sberex.ru -
Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОСТ И РОЖДЕСТВО » Рождественские проповеди.


Рождественские проповеди.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Протоиерей Андрей Ткачев. Ангельская песнь.

http://s58.radikal.ru/i159/1007/ee/3162cdea70b7.jpg

Люди кратковременны. Поколения сменяют друг друга, словно волны, раз за разом накпатывающиеся на берег. Если Бог скажет нечто важное одному поколению, другое поколение, пришедшее следом, может это забыть. А третье скажет: «Я ничего не знаю. Мне никто не сказал». Поэтому самые важные вещи Господь говорит перед лицом неба и земли. Это верные свидетели. От дня творения и до дня огненного Суда они не изменятся. Между ними живёт человек, землю попирая ногами и к небу устремляясь лицом. Они напомнят, если нужно, забывчивому человеку то, что слышали однажды.

Внимай, небо, я буду говорить; и слушай, земля, слова уст моих, — это голос Моисея, предрекающего казни за отступление от Бога (Втор. 32, 1). Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит, — это голос Исайи, горько сетующего на то, что предсказания Моисея об отступлении совершаются на его глазах (Ис. 1, 2). А вот и третья песнь, но уже не обличительная, а радостная, соединившая небо и землю в ту единственную ночь, которая никогда не повторится и никогда не забудется. В ней тоже говорится о земле и о небе. Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!

Ангелы с неба запели о том, что на землю приходит мир. Мир пришёл в виде маленького Ребёнка, родившегося в пещере. Ангелы пели о свершившемся факте. Мир — это Христос. Он родился. Он уже на земле.

Ангелы знают больше, чем человек, но и они не знают всего. Будущее скрыто от них, и тайнам Божиим они удивляются вместе с человеком. Они, наверное, думали, эти светлые и радостные служители Воплощения, что теперь, когда Владыка поселился среди людей, люди прекратят злопамятствовать и гордиться, лгать и красть, блудить и волхвовать. Они имели все основания думать, что люди изумятся Божественному снисхождению так, как изумились они сами. «Они обрадуются и одновременно затрепещут, — думали небесные певцы, — они научатся любить и переменят жизнь так, как меняют старую одежду на новую».

Им пришлось удивиться. В очередной раз люди повели себя непредсказуемо.

Вначале они захотели убить Христа. Ещё в воздухе носилось эхо ангельской песни, а в вифлеемских окрестностях уже раздались душераздирающие крики. Это воины на глазах матерей убивали грудных младенцев. И Христос, едва родившись, стал беженцем. Привыкшие закрывать лица при взгляде на Славу Божью, Ангелы закрывали лица, глядя на избиение детей и провожая взглядом удалявшихся Иосифа и Марию с Младенцем.

«Мир уже на земле, — думали чистые духи, — но много времени пройдёт, пока люди впустят этот мир в своё сердце». Они ясно понимали теперь, что история человечества будет так же сложна, как была сложна и страшна до сих пор, а может, и больше. Те, кто по настоящему полюбит Христа, возможно, будут так же малочисленны, как малочисленны эти несколько пастухов, которым они пели, в сравнении со всеми жителями Вифлеема. Их проницательный ангельский ум уже предвидел в будущем столкновение святости, которую принёс с Собой Младенец, с грехом, многоголовым, грозно шипящим, не желающим умирать.

— Им будет очень тяжело, — сказал один из Ангелов другому.

— Подумай, как тяжело будет Владыке жить среди них и носить на Себе их немощь, — ответил другой.

— Им нужна вера, — добавил третий. — Хорошо, если они не забудут слова нашей песни. Давайте споём её ещё раз. Ведь она так хороша!

Они спели её ещё раз, но уже не для людей, а для себя. Ведь это была новая песня, которую ещё никто и никогда не пел не только на земле, но даже на небе.

Они не ошиблись, эти светлые служители Рождества. Наша жизнь не стала лёгкой, но зато у неё появилась цель. Для того чтобы на земле воцарился прочный и неотъемлемый мир, каждому из нас предстоит впустить Христа в своё сердце. И каждый, кто пробовал этого достичь, знает, насколько тяжёл этот труд.

