Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ОБЩИЕ ВОПРОСЫ » А было ли воцерковление?(или Когда проходит влюбленность в.. Церковь)


А было ли воцерковление?(или Когда проходит влюбленность в.. Церковь)

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Расцерковление как слепое пятно

В последнее время началось серьезное обсуждение проблемы, о которой еще пару лет назад совсем не принято было говорить – это проблема расцерковления. В православных СМИ всегда много и подробно говорится о том, как приходят люди в храм, как начинают свою церковную жизнь. Но люди ведь иногда еще и уходят или, по крайней мере, существенно снижают интенсивность этой самой церковной жизни. Но прежде, чем разбирать, почему так получается, я бы предложил поговорить о другом: как это нам удавалось так долго не замечать этого явления, а многим удается и сегодня? Ход дискуссии о расцерковлении заставляет задуматься прежде всего как раз об этом.

У каждого из нас есть слепое пятно – небольшую часть окружающего мира мы просто не воспринимаем зрением, так уж устроен наш глаз. Но мы научились жить с этим, так что даже обнаружить существование этого пятна нам довольно трудно. Есть нечто подобное и в психологии человека: он может не замечать очевидного. Например, алкоголик не признает, что уже не может ни дня прожить без водки, или раковый больной читает выписку из собственной истории болезни и не замечает страшного диагноза (я такое видел). Причина проста: узнать правду жутко, а главное, тогда придется принимать какие-то решения, что-то срочно делать. Проще оставаться в блаженном неведении.

http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/03/a_blind_spot.jpg
"Слепое пятно"

Тревожные симптомы есть и у нас. Милицейская статистика посещения храмов на Пасху и Рождество показывает в последние годы скорее медленное снижение, чем рост (точных данных не привожу, т.к. их нередко оспаривают). К сожалению, нам совершенно недоступна статистика по причастникам, хотя подсчет ведется в каждом храме. Проще бывает сказать, что это на Западе посещение богослужений падает, и начать размышлять, почему – а что, у нас действительно растет? Но даже не это главное; нетрудно заметить, как изменились общественные настроения: если двадцать лет назад о батюшках и храмах было принято говорить с умилением, трепетом и придыханием, то сегодня в светской прессе расхожими стали штампы про «ЗАО РПЦ» и «толстых попов на мерседесах». И повтором умильных слов в церковных СМИ их не заглушить.

Эти штампы обидны и несправедливы, согласен. Вообще, нам очень не повезло с оппонентами: воинствующие атеисты в России не отличаются ни корректностью, ни глубиной аргументации, они, в основном, убеждают самих себя. И нам – пишущим и публично говорящим христианам – конечно, бывает приятно уличать их в передергиваниях и нападках не по делу. Но гораздо было бы лучше, если бы задавали они действительно трудные вопросы, нам тогда бы пришлось искать на них серьезные ответы. Особенно характерен пример тех, кто сам недавно расцерковился или, скажем, перешел в другую конфессию (я не буду в этой статье называть имен). Человек побывал в Церкви, даже успел что-то в ней сделать, а потом разочаровался, и… вместо того, чтобы назвать конкретные проблемы, с которыми он столкнулся, он начинает огульно охаивать всю Церковь. А на самом деле – свое собственное прошлое.

Но это далеко не самый печальный случай. Гораздо хуже, когда такой разочаровавшийся и разуверившийся человек остается в церковных стенах только потому, что не хочет терять свое положение, уважение и просто даже работу… Тут все свои, всё привычно. И тогда начинается настоящее ЗАО со своими расчетами и интригами, но, в отличие от коммерческой организации, всё это лакируется красивыми словами о церковности. Собственно, от такого цинизма люди и бегут. Может быть, расцерковление попадает в наше «слепое пятно» отчасти потому, что иначе придется признать: это не только проблема ушедших, но в первую очередь проблема людей расхристианившихся, но оставшихся в Церкви?

Да и вообще, какая это проблема – личная или системная? Конечно, каждый человек принимает решение сам за себя. Более христианской общины, чем Сам Христос с апостолами, нет и не может быть на земле, ..
Андрей Десницкий
*********************************************************************************************************************

Если вера охладела…
Протоиерей Георгий Бреев, духовник г. Москвы
http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/02/2krilatskoe5323_RT8-580x386.jpg
...Давайте вспомним слова Писания: «И бесы веруют и трепещут». Но не престают делать злые дела. Для нас вера – это прозрение в духовный мир. Он есть, он реален. Бог создал, чтобы мы его наследовали. Если в моем сознании, в моем сердце это есть – то есть живое чувство союза – тогда я могу преодолеть множество препятствий.

А если «я верю», но настоящего глубокого чувства нет – тогда, действительно, страсти могут меня обуревать, а я могу оторваться от Церкви и от семьи. Хотя спроси меня – да, я верю, в душе верю, даже хожу в церковь и могу приехать в монастырь и сказать, какой я окаянный. А вот изменить себя уже не могу. Можно ли такого человека к воцерковленным отнести?..

- Отец Георгий, расскажите, как учиться вере? Может, кому-то это просто не дано?

- Если я принял истины веры в сердце, если я понял, какая это великая сила, если я пережил это – как благ Господь, как Он всемогущ, как действует сила Его благодати, как она меня ведет – одним словом, если человек действительно обращается к Богу, то и Господь ведет его за руку. У святых отцов это освещено: есть период детоводительства, когда душа видит себя, обращенной к Богу. Таких людей легко узнать, они прямо изнутри светятся – настолько их вера является внутренне преобразующей силой.

Сначала Господь ведет человека, как мать ведет ребенка, а потом отпускает: «Сам иди, ножками». И вот здесь-то у многих людей не хватает мужества, постоянства – самому, без руки Божьей идти страшно, и вот тут человек может себя потерять.

Возьмем евангельский пример. Апостол Петр сидит в лодке с апостолами, море бушует. Они видят Христа, и все приходят в ужас. А Петр говорит: «Господи, если это Ты, дай мне придти к Тебе по водам». И Господь отвечает: «Иди». А волна между Петром и Христом встала – и Петр испугался и стал утопать. Так же и в мире.

Если человек получил от Бога большой дар веры, то он должен понимать, что сила этой веры со временем может быть не так очевидна. Но человек, знающий духовную жизнь, знает и то, что теперь должен идти сам. Да, Бог мне много дал, а теперь я должен сам потрудиться, потерпеть. Это будет правильное отношение к вере. Если же человек никогда такого опыта не переживал, то и вера у него «как все верят».

Помните, в Евангелии: «Вышел сеятель сеять»? Упало зерно на каменистую почву, и птицы поклевали его. Вера дана, человек принимает ее, но мир таков – а человек живет в мире. Но и Церковь в мире существует, и Господь основал Ее в мире, а не где-то далеко. Напротив, Он сказал, что пшеница и плевел будут расти вместе до скончания века.

В сердце должна быть решимость. Раз ты понял, раз тебе дана эта сила, эта благость Божья, ты испытал ее на себе – как же ты можешь отступить, если тебе трудно? Нет, трудность должна укреплять и закалять. И даже наоборот, Сам Бог покажет, что делать, и поможет.

А если нет такого понимания – то, конечно, любая волна подхватила нас и понесла. И мы будем вопить: «Господи, спаси – я погибаю».

Вера, конечно, дана. Но человек должен, оценив ее, взвесив, поняв, что ничего равного в мире быть не может, сам избрать ее как основной принцип жизни. Тогда он может устоять и пройти все испытания. О том, что в жизни бывает не так, говорит само Евангелие. Смотрите, как много перечисляется в притче о сеятеле: упало на камень, на дорогу, в терние… и только в конце – на добрую землю и принесло плоды.

Мы видим, что отпадений таких много. Поэтому одна из заповедей Христовых и звучит как: «Трезвитесь и молитесь». Пришло испытание или искушение, а ты соберись умом. Значит, оно должно было придти. В испытании ничего страшного нет. В самой вере есть зерно, но человек должен принять его. А это возможно лишь пройдя испытания.

Люди часто задают вопрос: «А я вот расту духовно или не расту?» А Святые Отцы дают критерий роста: если человек переносит правильно все искушения, значит, он растет. Казалось бы, искушение – это разлом, это трагедия. А ведь тут-то и проявляется и сила воли, и сила веры, и мужество разума. И смотришь – благодать Божья человека выводит, и человек, оказывается, растет духовно. Он этого даже сам не знает, ему казалось, что на него навалились страшные горести и несчастья. А они, оказывается, способствовали его духовному развитию.

Так ведь и в жизни бывает, не замечали? Заболеет ребенок, мать переживает, а потом смотрит – а он вон как вытянулся. Я сам по внукам своим замечал. Болел-болел – и вдруг как стебелечек вырос.

У святого Иоанна Кронштадтского недавно прочитал: он замечает, что если цветок посадили в небольшой горшок, то он начнет расти кверху, а если посадить росточек  в горшок, где много земли – то он пойдет в корень.

- Вот Вы говорите, что когда встала волна между Петром и Христом, он воззвал к Нему. И так же волна встает между нами и Христом – и очень важно воззвать к Нему. Что делать, чтобы всегда была память о Христе?

- Она естественным образом должна быть у человека в душе. Тут не должно быть напряжения. У человека с возрастом ослабевает механизм памяти – я сам такое часто испытываю, могу вечером забыть, что было днем. Это связано с сосудами, с нервной системой. А есть память сердца. Это когда ты берешь образ человека внутрь себя, он с тобой останется и когда он уйдет из жизни.

Вот пример. Приходят дети хоронить отца или мать. Слезы, горе: «Как же мы могли, как мы мать не ценили!» Почему так происходит? Очень просто: была память о матери в сердце, но жизненная суета этот образ затмевала. И вот теперь наступает такое горе, что некоторые даже заболевают или приходят в отчаяние: «Я не хочу больше жить». У вдовы или вдовца, похоронивших свою половинку такое тоже бывает. Память о человеке была внутри и стала явью. Все вспоминается, все напоминает о близком. И приходится утешать: ну дорогие мои, вы разве мать не любили? Разве вы ее забыли?

