sberex.ru -
Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » СЕМЬЯ-малая Церковь! (двое-одна плоть) » КАК ЖИТЬ С НЕВЕРУЮЩИМ СУПРУГОМ!


КАК ЖИТЬ С НЕВЕРУЮЩИМ СУПРУГОМ!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Как жить с неверующим супругом

священник Константин Пархоменко

ИНФОРМАЦИЯ О КНИГЕ ,КОТОРАЯ ПРИВОДИТСЯ В ТЕКСТЕ "ДВЕ МОИХ СВЕЧИ " ТУТ
http://zaveta.mybb.ru/viewtopic.php?id=117#p4036


О чем эта книга

Вот уже 6 лет прошло, как вышла эта книжечка, родившаяся в содружестве с журналистом Анной Ершовой. Такая простая и незатейливая… Но и сегодня можно встретить ее на прилавках петербургских книжных магазинов.
Знаю людей, которым она помогла. Могу сообщить, что изменилась жизнь и у авторов свидетельств об их супружеской ситуации, которые здесь напечатаны. У кого-то жизнь наладилась, и их вторая половинка воцерковилась. А кто-то из авторов, повинуясь семейной ситуации, перестал ходить в храм, отдалился от Церкви. Надеюсь, что пока.
В любом случае, надо идти вперед. В духовной жизни. В созидании семьи, в воспитании детей.
Призываю благословение Божие на всех боголюбивых читателей этой книги и желаю сил, терпения и любви, черпать которую мы можем из неиссякаемого источника — Бога.
Как жить супругам, если один из них — неверующий? Так просто можно сформулировать тему нашей брошюры.
Отправной точкой всех рассуждений должно быть Священное Писание Нового Завета. И именно здесь мы находим исчерпывающее и лаконичное утверждение: «А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрачною или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей. Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы. Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится; брат или сестра в таких случаях не связаны; к миру призвал нас Господь. Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены? Только каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал. Так я повелеваю по всем церквам» (1 Кор. 7, 10-17).
Эти слова апостола Павла как нельзя лучше характеризуют подход Православной Церкви к проблеме семей, в которых кто-то из супругов — неверующий. Брак, в котором кто-либо из супругов является неверующим, — возможен! Но как возможен? Как вести себя мужу или жене, если другой не приемлет твоей веры?..

Бог обращается к каждому из людей. Он Сам говорит: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3, 20). Бог, через стечение обстоятельств, через скорби, болезни стучится в сердце каждого из людей. Наша задача — услышать, понять, что это именно Бог обращается к нам. И тогда рождается вера.
Но если вера как следствие слышания, чувствования Бога родилась у тебя, это не значит, что вера родилась в ком-то из близких тебе людей. Хорошо, если в семье есть взаимопонимание и уважение к интересам и внутренней жизни членов семьи. Тогда верующий супруг может молиться, соблюдать посты и церковные праздники, ходить в храм и читать церковную литературу. Страшно, когда кто-то из супругов претендует на авторитарное правление. Тогда жизнь «второй половины» жестко регламентируется. Храм, посты, молитвы запрещаются. Зато разрешаются насмешки и издевательства.
Я много раз видел слезы женщин, которым мужья запрещают ходить в храм. Видел и смущение мужчин, жены которых презрительно третируют мужа за его «фанатизм» и «старушечью богомольность».
Что делать им, людям, внутренняя жизнь которых распланирована за них?.. И как сосуществовать людям, душевно близким, но далеким духовно?..
Об этом наша небольшая книга, которую мы построили в виде простых человеческих свидетельств и комментариев священника.