Мы трудимся. Тихий свет из вифлеемской пещеры озаряет нам путь. Когда мы падаем от греха или усталости, Ангелы спешат с небес к нам на помощь. А мы повторяем их песню каждый раз перед чтением шестопсалмия.

0

2

Игумен Иларион (Алфеев). Неделя по Рождестве Христовом

http://s60.radikal.ru/i168/1009/d1/083057570a0a.jpg

Сегодня, в неделю по Рождестве Христовом, мы слышим евангельский рассказ о бегстве Иосифа и Пресвятой Девы с младенцем Иисусом в Египет (Мф. 1:18-25). В этом рассказе, помимо Иосифа, Марии и Иисуса, есть еще одно действующее лицо - царь Ирод. Именно от его гнева Святое Семейство бежало в Египет, именно он стал виновником гибели тысяч неповинных младенцев.
Первая мысль, которая пришла в голову Ироду, когда он услышал о рождении в Вифлееме Царя иудейского, - что этот Царь может покуситься на его власть. Чтобы избавиться от этой опасности, Ирод призывает умертвить всех младенцев от двух лет и ниже в Вифлееме и его окрестностях. Об этом в богослужебных текстах Православной Церкви говорится: "Безумен муж рече: несть Бог. Иже неистовства исполнився конечнаго, христоубийством недугует, разума же дерзостию отпад, ко убиению младенец неискусозлобных всего себе вооружи, и землю осквернив кровьми". Здесь указана главная причина безумия Ирода - для него "несть Бог". Иначе говоря, вся жизнь этого человека проходила только в земной перспективе. Для него не существовало Бога, он не боялся Его, поэтому для достижения земных целей он не останавливался ни перед чем, даже перед страшным злодейством. Об Ироде известно, что он был человеком болезненно подозрительным, и эту подозрительность рождала и питала его страсть к власти. Он умертвил не только вифлеемских младенцев, но и многих преданных слуг и даже собственную жену и сыновей: всех их он подозревал в заговоре. Этот иудейский царек I века вошел в историю как безумец, который воле Божией противопоставил свои амбиции, свое стремление во что бы то ни стало удержаться на царском престоле.
Но вот мы видим другого человека, Иосифа. Евангелие говорит о нем очень мало. Когда он был уже обручен с Марией, внезапно обнаружилось, что "Она имеет во чреве от Духа Святого. Иосиф же муж ее, будучи праведен и не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее". За этими двумя-тремя фразами евангелиста об Иосифе стоит личная драма человека. Несомненно, Иосиф был праведен. Но что мог подумать этот человек о своей жене - Той, Которую он, как говорится в богослужебных текстах, "взял… от рук священников из храма" и от Которой ожидал лишь самого лучшего и светлого, и вдруг узнал, что Она беременна. Но во сне ему является ангел и говорит о Марии, что "родившееся в Ней есть от Духа Святого". И Иосиф тотчас перестраивает весь свой образ мыслей, весь свой образ жизни. С этого момента жизнь его целиком посвящена Марии и Младенцу, Который не его сын, но Сын Божий. И ради того, чтобы сохранить девство Марии, - ибо мы веруем, что Мария осталась Девой и в браке Своем, и мы исповедуем Ее приснодевство, - ради того, чтобы сохранить жизнь Младенца, Иосиф берет на себя роль главы семейства. Они бегут от гнева Ирода в Египет, и Иосиф охраняет и защищает Марию и Младенца. Позже, узнав о смерти нечестивого царя, они возвращаются в Иудею и поселяются в пределах вифлеемских.
Таким образом, в прочитанном евангельском отрывке перед нами два примера. Один человек живет без Бога, для него не существует ничего, кроме его эгоистичных устремлений и желания во что бы то ни стало удержать все, чем он в этом мире обладает. Другой человек готов отречься от всего и принести в жертву даже свою жизнь за Младенца Христа.
Священное Писание говорит нам, что у каждого из нас есть выбор: избрать путь жизни или путь смерти, путь верности Богу или путь отречения от Него. "Жизнь и смерть предложил я тебе, - говорится во Второзаконии, - благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое" (Втор. 30:19). Перед таким выбором иногда оказываются и целые народы. Народ иудейский стоял перед лицом Христа. Он мог принять Его как своего Спасителя, а мог отвергнуть. И он отверг Его. Но и каждый конкретный человек, каждая душа человеческая часто стоит перед выбором, пожертвовать ли собою, посвятить ли себя Христу или жить так, будто Бога и вовсе не существует. Миллионы людей оказываются перед подобным выбором, и одни избирают жизнь, а другие смерть.
Скоро, в преддверии Великого поста мы услышим притчу Иисуса о Страшном суде, о том, как Господь отделяет "овец" от "козлищ" и одни наследуют Царство Божие, а другие - "геенну огненную". Будем помнить, что разделение на "овец" и "козлищ" происходит уже в земной жизни. Страшный суд начинается уже здесь. И выбор делаем мы сами. Не столько Господь будет определять, идти ли нам в жизнь в вечную или в муку вечную, сколько мы сами определяем свою судьбу, когда избираем жизнь или смерть, благословение или проклятие.