Вот так же и с Богом. Апостол Павел говорит: верую, что со словом Божьим в наши сердца Господь вселился. Приходит момент, когда у нас начинается забвение, теряется ощущение реальности присутствия Божьего. И мы начинаем каяться в нечувствии. Но Бог есть, и Он тебя знает. Приходит время, когда Его присутствие становится явным. А приходит время нечувствия. Надо его потерпеть. Не надо в это время себя ломать. Надо просто искренне сказать: «Господи, Ты видишь, в каком состоянии я нахожусь. Кажется, будто Тебя и нет. Но я же знаю, Ты мне много раз раскрывался». Пророк Давид тоже об этом в псалмах писал: «Помянух дни древния, поучихся во всих делех Твоих, в творених руку Твоею поучахся». То есть пришло время, когда сила Твоя от меня отступила, но я же понимаю! Я же не могу забыть того, что Ты мне дал, что воочию было моим достоянием. Я начинаю вспоминать все действия благодати Божией, которые были во мне и со мной. Я начинаю восстанавливать эту картину – и вот тогда чувствую, что ничего не изменилось. Бог во мне. Память знания Бога во мне, она никуда от меня не ушла.

Это свойство души человеческой: текучесть. Она меняется. Но то, что в ней заложено, всегда есть и будет.
http://www.pravmir.ru/esli-vera-oxladel … i-molites/

А было ли воцерковление?

Тема расцерковления обсуждается в православной блогосфере довольно часто. И вроде бы уже всё сказано, добавить нечего. Но мне кажется, критический объём высказываний (критический — это после которого что-то начинает меняться в жизни) ещё не достигнут — а потому рискну внести в тему свои «пять копеек».

Начну с того, что под словом «расцерковление» обычно понимают три разных явления — но мешают всё в одну кучу.

Во-первых, расцерковление — это когда человек уходит из Православной Церкви, достаточно громко хлопая дверью. Причём уходит вовсе не обязательно в атеизм или в иную религию. Он может по-прежнему называть себя православным, но Церковь ему более не нужна. «Храм не в брёвнах, а в рёбрах» — вернее, здесь доведение этого принципа до абсурда. Понятно, что ничем хорошим такое хлопанье дверьми не кончается — утратив связь с Церковью, человек некоторое время тешится иллюзией «Бога в душе», (по этой теме тут : Зачем ходить в церковь, если Бог у меня в душе? ) но потом возникают иные интересы, и вера если и не исчезает полностью, то впадает в некий анабиоз. Это я о разрыве именно с Церковью, а не с Православием — переход в иные религии и культы тема отдельная.

Во-вторых, расцерковление — это когда никакого демонстративного разрыва с Церковью не происходит и человек по-прежнему позиционирует себя как православного, как чадо Православной Церкви. Но вот в церковь при том заглядывает изредка, из его жизни почти полностью уходят молитва, богослужение, участие в церковных таинствах. Иными словами, «…забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно» (Мф. 13:22). Такой человек обычно не встаёт в позу, не обличает церковные язвы — просто отходит в сторону. Он может даже сознавать, что такой уход — это слабость, но при том находит миллион извинений своей слабости. Не всем дано быть святыми… мы люди маленькие… ну не хватило мне сил, не хватило… зато куличи святим… и так далее.

И, наконец, третий случай
— это то, что подразумевал игумен Петр (Мещеринов) в своей знаменитой фразе о том, что иногда лучше расцерковиться. То есть когда человек думающий, всерьёз взыскующий Истины, в какой-то момент начинает ощущать, что обычная церковная жизнь, с ее субботними всенощными и воскресными литургиями, с утренними и вечерними правилами, с постами и праздниками никак не приближает его ко Христу, ничего не меняет в душе.

Сейчас не о том речь, верно ли его ощущение — главное, что оно есть, что человеку в Церкви становится душно и тесно. При этом человек честен перед собой, он уже не может, как раньше, успокаивать себя словами, что, мол, все эти сомнения от лукавого, что церковный образ жизни освящен опытом двух тысячелетий, что нужно безропотно «тянуть лямку», которая пусть и невкусна, но полезна. До поры до времени человек может такие аргументы принимать умом, но в какой-то момент ум — как и сердце! — начинает их отвергать. Человек вдруг понимает, что никакой встречи со Христом у него ещё не было, что пришёл он, по сути, не в Церковь с большой буквы, а в приходскую субкультуру, с которой он психологически несовместим.

Хочется реального духовного роста, хочется чего-то настоящего, а все эти типиконы-октоихи-минеи кажутся кандалами, не пускающими в Небо. Если такой человек достаточно образован, то какое-то время его удержат знание аскетики — он вспомнит о прелести, вспомнит, что жаждать духовных радостей, непрестанного катарсиса (желательно, сопряжённого с чудесами) — опасно, что для души чёрствый хлеб полезнее пирожных. Но вскоре на все эти соображения он найдёт убедительные — во всяком случае, с его точки зрения! — контраргументы.

http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/03/62710.jpg
Фото orthphoto.net

Кончиться это может по-разному, но с довольно большой вероятностью — тем же «Богом в душе», постепенно отсыхающим, или, как вариант, уходом в какую-нибудь раскольничью общину, где, как сперва покажется, духовности моря безбрежные, и лишь потом, и то если человек сохранит критичность мышления, поймёт, что у раскольников — ровно те же помидоры.

Тут возникает резонный вопрос: а во всех трёх перечисленных случаях было ли реальное воцерковление? Что человек успел найти в Церкви, прежде чем «расцерковиться»? Ощутил ли он реальность Божьего присутствия? Получил ли какие-то духовные утешения, испытал ли духовную радость, научился ли хотя бы в какой-то мере видеть свои грехи, преодолевать свой эгоизм не ради упражнений, а ради любви? Или всё воцерковление заключалось в усвоении «православного режима дня» и прочих платочках-просфорках-свечках? Воцерковление было или восубкультуривание?

В одной давней статье на схожую тему я, говоря о том, что всякое содержание нуждается в своей форме, использовал такой образ: подлинная христианская духовность — это как вино, а внешние церковные формы, все эти наши богослужения, молитвословия, обряды — это как бутылка, в которую вино налито. И многие люди всю жизнь лижут бутылку, думая, что познали вкус вина.

Так вот, некоторым людям лизать бутылку рано или поздно надоедает, и они догадываются, что вино — это всё-таки нечто иное. Но если расцерковление — это просто реакция на неправильное воцерковление, то, может, что-то в «консерватории» поменять? Может, как-то иначе нужно с новоначальными работать? Может, на приходском и на епархиальном уровне пора осознать, что не всё ладно в нашем «датском королевстве», что проблемы нужно не только обсуждать в блогах и форумах, но и решать? Как, например, в Абаканской и Кызылской епархии, где отныне запрещено крещение без оглашения.

Но что делать на епархиальном и общецерковном уровне — это всё-таки дело священноначалия. А вот мы, обычные миряне — нас-то каким образом касается вопрос о расцерковлении?

Касается. Потому что, когда из Церкви кто-то уходит — это больно, и если мы действительно члены Церкви, то это наша боль. Даже когда уходят вроде бы посторонние люди. А если наши друзья, наши родные, наши знакомые? Можем ли мы быть равнодушны? Не возникает ли у нас естественный вопрос: что делать? Что мы-то конкретно можем?

А можем. Прежде всего — создавать у себя на приходах атмосферу, в которой расцерковлений (любого типа) становится меньше. Когда форма не подавляет содержание, когда уровень фарисейства приходских активистов хотя бы не зашкаливает, когда в приходе есть не только общая литургическая жизнь, но и внебогослужебная — то есть социальное служение, педагогические инициативы, культурные, творческие. А главное, когда человек в приходе не оказывается одинок.

Знаю случай, когда вполне вроде бы воцерковлённый прихожанин ушёл из Церкви после того, как на улице, по пути на всенощную, его избили хулиганы, и когда он в таком виде вошёл в храм, никто даже не поинтересовался, что с ним случилось, нужна ли помощь. Да, можно сколько угодно ругать этого человека за то, что он не Бога в храме искал, а человеческого отношения, но, думаю, вина его знакомых по приходу ничуть не меньшая. Трудно ведь найти божественное там, где не наблюдается даже человеческого…

Далее, нужно правильно относиться к уходящим из Церкви людям. То есть не шипеть им вслед, не считать предателями, не гвоздить цитатой «Они вышли от нас, но не были наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и через то открылось, что не все наши» (1 Ин. 2:19). В послании Иоанна ведь про другое… Напротив, нужно быть максимально дружелюбными к таким «расцерковлённым», чтобы те понимали: здесь, в храме, на них не обижены, здесь их всегда ждут и всегда им будут рады. Нельзя вести себя подобно старшему брату из евангельской притчи.

Но не стоит и впадать в противоположную крайность: то есть всячески надоедать этим людям, без спросу лезть в душу, назойливо требовать вернуться. Знаю, к примеру, одну девушку, которая не то чтобы даже расцерковилась — просто, утратив контакт с духовником, стала ходить в другой храм. Но люди из прежнего храма поставили себе целью вернуть заблудшую овцу — и бомбардируют её телефонными звонками, анонимными смс-ками, стыдят, настойчиво напоминают. Психологическая реакция на такую заботу наверняка понятна…

А кроме того, не стоит думать, будто мы умнее Бога. Не надо воспринимать любое расцерковление как катастрофу — может, именно таков Божий Промысл относительно этого человека. Ведь, уйдя из нашей приходской общины, он ещё не умер. В его жизни много ещё чего может случиться, и вполне возможно, что, преодолев нынешнее разочарование, получив новый опыт, он в Церковь всё же вернётся. Почаще бы нам вспоминать слова апостола Павла «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим. 14:4). Поэтому не будем суетиться.

Ну и, наконец, стоит о самих себе подумать. Мы-то про себя точно знаем, стопроцентно, что никогда не расцерковимся? Что никогда у нас не случится кризиса веры, кризиса церковности? Я вот так железно про себя сказать не могу. Мало ли что случится в жизни, мало ли, в какие впаду грехи, мало ли, с какими внешними или внутрицерковными искушениями столкнусь? И что тогда? Будут мне вслед улюлюкать, или тащить назад арканом, или отнесутся с настоящей христианской любовью? Буду ли я ощущать, что мне есть куда вернуться? Не встретит ли меня раздражённый Старший Брат? Не заслонит ли он своею массивной фигурой любящего Отца?

по материалам сайта : http://www.pravmir.ru/a-bylo-li-vocerkovlenie/

0

2

р.Б  Анна написал(а):

Как, например, в Абаканской и Кызылской епархии, где отныне запрещено крещение без оглашения.

