Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ПОЛЕЗНЫЙ АРХИВЧИК!! » ЗАПИСКИ МАТУШКИ!


ЗАПИСКИ МАТУШКИ!

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

В поселке, где не было храма. Записки матушки

Юлия Кулакова   Источник: «Благовест», Самара


Эти духовные заметки, говоря по-пушкински, «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет», нам в редакцию принесла наша давняя знакомая и постоянный автор «Благовеста» Юлия Кулакова. Мы знали ее еще выпускницей самарского филфака, только вставшей вместе со своим мужем на путь воцерковления. Но в этот раз она пришла к нам уже в новом качестве – мамы своего пятилетнего сыночка и матушки священника, назначенного на еще только создающийся приход. Этой семье выпало нелегкое служение – возводить храм в одном из пригородных поселков (мы сознательно не указываем, в каком именно, так как ситуация, к сожалению, типична для многих мест). В своих заметках она делится теми переживаниями, какие выпали на долю их семьи. И все же сквозь тяжелые, а порой трагические строки для нас явно ощущается тот яркий духовный свет, который и в этот поселок принес священник. И храм там будет. А значит, и все там изменится к лучшему. Уже меняется.

…Странно: начала забывать церковнославянские цифры, хорошо помню только до десяти. А ведь мудрость – даже в том, как совпали-сложились названия кириллических букв и числа, этими буквами обозначаемые. Десятилетия человеческой жизни: тридцать – это Л, «люди». Сорок лет – М, «мыслете»: пора, стало быть, уже зрело мыслить, чтобы другим пример подавать. Восемьдесят лет – П, «покой». Блаженное время, когда меньше тревожат страсти, время терпения болезней и молитвы за внуков-правнуков. А девяносто – страшно сказать, Ч – «червь». Могильный, а кому-то и неусыпающий. Вчера в старинном храме одного села смотрели на фреску Страшного Суда, не то усмехнулись, не то всплакнули: в какой «разряд» адских мук попадем?

Л – «люди». Почти «Л» лет я прожила на одном месте, поднималась по одним и тем же ступеням, видела за окном одни и те же огромные старые деревья и, помимо прочего, была завзятой «урбанисткой». Не то чтобы требовались мне супермаркеты да дорожные «пробки», но все же жизни не представляла себе без города. А еще в последние годы – едешь, а вдоль дороги храмы! Сын каждое утро спрашивал: «Мам, а мы в Татьянинский поедем? А в Трех Святителей? А в этот, ну, в котором папка батюшкой стал?..» Почти год прошел, как мы покинули Город, а сын все вспоминает, где в каком храме какая икона, и какая там колокольня, и как он там «с дядей звонарем бам-бам». Ему исполнилось «Д» годиков, «добро». Добро и вспоминает.

А в наши с мужем «Л» Господь судил оторваться от родного уголка земли и – в самостоятельное плавание. В люди, значит. В поселок в часе езды от благословенного Города с его многочисленными церквами. В поселок, где никогда не было Православного храма.

†††

Начинаем стройку церкви! Нашлись замечательные люди, помогли и средствами (которые, правда, по нынешним расценкам на стройматериалы и оплату работ оказались весьма скромными…), и советом, и молитвой. Кто-то мог пожертвовать две-три тысячи «из кармана», а у кого-то пьющая родня и маленькая пенсия, но и эти чудесные братия и сестры умудрялись потихоньку (чтоб видел только Господь!) положить в ящичек для пожертвований последние сто рублей. И вот он – красивый проект маленькой чудесной церквушечки.

«Гладко было на бумаге…» Первая проблема: срочно нужны добровольцы на «земляные работы». Прихожанки радостно взялись найти желающих подзаработать с лопатой в руках, а вернулись в полной растерянности: мужики не соглашаются! Рассказывают, как некий «доброхот», плохо ворочая языком, заявил: «Пусть ваш поп нам ящик пива поставит, тогда пойдем!» А за деньги – отказались. По поселку расклеены объявления с просьбой прийти и помочь. Давно расклеены.

В назначенное время пришли… четыре наших прихожанки. Двум за сорок, двум за пятьдесят, все нездоровы. С лопатами! Потом еще одна подошла, только с работы приехала. Вот так, с неженского труда раб Божиих Татианы, Раисы, Лидии, Людмилы и Зои начинается наш храм.

Пока что служим в бывшем актовом зале светского здания – совхозной конторы (на втором этаже). Многие сельчане имеют дома иконы, молитвословы, читают книги, молятся и считают себя Православными, но в храм – не идут. Боятся идти молиться в «контору», где столько лет шла какая-то своя поселково-бюрократическая жизнь, а сейчас (на первом этаже) расположились магазины. Говорят: «Я пока и дома помолюсь, а вот построят храм – будем ходить». Надо сказать, батюшка, услышав это, посвятил ряд проповедей значению Причастия в жизни Христианина. Разумеется, наши героические прихожанки передали все услышанное близким. И люди потянулись! Кто-то смущенно заглянул и протиснулся бочком в дверь, кто-то забежал, возвращаясь с работы, и взял в храмовой библиотеке несколько книжек. А вот – кто-то, не знакомый мне, идет на исповедь, еле сдерживая слезы. Вот оно, чудо! Да, Господь по великому милосердию Своему всегда может и чудесно исцелить, и чудесно устроить наши дела. Но величайшее чудо – это покаяние вчерашнего безбожника. А у нас – особенный приход: это чудо среди прихожан испытал на себе каждый. За исключением одного человека, каждый из наших прихожан был воспитан в безверии и пришел ко Христу в сознательном возрасте. Кто в 18 лет, а кто в 60. Как сказал автор одной блестящей книги, наше время богато на «обращения из Савлов в Павлы». Здесь я особенно чувствую значение этих слов.

†††

К вечеру первого дня Пасхи впервые на эту землю привезли Благодатный Огонь!

В десятом часу вечера удалось оповестить всех наших прихожан. Ручейки маленьких огонечков в руках чинных старушек, бойких подростков и их родственников, которые «что-то слышали по телевизору», потекли из храма по сельским улицам. Спаси вас всех Воскресший Господь, дорогие мои! Батюшка внес огонь в наш дом в «неугасимой лампадке» в одиннадцатом часу. Помню свой испуг: «Нет-нет, я не возьму сама, я боюсь, я грешная!» А сын не растерялся и радостно запел «Христос Воскресе!»

На следующий день выяснился курьезный случай. Рассказывают его так. Одна жительница поселка ни разу не была в церкви, однако Огонь взять домой захотела. «Ты бы хоть раз исповедалась!» – сказала ей родственница. «Да я и так кристально чистая!» – возмутилась она и понесла святыню домой, поставить в спальне. Наутро проснулась и видит: на потолке над лампадкой образовался черный круг (надо сказать, что потолки высокие, а лампадка стояла низко). Женщина кинулась к зеркалу: все ее лицо было в черной копоти! При этом комната оставалась чистой и на хозяина дома ни пылинки не попало… Вот вам и кристальная чистота.

