Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



В чем смысл таинства покаяния

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

В чем смысл таинства покаяния

Если покаяние — неприятие греха и чувство раскаяния — является неким вступлением в таинство, то сама исповедь, то есть исповедание грехов духовному отцу, является самим таинством. Однако как по поводу исповеди, так и по поводу покаяния существует масса заблуждений. Многие, например, считают исповедь неким подобием беседы, в которой должны обсуждаться наши грехи. Такого рода исповедь не имеет ничего общего с церковным таинством, и если проанализировать, что именно толкает многих из нас исповедоваться, то можно выяснить следующее: одни стремятся облегчить чувство вины, другие боятся Божьего гнева, а третьи приходят и вовсе неподготовленными, так как для них главное не исповедь, а причастие. Все это никак не вяжется с истинным покаянием и исповеданием грехов, а точнее, не имеет даже отношения ни к таинству покаяния, ни к таинству исповеди.
Преподобный Никон Оптинский

«...Некоторые, стыдясь духовника, по различным причинам ищут способа не сказать на исповеди всего подробно, говоря в общих словах или так, что духовник не может ясно понять, что сделано, или даже совсем утаивая, думая успокоить свою совесть различными рассуждениями с собою в своей душе. Тут враг нашего спасения умеет в извращенном виде напомнить слова свв. отцов и даже Св. Писания, чтобы не допустить человека до спасительной и необходимой исповеди грехов перед духовником в том виде, как они были сделаны. Но если совесть у человека не потеряна, она не дает ему покоя до тех пор, пока на исповеди не сказано все подробно. Не следует лишь говорить подробности лишние, которые не объясняют сути дела, а только живописно рисуют их.»

Если говорить другими словами, то таинство исповеди является неким очищением души от греховного яда. Ведь если обычный яд попадает в человеческий организм, то вывести его можно не иначе как очистив желудок. Подобно этому и исповедь: человек должен изгнать из души яд греха, в противном случае он обречен на мучения.

Можно привести другой пример. Точно так же, как больной показывает врачу свои язвы и словесно описывает беспокойство и боль, ничего не скрывая и ничего не утаивая, так и на исповеди мы должны обнажить свою душу, показать священнику духовные раны и признать поставленный "диагноз". Если этого не происходит, то мы покинем церковь духовно неисцеленными, наши язвы и раны будут увеличиваться, и в конце концов "заражение" приведет к духовной смерти. Из этого следует, что наша исповедь нужна не Господу, а нам, поэтому не стоит думать, что, исповедуясь, мы оказываем Богу услугу. А Он, как любящий Отец, терпеливо ждет от нас обращения.

В связи с этим следует отметить, что в западной христианской церкви на исповеди духовник и кающийся отделены друг от друга перегородкой-ширмой, чего никогда не бывает в Православной церкви. Здесь исповедь проводится при непосредственном общении кающегося с духовным лицом. Поэтому весьма прискорбно, что многие верующие исповедуются по обстоятельствам, то есть там, где нашелся свободный "батюшка", готовый их выслушать, причем каждый раз у разных священников.

Если у вас возникла описанная ситуация, нужно провести аналогию с болезнью телесной. Ведь каждый раз посещая другого врача, вы рискуете сделать лечение неполноценным. А ваш постоянный духовник -единственный человек, который знает всю "историю" вашей духовной болезни, ваши прежние прегрешения и степень вашего раскаяния, и только он может оказать вам эффективную помощь.

Однако и здесь некоторые люди очень удобно "приспособились": у них имеется постоянный духовник, однако после совершения особо тяжкого греха они стараются попасть на исповедь не к "своему" батюшке, а к кому-нибудь другому. Такое поведение в лучшем случае можно назвать ребячеством, а в худшем — насмешкой над церковным таинством. Кроме того, избегая в крайних случаях духовника, вы показываете, насколько далеки ваши мысли от истинного покаяния.
Священномученик Арсений (Жадановский), епископ Серпуховский

«Сокрушение — необходимое условие для исповеди. Но как часто исповедуются без этого чувства! Признаки отсутствия сокрушения следующие: когда кто открывает свои грехи как бы с некоторым бесстыдством, говорит о них как об обыкновенных, безразличных делах, извиняет свои поступки или слагает свою вину на других и не желает предпринимать средств для прекращения грехов, доказывая, что он не может отстать от тех или других своих недостатков.»

Итак, нужно всеми силами стремиться к исповеди одному духовному лицу, лишь тогда ваш путь будет безопасным. Конечно, бывают в жизни ситуации, когда христианин вынужден сменить духовного отца. Но на этот шаг нужно решаться с осмотрительностью, осторожно и рассудительно, и только после того, как вы досконально исследуете причину, побуждающую вас к подобным переменам.

Как подготовиться к исповеди

Поскольку большинство христиан находятся в полном неведении относительно православной веры, то в исповеди и покаянии проявляется в высочайшей степени легкомыслие и порой даже полное невежество. Подавляющее большинство верующих приступают к таинству исповеди совершенно неготовыми и ждут, чтобы сам священник расспрашивал их об их же грехах, будто Церковь является следственным органом, а священник — прорицателем, который обязан угадывать чужие прегрешения.

Встречается и другая крайность: человек идет на исповедь, чтобы сообщить о том, что чист от греха, или рассказать о своих добродетелях. Это только показывает, что он не только не думал о своих прегрешениях, но даже не потрудился подготовиться к исповеди. Такие люди далеки от самоанализа и необходимого для любого христианина процесса самопознания.

Конечно, в душе многих людей гнездится страх увидеть собственное "я" таким, какое оно есть на самом деле. Мы инстинктивно стараемся "спрятаться", и не столько от Бога, сколько от окружающих нас людей и от самих себя. Нам часто кажется, что, как только мы сознаемся в каком-либо грехе, Бог тотчас нас покарает, а общество отвергнет. Потому мы надеваем одежды "благочестивого" христианина, а это является худшим из всего, что нами содеяно.

Если внимательно прочесть Евангелие, можно узнать, что Иисус Христос осуждал отнюдь не грешников, а сам грех. А с грешниками, которые шли к Нему, Он беседовал с сочувствием и расположением. Причем это происходило не только тогда, когда грешники каялись в своих грехах. Во многих случаях они даже не помышляли о раскаянии, подобно блуднице, которую хотели побить камнями, самарянке, Закхею и прочее. Спаситель сурово осудил только лицемеров, надевающих личину праведников.
Игумен Никон (Воробьев)

«Духовник все знает, все грехи знает, так как у него не одна душа, а сотни исповедуются, и его не удивишь никаким грехом, как бы он велик и тяжек ни был. Наоборот, всякий исповеданный какой-либо тяжкий грех возбуждает во мне особенную заботу о душе, и я никогда не изменялся и не могу измениться в своем отношении к душе, какие бы ни были исповеданы ею согрешения, наоборот, я больше о ней болею, беспокоюсь, забочусь о ее уврачевании и спасении. Поэтому старайтесь ничего не скрывать, старайтесь чисто исповедоваться.»

Господь не требует от нас, чтобы все мы стали безгрешными, так как Он знает о человеческой немощи и несовершенстве. Единственное, чего Он от нас хочет, — это осознания нашей греховности и стремления встать на путь покаяния. В этом смысле также нужно обратить внимание на тех христиан, которые, проявляя крайнюю нервозность, стремятся обрести совершенство. Это чувство можно назвать некой "страстью к совершенствованию", что на деле никак не может быть связано с истинным стремлением к совершенству. Последнее считается благим побуждением, а "страсть к совершенствованию" позволяет человеку только терпеть свои недостатки. Проще говоря, к совершенству, конечно, стремиться нужно, но если нас мучают мысли о том, что мы несовершенны, то нужно знать, что подобное может прийти в голову только гордецам, которые нередко встречаются в среде "благочестивых".

Таким образом, вам необходимо познать самих себя и не страшиться анализировать состояние своей души. Кроме того, нужно твердо знать, что грешник бывает осуждаем не за грех, а за то, что не каялся. Поэтому чем больше вы считаете себя "хорошим", тем дальше вы от Бога. А прийти на исповедь и заявить священнику о том, что вы "не делали ничего плохого", равнозначно признанию себя безгрешным, что сродни богохульству. Лучше честно заглянуть в свое сердце, увидеть там множество грехов и страстей и покаяться. Страх же признания греховности совершенно чужд человеколюбивому духу Православной церкви. Там, в Церкви, в Божьей семье объединены люди, которые не только не осуждают грешника, но и сами чувствуют себя еще большими грешниками, чем ближний.

А теперь давайте мысленно заглянем в описания жизни святых. Божьи угодники просят Всевышнего, чтобы Он принял их молитвы не как молитвы святых, а как стенание грешных: "Прими и меня яко блудницу, яко разбойника, яко мытаря и яко блуднаго". Святые не перечисляют собственных достоинств и добродетелей, не оправдываются перед Богом, подобно нам. Они показывают Богу душевные раны и просят Его милости. Так, святитель Андрей Критский в своем Великом каноне возглашает: "Не бысть в житии греха, ни деяния, ни злобы, еяже аз, Спасе, не согреших умом, и словом, и произволением, и предложением, и мыслию, и деянием согрешив, яко ин никтоже когда", что в переводе означает: "В жизни нет ни греха, ни деяния, ни зла, в которых я не погрешил бы, Спаситель, умом, словом или намерением; я, как никто другой, погрешивший и намерением, и мыслью, и делом".

Исповеди святых угодников Божьих потрясают своим откровением. Например, преподобный Симеон Новый Богослов говорит следующее: "Послушайте все: я стал убийцей... Увы мне, я стал прелюбодейцем в своем сердце и совершил содомский грех в своем намерении и пожелании. Клятвопреступником, отступником и корыстолюбцем. Вором, лжецом, бесстыдным, грабителем — увы мне! Обидчиком, братоненавистником и очень завистливым. И сребролюбцем, дерзким и сделал одновременно всякое зло. Поверьте мне, я правду говорю. Это не порождение моей фантазии или внушение". А вот исповедь святого Космы Этолийского: "Да простит вам Господь ваши грехи, если их у вас столько, сколько у меня, а если нет, пусть сохранит вас, чтобы вы в них не впадали. Я претерпел некий обман, братия мои, и, когда был молодым, говорил: 'Буду грешить, где могу и где есть возможность, а когда состарюсь, у меня будет время для того, чтобы творить добро и спастись'. Теперь я состарился, а мои грехи пустили корни, и я не могу творить никакое добро. Когда я начал учить, мне пришел помысл: здесь, где я обитаю, стремлюсь взять деньги, потому что я был сребролюбивым и любил деньги и золотые монеты".
Схиигумен Иоанн (Алексеев)

«Напрасно себя смущаете и думаете, что есть у вас какой-либо грех неисповеданный. Смертные грехи только те, которые сознаете и не каетесь.»

К каким бы богослужебным текстам мы ни обратились, везде обнаруживаем, что написаны они не для благочестивых людей, а для блудников, мытарей, разбойников и пр. Греховность проявляется не только внешне, в поведении и поступках человека, но и во внутреннем предрасположении, а также в пристрастии к греховному. Разумеется, не всегда поступки человека совпадают с его внутренним настроем, что приводит окружающих в состояние недоумения. К примеру, человек смертельно болен, но сам этого пока не чувствует, а у другого просто разболелся зуб, и он от этого невыносимо страдает. Однако от больного зуба избавиться намного легче, чем исцелиться от рака или сахарного диабета, которые чаще всего заканчиваются смертью.

Поэтому, когда укоры совести становятся слабее, есть смысл разобраться в самом себе: возможно, причиной этому послужила не наша "чистота", а притупление, усталость или черствость совести, отягченной множеством грехов.

Приступая к таинству исповеди, мы нередко обнаруживаем, что не знаем, с чего начать и что говорить. В этом случае диалог мирянина и священника сводится к следующему:

― Батюшка, вы, может, меня сами спросите?

― Исповедь — не допрос. Неужели вам действительно нечего сказать?

― Что тут говорить? Я не разбойник, не вор, не убийца...

― Знаете, порой не только действие, но даже бездействие может быть грехом. Вы хорошо относитесь к вашим ближним?

― Да, делаю что могу...

После чего исповедующийся начинает перечислять свои добродетели, чтобы продемонстрировать священнику, какой он хороший и чем ему обязан (!) Бог.

Но самое страшное, что при этом человек верит, что место в раю ему уже обеспечено и об устройстве будущей жизни ему не стоит даже беспокоиться. Однако если он попробует быть с собой откровенным, то увидит такую бездну прегрешений, что не сможет не ужаснуться. Истинный христианин считает, что нет на свете греха, которым бы он не согрешил в той или иной степени. И если при этом человека не "поймали за руку", это вовсе не означает, что он безгрешен. Поэтому "умные" люди старательно скрывают собственную нечистоту, и это позволяет им говорить, что они на правильном пути. Однако для Спасителя не важно, как человек себя ведет, Ему важно, что чувствует его сердце. А в сердце совершается грех, потому что именно оттуда исходят все злые помыслы, прелюбодеяния, убийства, кражи, хулы и лжесвидетельства.

Раскаяние или отчаяние?

Внимательное исследование внутреннего состояния иногда оказывается спасительным. Тем не менее и здесь наш вечный враг дьявол расставил ловушки. Иной раз, размышляя о грехах, мы ощущаем подавленность, а порой даже отчаяние. Подобное состояние души не имеет ничего общего с истинным покаянием и, как правило, приводит к отдалению от Бога, так как при этом мы испытываем страх быть наказанными, и тогда нам кажется, что Всевышний — не Отец, ждущий каждого с распростертыми объятиями, а немилосердный Судия, жаждущий нашего наказания. Некоторые в такой момент испытывают чувство греховного самолюбия и самомнения: как же это я мог совершить такой грех, ведь я такой честный и порядочный!
Преподобный Макарий Оптинский

«Святые отцы не советуют грехов чувственности изъяснять подробно, чтобы памятию подробности не осквернять чувств, а сказать просто образ греха; а прочие грехи, наводящие стыд самолюбию, должно пояснить подробнее, с обвинением себя.»