Как это?

0

3

как раньше и было ,пока человек осознано не подойдет к Таинству крещения , т.е  катехизация ..и считаю это оочень правильным!!

просто нынче для некоторых крещение - дань моде ,либо просто ритуал , суть же его остается не понятой вовсе

"В Абаканской и Кызылской епархии вступает в силу новый порядок совершения в храмах Таинства Крещения. С 5 мая в Хакасии и Тыве священники будут совершать его только над теми, кто прошел цикл из восьми огласительных бесед.

Соответствующее решение было принято на заседании Епархиального совета, состоявшемся 24 марта под председательством архиепископа Абаканского и Кызылского Ионафана. «Указанный порядок вступит в действие во всех храмах Абаканской епархии с 5 мая», — отмечается в сообщении епархии.

Как уточняет пресс-служба епархии, число огласительных бесед может сокращаться до одной или двух только во время миссионерских поездок в те населенные пункты, где нет храмов. В случае крещения детей оглашение будут проходить крестные или родители."

Исключения из этой практики будут возможны лишь по особым обстоятельствам и по личному благословению правящего архиерея. Кроме того, крещения взрослых и детей до 7 лет будут, как правило, совершаться раздельно.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл ранее также обращал внимание на проблему отсутствия катехизации у крещаемых взрослых, у родителей и крестных крещаемых младенцев.

«Считаю, что прошло то время, когда мы, радуясь самому желанию принять Святое Крещение, откликались на него незамедлительно. Сегодня важно пояснять приходящему к Таинству, какие обязательства он принимает на себя, становясь членом Церкви, надо пояснять и крестным родителям, какую ответственность они берут, воспринимая младенцев из купели Крещения», — говорилось, в частности, в обращении к клиру и приходским советам Предстоятеля Русской Православной Церкви на Епархиальном собрании в Москве 22 декабря 2010 года.

По материалам patriarchia.ru

0

4

С одной стороны правильно, если человек уже взрослый и не крещенный, но а если младенец, что же ему расти не крещенному пока он сам не осознает?

0

5

Лариса ,ну про младенцев  все выделено ,восприемники и родители обязаны пройти такие курсы ,а как крещение детей совершается в принципе ? по ВЕРЕ крестных и родителей ,не по вере младенца
конечно случаи индивидуальные есть ,болящие детки ,недоношенные  и т.д ,которых и в больницах крестят

0

6

Конечно правильно, ...
...я только недавно стала думать о том, что совсем я не крестная мать, что делала для детей? ничего...Как раньше брали в кумовья, лишь бы была подружкой а верующая или нет, никто и не спрашивал. Будто бы главное это стать кумовьями и потом вместе водку пить по праздникам.
Прости меня Господи.

0

7

Лариса написал(а):

Будто бы главное это стать кумовьями и потом вместе водку пить по праздникам.

а порой  иметь близкие отношения  и такое бывает ..
самое интересное ,что бывает порой даже по знанию ,зная что в принципе отношения просто не приемлимы и  греховны ,все равно берут в кумовья тех ,с кем возможны какие то близкие отношения .. :'(
я в ужасе была когда девушка спрашивает о том что у нее есть кандидат для сына в крестные отцы и при этом она допускает мысль ,что с этим крестным папой у них возможны отношения ..и вопреки всему она все равно его берет в крестные для сына ..

твои переживания по поводу твоей недостойности как крестной матери  понятны..
но ведь порой бывает что и многие батюшки являются крестными ,но в силу многих причин (батюшки не привязаны к месту ) их порой в другие приходы переводят ,а то и в другие города ,но молитвенная связь не прерывается ..молитва возносится за своих восприемников,а это главное

0

8

Молюсь, и  Псалтирь мы читаем, там тоже есть они

0

9

далее по теме  :cool:




Что нам страшно сказать Богу?

Расцерковление мы обсуждаем давно. Наступает однажды такой период в жизни, когда церковная жизнь теряет острый смысл: вместо молитвы – краткое вычитывание правила, исповедь – из недели в неделю один и тот же нестрашный список, причастие – надо обязательно раз в две недели и вычитать перед этим последование. Как быть с этим, как вернуть горение веры? С этим вопросом ПРАВМИР обратился к протоиерею Алексию Уминскому.
Расцерковление – это признак того, что люди устали ходить по церковному кругу.

Сущность веры для многих — это хождение по церковному кругу. У нас есть прекрасный церковный круг богослужения. От Пасхи до Пасхи, от поста до поста. Привычно и хорошо этим кругом ходить, этаким хороводиком церковным, меняя праздничные платочки, ни о чем не думая, совсем не задумываясь о смысле этого хождения. И человек вдруг так привыкает ходить по церковному кругу, что за Христом ему ходить уже не надо.


Протоиерей Алексий Уминский

Надо себя искать, надо понять, что произошло с тобой, почему это случилось, что мы ищем в жизни, готовы ли мы вообще доверить себя Богу. Здесь очень важно понять простую вещь, когда ты причащаешься Святых Христовых Тайн, то, что ты принимаешь — Кровь и Тело Христово.

Это – не какие-то символы.

Это то, что было распято на Кресте.

Это переломанное, изувеченное, израненное Христово тело, и кровь, которую Он проливал.

Надо очень понятно представить себе, что если ты Этого сейчас причастишься, то с тобой вообще может произойти все, что угодно. Ведь это значит, что Христос тебя зовет с собой на крест, когда ты причащаешься Святых Христовых тайн.

Если ты решился причаститься Распятого Христа, Его распятого тела, Его крови излиянной, если ты решился со страхом Божьим — это ведь все происходит на самом деле. Если ты это понимаешь, то не так-то просто тогда решиться причаститься человеку. Это не значит, что не надо причащаться, наоборот надо. Но надо уметь решиться так причаститься, так доверить себя в этот момент Богу, так сказать Богу, что: «Господи, делай со мной все, что Ты хочешь!»

Если человек готов вот так вот себя Богу передать в руки — это очень страшно. Но это единственное, что надо сделать.

Так себя Богу дать: «Делай со мной все, что Ты хочешь». Слова, которые в Евангелии звучат «все Мое — твое», это каждый из нас должен сказать Богу, когда мы идем причащаться. Когда Христос говорит в своей молитве перед распятием эти слова отцу: «Все Мое — Твое, а все Твое — Мое», он тоже самое говорит и нам. Вспомните, отец говорит старшему брату блудного сына: «Все мое — твое». «Все мое — твое».

То же самое Христос говорит и нам: «Все Мое — твое». И мы все его принимаем, когда причащаемся. Так неужели же мы не можем сказать ему в ответ: «Все мое — Твое». Если мы об этом задумываемся по-настоящему, и перед чашей не просто повторим молитву святителя Иоанна Златоуста, а осознаем, что делаем…

Христос мне говорит: «Все Мое — твое» и отдает себя полностью мне — так давай же я то же самое сделаю. Я всего себя Ему сейчас предложу. И пусть со мной будет, что будет. Потому что тогда я Его люблю, и я ничего не боюсь.

А нам, к сожалению, так не хочется. Хочется, чтобы все Твое — мое, и все мое — мое. И весь церковный круг тому гарант. Гарант того, что мы делаем все правильно и хорошо, что мы благочестиво живем, что у нас все есть, есть дела милосердия, что у нас есть социальные службы.

Но когда у человека-христианина все есть — это не очень хорошо. Когда у нас все благополучно и здорово все складывается — это не очень хорошо. В этот момент мы начинаем терять своих детей – мы не понимаем, что происходит, почему они от нас уходят, почему они перестают в храм ходить? Потому что у нас все слишком хорошо. Настолько хорошо, что нам даже Христу сказать-то нечего. Все у нас есть, храмы открыты, добрые дела мы делаем, молитвенные правила читаем, посты соблюдаем. Ну чего еще нам надо, если мы все уже сделали? Кроме главного — мы не сказали Богу этих слов: «Все мое — Твое». И так не смогли Ему себя доверить, чтобы не бояться жить по Евангелию.

Не бояться жить по Евангелию, не бояться креста, не бояться того, что в твоей жизни случится несчастье. Не бояться того, что ты вдруг чего-то не добьешься, или что-то у тебя из рук вырвут. Мы же живем так же боязливо, как живет весь этот мир. Мы, по большому счету, не сильно отличаемся. Люди верующие и люди не верующие одинаково боятся всего. Одинаково боятся потерять свое благополучие. Одинаково боятся смерти. Мы, христиане, так же боимся смерти, как люди неверующие. Нет никакой разницы между нами, кроме того, что мы ходим по церковному кругу, а они не ходят.

Я много об этом думаю в последнее время. Для очень многих из нас, священников, это настолько обычный способ катехизации, воцерковления людей – научить их тому, как ходить по церковному кругу. И мы так хорошо научились это делать, но, к сожалению, мы, священники, не научились самому главному.

Это проблема нашей внутренней жизни, нашего состояния. Как-то стало общеизвестным, что именно хождение по кругу главное в нашей жизни, и это и есть церковность. А по-моему, церковность выглядит совсем иначе.

Источник

0

10

Когда проходит влюбленность… в Церковь

Почему, приходя в Церковь, человек полон сильных чувств и стремлений, а со временем церковная жизнь становится для него обыденностью? Нужно ли и как поддерживать в себе яркие религиозные чувства или стоит просто верить без лишних эмоций? Чего мы ищем в Церкви? А что находим?

Нечемпионы аскетического многоборья

- Правда ли, что сегодня верующие становятся все более теплохладными, современным христианам не хватает горения?

- В любом традиционном обществе больше 80% населения считает себя частью религиозной общины, иногда соотносит свою жизнь с религиозным календарём, отмечает те или иные праздники личной или общецерковной жизни — но жажды религиозного горения у них нет. Так было и в Российской Империи, и в Византии.

В советские же годы в Церкви оставались только кандидаты в мученики.

И теперь мы сравниваем то сверхсерьёзное отношение к вере, которое было у советской власти к своим не вполне послушным подданным, с нынешней обыденностью.

В результате такого сравнения нам кажется, что идёт какое-то понижение духовного градуса. Но если мы сравним сегодняшний день не с советской экстремальностью, а с тем, что было в дореволюционные годы, то увидим, что мы вошли в пространство не катастрофы, а социологической нормы.