†††

Женщины переживают из-за поселковых слухов, вызванных строительством. Некая жительница заявила, что, мол, храму здесь не бывать, так как она «видит», что под фундаментом «мамонт закопан». Не знаю насчет мамонта, зато ясно, какой более древний «зверь» в ответе за эти слухи.

Интерес ко греху есть грех, это известно. Но, живя здесь, приходится знакомиться с некоторыми суевериями и, скажем мягко, нездоровыми традициями, царящими в безбожной среде. Тем более что местные бабки-»целительницы», как нам объяснили, пользуются авторитетом и объяснять что-то людям, подпавшим под их влияние, каждый раз тяжело. Собственно, похожие вещи происходят и в Городе, и в других городках и областях. Любой работник храма легко припомнит массу случаев, когда бедный «захожанин» под влиянием «бабки» стремится любой хитростью то «прорваться» на Причастие без всякой подготовки, то получить «свяченую земельку» на могилу родственника-самоубийцы. На просьбу хотя бы научиться отличать исповедь от Причастия в лучшем случае отвечают, что «наши мамы и без этого жили и в церковь ходили». После этого особо начинаешь ценить смелость наших постоянных прихожан, противостоящих заблудившимся в болоте «бытового оккультизма» односельчанам: ведь они вместе выросли, выучились, работали все эти годы…

Кстати, насчет отпевания. Сколько раз, записывая «за упокой» имена новопреставленных, спрашиваем: «Батюшка был, отпевал?» Ответ поражает: «Зачем? Бабушек позвали, бабушки отпели!» Как нам объяснили, здесь есть несколько бабушек, поющих в доме покойника духовные песни(?). Вот и «отпели»… уже нескольких, а родным, видать, большего и не надо. Однажды в ответ на объяснения, что такое отпевание и почему его совершает священник, прозвучало страшное: «Как все делают – так и мы. Соседи к покойнику бабушку звали, и мы так будем, а по-другому не знаем». А на кладбище на всех русских могилах – кресты.

Вопиющий случай: компания, «приняв» для храбрости, раскопала на кладбище могилу матери одной из «собутыльниц», сломали могильный крест. Причина: осквернительнице позвонила «экстрасенс из Оренбургской области» и заявила, что в такой-то могиле закопали «на смерть» фотографию ее подопечной. Фото, разумеется, не нашли, кое-как забросали могилу, а обломки креста можно было увидеть и на следующий день…

У нас на приходе я впервые была свидетелем того, как человек по сути во всеуслышанье отрекается от Христа. На Страстной Седмице (после батюшкиной проповеди о предательстве Иуды…) одна пожилая прихожанка заявила, что некий питерский колдун через свою книгу ее «лечит» и она согласна гореть в аду, но от колдуна не откажется. При этом требовала, чтобы ее допускали к Причастию.

Господи, вразуми!

С самого приезда заметила, что некоторые здесь как-то странно относятся к подаркам. Даришь – долго отказываются, потом соглашаются, но через пять минут несут свой подарок, обязательно дороже. До сих пор хочется считать это скромностью и радушием. Вот только пара прихожанок объяснили мне, что дело не так просто. Оказывается, еще одна местная «ясновидящая» объясняет всем: если тебе кто-то принес подарок, то он или собирается тебя «сглазить», или уже «сглазил». Бывали случаи, что наши прихожане, сделав близким праздничный подарок, нарывались на ссору!

При всем этом – вновь и вновь поражаюсь, насколько же наши прихожане – истинные Христиане. Сколько раз я, грешница, «метала громы и молнии» (словесные, разумеется) на суеверных знакомых. И какой урок преподносят мне чудесные прихожанки наши! До боли, до слез горюют они о живущих в духовной тьме, молятся, не осуждают. «Матушка, если бы вы знали, какой он (или она) хороший человек! Сколько страдал(-а) в жизни, а сколько хорошего людям сделал(-а)! Ну, заблуждается сейчас, страшно это, и мы так заблуждались когда-то! Молиться будем!» – и так о каждом. А «каждый»-то ведь, бывает, на нашу Христианку и за глаза клевещет, и в глаза гадости говорит, а она все любовью покрывает. Вот каких людей я здесь узнала!

Воистину – «что за женщины у Христиан…»

Душеньки детские

http://www.pravoslavie.ru/sas/image/100174/17483.p.jpg
В канун Вознесения узнаем, что в соседнем поселке женщина собралась на аборт. Естественно, поехали, чтобы попытаться отговорить. Сказать «в ответ – непонимание» значит ничего не сказать. Просто «мамочка» искренне считает беременность чем-то вроде «болезни» и на наш визит реагирует так, как если бы мы ворвались на гинекологический осмотр. Неверующая мама троих детей, жилье – комната в общежитии, за плечами – 40 лет и многочисленные аборты… Куда ни кинь, как говорится, всюду клин.

Что происходит с людьми? В соседнем поселке женщина-беженка, доведенная нищетой до безумия, взяла на руки двоих детей и прыгнула в воду… вырваться смог только один. Гордыня велит убить свое дитя, но не видеть его нуждающимся. Насмотревшись сериалов про красивую жизнь, некоторые в ослеплении считают бедного человека недостойным жизни…

Лет десять назад один батюшка сказал пришедшей к нему мамаше: «Вот ты хочешь сделать аборт. Но ведь ты не знаешь, каким ребеночек будет. Жалуешься на сына-двоечника, но ведь новый-то, может, отличником будет! Тебе же в голову не придет убить своего двоечника?» Говорят, она все поняла и действительно сейчас растит отличника.

Мы, приехавшие уговаривать незнакомую женщину – знали только, что зовут Светланой, – оставить в живых малыша, еще не знали, что будет дальше. А дальше будет все тот же аборт, брань в наш адрес и угрозы в адрес той прихожанки, которая позвала нас на эту встречу. Ох, безбожие, что оно с людьми делает…

Приехав в наш поселок я, наивная тетенька, умилялась: «Какие ответственные тут подростки, младших братиков-сестренок в колясочках возят, маме помогают!» Потом местная жительница посмеялась над моей наивностью и пояснила, что это – юные мамы. Был случай, когда 13-летняя беременная девочка и ее мама собирались оставить новорожденного в роддоме, однако в назначенное время молодая бабушка все-таки появилась в поселке с пищащим кулечком на руках. Совесть-то, слава Богу, есть, и желание мамкой быть, и здравый смысл.