Свящ. Константин Пархоменко


О том, что такое брак в понимании Православной Церкви

В Библейском рассказе о Сотворении мира описание каждого дня Священный автор заканчивает словами «и увидел Бог, что это хорошо». Те же слова звучат и после творения человека. Однако во второй главе, когда говорится о разделении единого человека на мужской и женский пол, Господь усматривает в этом некую неполноту: «Не хорошо быть человеку одному...». Потому что человек не должен быть одиноким. И далее Господь продолжает: «...сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2, 18). Еврейское слово, переведенное у нас как «соответственного», вернее было бы перевести как «восполняющего». Таким образом, существование женщины необходимо было для восполнения бытия Адама (мужчины).
Далее Библия в коротких, но емких словах говорит о том, что входящие в тайну супружества становятся одним существом: «оставит человек отца и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть» (Быт.2.24). «Плоть» (по-евр. басар) означает некое целокупное существо, с едиными мыслями, чувствами... Как в Святой Троице Три Лица (Отец, Сын, Св. Дух) являются Единым Богом, так и в супружестве две личности — одна плоть, одно существо. «Когда муж и жена соединяются в брак, они не являются образом чего-то неодушевленного или чего-то земного, но образом Самого Бога», — пишет св. Иоанн Златоуст (Беседа 26 на 1 Кор., гл. 2. Творения. М. 1994. С. 473.).
Отныне только вдвоем должны идти по жизни мужчина и женщина, соединившие себя узами брака, и этот брак не только никогда не закончится, но даже перейдет в вечность. «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13, 8).
Благословение Церкви на это вечное соединение двух совершенно различных людей в одно существо происходит в Таинстве Венчания. В самые первые века христианской истории брак был тесно связан с Евхаристией. Вообще, брак заключался по языческим обычаям (например, при свидетельстве двух людей и в присутствии римского консула; или просто в римском суде), и, собственно, христианское таинство состояло в том, что молодые люди исповедывали свое желание жить совместно перед христианской общиной в присутствии епископа. После сего они совместно причащались, и их брак считался заключенным.

Существующий сегодня обряд Таинства Венчания сложился около VIII века, хотя отдельные его элементы имеют гораздо более древнюю датировку. Каждый из элементов Таинства, каждое действие Венчания несут на себе глубокую смысловую нагрузку.
Два слова скажем об основных обрядах Таинства.
Одним из древнейших, еще дохристианских, обрядов является традиция обручения. Вообще круг, кольцо — символ вечности. Кольцо обручающихся — это символ обещания хранить верность и любовь вечно. Кольцо также — знак внимательности и готовности дарить. Что или, вернее, кого нужно дарить в браке? Самого себя!
Возложение венцов на сочетающихся браком — также очень древний обряд. На Западе (о чем сообщает Тертуллиан) уже в середине II века на брачующихся возлагали расшитое покрывало, символизирующее «девство и чистоту» жениха и невесты. Святитель Иоанн Златоуст писал: «возлагаем венцы... в знак победы над сладострастием». У святителя Мефодия Патарского в его знаменитом «Пире десяти дев» описывается небесное торжество девственниц. Причем, как отмечают специалисты, очень многие образы взяты им из практики Таинства Брака его времени. «Вот, — говорит святитель Мефодий, — наше торжество, прекрасные девственницы! Вот награда за чистый подвиг целомудрия. Обручаюсь Слову и приемлю в дар вечный венец нетления; возложив венец на главу украшаюсь светлыми и неувядающими цветами мудрости. Обхожу со Христом, воздающим награду на небеси, окрест безначального и бессмертнаго Царя, становлюсь свещеносицею неприступных светов и воспеваю новую песнь с ликом ангелов». Здесь святитель Мефодий подчеркивает роль венцов в аспекте торжества, радости, но, прежде всего, венец — это награда за сохраненное для другого целомудрие.
Брачующимся подается общая чаша вина, из которой они по очереди пьют. В древности, когда Таинство Венчания было соединено с Таинством Евхаристии, общая чаша была Евхаристической. Молодожены вместе причащались, что очень точно выражало их жизненную установку: вместе идти по путям духовного совершенства, призвать в свои спутники по супружеской жизни — Христа. Сегодня, когда венчание отделено от Евхаристии, общая чаша — лишь символическое напоминание о совместном испитии чаши жизни.
Молодожены трижды обходят вокруг аналоя, на котором лежит Евангелие. Впереди них идет священник, неся в правой руке крест, левой рукой священник скрепляет руки молодоженов. По согласному толкованию св. отцов, сей путь изображает, что отныне жизнь этих людей будет (должна быть) шествием за Христом.
Часто, к сожалению, даже обвенчавшись, люди уходят в мир и продолжают жить без Бога, тогда как Церковь призывает к иному. Она призывает всю свою жизнь превратить в горение (свечи в руках), в предстояние (брачующиеся стоят), в шествие за Христом.
Мы предлагаем вниманию заинтересованного читателя свидетельства людей, на самих себе испытавших все сложности совместной жизни двоих, из которых верует лишь один, мучительно ищущих и чаще всего находящих выход из кажущегося тупика.
Рассказы этих людей записала журналист Анна Ершова.