Да, я готов сказать несколько слов в защиту «теплохладности». И в общественной жизни есть люди, которых не привлекает романтика баррикад и которые не вспыхивают при появлении новых идеологий. Их называют мещанами, обывателями, бюргерами, средним классом… Но если в Церкви есть совсем не ругательный термин «обиход», то, наверно, и для «обывателя» в ней тоже есть место.

С точки зрения тех, кто мнит себя творцом истории, это балласт. Но, может быть, Господом промыслительно задуман такой балласт?

По отдельности эти люди не очень симпатичны и, наверно,  они не могут быть героями авантюрных романов. Но именно этих «бездарей» гениально защищал Честертон своей апологией здравого смысла: людей, в жизни которых есть фарфоровые куклы и пляжное чтиво.

Да, это мир банальности. Но всё ли должно быть экзотическим? Всё ли в Церкви должно быть чудотворным или святым? Всем ли быть апостолами? Отшельниками? Юродивыми? Должны быть и просто люди.

Вместе эти нечемпионы аскетического многоборья создают здравомыслящую массу, которая своей инерцией удерживает общество от раскачиваний, метаний, увлечений модными идеями и экспериментами.

Есть и иные люди — люди с особенным религиозным чувством, талантливостью, отзывчивостью. Но только эту отзывчивость (к чужой боли и к чужому слову, к идее и к лозунгу) они могут использовать по-разному: для созидания или разрушения.

Люди разные. А в Церкви должно быть место для всех. И для тех, у кого 10 талантов, и для тех, у кого лишь один. Но если этот единственный талант оказался даром трезвости и здравомыслия – то и он весьма ценен.

Вчера заходил ко мне один молодой монах с ясными горящими глазами. Он с восторгом рассказал мне о своем паломничестве в Дивеево и окрестности. Набрел он там на село, в  котором несколько домов скуплено почитателями некого старца. И пришел в восторг от следующего местного предания: «Однажды наша матушка шла по селу, а на груди у нее висел мощевик со святыньками нашего старца. Мимо проходил деревенский поп. Он увидел мощевик, остановился и вдруг сказал: матушка, а можно я приложусь. Матушка подумала и разрешила. И вот только он приложился – как тут же залаял и штаны свои обмочил!»

Мне-то понятно, что это обычный выплеск слухово-информационной войны, которую ведет «церковь старцев» против Патриархии. Но этот монах принял все за чистую монету…

Я же считаю, что не все те, кто не восторге от таких зажигательных «преданий», находятся в плену у сатаны. Скорее они просто в Церкви – обремененной тысячелетиями истории и миллионами человеческих душ, ошибками, кризисами и опытом их преодолении, а потому отказывающейся бежать, задрав штаны, за всяким комсомолом, славиками и самуильчиками.

Так что у теплохладности могут быть и добрые почти синонимы: трезвость и консерватизм.

Горение или имитация?

- Почему у многих людей с годами происходит понижение градуса горения?

- Неофитство не может быть нормой, оно неизбежно должно перейти во что-то более стабильное. Когда вы зажигаете свечку, то сначала у вас высокое пламя, потом оно слегка укорачивается, но становится стабильнее.

Человек взрослеет и меняется. Например, в студенческом возрасте человек не признаёт границ чужой приватной жизни. Когда некоторые мои сокурсники женились, к ним уже стало невозможно просто и без звонка ввалиться в полночь с новой кассетой или идеей и сказать: «У меня есть мысль, давай посидим до утра, обговорим». Оказывается, надо заранее позвонить, предупредить и спросить, может ли он меня принять? Для молодёжного сознания – это совершенно неприемлемая модель поведения! А с годами – напротив, она становится единственной нормой.

http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/12/uhod_2-580x440.jpg
photosight.ru. Фото:Бушмакин Сергей

Взросление – неизбежная вещь, в том числе и в церковной жизни. Может быть, это проявляется и в том, что человеку хочется сделать свою собственную религиозность менее публичной и активной: просто помнить о Боге и вздыхать к Нему без надрыва и подвигов. И без натужных имитаций.

Да, очень многое в церковной жизни мы имитируем. Имитируем события библейской истории, события церковной истории, чувства, которые положено испытывать, согласно церковному расписанию в это время года, суток, или службы. В этих многочисленных формальных имитациях человек со временем может потерять навык искреннего чувства.

Для кого-то эта жизнь в общем хоре с постоянно задаваемой извне тональностью – большая поддержка и настоящие крылья. А для кого-то это, напротив, может стать профанацией.

Прежде всего это касается покаяния, изображаемого в еженедельной исповеди.

- В чем состоит имитация?

- Имитация начинается, когда совесть не обжигается: ты об одном и том же своем грехе рассказываешь в течение многих лет, и заранее знаешь, что и как ты скажешь на исповеди, заранее знаешь реакцию духовника, и знаешь, что снова, как пёс, вернешься на свою блевотину.

Высокое и по-своему страшное состояние «покаянного плача» сводится к минутке досадного неудобства.

Не только сам неофит виноват в своем пригасании, но и атмосфера церковной жизни, которая чем-то сама провоцирует такое обвыкание. Ведь если это происходит с тысячами – значит причина не только в этих тысячах, но и в тех, кто организует их жизнь с таким массовым итогом.

Те же наши призывы к покаянию очень однотипны и шаблонны. До такой степени, что самооценка «я — грешник» воспринимается как медаль за заслуги перед Церковью. «Замечательно, ты признал, что ты грешник, значит, ты воцерковлённый человек, христианин первой категории».

А сказать: «Я — сволочь», или что-то более резкое: «Простите меня, говнюка церковного»?..

Может быть, эти слова выразят более искреннее самоощущение. Но кто же дерзнет их произнести?

Традиция может окрылять, и она же может гасить. Это действительно непростые отношения: мы и наши каноны, мы и наши привычки. То, что помогает в одной ситуации, может оказаться мозолеообразующим в другой.

Мне, кстати, нравится, что у католиков ксендз имеет право сам решить, какую литургию он будет служить сегодня. Наверное, у них есть предписания устава на отдельные дни года, но в будний день священник может сам выбрать одну из десятка месс. Прихожане разницы могут и не заметить, потому что разниться будут слова именно священнических молитв. Это право выбора дается ему специально, чтобы в ежедневном многолетнем служении не замылился его язык и глаз, чтобы слова не стали слишком диктофонными.

Надо ли нам делать так же? Не знаю. Однозначных ответов у меня нет. Вновь скажу: «обиход» и помогает, и отравляет. Стремление подняться выше него может привести и к святости, и к прелести.

Где искать благодать?

- Значит ли, что все описанное – это норма, и с этим остается только примириться?

- Со словом «норма» все ненормально. Тут одно из главных различий церковного и нецерковного миров.

Богословски говоря, норма – это святость. Долженствует то, что соединяет человека с Творцом.

А с точки зрения нерелигиозного сознания нормально то, что получает общественную санкцию, с чем общество мирится. Если это узаконенный путь даже не большинства, а какой-то группы населения, то это уже и нормально.

В богословском смысле мы все патологические уродцы, потому что не стали святыми. Важно то, какие выводы из этой узнаваемой правды о себе можно сделать…

Что-то мне не удалось, кем-то я не стал. Но это не повод для конечного разочарования в себе, в Церкви и даже в других людях, которые тоже оказались менее высоки, чем мне и им хотелось поначалу. Если я не стал Серафимом Саровским – это же не повод к тому, чтобы уйти из Церкви.

photosight.ru. Фото: Алексей Тихонов

Вот поначалу неофит искал храм по принципу «где сегодня акафист поинтереснее и служба подлиннее». Но через несколько лет он же перешёл к режиму ежемесячного присутствия на литургии. Все-таки это не катастрофа. С Церковью он не порвал, и если ему будет НАДО помолиться – он будет знать, где и как это сделать.

Не проповедник, а Господь еще даст такому человеку повод для молитвы. И молиться он будет горячее, чем во времена своего неофитства. О рожающей жене и заболевшем малыше, о своей судьбе и своей же болезни… Жизнь долгая, и поэтому не надо удивляться тому, что кто-то на время перестал быть активистом. Он ведь не хлопнул дверью…

С Церковью у такого человека происходит то же, что и в браке, когда совершается переход от влюблённости к сложно-спокойной семейной жизни.

В эпоху романтизма разговоры о любви и браке были чрезвычайно завышены. Ланиты и звезды… Вот и наша церковная речь еще пребывает в эпохе романтическо-романической литературы. В разговоре о церковной и духовной жизни наш лексикон невероятно завышен.

Все хорошее сразу объявляется сверхъестественным. Всюду – благодать. Музыка понравилась в храме – это благодать. Съездили в какой-то монастырь – благодать. Батюшка добрыми глазами посмотрел – это опять благодать. Но ведь это был просто добрый взгляд, который совсем не значит, что батюшка свят, а ты прикоснулся к благодати.

Я вот отнюдь не святой, но на кого-то и мне доводится посмотреть добрым взглядом. Один священник (мой бывший студент) на именины подарил мне большого игрушечного ежика со словами: «Он совсем как Вы, отец Андрей: толстый, колючий и добрый».

Когда нечто человеческое принимают за божественное – это же идолопоклонство. Происходит девальвация великого слова «благодать».

Для Библии естественно уподобление любви Небесной любви земной. Соответственно, религиозные извращения (ереси и религиозная всеядность) уподобляются извращениям половым. Поэтому и я скажу: представьте, что человек, привыкший к суррогатному сексу, однажды скажет: «Теперь я знаю, что такое любовь». Да разве ж была любовь в его жизни? Но если он счел, что самое главное в своей жизни он уже встретил – то он и искать перестанет…

Подобное, мне кажется, встречается у некоторых церковных активистов, профессиональных паломников и крестноходцев: они настроили себя на что-то по сути суррогатное, внешнее. Им кажется, будто усилием ног можно изменить свое сердце… Они коллекционируют свои стояния и паломничества, целования и благословения. Все у них благодатно. Кроме  простой Чаши с Христом…

На наших глазах за последние 20 лет Церковь не только многих обрела, но многих и потеряла. И разговор о том, отчего так много потерь, нельзя вести лишь на уровне фиксации личной вины погасших и отошедших. Конечно, воин, зарубленный саблей врага, виноват сам, что не смог увернуться от удара. Но когда этих порубленных воинов тысячи, стоит поговорить и об устройстве армии в целом…

источник

0

11

В Москве начинает работу справочный телефон для интересующихся вопросами православной веры и церковной жизни

16 февраля 2012 года в Москве начнет работу ежедневный справочный телефон для интересующихся вопросами православной веры и церковной жизни. На вопросы будут отвечать сотрудники фонда «Миссия Кирилла и Мефодия», сообщает «Церковный вестник».