В городе я общалась с приличным количеством ровесниц, детишкам которых от нескольких месяцев до 5-6 лет. А старшим детям моих поселковых ровесниц уже по 12 лет. Так что «обмен материнско-домохозяйским опытом» у меня здесь получился бы, пожалуй, разве что с 20-летними…

*

На Крестный ход в честь престольного праздника в этом году пришли 15 человек (из них двоим по 12, одному – 3 года и одной – годик) из всего трехтысячного населения. Искушение, однако! Слово «искушение» у нас свежесть смысла не теряет. Как только праздник или ответственное церковное мероприятие – обязательно самые активные прихожанки или заболеют, или уедут к внезапно заболевшим родным. А мужчин у нас на приходе всего двое, причем одному за 90 лет, а другой живет в пяти километрах от храма…

Женщины, несущие хоругви мимо группы пьющих мужиков – это вообще особое зрелище. Мужики, правда, даже перекрестились – отчего один совсем потерял равновесие. Трое подростков, сидящих на трубах, застыли и судорожно вцепились в бутылки с пивом. Несколько молодых мам с колясками отреагировали совершенно фантастично: бегом добежали до ближайшего угла и оттуда выглядывали, куда мы пойдем. Проходя мимо частных домов, мы вновь и вновь испытывали ощущение нереальности происходящего: с перепуганными лицами некоторые люди с огородов забегали в дома и захлопывали двери… «Да что же это?» – изумленно перешептывались усталые прихожанки. Из одной подворотни выскочила собака с рычанием и лаем. Образом Богородицы «Экономиссы» крещу подворотню, и меня саму охватывает шок: пес тут же замолкает и «задним ходом» уползает обратно! Уже не шепчемся, событий на сегодня достаточно. У моего сына за время Крестного хода прошел насморк (а ведь чем только не лечили), а маленькие, с младенчества нездоровые ножки совсем не устали. Две тяжелобольные прихожанки, что еле добрели до храма утром, бодро прошли весь маршрут. Вокруг родного поселка замкнулось кольцо молитвы.

*

В храм тянутся дети из неверующих семей. Возраст большинства – 12 лет. (Комментарий батюшки: «Талифа куми…» (Мк 5, 41)).

Милые, замечательные детишки. Их ровесниками были мученица Агнесса, мученицы Вера, Надежда и Любовь. Мученик Кирик исповедовал Христа в три года. А вот некоторым нашим отрокам исповедничество предстояло в родных семьях. Оказалось – не всем это по силам.

«Ах, какая красивая она, моя святая на иконе! Преподобная? – ой, я знаю, это значит монахиня, да? А давайте воскресную школу откроем, мы все-все там будем, смотрите, сколько нас!» Через пару месяцев эта девочка перестанет ходить в храм. Столкнувшись с ее мамой, узнаю о причине: «Да, я ей запретила! Она так просилась – но я же не знаю, чем вы там занимаетесь! Я этого не понимаю. Я сама-то? Не, я к вам не пойду, я грешная, я курю!» Недавно поздним вечером я все-таки увидела девчушку. Раскрашенную, в компании мальчиков. Видимо, это понятней для мамы. Наши прихожанки в шоке: они-то как раз днями и ночами молятся, чтобы их собственные «непутевые чада» обратились ко Христу и до слез рады любому проявлению интереса к Церкви!

А тут… четверых, по крайней мере, потихоньку-полегоньку мамы-папы отговорили. От «да какие у тебя грехи!» до угроз. А одна девочка собирается прийти в день своего 16-летия и креститься. Пока что не пускает папа-мусульманин, «а там я уже буду взрослая и самостоятельная!» В поселке вообще много смешанных браков («А что? Наши мужики – пьют, а эти – работают!»). Бедные будущие мамы думают, как накормить детишек да обуть, вот и выходят за «работящих» иноверцев. А потом изумленно рассказывают, как муж запретил крестить новорожденного. Для мамы крещение дитяти было чем-то, что само собою разумеется, однако – всего лишь данью традиции. А для южного папы – все серьезней. Просто в силу его принадлежности к одному из мусульманских народов. И вот теперь плачут навзрыд бедные бабушки, которые сами в свое время посоветовали дочке выйти замуж за парня с труднопроизносимым именем. «Матушка, на меня вчера опять зять орал, не дает малышей крестить, что же делать?!» И посоветовать ей, в общем, нечего. К счастью, бывают и другие примеры, когда мусульмане-отцы в смешанных семьях, понимая, что живут в России, не препятствуют детям креститься и ходить в храм.

Страна, где поколения стали мучениками и исповедниками… Святая Русь. Девочка-подросток в Крестном ходе показывает на икону Божией Матери: «А это у Нее на руках дочка или Сыночек?..». Папа дал дочке восточное имя, но русская мама – Царствие ей Небесное, умерла от рака – успела ее крестить. Нарекли в честь юной мученицы Веры. Просила привезти из города икону ее святой. Хорошая моя, я привезла, приходи!

*

Замечательная семья живет по соседству. Папа, мама, мальчик одиннадцати лет и девочка шести. Приехали из крупного города, там начинали ходить в храм. Ребята бросаются к церковной лавке и библиотеке, как знаменитый «елень» на «источники водныя». «Мам, ну мам, ну пошли на службу! Мы баловаться не будем! Ну пап, ну мы самостоятельные, вы идите на работу, а мы на службу!» И все интересно, и весь храм надо рассмотреть – аж на цыпочки встанут. Живой, неподдельный интерес, радость открытия. Это в наше-то время, когда в глазах их сверстников – усталость от жизни. Разговорились с мамой – ага, все понятно! Оказывается, тут не только внимательные, любящие родители, но и домашнее, без всяких садиков, воспитание.

Мания «садика» – разумеется, не местная черта, а всеобщая. Лучше сказать, наш поселок не исключение. Чудная ситуация. Идет знакомая мама с детьми. Мой сын подбегает к детям. В ответ на мое «здравствуйте» мама глубокомысленно изрекает: «Ну да, вашему негде с детьми общаться…» Просто анекдот. Неужели «садовские» так устают от общества ровесников за день, что в другое время к ним и не подбегут???

В подобные моменты положение спасает наш ребенок. Недавно еще одна милая тетенька в ответ на такое же «здравствуйте» обратилась к нему: «Бедненький, совсем тебя замучили, все с мамой да с папой! Идем сейчас к нам!» Пока родители размышляли, как правильно реагировать на эпитет «замучивших», наследник возмутился: «Мне что, с любимыми лодителями на стлойку нельзя? Да я лаботать хочу…и на бочку лазить!» Смех и грех.

После игр с ровесниками малыш обычно спрашивает, где живет «человек-паук» и почему «всякую чудищу зовут Монстра». (Недавно, правда, спросил, «почему инопланетяне в Китае мужика похитили», но это уже отдельная история.) Чаще всего сын играет с шестилетним Кирюшей (мальчишка так хочет креститься, а «крестный» все не едет…) и пятилетним Ильей. Когда Илья впервые вблизи увидел батюшку, он оттащил моего сына в сторонку и спросил: «Твой папа, что ли, Бог?» Теперь он важно объясняет садовским «коллегам», кто такой священник. Недавно мы ехали мимо их дома, Илья подбежал к дороге и замахал руками. Думали, что-то стряслось. Ан нет: открыл дверцу машины и полез… к батюшке за благословением!

Малыши, чистые, честные малыши, душеньки маленькие. Сколько знаю историй, сколько сама видела, как дети радостно бегут к священникам, радостно рисуют их на картинках, радуются, если видят на экране батюшку.

