Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ГРЕХ И ЕГО РАЗНОВИДНОСТИ(о страстях и покаянии) » КАК НЕ ПЕРЕПУТАТЬ ПОКАЯНИЕ С ИСПОВЕДЬЮ!


КАК НЕ ПЕРЕПУТАТЬ ПОКАЯНИЕ С ИСПОВЕДЬЮ!

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

УРОК ИОАННА КРОНШТАДСКОГО
Как не перепутать покаяние с исповедью

Почему часто получается так, что даже при регулярной исповеди годами не чувствуешь перемен — ни в собственном состоянии, ни в образе жизни? Отчего желание избавиться от греха зачастую выливается лишь в молчаливое приятие собственного несовершенства и неспособности его преодолеть?  Наверняка ответы на подобные вопросы ищут сегодня многие и многие верующие. И, думается, искать их правильнее всего в жизненном опыте людей, которых мы называем святыми. Они жили задолго до нас, но их мысли и в наше время куда более актуальны, чем может показаться на первый взгляд.

Здравствуйте!
Много раз читал в церковной литературе, что покаяние для христианина является главным инструментом спасения, с помощью которого мы можем бороться со своими грехами. Также неоднократно встречал упоминания о том, что святые всю свою жизнь превращали в покаянный подвиг и именно таким образом наследовали святость.
Мысли эти мне близки и понятны. Но когда пытаюсь как-то соотнести их со своей жизнью, картина получается очень грустная. С одной стороны, понимаю, что по мелочам грешу ежедневно и многократно — огрызаюсь на замечания, раздражаюсь, могу обидеться на кого-то… С другой стороны, я просто не в состоянии запомнить все подобные случаи, накопившиеся за период до очередной исповеди. В результате, исповедуясь перед священником, каждый раз отделываюсь какими-то общими фразами: «Согрешил раздражительностью, нетерпением обид, сердился на близких…»
А потом возвращаюсь из церкви, и все начинается сначала — раздражения, обиды, ссоры с сослуживцами и проч. Так продолжается уже несколько лет. Назвать это «покаянным подвигом» вряд ли возможно. А самое печальное — я уже почти привык к такому положению дел, когда грешишь в мыслях постоянно, а исповедуешься лишь изредка, от случая к случаю. Ощущение, будто главный инструмент спасения у меня ржавеет где-то в кладовке. И что с этим делать, я не знаю.
С уважением, Анатолий,
Нижний Тагил

Зачем пропалывать баобабы

Известный афоризм справедливо гласит: посеешь поступок — пожнешь привычку, посеешь привычку — пожнешь характер, посеешь характер — пожнешь судьбу. Примерно по такой же схеме происходит поэтапное внедрение греха в человеческую жизнь. И когда человек приходит на исповедь, то, как правило, кается в уже совершённом греховном поступке или в привычке, которая постепенно из таких поступков развилась. Но есть одно очень важное обстоятельство, которое почему-то осталось непроговоренным в упомянутой выше народной мудрости. Да, дурной характер формируется из привычек, а привычки вырастает из поступков, но чем порожден сам поступок? Что предшествует любому греху, что готовит в душе человека почву для его осуществления? Об этом афоризм умалчивает, а жаль. Потому что основу любого нашего поступка (хорошего и плохого), в свою очередь, составляют наши мысли об этом поступке. И прежде чем совершить любой грех в реальной жизни, человек так или иначе совершает его мысленно: обдумывает подробности, ищет ему оправдание, определяет приоритеты или хотя бы дает общую оценку ситуации, в которой ему приходится принимать решение. Причем это совсем не обязательно «наполеоновские» планы по ограблению старушки-процентщицы. Неприязненная мысль о тупости соседа по офису рано или поздно выливается в резкое слово; обида на несправедливого начальника — в кучу эмоций, вываливаемых на ни в чем не повинных родственников; желание получить более высокооплачиваемую должность — в хитроумный план по подсиживанию коллеги…

Казалось бы — все это мелочи, не заслуживающие внимания. Но из таких мелочей состоит вся наша жизнь, и пренебрегать ими было бы, по меньшей мере, неразумно. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Обыкновенно люди считают мысль чем-то маловажным, потому они очень мало разборчивы при принятии мысли. Но от принятых правильных мыслей рождается все доброе, от принятых ложных мыслей рождается все злое. Мысль подобна рулю корабельному; от небольшого руля, от этой ничтожной доски, влачащейся за кораблем, зависит направление и, по большей части, участь всей огромной машины». Возвращаясь к афоризму, можно смело дополнить его в том смысле, что и характер, и всю судьбу нашу в конечном счете определяют не поступки даже, а наши мысли, чувства, желания, идущие на шаг впереди поступков, давая им «зеленый свет».
На эту же тему есть еще одна известная притча. В своей знаменитой сказке Экзюпери объясняет, почему Маленькому Принцу приходилось пропалывать ростки баобабов на своем маленьком астероиде: «…Если баобаб не распознать вовремя, потом от него уже не избавишься. Он завладеет всей планетой, он пронижет ее насквозь своими корнями. И если планета маленькая, а баобабов много, они разорвут ее на клочки. <…> Непременно надо каждый день выпалывать баобабы, как только их уже можно отличить от розовых кустов: молодые ростки у них почти одинаковые. Это очень скучная работа, но совсем не трудная».

Очевидно, что «молодыми ростками баобабов» в духовной жизни человека являются греховные мысли. Если не выполоть в себе зло еще на этом, мысленном, уровне, такой росток может превратиться в полновесный баобаб-поступок, с которым самостоятельно справиться уже не выйдет. Как говорится: что выросло — то выросло. И тогда мы тащим эти свои «баобабы» на исповедь к священнику. Конечно, куда проще и правильнее было бы воевать с злыми «ростками»-мыслями, работая, так сказать, «на опережение». Но практическое осуществление такой полезной деятельности вызывает множество вопросов. Как нужно поступить, если замечаешь, что в мыслях кого-то осудил, на кого-то рассердился, кому-то позавидовал? Немедленно бежать в храм исповедоваться? Оно бы, конечно, хорошо, да только вряд ли получится. Тогда, быть может, записывать все мысленные согрешения в блокнот и исповедовать их, придя в воскресный день на богослужение? Но при внимательном отношении к своему внутреннему миру такой блокнот за одну лишь неделю может превратиться в толстенную книгу, а перечисление совершенных грехов по записи — в некий холодный «отчет о проделанной работе», который растянется на несколько часов. Ведь очень трудно сохранить покаянное чувство по отношению к греху, о котором без записной книжки и вспомнить-то не можешь. Итак, это тоже не метод. Как же тогда быть? Каким способом пропалывать планету своей души от греховных ростков-мыслей, которые то и дело проклевываются в нас по самым различным поводам?

В Церкви, конечно же, существуют формы покаяния, наиболее подходящие именно для этой категории грехов. Но прежде чем рассказать о них, необходимо хотя бы вкратце упомянуть об очень важном различии между двумя понятиями: покаянием и исповедью.

Не одно и то же

Сегодня даже верующие люди нередко отождествляют покаяние с чинопоследованием исповеди, совершаемым в храме священником. Но это неправильное отождествление. Покаяние и исповедь не равны друг другу и находятся примерно в таком же соотношении, как понятия «мебель» и «стол». Можно ли сказать, что стол — это мебель? Конечно! Но вот обратное утверждение будет уже неверным, потому что мебелью мы называем не только стол, но и множество других нужных в хозяйстве предметов.