Проект осуществляется совместно с миссионерской комиссией при Епархиальном совете г. Москвы. В течение месяца при участии Синодального миссионерского отдела планируется открыть общероссийский справочный телефон.

«Мы не дублируем православный телефон доверия, который отвечает на социальные и психологические вопросы. Наша линия рассчитана на людей невоцерковленных или мало знакомых с церковной жизнью», ― сообщил секретарь миссионерской комиссии, заведующий учебно-методическим центром миссионерского факультета ПСТГУ Артем Шарафутдинов.

Номер справочного телефона: 8 (495) 775-72-16. Время работы с 10.00 до 20.00.

источник

0

12

смотрим цикл передач Церковь в истории.Господь Иисус Христос и Его Церковь .. (создам Церковь Мою и врата ада не одолелеют ее)
у благоразумных людей все вопросы отпадут сами собой ...и дай Бог станет стыдно ...а там и до покаяния не далеко ...

0

13

Если мы обратимся к самим себе,
то увидим удивительную картину:
верим в Бога, во Христа,
являемся даже членами Церкви,
а интересно, приняли мы решение
жить по-христиански и только по-христиански, или нет?

Если бы провести опрос и верующие
действительно ответили чистосердечно,
то боюсь, что все, может быть,
за исключением немногих, ответили бы,
что решения такого не принимали:
«ну, просто мы хотим быть православными христианами, ходить в церковь, исполнять обычаи,
предписания и так далее»,
а решение жить по заповедям Евангелия
редко кто принимает.
Так вот, изменение означает не что иное как,
во-первых, внутреннее решение человека
с какого-то момента начать жить по Евангелию
в любых ситуациях.
Если человек примет это решение,
то будет положено начало изменению,
и это изменение всегда возможно,
в любой момент жизни.

Алексей Ильич Осипов

0

14

Был момент, когда я не мог ходить в церковь. Меня там все раздражало – и певцы, и священники, и даже запах ладана. У меня хватило сил, чтобы добраться до отца Василия. И он так радостно говорит: «А ты в церковь не ходи, ты ко мне приезжай! Чайку попьем, погуляем...»
Я приезжал к нему почти каждый день. Мы гуляли по кладбищу, он останавливался почти у каждого креста и рассказывал про жизнь человека, лежащего здесь. Мы говорили о чем угодно: о погоде, о политике, о кино, даже о первой влюбленности. Иногда просто сидели на скамеечке и смотрели на весну.

Через пару месяцев я вернулся в храм. Отец Василий объяснил мне, что такое происходит почти со всеми, кто искренне пришел в Церковь. «Это как в браке: сначала все забываешь от любви, а потом начинаются будни, и сердце остывает. Это не значит, что кончилась любовь. Это значит, она стала более спокойной, зрелой, глубокой. Вера тоже имеет свои "этапы", свои испытания. Господь то приближается, то удаляется от нашего сердца. Но ты всегда помни дни первоначальные, когда ты вошел в храм. Помнишь, как горело твое сердце? Ты готов был отдать свою жизнь за Христа. Это и есть момент истины. Всегда его храни в своей памяти и никогда не отпадешь от воды Жизни. Что бы ни случилось...»

Об отце Василии Ермакове
http://www.pravoslavie.ru/put/61477.htm

0

15

Когда уходит вера

Почему человек устает от духовной жизни и бросает ее? Что делать, чтобы этого не произошло? Отвечает протоиерей Артемий Владимиров.

Не приведи Господь нам испытать того, о чём написала Майя Кучерская в своей книжке «Бог дождя». Я вспомнил о ней не случайно, она тоже университетская выпускница. И я, конечно, никогда внутренне не соглашусь с этим скольжением вниз, по наклонной плоскости, от дешёвого энтузиазма юности — к апатии и умиранию. Ведь апостолы в своих посланиях указывают нам иной путь — от меры в меру, от славы к славе, от очищения к просвещению, от горьких слёз покаяния к радости хвалы и благодарения Господа.

Отчего же не всегда так случается? Думаю, от самолюбия и эгоизма, вокруг которого мы вращаемся, как вокруг своей оси вращается одновёсельная шлюпка. И, наверное, лекарство от этой хандры, которая может довести до потери живой и зрячей веры, — это жертвенность служения. Трудиться нужно над спасением собственной души, общаясь с людьми с искоркой, с огоньком!

Там, где проливается пот (не скажу — кровь), там, где человек подлинно трудится со знанием того, что плоды его трудов посвящаются Богу, не может быть ни оскудения, ни разочарования. Потому что не зря преподобный Серафим Саровский говорит, что всякое благое дело, совершаемое Христа ради, имеет своим последствием и плодом благодать Духа Божия.

То, о чём Вы сказали, случается. Может быть, потому, что современные христиане не слишком причастны к культуре, как в широком смысле слова (общечеловеческой культуре), так и в узком смысле — к культуре христианской.

Что я имею в виду? Вместе с упомянутым нами самолюбием и эгоизмом в нас сидит много своеволия, строптивости, мнительности, недоброжелательства, готовности пересуживать всех и вся вокруг себя, малодушия, свойства впадать в лёгкую степень уныния, когда не всё получается, как мечталось, недостаток терпения, благодарения. Умолчу о жёсткости, жестокости, мстительности.

Мы знаем, что дворянская культура тоже не всегда справлялась с воспитанием юной поросли. Об этом говорят книги, описывающие закат империи. Птенцы, вылетевшие из дворянских гнёзд, часто не умели жить для других, черпая счастье в жертвенном служении.

Что же говорить нам, поколению 60-х, 70-х, 90-х годов XX столетия, если мы только не всуе именуемся Христовыми учениками?

Однако я глубоко убеждён, что жизнь во Христе не может прискучить! В церковной жизни невозможно разочароваться, если Вы желаете быть дитятею во Христе, если Вы учитесь молиться со вниманием и искренностью, если Вы стараетесь укорять себя и не считаете себя «пупом земли», если мало-помалу начатки любви к ближнему как служения ему укореняются в вашем сердце.

И всё-таки Вы правы. Так бывает практически на каждом приходе. Первые годы вдохновенных служений сменяются годами скитаний, когда основные — внешние — труды позади. Дело в том, что не каждый из нас готов к внутренним трудам. Гораздо легче развить внешнюю энергию. Недаром соотечественники перекрыли Енисей — это проще, чем овладеть пажитями собственного сердца. Вот почему начало христианской жизни — это внимание ума к тому, что происходит в глубинах Вашей души.

Если Вы — искренний христианин, Вы никогда не запустите собственное сердце, не позволите ему зарасти бурьяном помыслов — недоброжелательства, эгоизма, раздражения. Но нужно ежедневно заниматься прополкой, выпалыванием этого мысленного чертополоха. Вот для чего нужна исповедь! Вот для чего Господь нас приобщает Святых Таин — чтобы мы вкушали свободу во Христе, чтобы у нас раскрывались крылья за спиной, чтобы мы чувствовали, какое блаженство — жить с Богом и быть инструментом Его созидающей воли.

Однако как священник я вижу указанные проблемы. Преимущественно окружение наше — женский пол, а значит — и многообразные эмоции, неотъемлемые от прекрасной части человечества.

Язычки имеют свойство и тенденцию раздваиваться, и никто не хочет их укорачивать. Замечено, что в любом коллективе, если люди не обращены на самих себя в делах самоукорения и молитвы, вступает в силу закон взаимного пожирания — хотя бы вербального. Осуждения, пересуды, переливания из пустого в порожнее. А вслед за осуждением — опустошение. «Не жалею, не зову, не плачу, Всё пройдёт, как с белых яблонь дым…» Вместо творческого, динамичного состояния души — какая-то «неуютная лунность», онегинский сплин, хандра.

И к нам, священникам, подчас с такими вопросами обращаются прихожане: «Батюшка, Вы исполните то, о чём я Вас попрошу?» — «Если это в моих силах, конечно!» — «Сделайте так, чтоб меня не было.« — «Ну, милая моя…»

Итак, мы говорим об унынии, о депрессии, о глубокой печали.

Вы знаете, я иногда размышляю о двух путях построения личной жизни. Ведь есть у нас христианские венчанные супруги, а есть те, кто идёт путём безбрачия, монашества.

Иногда юные нас спрашивают:

— Батюшка, как Вы благословите, так я и пойду, «тропой бескорыстной любви». Хотите — в монастырь меня направьте, хотите — жените на ком-нибудь!

— Простите, а у Вас есть какие-то собственные желания, предпочтения?

Священник не зомбирует людей, но предоставляет их своему собственному выбору. Так мне кажется даже, что с христианской точки зрения не так уж важно — избираешь ли ты семейную жизнь или идёшь необычным, высоким, ангельским путём.

Важно — и в том, и в другом пути искриться жизненной энергией. Любить то, что ты выбрал, и не раскаиваться в своём выборе. Быть как магний подожжённый, который источает и распространяет тепловую энергию! Нет ничего хуже ленивого, разжиревшего монаха, и нет ничего печальнее, чем опустившийся до депрессии муж или апатичная, вялая супруга. Везде нужен труд! Ты должен быть сам кузнецом своего собственного счастья, а Бог тебе поможет.

Думаю, что каждый из нас должен найти в своей жизни призвание.

Учитель без любви — мучитель.

Врач без любви — рвач.

Священник, потерявший вдохновенное желание служить Богу и людям, — «поп-толоконный лоб».

И мы с Вами как раз и говорим о том, что нужно находить вкус в том занятии, которым занимаешься. Если ты сам живёшь спустя рукава, вполсилы, если ты не находишь удовольствия в деле, тобою выбранном, но тебя постоянно мучает меланхолия, отчуждение от жизни, — грош тебе цена!

Я думаю, что это свойственно не столько христианам, сколько всей нашей эпохе, которая зовёт человека к чувственным удовольствиям и при этом приводит его к преждевременной усталости от жизни. Я не могу много рассуждать на абстрактные темы, ибо каждый из нас опирается на свой собственный опыт.