…Лето. Служб много, а прихожан мало (эх, огородники!), помощников у батюшки не предвидится. Перед вечерней службой взялась почитать ребенку детскую книгу о Преподобном Сергии Радонежском. Честно отслушав два абзаца, сын удрал, а я уткнулась лицом в книгу: «Отче Сергие, вразуми, помоги!» Кое-как одев разбуянившегося наследника, отправляюсь на службу. Прямо перед началом вечерни в храм вдруг вбежали три мальчугана лет десяти. У одного мальчика оказалось нехристианское имя, зато два других хором отрекомендовались: «Сережа!» «Батюшка Сергий привел», – подумалось мне. Мальчики умчались, но тут же вошел еще один – одиннадцатилетний Сережа! и с детской непосредственностью заявил: «Я батюшке помогать пришел!» Так и помогает с тех пор.

Вымолила

Проповедь. Батюшка говорит воодушевленно, искренне, замерла со свечкой в руке баба Валя, прекратили тихую потасовку за карандаш дошколята у стенки. И вдруг на весь храм слышится мягкое, умиротворенное похрапывание. Это мирно вздремнула у своего подсвечника баба Тося.

Баба Тося – человек особенный. «Я молодая, я еще пожить хочу!» – запальчиво кричит она на батюшкины рассуждения о Царствии Небесном. «Тонь, тебе разве восьмидесяти еще нет?» – смеется кто-то из ровесниц. «Ну и что?» – хлопает Тося белыми ресницами.

«Тось, пошли на исповедь!» – зовет ее Клавдия, стоящая уже у самого аналоя. «Не, не пойду, еще не грешила!» – весело кричит Тося. «Как, а кто вчера «гулял»?» – улыбается Клавдия и на этой оптимистической ноте удаляется под епитрахиль. «Ой, и правда!» – Тося возвращается, берет клочок бумаги, плохо пишущую ручку и начинает выводить крупные буквы, диктуя себе на весь храм: «Вче-ра гу-ля-ла…»

Летом Тося пасет гусят. Их у нее много. Процесс выпаса происходит так: Тося и ее «дед» сидят у дома, перед ними бутыль наливки. «Тю-у, тю-у, тю!» – нежно зовет Тося птенцов, колышущихся по траве огромным пушистым бело-серым облаком. Дед, огромный, татуированными руками наливает, прищурясь, очередную рюмку. «Ой, батюшка, идем к нам угощаться!» – завидев батюшку, кричит Тося. Гусята разбегаются. «Тю-у, тю-у, тю! Батюшка, вот они вырастут – я вам гуся принесу!» И принесет.

«Баба Тося, ну что ж вы!?» – смущенно улыбается батюшка. «А что?» – недоумевает Тося. Она очень горда, она несла фонарь перед пасхальным Крестным ходом. «Я ж вам сказал: нести торжественно. А вы?» Прихожане не выдерживают и хохочут. Вся деревня могла видеть, как баба Тося, наподобие хорошего бегуна-спринтера оторвавшись от процессии, бодро шлепала калошами по весенней грязи, держа за кольцо фонарь (а красивый купили, совсем сказочный, как старинный…) и весело помахивая им, как авоськой.

Закончилась служба. Баба Тося чистит подсвечник. Пальцами тушит свечи, пальцы в воске. «Тось, расскажи, как ты сына от войны вымолила!» – «Да ну вас, сто раз слышали!» – «Нет, расскажи!»

Тося вздыхает и рассказывает.

– Сына моего Серегу взяли в армию. Тогда ж молчали про Афган, ничего не говорили. То есть все знали, конечно, но вслух говорить не разрешалось. И как-то Серега смог с знакомым весть на словах передать: всё, мать, меня в Афган везут, уже обучают, ну как там у них называлось-то это учение… Я плакать. И молиться стала. Просто молюсь постоянно. Иду корову доить – молюсь, иду на работу – молюсь, все время плачу и молюсь, плачу и молюсь, не переставая, остановиться не могу ни днем ни ночью. Господи, помоги! Пресвятая Богородица, помоги!

И вот – письмо приходит. Живой. А потом и сам вернулся. И рассказал. Прямо перед самой отправкой в Афган вдруг подъехал какой-то там начальник. Всех построили. Он назвал две фамилии, одну – моего сына, и велел им выйти из строя. Так вот, всех отправили на войну, а этих двоих назад вернули! Петька, младший сын, мне тогда говорит: мам, это ты его вымолила! Да, говорю, вот вымолила!

Баба Тося победно улыбается и возвращается к подсвечникам. «Ух ты, как закапано сегодня…»


Об авторе.
Матушка Юлия Кулакова – супруга священника Димитрия Кулакова, настоятеля храма в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша»  в поселке Просвет Волжского района Самарской области. Юлия Кулакова – профессиональный журналист, автор многих публикаций в Православной газете «Благовест» и журнале «Лампада».

0

2

Святой князь Александр Невский!

О нем написано столько замечательных книг, что просто удивляешься. Не случайно ведь он назван «именем России» – самым популярным русским историческим деятелем всех времен… Но сегодня о нем дерзают писать и говорить немало нехорошего. Чего только стоит одна лишь передача по телевизору «Суд истории», где разбиралось «дело»… святого князя! От этого просто не знаешь куда деваться.

А он – просто с нами. Всегда.

***

Мне двенадцать. Меня привезли в Питер. Семья родственников ведет себя чопорно, и я от мамы слышу фразу «ты меня позоришь» чаще, чем свое имя. Впрочем, тогда я ненавидела лютой ненавистью и свое имя. Зовут – значит, сейчас получу по полной. И так еще холодный пот не высох – только что с троюродными шебутными братцами кидались шариком на резинке, Ромка не поймал – и шарик отскочил в хрустальную рюмку. И мама так на меня оглянулась… – я с перепугу не могла даже реветь. Надо понимать, что мама приезжала ко мне два раза в год, и я очень дорожила каждой минутой, когда она просто была рядом. И как больно было осознавать, что я все время не соответствую ее ожиданиям, все время делаю все не так…

Однако тетя Рита и ее мать (родная сестра моей бабушки) чем-то отвлекли мою дорогую мамочку, и я, в линялом клетчатом платье, которое уже заметно мало мне, остаюсь с братьями. Сашка младше меня на два года, Ромка – на три. Они вытаскивают какую-то игру: «Смотри, вот сюда фишку, вот сюда кубик, это надо магазин купить – эээ, плати сто рублей!».

«Плати сто рублей» – это любимая присказка «упакованных» толстоморденьких братьев. У них я впервые в жизни увидела на столе сервелат. «Юлька, не ешь эту колбасу, она рыбой воняет!» – кричали мне через стол братья. «Вот, от деликатесов нос воротят», – вздохнула тетя Рита. Я подмигнула тете, положила кусочек сервелата на гренку, откусила и зажмурила глаза: «М-м-м-м, объедение!» Через минуту братья наперегонки уплетали экзотические бутерброды из гренок, а все взрослые наперебой меня хвалили. Ну… почти все. Кроме мамы.

Очередной день в Питере. Мама с тетей Ритой где-то были, мне не до этого, мы с братьями спорим. На разные темы. В том числе на такие, о которых взрослым лучше не знать. Взрослые сами по себе, мы сами по себе. Но тут я понимаю, что мы куда-то должны ехать. Куда, мам?