Грешникам, испытывающим угрызения совести и видящим в Боге строгого Судию, карающего за любой грех, даже не приходит в голову, что наш Господь милостив. Результатом подобных мыслей бывает замкнутость в себе и ожидание от Бога искупительного наказания. Но в евангельской притче блудный сын, осознав свой грех, испытывал раскаяние, а не отчаяние. Он каялся в том, что огорчил отца и оказался не достоин отцовской любви. Но при этом он точно знал, что отец все равно любит его, и был уверен, что, придя домой, не будет изгнан. Именно поэтому он и решил вернуться.

Самоосуждение и самоиспытание

Как уже говорилось, многие люди приступают к исповеди неподготовленными, поэтому они ничего не могут сказать священнику, оправдываясь слабой памятью, и надеются, что батюшка им поможет. Тем не менее, по словам священника Александра Ельчанинова, "слабая память и забывчивость вовсе не являются оправданием. Это может происходить от недостатка серьезного отношения к греху, от нашей бесчувственности. Грех, который тяготит нашу совесть, не может забыться". Поэтому перед тем, как пойти на исповедь, нужно побыть наедине с самим собой и помолиться Господу, чтобы Он дал вам истинное покаяние, осветив все тайные уголки вашего сердца, и помог честно исследовать глубины вашей души. Подготовиться к исповеди могут помочь определенные церковные тексты, к примеру чтение Нагорной проповеди Спасителя, десяти заповедей Божьих и молитвы ко Святому причащению. Все это является как бы зеркалом, отражающим несоответствие нашего внутреннего состояния учению Христа. Ведь многие христиане исповедуют незначительные промахи, а самые тяжкие грехи "забывают".

Некоторые от множества прегрешений впадают в отчаяние, так как полагают, что у них нет и не может быть надежды на спасение. Часть кающихся считает, что их тяжкие грехи могут поразить священника. Последнее мнение — одна из причин, побудивших многих авторов описывать в своих сочинениях все разновидности согрешений, таким образом определив все пути, удаляющие человека от Бога. К примеру, в "исповедном уставе", автором которого является преподобный Никодим, описаны даже такие грехи, совершить которые практически невозможно. Тем не менее преподобный Никодим с его пастырским чутьем оказывает верующим неоценимую услугу, не только помогая им в истинном самоосуждении и подготовке к исповеди, но и давая грешнику силы обрести надежду в отчаянии. Кроме того, он наглядно показывает, что нашей Матери-Церкви хорошо известны самые "ужасные" прегрешения, поэтому не стоит считать, что только вы один являетесь "чудовищем".
Святитель Феофан, затворник Вышенский

«Положил обет – держи его; запечатлел его таинством – тем более будь верен ему, чтобы не попасть опять в разряд попирающих благодать.»

По словам протопресвитера Александра Шмемана, все провинности можно свести к одному универсальному греху — отсутствию любви к Богу, истинной в Него веры и надежды на Его милости. А исповедь свою для удобства можно разделить на три части: ваше отношение к Богу, взаимоотношения с ближними и отношения на службе и в семье.

0

2

Бесплодное раскаяние

"Сотворите же достойные плоды покаяния"
(Лк. 3, 8)

В святые дни поста церковь призывает верующих к покаянию и молитве, к исповеданию грехов и приобщению Св. Тайн. Совершая все это с благоговением, мы должны помнить, что покаяние, пост и молитва должны принести плод в душах наших и в нашей жизни, иначе мы уподобимся сухому дереву, в которое не проник живительный сок. "Возвратитесь, мятежные дети, - взывает Господь, - и Я исцелю вашу непокорность" (Иер. 3, 22). Возвратитесь сердцем, возвратитесь всецело, нелицемерно, и Я не упрекну вас, не осужу вас, нет. Я исцелю вашу непокорность.
Сохрани нас только Господь от бесплодного раскаяния, от раскаяния, которое только в чувстве, а не на деле и которым мы часто обманываемся. Фараон так каялся: минутно, поверхностно и потом опять поступал по-прежнему, и сердце его ожесточалось все более и более. Многие и теперь так каются - расчувствуются на минуту над грехами, а потом опять за старое и не замечают, как постепенно черствеет совесть!
Апостол Петр не так каялся. Он плакал горько о грехе своем и потом уже никогда более не возвращался к нему. Блудный сын не так каялся. Он не только тосковал о родительском доме, но "встал и пошел к отцу", и пришел к нему. Какая польза была бы ему, оставаясь на чужбине, только говорить: "Отче, я согрешил", - и не двинуться оттуда? Он бы так и умер там с голоду. Господь не говорит: кайтесь на словах и довольно! Он говорит: "Возвратитесь, мятежные дети, и Я исцелю вашу непокорность". Возвратимся и мы, чтобы Он мог нас исцелить. Он не исцелит издали, не исцелит те раны, которые прячутся от него; Он исцелит лишь возвратившихся к Нему "Вот, мы идем к Тебе, ибо Ты - Господь Бог наш" (Иерем. 3, 22).

(из книги "день за днем" ,православного священника)

0

3

В житии преп. Серафима Саровского повествуется о том, как к нему пришел некий генерал: надменный, гордый, самовлюбленный, обвешанный орденами и медалями, но после исповеди у преподобного вышел от него – весь в слезах, сгорбленный, поснимав все награды!!! Это и есть то, что Св. Отцы называют – «метаноя»: изменение ума. Так и в наших сердцах должно произойти это изменение: мы должны поснимать и выбросить те мнимые награды, которые повесили сами себе.

optina.ru/sermon/pt38/

0

4

Проповедь митрополита Сурожского Антония

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Преподобный Иоанн Лествичник, память которого мы сегодня празднуем, говорит в одно из своих писаний: Мы не будем судимы, братия, мы не будем осуждены на то, что не творили чудес, или не возглашали пророчеств. Но мы осудимся за то, что не оплакивали своих грехов всю нашу жизнь».

Что же такое грех, если он должен родить нас в такое сокрушение сердечное, чтобы эта сердечная боль не омрачала, но вдохновляла всю нашу жизнь? Мы часто думаем, что грех – это нарушение нравственного закона, нарушение долга, неправый поступок. Но в грехе есть нечто гораздо более основное, что поистине должно вызывать у нас печаль, и более, чем печаль – глубокую острую боль.

Грех – это неверность. Грех – это измена. Измена, и неверность, и не лояльность к Богу. Потому что грех означает, что когда бы Бог ни обращался к нам, слова Его были маловажны, несущественны для нас. Хотя говорил Он к нам из всей Своей Божественной любви, чтобы явить нам, как много мы для него значим, как высоко Он ценит нас, если отдал всю Свою жизнь и всю Свою смерть для того, чтобы спасти нас, и чтобы мы поверили в Божественную любовь.

Поэтому, когда мы грешим, это означает, что мы отворачиваемся от Того, Кто полюбил нас на жизнь и на смерть, и, как следствие, что Его жизнь и Его смерть слишком незначительны для нас, чтобы мы отозвались на них с любовью, отозвались верностью и преданностью.

И вот в результате такого отношения мы беспрерывно нарушаем те законы жизни, которые ведут к жизни вечной, которые сделали бы нас подлинно, совершенно человечными, как Христос был подлинным человеком в полноте гармонии между Богом и нами.

Но все конкретные грехи, которые мы совершаем постоянно: небрежность друг ко другу, безразличие друг ко другу, то, как легко мы судим и осуждаем, и отворачиваемся от нужды других, как мы небрежны к любви, предложенной и отдающейся нам или к материальной и духовной нужде вокруг нас, – все это от холодности наших сердец. И не напрасно говорит Христос в сегодняшнем евангелии: такой дух изгоняется только молитвой и постом.

Пост означает, что нужно отвернуться от всего, что соблазнительно прельщает нас и отвлекает прочь от любви, от лояльности и верности и разрушает нашу цельность. А молитва – это общение с Живым Богом, Который есть Любовь, и в Ком одном только мы можем найти силы и крепость любить. Понятно поэтому, что когда человек, приводивший своего припадочного ребенка к ученикам, обратился ко Христу и сказал: они не могли исцелить его, Христос ответил: приведи его ко Мне. Если только нас не приведут ко Христу – все остальные усилия будут тщетны.

И у нас может возникнуть вопрос, неужели мы так далеки от Бога, что должны оплакивать это разобщение в течение всей жизни? Но кто из нас посмел бы сказать, что сердце его каждое мгновение жизни горит любовью и глубоким чувством пребывания с Богом, чувством близости Божией, общения с Ним?

По отношению к Богу мы должны бы быть наподобие влюбленного, который(?) во всякое мгновение, ночью и днем, наяву и во сне, ликует и трепещет любовью, которая переполняет его до краев, которая есть радость и ликование, мир и покой, крепость и дерзновение. Такая любовь, когда мы можем глядеть вокруг себя и видеть каждого в новом свете, видеть Божественный образ, сияющий в каждом, кого мы встретим, и ликовать о нем.

Если же мы спросим себя, как далеки мы от Бога, и даже не сумеем понять, каково это расстояние, потому что у нас так мало опыта близости с Ним, то поставим перед собой вопрос: какое расстояние отделяет меня от людей, меня окружающих? Сколько во мне есть верности, самоотдачи, сколько радости о ближнем, и напротив, сколько во мне осуждения, безразличия, небрежности, забывчивости? И тогда мы сможем сказать, если это качествует во мне, значит, Бог для меня – не средоточие всего, Бог для меня – не Господь, владычествующий в моем сердце и уме и всем моем существе и жизни.

Если мы подумаем о том, как мы колеблемся между зовом Божиим и хотениями нашего человечества, как мы прельщаемся злом, мы можем снова сказать, как я далек, как я далека.

И если только мы не найдем этой гармонии с Богом, мы будем оставаться разделенными и сломленными внутри самих себя. Пока мы не нашли этой гармонии в Боге, мы будем разделены и друг от друга.

Вот почему святой Иоанн Лествичник зовет нас обратить абсолютное внимание на то, как мы относимся к Богу. Потому что от этого зависит все остальное. Бог – как ключ гармонии, благодаря которому можно расшифровать и спеть мелодию. Бог, - говорит другой писатель, - как тонкая нить, связующая вместе цветы, которые иначе распадутся. Как цветы, даже добродетели, даже красота, даже правда распадаются на куски, если нет этой дивной любви, ликования и радости, которые даются нам только в общении с Богом. Потому что Он есть Любовь, Он есть Жизнь, Он есть Правда, Он – радость, и свет, и ликование.

Обратимся поэтому к тому покаянию, о котором говорит святой Иоанн Лествичник. Не к пустому оплакиванию прошлого, не к праздному бесплодному сожалению о том, что мы не таковы, какими хотели бы быть. Но к покаянию, которое есть крик к Богу: Приди, Господи, и приди скоро. И если мы будем кричать от всего сердца, от всего ума, от всей нужды нашей, придет Господь. И в общении с Живым Богом мы обретем себя, и все станет красотой, мы вступили в Царство Божие. Аминь.

0

5

Значение покаяния не в признании себя грешником – это было бы слишком просто, а в изменении образа жизни, приводящего ко греху.

архиепископ Ииоанн Шаховской

*******

"Расположения ,наклонности душевные ,приобретенные здесь ,переходят с нами и в тот век (в вечность),и какая мука будет Там,за гробом,всем тем которые умерли со своими земными ,греховными наклонностями и всегда заглушали и подавляли небесные потребности души ,не успев принести ,всесердечного в них раскаяния? Вот откуда произойдет тот неумирающий червь ,о котором так часто говорит в Евангелии Спаситель наш:этот червь- живущие и неумирающие и по смерти греховные наши наклонности ,кои ничем удовлетворены быть не могут .Но к этому неумирающему червю присоедините еще и огнь неугасающий,огнь лютейший ,ибо сказано : червь их не умирает ,и огнь не угасает (Лк9,48)"
(Святой праведный Иоанн Кронштадский)

0

6

Если ты грызёшь себя и бичуешь, но не стоишь перед Богом и не просишь у Него благодати, то это не покаяние. Как-то забывается часто, что для покаяния недостаточно личных сил и угрызений совести. Нужна благодать.
«Слезы ми даруй, Господи, якоже иногда жене грешнице…»

И слезу, и сокрушённый вздох, и перемену жизни с худшего на лучшее дарит Он, и только Он.

*********

Из стыда рождается покаяние. Но не из стыда только, а из стыда и веры. Из одного только стыда рождается или отчаяние, или напускная, осознанная наглость.

ПРОТОИЕРЕЙ АНДРЕЙ ТКАЧЕВ

0

7

Стыдись грешить, но не стыдись каяться

Cвт. Иоанн Златоуст

0

8

Кто говорит, что покаялся во грехе, тот должен не только сокрушаться о том, в чем согрешил, но и принести достойные плоды покаяния.
(Святитель Василий Великий)

0

9

Терпеливое несение креста своего есть истинное покаяние. Святитель Игнатий (Брянчанинов)

0

10

Для истинного покаяния нужны не годы и не дни, а одно мгновение (прп. Амвросий Оптинский)

0

11

У всех людей, приносящих покаяние и чающих жизни будущего века, должен быть тождественный внутренний опыт, а именно — ощущение того, что ты не дома. Ты на чужбине, ты далеко, и не важно, кто увёл тебя из родного края: внешняя сила, как в истории с евреями, уведёнными в плен, или твоя злая воля, как в случае с блудным сыном, ушедшим «на страну далече» проматывать отцовское наследство. Ты не дома!
Домой ещё предстоит вернуться, а покаяние — это и есть внутреннее движение в сторону Отчих объятий. Оно, покаяние, — это «трепет души перед воротами рая», как сказал один из святых.