Для меня пастырство — это блаженство. Не специальность, не профессия, но это действительно призвание, которое совместимо с ежедневным, будничным трудом, который награждает тебя внутренней полнотой, которая называется — счастье.

Что такое счастье? Счастье познаётся, когда ты востребован, нужен. Когда ты можешь приносить реальную, действенную помощь людям, её ищущим! Кому же, как не священнику в нашей белокаменной столице в начале третьего тысячелетия быть счастливым? Батюшка призван быть перераспределителем любви в этом мире, и Бог ему в этом помогает.


http://www.pravmir.ru/protoierej-artemi … era-video/

0

16

Я даже знаю пастырей, которые в девяностые рукоположились, а теперь не служат. Чаще всего — не отрекаясь от Бога, и Церкви, от сана. Просто уходят на светскую работу.

Не думаю, что это повальное явление, но и среди тех, кто принимал священный сан по моей рекомендации, есть такие. Почему уходят? Надо признаться, что современная церковная жизнь бывает даже более иерархична и жёстка, чем жизнь в армии. Некоторые в это не вписываются. Кто-то столкнулся с цинизмом и бездуховностью в церковной среде, соблазнился. Но в большинстве случаев причины духовные. Самомнение у некоторых молодых батюшек очень высокое, а это к добру не приводит. Не в осуждение говорю, а с сожалением констатирую.

Есть и миряне, которые уходят из Церкви. Не слышал я, чтобы кто-то из них отрекся, просто перестали люди ходить в храм, исповедоваться, причащаться. Видимо, в свое время не духовное рождение привело их в Церковь, а обстоятельства. Обстоятельства изменились — исчезла и потребность в Церкви. Это одна из причин.

Другая — отсутствие постоянства, нежелание трудиться, потому что стать христианином — это момент, а быть христианином — жизнь. И тут надо трудиться, а не хочется. Сейчас много говорят о выгорании на работе, теперь в церковных журналах заговорили и о выгорании священников. И у мирян бывает выгорание — выгорает вера. Прямо по евангельской притче о сеятеле — некоторые семена падают на каменистую почву, быстро всходят и скоро увядают.

Бывают и внутренние разочарования — раньше радовался, а теперь радость куда-то ушла. Серафим Саровский, когда почувствовал, что потерял радость и благодать, на три года встал на камень, непрестанно молился, а другие, теряя радость, просто уходят из монастыря. В этом и разница между человеком страстным и святым.

Миряне нередко разочаровываются в батюшке. Сначала души не чают в своем духовнике, а потом оказывается, что он «нехороший» — так им видится. И из-за этого уходят из Церкви. Много всяких причин. Во все времена кто-то отходил от Церкви. Так было до нас, так будет после нас.

И в природе есть приливы и отливы. В конце восьмидесятых, в девяностые был массовый приток в Церковь. Не все удержались, начался отлив. Но через некоторое время кто-то из ушедших пытается вернуться, а это труднее, чем прийти первый раз. Но надо не ужасаться, а просто более серьезно и ответственно трудиться на всех этапах церковной жизни.
Когда человек отпадает от Церкви и нет покаяния, необходима акривия*

Протоиерей Геннадий Фаст

_________
*Акривия – (греч. – строгость, точность), способ решения вопросов с позиции строгой определенности, не терпящей отступления от основных начал христианского учения; применяется в тех случаях, когда речь идет об основополагающих догматических началах церковной жизни, о самой сущности и целях существования Церкви и христианства.
Акривии противостоит икономия, т. е. снисхождение к человеческим немощам и слабостям в церковно-практических и пастырских вопросах, не носящих догматического характера.

Акривия является строгим неукоснительным и бескомпромиссным следованием церковным понятиям.

0

17

Чаще всего человек находит любой подвернувшийся повод, чтобы оправдать свою слабость. Иногда причиной является какой-нибудь постыдный грех, от которого человек не может отказаться, и он сначала подсознательно ищет себе оправдание, затем вполне осознанно находит причину, почему он не желает суда над собой — «священник сам грешник, а то и сама Церковь плоха».

Иногда истинной подоплекой ухода из Церкви является изначальное отношение к ней не как к Невесте Христовой, а к клубу по интересам, к общественной организации, к идеологическому институту.

Как-то ко мне пришла кинокритик, которая стала рассказывать, что она прекратила ходить в церковь, потому что когда-то священник стал к ней приставать. Я спросил ее, как она отнесется к человеку, который прекратил смотреть кино, потому что он узнал, что известный режиссер двоеженец и пьяница. Очевидная нелепость.

Протоиерей Владимир Вигилянский

0

18

"То что когда-то случилось с еврейским народом, это может случиться с каждым из нас. Привыкая к таинствам и священнодействиям, притупляется чувство веяния Святаго Духа, теряется всякое благоговение к ним.

Привыкая к хождению в храм, привычно улыбаясь своим собратьям, порой совершенно забывая о невидимом присутствии в нем Великого Всемогущего Всеправедного Творца. Святая святых перестает быть для нас небом на земле. Самая страшная потеря в этой жизни – потеря живой веры и живого присутствия Бога.

В свое время митрополит Антоний Сурожский как-то сказал страшные, но очень сильные слова: «Можно всю жизнь называть себя христианином, но ни разу не встретить живого Христа».

Если благодать Божественная не озаряет твоего сердца, если ты не трепетал перед причащением Тела и Крови Христовых, если время не останавливалось во время таинства Евхаристии, если ты не чувствовал дыхания вечности, не страдал страданиями Назаретянина, то какие бы подвиги ты ни совершал или действия, это будет все бесплодно. Это христианство без Христа.

Будем просить молитвенно у Бога живой веры в Него, дабы не потеряться для вечности в Царствии Небесном. "

священник Георгий Поляков

0

19

Обиду мы чувствуем тогда, когда у нас душа больная. Ее надо лечить такими вот «грязевыми ваннами». Надо терпеть ругателей, настроить себя заранее, с утра или даже с вечера, что сегодня Вас будут ругать. Скажите себе: «Диавол видит, что я тут молюсь, спасаюсь, хорошо исповедуюсь и очищаюсь. Он хочет прогнать меня из этого храма. А я не уйду. Бог мне поможет, и я вытерплю».
Настройте себя так: тот день, в который меня не ругали, прошел зря.

Архимандрит Амвросий (Юрасов)

0

20

Дело в том, что те люди, которые, так сказать, были в Церкви, но ушли из нее, и потом об этом свидетельствуют, если всмотреться в их жизненный путь, то трудно понять даже — а были ли они в ней? Это люди, которые на самом деле никогда не были теми, кого называют людьми воцерковленными. Это не те люди, которые жили, глубоко погрузившись в церковную жизнь. А людей, которые подошли к церковной жизни, прикоснулись к ней и не захотели ею жить, конечно, таких людей достаточно много, но сказать, что они ушли, нельзя.

Причина всегда главная одна: человек, придя в Церковь, понял, что ему нужно что-то менять в себе самом. А менять в себе самом что-либо очень трудно. И поэтому, как только появляется какой-то внешний повод, для того чтобы оправдать свое желание уйти из Церкви, этот повод используется.

А что касается разочарований, я до сих пор не могу понять, о чем эти люди говорят. Вот и я, и все близкие для меня люди, все, кого я знаю, приходя в Церковь, искали не святости священников, искали не каких-то удивительных ответов на свои вопросы, они искали ту мистическую, таинственную жизнь, которая в Церкви есть, и которая никуда из нее не исчезает и не уходит, которая всегда в ней остается.

А что касается богатства, роскоши, то, опять-таки, достаточно таким вот непредвзятым взглядом посмотреть на Церковь, для того чтобы понять: да, есть какие-то средоточия, скажем так, некой официальной, централизованной церковной жизни, где можно видеть что-то похожее на богатство и роскошь, но вся-то Церковь находится в совершенно другом состоянии.

Если человека отпугивает храм Христа Спасителя, потому что он ему кажется слишком богатым, величественным, роскошным, то что мешает ему ходить в тот храм, в котором роскоши нет? А таких храмов гораздо больше — 90%.
Если человек видит храм по телевизору, то вряд ли это можно назвать добросовестным исследованием.

Игумен Нектарий (Морозов)

0

21

Когда я слышу об авторитете Церкви, который, по уверению одних (чаще публицистов) падает, по уверению других (чаще социологов) остается неизменно высоким, я пытаюсь понять, о чем, собственно, идет речь. По опросам, количество людей, доверяющих Церкви, стабильно велико — и в то же время количество людей, посещающих богослужения, хотя и несколько растет, остается гораздо ниже.

С другой стороны, когда нам грозят падением авторитета Церкви, или уже заявляют о таком падении —что имеется в виду? Что некие люди считали Церковь авторитетной, а потом перестали? Не ходили в Церковь, а потом, осердившись на что-то, решили и вовсе не ходить?

Что такое вообще "авторитет"? Человек, или группа лиц, к словам которых мы прислушиваемся? Но это предполагает наше решение прислушиваться или нет, решение, которое чем-то продиктовано, какими-то нашими устремлениями и интересами. Авторитет бывает в чем-то. Выдающийся авторитет в области ядерной физики может ничего не смыслить в гастроэнтерологии.

Есть ли у меня авторитеты в области, например, аккадского языка? Нет. Мой интерес к истории Ближнего Востока — довольно поверхностный и любительский, я довольствуюсь популярными пересказами, и углубляться в вопрос о том, как специалисты трактуют ту или иную надпись досаргоновского периода, мне незачем. Наверняка, в этой области есть авторитетные специалисты, но я не могу назвать их по именам. Меня мало интересует аккадский язык, по правде говоря. Авторитет может быть авторитетом для нас, если нас этот предмет интересует и мы им занимаемся.

Авторитетом в какой области является Церковь? В области вечного спасения. Как это постоянно напоминает Патриарх, Церковь создана для вечного спасения людей. Вопрос о том, авторитетна ли она в этой области, возникает для нас в том — и только в том случае — если мы задумываемся о нашем вечном спасении всерьез.

Есть ли Бог? Приду ли я на Его суд? Как мне оправдаться перед Ним и установить с Ним правильные отношения? Как мне обрести вечную жизнь? Авторитеты в области вечного спасения начинают меня интересовать не раньше, чем я осознаю неизбежность смерти и суда, и разговор об "авторитете Церкви" становится осмыслен только в этом контексте.