Покаяние — общее название для множества различных покаянных практик, существующих в Церкви. Исповедь в присутствии священника является лишь одной из них. Вообще же само греческое слово «метанойа», переведенное на русский язык как «покаяние», буквально означает «перемена ума». Это некое переосмысление человеком того, что ранее он считал для себя допустимым и важным, и вдруг обнаружил, что эти его вчерашние ценности на самом деле оказались грязью и мерзостью, уродующей жизнь ему самому и другим людям. Но оставить грех, вошедший в привычку, бывает очень нелегко. И тогда человек обращается к Богу с просьбой о помощи. Вот как определял покаяние преподобный Исаак Сирин: «Покаяние есть приближающееся к Богу неослабное прошение… об оставлении прошедшего и мольба о хранении будущего». В различные эпохи своей истории Церковь практиковала такие формы этого прошения к Богу, которые были для нее наиболее подходящими в тех или иных исторических обстоятельствах. Так, в ранней Церкви существовала публичная исповедь, когда кающийся исповедовал свои грехи перед всей общиной. А о пользе исповедания христианами грехов друг другу говорит уже апостол Иаков: Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться (Иак 5:16). Было бы серьезной ошибкой считать такое покаяние недействительным лишь потому, что принесено оно не перед священником. Согласно православному вероучению, совершителем всех Таинств в Церкви является Сам Господь. И, несомненно, Бог приемлет искреннее покаяние человека даже тогда, когда тот, в силу обстоятельств, кается просто перед своим собратом во Христе. Так, уже в XX веке, в глухой сибирской деревушке умирал протоиерей Павел Аникеев, автор богословской работы «Мистика Симеона Нового Богослова». Вокруг на сотни километров не было ни одного батюшки кроме него. И отец Павел исповедался перед смертью одному из своих прихожан, обычному мирянину. Таким же образом исповедались друг другу перед казнью новомученики российские в тех случаях, когда среди них не было ни одного иерея.

Исповедь в присутствии священника появилась в истории христианства довольно поздно, и, конечно, появление такой формы покаяния было обусловлено ее необходимостью и пользой для Церкви.  В разговоре же об исцелении грехов, совершаемых мысленно,  уместно вспомнить и о немедленном, прямом  —  исповедании своего греха в душе перед Богом. Можно было бы привести великое множество примеров подобного покаяния у самых различных подвижников благочестия. Но в данном случае мы ограничимся житием одного из них — святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Дневники святого

Когда речь заходит о святых, мы часто думаем о них как о каких-то высших существах, которым чужды искушения и слабости обычного человека. Все их подвиги и достижения мы в глубине души склонны объяснять универсальным: «Ну, на то они и святые…» Однако вся история Церкви свидетельствует о прямо противоположной логике обретения людьми святости: потому подвижники и стали святыми, что боролись со своими искушениями и слабостями. И одним из самых действенных инструментов этой борьбы являлось для них немедленное покаяние в глубине души перед Богом за каждую греховную мысль, за каждое злое движение сердца. Осознать это в полной мере можно, прочитав предсмертные дневники Иоанна Кронштадтского — праведника, еще при жизни признанного святым миллионами русских людей; чудотворца, исцелявшего безнадежно больных и даже воскрешавшего мертвых. Казалось бы — вот подлинный небожитель, уже на земле стяжавший Царство Небесное! И вдруг оказывается, что практически до самой кончины в душе этого удивительного человека имели место те же грехи и страсти, которые может увидеть в себе каждый из нас. Однако относился к ним Кронштадтский пастырь совсем не так, как мы. Вот лишь несколько записей из этого дневника за 1908 год. Они вряд ли нуждаются в комментариях и говорят о практике немедленного покаяния куда больше любых объяснений.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский.
Предсмертный дневник.

1908, май — ноябрь. Фрагменты.

18 июля. Пятница. Обедня. Служба с диаконом отцом Николаем безголосым. Случилось искушение: диакон другой день не помогает в самой главной части Литургии; уклоняется от возношения Святых Даров и не причащается; это меня огорчило и произвело во мне тайную неприязнь к нему; я смутился, но тотчас тайно покаялся Господу, прося изменить злое расположение сердца на благое, кроткое, со всепрощением диакону, и дать мне мир и достойное совершение Таинства с причащением — и Господь преложил чудно сердце мое, обновив и умиротворив меня. Слава Богу.

19 июля. Суббота. После обедни, 10 часов. Благодарю Господа, совершившего со мною чудо милосердия — возрождения моего внутреннего после тайного глубокого покаяния моего в пренебрежении и гордости к некоторым сельским женщинам и раздражении на них, часто пытавшихся подходить ко мне, когда я ехал, утомленный, подышать чистым воздухом и тайно помолиться Господу и возблагодарить Его за приобщение Святых Тайн. Грех мой был тяжкий — я лишился мира и отрады после причащения Святых Тайн; благодать оставила меня, ибо я оскорбил ее и опечалил Духа Святого (ср.: Еф 4:30). Но после глубокого покаяния Господь чудно изменил мое сердце и дал мне небесный мир и пространство сердца.

12 августа. Вечер, 9 часов. Благодарю Господа, помиловавшего меня величественным помилованием утром, когда я раздражился на слугу Евгению за то, что <о>поздаю (казалось) на пароход ораниенбаумский для следования к принцу Ольденбургскому, и едва не ударил ее. Благодать оставила меня, и мне было очень худо, смутно, тесно, мрачно, смертельно; и я каялся из глубины души, да как каялся! Как Давид по согрешении (см.: Пс 50), как Манассия, пленный царь иудейский (см.: 2 Пар 33:12–13)! Как убедительно и для себя, и для Господа! И долго каялся тайно, едучи на пристань, и — почувствовал наконец, что я помилован, что мне прощен грех мой. И как отвратителен, бессмыслен, неправеден был мой гнев! Ибо я поспел вовремя на пароход, и еще ждал отхода его.

19 августа. Прости мне, Господи, что я нарушил главизну закона Твоего — любовь к ближнему, и раздражился на слугу свою, и «дурой» назвал ее во гневе. Каюсь. Прости, исправь, не допусти до греха впредь.

30 сентября. Ночь. Согрешил пред Господом, возмалодушествовал, возроптал, безумные слова говорил о Боге, Божией Матери и святых, когда железа крайне невыносимо разболелась, заныла, воспалилась из-за того, что я поел на ночь свеклы пареной с горчицей в жидком виде и поел соленой тресковой ухи. Тяжко мне было, как никогда, и я сильно роптал, что Сам Бог оставил меня, Бог, Который есть Любовь (см.: 1 Ин 4:8, 16) и Милость; Божия Матерь оставила, все святые — никто будто не сочувствует, не сострадает, не слышит, не милует. Потом покаялся от души и сердечно, с верою и умилением, возвел сердечные очи к Богу и Божией Матери, и тотчас почувствовал облегчение. Благодарю Господа и Божию Матерь.