Мне тяжело…

Владимир, 42 года, агент по недвижимости:
В церковь я хожу, разумеется. Случаются у меня такие периоды, что бываю там нерегулярно, но не оттого, что сомневаюсь. Я не сомневаюсь, просто у меня бывают то подъемы духа, то упадки... Не потому, что не верю, а потому, что лень; или какие-то дела, заботы: то надо сделать, это надо сделать. Ведь тут необходимо и характер проявлять, и силу воли, а с силой воли у меня не очень.
Моя семья — жена и двое детей, — в принципе, не говорят, что они неверующие, но в церковь со мной не ходят. Младшая — когда беру ее, тогда идет. Но чтобы проситься… Долго служба идет для детей, столько не выдержать. И еще: не может столько времени человек быть сосредоточенным. И жену, наверное, это отталкивает. И потом — непонимание всех этих ритуалов. Это же надо изучать закон Божий, чтобы знать: вот вынесли дискос, что это символизирует, вот открыли алтарь, закрыли, вынесли, принесли… А если этого не знать, просто стоять — действительно тяжко.
Мне бы хотелось, конечно, чтобы они со мной пошли, и я знаю, что об этом надо Господа молить, тогда они наверняка станут религиозными людьми. Но у нас же еще есть враг, который заставляет меня злиться на них, что они в церковь не ходят, начинаю жену ругать… Жена говорит, что верит в Бога, но в церковь все никак не может пойти, ее всячески отводит что-нибудь. Я и крестил-то ее с боем. Вроде бы она и не против, но как в церковь собираться — случается что угодно. Хоть скандал по любой причине, хоть что…
Мне тяжело, когда пост. Мои родные вообще не могут без мяса. Вот в этом-то вся сложность. Маяковский-то что написал: «любовная лодка разбилась о быт»… Я разговаривал с женой об этом, но она говорит, мол, не могу я без мяса. «Я же тебе не мешаю», — говорит. Она отдельно мне постное не готовит, но дело даже не в этом, приготовить я себе и сам могу. Но, когда приходишь поздно домой с работы, уставший и голодный, а рядом стоят-благоухают эти блюда... Приготовить — это не сложно. А вот удержишься ли, когда в холодильнике шинки-салями, на сковороде шипит отбивная…
В чем смысл жизни? Вот, даны заповеди, пытайся соблюдать. Мы здесь, чтобы отработать — и вернуться назад. А нас всячески мир отвлекает, вовлекает. Наука развивается, появляются всяческие ответвления, разрабатываются множество сортов, видов. Шампуни, жвачки, кока-колы…
Что касается остального — мои домашние спокойно относятся к тому, что я в церковь хожу. Они уже привыкли, что это мне нужно, в этом они мне не препятствуют. Но, тем не менее, весь уклад жизни в нашей семье не соответствует… Жена курит, шампанского не прочь выпить. Тут уж неважно — понимает она или не понимает. Что толку, что понимает, если не выполняет… У моей жены очень сильный характер, целеустремленный. Если бы она еще обратилась в веру, то был бы очень мощный выхлоп. Такие, как она, подвижниками становились. Но трудно ее туда направить… У нее на все свое мнение, может, на этой струнке и играет «хвостатый».
Не могу сказать, что они хуже себя ведут в домашних конфликтах, чем я как христианин. Тут уж все одинаковы. И не могу сказать, что они как-то провоцируют меня. Бывает, конечно, что перед постами, в посты обязательно какой-то скандал из-за ничего. Все это получается вроде само собой, но я-то понимаю, что это происки диавола. Где-то я читал, что, пока живешь в расслабленном состоянии, то и враг на тебя не ополчается, ты и так его устраиваешь. А как у тебя только потуги какие-то начинаются… Он же действует хитро, через близких. Например, пост начался, только со своими как-то условился, что будем соблюдать, а к тебе ни с того ни с сего брат заявился из другого города со своей семьей. Что же тут — извини, я пощусь?.. Вот и в ссорах — враг так озлобляет, что потом, когда отходишь, думаешь: елки-палки, опять победил на некоторое время… Потом-то все осознаешь, жалеешь…