Отметив это, перейдем в другому вопросу — на чем он основан и откуда он берется?

Время от времени люди объявляют, что Церковь "теряет авторитет" из-за того, что отказывается поддержать их правое дело или принять их идеологию. Но авторитет в какой области? Как вечное спасение может зависеть от очередного правого дела? Вы помните, в чем состоял конфликт между фарисеями и иродианами? А люди считали это самым важным в их жизни, страдали, сражались и умирали... И кого из них поддержал Христос? Никого.

А авторитет Церкви — это авторитет Иисуса Христа, и у нее нет другого авторитета. Если Иисус — не тот, за кого Он Себя выдает в Евангелии, если все это просто грандиозная ошибка, если все эти поколения верующих жили в плену иллюзии и не обрели за гробом ничего, кроме небытия, то любой возможный авторитет Церкви — это авторитет проводников в несуществующую страну. Проводники могут быть очень милы, приветливы и вежливы — но говорить об их авторитете довольно странно.

авторитет Церкви обеспечен ее Основателем — и больше никем. "Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Матф.16:18)". Христос создал Церковь на избранных Им Апостолах, Христос заповедал совершать Таинства, Христос пообещал быть с Апостолами и их преемниками во все дни до скончания века.

Этот авторитет не держится на личном авторитете тех или иных священников или епископов и не может быть ими уничтожен.

Люди Церкви, в том числе клирики, могут грешить — и этим поступать против учения Церкви; но этим они никак не уничтожают ни учения Церкви, ни ее авторитета. Я никак не уничтожаю авторитета медицины, если веду нездоровый образ жизни. В тяжелых случаях они могут вовсе отпадать от Церкви в ересь; но это тоже никоим образом не уничтожает авторитета Церкви. Броситься за борт — не значит утопить корабль.

Обетование о том, что врата ада не одолеют Церковь, не означает, что люди не смогут грешить, если захотят. Оно означает, что люди, ищущие Истины и спасения, всегда найдут его — и найдут его в Церкви.

И тут мы неизбежно оказываемся перед вопросом, чего мы ищем. Я постоянно натыкаюсь на перепосты с рассказами о реальных или предполагаемых грехах людей Церкви с торжествующими комментариями "и эти люди запрещают нам ковыряться в носу!". Что же, если Вы ищете возможности ковыряться в носу и как-то облегчить беспокойство, связанное с этим процессом, то, наверное, поискав, найдете товарищей по несчастью. Но тут надо отметить две вещи.

Во-первых, в носу ковыряться запрещает не Церковь — она не устанавливает заповеди Божии; она их только возвещает. Если Вы прочитали в интернете о том, что некий врач напился, ругался и сломал деревцо, это никак не опровергает учения медицины о вреде алкоголя. Согрешающие монахи, несомненно, придут на суд. Один из постоянных сюжетов средневековых фресок о страшном суде — это недостойные монахи и епископы, влекомые в ад. Но это никак не отменяет того, что и мы с Вами придем на суд — и нам стоит подумать, как обрести Божие прощение до этого.

Во-вторых, если Ваша цель — прогулять все лекции по лингвистике и подавить внутренней беспокойство, которое у Вас это может вызвать, у Вас просто не может быть авторитетов в области аккадского языка. У Вас не может быть авторитетов в области, которая Вас не интересует.

Церковь не может быть авторитетом для тех, кто не ищет вечного спасения; а для тех, кто ищет, ее авторитет основан на Иисусе Христе — и больше ни на ком.

Сергей Худиев

Ссылка

0

22

Действительно, многие приходят в церковь, чтобы найти некую опору в жизни, а в Боге ее страшно найти. Бог дает такую свободу, к которой человек не всегда бывает готов. На нее надо решиться, в нее надо поверить, закрыв глаза пойти, ничего не боясь. А мы всегда чего-то боимся. И вот когда этот страх будет присутствовать в сознании родителей, в сознании людей, которые только приходят в церковь и ищут в церкви опоры, — ничего хорошего не будет. Будут постоянные уходы в «мегаправославность», обязательно будет тянуть именно туда, потому что опор будет не хватать. Надо будет настраивать, пристраивать еще на что-то, от чего-то ограждаться, от кого-то прятаться, потому что это не те люди, не те слова… А при этом само Евангелие окажется совершенно неважной книгой, потому что Евангелие ведь небольшая книжка, а книг с советами как жить по-православному в наших церковных лавках столько …

Люди сейчас все время ищут ответы на вопросы. Ищут, чтобы кто-нибудь им дал ответ на их вопрос. И часто принимают ответы на свои вопросы, даже не задумываясь.

Как будто это «Советы о вкусной и здоровой пище»:

«Как приготовить такое блюдо?»

«Как воспитать ребенка православным?»

«Как сделать так, чтобы ребенок ходил в церковь?»

«Как приучить ребенка к молитве?»

«Как приучить ребенка к исповеди?»

Человек ищет рецептов, а вообще-то не надо искать рецептов. Надо жить, надо доверять Богу, надо читать Евангелие. Ведь там же все есть. Надо жить по Евангелию. Если будешь жить по Евангелию, все естественно будет складываться.

Все эти вопросы говорят о том, что человеку как-то не хочется, как-то неудобно спрашивать у Бога, вести с Ним прямой диалог, говорить с Богом с открытым сердцем, слушать, что Он говорит. Человеку нужны какие-то опосредованные вещи, через советы старцев, через книги «4 351 ответ священника на разные вопросы»…

- Я Евангелие перечитываю постоянно и всегда как будто первый раз…

- Так и должно быть!

- Я почти не нахожу ответы для себя, нет… Только потихоньку хоть что-то начинаю применять именно к себе…

- Евангелие – не справочник. Евангелие – слово Божие. Человек читает Евангелие, и слово Божие начинает в него проникать. Тогда человек озаряется и просветляется. Слово Божие – как свет, направляющий человека на нужный ему путь.

- Но ведь вопросов, действительно, очень много.

- Да, вопросы должны быть. Вопросы будут, но это не должно быть правилом жизни. Церковь – как учитель, который учит, наставляет, помогает найти ответы на эти вопросы. Без всякого сомнения.

Протоиерей Алексий Уминский

0

23

Полнота истины означает вот что: мир жил, живет и будет жить не иначе, как по законам, установленным Богом, и это относится как к жизни материальной, со всеми ее нюансами, так и к жизни душевной и духовной. То есть мы можем, конечно, в силу дарованной нам свободы пренебрегать этими законами, но последствия такого пренебрежения обязательно будут соответствовать во всей полноте… Закону Божиему. То есть «тягаться» с Богом так же бессмысленно, как с воздухом, которым мы дышим. Можно попробовать, но себе же дороже выйдет. Так что жить по выдуманным человеческим законам никак не удастся, если эти законы противоречат Закону Божиему. Ну невозможно это в принципе. Вот и всё.

И эту простую истину очень даже важно учитывать перед тем, когда нам предстоит выбор: поступать по «закону человеческому», если он явно противоречит Закону Божиему, или поступить в согласии с последним, даже если такое поведение несообразно с «общепринятой нормой», кажется кому-то абсурдным и странным. Поступая сознательно по Заповеди Божией, человек иногда что-то теряет с точки зрения сиюминутной выгоды, видимого успеха и соответствия общепринятым нормам житейской «правильности». Такой человек может стать объектом насмешек тайных или явных, превратных суждений, его могут называть за глаза странным, глупым, чудаковатым… Но в конечном итоге этот человек, положившийся в своем поведении на Бога, – всегда окажется прав. Эта правота становится очевидной иногда раньше, иногда позже, но она становится очевидной обязательно – и это свидетельствует еще раз о том, что мир всё-таки в конечном итоге живет по Закону Божиему, как бы он ни пытался иногда себя этому Закону противопоставлять...

Так как же нам приобрести благословенную рассудительность, как нам в этой сложной жизни действительно руководствоваться Законом Божиим и жить в согласии с ним? Для этого существует то, что можно назвать «образом жизни христианским», и то, о чем просто нужно трубить в наше время, когда почти все верят в Бога, когда большинство – крещено, но вот «образ жизни христианский» почти совершенно утрачен. И речь идет не о какой-то исключительной, аскетической и подвижнической жизни, а о простых и первостепенных правилах, о норме жизни христианской, без которой человек не может понимать Божии Законы правильно и поступать в согласии с ними. Не может, потому что для этого нужно быть причастником Духа Христова, иметь те же чувствования, какие имеет в Себе Иисус Христос, а для этого нужно жить церковной жизнью. Вот слово, о которое многие препинаются, которое многих даже злит и сердит, потому что им кажется, что можно и без церковной жизни оставаться добропорядочным человеком и даже – христианином. Так вот: никакого христианства вне Церкви нет. И не может быть… Мы часто вспоминаем слова апостола Павла о том, что Церковь есть столп и утверждение Истины… что Церковь есть тело Христово, а вот дальше там есть удивительные слова, которые упоминаются почему-то редко, между тем как они говорят о многом. А далее говорится о том, что Церковь есть «полнота Наполняющего всё во всём» (Еф. 1: 23). Потрясающие слова! То есть в Церкви – и именно в Церкви – обитает вся полнота истины. И если человек пренебрегает Церковью, ее жизнью, то этот человек, что бы он ни мечтал о себе, на самом деле ищет не истину, а ложь, не полноту, а ущербность, не Христа, а антихриста. Это жестокие слова, но спорить с ними так же бессмысленно, как бессмысленно спорить с Богом и противиться Его законам.