6 октября. 8 <часов> вечера. Господи, благодарю Тебя за скорое животворное помилование меня, грешного и убогого раба Твоего. Когда я пришел сегодня в собор, к утрени, и подошел ко мне диакон посторонний — Феодор, служащий при церкви умалишенных, прося помочь материальнo девице Наталье, его своячнице, живущей у него, — я с огорчением сначала отказал ему, а потом дал 7,5 руб., тоже с огорчением, недоброхотно и с неприязнию к нему, диакону; но потом, чувствуя скорбь, и тесноту, и гнев Божий на меня, я глубоко покаялся и получил явное прощение, Мир, спокойствие совести, сердечный простор и Дерзновение. Проскомидию совершил спокойно и Литургию тоже, хотя был очень слаб. Слава Богу!

27 октября. Ночь. Благодарю Господа всем сердцем за скорое избавление меня, в тайне сердца моего, от лютой диавольской беды, постигшей меня из-за злого каприза сердца моего на Веру (Перцову), Марию и еще Наталью, выдвинувшихся в церкви впереди всех. Едва молитвою и смирением я избавился от злобы врага, охватившей мое сердце и потопившей было меня. — О, как я был рад о спасении моем от Господа! — Слава Тебе!

Как стать хозяином своей судьбы

Вот что видел в себе на склоне дней человек, который несколько десятилетий подряд ежедневно совершал Литургию, вел множество благотворительных и социальных проектов, каждый день отвечал на десятки писем, исцелял больных, утешал страждущих, помогал неимущим… В душе святого праведного Иоанна Кронштадтского прорастали точно такие же ростки зла, что и у каждого из нас. Но он тщательно следил за чистотой своей планеты и немедленно выкорчевывал их, как только замечал, что корни очередного «баобаба» начинают теснить его сердце. Благодаря дневниковым записям святого мы теперь точно знаем, каким инструментом он при этом пользовался. Немедленная покаянная молитва, обращенная к Богу — вот самое действенное средство против того бесчисленного множества грехов, которое каждый из нас постоянно совершает в своем внутреннем мире. И не нужно ждать для этого очередной исповеди. Святитель Феофан Затворник прямо говорил: «Относительно мелких греховных движений сердца, помыслов и т. п. <…> следующее правило: как только замечено что-либо нечистое, тотчас следует очищать это внутренним покаянием пред лицом Господа. Можно этим и ограничиться, но если нечиста, неспокойна совесть, то потом еще на вечерней молитве помянуть о том с сокрушением и — конец. Все такие грехи этим актом внутреннего покаяния и очищаются».

Мимолетное движение сердца, мелькнувшая в голове мысль — казалось бы, какие пустяки! Но из них, именно из них и ни из чего более вырастают все наши поступки, которые формируют наши привычки, характер, судьбу — всю нашу жизнь. И если приучить себя к такой внутренней дисциплине мысли, если каждый замеченный греховный росток в своем сердце тут же осуждать в покаянном обращении к Богу, то постепенно и в сфере поступков, и в области привычек мы обнаружим куда больше порядка и чистоты.

Как страшный горный обвал начинается порой с маленького камешка, так и исковерканные человеческие жизни часто начинали свое движение под откос с едва заметной греховной мыслишки. И подлинным хозяином своей судьбы может стать только тот, кто внимательно следит за каждым таким мысленным «камешком», пусть даже невольно сорвавшимся, но еще не успевшим вызвать сокрушительную лавину греха. Потому что поймать один покатившийся камешек куда проще, чем потом восстанавливать разрушенный обвалом город.


В оформлении использованы рисунки Антуана де Сент–Экзюпери

http://www.foma.ru/article/index.php?news=4686

Автор: ТКАЧЕНКО Александр

Покаяние:
-осознание греха
-искреннее сожаление о нём
-искреннее желание исправления,исправление.

0

2

2)

Что есть покаяние, а что таковым не является

Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода: встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим: прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. (Лк. 15,17-20)

Отцы Церкви называют покаяние "вторым Крещением", "обновлением Крещения". Через Таинство Крещения мы входим в Церковь, вступаем на путь, ведущий к Царствию Божию. Благодаря второму Крещению - покаянию - человек может слезами раскаяния омыться от греха, восстать от своего падения, исцелиться от ран и продолжить путь к Богу. К сожалению, немногие знают, что есть покаяние, каков его глубочайший смысл, в чем нужно каяться.

Покаяние не является некой юридической процедурой, которая освобождает человека от ощущения вины. Это не формальная исповедь, которую человек зачастую позволяет себе перед великими праздниками. Путь, пройденный блудным сыном, свидетельствует совсем об ином.

Само слово "покаяние" [1] означает кардинальное изменение человеческого существа, его возрождение, изменение образа мыслей, перемену жизни, отрицание греха всем сердцем. Другими словами, мы должны осознать всем своим существом, что путь греха, по которому мы шли, ведет к погибели. Нам нужно понять, что мы оказались в каком-то болоте, далеко от родного дома. Нам следует остановиться и сказать себе: "Куда мы идем? Это же безумие! У нашего Отца роскошный дворец, где все радует глаз, а мы сидим в трясине!" Мы должны найти в себе решимость вернуться в отцовский дом, в объятия Бога Отца и своих собратьев.

Для того, чтобы покаяние было истинным, нужно, чтобы оно совершилось на деле. Священномученик Косма Этолийский [2] говорит: "Даже если тебя простили все духовники, патриархи, архиереи и весь мир, ты все равно не будешь прощен, если не покаешься на деле". То есть если мы не удалимся от греха и не изменим свою жизнь, наше покаяние не будет истинным. Оно даже не является покаянием в полном смысле слова.

Многие люди с готовностью подходят к духовнику, удрученные тяжестью психологических и других проблем. Они исповедуются со слезами и дают обещания, что больше не вернутся к греху, что изменят свою жизнь и т.д. Но насколько глубоко такого рода покаяние? Оно не должно ограничиваться взрывом эмоций. Требуется время, труд, навык в добродетели и борьба с грехом при содействии благодати Божией. При этом покаяние осуществляется подспудно, тайным образом, в душе человека. Подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит... (Мк. 4,26-28).

Как мы уже сказали, покаяние невозможно без благодати Божией. Человек, пребывая во тьме греха, не понимая, насколько прекрасна жизнь в Боге, не может ощутить разницы между греховной жизнью мира и святой жизнью Церкви. Только когда благодать Божия всеет в его сердце семя Божественной любви, он сможет увидеть свою духовную несостоятельность. Солнечный свет, проникая в темную комнату, освещает все. Так и благодать Божия открывает нам опустошенность наших душ, обнажает наши страсти, наши грехи. Потому святые так усиленно просили Бога: "Даруй мне покаяние всецелое". Истинное покаяние - безопасный путь, ведущий в Царствие Божие.

1"Покаяние" (греч.) - полное изменение существа. ^
2Сщмч. Косма (1714-1779; пам. 11/24 авг.) - один из духовных вождей Греции периода османского ига; родом из области Этолия, окончил Афонскую духовную семинарию, пострижен в монастыре Филофей. Будучи рукоположен во пресвитера, вел активную проповедническую деятельность, за которую принял мученическую кончину. В 1961 г. канонизирован Элладской Православной Церковью. ^

Что такое исповедь

Если покаяние, то есть чувство раскаяния и неприятия греха, является как бы вступлением в Таинство, то исповедь, а именно исповедание грехов перед духовником, - это само Таинство. Как по поводу покаяния, так и по поводу исповеди существуют некоторые заблуждения.