****

Печаль и надежда — вечные спутники истинного покаяния. Евангелие открывает бездну нашего падения, как луч света — пропасть, разверзшуюся под ногами. Но также Евангелие открывает бесконечное, как Вселенная, Божественное милосердие. Увидеть ад в своей душе — это и будет началом покаяния. Этому чувству должна сопутствовать память о всепрощении Господнем. Как сказал Силуан Афонский, «держи ум свой во аде и не отчаивайся».

ПРОТОИЕРЕЙ АНДРЕЙ ТКАЧЕВ

0

12

Угрызения совести это еще не покаяние; можно всю жизнь упрекать себя в дурных поступках и в злом слове, и в темных чувствах и мыслях - и не исправиться. Угрызение совести действительно может из нашей земной жизни сделать сплошной ад, но угрызение совести не открывает нам Царствия Небесного; к нему должно прибавиться нечто другое: то, что составляет самую сердцевину покаяния, а именно - обращение к Богу с надеждой, с уверенностью, что у Бога хватит и любви к нам, чтобы простить, и силы, чтобы нас изменить.

Митрополит Сурожский Антоний

0

13

Один ученик спросил своего наставника:
-Учитель, что бы ты сказал, если бы узнал о моем падении?
- Вставай!
- А на слелующий раз?
- Снова вставай!
- И сколько это может продолжаться - все падать и подниматься?
- Падай и поднимайся, покуда жив! Ведь те, кто упал и не поднялся мертвы.

0

14

Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

(Рим. 15, 7-16; Мф. 12, 38-45). Во всяком человеке, нераскаянно живущем во грехе, живет бес, как в доме, и всем у него распоряжается. Когда по благодати Божией такой грешник приходит в сокрушение о грехах своих, кается и перестает грешить, - бес из него изгоняется. Сначала он не беспокоит покаявшегося, потому что в нем на первых порах много ревности, которая как огонь жжет бесов и как стрела отражает их. Но потом, когда ревность начинает охладевать, подступает и бес издали со своими предложениями, вбрасывает воспоминание о прежних удовольствиях и вызывает к ним. Но поостерегись только покаянник - от сочувствия скоро перейдет к желанию; если и здесь не опомнится и не возвратит себя в состояние прежней трезвенности, то падение недалеко. Из желания рождается склонение на грех и решимость: внутренний грех готов, для внешнего ожидается только удобство. Представься оно - и грех будет сделан. С этим вместе бес опять входит и начинает гнать человека от греха к греху еще быстрее, чем прежде. Это изобразил Господь притчею о вторичном возвращении беса в дом очищенный, подметенный.

0

15

в ролике тема о великом посте ,но также  глубоко затронута тема покаяния ...

0

16

Упал человек в глубокую пропасть. Лежит израненный, погибает.
Прибежали друзья. Попытались, держась друг за друга, к нему на помощь спуститься, да чуть сами в нее не свалились.
Пришло милосердие. Опустило в пропасть лестницу, да – эх! – не достает она до конца!
Подоспели добрые дела, сделанные когда-то человеком, бросили вниз длинную веревку. Но тоже – коротка веревка.
Так же тщетно пытались спасти человека: его громкая слава, большие деньги, власть.
Наконец, подошло покаяние. Протянуло оно руку. Ухватился за нее человек и вылез из пропасти!
- Как это тебе удалось? – удивились все.
Но покаянию некогда было отвечать. Оно спешило к другим людям, спасти которых могло только оно.

0

17

http://cs407826.userapi.com/v407826176/1236/F5eZLDvnzwg.jpg

0

18

преподобный Амвросий Оптинский пишет: "Покаяние не совершается (не оканчивается) до гроба, и имеет три свойства или части: очищение помыслов, терпение находящих скорбей и молитву, т. е. призывание Божией помощи против злых прилогов вражиих. Три эти вещи одна без другой не совершаются. Если одна часть прерывается, то и другие две не тверды бывают".

0

19

Смысл Таинства Покаяния

Таинство Покаяния — это благодатное священнодействие, в котором после принесения верующим раскаяния в грехах дается отпущение грехов милостью Божиею через посредство пастыря Церкви согласно обетованию Спасителя.

В таинстве Покаяния врачуются духовные болезни человека, снимаются нечистоты души, и христианин, получив разрешение грехов, снова становится невинным и освященным, каким он вышел из вод крещения. Поэтому таинство Покаяния называется «духовной врачебницей». Грехи, влекущие человека к падению, притупляющие его ум, сердце и совесть, ослепляющие его духовный взор, обессиливающие его христианскую волю, уничтожаются, и восстанавливается вновь его живая связь с Церковью и Господом Богом. Облегченный от бремени грехов человек вновь оживает духовно и становится способным укрепляться и совершенствоваться в добром христианском пути.

Таинство покаяния состоит из двух основных действий:
1. Исповедание перед пастырем Церкви своих грехов кающимся христианином;
2. Молитвенное прощение и разрешение грехов, произносимое священнослужителем.

Таинство это называют также таинством исповеди (хотя исповедание грехов составляет только первую, предварительную его часть), что указывает на важность искреннего раскрытия своей души и осознания своих грехов. «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1, 8-9).

Исповедание, то есть произнесение вслух, является выражением внутреннего покаяния, его результатом, показателем. Что же такое покаяние? Покаяние — не только сознание своей греховности или простое признание себя недостойным; даже не только сокрушение и сожаление о допущенных падениях и слабостях, не только раскаяние (хотя все эти моменты обязательно входят в покаяние). Покаяние — это проявление воли к исправлению, желание и твердое намерение, решимость бороться с дурными склонностями. Покаянное состояние души соединяется с прошением помощи Божией для борьбы с грехом. Такое сердечное и искреннее покаяние нужно для того, чтобы действенность этого таинства простиралась не только на снятие грехов, но чтобы в раскрытую душу входило благодатное врачевство, не допускающее, чтобы душа снова погрузилась в грязь греха.

Само называние вслух своих духовных болезней и падений перед духовником(священником) — или исповедание грехов — имеет то значение, что в нем преодолеваются:
а) гордыня — главный источник грехов; б) уныние от безнадежности своего исправления и спасения.

Выявление греха уже приближает к его искоренению. Приступающий к таинству Покаяния готовит себя к нему так называемым говеньем, то есть молитвенным подвигом, постом и углублением в самого себя с целью раскрыть и осознать свою греховность.

Навстречу кающемуся христианину стремится милость Божия, свидетельствующая устами пастыря-духовника, что Небесный Отец не отвергает идущего к Нему, как не отверг блудного сына и кающегося мытаря. Свидетельство это заключается в словах особой разрешительной молитвы, произносимой священнослужителем.
http://duhovnik.com/node/750

0

20

Борющиеся будут спасены

Нет неправды у Бога. Бог не оставит неисполненным того, что Он предоставил исполнить Себе, когда исполним то, что мы обязаны исполнить.

Прп. Макарий Великий

Если понятно, что исповедь - не разговор со священником, а приход к Богу, то и самим исповедником она должна восприниматься не как возможность получить совет и утешение у священника, даже очень хорошего и мудрого, а как возможность прийти прежде всего ко Христу и как его собственный духовный труд. Как говорят святые отцы, Бог спасает нас, но не без нас.

Очевидно, что Таинство покаяния может совершаться по-разному в зависимости от обстоятельств жизни человека. Человек может каяться перед священником, у которого есть епитрахиль и есть требник, но Таинство может совершаться и вне храма (как это было во время гонений), и без епитрахили, и без креста и Евангелия. Для самого Таинства покаяния нужно только покаяние, и больше ничего. Даже если все присутствует - и грешник, и священник, и епитрахиль, и храм, и требник, и крест, и Евангелие, - и прочтены все молитвы, и на голову грешника накинута епитрахиль, и сказано «прощаю и разрешаю», Таинство может не произойти.

А как же происходит Таинство покаяния? Как мы уже говорили, это одно из самых таинственных Таинств. Все в нем неизреченно, неописуемо и неизъяснимо, и есть только определенная форма, которая дает нам возможность осознанного участия в нем. Потому что если мы не можем описать, как Господь словом мир сотворил, то и как Господь новотворит человека тоже описать невозможно.

Часто человек находит для себя компромиссный вариант покаяния, как раз тот, который можно описать словесно, который можно сформулировать, как Таинство, пригодное для учебника покаяния по вопросно-ответной системе. Кающийся приходит на исповедь и перечисляет свои грехи, священник ему отпускает эти грехи, и человек от своих грехов освобождается. В таком случае Таинство исповеди становится ординарным событием, происходящим у людей время от времени в течение определенных периодов жизни. Наступает пост, человек идет на исповедь, причащается святых Христовых Тайн... Пост проходит, человек живет дальше до следующего поста, до следующего Причастия, до следующего покаяния. К величайшему сожалению, сейчас Таинство покаяния существует в сознании многих людей как отдельная треба, которая совершается многократно, когда они испытывают в ней нужду.

Сделав для себя исповедь «Таинством многоразового использования», наше сознание и живет от исповеди до исповеди. Если мы не научились осознавать и выстраивать свою жизнь, как единый непрерывный путь к Богу, она становится прерывистой, случайной, когда человек не живет покаянием, а лишь иногда приходит на исповедь и кается. Но нельзя отделить Таинство покаяния от самого пути покаяния. Где совершается Таинство покаяния? Когда? На каком этапе исповедь становится движущей силой?

Для человека, который живет покаянием, исповедь каждый раз совершается по-новому, не так, как совершалась прежде. Это не всегда осознается, но это так. И каждый раз она требует особенного, личного подвига. Не только помощи Божией, но и человеческого подвига и человеческой решимости в борьбе со грехом.

С одной стороны, мы знаем, что Бог обладает всеведением, Ему открыта судьба человека еще до его рождения, существо человеческое от Бога не утаено. Но, с другой стороны, человеку дана свободная воля, человек сам собой распоряжается, и Господь никаким образом не может потревожить свободу человека. Такие образы Он Сам дает нам в Своем воплощении. Он рождается, как Младенец, Которого Матерь Божия пеленает пеленами, связывает по рукам и ногам. Он приходит в мир Богом, и с самого начала связан в своих действиях, не свободен, если хотите. Слово, может быть, не совсем соответствующее природе Божества, но оно еще раз потом определяется, когда мы видим Христа, сидящего у Пилата в темнице, связанного по рукам и ногам, несвободного, заключенного людьми. Мы знаем, что Бог совершенно свободен, Он так и говорит Петру, который пытается Его защищать от стражников в Гефсиманском саду: Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26,53). У Него есть свобода защищаться, но Он связывает Себя Собственной волей, чтобы человеческая свобода торжествовала даже таким образом.

Поэтому если каждый человек и предопределен ко спасению, это не значит, что каждый будет спасен. Промысл Божий о каждом человеке в том, чтобы он осуществил свое изначальное сыновство в Боге. Но осуществить его дано только тем, кто употребляет для этого свою свободную волю, желает отечества в Боге и своего усыновления. А те, кто отвергает его, вместе с этим отвергают и спасение....


Имеет меру злоба ваша, но врачевство против нее не имеет меры. Порок человеческий имеет предел, а человеколюбие Божие - беспредельно.

Св. Иоанн Златоуст

Порой для многих неверующих людей грань между тем, что хорошо и что плохо, более определена, чем для некоторых христиан, запутавшихся в ложных, поверхностных представлениях о духовной жизни. «Что бы мы ни сделали, все плохо, все недостойно», - часто говорят верующие, не понимая, что этими словами они обесценивают всю чело­веческую жизнь. Неверующие же обычно оценивают все соизмеримо своей совести: добрый поступок - это добрый поступок, а плохой поступок - плохой; прожив обычную жизнь, не нарушая норм, установленных обществом, они привыкли считать себя порядочными, хорошими и нормальными людьми.

Приходящие в Церковь новоначальные, конечно, многое оценивают совершенно иначе, чем это оценивает Церковь. Впервые подходя к исповеди, они берут в руки книги, созданные именно для того, чтобы помочь им в подготовке к этому Таинству; но на самом деле встречаются с серьезными проблемами, потому что далеко не всегда такие книги приносят пользу. Есть среди них очень хорошие. Лучшая, а может быть, единственная - «Опыт построения исповеди» архимандрита Иоанна Крестьянкина, хотя и она для ново­начальных слишком сурова.

Но в основном в книгах об исповеди человеческая жизнь преподается как сплошной грех, который никак и ни в чем не имеет оправдания. Новообращенный человек, взяв в руки книгу, написанную о грехе и об исповеди формально, приходит в замешательство, когда видит список грехов, в которых, оказывается, надо каяться, а он их как грех еще для себя не осознает. Имея плоды нормальной хорошей человеческой жизни - дети, семья, работа, что-то вокруг себя создал: дом построил, огород вскопал, - человек не может понять, почему добрые дела, которые он совершал, на самом деле добрыми делами не являются. Из подобных книг он узнает, что жил невенчанным, что его любовь оказывается сплошным не доступным пониманию грехом, детей не крестил, добрые поступки, которые совершал для других людей, в своей основе имеют мелкое тщеславие... То есть все, что бы он ни сделал, оказывается подсудно - человек уничтожен, его нет, спасать некого.

В некоторых книгах подобное перечисление грехов доходит до абсурда. Мне приходилось видеть книгу, написанную петербургским священником, которая называлась «Исповедайтеся Господеви». В ней подробно перечисляются всевозможные извращения, называются такие грехи, которые непристойно даже произносить. Для кого это написано? Что же это за христиане, если у них такие грехи? Они и христианами-то называться не могут. Часто в списках грехов не делается разницы между строгой аскезой и образом жизни недавно обращенного человека, хотя многое очевидно недопустимое, скажем, для монаха (например, пригласить девушку на вальс) вполне может себе позволить верующий мирянин.