Свящ. Константин:

Ситуация Владимира довольно типична. Он сам честно признается, что в храм ему ходить «лень».
Печальная статистика показывает, что из 70% православных россиян лишь 5—8% ходят регулярно в храм, исповедуются и причащаются, соблюдают посты и церковные предписания.
Можно вспомнить древние церковные каноны, чтобы понять аномальность такой ситуации: если христианин две-три недели не причащался (без действительно уважительной причины), его отлучали от Церкви... Дело не в мракобесии. Все очень просто: если ты не нуждаешься в пище Вечной Жизни, если ты не стремишься к встрече с Господом в Таинстве Его Тела и Крови, значит, ты не православный христианин.
Настоящая жизнь православного христианина подразумевает ежедневную бескомпромиссную работу над собой для искоренения греха в себе: лени, подлости, лицемерия, жадности, злобы и проч.
Так возможно жить (и это не просто теоретические слова, это личный опыт, проверенный на примере многих людей) только при активном участии Церкви. Сюда включено: посещение (как минимум) хотя бы раз в две недели Божественной литургии. Не реже, чем раз в месяц, — Причащение. Ежедневная утренняя и вечерняя личная молитва. Чтение церковной литературы и решение духовных вопросов при личном общении со священником. Соблюдение (по мере сил и благословения духовника) постов и иные аскетические упражнения. Доброделание.
Именно это, являясь не просто произвольными церковными установлениями, но элементами продуманной, апробированной, подтвержденной опытом тысяч подвижников церковной жизни, ведет душу по пути роста и духовного совершенствования.
Церковная жизнь кое-как, в полсилы, от случая к случаю, невозможна. Вспомним страшные слова из Апокалипсиса: «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3, 15—16). Холодность как неверие или активное безбожие еще могут привести к покаянию, перемене всей жизни (как в случае с апостолом Павлом); горячность в вере - прекрасна сама по себе. Самое страшное — духовная теплохладность, или прохладность. Это состояние в духовном плане бесперспективно и гибельно. Человек думает, что он самодостаточен, а Бог существует где-то на периферии его личной жизни. Даже не на уровне бизнеса или встреч с друзьями — ниже, где-то между походом с детьми в зоопарк и посещением театров.
В таком состоянии многие христиане проживают всю жизнь…
Меня абсолютно не удовлетворяет внутренняя установка Владимира. Я бы сказал, это установка инфантильного слабовольного человека. Христианизацию семьи ему необходимо начать с себя. Научиться сдерживать злость и душевную усталость. Гасить миром и любовью все конфликты и ссоры. Быть для своей, как он сам признается, сильной жены примером в смысле христианской цельности. Регулярно (раз жена не препятствует) ходить в храм, не размениваться на «шинки-салями»: если решено поститься — неукоснительно соблюдать пост, ежедневно молиться, вообще во всем показывать, что он ответственный и сильный волевой мужчина, а не «трость, ветром колеблемая».