Например, многие считают, что исповедь - это нечто вроде беседы, в которой обсуждаются наши грехи. Какое, однако, отношение имеет это к Таинству Покаяния? Если мы попытаемся проанализировать, что подвигает многих из нас к исповеди, то выяснится, что одни при этом стремятся получить некое облегчение от чувства вины; других гонит к священнику страх перед "наказанием" от Бога; третьи приходят не с целью, собственно, покаяться, а только для того, чтобы потом причаститься. Однако все это имеет слишком отдаленное отношение, или вовсе не имеет, к исповеди и покаянию.

Исповедь, говоря иными словами, - это очищение души от яда. Если яд попадает в организм, то нет другого способа выжить, как очистить желудок. Так же и исповедь: мы должны изгнать из себя яд греха, иначе мы обречены.

Можно привести и другой образ. Подобно тому как больной человек показывает свои язвы врачу, описывает свою боль, беспокойство, ничего не скрывая, так же и мы поступаем на исповеди. Мы обнажаем свою душу, открываем свои ссадины, ушибы, признаем поставленный нам диагноз. Если ничего этого не происходит, то мы уйдем, не имея шансов когда-либо исцелиться. Язвы увеличатся, разложение и гниение будет прогрессировать, заражение основательно подорвет наше здоровье и приведет к смерти [1].

Из всего этого следует, что не Богу нужна наша исповедь, а мы нуждаемся в ней. Не нужно думать, что, исповедуясь, мы как бы оказываем некую услугу Богу. Все совсем не так, однако Он, как попечительный Отец, терпеливо, с неиссякаемой любовью ждет нашего обращения.

В этой связи стоит отметить, что если в западных христианских вероисповеданиях на исповеди, формальной и законнической, духовник и кающийся разделены друг от друга некоей ширмой, то в Православной Церкви исповедь осуществляется в непосредственном общении с духовенством, она возможна под духовным руководством, при личных контактах между духовным отцом и его чадами. Надо сказать, что многие исповедуются по обстоятельствам, там, где найдут духовника, и всякий раз у разных священников. Однако следует помнить, что здесь происходит то же самое, что и при телесных болезнях. Если каждый раз менять врача, то и лечение не может быть полноценным. Наш духовник - это единственный, кто знает "историю болезни", наши прежние прегрешения, особенности течения заболевания, - он один может нам эффективно помочь.

Другие люди приспособились, как говорят, иметь "две двери". У них есть постоянный духовник, но когда совершается что-то особо тяжкое, от стыда они избегают исповедоваться своему батюшке и идут к кому-то другому. Такое поведение, конечно, является ребячеством и насмешкой над Таинством. Оно показывает, насколько мы далеки от истинного покаяния.

Итак, необходимо стремиться к тому, чтобы иметь одного духовника, тогда наш путь будет безопаснее. Конечно, бывают ситуации, когда приходится менять священника. Но на это нужно решаться с большой осторожностью, рассудительностью, а главное, после внимательного исследования внутренних причин, побуждающих к подобной перемене.
1Имеется в виду духовная смерть грешника, последствия которой на путях спасения могут иметь необратимый характер. ^

источник

+1

3

3)

0

4

4)Как отличить покаяние от самоедства?

0

5

5)
Покаяние:
-осознание греха
-искреннее сожаление о нём
-искреннее желание исправления,исправление.

В процессе покаяния есть несколько стадий.
Во-первых, не может быть никакого покаяния, если нет самоиспытания, самоанализа. Человек должен постоянно думать: «какой я?»

Это то, что сегодняшнему миру не свойственно. Люди друг другу говорят: «Чего ты рефлексируешь? Чего заморачиваешься? Живи проще! Не копайся в себе». Христианину же нужно постоянно задумываться: «Что я из себя представляю?». Это значит самоиспытание.

Дальше, после самоиспытания может наступить видение греха. А может и не наступить. Человек с сожженной совестью в себе ничего плохого, возможно, и не заметит. Такая правильность фарисейская. Но результатом этого испытания себя должно быть видение своего греха. Или многих грехов.

Следующая стадия
сожаление, сокрушение о грехе. Собственно, это и есть момент раскаяния. Когда человек очень сильно начинает сокрушаться, сожалеть, что он это сделал, или он обладает какой-то, скажем, нехорошей чертой характера.

Четвертая стадияпришёл в храм и называешь эти грехи, которые ты увидел в результате самоиспытания, о них сокрушаешься. И вот это четвертое действие и есть как раз исповедь.

Но и конечно, заключаться это должно твёрдой решимостью больше не повторять подобного никогда. И неким внутренним обещанием Богу.

И вот этот весь процесс покаяния – он сложный. А исповедь – это только одна его часть, внешняя. И вот когда этот процесс прошёл у человека где-то вне храма, то сама церковная исповедь может быть даже не очень сокрушительная.

Кому-то, может быть, это покажется даже сухо: просто перечислить свои грехи. Потому что всё у него прошло. Он уже пережил это всё, он уже внутренне раскаялся, оплакал эти грехи. И вот здесь, для того, чтобы не забыть, в виде памятки может помочь запись на бумаге своих грехов, которые человек на самоиспытании увидел и на исповеди назвал.

«Джентльменский набор»

То, что касается грехов, которые кочуют из списка в список у человека, —  это, конечно, уже фарисейство. Автоматический подход, что надо в чём-то исповедоваться, каяться: «Вот сейчас назову гордость. Ну, гордость всегда есть, понятно. Назову осуждение…» Ещё что-то такое. Некий джентльменский набор. «И что за это получу? Пропуск к Причастию! А может быть некоторое ощущение облегчения».

Тоже не очень верный подход. Исповедоваться нужно в том, в чём ты видишь, что виноват, что согрешил. А не набирать на себя общепринятый набор грехов. Механический список – не дело.

Хотя, конечно, есть и разовые поступки, которые мы совершили, раскаялись и больше никогда не повторяем. Понятно, что это какие-то внешние, плотские, может быть, страшные тяжкие преступления — убийство или ещё что-то.

А есть грехи, в которых сколько ни исповедуйся, они действительно повторяются. Эти грехи являются следствием действия страстей в человеке, дурных черт характера, дурных наклонностей. То же раздражение, тот же гнев, та же зависть, то же осуждение.

Я не знаю почти случаев, чтобы после первой в жизни исповеди, какая бы сокрушительная она ни была, человек сразу, навсегда и совсем отделался от этих дурных черт. Чтобы он перестал после первой исповеди осуждать, раздражаться, завидовать… Такого не бывает.

Это изживать приходится постепенно. В том числе регулярным внутренним раскаянием, внешним исповедованием. И тогда фигура греха становится тоньше, тоньше, тоньше… В конце концов он превращается в заморыш и умирает. В любом случае, действовать будет не так сильно.

«…не резал, не стрелял, не вешал»

Конечно, каждый раз испытывая себя, надо предъявлять к себе гораздо более строгие требования. Об этом Христос в Нагорной проповеди и говорит. Он сравнивает Ветхий закон, 10 заповедей, которые были даны Моисею, с тем, каким должен быть человек, христианин.

Например: «Сказано древним: не убивай. А Я говорю: кто скажет человеку, брату своему, «рака», то есть дурной человек, пустой, плохой, дурак, он уже грешит против этой заповеди».

То есть он убийца. Насколько сразу всё серьезней становится!

Человек приходит и говорит: «А я не резал, не стрелял, не вешал». А что, ты внутренне никого не осудил? Не сказал, что это пустой человек? Значит, ты уже, получается, убийца.