Появляются наставления неизвестно откуда взявшихся «старцев», которые тоже учат, как надо правильно каяться. И если эту книжечку внимательно прочтешь, то обязательно дойдешь до какого-нибудь психического расстройства. Там все грехи названы в женском роде, «я делала то-то и то-то...», культивируя отношение к женщине, как к рабскому существу, готовому все принять за чистую монету и подчиниться любой несуразице. Ясно, что такие вещи могут только поработить человеческое сознание, как это делается в тоталитарных сектах.

Подобные книги представляют человека, как сгусток зла, который не может рассчитывать на прощение. Уничтожая любую возможность осознать себя, как богоподобную личность, они ввергают его в ложное духовное состояние, не дают возможности на что-то опереться и осмыслить свою жизнь в категориях нравственности, совести, своего изначального стремления к добру и справедливости. Это не вызывает ничего, кроме отчаяния, опустошения и протеста. Человек приходит на исповедь раздавленный, уничтоженный, не имея никакого основания для веры в то, что Бог может его простить.

В самой структуре таких книг, в отношении к человеку, как к преступнику, есть что-то инквизиторское. Поэтому надо быть очень осторожным, беря в руки подобного рода труды, иначе можно впасть в отчаяние и вообще отойти от Церкви. Конечно, встречаются книги более или менее хорошо написанные, но даже книга святителя Игнатия Брянчанинова способна произвести тяжелое впечатление, потому что построена достаточно схематично: есть добродетели, которых у нас нет, есть грехи, которых у нас слишком много, и есть форма, по которой мы исповедуемся. Но есть еще и живой человек, который хочет стать другим, который трепещет Господа и который только-только нащупывает к Нему тропинку. Опоры в Боге у него еще нет, он пришел, чтобы ее найти, и, возможно, не знает, что Господь с любовью смотрит на всякого кающегося грешника, приходящего к Нему....

Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного

Если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним.

Быт. 4, 7

Вся жизнь человека сопряжена с грехом. Это страшно, но не безысходно. Действительно, наша жизнь есть непрестанный грех перед Богом, но так ли на нас смотрит Господь, как об этом говорят авторы книг об исповеди, где всякая мысль, всякое пожелание представлены, как греховные?

У многих людей (да и у меня самого так было) после первой исповеди остается очень тяжелое чувство: «Как же теперь жить, куда идти? Вот я приду домой, а отношения там сплошь греховные... На работе - то же самое... Ведь так быстро жизнь нельзя изменить. Что же делать? Нельзя же после исповеди сразу пойти в монастырь... Начать молиться? А я и молитв никаких не знаю... Любить Бога? А я любить не умею...»

Это серьезная проблема и большое препятствие для приходящего на исповедь человека. Испугавшись греха, люди теряют вкус к жизни и воспринимают ее, как необходимость спрятаться от греха, от любой ситуации, где можно каким-то образом согрешить, а в конце концов - спрятаться от самой жизни.

Из таких людей собираются целые сообщества христиан, которые боятся жить. Не грешить, а именно жить. Чувствуя свою постоянную зависимость от греха, они боятся делать любое дело, потому что за него придется отвечать. Испуганный человек ни на что не способен, не способен он стать и членом Церкви, потому что не может выполнить никакого послушания. А вдруг не выполнит и согрешит? Лучше не делать. Одна женщина на мой вопрос: «Что же ты не помолишься за такого-то?» - ответила: «Как же я за него буду молиться? Начну молиться - пойдут искушения. Искушения пойдут, я их не выдержу, согрешу. Я не могу молиться за такого человека».

И многое другое люди не делают из страха согрешить. Есть даже известная поговорка «побольше поспишь, поменьше согрешишь». Эти люди представляют в Церкви достаточ­но большую массу аморфных, испуганных и забитых прихожан. В нашем поколении таких очень много, иногда они производят впечатление умопомраченных, потому что их боязнь жизни сопряжена с различными фобиями. Боящийся жизни начинает бояться людей, ему кажется, что все вокруг него злые, не так на него смотрят, чего-то от него хотят, а оставшись в вакууме, он становится агрессивным. Это несчастные люди, которые были напуганы неправильным отношением к исповеди и ко греху. Человек, который любит Бога, не может жить с таким сознанием, потому что любовь изгоняет страх (1 Ин. 4, 18).

Если в бездействии нет возможности согрешить, то нет и возможности принести какие-то плоды для Бога.

И когда снова падешь, снова кайся

И когда снова ошибешься и падешь, снова кайся. Не отчаивайся, найди в себе отвагу и надежду. Говори: «Прости меня, Христе мой, снова каюсь!» Не говори: «Мне уготован гнев Божий». Не грех ли? Человецы есмы.

Старец Иосиф Афонский

В притче о талантах (см.: Мф. 25, 14-30) господин раздает своим рабам таланты, кому - пять, кому - два, кому - один, каждому по силе его, и просит употребить их в дело. Говоря проще, нашим языком, это некая финансовая сделка, может быть, банковская операция, в которой человек должен вложить деньги и получить на них банковский процент. Опера­ция эта достаточно рискованная: вложишь не туда - и тебя обманут. Можно все деньги потерять, но ведь можно и что-то приобрести, если поступить правильно.

Раздавая деньги своим рабам, господин понимает, что рискует. Определенная доля риска заложена во всякой финансовой операции. Вложенные средства могут принести прибыль, но могут быть и убытки. В притче не говорится прямо, но можно понять, что господин дает своим рабам право ошибиться, потерять эти деньги. Но он не дает им одного единственного права - эти деньги зарыть.

Господин! Я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал (Мф. 25, 24), - говорит господину раб. Вот сознание людей, которые боятся жить и поступать по-христиански. «Как же я возьмусь это дело делать, если за него придется отвечать на Страшном Суде! Как же я буду помогать близким или молиться за них... Как же я возьму на себя труд ухаживать за старушкой, а если я не смогу? Если не потяну? Как же потом отвечать перед Господом? Да я лучше вообще ничего делать не буду!»

Но разве Господь человек жестокий? Отвечая на это, Господь говорит: «Вот только за то, что ты испугался жить, не захотел даже попробовать что-то сделать, испугался, вот за это Я тебя буду судить, раб ленивый и лукавый, а не за то, что ты потерял бы эти деньги, что ты мог бы их не сохранить».

С нами чаще всего так и бывает: Господь нам дает таланты, а мы их не сохраняем. Таинство исповеди как раз имеет своей целью примирение с Господом человека, который не сохранил свои таланты - не зарыл, а именно не сохранил. Ему дана была возможность их употребить, но он не смог этого сделать по своей глупости, по своей неловкости, по своему неумению, по своему легкомыслию, по какой угодно причине, просто по своей греховности. Он их растерял, но он их не зарыл. И поэтому он имеет возможность примириться с Богом через исповедь.

Но для человека, который зарыл свои таланты, исповедь как Таинство может не состояться, потому что он перед Богом как бы ни в чем не виноват. Внутренний протест против Бога, как против человека жестокого, которого боишься, которого трепещешь только потому, что тебе придется отвечать за свои ошибки, не дает человеку возможности исповедовать свои грехи, даже если он часто приходит на исповедь.

Но вспомним, что говорит Господь Каину перед тем, как тот готовится убить Авеля. Он говорит: У дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним (Быт. 4, 7).

Грех не должен над вами господствовать

(Рим. 6, 14)

Смерть и время царят на земле, Ты владыками их не зови. Все, кружась, исчезает во мгле. Негасимо лишь Солнце любви.

В. Соловьев

Когда Святая Троица творит свободного человека, из этого неизбежно вытекает возможность греха. Господь знает о Своем крестном подвиге, и он мыслится именно как дарование свободы и искупление Богом человека. Если человек не искупается Богом, то отвечает за свои поступки по закону. Но Господь изначально приносит Себя в жертву за наш грех, и это позволяет нам поступать так, как мы решаем в данный момент. Господь дает нам свободу, а свобода, данная человеку, предполагает ошибки.

Свобода слишком великий дар, его нельзя зарывать. Она делает человека богоподобным. Она дает ему возможность бороться с грехом и приступать к Таинству покаяния.

Осознать рабство, почувствовать в грехе свою несвободу может только свободный человек. Грех тем и характерен, что он делает человека рабом, а обладающий рабским сознанием, раболепствующий, живущий в постоянном страхе и унынии человек не может бороться с грехом. Он будет только бегать от греха, как от бешеной собаки, но грех всегда будет настигать его в каком-то другом месте, как об этом написано у Пушкина:

Напрасно я бегу к сионским высотам.

Грех алчный гонится за мною по пятам.

Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,

Голодный лев следит оленя бег пахучий.

Кто кем владеет? Кто кому хозяин? Если, действительно, грех властвует над нами и мы боимся его, как нашего господина, а себя признаем его рабами, то мы никогда не станем рабами Божиими, грех не даст нам возможности дышать, жить, он нас запугает, как злая собака пугает маленького ребенка, так что он боится выходить из дома. Но мы можем властвовать над грехом.

Одно из тяжелых состояний, которое человек выносит из своей исповеди и духовной жизни - боязнь быть виноватым. Самая главная свобода христианина в том, чтобы не бояться быть виноватым перед Богом. Будьте как дети, говорит Господь (см.: Мф. 18, 3). Дети не думают, что они боятся быть виноватыми перед родителями, хотя часто бывают виноваты перед ними. Но они знают, что вина их, какая бы она ни была, все равно будет прощена: дети есть дети, родители есть родители. И поэтому дети не боятся жить. Конеч­но, можно запугать ребенка до такой степени, что он будет бояться своих родителей, но любить их он не будет.

Можно бояться Бога, как забитые дети боятся своих жестоких родителей, но это совершенно не спасительно и убийственно для человека. Жить надо безбоязненно, потому что Господь дает нам некую фору. Он прекрасно знает, что мы не можем не грешить, что по своей падшести мы обязательно согрешим в том или в другом. Но Он нас любит не за то, что мы праведные, а за то, что мы есть......

(продолжение на след.странице)

0

21

Ненавидь грех и люби грешника

Злословить - значит сказать о ком-либо: такой-то солгал, или сблудил, или погневался... А осуждать - значит сказать: такой-то лгун, блудник, гневлив. Вот такой осудил самое расположение души его, произнес приговор о всей жизни его...

Авва Дорофей

Как часто, глядя на наших ближних, мы думаем, что их греховные поступки и есть сам человек. Но святые отцы учат, что нельзя отождествлять человека с грехом. И Евангелие дает нам удивительный образ того, как Господь смотрит на человека и как нам надо научиться смотреть на ближнего.

В каждом человеке есть свой Иоанн Креститель - это голос его совести, глас Божий, всегда обличающий нашего внутреннего Ирода, который пытается жить против закона Божия. В Евангелии рассказывается, как Ирод посадил Иоанна в темницу, но тем не менее приходил к нему и многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его (Мк. 6, 20). Удивительно это... Ведь Иоанн Креститель обличал Ирода достаточно грозно. Читая Евангелие, мы слышим, как он называл фарисеев, приходящих креститься на Иордан, порождениями ехиднины, то есть змеиным отродьем (см.: Мф. 3, 7). Примерно так же мог он разговаривать и с Иродом. Представим только, станут ли нас слушать люди, если мы попытаемся говорить с ними в такой манере, особенно если они имеют возможность не слушать нас, а посадить в темницу. Но здесь все выходит совсем по-другому.

Ирод - это сын того самого Ирода Великого, который убил Захарию, отца Иоанна Крестителя. Сам Ирод, может быть, этого и не знал, но Иоанн Креститель прекрасно знал, что посадивший его в темницу - сын убийцы его отца. Как должен был говорить Иоанн Креститель с Иродом, чтобы тот с удовольствием его слушал? Какие слова говорил пророк этому развратному человеку, живущему в открытом прелюбодеянии, творящему вокруг себя только зло и беззаконие, что тот его слушал со сладостью и многое делал по слову его? Так мог говорить только человек, который не отождествлял Ирода с его грехом, который несмотря ни на что видел в Ироде богоподобную личность, образ и подобие Божие. Очевидно, что только с любовью к Ироду можно было говорить необидно обидные вещи, говорить жестокую правду так, чтобы она доставляла человеку сладость, проникала до глубины его сердца, действовала на его совесть, чтобы заставляла даже Ирода поступать по слову Божию.

Из Евангелия становится совершенно очевидно, что если бы Ирод не уступил Иродиаде, поступил бы по совести, по закону Божию, он стал бы совсем другим человеком, может быть, стал бы мучеником за Христа, святым стал бы... Такое преображение могло бы с ним случиться, потому что образ Божий, хотя и изуродованный, не теряется и даже такой ужасный человек способен ко спасению, к покаянию и исправлению. Зная это, Иоанн его любил и спасал.

И это должен знать каждый кающийся грешник: он и грех - совсем не одно и то же. Грех может быть так близок к человеку, что уродует его, как кожная болезнь, как проказа. Человек в этой проказе - как в панцире. Но это не он. Он совсем другой. Грех, действительно, можно стряхнуть с себя в один момент. Так мог бы измениться Ирод, нужен был только решительный шаг ко Христу, и он сразу стал бы другим, Евангелие стало бы другим, мир стал бы другим, все стало бы иным. Но он его не сделал.

Самое главное, что человек должен знать о грехе и зле, что их нет. Одним шагом можно все изменить: и свою жизнь, и жизнь людей вокруг себя. А можно, наоборот, все погубить, как погубил Ирод и себя, и всех вокруг, а потом погубил и Христа.

Страх греха не спасает от греха, радость о Господе спасает

Он, как видим в Евангелии, никем не гнушался, кто Его ни звал к себе; не возгнушается и нами, яко человеколюбец, аще покаянием очистим домы наша и со смирением попросим Его.

Свт. Тихон Задонский

Лучшее, что можно прочитать, готовясь к исповеди, это евангельские притчи о грешниках. Мне кажется, они должны предварять любую книгу о покаянии. Самое главное, о чем мы должны помнить, когда готовимся к исповеди, это не списки с перечислением наших грехов, а Евангелие, где говорится о любви Христа ко грешникам, о том, как Он обличает праведников, как Он пришел грешников спасти, как Он берет заблудшую овцу на Свои плечи. Лик Христа, Который милует грешника, Который грешника любит, Который не отождествляет грешника и грех, может убедить человека не бояться жить.