– В Александро-Невскую Лавру.

Я знаю, что был такой герой Александр Невский, я всегда его очень любила. Но Лавра? Семья наша – сплошь воинствующие атеисты. И меня так воспитывали. Однажды как-то мама в очередной свой приезд упомянула, что один монастырь вновь открылся. Дед сказал: «Эх!» – и ушел, бабушка сморщилась брезгливо, а я, мозглявка этакая, заявила:

– Неужели кто-то еще уходит в монастыри?

Мама устало посмотрела на меня.

– Знаешь ли, дочка… В этом монастыре монахини – очень умные, интеллигентные женщины. Многие – с высшим образованием. И они очень обиделись бы, услышав твои слова.

И я впервые в жизни задумалась. А в душу будто бы хлынула река, которую долго сдерживала плотина. Стало ясно: я всегда знала, что Бог есть. Просто повторяла то, что мне изо дня в день говорили, не понимая, что слова имеют значение. А Бог – он всегда есть, и был, и будет.

С тех пор мы с мамой «диссидентствовали». Я запросто смотрела фото храмов и икон в маминых книгах. Не более того: мама сама, как я тогда считала, была неверующей. И вот теперь она звала меня в Лавру. Смелая мама, не боится бабушек-дедушек!

– Мам, мам, а что делать там?

– Креститься. Тебя крестят. И мальчишек тоже.

Мы на пороге храма. Братья пытаются сбежать, дразнятся. Вот глупые, не умеют вести себя прилично. А я буду приличной. Платье жмет в груди, пояс платья чуть не под грудью, только б не свалились эти дурацкие старые гольфы. Так, а откуда я умею креститься?

Входим. Меня пугает огромный черный крест и белый череп где-то в его основании. К иконам даже не иду: алтаря будто нет, храм видится огромным коридором, уходящим туда, куда все мы когда-то придем. И я поняла, что сейчас потеряю сознание.

Нас, крещающихся, было человек десять. Помню одну молодую женщину, ее звали Жанна, во крещении стала Иоанной. Мне и братьям купили крестики на белой веревочке, мама и себе купила – попроще. А тетя Рита гордо выступала в двух золотых цепочках, на одной – золотой крест, на другой – знак зодиака (ее попросили потом знак зодиака снять).

Батюшка был средних лет, добрый и явно с высшим техническим. Позже мама говорила:

– Мы с Ритой специально заранее ездили и беседовали с ним. Я твердо решила: если священник не понравится – крестить тебя не буду! А он вышел – и как солнышко воссияло. Да умный какой…

Батюшка, миленький, спасибо, что ты ей понравился…

Батюшка долго беседовал с нами… Сейчас, по прошествии лет, я помню только, что он сравнивал нечто с «бегущими электрончиками». И еще помню странное ощущение: он говорит, рассказывает, а я понимаю, что откуда-то все это уже знаю, что здесь я своя, родная. Все кружится, ноги слабеют, как подошла к купели, как крестная тетя Рита подала мне полотенце – не помню, не помню!

– Печать дара Духа Святаго.

– Аминь…

– Печать дара Духа Святаго.

– Аминь…

«Аминь» я говорю еле слышным слабым голосом. После крещения нам рассказывают про святого князя Александра. Мы подходим к его иконе. Я припадаю губами к руке святого. Словно присягаю на верность.

Исповедовать и причащать меня – это мама с удовольствием обещает. Но не выполняет. Однако на следующий день привозит в тот же храм ближе к вечеру. Иду. Вокруг меня все гулко и звучно, все дышит… Когда мы выходим из храма, я понимаю, что мама напугана.

– Мам, ты чего?

– Юлька, ты… Ты откуда все это знаешь? Кто тебя учил тому, что ты делала?

И я понимаю, что и впрямь никто не учил.

– Мам, а как ты стала крестной, ты разве крещеная?

Мама смущается, машет рукой и переводит разговор.

***

Прошло пять лет. Мечту поехать в храм не оставляю. Просто прошу друзей-приятелей доставить меня в какой-нибудь храм. Ну наконец-то! У двери храма меня встречает большая икона. Кто это, кто на ней?!

Это святой князь Александр Невский.

Благодарю тебя, княже!

***

Еще через время приходит к вере моя подруга. Она везет меня в тот же самый храм. И дарит мне молитвослов. И я огорошиваю ее словами: «Он просто должен быть связан с Александро-Невской Лаврой!»

Она молча открывает книжечку. На первой странице – фотография храма, в котором меня крестили.

***

Еще через время. Через долгое-долгое время.

– Батюшка, благословите… это Юля… Да, реву, простите. И простите, что звоню ночью. Благословите крестить сына по чину страха смертнаго ради. Да, утром операция, говорят – всё плохо с ним. Да. Обязательно, спаси Христос.

Родненький мой сыночек. Знала ли я, что так будет… Я назову тебя в честь князя Александра.

Звонит муж:

– Я по интернету связался с сестрами из Ново-Тихвинского монастыря. Они молятся за малыша.

– Я не знаю об этой обители. А в честь кого у них главный храм?

– В честь Александра Невского. А почему ты спрашиваешь?

***

– Эй-эй, сын, ты чего делаешь! Икону не надо отдирать с кроватки. Что? «Пеевесити»? Нет, не «пеевесити», пусть висит там, где мама повесила. Кто это на иконе-то?

– Княсь Кисяндер!!!

– Да, сын, это твой святой покровитель.

– Саса – Кисяндер, мама – Кисяндер…

– Нет, у мамы есть святая…

– Неееть!! Неееть!! Саса – Кисяндер, мама – Кисяндер и папа – Кисяндер!

– Ну, как скажешь, сын. Это тебе тогда в Сербию надо, «славы» справлять семейные.

– СеЛбию? А там колоколя бам-бам?..

– …А пока будем справлять твои именины 12 сентября. В этот день, оказывается, нашего духовного отца рукоположили в диаконы. Вот ведь не знала!

***

Есть такая легенда. В дни ленинградской блокады одна женщина молилась ночью, откуда силы-то взялись стоять на молитве и поклоны класть. Она решила выглянуть в окно. И увидела святого князя. Он ехал на коне по улицам города, он смотрел на дома. И она поняла: он ищет, кого в этом городе еще можно привести ко Господу. И будет искать так – всегда.

Вот, меня нашел.

***

Об авторе. Матушка Юлия Кулакова – супруга священника Димитрия Кулакова, настоятеля храма в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша» в поселке Просвет Волжского района Самарской области. Юлия Кулакова – профессиональный журналист, автор многих публикаций в Православной газете «Благовест» и журнале «Лампада».
Юлия Кулакова

0

3

Разоблачение века

Юлия Кулакова

Жил Костя в поселке. Обычном поселке такого-то района такой-то области. И не ветшающая деревня, и не пресловутый «городского типа», – так, серединка на половинку.