Кстати, это бывает и в реальности. Человек, например, с другим повздорит, а тот склонен к сердечной недостаточности или у него высокое давление. Через некоторое время – инсульт или инфаркт, и – смерть. А тот, кто с ним повздорил, может даже и не знать, что он окажется причиной смерти. И не считает себя убийцей. Хотя таковым уже фактически является.

Или, например, Христос говорит о заповеди «не прелюбодействуй». Древним сказано это в прямом смысле: не изменяй жене, не блуди, не разделяй ложе с блудной женщиной. А Христос говорит: если ты посмотрел с похотливой мыслью на другого человека, ты уже блудник, уже согрешаешь.

Кто из нас может сказать про себя, что он никогда в жизни вот с такими мыслями грязными не смотрел? Да никто.

Поэтому предъявлять к себе нужно всё более, более строгие требования. И этому совершенству нет конца.

Ну а в общем, в том, что касается исповеди и покаяния, нужен, конечно, очень индивидуальный подход. И в этих вопросах лучше советоваться со священником, который становится вашим духовником....

источник

0

6

6)

...."Мы еще не приступили к исповеди, а душа наша слышит искушающие голоса: «Не отложить ли? достаточно ли приготовлен, не слишком ли часто говею?» Нужно дать твердый отпор этим сомнениям. «Если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению» (Сирах, 2, 2). Если ты решил говеть, — явится множество препятствий, внутренних и внешних: они исчезают, как только проявишь твердость в своих намерениях....

важно различать исповедь от духовной беседы, которая может совершаться и вне таинства, и лучше, если совершается отдельно от него, так как беседа, хотя и о духовных предметах, может рассеять, расхолодить исповедующегося, вовлечь в богословский спор, ослабить остроту покаянного чувства.

Исповедь не есть беседа о своих недостатках, сомнениях, не есть осведомление духовника о себе и менее всего — не «благочестивый обычай». Исповедь — горячее покаяние сердца, жажда очищения, идущая от ощущения святыни, умирание для греха и оживание для святости. Раскаянность — уже степень святости, и бесчувственность, неверие — положение вне святыни, вне Бога»

Разберемся, как нам относиться к таинству покаяния, что требуется от приходящего к таинству, как к нему готовиться, что считать важнейшим моментом (в той части таинства, которая касается исповедующегося).

Несомненно, первым действием будет испытание сердца. Для этого и положены дни подготовки к таинству (говение). «Видеть грехи свои в их множестве и во всей их гнусности — действительно, есть дар Божий», говорит о. Иоанн Кронштадтский. Обычно, люди неопытные в духовной жизни, не видят ни множественности своих грехов, ни их «гнусности». «Ничего особенного», «как у всех», «только мелкие грехи» — «не украл, не убил» — таково обычное начало исповеди у многих. А самолюбие, неперенесение укоров, черствость, человекоугодие, слабость веры и любви, малодушие, духовная леность — разве это не важные грехи? Разве мы можем утверждать, что достаточно любим Бога, что вера наша действенна и горяча? Что каждого человека мы любим, как брата во Христе? Что мы достигли кротости, безгневия, смирения? Если же нет. то в чем заключается наше христианство? Чем объяснить нашу самоуверенность на исповеди, как не «окамененным нечувствием», как не «мертвостью сердечной, душевной смертью, телесную предварящей»? Почему святые отцы, оставившие нам покаянные молитвы, считали себя первыми из грешников, с искренней убежденностью взывали к Иисусу Сладчайшему: «Никто же согреши на земли от века, якоже согреших аз окаянный и блудный», а мы убеждены, что у нас все благополучно! Чем ярче свет Христов озаряет сердца, тем яснее сознаются все недостатки, язвы и раны. И наоборот: люди, погруженные в мрак греховный, ничего не видят в своем сердце; а если и видят, то не ужасаются, так как им не с чем сравнивать.

Поэтому прямой путь к познанию своих грехов это — приближение к свету и молитва об этом свете, который есть суд миру и всему «мирскому» в нас самих (Ио. 3, 19). А пока нет такой близости к Христу, при которой покаянное чувство является нашим обычным состоянием, надо, готовясь к исповеди, проверять свою совесть — по заповедям, по некоторым молитвам (например, 3-я вечерняя, 4-я перед причащением), по некоторым местам Евангелия (например, Мф. 5 гл. , Римл. 12. , Ефесс. 4, посл. Иакова, особенно гл. 3).

Разбираясь в своем душевном хозяйстве, надо постараться различать основные грехи от производных, симптомы от более глубоких причин. Например, очень важны, — рассеянность на молитве, дремота и невнимание в церкви, отсутствие интереса к чтению Священного Писания; но не происходят ли эти грехи от маловерия и слабой любви к Богу? Нужно отметить в себе своеволие, непослушание, самооправдание, нетерпение упреков, неуступчивость, упрямство; но еще важнее открыть их связь с самолюбием и гордостью. Если мы замечаем в себе стремление к обществу, словоохотливость, насмешливость, усиленную заботу о своей наружности и не только своей — но своих близких, обстановке дома — то надо внимательно исследовать, не является ли это формой «многообразного тщеславия». Если мы слишком близко принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело переносим разлуку, неутешно скорбим об отшедших, то, кроме силы и глубины наших чувств, не свидетельствует ли все это также о неверии в Промысел Божий?

Есть еще одно вспомогательное средство, ведущее нас к познанию своих грехов, — вспоминать, в чем обычно обвиняют нас другие люди, особенно бок о бок с нами живущие, близкие: почти всегда их обвинения, укоры, нападки имеют основания.

Необходимо еще перед исповедью просить прощения у всех, перед кем виновен, идти к исповеди с неотягощенной совестью.

При таком испытании сердца нужно следить, чтобы не впасть в чрезмерную мнительность и мелочную подозрительность ко всякому движению сердца; ставши на этот путь, можно потерять чувство важного и неважного, запутаться в мелочах. В таких случаях надо временно оставить испытание своей души и, посадивши себя на простую и питательную духовную диету, молитвой и добрыми делами упростить и прояснить свою душу.

Приготовление к исповеди не в том, чтобы возможно полно вспомнить и записать даже свой грех, а в том, чтобы достигнуть того состояния сосредоточенности, серьезности и молитвы, при которых, как при свете, станут ясны грехи. Иначе — приносить духовнику надо не список грехов, а покаянное чувство, не детально разработанную диссертацию, а сокрушенное сердце.