0

3

Протоиерей Андрей Ткачев. Открыть Ему двери.

http://s02.radikal.ru/i175/1009/6d/5cda7eb99d10.jpg

Главный праздник христиан — праздник Пасхи. Это праздник воинов, выигравших битву. Израненные, но живые; уставшие, но радостные; сжимая оружие в налившихся тяжестью руках, воины смотрят на знамя победы. Вот оно медленно, но верно поднимается над войском, и из тысячи грудей раздаётся победное «ура!». Это — Пасха.

А второй по значимости праздник — Рождество. Это праздник детей. Они скачут вокруг ёлки, взявшись за руки, срывают с её пахучих веток пряники и конфеты, и никто их за это не ругает. Сегодня праздник и можно всё, кроме, разве что зажигать огонь под ёлкой. Под каждой подушкой подарок, в воздухе запах апельсинов, и стёкла окон раскрашены морозом так, что лучшему художнику повторить не под силу. Это — Рождество.

В течение одного литургического года Церковь даёт нам в полной мере пережить духовное детство и духовную зрелость — по крайней мере, по разу. Сначала человек бывает маленьким. Поэтому праздник христианского детства — Рождество — стоит вначале. Затем человек вырастает и окунается в драматическую двусмысленность жизни, где можно не заблудиться и не пропасть только благодаря Пасхальной победе. Эти два праздника взаимосвязаны и натянуты между полюсами христианской жизни, как звенящая струна. Они образуют ось, вокруг которой вращается Вселенная. И мы в этом году вновь в очередной раз дышим морозным и пьянящим воздухом Богоявления.
Я не ошибся: праздник Рождества, так же как и праздник Крещения, носил в древности это имя, и долгие годы оба праздновались в один и тот же день. Поскольку воздух этого праздника — воздух радостного детства, я позволю себе объяснить его смысл ещё одним детским примером. Многим из нас известно, как любопытны дети, как жадны они ко всему новому и необычному. Всклокоченный, как воробей, мальчуган вбегает во двор (класс, детскую площадку) и с сияющими от радости глазами кричит: «Эй, пацаны, там такое!» Десятки глаз загораются в ответ: «Какое? Где?» Объяснять долго и трудно… «Айда покажу!» И вот уже быстрые детские ноги с топотом конского табуна бегут за первооткрывателем, за тем, кто первым увидел что-то необычное.

Так и нам предстоит с любопытством и замиранием сердца (ничуть не уменьшающимся оттого, что мы знаем, что произошло) побежать к Вифлеемской пещере. Ни у кого из нас нет отговорок: пойти туда должны все. Если ты любишь науку, изучаешь природу, постигаешь смысл мироздания, но не молишься Богу и не веришь в Христа Его, волхвы обличат тебя и звёзды будут мерцать над тобой осуждающе. Если ты прост и неучён, зарабатываешь свой хлеб тяжелым и однообразным трудом и при этом ропщешь на судьбу, считаешь христианство привилегией сытых и праздных — пастухи станут пред тобою живым и молчаливым укором. Даже если ты осёл (например, по упрямству) или вол (скажем, по неповоротливости ума) — и тогда наклонись к яслям и согрей Новорожденного паром твоих ноздрей.