В принципе, поселкового «размаха» Косте вполне хватало. Было куда с друзьями сходить – на берег нечищеного пруда, в клуб, на школьную площадку посидеть (благо сторож уволился и не гонял) – и хватит. Но была у нашего Кости заветная мечта, в которой он не признавался никому. Он хотел кого-нибудь разоблачить. Родилась ли эта мысль в его голове еще в детстве, проведенном под мамины любимые сериалы и детективы, или в юности, при чтении газет, в местные «Канцтовары» привозимых, – не знаем точно. Но разоблачить уж очень хотелось.

«Врач – убийца!» «Сантехник-грабитель!» «Пенсионерка-маньячка!» От заголовков захватывало дух, и Костя представлял себе, как он входит в доверие к скромному сторожу склада и напрашивается к нему в гости, а там… Что именно «там» – Костя не придумал, но свой портрет или хотя бы имя на полосах любимых газет – вполне представлял.

Но кого же разоблачить? Не председателя же и не заведующую детским садиком. Надо что-то пооригинальнее. И когда он сидел на детских качелях с чипсами в руке и строил творческие планы, мимо него – чуть поодаль, по тропинке – прошел поселковый священник.

Вот оно, озарение! Вот кого он будет разоблачать!

Источник: orthphoto.net

В принципе, священника местного он никогда близко не видел. В церковь не ходил, столкнуться в клубе или местной забегаловке – вполне логично не случалось. И сейчас он видел только удаляющуюся фигуру в рясе… но каков замысел! Да, не ново. В каждой из любимых газет всегда находилось что-то про священников. То к ним чужие жены ушли, то у них миллионы припрятаны, то еще чего-нибудь. Однако тема-то обещает быть беспроигрышной! И Костина фамилия обязательно появится на странице газеты, и друзья увидят! И соседка больше бездельником не обзовет.

Вот только как же к нему, к объекту-то, подобраться? Как бы что-нибудь выведать? В церковь в их поселке ходят в основном старушки, вряд ли они от своих мужей к священнику бегают. А мешок с золотом тоже всем подряд не показывают.

И тут Костя выловил среди своих мыслей еще одну гениальную. Завтра в поселок должен приехать его друг Серега. Он работает в газовой службе и приедет плиты да колонки у жителей проверять. Значит, будет проверять и у священника, который где-то на Запрудной квартиру снимает, точнее у соседей спросим, они вроде как пару месяцев назад ходили – звать на отпевание.

Вот Костя, как заправский шпион, и войдет с другом в квартиру, поосмотрится, вопросики позадает. В тех домах все равно все квартиры сдаются приезжим, никто и не спросит «Костя, а ты-то чего по квартирам ходишь?» Мобильник с собой взять, что-то на мобильник поснимать–записать удастся. Ай да Костя, ай да голова!

Всю ночь наш сельский папарацци штудировал любимые газеты на предмет того, в чем надо разоблачать священника. Понял только, что вроде как изменять, пить и много денег иметь попу нельзя. Посты должен соблюдать, – знать бы, когда эти посты. А еще должно быть много детей, мало развлечений и никаких там гороскопов, карт и магических штукенций. Костя и сам в них не верил, поэтому заранее представил себе свой же праведный гнев и смущение батюшки, у которого откуда-нибудь вдруг выпадет припрятанная колода… С этими грезами и заснул.

Долгожданное утро. У соседей выведан адрес. И Серега ломаться не стал. Все, дальше – дело техники.
На стук в дверь открыл сам квартирант. Мужичок щупловатый, усики и бороденка жиденькая, ни дать ни взять дьячок с карикатур.

Пока Серега давал бумаги на подпись и проверял, нет ли утечек, Костя тайком сфотографировал висящий в прихожке календарь с напечатанной иконой. Вышла жена квартиранта, и Костя охнул.

Полная немолодая женщина в коротком халатике, с платиновыми стрижеными волосами и накрашенным лицом, в украшениях, на шее аж три золотых цепочки! Ну ничего ж себе! То, что нужно! Небось при прихожанах и не красится и юбки в пол… Даже в газетах пишут: мол, жена слишком скромная была, вот поп и сбежал. А Костя теперь знает больше!

- Эээ…у вас нигде дымом не пахнет? – спросил Костя, заглядывая в комнату. На двери оказался прикреплен «домовой» из соломы с цветочками и долларами в руках.

- Да вроде нет, вроде неплохая квартира… а что вы в комнате ищете, молодой человек? У нас только плита и колонка, все в кухне!

Но молодой человек уже не слушал. Он расплылся в улыбке. Он видел и несколько бутылок водки и вина в приоткрытом баре, и пепельницу, и карты на полке, и номера знакомой газеты с раздетыми фотомоделями, а там, между прочим, еще и гороскопы есть! Удача просто вручает ему в руки весь материал! Вот это да!

- А что это на двери висит? – спросил Костя, указывая на «домового» и скорее щелкая за спиной мобильным.

- А , да это нам подарили. Оберег. И от сглазу, и чтоб деньги не переводились. Молодой человек, может – чаю? Конфеты есть.

- А сейчас разве не пост? – наугад брякнул Костя.

- Да откуда ж я знаю? – хихикнула женщина.

Переполненный впечатлениями, Костя двинулся в кухню. Серега пенял квартиранту за неисправность духовки, тот виновато разводил руками, претензии-де к хозяевам, и предлагал выпить. «О как!» – отметил Костя.

На подоконнике одиноко валялась детская игрушка.

- Ваша? -спросил Костя.

- Нет, от жильцов осталась, – отозвалась хозяйка. – Наш сын уже взрослый, на севере сейчас.

- А… у вас один только?

- Ох, молодой человек! – взмахнула рукой в перстнях хозяйка. – На наши деньги детей не прокормишь! Да и зачем их много-то…

Внутри Кости все просто ликовало.

- А давно вы здесь?

- Да недавно, недавно нас прислали.

- Меня прислали, – хохотнул квартирант.

- Одного-то как отпустишь? – поддержала жена. – Подруга вон отпустила своего, через день сама приехала, а он уже каких-то девок притащил!

Этого Костя уже выдержать не мог. Он подскочил и помчался домой. Материал просто-таки жарился и шкворчал на сковородке! Серега еще раз напомнил про духовку, попрощался и тоже ушел.

***

А через полчаса в эту дверь еще раз постучали. Открыла хорошо знакомая нам женщина с платиновыми волосами.

- А батюшка здесь живет? – осведомилась пришедшая пенсионерка в беретике.

- Нет, батюшка съехал.

- А вроде говорили – Анна Николаевна священнику сдает?

- Да, сдавала. Но мы предложили хозяйке больше денег, и она «попросила»
его с квартиры.

- Командировошные вы, что ли?

- Да, командировочные. За эту неделю уже несколько раз здесь священника искали. Что ж мне – объявление на двери повесить, что он съехал?

Пенсионерка направилась к двери подъезда. Женщина с платиновыми волосами вдруг крикнула вдогонку:

- Если найдете его – скажите ему, чтоб к нам зашел! Квартирку б освятить или как это называется! А то ходят тут все подряд…

http://www.pravmir.ru/razoblachenie-veka/

0

4

Письмо старой русской монахини

публикуем письмо монахини матери Феклы из Англии воображаемому собеседнику. Перевод с английского – священника Андрея Кордочкина.