Но знать свои грехи, это еще не значит—каяться в них. Правда, Господь принимает исповедание — искреннее, добросовестное, — когда оно и не сопровождается сильным чувством раскаяния (если мы исповедуем мужественно и этот грех — наше «окамененное нечувствие»). Все же «сокрушение сердца», скорбь о грехах своих, есть важнейшее из всего, что мы можем принести на исповедь. Но что же делать, если «иссохшие греховным пламенем» наше сердце не орошается живительными водами слез? Что если «немощь душевная и плоти неможение» так велики, что мы не способны на искреннее покаяние? Это все-таки не причина откладывать исповедь — Бог может коснуться нашего сердца и в течение самой исповеди: само исповедывание, наименование наших грехов может смягчить наше сердце, утончить духовное зрение, обострить покаянное чувство. Больше же всего к преодолению нашей духовной вялости служат приготовления к исповеди, пост, который, истощая наше тело, нарушает гибельное для духовной жизни наше телесное благополучие и благодушие, молитва, ночные мысли о смерти, чтение Евангелия, житий святых, творений св. отцов, усиленная борьба с собой, упражнение в добрых делах. Наше бесчувствие на исповеди большею частью имеет своим корнем отсутствие страха Божия и скрытое неверие. Сюда и должны быть направлены наши усилия. Вот почему так важны слезы на исповеди — они размягчают наше окаменение, потрясают нас «от верху до ногу», упрощают, дают благодетельное самозабвение, устраняют главное препятствие к покаянию, нашу «самость». Гордые и самолюбивые не плачут. Раз заплакал, значит — смягчился, истаял, смирился. Вот почему после таких слез — кротость, безгневие, умягченность, умиленность, мир в душе у тех, кому Господь послал «радостотворный» (творящий радость) плач». Не нужно стыдиться слез на исповеди, нужно дать им свободно литься, омывая наши скверны. «Тучи ми подаждь слез в поста красный день, яко да восплачу и омыю скверну, яже от сластей, и явлюся тебе очищен» (1-я седмица Великого Поста, пон. вечера).

Третий момент исповеди—словесное исповедание грехов. Не нужно ждать вопросов, надо самому сделать усилия; исповедь есть подвиг и самопринуждение. Говорить надо точно, не затемняя неприглядность греха общими выражениями (например, «грешен против 7-й заповеди»). Очень трудно, исповедуясь, избегнуть соблазна самооправдания, попыток объяснить духовнику «смягчающие обстоятельства», ссылок на третьих лиц, введших нас в грех. Все это признаки самолюбия, отсутствия глубокого покаяния, продолжающегося коснения в грехе. Иногда на исповеди ссылаются на слабуо память, не дающую, будто, возможности вспомнить грехи. Действительно, часто бывает, что мы легко забываем свои грехопадения; но происходит ли это только от слабой памяти? Ведь, например, случаи, особенно больно задевшие наше самолюбие, или, наоборот, польстившие нашему тщеславию, наши удачи, похвалы по нашему адресу — мы помним долгие годы. Все, что производит на нас сильное впечатление, мы долго и отчетливо помним, и, если мы забываем наши грехи, то не значит ли это, что мы не придаем им серьезного значения?

Знак совершившегося покаяния — чувство легкости, чистоты, неизъяснимой радости, когда грех кажется так же труден и невозможен, как только что далека была эта радость.

Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне в решимости не возвращаться к исповеданному греху. Но, говорят, как это возможно? Как я могу обещать себе и своему духовнику, что я не повторю своего греха? Не будет ли ближе к истине как раз обратное — уверенность, что грех повторится? — Ведь, опытом своим, всякий знает, что через некоторое время неизбежно возвращаешься к тем же грехам; наблюдая за собой из года в год, не замечаешь никакого улучшения, «подпрыгнешь — и опять останешься на том же месте!» — Было бы ужасно, если бы это было так. Но, к счастью, это не так. Не бывает случая, чтобы, при наличии доброго желания исправиться, последовательные исповеди и св. Причастие не произвели бы в душе благодетельных перемен. Но дело в том, что — прежде всего — мы не судьи самим себе; человек не может правильно судить о себе, стал ли он хуже или лучше, так как и он, судящий, и то, что он судит, — величины меняющиеся. Возросшая строгость к себе, усилившая зрячесть духовная, обостренный страх греха могут дать иллюзию, что грехи умножились и усилились: они остались те же, может быть, даже ослабели, но мы их раньше не так замечали. Кроме того. Бог, по особому Промышлению Своему, часто закрывает нам глаза на наши успехи, чтобы защитить нас от злейшего греха — тщеславия и гордости. Часто бывает, что грех-то остался, но частые исповеди и причащение Св. Тайн расшатали и ослабили его корни. Да сама борьба с грехом, страдания о своих грехах — разве не приобретение? «Не устрашайся», говорил Иоанн Лествичник, «хотя бы ты падал каждый день, и не отходил от путей Божьих; стой мужественно, и Ангел, тебя охраняющий, почтит твое терпение».

Если же нет этого чувства облегчения, возрождения, надо иметь силы вернуться опять к исповеди, до конца освободить свою душу от нечистоты, слезами омыть ее от черноты и скверны. Стремящийся к этому всегда достигнет того, чего ищет.

Только не будем приписывать себе свои успехи, рассчитывать на свои силы, надеяться на свои усилия. — Это бы значило погубить все приобретенное. «

Рассеянный мой ум собери. Господи, и оледеневшее сердце очисти; яко Петру, дай ми покаяние, яко мытарю — воздыхание и якоже блуднице — слезы».

Священник Александр Ельчанинов. Записи. М., 2000 г

0

7

7)

Ко дню прославления праведного Иоанна Кронштадского.

Отрывок из дневников о. Иоанна:

«19 августа. Прости мне, Господи, что я нарушил главизну закона Твоего — любовь к ближнему, и раздражился на слугу свою, и «дурой» назвал ее во гневе. Каюсь. Прости, исправь, не допусти до греха впредь».

0

8

8)
Проповедь архимандрита Ианнуария Ивлиева

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Как это часто бывает, евангельское чтение поражает таким обилием мысли и содержания, что затрудняешься, на чем остановить свое внимание. Сегодняшнее чтение из Евангелия от Матфея относится к таковым преизобильным содержанием отрывкам. Господь Иисус Христос говорит утешительные слова своим ученикам, которых вскоре будут ожидать преследования, гонения и оскорбления.

Но, как сказано самим Спасителем в начале Нагорной проповеди: «Блаженни есте, егда поносят вас и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Меня ради». Правда все равно победит. Истина рано или поздно откроется. Откроются добрые и злые дела и помышления. И те, и другие получат от Судии заслуженное вознаграждение.

Вот и сегодня было сказано: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы и тайного, что не было бы узнано». Эти слова Господа можно понимать в отношении разных предметов и ситуаций. Их можно применять к неизбежности грядущего Судного Дня Господа. Можно применять и в отношении земной жизни Самого Господа и его верных последователей, которые не могут укрыться, как город, стоящий на вершине горы, как свеча на подсвечнике. Можно применить и в отношении жизни каждого человека, встречающегося со светом евангельской истины. Ведь суд и откровение таин не только произойдет при конце века сего, но происходит уже сейчас, в нашей земной жизни, когда судией выступает слово Божие, евангельское слово.

Слово Божие судит, оценивает, определяет нравственное достоинство наших дел и помышлений. И ничто от него не укроется. Оно ставит любого человека перед выбором и решением, бросает человеку нравственный вызов. Приговор слова Божия безошибочен. Оно высвечивает, что хорошо и что плохо – все открыто перед ним.

Грех, как правило, очень боится света. Он прячется в самых темных уголках нашей души, скрываясь не только от постороннего взгляда, но часто даже от взгляда нашей собственной совести. Люди порочные не могут терпеть, чтобы кто-то заглядывал в их душу, да и сами очень не любят этого делать. Душа часто представляет собой темную потайную неприбранную комнату, как какой-то склад, где навален, набросан всякий хлам, где ничего не разберешь. Разумеется, неприятно, когда кто-то заглядывает в это сокровенное местечко.

Удивительно и то, что мы и сами часто не замечаем этого в себе. Потому что наше сознание, и даже то, что мы называем совестью, своею совестью, непросвещенные светом Евангелия, не могут разобраться во всей этой куче, что в ней хорошо, а что плохо.