Одна из лютых бед нашего времени — одиночество. Классическое, традиционное общество разрушается. Слабеют кровные связи, шатается брак, естественное становится редкостью, уродливое называется нормой. Человеку, живущему среди суетливого многолюдства, может быть годами не с кем поговорить. Небо становится свинцовым, и кажется, что Там о тебе не помнят. Земля становится неприветливой, и ты ходишь по ней так, как будто вытираешь об нее ноги, со страхом думая о том, что в неё же придётся возвратиться. «Я не убил и не украл», — любит говорить про себя современный человек в качестве самохарактеристики, и, несмотря на это, живет, как Каин, стеная и трясясь.

И тут такая радость! Ко мне пришёл Великий Гость. «Ко мне идёшь, Господи. Меня ищешь, заблудшего», — такими словами Церковь многократно воспевает пришествие Бога в мир. Бог пришёл к нам в гости. Крайне нечестиво не оказать Ему гостеприимство: не прибраться в доме своей души, не приготовить что-нибудь пусть нехитрое, но вкусное. Совсем кошмарно — не открыть Ему дверь.

Гостеприимство не зря считалось величайшей добродетелью на Востоке. Люди как будто чувствовали, что радушие к неизвестному страннику может родить из себя нечто большее. И действительно, некоторые под видом людей принимали в гости Ангелов, и за это принимали благословение, спасались от гибели… Но самым большим и неожиданным плодом гостеприимства является принятие в гости Самого Христа. Вот ещё одна грань этого праздника. То есть в этот день мы и хохочущие, пляшущие возле ёлки дети, и — радушные хозяева, открывшие дверь на стук и неожиданно впустившие в дом Владыку мира.

Чем больше живёшь и думаешь, тем больше удивляешься: как люди живут без Бога? Чем они живут? На что надеются? О чём радуются? И вообще, жизнь ли это? Сам Христос удивлялся на земле двум вещам: вере и неверию. Он радостно удивился вере капернаумского сотника и, глядя на законников, дивился неверию их (Мк. 6, 6). Давайте в эти радостные дни удивим Спасителя верой. Давайте сделаем кто что может для того, чтобы в нашем пластмассовоцеллулоидном мире Богу было чем полюбоваться.

0

4

Игумен Валериан (Головченко). За Вифлеемской Звездой.

http://s40.radikal.ru/i090/1012/1d/fd39c1103b1b.jpg

На Рождество мне всегда немного грустно. Не оттого, что вся страна с весельем славит родившегося Христа. Грустно от того, как это делается.

Еще не так давно празднование Рождества было ежегодным днем подвига. Подвигом было все — и соблюдение предпраздничного поста, выдаваемого вездесущим соглядатаям за обыкновенную диету. И поход на ночную службу в далекий незакрытый советской властью храм. Поход опасный как разведка — ибо под храмом тебя ждал заслон из идейных комсомольцев-оперативников. Комсомольцы радовались — Рождественский день был для них выходным, «честно заработанным» на ниве богоборчества. А верующим предстояло идти на работу после бессонной ночи молитвы.

Но Христос, Которого славили они ночью в полупустом храме, укреплял силы верных Своих. И прощал их подневольный труд в день святого праздника. Милостивый Бог принимал их жертву. И не оставлял ее без награды.

Сегодня Рождество — национальный праздник. Улыбающиеся детишки с многочисленных плакатов и открыток призывают славить Рождество. Призывают с тем самым задором, с каким звали недавно славить «мир, труд, май» или «крейсер Аврору». Только галстуки пионерские куда-то спрятали.

Да и храмовое действо нынче не под запретом. Домашнее застолье с успехом проходит под телетрансляцию праздничного богослужения различных конфессий. Не вставая из-за стола, успеешь «побывать» везде. При этом «псевдоучастии» уже нет места мистическому трепету сердца. Трепету в ожидании Чуда Богорождения. Все заменило банальное эстетство: «У каких красивее пели?». Или просто обывательское любопытство: «Где властьпридержащие мужи со свечками стояли?». И никаких опасностей, никаких трудов! Хочешь — переключи на концерт, хочешь — на фильм. И правда — не станешь ведь молиться пред экраном? Для подвига осталось мало места…

Но свой дар Богомладенцу, лежащему в Вифлеемских яслях, может принести каждый.