Очень хочется мира в семье, тепла…

Ирина, 33 года, домохозяйка:
Мне повезло, у меня муж хороший. Я знаю, что бывает — пьянство, крики: в церковь больше не пойдешь… Хотя от того, как мы себя ведем, как молимся, как осознаем эту проблему, тоже, конечно, многое зависит.
Мой муж не пьет, у нас хорошая семья, он работает, любит детей. Да и вообще, его основные моральные понятия вполне христианские. То есть нормальные, человеческие. Но, конечно, характер у него не сахар. Но ведь и я не идеальная.
Мне очень хочется мира в семье, тепла. Просто жить и радоваться, что в доме достаток, что дети здоровы. Знать, что, если ошибешься, тебя простят. А если оступишься, то поддержат. А когда заболеешь — помогут и посочувствуют. Но ничего этого нет. Есть придирки, напряженность и выяснения отношений.
Даже представить себе не могу, какое это счастье, когда в семье оба православные. Хотя мой муж считает себя православным. Но вера предполагает совсем другое мировоззрение. Не «мне все должны», а «я всем должен». Не «все кругом виноваты», а «я во всем виноват». Вот когда человек всем сердцем это скажет, он истинно христианин.
Слава Богу, что я могу причащать детей, ходить (по предварительной договоренности) в церковь. Мы даже иногда все вместе ходим. И я надеюсь, верю, молюсь, что он когда-нибудь пойдет и на исповедь и Причастие. Тогда начнется новый отсчет времени…
Как я живу? Посты стараемся соблюдать мы с дочкой, а мужу и маленькому сыну готовлю обычную еду. Прошли времена, когда он раздражался по этому поводу, сейчас привык, спасибо, что уважает мои правила. В церковь ходить — тоже как-то приспосабливаюсь. То к ранней Литургии пойду, к семи: они просыпаются, а я уже дома. То все вместе попозже подойдем, к Причастию с малышом. Иногда, бывает, что и вовсе не удастся сходить в воскресенье в церковь. Не потому, что муж не пускает, а просто чувствую, что так лучше для спокойствия в семье. Конечно, мне невесело в такие дни. Очень пусто, и ничем эту пустоту, бывает, не заполнить. Знаю, что надо бы в этот день побольше молиться, посидеть с детьми, книжку духовную почитать, рассказать что-нибудь. А нет, уныло копошусь по каким-то делам, и нет никакого настроя.
Выбивают из колеи некоторые дни. Бывает, причастимся, настроение такое! А дома — опять недовольства, придирки, то не так, это не эдак. Так горько становится…
Трудно воспитать детей в вере в «половинчатой» семье. Если бы все стояли в церкви на службе, глядишь, и маленькие с детских лет бы привыкали. А так есть выбор: с папой на улице погулять или с мамой в душной церкви стоять, — и народу много, и ноги устали. Или вечером: что лучше — телевизор смотреть или скучные молитвы твердить? А ведь кругом и так — и в садике, и в школе, все и вся, — настолько далеки от Бога…
Знаю, что много грешу. Не могу даже на мужа сетовать сейчас, потому что знаю, сколь сама несовершенна. Жалко только, что мы смотрим с ним на это под разным углом. Я вижу свои недостатки, а он тоже — видит мои недостатки. Но верю, что все будет лучше и лучше. Молюсь Ксении Блаженной. Знаю, что Господь послал мне это испытание во благо мне же. Как бы я по-другому могла выправить себя, свой эгоистичный характер, научилась смиряться? Благодарю Господа за это. Иногда, когда уныние, когда кажется, что ничего хорошего не будет, оглядываюсь назад и вижу: а было-то хуже. Намного хуже.
Только одного понять не могу: если все это мне во благо, то что же с ним будет? Что он, тренажер для моих духовных упражнений? Жалко ведь его, его душу. Иногда после ссоры думаю, что вот, я простила его, простила сразу же, а он-то как, какой ему урок, он же все принимает, как в порядке вещей. Берет ли он для себя что-нибудь, учится ли? Не знаю… Или просто упивается собственной правотой и вседозволенностью?
Надеюсь, что Господь не оставит его, что Промыслом Своим все управит.