Поэтому, как ни странно, великое множество людей, которые вот уже две тысячи лет живут якобы христианской жизнью, на самом деле даже понятия не имеют, что такое грех, и где проходит черта, отделяющая христианскую нравственность от языческой.

В самом деле, общественная мораль нашего общества практически ни на сантиметр не поднимается выше морали уголовного кодекса, не имея ни малейшего понятия о евангельских нравственных критериях. Когда люди не совершают преступлений, осуждаемых государственным законодательством, они совершенно искренне считают себя людьми хорошими и вполне заслуживающими самоуважения и уважения общества. И это в стране, которая горделиво называла себя Святой Русью, в народе, который вроде бы впитал в себя уроки тысячелетней истории крещения. Да и не только в нашей стране, таковыми являются люди по всему миру.

В самом деле: «я не совершил никакого преступления, никого не убил, никого не ограбил, ничего, или почти ничего, не украл», чего же еще нужно? И человек абсолютно спокоен, ему кажется, что в неосвещенной кладовке его души, все хорошо и благополучно – ведь в темноте мало, что видно, и грех незаметен, неотличим от праведности. Но достаточно внести в это темное помещение евангельский свет, хотя бы свет Нагорной проповеди, и картина резко изменится. Грязь, копоть, мусор вылезут наружу и вызовут отвращение и раскаяние. И не только это. Произойдет не только раскаяние в совершенных дурных поступках,произойдет переоценка всех ценностей, которая на евангельском языке и на языке богословия называется покаянием.

Многое из того, что раньше казалось нравственно нейтральным или даже порядочным, не тревожа совесть, предстанет совсем в ином свете. И это будет первый шаг по направлению к той святой жизни, к которой и призывает нас Господь Иисус Христос, говоря о том, что эта святая и блаженная жизнь совсем рядом с нами, ибо приблизилось Царствие Божие.

Увы, такая перемена произойдет не со всяким. Найдутся и такие люди, в душах которых болезнь греха произвела столь серьезные повреждения, что они уже не в состоянии будут отличить истину ото лжи, будучи одержимы боговраждебной силой. Бог им судия.

«Нет ничего сокровенного, что не открылось бы и тайного, что не было бы узнано». Почему же вокруг нас так много людей, которые не обнаруживают в себе этого просвещающего и освящающего действия слова Божия? Да и сами мы далеки от этого просвещения.

От того, что мы, во-первых, слушая, не слышим того, что говорится нам Господом. Во-вторых, даже слыша, не разумеем. В-третьих, даже слыша и разумея, не находим в себе сил к изменению нашей ситуации и бездействуем, устремляясь не вверх, но относимые потоком жизни, вниз по течению.

А ведь достаточно просто не загораживать себя от света, помня о том, что этот свет пришел в мир ради нас и нашего блага; такого блага, с которым не могут сравниться никакие почитаемые нами земные ценности. Ибо свет этот пришел к нам от нашего Отца небесного, для которого жизнь и блаженство каждого из нас дороже многих воробьев, как с неким юмором говорилось в сегодняшнем Евангелии. И жизнь и блаженство каждого из нас, и это тоже евангельские слова, ценнее и дороже всего мира. Аминь.

0

9

http://cs405829.userapi.com/v405829028/25ea/EIUNpMpvsN0.jpg

0

10

"Наступает пост, человек идет на исповедь, причащается святых Христовых Таин… Пост проходит, человек живет дальше до следующего поста, до следующего Причастия, до следующего покаяния. К величайшему сожалению, сейчас Таинство покаяния существует в сознании многих людей как отдельная треба, которая совершается многократно, когда они испытывают в ней нужду.

Сделав для себя покаяние «Таинством многоразового использования», наше сознание и живет от исповеди до исповеди. Если мы не научились осознавать и выстраивать свою жизнь, как единый непрерывный путь к Богу, она становится прерывистой, случайной, когда человек не живет покаянием, а лишь иногда приходит на исповедь и кается. Но нельзя отделить Таинство покаяния от самого пути покаяния. Где совершается Таинство покаяния? Когда? На каком этапе оно становится движущей силой?

Для человека, который живет покаянием, исповедь каждый раз совершается по-новому, не так, как совершалась прежде. Это не всегда осознается, но это так. И каждый раз она требует особенного, личного подвига. Не только помощи Божией, но и человеческого подвига и человеческой решимости в борьбе со грехом.

С одной стороны, мы знаем, что Бог обладает всеведением, Ему открыта судьба человека еще до его рождения, существо человеческое от Бога не утаено. Но, с другой стороны, человеку дана свободная воля, человек сам собой распоряжается, и Господь никаким образом не может потревожить свободу человека. Такие образы Он Сам дает нам в Своем воплощении. Он рождается, как младенец, Которого Матерь Божия пеленает пеленами, связывает по рукам и ногам. Он приходит в мир Богом, и с самого начала связан в своих действиях, не свободен, если хотите.

Слово, может быть, не совсем соответствующее природе Божества, но оно еще раз потом определяется, когда мы видим Христа, сидящего у Пилата в темнице, связанного по рукам и ногам, несвободного, заключенного людьми. Мы знаем, что Бог совершенно свободен, Он так и говорит Петру, который пытается его защищать от стражников в Гефсиманском саду: Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26, 53). У Него есть свобода защищаться, но Он связывает Себя Собственной волей, чтобы человеческая свобода торжествовала даже таким образом.

Поэтому если каждый человек и предопределен ко спасению, это не значит, что каждый будет спасен. Промысл Божий о каждом человеке в том, чтобы он осуществил свое изначальное сыновство в Боге. Но осуществить его дано только тем, кто употребляет для этого свою свободную волю, желает отечества в Боге и своего усыновления. А те, кто отвергает его, вместе с этим отвергают и спасение."

главное препятствие к подлинному покаянию — ложь самому себе.

Протоиерей Алексий Уминский

источник

0

11

Три этапа покаяния

Диакон Павел Сержантов


Не приходится говорить о том, насколько насущно покаяние. Без него христианская жизнь немыслима. Даже начаться она не может без покаяния.

Оттого к покаянию все время возвращается православный человек. И не только мыслью, но и поступками – обязательно. Иначе получится, что наша вера без дел мертва.

Покаяние сопровождает христианина всю его жизнь, какая бы долгая, какая одухотворенная она бы ни была. Потеря покаянного духа означает попросту уход человека с духовного пути, уход на путь погибели.

Вот почему подвижники стремятся к непрестанному покаянию (назовем его так, по аналогии с непрестанной молитвой).

Само собой понятно, что к непрестанному покаянию любому человеку путь длинный и нелегкий. Можно ли на этом пути наметить какие-либо отдельные шаги? Можно ли описать способы, благодаря которым человек способен по нему двигаться? Несомненно.   

Обратимся к огромному пастырскому опыту Православной Церкви. Замечательный духовник первой волны русской эмиграции, архимандрит Сергий (Шевич), отмечал, что мы каемся в грехе три раза: сразу по осознании греха, в конце дня, на исповеди[1].

* * *

Первый раз: я каюсь в тот момент, когда понял, что совершил грех, даже если осознание греха пришло сразу по его совершению. Не стоит медлить с покаянной молитвой к Богу (и просьбой о прощении к человеку, если я совершил грех против ближнего). Большая ошибка – отложить покаяние «на потом», под предлогом, что «неудобно как-то сейчас» и т. п. Грех подобен болезни, – чем раньше принялись за лечение, тем успешнее оно будет. Чем раньше начато покаяние, тем меньше грех успеет повредить мне. Коснеть в грехе опасно.