От нас не требуется долгого караванного пути, который проделали шедшие за Вифлеемской Звездой мудрецы. Достаточно и автобусной поездки к храму.

От нас не нужно «золота, ладана и смирны». Бог попросил тебя лишь об одном: Сын, дай Мне твое сердце (Прит. 23, 26)!

Ведь Христос не спросит тебя на Страшном Суде, смотрел ли ты рождественский концерт на праздник. И сколько блюд было на твоем праздничном столе — тоже неинтересно. Твой подвиг веры гораздо важнее кулинарных изысков. Сможешь ли ты пронести свое сердце чистым сквозь предпраздничную суету? Сможешь ли поклониться Богомладенцу всем сердцем, соединившись с ним в Святом Причастии, в великой Тайне Тела и Крови Христовых?

0

5

Протоиерей Александр Шаргунов " о званных на пир"

http://christianlife.ucoz.ru/Pritchi/pritcha_o_pir.jpg

За две недели до Рождества Христова в Церкви читается Евангелие о званных на пир.

«Один человек сделал большой ужин и звал многих». В Ветхом Завете есть один образ, связанный с сегодняшним Евангелием. Он говорит о том, что будущее человечества, пребывающего с Богом, есть трапеза вечная. Об этом возвещает пророк Исаия, когда зовет всех жаждущих придти и почерпнуть воду бессмертия, и говорит о пище, которой все должны насытиться (Ис. 55, 1–2). А псалмопевец напоминает каждому из нас, когда мы готовимся ко Святому Причащению, что Господь «уготовал трапезу сопротив стужающих мне, умастил главу мою елеем и чаша моя упоявающая яко державна» (Пс. 22, 5). И подобно тому, как Премудрость, которая построила себе дом и зовет всех проходящих мимо людей вкусить хлеба и вина, так Церковь Божия зовет всех людей приобщиться трапезе, где хлеб и вино не просто образы того, что совершится, но реальная Божественная жизнь, которой мы уже сейчас приобщаемся, а самое главное – обещание лучшего, то есть пребывания с Богом, которое не кончится никогда.

В притче Хозяин этого пира – Бог, приглашенные на пир – иудеи. В течение всей истории Ветхого Завета они жили ожиданием дня, когда придет к ним Бог, Мессия. И когда Он пришел, они отвергли Его приглашение. Как это могло случиться, что это за потрясающее явление? Вся история, долгие века – путь к Мессии, а завершение пути – Его отвержение. Почему Иерусалим не узнал времени посещения своего?

Этот пир, то есть Царство Божие, отвергнут иудеями по вполне уважительным причинам. Один человек говорит, что он купил поле и ему надо хорошенько его осмотреть. Другой – что купил пять пар волов и ему надо испытать их. Третий еще убедительнее – что женился. У всех нашлись дела, и очень важные – все нужное, все полезное, все замечательное. Люди предпочли свое земное, естественное, понятное всем, – всему остальному. Но люди эти, говорит Господь, вовек не вкусят Царствия Божия. Они оказались только зваными, но отвергнутыми Господом, потому что не отозвались на то, что Господь совершил для человека.

Эта притча – о тайне числа 666. Блаженный Августин говорит, что мир был сотворен совершенным – «все добро зело» – в шесть дней. Но освятился он только в седьмой день, когда Бог почил от трудов Своих и как бы пригласил человека, и вместе с ним все творение, войти в радость Господа Своего, в дом Божий. Число 6 – совершенство само по себе. Совершенство природы – поле, совершенство творчества и труда – волы, совершенство любви, то есть высшего добра, – соединение двух жизней в одну в браке. Все получено от Бога, но еще не освящено седьмым днем, который есть пир Господень. Это совершенство без Бога, тройное самосовершенство – и есть число 666. В нем заложено разрушение всей Земли, обессмысливание всякого труда и разделение всех. Очень тонко и почти незаметно происходит эта подмена тайны Рождества Христова, «благочестия великой тайны: Бог явился во плоти» (1 Тим. 3, 16) – «тайной беззакония», которая есть антихрист.

У одного человека собственным полем его заполняются все дни с утра до вечера, так что некогда в Церковь пойти и некогда помолиться. Другой так захвачен вдохновением земного труда, что для Бога в сердце не остается места. Третий веселится на пиру земной любви, и никакого другого пира он знать не желает.