Прежде чем человек идет на исповедь, прежде чем ему взять книжечку с перечислением грехов, он должен прочитать Евангелие и увидеть, как к Господу приходят грешники: как к Нему приходит блудница и Он ее прощает; как к Нему приходит блудный сын и Он его принимает; как приходят прокаженные и Он их очищает; как приходит к Нему множество совершенно разных людей, ужасных, больных и как Он к ним относится, как Он любит этих грешников. Как он с Пилатом разговаривает! Как Он говорит с первосвященниками. С какой любовью Он смотрит на людей, которые Его распинают, плюют в Него, бьют Его по лицу. Если человек это увидит, он не будет бояться жить. Он поймет, что Христос эту жизнь дарует любому человеку, самому ужасному и плохому. Он почувствует, что Христос вместе с ним, что Христос побеждает этот грех за него. И вот тогда он уже не захочет жить с грехом.

Мы все равно останемся грешниками, но это нас не будет пугать, потому что мы знаем, что Господь любит грешников, Он прощает грешников. Но если мы будем грешить по своей воле, то, значит, мы не читали Евангелие, потому что нельзя совместить жизнь в грехе с жизнью в Боге. Значит, мы будем с грехом бороться.

Кто это поймет, тому не будет страшно жить, но ему будет тяжело оставаться прежним, грех будет ему противен, мерзок. Но бояться его он уже не будет, потому что он может его победить.

Сокровенное мое не таково, как видимое

Увы мне! В каком я стыде! Сокровенное мое не таково, как видимое! Подлинно, у меня только образ благочестия, а не сила его. С каким лицом прииду к Господу Богу, Который знает сокровенности сердца моего?

Прп. Ефрем Сирин

Пришли два человека в храм помолиться. И один говорил: «Господи, благодарю, что я не такой, как прочие», -а второй, не смея возвести глаза к небу: «Боже, милостив буди мне грешному» (см.: Лк. 18, 10-13). И первый ушел осужденным, а второй - оправданным.

Так бывает очень часто. Мы приходим в храм, как мытари, а потом почему-то вдруг становимся, как фарисеи. Первый приход человека в храм - решительный, важный... Это приход мытаря, не смевшего возвести глаз к небу. И удивительно, Господь снисходит к такому человеку, возносит его, действительно возвышает до Себя только ради этих слов: «Боже, милостив буди мне грешному!» - ради сокрушения сердечного, ради глубокой решимости, невозможности быть таким мытарем, нести на себе груз лжи, неправды и развращенности. Невозможно жить с грехом. Грех - это мука. Грех - это ад. И вот когда человек в таком состоянии приходит к Богу, Господь видит его, милует его, смиренного, и возносит до Себя. И человек сразу чувствует, что изменился, что жизнь его стала сродни свободе, и он не может не говорить Господу: «Господи, благодарю Тебя!» Оглядывается назад, а рядом стоит такой же мытарь, каким был он сам, и вот он уже восклицает: «Благодарю Тебя, что я не такой». Такое бывает. Пришел человек в храм, стоит, молится, красивый, благообразный, с благородными чертами лица, по виду христианин, оборачивается, а рядом стоит панк с оранжевыми волосами, и человек радуется:, «Господи, благодарю Тебя, что я не такой!» Мы выходим в мир, видим, какой он страшный, и благодарим Господа, что мы не такие, как эти, и эти, и эти...

И с этого момента приходится признать, что мы перестали двигаться к Богу, потеряли желание Его искать. Именно в этот момент человек становится фарисеем, когда начинает думать, что он все в своей жизни уже нашел и может в этом состоянии спокойно пребывать, любуясь собой, измеряя свою жизнь своими добрым поступками, своим личным благочестием. Заметьте, именно благочестием, именно праведной жизнью, именно добрыми делами, именно милосердием, постом и молитвой, именно тем, чем определяется наша христианская жизнь. Ведь, действительно, хороший человек пришел в храм, милосердный постник, подвижник. Пришел, а остался без Бога.

Этот образ и нас заставляет задуматься о том, ради чего мы пришли к Богу? О том, почему мы христианами называемся? Где наше место рядом с Ним? Почему наша жизнь не меняется, почему мы остановились и никуда не идем? Но то-то и страшно, что то, что дается человеку как путь, становится для него камнем преткновения.

Когда этот путь уже никуда не ведет, когда этот путь является остановкой и определяется не Богом, а самим собой, оказывается, что человек дошел просто до самого себя. Он собой доволен, он собой удовлетворен, ему больше ничего не надо и некуда больше идти. Страшное фарисейство настигает нас совершенно незаметно для нас самих, когда мы полны желания жить благочестиво, жить в Боге, потому что нам кажется, что все, что мы делали, мы делали для Бога.

А Богу этого не надо. Ему не нужны наши дела. Ему не нужны хорошие поступки, делающие нас фарисеями.

Жизнь христианская - это беспрестанный и бесконечный путь к Богу, когда человек ищет Бога, когда ему без Бога плохо, когда он постоянно ощущает свое сиротство, свое не­совершенство, действительно находится в состоянии покаяния и постоянного изменения самого себя. И только это состояние глубочайшего сокрушения перед Господом действи­тельно делает нас способными к Нему приобщиться. Только в этом состоянии Господь доводит человека до Себя.

Поэтому мы не боимся быть грешниками. Мы знаем, что мы грешники, нам от этого горько, но нам и радостно, потому что Господь ради грешников в мир пришел, чтобы их спасти. Праведникам не нужен Христос, им и без Него хорошо. А грешникам без Христа деваться некуда.

До самого последнего дня мы будем говорить, что мы грешны, потому что, пока мы это говорим, Господь нас будет миловать, будет нам прощать и будет нас любить. Как только мы скажем: «Наконец-то, мы праведники! Благодарим Тебя, Господи, что мы не такие, как прочие человеки!» - как только мы это скажем - все, мы тем самым отвернемся от Бога.

Мало сказать: «Я грешен»

Разве так должно исповедоваться? Мало прийти и сказать: «Я грешен», - надо сознать отдельно каждое свое противозаконное действие, или слово, или мысль, сознать греховность этого, сожалеть искренно и, раскаявшись нелицемерно, сказать священни­ку; и тогда лишь отпущенный грех - развязан.

Архиепископ Иоанн (Шаховской)

Исповедь существует в тех условиях, в каких существует Церковь, и развивается вместе с церковным сознанием. Во многих местах, в том числе и во многих храмах Москвы, до сих пор существует практика общей исповеди, хотя об этом очень много говорится и даже Патриарх выступает против подобной формы исповеди.

Для истории Церкви общая исповедь - явление неизвестное. Она вошла в церковный обиход и даже в церковную традицию как традиция ложная: как существует, например, ложная традиция редко причащаться, так существует и ложная традиция общей исповеди.

Говоря об общей исповеди, мы вспоминаем наши многолюдные храмы в тот период, когда не хватало ни храмов, ни священников. В большие праздники в церковь приходило так много людей, что невозможно было успеть всех поисповедовать, и совершалось некое действие, которое стали называть общей исповедью. Обычно выходил священник в епитрахили с крестом, с Евангелием и ко всем людям, которые пришли в храм, чтобы причаститься святых Христовых Тайн, обращался с проповедью, касающейся Таинства покаяния. Он рассказывал людям о том, что такое исповедь, какие люди грешные, о том, что всем надо каяться, потому что без покаяния никто не может спастись и войти в Царс­твие Небесное, а потом говорил такие слова: «Сейчас я вам буду перечислять грехи, а вы все внутри себя кайтесь в них и говорите „грешен" или „грешна"». И священник начинал читать длинный-длинный список грехов, начиная от первой заповеди и кончая последней. И все люди повторяли вслед за священником слова покаяния в перечисленных грехах. После этого священник покрывал всех епитрахилью, люди целовали крест и Евангелие и шли причащаться.

Такую форму исповеди приписывают святому праведному Иоанну Кронштадтскому, называя его родоначальником общей исповеди. Действительно, святой праведный Иоанн Кронштадтский своей пламенной проповедью побуждал людей к покаянию. К нему на службу в кронштадтский Андреевский собор собиралось по пять-семь тысяч человек, в храме страшно было находиться - так глубоко в душу проникало его слово, настолько реальным становилось раскаяние. В этот момент люди не могли сдержать своих чувств, они вставали на колени, громко выкрикивали свои грехи, плакали и умоляли Бога о пощаде. Даже местные воры пользовались этим и во время общей исповеди проникали в собор, чтобы срезать кошельки у людей, которые ничего не замечали вокруг. Это совершенно не было похоже на то, что под видом Таинства общей исповеди происходит в наших храмах. Исповедь продолжалась несколько часов. Совершалось настоящее покая­ние, человеческие души очищались от греха, и жизнь людей изменялась, они чувствовали присутствие святого, и его личная святость передавалась всем окружающим. После этого они причащались из его рук. На такое был способен только святой праведный Иоанн Кронштадтский.

Позднее общая исповедь проводилась в наших храмах во времена гонений и войны. Очень многие священники находились в лагерях, и чтобы добраться до действующих храмов, которые были в основном маленькими, кладбищенскими, людям приходилось преодолевать огромные расстояния. Попасть на службу они могли, может быть, только несколько раз в год, скажем, на Крещение или на Пасху. И вот они собирались в храме, а там один старенький священник, который только что вышел из лагерей, который едва стоял ногах и был не в силах исповедовать большое количество людей. И тогда стали прибегать к общим исповедям. Это было тяжелое время гонения на Церковь, и люди, которые жили тогда со Христом, конечно, переживали исповедь немного иначе, чем переживаем ее сейчас мы с вами. Подобная практика имела свое оправдание в те годы.

После войны храмы стали открываться, но священства было очень мало. Об этом сейчас почти никто не говорит, эта страничка почему-то закрыта для тех, кто описывает жизнь Церкви, а ведь очень много священников, которые служили после войны, были обновленцами. Церковь, по милосердию своему, приняла их после принесения покаяния и клятвы верности Церкви, часто формальных, и они относились к Уставу и Таинствам Церкви крайне небрежно. Уполномоченным по делам религии это было очень выгодно.

А затем наступил период новых гонений на Церковь, когда Хрущев похвастался, что скоро покажет по телевизору последнего попа. Некоторые из обновленцев-священников публично отрекались от веры. Огромное количество храмов, открытых после войны, было закрыто и разрушено. Мне рассказывал мой духовник, как он служил в молодости алтарником в одном московском храме, очень богатом в те времена, который никогда не закрывался и где священником был бывший обновленец. Совершив Евхаристию, он не потреблял Святые Дары, а выливал их в умывальник. Много таких рассказов я знаю, например, про батюшку, который любил в алтаре пить чай и есть пирожки с мясом.

Из-за такого ложного, равнодушного отношения к вере укоренилась и общая исповедь. Приходили люди в храмы, которых было мало, а их там никто не слушал, священник бормотал слова общей исповеди, накрывал кающихся епитрахилью, и люди шли к Чаше. Так традиция Причастия после общей исповеди была заложена священниками - бывшими обновленцами, которые после войны нанесли серьезный урон церковному благочестию и вообще жизни Церкви.

Мое глубокое убеждение, что общая исповедь не является Таинством. Если кто-то и получает отпущение и разрешение грехов, то такое покаяние ничем не отличается от того, которое человек приносит Богу наедине, келейно.

Мы говорили, что в исповеди как Таинстве важно не только покаяние человека перед Богом, но и свидетельство Церкви о его покаянии, поэтому разрешительные молитвы и покрывание епитрахилью при общей исповеди не имеют никакого сакрального значения. О чем же ты, священник, будешь с епитрахилью свидетельствовать, если не знаешь этих людей: ни глубины их покаяния, ни грехов, ни духовной жизни, ни плодов? Поэтому тут нет исповеди, Таинства нет. Есть призыв к самоукорению, есть призыв к тому, чтобы че­ловек видел свои грехи, даже есть призыв к покаянию, а вот свидетельства покаяния здесь нет. Священник не может свидетельствовать за этих людей перед Богом, от имени Бога простить и разрешить их грехи, потому что не знает, кто к нему подходит, с каким грехом, что на душе у этого человека. Конечно, иногда священник говорит: «Те из вас, кто совершали убийства, прелюбодеяния и аборты, к Причастию не подходите, а найдите отдельно время покаяться». Но ведь не только это может отлучить человека от общения с Богом. А если человек не примерен? Есть такие вещи, которые необходимо высказать, а священнику выслушать и дать им определенную оценку, иначе в этой исповеди вообще нет смысла.

Если уж допускаешь человека до Причастия, не выслушав, так допускай по мере совести каждого. Скажи: «Вы можете причащаться сегодня, но исповеди не было. Если вы с сокрушенным сердцем приступаете ко Причастию, и ваша совесть не обличает вас, причащайтесь». Но не надо формальной исповеди.

Общая исповедь искажает духовную жизнь людей, приучает их к формализму, не дает возможности покаяться. Подходит человек на исповедь и говорит: «Во всем грешен». А когда спрашиваешь: «В чем?» - оказывается, он и сам не знает. Мне приходилось служить в провинциальных храмах, где люди всю жизнь ходили в церковь, но бывали только на общих исповедях, и оказывается, что им нечего сказать о себе: они не знают своих грехов, никогда в себя не заглядывали и просто ждут, что священник им что-то скажет, а они радостно ответят: «Грешен». Прожили люди всю жизнь, ходили в церковь и так ни разу и не покаялись...

Не разрешительной молитвой прощаются грехи. Кто-то из святых говорил, что бывает так: священник читает молитву «Прощаю и разрешаю...», а Христос, Который невидимо стоит, приемля исповедание, говорит: «А Я не прощаю и не разрешаю».