Другое дело, что эта полнота истины, а прямо сказать – Сам Христос, Который составляет полноту Церкви, – не видны и не понятны бывают сразу… Впрочем, бывает и иначе, бывает так, что Господь, напротив, открывает Себя человеку в Церкви, но потом как бы отступает, скрывается за суетой бытия, и церковная жизнь предстает человеку в обычном, житейском свете со всеми его дрязгами, несовершенством и страстями… Но всё это происходит только потому, что сами мы не способны увидеть Христа и Его Церковь в истинном свете, сами мы пребываем в той суете и омраченности, которые мешают видеть что либо еще, кроме плотского, душевного измерения жизни. И хорошо еще, если Господь привел человека в Церковь, открыл Себя ему в неизреченной радости богообщения. А бывает и так, что человек приходит в храм и с самого начала ничего «особенного» там не видит. Не видит и уходит из Церкви. И вот тут возникает вопрос: неужели Бог лицеприятен? Почему Он одним открывает Себя, и даже если «отступает» потом, то человек всё равно, памятуя об этой светлой встрече, ищет Бога снова и снова в Его Церкви, ищет настойчиво, пока не обрящет вновь и… снова потеряет… Но эти «утраты» с каждым разом всё более будут осознаваться уже не как то, что Бог «прячется» от нас, а как то, что Он, напротив, снисходит к нам, открывает Себя, зовя за Собой, с тем чтобы мы стремились к Нему сознательно и твердо, преодолевая все трудности и противности мирской суеты и восходя «от силы в силу».

Но, кажется, Господь и приоткрывает Себя не каким-то избранным людям, а тем, кто этого пусть неосознанно до конца, но искренне ищет в глубине души, как истину… как свет… как смысл бытия.

И, напротив, если человек «ничего не чувствует» в Церкви, возможно, это свидетельствует о том, что сердце его не ищет истину, а ищет что-то другое, свое, удобное и согласное с собственным, созревшим и сложившимся представлением об истине, то есть человек ищет, может быть, только подтверждения своим догадкам, пожеланиям… ищет угождения своему лжеверию, как это ни прискорбно звучит. И если он уходит из храма, то будьте покойны – он либо возлюбит, взыщет истину всем сердцем и вернется в храм, отвергнув себя, либо найдет возможность угодить себе, своему зловерию – где угодно, в любой самой безумной секте… или в «личной вере», скроенной по его собственному шаблону и удобной прежде всего и только для него самого. Но к истине это не будет иметь никакого отношения, потому что истина – это Сам Христос, Наполняющий всё во всём, в Своей Церкви. И это еще один из тех важнейших Законов, о которых мы говорим сегодня и «препираться» с которыми не только бессмысленно, но и невозможно. Потому что Бог победил мир! Уже. И нам только остается сделать выбор: стать участником и причастником этой победы или потерпеть сокрушительное поражение.

Священник Димитрий Шишкин

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/64546.htm

0

24

«Или ты православный в любое время каждого дня, в любой жизненной ситуации, или же ты на самом деле вовсе не православный»

Иеромонах Серафим (Роуз)

http://cs616118.vk.me/v616118856/3fc/iIrOjbI6g38.jpg

0

25

О необходимости видеть главное среди второстепенного

0

26

Если кто-то пришел в храм и думает, что в храме только пение, тишина, красота, нежность, то он ошибается. Настоящая духовная жизнь начинается только тогда, когда есть испытания. И они должны быть... Мы слишком жалеем себя. А жалеем, потому что не очень понимаем, насколько грешны. Господь ведь посылает испытания для исцеления нашего и для укрепления нас в воле. Бывает, даже не столько для исцеления от грехов, сколько для того, чтобы человека сделать более совершенным.

Мы-то почему все время плачем и ужасаемся от наших испытаний. Нам кажется, что они сверх наших сил, а Господь просто тянет нас, как будто за плечи, за волосы, и говорит: «Поднимайся, не спи!». Ты взошел на десять ступеней и говоришь: «О, все остальные остались там, внизу, а я так много достиг, я сейчас отдохну». А Господь говорит: «Нет, тебе отдыхать не надо, иди дальше, смотри, кто еще есть вокруг тебя, поднимай их, веди за собой и говори: поднимайтесь, двигайтесь, это испытание не только мое, но и ваше, мы должны взяться за руки и идти». Вот еще испытание: возьмите за руку ближнего человека, родного своего, и это испытание совершенно по-другому увидится. По-другому вы сможете их пережить и оцените эти испытания совсем по-другому. Как милость Божию.

Священник Алексий Дарашевич

0

27

Что бы ни случилось, не покидайте Церковь Божию. Да, в храме можно встретить и "грозных" бабушек, и нерадивых священников, но надо всегда помнить, что глава Церкви – Христос, и Он совершает все таинства.

Иерей Николай (Илюшкин)

0

28

0

29

Старец Паисий Святогорец: Добрые дети не станут обвинять свою мать — Церковь

Старец Паисий Святогорец будет прославлен в лике святых в ближайшее время, сообщает сайт «Святая гора». Недавно состоялась канонизация старца Порфирия Кавсокаливита; ожидается прославление и других афонских подвижников. Старец Паисий особенно любим в России — книги с его поучениями разошлись огромными тиражами. Предлагаем вашему вниманию беседу старца Паисия о том, как правильно относиться к церковным проблемам.

– Геронда, когда в Церкви возникают какие-то сложные проблемы, то как правильно к ним относиться?

– Надо избегать крайностей. С помощью крайностей проблемы не решаются. В старое время бакалейщик брал совком сахарный песок, крупу или что-то подобное и добавлял их на весы по чуть-чуть. Так он добивался точности, и весы приходили в равновесие. То есть он не швырял на весы и не забирал с них сразу помногу и резко. Обе крайности всегда мучают Мать-Церковь. И те, кто придерживается этих крайностей, тоже страдают, потому что каждая крайность обычно больно колется своим острым краем. Это похоже на то, как если бы с одного края держался бы за свою крайность бесноватый – человек духовно бесстыдный, все презирающий, а с другого края уперся бы в свою крайность сумасшедший, у которого глупая ревность соединена с узколобием. То есть духовно бесстыдный человек никогда не придет к согласию с ревнующим глупой ревностью зилотом. Эти люди будут пожирать и бить друг друга, потому что оба они лишены божественной Благодати. И тогда – Боже упаси! – обе крайности могут бить и колоть друг друга постоянно, и конца-края этому не сыщешь. А вот те, кто сможет согнуть друг пред другом края обеих крайностей – так, чтобы они соединились – пришли к единомыслию, примирились, – увенчаются от Христа двумя неувядающими венцами.

Нам надо быть внимательными, чтобы не создавать в Церкви проблем и не раздувать случающиеся малые человеческие слабости, чтобы не сделать большее зло и не дать лукавому повода к радости. Тот, кто, видя какой-то маленький непорядок, приходит в сильное волнение и в гневе бросается его исправлять, похож на неразумного пономаря, который, увидев, что течет свеча, со всех ног бросается ее поправлять, сбивая при этом молящихся, переворачивая подсвечники и создавая во время богослужения величайший беспорядок. К несчастью, в наше время Мать-Церковь смущают многие: одни – образованные – ухватились за догмат умом, но не духом Святых Отцов. Другие – неграмотные – тоже ухватились за догмат, но зубами. Поэтому они ими и скрежещут, обсуждая какие-то церковные проблемы, и таким образом Церкви наносится вред больший, чем от врагов нашего Православия. Хорошо, чтобы река не была ни чересчур стремительной, потому что тогда вода уносит за собой деревья, камни, людей, ни слишком мелководной, потому что тогда она превращается в какое-то стоячее комариное болото.

А есть люди, которые занимаются не общим благом, а взаимной критикой. Человек следит за кем-то больше, чем за самим собой. Он ждет, что скажет или напишет его оппонент, чтобы после этого нанести ему безжалостный удар, тогда как если бы ему самому пришлось сказать или написать то же самое, то он ещё и подкрепил бы свои рассуждения многими выдержками из Священного Писания и творений Святых Отцов. Зло, которое делает такой человек, велико потому, что, с одной стороны, он совершает несправедливость по отношению к своему ближнему, а с другой – сокрушает его на глазах у верующих. Вдобавок, такой человек часто соблазняет души слабых людей и, таким образом, сеет в них неверие. Некоторые, оправдывая свою злобу, обличают других, а не самих себя, и, спекулируя на евангельских словах «повéжд Цéркви» (Мф.18:17), выставляют какие-то внутрицерковные проблемы на позор всему миру, трубя на всех углах о том, о чем не подобает и говорить. Пусть эти люди начнут со своей малой церкви – с семьи или монашеского братства, и если это придется им по душе, то пусть уже потом позорят и Мать-Церковь. Я думаю, что добрые дети никогда не станут обвинять в чем-то свою мать.

Церкви нужны разные люди. Все – и те, кто отличается мягким характером, и те, кто суров нравом, – приносят Церкви свое служение. Телу человека необходима разная пища – и сладкая и кислая, необходимы даже горькие листья одуванчиков. Ведь в каждой пище есть свойственные ей вещества и витамины. Так и для Тела Церкви необходимы люди любого склада. Один человек восполняет нрав другого. Каждый из нас обязан терпеть не только особенности духовного склада нашего ближнего, но даже и те слабости, которые имеются в нем как в человеке. Но к сожалению, некоторые имеют неразумные претензии к другим. Они хотят, чтобы все были такого же духовного склада, как они сами, и когда другой человек от них отличается, например, более снисходительным или резким характером, то они тут же приходят к заключению, что он – человек недуховный.

Блаженной памяти старец Паисий Святогорец. «Слова». Том I. «С болью и любовью о современном человеке». Издательский дом «Святая Гора», М., 2008

http://www.pravmir.ru/starec-paisij-svy … at-cerkov/

0

30

Я не в православии, потому что когда у меня был духовный кризис, батюшка меня не поддержал и никто мне не улыбнулся, вот потому я и ушел в другую веру.

"Здесь нужно задаться вопросом: «Чего ты ищешь человек?» Если искать только человеческое понимание, то его можно найти не только в религиозных кругах, но в атеистических кружках, где в беде, по-человечески поддержат и выручат. Это общечеловеческая обязанность. Но если зайдя в храм человек встретился с непониманием, то это не значит, что православие предписывает абсолютное равнодушие к новопришедшим. Если такое и случилось, что очень плачевно, то это не значит, что человек отвергнут полностью. Нужно набраться терпения и настойчивости и снова стучаться. Православная Церковь строго предписывает священнослужителям быть всецело открытыми для всех и вся. Но не надо обольщаться иллюзией, что когда мы только войдем в храм на нас так и бросятся с бомбардировкой любви. Поверьте, когда такое происходит, зачатую это обычный маркетинговый ход лицемерия, для заманивания ищущих."
http://vk.com/orthodoxy_answer?w=wall-47410464_1898

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ОБЩИЕ ВОПРОСЫ » А было ли воцерковление?(или Когда проходит влюбленность в.. Церковь)