Так хотела бы Церковь подарить хозяину поля цветок, сорванный с небесных полей, который столь веселит сердце человека, как свидетельствует святой Димитрий Ростовский, что если бы человек смотрел на него, то не хотел бы ни есть и ни пить, и не ощущал никакого страдания! И этот цветок не увядает и цветет вечно. И владельца волов просит в этот день остановиться, на небо взглянуть, размышляя о Вифлеемской звезде, и выпрячь волов: и волы желают придти к яслям Богомладенца. И вступившему в брак говорит: нет ничего прекраснее дома и семьи. Чтобы полюбить по-настоящему хотя бы одного человека, надо иметь сердце, способное любить, но только у Бога можно научиться подлинной человеческой любви.

Самое великое счастье может коснуться человеческой жизни, если отправиться в путь туда, где Господь. Но когда отвергается этот зов, сладость греха, услаждение диавола о гибели чьей-то души уже присутствуют и в невинных как будто дарах, потому что они отделены от Бога. Так двоится в сознании слово «мир»: сотворенное Богом чудо становится местом, где «похоть плоти, похоть очей». Обладание без любви, как говорят святые отцы, и есть похоть. Так совершается измена Господу: богатство и сластолюбие становятся дороже славы Господней даже для тех, кто знал эту славу, как Соломон. И подобно Гадаринцам, умолявшим Господа отойти от пределов их, мир непрестанно молится страшной молитвой. Это молитва о лишении его Царства Божия. Каждый по-своему, но все, как бы сговорившись, твердят: «Молю Тя, имей мя отречена!» От чего отречена? От Царства Божия.

Кто-нибудь скажет, что по-русски это место звучит несколько иначе. Дело не в особенностях славянского языка. Молитва – это когда человек глубиною сердца своего лелеет самое дорогое для себя, бесконечно драгоценное. Потому-то апостол Павел корень всех зол – сребролюбие – называет идолопоклонством (Кол. 3, 5). Отдача этому греху происходит на уровне молитвы, только обращена эта молитва не к любящему человека Богу, а к диаволу, человекоубийце.

Неидущие на пир Господень, как говорит блаженный владыка Иоанн Максимович, неизбежно идут на пир Иродов, где совершается убийство величайшего праведника. Оттого, что дом Отца Небесного превращается в дом торговли и богоизбранный народ поклоняется золотому тельцу, «осанна» Иерусалима, встречающего своего Мессию, сменяется осатаневшим «распни, распни Его».

Обратим внимание, что дальше говорит Господь в притче. Господин посылает своего слугу, чтобы он звал на торжество, как сказано, «увечных, хромых и слепых». Да, конечно, если народ Израильский считал себя единственно достойным народом, то все остальные народы и были хромые, и слепые, и убогие. И наш народ ради отвержения Израиля оказался званым. Нас искал Господь по улицам и переулкам, по дорогам и изгородям, и суть праздника сегодняшнего в том, что весь Израиль, как говорит апостол Павел, спасется. Весь Израиль – это остаток Израиля и все языческие народы, которых убедили вестники Господа придти к Нему.

И вот мы присутствуем на этом пиру в Церкви Божией. И все мы убогие, и хромые, и бедные, и слепые. И оттого, что мы приходим на этот пир, оттого что Бог дает нам радость новой жизни, благодать Духа Святаго, купленную ценой Крови Его, мы начинаем ходить и скакать от радости, когда получаем это исцеление. Мы обретаем богатство, которое никто от нас никогда не отнимет. Мы начинаем видеть глубину всех вещей – всего, что совершается в мире, в истории, в судьбе каждого человека.

0

6

В приближении Рождества

http://www.pravoslavie.ru/sas/image/100517/51749.p.jpg
Пещера Рождества Христова в Вифлееме. 1833 г. Худож. М.Н. Воробьев

Рождество. Оно приближается, и им пахнет воздух. Одинаковый воздух праздника, однако, для многих пахнет по-разному.

У одних в голове печеный гусь и праздничные распродажи, а у других (где вы, другие?) – темная пещера Рождества, уже напоминающая будущий Гроб, ныне славящийся своей пустотой. Гроб Христов – это такая же пещера, как и грот Его Рождества. Всю короткую земную жизнь Свою Христос шел от одной пещеры к другой, от пеленок Младенца к пеленам погребения, а вовсе не от почестей к почестям.