Свящ. Константин:
Обычная история: жена — верующая, муж — агностик. Он бы и не против увлечений жены, если бы это его никак не затрагивало. Но это его затрагивает, и он сердится.
Ирина выбрала мудрую и правильную политику. Ничего никому не навязывать, тактично стараться не осложнять жизнь супругу своей верой. Думаю, что это принесет плод. Дочь уже верующая, и вера эта не навязанная, а личный выбор взрослеющего ребенка. Сын тоже с возрастом обратится к Богу, если увидит на лицах мамы и сестры отблеск сияния Вечной жизни. Про мужа не знаю. Вера — это не сумма теоретических пунктов и предписаний. Вера — это отклик на Божий призыв, готовность слушать Бога и желание учиться слышать Бога. И исправлять себя.
Что до искушений унынием... Ирина, не унывайте. Вся наша жизнь — это противостояние неудачам. Хочется хорошо молиться — не умеем. Мечтаем, чтобы наши дети и члены семей стали ревностными христианами, святыми, духовно высокими людьми, — не получается.
Святитель Тихон Задонский говорил, что в духовном странствии к Царству Небесному мы идем не от победы к победе, но от поражения к поражению. Главное — не садиться и не оплакивать свои падения и неудачи, а вставать и идти дальше.
Мы должны делать все, что в наших силах. А Господь сделает все остальное, то, что не в наших силах.
«Что же он, тренажер для моих духовных упражнений?» — вопрошает Ирина. Действительно, принося себе вред, он приносит пользу Вашей душе, дает возможность Вашей душе исцелиться. Поэтому, если Вы переживаете о муже, — усугубите свою молитву, особым образом молите о нем Господа.
Здесь также уместно сказать несколько слов об уважении интересов друг друга.
Необходимо требовать (не умолять, не выпрашивать, но именно требовать) уважения неверующей супружеской половины к твоим душевным ценностям. Супруги — это не забитый слабейший и торжествующий сильнейший, это не борьба за выживание, а уважительное сосуществование двух любящих (именно любящих, а не кое-как терпящих друг друга) людей.
Не стесняйтесь говорить откровенно с супругом, не избегайте темы своей религиозности. Важно лишь найти подходящий момент. Вера — это не то, что следует скрывать и чего следует стесняться. Наша принадлежность к Церкви — великая честь и радость. И мы готовы свидетельствовать об этом перед лицом кого угодно, и в первую очередь — перед членами своей семьи.
Супруги XXI века соединяют свои жизни не насильно, а руководствуясь принципами любви. А любить — значит видеть не только себя, слушать не только себя, но и другого. Даже прежде всего другого. Почему же получается так, что к дорогому и желанному для одного супруга (супруги) другой супруг относится зло и враждебно?.. Что сломалось в отношениях? И не виноват ли именно я, если что-то сломалось? Давайте будем чаще вспоминать о любви и будем терпимей, добрей.
Дорогие верующие: никогда не ставьте обряд выше любви. Закон любви прежде всего! Помните слова богомудрого Апостола: «жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена» (1 Кор. 7, 4). Эти слова напоминают нам о том, что ради любви, ради того, с кем мы некогда захотели навсегда связать свою жизнь, мы должны идти на некоторые уступки. Ради того, чтобы сохранить и преумножить любовь. И это будет более прекрасным примером нашей православности, чем жестокая упертость и сварливость во второстепенных вопросах.
Дорогие неверующие: уважайте внутренний мир своих любимых! Не навязывайте своих представлений. Супружеская жизнь должна быть радостью, а не ареной отстаивания своих амбиций.

Благочестивое шоу

Константин, 34 года, бизнесмен:
Я, может быть, не могу называть себя православным христианином, но мне кажется, что все непонимание в нашей семье — из-за обрядовых вещей. Культовых, сродни языческим, и смысла за ними глубинного я не вижу. Улучшения качества человека, его души — не происходит. Вся вера сводится к выполнению определенных обрядов, из-за чего человек якобы должен становиться лучше. Если он выполняет эти обряды, значит, он хороший. Если не выполняет — по определению, он христианином являться не может. И это определение Церкви.
За обрядами, на мой взгляд, теряется суть. Пожалуйста, выполняйте их, если они нужны, но это не должно быть главным. Иначе это шоу получается. У очень многих людей вера — это своеобразное шоу. Они, мне кажется, так и не доходят до сути.
В семье все то же самое происходит. Мы прочитали молитвы за столом, через 3 минуты может начаться ор совместный друг на друга. Что толку от этой молитвы? Зачем этот пустой обряд, если он ничего не принес? Да, когда жена уезжала, я поддерживал маленького сына. Он говорил, что перед едой надо помолиться, и мы читали молитвы. У меня это было искренне. Но в обязаловку, все время, вне зависимости от настроения, душевного состояния, — я так не могу… Какое-то особенное настроение должно быть, чтобы начать молиться. Я считаю, что не молитва дает состояние души, а наоборот, определенный настрой души выливается в молитву.
С тех пор, как моя жена стала ходить в церковь, я не заметил в ней особых позитивных изменений. Да, конечно, откровенно ужасные вещи она перестала делать, но они любому нормальному человеку не должны и в голову приходить. Если рассматривать это как заслуги Церкви — ну, тогда да. Но добрее она или как-то больше любить — не стала.
Да знаю я доктрину Православной Церкви — на мне можно поставить штамп: он не в Церкви, ну и до свиданья. Я не вижу, чтобы до меня было бы дело — жене или самой Церкви.
С детьми — другая ситуация. Если в нашем детстве вообще непонятно было, что и как, совершенно другие традиции были, мало было верующих семей, то сейчас — по-другому. Мы причащаем наших детей — ну, не знаю, как-то происходит, что они очищаются, защищаются. Дети — они другими глазами воспринимают все, и они должны воспитываться в вере. Может, из них вырастут такие люди, которые, привыкнув к обрядам, не обращая на них уже такого внимания, будут ощущать внутри себя что-то самое главное…

