По теме похудения

0
143

(священник Александр Дьяченко: Из дневниковых записей)
В дни Рождественских праздников ко мне приехал мой друг, отец С.. Я всегда рад его приездам и потому, что мы всегда находим общие темы для разговоров, еще бы они не находились, все – таки, мы земляки, а еще и потому, что батюшке частенько привозят гостинчики из Белоруссии. Сам он родился в селе, где его еще помнят, и поэтому ему  порой перепадают разные деревенские вкусности. Иногда это полендвица, иногда домашняя колбаска, и неизменно – белорусское сало.

 

О сале всякий белорус может говорить долго и информативно. Он знает, как его нужно солить, сколько добавлять перцу, и как  опасно экспериментировать с чесноком. Как долго сало выдерживается в собственном соку или солевом растворе, и где его потом лучше хранить. Здесь нужен опыт.

А разве не важна структура самого сала? Мы с моим другом предпочитаем брюшинную часть с мясными прожилочками, так называемый, бекон. Такое сало имеет значительный привкус вяленого мяса, но в сочетании с жирком, всякий раз получается такая неповторяемая вкусовая гамма, что подлинный гурман смакует его так же, как вдыхает в себя букет винный дегустатор.

Не подумайте, что мы с отцом С. обжоры, нет, мы с ним любители и знатоки продукта, и еще немножко его поэты. Нам важен сам процесс дегустации, порой он напоминает мне японскую чайную церемонию. Разве на таких церемониях выпивают двухведерные самовары чая? Нет, так учатся утончаться вкусом.

Кто-то попытается обвинить нас с батюшкой в грехе ларингобесия, но как объяснить строгому судье, что даже вкус простого черного хлеба, испеченного на родине и привезенного за тысячу километров,  несомненно, лучше вкуса такого же хлеба, но только местной выпечки. Хлеб будет тот же, но в нем будет присутствовать почти уловимый запах твоего детства, вот его и нужно определить, отделить и насладиться им. Моя юность мне неинтересна, а вот запахи и вкусы детства меня волнуют.

Конечно, сало не ириски, их много не съешь, и в случае плотного приема этого деликатеса обреченно обнаруживаешь, что в области живота начинают появляться предательские свидетельства твоего увлечения. Хотя почему всем нравятся худые изможденные лица и такие же формы тел? А знаете ли вы, что еще Юлий Цезарь не доверял худым и маленьким людям, поскольку они слишком честолюбивы, и их худоба есть свидетельство того, что огонь неудовлетворенного самолюбия сжигает их внутренности. Такие люди  мечтают о власти и поэтому, как правило, худые являются частыми участники всевозможных заговоров.  То ли дело люди, чьи фигуры пускай медленно, но верно принимают шарообразную форму. Скажу вам, что таких  не нужно бояться, они удовлетворены собой, своим положением и обрели внутреннюю гармонию. Вспомним, что  еще древние греки говорили о шаре как об идеальной геометрической фигуре.

Отец С. шумно поздравил меня с праздником и заговорщицки сообщил, что привез гостинчик. Я уже мысленно представил кусочек сала с мясными прожилочками, но вместо сала батюшка неожиданно вытащил из багажника своего обширного автомобиля спортивный тренажер фирмы Кеттлер.

После немого восхищения, я, наконец, спросил у него о предназначении этого замечательного снаряда. Рассказывая о достоинствах тренажера, отец С. напомнил мне заправского менеджера по реализации спортивного инвентаря. Он сноровисто забрался на тренажер, и со знанием всех тонкостей его устройства рассказал, и показал, как нужно правильно эксплуатировать эту недешевую заграничную штучку.

Но, самое главное, заявил он,  – добросовестный пользователь тренажера может в кротчайшие сроки вновь вернуться чуть – ли не юношеским формам. «Короче, долой гиподинамию, вперед к спортивным вершинам», такими словами мой друг закончил свой вдохновенный монолог.

Слушая отца С., я невольно сравнивал наши фигуры, и пришел к выводу, что тренажер все-таки больше необходим ему, чем мне. И его подарок, в таком случае,  – это, несомненно, жертва с его стороны. Совесть стала меня обличать, и я возразил батюшке, что не могу бесконечно пользоваться его добротой, а столь замечательный тренажер, нужен ему самому.

И,  наверное, мы бы еще долго препирались, если бы отец С. вдруг не заговорил бы умоляющим тоном: «Отченька, прошу тебя, забери ты его. Ведь скажу откровенно, как только пришла эта штука в мой дом, житья мне не стало. Матушка, всякий раз видя меня сидящим или лежащим, начинает упрекать. Мол, о твоем здоровье позаботились, такую замечательную вещь подарили, а ты к ней и не подходишь. Немедленно вставай и жми педали, сбрасывай лишние килограммы. Долго я все это терпел, а сегодня вернулся со службы пораньше, и пока жены еще не было дома, забрал его и привез тебе».

Я понял, что должен выручить друга. Мы затащили тренажер ко мне на пятый этаж и оставили его в прихожей.

Через какое-то время уже моя матушка, придя, домой, обнаружила подарок отца С.. И уже мне, в свою очередь, пришлось рассказывать ей о достоинствах столь замечательного приобретения.

Матушка осталась довольна, все занялись своими делами, и я забыл о тренажере. Но вскоре моя половина напомнила мне о его существовании. И уже через несколько минут, мне пришлось протирать пыль со снаряда, которая скопилась на нем в доме отца С., и на деле приступать к его освоению.

Через несколько дней я стал обращать внимание на тот факт, что то, о чем рассказывал мне мой друг, а именно о реакции его матушки на тренажер, стали происходить и в нашем доме. С тревогой я фиксировал те же самые слова упреков, о которых меня предупреждал батюшка. И понял, что все это симптомы одной и той же болезни, которая развивается у матушек, и которая явно  связана с присутствием в доме тренажера.

Нужно было на что-то решаться, и в случае необходимости спасать матушку. Продумать пути отступления, а именно: куда девать снаряд, если уже совсем станет невмоготу. Все-таки отец С. нашел не самый лучший вариант. Если даришь вещь, то дари без последствий. Я перебрал в уме всех своих знакомых отцов, с нашим образом жизни все страдают гиподинамией, но за каждым из них маячит тень его верной подруги. Зачем же я буду нарушать покой в семьях моих друзей?

И вот, после некоторых раздумий, спасительное решение было найдено. Когда станет совсем плохо, и болезненное отношение матушки к тренажеру войдет в стадию своего апогея, я, пожалуй, подарю его игумену А.. Во-первых, аппарат ему уже давно нужен для приобретения юношеских форм, а самое главное – он монах, и синдром раздражения матушки на присутствие снаряда в его келье ему не грозит.

А пока, радуясь найденному решению, со спокойной душой за состояние здоровья своей супруги, я зашагал по педалям замечательного тренажера фирмы Кеттлер.