Стыд за свершенный грех не должен остановить меня на пути покаяния. Напротив, стыд надо использовать для борьбы с грехом. Стыдно мне, потому и каюсь. Если отложу покаяние на потом, то болезнь будет загнана на глубину, бороться с ней будет значительно труднее.

* * *

Второй раз каюсь: в конце дня я мысленно перебираю его события и вновь возвращаюсь к своему греху. Немного размышляю о нем (в чем его причины, каковы его последствия, как с ним бороться), прошу Бога о прощении.

Это настоящее ежедневное духовное упражнение.

В русской православной традиции оно ясно прописано в некоторых молитвословах после вечернего правила: «Положи слово с самем тобою, и испытание сотвори совести твоея, преходя и подробну исчитая вся часы дневныя, начен от времени, когда восстал еси от одра твоего... вся твоя деяния, словеса и помышления... Аще что лукавое соделал еси... кайся и моли Человеколюбца».

Как всякое регулярное духовное упражнение, ежевечернее покаяние требует от христианина волевых усилий. Каждодневное покаяние не займет слишком много времени, если я не «утону в деталях», если днем буду каяться, как только замечу, что не прав перед Богом и людьми.

Ежевечернее покаяние помогает человеку наладить внимательную христианскую жизнь.

* * *

Третий раз каюсь: на Таинстве исповеди перед невидимо присутствующим Спасителем я прошу прощения, и священник произносит разрешительную молитву, свидетельствуя перед Богом мое покаяние в грехе, я целую Крест и Евангелие.

В грехе я каялся первый раз, преодолевая ложный стыд, каялся после вечерних молитв, преодолевая лень. Все это содействует тому, чтобы на исповеди я принес покаяние живое, неформальное и не поверхностное.

Слова архимандрита Сергия о покаянии дорогого стоят. Они побуждают нас каяться чаще. Они исходят из сокровищницы пастырского опыта. В них ощутимо горячее желание, чтобы покаянные труды облагораживали нашу жизнь, приближали нас к Христу.

Диакон Павел Сержантов

http://www.pravoslavie.ru/put/62386.htm

0

12

Само слово "покаяние" означает кардинальное изменение человеческого существа, его возрождение, изменение образа мыслей, перемену жизни, отрицание греха всем сердцем.

Другими словами, мы должны осознать всем своим существом, что путь греха, по которому мы шли, ведет к погибели. Нам нужно понять, что мы оказались в каком-то болоте, далеко от родного дома.

Нам следует остановиться и сказать себе: "Куда мы идем?

Это же безумие!

У нашего Отца роскошный дворец, где все радует глаз, а мы сидим в трясине!" Мы должны найти в себе решимость вернуться в отцовский дом, в объятия Бога Отца и своих собратьев.

Для того, чтобы покаяние было истинным, нужно, чтобы оно совершилось на деле. Священномученик Косма Этолийский говорит: "Даже если тебя простили все духовники, патриархи, архиереи и весь мир, ты все равно не будешь прощен, если не покаешься на деле".
Благодаря второму Крещению - покаянию - человек может слезами раскаяния омыться от греха, восстать от своего падения, исцелиться от ран и продолжить путь к Богу.

К сожалению, немногие знают, что есть покаяние, каков его глубочайший смысл, в чем нужно каяться.

Покаяние не является некой юридической процедурой, которая освобождает человека от ощущения вины. Это не формальная исповедь, которую человек зачастую позволяет себе перед великими праздниками.

То есть если мы не удалимся от греха и не изменим свою жизнь, наше покаяние не будет истинным. Оно даже не является покаянием в полном смысле слова.

Многие люди с готовностью подходят к духовнику, удрученные тяжестью психологических и других проблем. Они исповедуются со слезами и дают обещания, что больше не вернутся к греху, что изменят свою жизнь и т.д.

Но насколько глубоко такого рода покаяние?

Оно не должно ограничиваться взрывом эмоций. Требуется время, труд, навык в добродетели и борьба с грехом при содействии благодати Божией. При этом покаяние осуществляется подспудно, тайным образом, в душе человека.

Подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит... (Мк. 4,26-28).

Как мы уже сказали, покаяние невозможно без благодати Божией. Человек, пребывая во тьме греха, не понимая, насколько прекрасна жизнь в Боге, не может ощутить разницы между греховной жизнью мира и святой жизнью Церкви.

Только когда благодать Божия всеет в его сердце семя Божественной любви, он сможет увидеть свою духовную несостоятельность.

Солнечный свет, проникая в темную комнату, освещает все. Так и благодать Божия открывает нам опустошенность наших душ, обнажает наши страсти, наши грехи. Потому святые так усиленно просили Бога: "Даруй мне покаяние всецелое".

Истинное покаяние - безопасный путь, ведущий в Царствие Божие.

Если покаяние, то есть чувство раскаяния и неприятия греха, является как бы вступлением в Таинство, то исповедь, а именно исповедание грехов перед духовником, - это само Таинство.

Как по поводу покаяния, так и по поводу исповеди существуют некоторые заблуждения.

Например, многие считают, что исповедь - это нечто вроде беседы, в которой обсуждаются наши грехи. Какое, однако, отношение имеет это к Таинству Покаяния?

Если мы попытаемся проанализировать, что подвигает многих из нас к исповеди, то выяснится, что одни при этом стремятся получить некое облегчение от чувства вины; других гонит к священнику страх перед "наказанием" от Бога; третьи приходят не с целью, собственно, покаяться, а только для того, чтобы потом причаститься.

Однако все это имеет слишком отдаленное отношение, или вовсе не имеет, к исповеди и покаянию.

Исповедь, говоря иными словами, - это очищение души от яда. Если яд попадает в организм, то нет другого способа выжить, как очистить желудок. Так же и исповедь: мы должны изгнать из себя яд греха, иначе мы обречены.

Можно привести и другой образ. Подобно тому как больной человек показывает свои язвы врачу, описывает свою боль, беспокойство, ничего не скрывая, так же и мы поступаем на исповеди.

Мы обнажаем свою душу, открываем свои ссадины, ушибы, признаем поставленный нам диагноз. Если ничего этого не происходит, то мы уйдем, не имея шансов когда-либо исцелиться.

Язвы увеличатся, разложение и гниение будет прогрессировать, заражение основательно подорвет наше здоровье и приведет к смерти .

Из всего этого следует, что не Богу нужна наша исповедь, а мы нуждаемся в ней. Не нужно думать, что, исповедуясь, мы как бы оказываем некую услугу Богу. Все совсем не так, однако Он, как попечительный Отец, терпеливо, с неиссякаемой любовью ждет нашего обращения.

Архимандрит Нектарий (Антонопулос).

0

13

0

14

Многие торгуют исповедью, нередко выставляя себя напоказ лучшими, чем есть. Другие промышляют покаянием, покупая им себе славу. Иные обращают покаяние в повод к гордыне и вместо прощения пишут на себя новое долговое обязательство.

(Прп. Ефрем Сирин)

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ГРЕХ И ЕГО РАЗНОВИДНОСТИ(о страстях и покаянии) » КАК НЕ ПЕРЕПУТАТЬ ПОКАЯНИЕ С ИСПОВЕДЬЮ!