Дорогой «Джон»,

Я так понимаю, что Вы на пути к принятию Православия. Я ничего о Вас не знаю – кроме того, что Вы англичанин.

Прежде всего, я хотела бы кое-что прояснить. Мне не сказали, почему Вы хотите перейти в Православие, но я уверяю Вас, что не стоит этого делать, если причины для перехода лишь «от противного». В Православии Вы найдете столько же того (если не больше), что «не так», как в Англиканской и Католической церквях.

Итак, первый вопрос: готовы ли Вы столкнуться с ложью, лицемерием, злобой, и всем остальным, что в Православии встречается так же, как и в любой другой религии или деноминации?

Ждете ли Вы этакого земного рая, с большим количеством ладана и с правильной музыкой? Думаете ли Вы, что попадете сразу в рай, если будете полагать на себя крестное знамение медленно, помпезно и правильным образом – справа налево?

Есть ли у Вас поваренная книга со всеми аутентичными русскими рецептами для пасхальных праздников?

Можете ли Вы считать себя специалистом в области троекратного лобызания по каждому уместному поводу или без оного?

Умеете ли Вы класть земные поклоны элегантно, чтобы никакие канцелярские товары не выпадали из карманов?

ИЛИ…

Читали ли Вы Евангелия?

Предстояли ли Вы Христу распятому? Были ли в духе на Тайной Вечери – которая есть Таинство Причащения?

И…

Готовы ли Вы, во всем смирении, понять, что никогда, в этой жизни, Вы не приобретете знания за пределами Веры; что Вера означает принятие Истины без доказательств? Вера и знание есть полное противоречие друг другу – и полное взаимное слияние.

Основа жизни в Православии – парадокс, на котором основано поклонение Богу – наедине или вместе с другими.

Мы знаем потому, что мы верим, и верим потому, что мы знаем.

И, самое главное – готовы ли Вы принять все, как исходящее от Бога?

Если мы всегда должны быть «счастливы», зачем нужно Распятие? Готовы ли Вы поверить, что во всем, что бы ни случилось – где-то, как-то обретается смысл? Речь не о безвольном терпении, но о непрерывном внимании, готовности выслушать, что от тебя требуют, и, превыше всего, о Любви.

Бедные, больные, до нашего последнего дыхания – мы можем любить. Не сентиментальной чепухой, которую так часто путают с любовью, но любовью жертвенной, распиная в себе злобу, жадность и гордость.

И никогда не путайте любовь с сентиментальностью.

И никогда не путайте поклонение Богу с внешним изображением поклонения.

Будьте смиренны – любите, даже когда это трудно. Не сентиментальной так называемой любовью –

И не относитесь к богослужению, как к театральному действию.

Надеюсь, что что-то из сказанного мною понятно.

С наилучшими пожеланиями,

Мать Фекла

http://www.kalinovmost.org.ua/index.php … ;Itemid=75

0

5

Врачебная сказка

По окончании воскресной Литургии и молебнов, когда прихожане Свято-Лазаревского храма стали расходиться по домам, настоятель, отец Феодор, пришел на клирос и объявил певчим:

— Чтецы мои дорогие, певцы мои золотые, не забудьте, что в пятницу в нас Престольный праздник. Сам Владыка служить будет. Приходите, пожалуйста, все. Антон, — обратился он к ведущему басу, — ты непременно приходи. Ты же знаешь, что у Владыки любимая «Херувимская» — с басовым соло… Без тебя никак не обойтись.

— Батюшка, — вздохнул молодой певчий, к которому обращался настоятель. — В том-то и беда, что я никак не смогу прийти. Я уже заведующего просил, чтобы перенести прием на вечернее время, да он не разрешил. А вдруг, говорит, больные утром придут, а врача на приеме не окажется… И велел выдать талоны на прием как раз на утро пятницы. Так что, батюшка, простите. Хотелось, как лучше, а вышло…

— А подмениться тебе нельзя? — спросил сразу погрустневший настоятель.

— Да кем же меня заменить, батюшка, если на всю поликлинику нас всего-то два невролога — заведующий да я, — посетовал певчий. — Кто же за меня больных принимать станет?

Настоятель призадумался. И вдруг неожиданно просиял. Потом приоткрыл дверь в алтарь и позвал:

— Отец Виктор! Поди-ка сюда!

На эти слова из алтаря на клирос вышел отец Виктор, недавно рукоположенный третий священник храма. Несмотря на свою молодость, он слыл мастером на все руки, так что мог, если надо, и баньку срубить, и вырезать из свежих огурцов забавных дракончиков для своих троих детишек, когда те начинали капризничать. Вдобавок, отец Виктор был студентом Богословского института. А студенты, как известно, люди не только умные, но еще и находчивые. У отца Виктора был только один недостаток — он был лишен музыкального слуха, так что все попытки научить его петь или хотя бы держать тон оказывались неизменно безрезультатными.

— Вот что, отец Виктор, — сказал настоятель третьему священнику. Тут у нас проблема возникла — нужно, чтобы к приезду Владыки Антон непременно был на Литургии. А с работы ему никак нельзя отлучиться. Разве что его кто-нибудь заменит. Так вот, отец Виктор — замени-ка ты Антона на его работе. Такое тебе от меня будет послушание.

Если бы в эту минуту над головой о. Виктора разверзлось небо и грянул гром, он ужаснулся бы меньше. Легко настоятелю говорить: «замени Антона». Да как же это сделать, если в медицине о. Виктор смыслил не больше, чем в пении? «Откажусь, непременно откажусь», — решил про себя о. Виктор. Но тут он вспомнил, что воле настоятеля нельзя перечить, и что «послушание паче поста и молитвы». Поэтому он склонил голову перед отцом Феодором:

— Хорошо, отец Феодор. Сделаю, как Вы благословите.

Оставшиеся до пятницы дни о. Виктор провел в смятении и страхе. Утешало его только то, что до пятницы еще может случиться все, что угодно. Например, он заболеет, простудится или подвернет ногу… Он даже принялся было молиться Богу, чтобы Господь совершил чудо, и ему бы не пришлось оказаться «врачом поневоле». Но чуда не произошло, и отец Валерий в полном здравии дожил до роковой пятницы.

Надо сказать, что певчий Антон, сиречь врач-невролог Антон Сергеевич, со своей стороны приложил все усилия, чтобы обезопасить о. Виктора от возможных неожиданностей во время приема. Приехав вместе с ним в поликлинику за час до начала смены, он лично облачил священника в белый халат и даже попытался объяснить ему, как, с помощью специального молоточка с резиновой головкой, вызывать у больного рефлексы. Но самое главное, он поручил его заботам своей медсестры, Марьи Ивановны, одной из лучших медсестер во всей поликлинике. При этом все трое договорились, что о. Виктор будет только расспрашивать больных. Когда же дело дойдет до назначений, он с важным видом кивнет головой медсестре, а та сама выпишет необходимые лекарства и процедуры. Проведя всю эту подготовку, Антон Сергеевич отправился в храм, оставив о. Виктора, как говорится, на волю Божию.