Древняя Церковь праздновала Рождество и Крещение вместе. Так продолжалось долго, и никого не смущало, что исторически между двумя празднуемыми событиями лежит 30-летнее пространство. Они не были глупыми, христиане древности. Они просто подчеркивали этим способом празднования, что и там, и там, то есть и в Рождестве, и в Крещении, нам является Христос. Почему это важно?

Это важно потому, что Христос именно является, а не «становится». На этом месте придется зажечь фонарик и спуститься во мрак пещеры. Любая пещера темна, даже если это пещера Рождества.

Евреи считали и считают, что Мессией может стать любой потомок Израиля, если его изберет для этого Бог. Тогда (в случае избрания и призвания) должен явиться Илия и помазать на царство этого человека, который вместе с помазанием обретет силу и мудрость, необходимые для служения. Помазать так, как помазал Самуил Саула. Отсюда и голос из-под Креста: «Посмотрим, придет ли Илия спасти Его».

То есть по ветхим понятиям, Мессией человек именно «станет», а не родится им. Да, должны быть соблюдены и учтены многие формальности, связанные с чистотой крови, затем с воспитанием и так далее. Но главное – Мессией «нужно стать» и «нельзя родиться». Церковь же подтверждает год за годом свою веру в то, что Мессия родился уже Мессией, а не стал затем Им. «Явился еси днесь вселенной», – говорит Церковь о Богоявлении, потому что еретики именно так думали и думают, что Иисус «стал» Мессией после схождения на Него Святого Духа в виде голубя. А мы говорим, что не «стал», но «уже был», а ныне «явился», то есть проявил Свое внутреннее изначальное достоинство.

«Мария родила простого младенца. На которого сойдет затем Дух, и он станет Мессией», – так говорили еретики.

«От Марии родился, то есть воплотился и вочеловечился, Бог, Который утаит Свое присутствие в мире до определенного возраста. А затем явит Себя миру на Иордане, где Бог явится как Троица, а Иисус из Назарета явится как Христос», – так говорит Церковь.

Мысль, как клинок, оттачивается и, как алмаз, огранивается. Иначе мысль удобосклонна ко лжи. И тогда, когда ты в ложь поползнулся, за твою участь в вечности никто не даст дохлой мухи. Прискорбно для многих, но – факт. Человек спасается не сентиментальностью чувств, а верой. Причем верой правой. Отсюда – ключ к пониманию той жестокой борьбы, которую столетиями вела Церковь за чистоту мысли, то есть за догматы.

Бездогматичная вера – это либо вера людей, не умеющих и не желающих думать, либо вера людей безразличных, подобных тем, что второе блюдо высыпают в первое и все вместе едят на том основании, что «внутри все перемешается».

Но отрезвимся антихристом. Христос ведь ко всеми близок, поскольку всех любит. Но Он же и далек от всех, поскольку мы Ему не подобны и не любим святость и праведность более всего прочего, не ищем прежде всего Царствия Божия. Зато антихрист никого, кроме себя, любить не будет, но всем именно поэтому и близок. Он – сын лжи, а мы все в этой же самой лжи и запутались. Как же нам после этого не чувствовать внутреннего притяжения антихристового мироощущения?

Например, мы – сребролюбцы. Значит, рано или поздно нам захочется оправдать Иуду. Мы придумаем свои или повторим чужие байки (не одни же мы в истории мира сребролюбцы) про то, что Иуда не был виновен, но был посвящен в тайны и исполнял повеления свыше.

Или мы индифферентны к Истине. Тогда нам близок Пилат и его процеженное сквозь зубы: «Что есть истина?» Значит, и его оправдаем и наименуем посвященным в тайны. Дальше останется только сатану пожалеть, чем уже многие в истории занимались, неизменно плохо заканчивая свой жизненный путь. Внутреннее сочувствие лжи при отсутствии четкого понимания самых важных вещей духовного порядка – вот смесь, готовая в любое время вспыхнуть. А нам между тем говорят: «Верьте попроще. Не надо мудрствовать». Ой, не знаете вы, возлюбленные, какие драконы выползают из-под мнимой простоты.