•   •   •

Исповедоваться лучше гласно. Для самого человека полезнее вслух произносить свои грехи, словесно отказываться от них. Хотя Таинство все-таки зависит от внутреннего состояния человека.

Можно просто подать записку и по внутреннему своему состоянию быть в этот момент совершенно адекватным написанным словам.

А некоторые исповеди необходимо записать подробно. Например, подготовка к генеральной исповеди требует очень внимательной проверки своей совести. Надо помолиться, сосредоточиться, вспомнить всю свою жизнь и провести достаточно долгое время в размышлениях над самим собой. В этом трудном деле именно письменная исповедь помогает докопаться до причины греха и описать правильно, может быть, даже кратко, для самого себя, свое состояние. Это приводит человека в очень правильное внутреннее духовное расположение. Письменные исповеди могут быть уместны и даже по­лезны для человека, который только-только начинает свой покаянный путь, когда есть желание ничего не забыть, - необходим план построения своей исповеди. А некоторые гре­хи просто тяжело высказывать вслух священнику, особенно для начинающего.

Иногда духовники просят записывать очень подробно в течение дня свои состояния, а потом приносить их на исповедь. Но это больше связано с монастырской исповедью, с откровением помыслов послушника своему духовнику.

Но когда письменную исповедь составляют люди, которые давно и часто исповедуются, это может стать серьезным препятствием для полноценной исповеди. Человек привычно заполняет бумажку перечислением своих повседневных грехов, как квитанцию в химчистку, и в этом действии уже есть что-то не внутреннее, но внешнее.

Священнику это бывает удобно, особенно при большом количестве исповедующихся, когда к нему стоит длинная очередь и нет возможности поговорить с каждым человеком. Конечно, легко взять в руки бумажку, пробежать ее глазами и, разорвав, прочитать разрешительную молитву, оставляя само таинство встречи с Богом и сердечное покаяние на совести кающегося. Но понятно ли ему, что происходит с человеком? Ведь в конце концов это очень часто приводит к привычке исповедоваться формально, чего быть ни в коем случае не должно. Поэтому для человека, который уже достаточно воцерковился и часто исповедуется, конечно, лучше не писать, а рассказывать о себе священнику. В рассказе о себе всегда присутствует живое участие совести, желание высказаться и что-то изменить в своей жизни. И конечно, когда священник слышит живое слово покаяния, его сердце молитвенно отзывается на это слово. В этот момент он чувствует душу кающегося и может помочь и советом, и молитвой.

Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю.

(Рим. 7, 19-20)

Как ребенок, непрестанно касающийся огня и плачущий, человечество непрестанно касается огня греха и похоти, и плачет, и страдает, но снова и снова касается... не понимая своего состояния духовной детскости...

Архиепископ Иоанн (Шаховской)

Грех - это болезнь. А исповедь - не всегда моментальное выздоровление.

Если из человека грех по-настоящему изживается, то после исповеди мы настолько сильно чувствуем ненависть к нему, что сам помысел об этом грехе вызывает внутреннюю брань против него. Это означает, что человек чист от греха и свободен. А бывает (правда, исключительно редко), что глубокое сердечное покаяние не дает греху даже возможности к нам приблизиться. Всякое приближение помысла этого греха вызывает у нас желание всеми силами души ему сопротивляться. Но вообще грех, особенно мелкий, - это хроническое состояние человеческой души. Очень досадно и горько это сознавать, но это действительно так.

После тяжелой болезни человек обычно еще долго бывает слаб, например, после перелома долго не может твердо держаться на ногах, ходит, опираясь на палочку. Так и после исповеди: грех может быть прощен, но чтобы научиться жить без греха, помнить о нем и страшиться согрешить, Господь иногда оставляет в человеке чувство боли и несвободы, которое уберегает нас от дальнейших ошибок, чтобы мы не переставали себя укорять и чувствовали, насколько страшен грех, как тяжело и даже невозможно с ним жить. Досада, смущение и боль могут оставаться в душе еще очень долгое время. Человек скорбит, мучается немножко, на сердце бывает тяжесть, но эта тяжесть и скорбь предохраняют его от будущих ошибок. Хотя, к сожалению, не всегда.

Есть много таких грехов, в которых человеку приходится каяться постоянно, особенно связанных с нашей гордыней, обидчивостью, уязвленным самолюбием. Ты вроде и покаялся, что обиду простить не можешь, и очень хочешь из своего сердца это изжить, как-то по-настоящему исцелиться, но сразу не получается.

Часто люди говорят в смущении: «Ну, зачем я буду приходить на исповедь с одним и тем же грехом?» А на самом деле если человек духовно с напряжением живет и трудится над собой, если он прилагает много сил, а грех в нем остается, то это уже не тот грех. Наше покаяние постепенно лишает грех власти над нами.

Мы снова и снова каемся в уже исповеданном грехе, но каждый раз мы делаем это, находясь уже на другом уровне: мы осознали свой грех иначе, увидели его с другой стороны, он имеет, может быть, то же название, но это уже совершенно другой грех. Ведь грех многослоен. В нем много поверхностных и глубинных уровней, и человек часто то одну шкурку снимет, то другую, пока дойдет до самой сердцевины. Может быть, вся жизнь на это и уйдет.

Кажется, что мы ходим по кругу, но это более походит на восхождение по серпантину на вершину горы. Наше движение - это не круг, а спираль духовного восхождения. Главное — не останавливаться, а всегда идти вперед, не просто признавая грех хронической болезнью (я в ней пребываю, свыкся с ней, приблизительно знаю, как ее переживать, но лечиться не буду, так как считаю, что это бесполезно и бессмысленно, - думать так неправильно), а помнить о том, что все болезни даются человеку Господом для исцеления, даже неизлечимые.

Грехи прощены, когда истребляется и расположение к ним

Доказательством того, что они (грехи) прощены, служит то, что из наших сердец истребляется и расположение к ним.

Прп. Иоанн Кассиан Римлянин

На исповеди каждое наше согрешение должно переживаться, как отлучение от Бога, иначе исповедь лишается смысла, превращаясь в сеанс психотерапии, эдакую духовную химчистку, в которую человек сдает грязную одежду своей души, а получает кз которой чистую. Человек просит у Бога прощения и рассчитывает, что Бог обязательно простит, - это как бы вменяется Ему в обязанность. А исповедь объявляется Таинством, в котором хочешь или не хочешь, но тебе грехи обязательно отпустят, раз Таинство, значит оно непреложно в своем действии...

Конечно же, всякий раз на исповеди прощаются грехи, но это не значит, чтс человек становится свободным от греха. Ведь Господь прощает, а человек не становится свободным, потому что сам не хочет освободиться до конца, не хочет приложить усилие для того, чтобы с этим грехом бороться.

Исповедь облегчает жизнь человека, и он очень легко может вернуться к своим страстям. Стало легко, он опять получил помощь, и быстро забыл о той милости, которую ему оказал Господь, и по забвению легко возвращается к прежнему. Но все же надо очень хорошо понимать, что за формой «прощаю и разрешаю» может быть полное непрощение и неразрешение. Бывают такие грехи, такие состояния, что если духовник их внимательно рассматривает, он может и не прочесть над человеком разрешительной молитвы до тех пор, пока тот не исправит себя, пока не принесет плодов покаяния. Недопущение человека до Причастия - это и есть его непрощение. Пока человек отлучен от Церкви, он вне Бога, грех остается, он еще не искуплен, человек еще не сделал ничего, чтобы его разрешить.

Можно считать, что исповедь, которая не приносит никаких плодов покаяния, и не совершалась. При этом дело совсем не в том, как человек себя на исповеди обнажает, как может описать свой грех. Разные состояния свойственны человеческой душе: иногда необходимость открывать себя до конца причиняет боль, а иногда удовольствие. Разные бывают люди. Некоторые могут скрывать в себе какие-то наклонности и свой грех предстазлять менее страшным, но есть такое свойство человеческой гордыни и самолюбования, когда человек готов себя достаточно сильно на исповеди обнажить. Если идешь на исповедь, ожидая формального прощения греха только из-за того, что способен назвать этот грех по имени, определить его досгаточно серьезно, в некотором смысле себя уничижив даже, но знаешь, что грех тебе еще сладок, что грех тебе еще мил, ^то тыне хочешь до конца от него отказаться, то этот грех остается с тобой. И знаком непрощения является то, что ты снова в этот грех впадаешь, остаешься с тем, с чем был.

Покаяние измеряется плодами, и истинное духовное покаяние - это изменение жизни. Как его достигнуть? Только решимостью борьбы с грехом. Человек видит в себе и по-настоящему переживает те грехи, с которыми он имеет силы справиться, какими бы большими они ему не казались. Иногда грех, как Голиаф, предстает перед нами, но мы, подобно Давиду, должны его победить. То, что мы сами в себе видим в результате помощи духовника, или как озарение нашей совести, или как обличение нашими ближними, все, что дается нашим живым опытом, - эхо видение того, что у нас есть силы бороться с этими грехами. И если мы с ними не боремся, то ответственность за это целиком ложится на нас.

В притче о двух должниках господин простил человека, отпустил, а он тут же начал требовать долг со своего должника, при первой же возможности проявил себя таким же, каким был до прощения (см.: Мф. 18). Вот пример того, что человек прощен, но не исцелен, и снова посажен в темницу. Конечно, грех прощается человеку на исповеди. Не надо думать, что существует небесная бухгалтерия, которая тщательно подсчитывает все человеческие грехопадения. Но результатом прощения греха может быть только изменившаяся жизнь, и если этого не происходит, человеку приходится нести на себе последствия этого прощения, которое дается только вместе с очень серьезной ответственностью. Ты получил прощение и не изменил свою жизнь - и тогда приходишь на суд, где тебе говорят, как тому должнику: Не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки (Лк. 12, 59).

А бывает так, что человек прощен и исцелен. Это означает, что покаяние совершилось во всей полноте и прежнего греха с ним случиться уже не может, потому что он принес плоды покаяния.

Протоиерей Алексий Уминский

http://www.duhovnik.ru/main/ispoved?id=233

0

22

Свт. Василий Кинешемский | подвижник XX века

"Как первый шаг и как обязательное условие возможности совершенствования требуются два усилия воли: 1) покайтесь! и 2) веруйте в Евангелие!

Мы знаем, что покаяние в глубоком смысле этого слова не есть простое сокрушение о грехах или отвращение к своему греховному прошлому, еще менее означает оно формальную исповедь: смысл слова гораздо глубже. Это решительный перевод жизни на новые рельсы, полная перестановка всех ценностей в душе и сердце, где при обычных условиях на первом месте стоят мирские заботы и цели временной, преимущественно материальной жизни, а все высокое и святое, все, что связано с верой в Бога и служением Ему, оттеснено на задний план. Человек не отказывается совсем от этих высоких идеалов, но вспоминает о них и служит им украдкой, боязливо, в редкие минуты духовного просветления. Покаяние предполагает коренную перестановку: на первом плане всегда, везде, во всем — Бог; позади, после всего — мир и его требования, если только их нельзя совершенно выбросить вон из сердца. Говоря иначе, покаяние требует создания нового, единого центра в человеке, и этим центром, куда сходятся все нити жизни, должен быть Бог.

Когда человек сумеет спаять все свои мысли, чувства и решения с этим единым центром, тогда из этого и создастся та цельность, монолитность души, которая дает громадную духовную силу. Кроме того, человек с таким устроением ищет исполнения только воли Божией и в конце концов может достигнуть полного подчинения или слияния своей слабой человеческой воли с всемогущей волей Творца, и тогда сила его вырастает до божественной силы чудотворений, ибо тогда действует не он, но в нем действует Бог".

0

23

хорошо рассмотрена тема покаяния в книге "Беседы на Книгу Бытия" о.Олега Стеняева

Беседа 1. Сотворение человека. Грехопадение

Всякий может ошибиться, но зачем упорствовать!

Сразу же после того, как совершилось грехопадение первых людей, Господь поспешил к ним на помощь: И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая (Быт. 3, 8).
Что случилось с Адамом? Что случилось с Евой? Они прячутся от Бога?! Это действительно безумие. Это уже не тот Адам, это уже не та Ева – это люди с поврежденным сознанием. Они вдруг оказались на непостижимо низкой ступени религиозного сознания: они предполагают, что от Бога можно спрятаться! От Бога, который вездесущ, Адам и Ева прячутся в кустах!

Однажды, когда я служил в Тамбовской епархии, мне довелось зайти в дом к одному из прихожан во время поста. Он решил меня угостить: “Отец диакон, у меня домашняя колбаска есть”. Увидев смущение на моем лице, он все понял и, хитро, но в то же время и добро глянув на меня, сказал: “Я все понял. Сейчас сделаю как надо”. Встал, подошел к иконам и занавесил их. Я спросил: “А оттуда не видно?” Он простодушно ответил: “Нет, не видно. Я залазил туда, пытался посмотреть – не видно”. Это был простой поселянин, имевший весьма примитивное представление о религии, о Боге. Именно в этот момент я вспомнил, как Адам и Ева прятались в кустах.
Мы должны раз и навсегда понять, что от Бога нельзя спрятаться! В Священном Писании сказано: Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, – и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя. Скажу ли: “может быть, тьма скроет меня, и свет вокруг меня сделается ночью”; но и тьма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день: как тьма, так и свет (Пс. 138, 8-12).