Минут двадцать после его ухода на приеме было затишье. Больные то ли не шли, то ли задерживались где-то. Пока Марья Ивановна что-то молча писала, отец Виктор, томясь ожиданием, успел разобрать и снова собрать неврологический молоток, обнаружив внутри его головки иголку, а внутри ручки — жесткую кисточку. Он уже было хотел спросить медсестру о назначении этих предметов, но тут в дверь кабинета постучали, и на пороге появился первый пациент, мужчина лет 50. «Господи, помоги!» — отчаянно взмолился отец Виктор.

— Здравствуйте, доктор, — сказал вошедший.

— Здравствуйте… как Вас зовут? Иван Иванович… Присаживайтесь, пожалуйста. Что у Вас болит?

— Доктор, меня поясница замучила. Пью-пью таблетки, а все без толку. Посоветуйте, вдруг ученые от радикулита придумали что-нибудь новенькое…

И тут произошло непредвиденное. Вероятно, от волнения отец Виктор забыл наставления, данные ему Антоном Сергеевичем, и, вместо того, чтобы важно кивнуть медсестре, уже державшей наготове бумагу и ручку, заговорил с больным:

— Новенькое, говорите? А Вы пост соблюдаете? Нет? Напрасно. Я недавно читал в одном журнале, что, если пост не соблюдать, сильное отложение солей в костях начинается. От этого и все проблемы. А вот скоро Рождественский пост будет. Попробуйте попоститься. Сразу намного легче станет… А поклоны Вы делаете? Нет, не гимнастику, а поклоны, с молитвой. Вот, например, так (при этом увлекшийся о. Виктор встал и показал больному, как делается поясной поклон, наклонившись и достав пол рукой). Попробуйте каждый день хотя бы по десять поклонов делать. И непременно молитву при этом читайте. Какую именно молитву? Любую. Например, «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». Эта молитва Иисусовой молитвой называется. Или молитву Богородице…

— Доктор, а записать эти молитвы можно, — попросил заметно оживившийся больной. — Сестричка, — обратился он к Марье Ивановне, — запишите мне, пожалуйста, слова…

Получив бумажку с текстами молитв, а также совет о. Виктора купить в церкви молитвослов, улыбающийся больной покинул кабинет. При расставании о. Виктор благословил его иерейским благословением:

— Ну, с Богом, лечитесь на здоровье душевное и телесное.

Итак, вопреки поговорке, что «первый блин — комом», первый опыт о. Виктора на медицинском поприще оказался успешным. Но не успел уже осмелевший о. Виктор сполна пережить радость от первой своей удачи, как в кабинет вошла пожилая женщина с бледным, измученным лицом:

— Доктор, выпишите мне, пожалуйста, таблеток от страха… Страх меня замучил, сил нет.

— А чего Вы боитесь? — спросил о. Виктор

— Да, понимаете, доктор, соседка у меня такая вредная, такая злая. Уж мы с нею ругались-ругались, чуть до суда не дошло. А потом стало мне казаться, что у меня по квартире кошка черная бегает. Видно, это соседка мне сделала. Я уж и к бабке ходила, и она мне тоже сказала, что это на меня сделано, да что толку? Деньги взяла, а кошка как бегала, так и бегает. Тогда к врачам пошла, они таблетки прописывали-прописывали, а толку никакого. Слабые, видно, таблетки — не помогают… Может, Вы чего посильнее пропишете?

— Не помогут тут таблетки — тут другое надо. А Вы молиться перед сном не пробовали? Нет? А Вы вот как сделайте — перед сном помолитесь, а потом перекрестите себя и углы квартиры. Не умеете молиться? Да хотя бы той молитвой, что на нательном крестике написана: «Господи, спаси и сохрани». Нет у Вас крестика? Да как же так — крещены, а креста на Вас нет? Крест обязательно носить надо, раз вы крещеная. Ведь бесы больше всего на свете как раз Креста-то и боятся… А квартира у Вас освящена? Тоже нет? Пригласите батюшку, пускай освятит. А иконы в доме есть? Да что Вы, разве так можно, чтобы дом без святыни был? Купите непременно, в любом храме сейчас иконы продают. А к бабке больше не ходите. Грех это, в этом покаяться надо. И с соседкой помиритесь непременно — это тоже грех, когда люди враждуют. А на исповеди давно были? Никогда? Так как же после этого не будет казаться всякая нечисть? Непременно исповедайтесь, и чем раньше — тем лучше. А перед этим три дня попоститесь, припомните грехи, которые совершили, чтобы батюшке в них исповедаться. Нет, ну что значит: «стыдно рассказывать»? Врачу ведь про свою болезнь говорить не стыдно. А батюшка тоже врач, только духовный. Ну, спаси Вас Господь…

— Ох, доктор, мне от Ваших слов сразу легче стало, — оживилась женщина, — Вы такой утешительный. Прямо как батюшка…

Да я и есть батюшка, — хотел было признаться о. Виктор, но женщина уже вышла из кабинета.

Дальнейший прием больных продолжался в том же духе. Отец Виктор выслушивал людей, утешал, назначал лечение и благословлял на него. И вот что удивительно — в тот день медсестре Марье Ивановне так и не пришлось выписать ни одного рецепта на лекарства. Лечение назначал сам о. Виктор. Вы спросите — как же это ему удавалось, если он не знал медицины? Но разве большинство телесных болезней, с которыми люди идут на прием к врачу, не имеют духовных причин, в которых как нельзя более сведущи духовные врачи — священники? А от духовных болезней — и лечение соответственное. Кому — пост, кому — усиленная молитва, кому — раздача милостыни, кому — поклоны… А всем нам вместе — покаяние в содеянных грехах.

Лечение, которое о. Виктор назначил своим пациентам, оказалось настолько эффективным, что за выходные по всему району разнеслась весть о том, что в поликлинике ведет прием некий знаменитый столичный профессор по неврологии, который помогает даже безнадежно больным. Так что в понедельник у дверей кабинета невролога собралась целая толпа страждущих. Увы, к их немалому разочарованию, за столом, в белом халате, с молоточком в руках, сидел хорошо знакомый им Антон Сергеевич.

— Доктор, — решились спросить его пациенты, — скажите, пожалуйста, а где можно найти того профессора с бородой, который тут в пятницу вел прием? Пусть он и нас вылечит. Скажите, пожалуйста, где он принимает?

И тогда Антон Сергеевич назвал им адрес лечебного учреждения, где практиковал тот врач, которого они искали. Вы скажете — но ведь о. Виктор был не врачом, а священником. Но ведь священник — это тоже врач, только духовный. И место, где он служил — Православный храм, часто называют «врачебницей». То есть, больницей, или если хотите, поликлиникой. Поликлиникой, в которой лечат и исцеляют человеческие души.

Монахиня Евфимия Пащенко

--

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ПОЛЕЗНЫЙ АРХИВЧИК!! » ЗАПИСКИ МАТУШКИ!