То там, то здесь приходится слышать, что «антихрист уже родился». Говорится шепотом, но так убедительно, словно говорящий человек исполнял обязанности повитухи при антихристовых родах. Вот отсюда и «запляшем», отсюда, то есть, покажем необходимость догматической грамотности.

Как Христом нельзя стать, но можно лишь родиться, а затем явиться, так и антихристом нельзя родиться, а можно лишь стать и затем уже «явиться», обезьянничая по отношению к Первообразу. Тот, кого Бог назовет антихристом, а люди признают за всемирного царя, должен родиться простым человеком. Он будет человеком и только человеком. Никем более. Но затем, развивая в себе залоги лукавства и гордости, он достигнет равенства с бесами по части внутренней порочности. И это дело тайное, хитрое, скрытое от глаз. Это – «тайна беззакония», как говорит апостол Павел. Но родится этот человек как человек, а не как запрограммированный робот. Диавол не тинейджер, чтобы радоваться процессу управления бездушными механизмами. Ему венец творения подавай. Да еще по согласию этого самого венца творения. Тут его война с Творцом и им ожидаемые венцы.

Мы же, крещеные люди, сплошь и рядом говорим о Христе в категориях говорения об антихристе и – наоборот – об этом общем позоре человечества говорим в категориях, достойных Господа славы. Кто-то говорит, что Христос не родился уже Христом, а лишь впоследствии стал Им. А кто-то шепотом сообщает, что антихрист «уже родился», хотя учение о свободной воле и ненарушаемом достоинстве человека говорит о том, что антихристом родиться нельзя. Можно лишь стать им, превратиться в него. Вот и скажите мне после всего этого, что учиться догматам не должно и заострять мысль о изучении Писания не стоит. А я вам в ответ тогда скажу, что с подобным подходом Христа с антихристом перепутать можно будет легко и незаметно. К тому же, пророчества исполняются, стрелки тикают, время движется. Не ровен час, придется оказаться в ситуациях нежданных и негаданных. Весьма хотелось бы быть в то время похожим на дерево, растущее при потоках воды, а не на прах, поднимаемый ветром и разметаемый (См.: Пс. 1).

Правильные мысли не помеха печеному гусю. Покупай подарки и думай о Господе. Толкайся в очередях и думай о Господе. Коли орехи для кутьи и думай о Господе. Посоли солью памяти о Воплощаемом Господе всякое пока еще постное блюдо. Ешь и радуйся. Кто знает, что именно празднует, тот и за праздничный стол сядет с «добавочным» удовольствием. А кто не знает, что празднует, для кого весь праздник поместился в пакет с подарками, тот будет посреди самого торжества тупо грустить или безвыходно напиваться. Вместо того чтобы становиться лучше, он будет становиться хуже: циничнее, наглее, неблагодарнее. Есть такое свойство у Христовых торжеств: они созданы, чтобы улучшить человека, но тот, кто улучшаться не хочет, неизбежно станет хуже, чем был. Одним и тем же человек не способен оставаться.

Любой деликатес трава травой, когда нет ни веры, ни любви, ни чувства близости к душе любимого Господа. Иначе дело обстоит, если душа научена распознавать оттенки вкусов в смыслах библейских речений. Когда сама трапеза у человека – словесная и мысленная, составлена из молитв, гимнов и евангельских слов, а не только из разносолов, входящих во чрево и афедроном исходящих, – вот тогда и праздник настоящий.

Я – за настоящий праздник. Я – за ангельское пение, за коленопреклонение пастухов, за первую колыбельную Марии, за удивление Иосифа, за духовный смысл, сокрытый в подарках волхвов. Я – за веру Церкви и за саму Церковь, которую врата ада не одолеют. И значит, нужно «благовестить день от дня спасение Бога нашего» и кормить: одних – чистым словесным молоком нравственных учений, а других – твердой и взрослой пищей небесных догматов. Ненакормленные же духовной пищей люди – это (о, ужас!) всего лишь – трупы. Трупы, жующие рождественского гуся.

Протоиерей Андрей Ткачев

источник

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОСТ И РОЖДЕСТВО » Рождественские проповеди.