Господь вездесущ. Господь все видит, Господь все слышит, Он знает любое самое тайное движение нашей мысли, движение нашего сердца, наших чувств. Над нами всегда открыта книга, в которую записывается каждое наше деяние. Бог всегда видит нас, слышит каждого из нас, ему ведомы любые наши мысли, даже самые сокровенные, до конца неведомые нам самим. Диавол не является таким вездесущим. Он только наблюдает за нами: Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? (1 Кор. 2, 11). Поэтому не давайте ему (лукавому) повода узнать вас. Если у вас есть какие-то греховные мысли, это еще не значит, что диавол уже завладел вами. Он выстроит определенную комбинацию, чтобы склонить вас к греху, тогда, когда вы взором, внешними телодвижениями дадите ему понять, что с вами происходит. Но диавол знает, что человек может во мгновение ока исправиться – для этого ему нужно только исповедаться. И когда вы, поисповедовавшись добро и причастившись Святых Таин, идете из православного храма домой, бесы в ужасе разбегаются: они начинают терять надежду погубить вас.
Итак, Адам находится в поврежденном состоянии. Он прячется от Вездесущего Бога: И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? (Быт. 3, 9). Почему же вездесущий и всезнающий Бог спрашивает у Адама, где он? Этот вопрос на самом деле означает не столько: “Где ты?”, сколько: “С кем ты?” Вопрос к Адаму – знает ли он, как далеко он удалился от Бога своего, осознает ли он степень своего падения, догадывается ли он к кому он стал ближе... Адам ответил: Голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся. И сказал [Бог]: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (Быт. 3, 10-11).
Как плохому ученику в школе, Господь задает Адаму ряд наводящих вопросов, не догадается ли он, как нужно ответить Господу в этой ситуации. Господь прямо взывает к совести Адама, показывает, в каком направлении надо ему мыслить, чтобы раскаяться. Ведь именно совесть, голос Божий, постоянно живущий в душе человека, подсказала ему, что он наг, что есть причины, по которым он не может предстать перед Богом, – ведь Бог свят, а Адам грешен. Если, творя тот или иной грех, ты еще испытываешь чувство стыда, если совесть твоя еще не сожжена, значит, еще не все потеряно в деле твоего спасения. Ведь Бог пришел в прохладе дня к падшему человеку именно для того, чтобы восстановить с ним отношения. И если бы Адам ответил Господу своему: “Да, я ел от дерева, с которого ты запретил мне есть, я грешен пред Тобою, Господи, ели вместе с женою моею и теперь вместе каемся”, – это означало бы, что Адам осознал грех, раскаялся в нем и вернулся к своему Творцу. Но, как мы уже сказали, перед нами уже человечество, потерявшее благодать. Вместо того чтобы покаяться, Адам пытается выгородить себя, прямо обвиняет свою жену и даже косвенно обвиняет в случившемся Самого Бога: Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел (Быт. 3, 12). Акцент, который Адам делает на том, что жена эта дана ему Богом, граничит с богохульством. Адам забыл свои собственные слова: Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа [своего] (Быт. 2, 23). А теперь он говорит совсем иначе, теперь это совсем иной человек, он свою вину пытается переложить на Творца. Представьте себе, что бы говорил Адам, если бы Ева была создана не из его ребра, а из праха земного, как он сам, если о ней, взятой из ребра его, он говорит: которую Ты мне дал.
Видя бесполезность разговора с Адамом, Господь обращается к Еве: может, в ней найдется покаяние? Может, с нее начнется дело спасения первозданного человечества? В Священном Писании сказано: Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? (1 Кор. 7, 16). И многие верующие жены действительно спасают своих неверующих мужей по слову Божию. И сказал Господь Бог жене: что ты это сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела (Быт. 3, 13).
Итак, мы видим: Адам сваливает вину на жену, косвенно при этом обвиняя Бога, а жена во всем винит змея. О, как же похожи мы на своих прародителей! Мы готовы обвинять кого угодно в своих собственных грехах, в своих заблуждениях, но только не самих себя – только бы не признаться в том, что именно мы сами виноваты перед Богом, именно мы согрешили, именно мы от темени головы до подошвы ног покрыты грехами. Очень часто на исповеди я слышу вместо покаяния оправдания. Один говорит: это мои родители довели меня до этого, другой обвиняет друзей или соседей, третий – посторонних людей. Но несмотря на то, что мы готовы обвинять всю вселенную, надо помнить, что в Судный день каждый из нас будет давать отчет перед Богом именно за свои поступки.
Один старец, поясняя значение подлинной исповеди, сказал мне: “Подлинная исповедь – это когда ты обвиняешь только себя. Когда же ты показываешь на другого человека, помни, что три пальца смотрят на тебя!” По падшей человеческой природе мы устроены так, что, подобно нашим прародителям, постоянно себя оправдываем. А задача наша на исповеди – начать обвинять, обличать себя. И если на исповеди обвиняешь себя, Бог становится твоим оправданием.
Бог не спрашивает змея: “Змей, где ты, что ты сделал?” Из этого Церковь делает вывод, что покаяние для диавола закрыто. Если бы для диавола существовала возможность спастись, Господь непременно использовал бы эту возможность. Преподобный Иоанн Дамаскин свидетельствует о падших духах в своем “Точном изложение православной веры” (2, 4): Ибо после падения для них невозможно покаяние, подобно тому как и для людей оно невозможно после смерти.
В “Толковом Евангелии” сказано: О, что сотворим, братие, егда никтоже будет предстоящий, ни помогающий, ни отец, ни мати, ни сын, ни дщи, ни внучата. Всякий бо тогда нужду свою имать, о других же пещися не может. Брат не может помощи тамо, ни сестра, ни друг, ни ближний, ни мудр познаваемый, ни имения злата, ниже ино что человеческое, но си вся непостоянно будут одержимы страхом и боязнью осуждения. Именно сейчас, пока мы еще живы, пока не наступил страшный и нелице-приятный суд, человек должен найти в себе самом смелость с Божией помощью осудить себя в грехах, совершенных им во дни своей земной жизни. И в тот момент, когда мы вопреки падшей нашей природе станем не оправдывать, а осуждать себя, в тот момент сам Господь Бог станет оправданием нашим. Не об этом ли молился псалмопевец Давид: Благоволи же, Господи, принять добровольную жертву уст моих, и судам Твоим научи меня (Пс. 118, 108). Но первое человечество не пошло по пути самообвинения, по пути покаяния.

0

24

Покаяние в глубоком смысле этого слова не есть простое сокрушение о грехах и еще менее означает оно формальную исповедь: смысл гораздо глубже. Это решительный перевод жизни на новые рельсы, полная перестановка всех ценностей в душе и сердце, где при обычных условиях на первом месте стоят мирские заботы, а все высокое и святое оттеснено на задний план. Говоря иначе, покаяние требует создания нового, единого центра в человеке, и этим центром, куда сходятся все нити жизни, должен быть Бог.

сщмч. Василий Кинешемский

http://cs308829.userapi.com/v308829796/542c/z045cZkBJ_A.jpg

0

25

«Покаяние человека – Божий праздник»
( преподобный Ефрем Сирин.)

Светлана Коаылова ."Дар Богу"

0

26

Вам известно, что в этом году взойдет и даст урожай пшеница, посеянная в прошлом году. Так и все наше зло, посеянное в прошлом году, взойдет и принесет плод – проклятый плод, если мы не искореним злое семя и на его месте не посеем доброе. Искоренение же злого семени и сеяние семени доброго, духовного называется покаянием. Покаяние – начальное слово Евангелия.

Свт. Николай Сербский

0

27

Покаяние есть таинство,
в котором исповедывающий грехи свои,
при видимом изъявлении прощения от священника,
невидимо разрешается от грехов Самим Иисусом Христом.
Православный катехизис

http://cs323419.vk.me/v323419796/60d6/1Hx8dsMorlo.jpg

Господь Иисус Христос сказал, обращаясь к ученикам Своим: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18, 18). И в другом месте Спаситель, дунув, сказал апостолам: «Приимите Духа Святаго: кому простите грехи, тому простятся: на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20, 21-23). Апостолы же, исполняя волю Господа, передали эту власть своим преемникам – пастырям Церкви Христовой, и по сей день каждый верующий православно и исповедующий чистосердечно пред православным священником свои грехи может получить чрез его молитву разрешение, прощение, полное отпущение их.

В этом и состоит суть Таинства покаяния. Для того чтобы это Таинство совершилось, необходимо: со стороны кающегося искреннее покаяние, раскаяние в своих грехах, желание оставить грех, не повторять его; вера в то, что Таинство исповеди имеет силу очистить и смыть по молитве священника чистосердечно исповеданные грехи; необходимое условие также, чтобы исповедь принимал православный иерей – служитель истинной Христовой Церкви, которая одна только хранит полноту благодати, дарованной нам Богом.

Хотя в Таинстве крещения христианин и получает прощение всех грехов своих, но в последующей жизни при непрерывной борьбе с грехом не обходится без временных поражений, падений, отступлений – под влиянием внешних соблазнов и собственных страстей. Потому-то и нуждается каждый верующий в частом по возможности исповедании своих грехов.

Но что должно особенно нас подталкивать на исповедь, какого рода мысли и рассуждения призывают верующего скорее спешить прибегнуть к этому святому таинству?

Прежде всего, та духовная мука, боль, страдание, которые вызывает в душе всякий грех и всякое прегрешение. Часто умом соделанный грех не вспоминается, даже едва ли сознается за грех, а душа чутко помнит, ощущает яд в себе его, томится, страдает, болезнует, и весь человек исполняется какой-то тоской, тревогой, унынием. Накопившиеся грехи и прегрешения, не снятые с совести (не только крупные, но и мелкие), тяготят ее так, что человек начинает чувствовать какой-то необычный страх. Часто причину всего происходящего сам он и не понимает – а она в том, что на совести человека неисповеданные грехи. По милости Божией эти скорбные ощущения и напоминают нам о них, чтобы мы, озадаченные таким бедственным состоянием души своей, пришли к сознанию необходимости исторгнуть из нее весь яд, т.е. обратились к Таинству Исповеди и этим бы избавились от всех тех мук, которые ожидают всякого грешника, не очистившегося здесь, в этой жизни, после Страшного суда Божия. То, что грех уже теперь, до Страшного суда, так мучает, жжет, томит человека, – само за себя говорит; это значит, что свойство греха есть: мучить, терзать, грызть, жечь, изводить, истаивать душу – и там, где окажутся грешники со своими грехами после кончины мира, это свойство греха расширится и усугубится бесконечно; так. что это томление сейчас здесь, на земле, – только мягкое предупреждение, вразумление, напоминание душе о вечных муках грешников.

Архимандрит Лазарь (Абашидзе)

Песнопения 1-й седмицы Великого Поста

Обратися, покайся, открый сокровенная, глаголи Богу всеведущему: Ты веси моя тайная, Едине Спасе: но Сам мя помилуй, якоже поет Давид, по милости Твоей.

«Изменись, покайся, открой сокровенное, говоря Всеведущему Богу: Ты знаешь все мои тайны, но помилуй меня Сам, как поет Давид, по милости Твоей».

Тропарь из Великого Канона Андрея Критского

Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается, и имаши смутитися: воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый, и вся исполняяй.

«Душа моя, душа моя, встань, что спишь? Приближается кончина, и ты смутишься: воспрянь же ото сна, чтобы пощадил тебя Христос Бог, Вездесущий и все Собой наполняющий».

Кондак из Великого Канона Андрея Критского

О покаянии

«С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

Мф. 4, 17

Что такое покаяние? Оставление прежнего (греховного жития) и печаль (раскаяние) о нем.

Преподобный Исаак Сирин

Запомните все: не покаемся – не очистимся; не очистимся – не оживем душою; не оживем душою – погибнем.

Митрополит Иоанн (Снычев)

Покаяние – праздник Богу, ибо Евангелие говорит, что Бог радуется более о едином грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках.

Преподобный Ефрем Сирин

Разрешение в Таинстве покаяния есть настоящее разрешение, кто бы ни совершал его. Ибо слушает исповедь Сам Господь ушами духовного отца и разрешает Он же устами духовника.

Святитель Феофан Затворник

Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного.

Преподобный Исаак Сирин

Истинное покаяние требует того, чтобы человек от грехов и от мирской суеты отвратился и к Богу всем сердцем обратился: внутренне изменился, и иным, чем прежде, стал и так бы спасение себе со страхом и трепетом приобрел, и ни о чем бы так не заботился, кроме как Богу угодить и как спастись. Если же хочешь в истинном быть покаянии и так спастись, измени себя, и обновись, и стань другим, не таким, как раньше был, и ни о чем так не заботься, как только Богу угодить и спастись: и так станешь новым созданием Христа.

Святитель Тихон Задонский

Покаяние только тогда истинно, когда человек, восчувствуя грехи свои, коими прогневал Создателя своего, оставляет греховное действо, сожалеет об оных и раскаивается, и удостоивается прощения благодатию Христовою через разрешение священнослужителя Церкви. А когда не оставляет, хоть и кается, то сие не есть покаяние, а даже и опасное, чрезмерное и безрассудное упование на благость Божию, которое, так же как и отчаяние, в равной мере судится пред Богом.

Преподобный Макарий Оптинский

http://cs323419.vk.me/v323419796/60e8/B0ENI46YMUU.jpg

О покаянии

Покайтеся и веруйте во Евангелие! Покайтеся: приближися бо Царствие Небесное (Мк. 1, 15; Мф. 4, 17). Таковы были первые слова проповеди Богочеловека. Эти же слова доселе произносит Он нам при посредстве Евангелия.

Сила покаяния основана на силе Божией: Врач всемогущ, и врачевство, подаваемое Им, всемогуще. Тогда – во время проповеди Своей на земле – Господь призывал к исцелению всех болезнующих грехом, не признал никакого греха неисцелимым. И теперь Он продолжает призывать всех, обещает и дарует прощение всякого греха, исцеление всякого греховного недуга.

Братия! Всмотримся беспристрастно, при свете Евангелия, в земную жизнь нашу. Она ничтожна! Все блага ее отнимаются смертию, а чаще и гораздо раньше смерти различными неожиданными обстоятельствами. Недостойны эти тленные, так скоро исчезающие блага, называться благами! Скорее они обманы, сети. Увязывающие в этих сетях, и опутывающиеся ими, лишаются истинных, вечных, небесных, духовных благ, доставляемых верою во Христа и последованием Ему по таинственному пути жительства Евангельского. Покайтеся!

В каком мы страшном ослеплении! Как очевидно доказывается этим ослеплением наше падение! Мы видим смерть наших братий; мы знаем, что и нам непременно и, может быть, очень скоро предлежит она, потому что никто из человеков не навсегда на земле; мы видим, что многим, и прежде смерти, изменяет земное благополучие, что превращается оно часто в злополучие, похожее на ежедневное вкушение смерти. Не смотря на это, столько явное свидетельство самого опыта, мы гоняемся за одними временными благами, как бы за постоянными, за вечными. На них одних обращено все наше внимание! Забыт Бог! Забыта величественная и вместе с тем грозная вечность! Покайтеся!

Изменят, братия, непременно изменят нам все тленные блага: богачам изменит их богатство, славным их слава, юным их юность, мудрецам их мудрость. Только одно вечное, существенное благо может стяжать человек во время странствования земного: истинное Богопознание, примирение и соединение с Богом, даруемые Христом. Но для получения этих верховных благ, надо оставить жизнь греховную, надо возненавидеть ее. Покайтеся!

Покайтеся! Что значит покаяться? Значит: сознаться, раскаяться в грехах своих, оставить грехи свои – отвечал Пимен Великий на такой вопрос – и уже более не возвращаться к ним. Таким образом многие грешники претворились в святых, многие беззаконники в праведников.

Покайтеся! Отвергните от себя не только явные грехи – убийство, грабительство, блуд, клевету, лож, но и пагубные развлечения, и наслаждения плотские, и мечтания преступные, и помышления беззаконные – все, все воспрещаемое Евангелием. Прежнюю греховную жизнь омойте слезами искреннего раскаяния.

Установитель покаяния – Творец Твой, создавший тебя из ничего. Тем легче Он может возсоздать тебя, претворив твое сердце: соделать сердце Боголюбивое из сердца грехолюбивого, соделать сердце чистое, духовное, святое, из сердца чувственного, плотского, злонамеренного, сладострастного.

Будем соответствовать, по нашим слабым силам, великой любви к нам Господа, как могут соответствовать любви Создателя Его твари. И твари падшие: покаемся! Покаемся не одними устами; засвидетельствуем наше покаяние не одними немногими, кратковременными слезами, не одним наружным участием в церковном Богослужении, в исполнении церковных обрядов, чем довольствовались фарисеи. Принесем вместе со слезами, с наружным благочестием, и плод достойный покаяния: изменим жизнь греховную на жизнь евангельскую.

Ведал Бог немощь человеков, ведал, что они и по крещении будут впадать в согрешения: по этой причине Он установил в Церкви Своей таинство покаяния, которым очищаются грехи, совершенные после крещения, покаяние должно сопутствовать вере во Христа, предшествовать крещению. Во Христа; а после крещения оно исправляет нарушение обязанностей уверовавшего во Христа и крестившегося во Христа.

Исповедыванием грехов расторгается дружба с грехами. Ненависть к грехам – признак истинного покаяния, – решимости вести жизнь добродетельную.

Таинством исповеди решительно очищаются все грехи, соделанные словом, делом, помышлением. Для того, чтоб изгладить из сердца навыки греховные, вкоренившиеся в него долгим временем, нужно время, нужно постоянное пребывание в покаянии. Постоянное покаяние состоит в постоянном сокрушении духа, в борении с помыслами и ощущениями, которыми обнаруживает себя сокровенная в сердце греховная страсть, в обуздании телесных чувств и чрева, в смиренной молитве, в частной исповеди.

«Благость Божия, – говорит Апостол, – на покаяние тебя ведет» (Рим. 2, 4-9). Бог видит твои согрешения: Он долготерпеливо взирает на согрешения, совершаемые тобою под взорами Его, на цепь согрешений, из которых сложилась вся жизнь твоя; Он ожидает твоего покаяния, и вместе предоставляет твоему свободному произволению избрание спасения или погибели твоих. И благостию и долготерпением Божиим ты злоупотребляешь! Нет в тебе исправления! Нерадение твое усиливается! Усиливается в тебе пренебрежение к Богу и к твоей собственной, вечной участи! Ты заботишься только о умножении грехов твоих, прилагаешь к прежним согрешениям согрешения новые и сугубые! По жестокости твоей и непокаянному сердцу, собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведного Божия суда, на котором воздается коемуждо по делом его; овым убо по терпению терпения дела благого, славы и чести, и не тления ищущим, живот вечный; а иже по рвению противляются истине, повинуются же неправде, ярости и гневу. Скорбь вечная и теснота вечная на всяку душу человека, творящего злое (Рим. 2, 4-9).
Аминь.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

0

28

ДОРОЖНАЯ СУМКА

Один старец так говорил об исправлении человеческой жизни:

— Если в дорожную сумку мы положим острые и режущие предметы, ножи, вилки, шила, иголки, гвозди, разбитые стекла, железки, черепки, они, переполнив сумку, порвут ее, поколют и порежут.
Чтобы сохранить сумку, необходимо ее освободить, выбросить из нее все острое.
То же происходит и с нашим сердцем: страсти, пороки, грехи, беззакония, злоба, вражда и ненависть, которыми наполнены наши сердца, рвут его на части.
Заставляют человека страдать, мучиться совестью.
Сама жизнь побуждает нас к покаянию, выкинуть из сердца покаянием мучащие его беззакония, выкинуть из сердца чистосердечной исповедью всю греховную скверну, как острые режущие предметы, причиняющие боль и страдания.
И в сердце войдет покой.

*************

Представьте себе на минуту человека, не смывавшего с себя телесную грязь всю жизнь! Вот и душа требует омовения, и что было бы, если не было бы Таинства Покаяния, этого целительного и очистительного "второго Крещения"!
Архимандрит Иоанн(Крестьянкин)

http://cs323419.vk.me/v323419796/613c/0hbOnmqFcGo.jpg

0

29

О покаянии

Сегодня, возлюбленные братия, вы пойдете каяться. Хочу по долгу пастыря внушить вам, что требуется от того, кто приступает к исповеди, чтобы исповедь его была истинная, Богоугодная и душеспасительная. Именно от кающегося требуется сокрушение о грехах своих, намерение исправить свою жизнь, вера во Христа и надежда на Его милосердие.

Итак, прежде всего требуется сокрушение о грехах своих. Но этого-то весьма часто мы, духовники, и не видим у своих духовных детей.

Весьма многие приходят на дух с совершенным равнодушием, и если бы у них не спросить ничего, то они или ничего бы не сказали, или сказали только вообще, что-де грешен, отец духовный, во всех грехах. И если бы еще это сказали с сердечным сознанием своей вины! Нет, то и горе, что без сознания грехов своих, а так, чтобы скорее кончить с исповедью. Возлюбленные, не будем дело крайнего милосердия Божия к нам, грешным, обращать в повод ко гневу Божию. Что мы за бесчувственные такие! Нам ли не о чем поскорбеть на исповеди! Мало ли у нас грехов! Если бы мы и всю жизнь свою стали плакать о грехах своих, и тогда бы не сделали ничего лишнего, а только должное. Ах! Если бы кто из нас сказал, что он не имеет греха, то он обманывал бы себя самого и в том человеке напрасно кто стал бы искать истины.

Вы не видите грехов своих? Молитесь Богу, чтобы Он дал вам видеть их; разве напрасно вы часто за священником говорили в церкви: Господи! Даруй ми зрети моя прегрешения! Постараемся же хоть теперь общими силами увидеть свои грехи, чтобы после, на исповеди, с сердечным сокрушением признаться в них. И вот первый весьма важный грех наш – тот, что мы, будучи великими грешниками, не чувствуем, что мы грешники, заслуживающие не милости, а наказания Божия! Осудим же себя прежде всего в этой бесчувственности и скажем Господу от всей души: вот я Господи и Владыко живота моего, грешник бесчувственный, величайший я грешник, а грехов своих не чувствую – должно быть, потому, что грехи мои умножились паче числа песка морского, и я весь – во грехах, как больной оспой – в оспе. Каюсь Тебе, Господу Богу моему, от всего сердца в моей бесчувственности и молю Тебя: Сам даруй мне чувствовать всем сердцем, как я много прогневлял и прогневляю Тебя. О, эта мнимая, фарисейская праведность наша, сколько она погубила и погубляет людей! И на зло нам она поражает наше сердце именно во время говения, во время самого таинства покаяния и пред таинством святого причащения.

Но посмотрим дальше – какими грехами согрешали Богу мы больше всего? А вот, если мы люди маловерные, живем на земле не для Бога и спасения души своей, а для земли и всего принятого на земле – словом живем для плоти, для ее удовольствий, а не для бессмертной души своей, не для ее будущей жизни – разве это не великий грех? Что, забыли мы разве страдания за нас Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Его пречистую кровь, за нас пролитую на кресте, Его славное Воскресение? Разве не для нас, то есть чтобы нас возвести на Небо, удаленных грехом от Неба, было Его сошествие на землю, Его Божественное учение, Его чудеса, Его пророчества, например о будущем страшном суде, о воскресении мертвых в последний день мира, о блаженстве праведных, и вечных муках грешных? Наконец, Его страдания, Его воскресение из мертвых и вознесение на Небо? Итак, если верно, что мы должны жить здесь для будущего века, то разве не грех не жить для той жизни, а всеми мыслями и всем сердцем жить на земле и для земли? А сколько греха бывает от того, что мы хотим жить только на земле хорошо, и не веруем от всего сердца в будущую блаженную жизнь! Сколько бывает от этого ненависти, злобы, сребролюбия, зависти, скупости, обмана! От сюда все пороки, все плотские похоти, все страсти души. Вот и в этом покаемся, то есть покаемся, что мы маловеры, если не неверы, и что для Бога и для спасения души своей или не живем здесь, или весьма мало живем; также, что мало в сердцах наших надежды, если только не вовсе ее нет, на будущую жизнь. Еще мы страдаем самым великим грехом неблагодарности к Богу, нелюбви к Нему за Его бесчисленные, неизреченные милости. Это, я думаю, всякий хоть по временам сознает за собой. Вот все вы, кто движется на своих ногах, все здоровы телом и душой, почтенны разумом от Бога Творца, свободны волей, а чем вы были еще так недавно? Ничем; а вот Господь вас всех привел от небытия в бытие, и с того времени все вам дарствовая: подарил вам душу с ее способностями, дал вам и постоянно дает пищу для питания вашего тела, одежды для его одеяния, дал вам уголок на земле Своей и кров в жилище ваше; питает вас бесценной, животворящей пищей тела и крови Своей, усложняет и упокоевает ею; веселит вас слышанием слова Его, прощает вам без числа грехи ваши, постоянно хранит вашу жизнь, как мать – жизнь младенца; царство Свое будущее дарует нам и мало ли чего не делает из любви Своей к нам, грешным и неблагодарным? Перечислить невозможно. И что же? Как мы отвечаем на любовь Его к нам, – любовь, которой нет числа и меры? Одними беззакониями, одним злонравием, одной неблагодарностью. Итак, со слезами покаемся в своей неблагодарности пред Богом, в своей нелюбви к Нему, а также со слезами испросим у Него дара любви. О! Благослови душе моя Господа и не забывай всех воздаяний Его (Пс. 102, 1)!

От кающегося требуется еще намерение исправить свою жизнь – и на это обратите внимание. Идучи на исповедь, говорите себе: «После исповеди я постараюсь всеми силами исправиться от тех грехов, в которых теперь хочу каяться. Не буду больше обманывать себя, не буду лгать Богу, не буду больше оскорблять таинство покаяния. Помоги, Господи, укрепи душевные силы мои, Господи!» Что за польза от такого покаяния, после которого опять без зазрения совести предаются тем же грехам, в коих покаялись? На таких людях исполняется пословица: Пес возвращается на свою блевотину, и свинья, омывшись, – в лужу свою (ср.: 2 Пет. 2, 22).

Наконец, еще требуется от кающегося вера во Христа и надежда на Его милосердие. Всякий, приступающий к исповеди должен веровать, что во время таинства Сам Христос не видимо стоит и принимает его исповедание, что один только Христос может оставлять грехи, так как Он своими страданиями, честной Своей кровью и Своей смертью исходатайствовал Себе право у Отца Небесного прощать нам все беззакония, не оскорбляя Божественного правосудия, и что Он по милосердию Своему всегда готов простить нам всякие грехи, только бы мы с сердечным сокрушением признались в них, только бы было в нас намерение впредь жить лучше, только бы вера в Него была в нашем сердце! Вера твоя спасе тя: иди в мире (Мк. 5, 34). Так Он внутренне говорит всякому после разрешения от священника, кто кается как должно.

Будем же каяться все чистосердечно; позаботимся все об исправлении жизни; принесем Богу плоды покаяния. Аминь.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский

0

30

" Некто был спрошен: что есть покаяние? И ответил: оставление прежнего и печаль о нем, также – сердце сокрушенное и смиренное.
– Когда человек, памятуя прежние грехи свои, наказывает себя, тогда Бог благоволительно взирает на него. Бог радуется, что за уклонение от пути Его сам человек наложил наказание, что служит знаком покаяния. И чем более принуждает душе своей, тем более приумножается Богом благоволение к нему.
– Покаяние есть вторая благодать и рождается от веры и страха; страх же есть отеческий жезл, управляющий нами, пока не достигнем духовного рая благ, после чего он отходит от нас.
– Смрадное море между нами и мысленным раем можем мы перейти только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если гребцы страха не правят кораблем покаяния, на котором по морю мира сего преходим к Богу, то утопаем в этом смрадном море.
Покаяние есть корабль, а страх – его кормчий; любовь же – Божественная пристань. Страх вводит нас в корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни и путеводит к Божественной пристани, которая есть любовь. К сей пристани приходят все, трудящиеся и обремененные, – покаянием. И когда достигаем мы любви, тогда достигли мы Бога, и путь наш совершен."

Преп. Исаак Сирин

0