Свящ. Константин:
Все, что связано с обрядовой стороной нашей веры, — действительно, непростая проблема. Читать или не читать молитву перед едой, если хотя бы одному члену семьи это чуждо? Где молиться в однокомнатной квартире? Отмечать ли Новый год, если вся семья привыкла к этому? Великий пост, 8 марта, муж дарит цветы — фыркнуть и выкинуть их? Постараться объяснить? Или просто принять с благодарностью?
«Не человек для субботы, а суббота для человека», — в ответ на упреки фарисеев сказал Иисус Христос. Этот принцип можно назвать основополагающим, когда мы говорим о традициях Православной Церкви. Обычаи и обряды, сложившиеся за многовековую историю Церкви, позволяют нам прикоснуться к наследию предков. Нам уже не нужно искать форму, мы можем довериться опыту святых отцов и жить по установленному образцу: пост тогда-то и тогда-то, молитва утром и вечером, определенное молитвенное правило и т.д. Внутри этой формы ощущаешь истинную свободу, свободу души.
Но здесь очень важно помнить одно: Церковь не ставит обряд выше самого человека. Возможно ли сделать в храме резкое замечание соседу, уронившему крошки от просфоры на пол? Конечно, просфора — хлеб, ставший святым, частицы которого вынуты за здравие или упокой на проскомидии. Но не свята ли человеческая душа, только что причастившаяся Телу и Крови Христовой?
Один мой знакомый — человек, который Бога «в душе» давно принял, но своего места в Церкви пока не нашел, — как-то раз оказался в монастырском храме со своим православным приятелем. Этот человек, как все приходящие в храм, боялся сделать что-то «не так» и все спрашивал друга: куда можно пойти, а куда нельзя, как правильно поставить свечу? «Слушай, мы верующие люди, — тактично ответил ему приятель, — и мы пришли в свою церковь. Что здесь может быть нам нельзя?».
Что касается наполовину воцерковленных семей, им в первую очередь нужно руководствоваться заранее обдуманными и оговоренными решениями, касающихся тех или иных церковных установок. Одна верующая женщина ходила в храм только по будням, когда муж был на работе, в будни же и причащала детей. Священник посоветовал ей спокойно, без обвинений, поговорить с мужем и объяснить, как важно для христианина быть в церкви именно в воскресенье. В конце концов, это одна из десяти заповедей Христа! Это написано в Библии. Библия была авторитетом и для мужа, поэтому супруги пришли к соглашению — жена будет ходить в храм по воскресеньям, но через одно или два.
Время и место для молитвы, думаю, тоже можно найти. Встать пораньше утром, например. Прочитывать каноны к Причастию не за один вечер, а за два дня. Но к вопросу о молитве мы еще вернемся ниже.
Очень важно поговорить, решить всем вместе — но не со словами: мол, так надо, ты ничего не понимаешь и поэтому плохой. А с позиции: «Пойми, тебе странно, конечно, но для меня все это стало важно и дорого. Мне хочется научить этому детей. Давай обсудим, что из этих традиций я могу ввести в наш дом»… Одна женщина сказала мужу: «Ты же смотришь футбол, ходишь на футбол, и никто не мешает тебе. Могу же и я увлечься чем-то своим!» Конечно, веру в Бога и жизнь по церковным традициям трудно назвать увлечением, но такой пример был понятен мужу.
Праздновать ли 8 марта, Новый год — каждая семья может решить для себя по-доброму, во взаимном согласии. Не допускайте того, чтобы какой-либо обряд, традиция или привычка стали камнем преткновения и нарушили мир в семье. И если вам не удается выполнять дорогие вашему сердцу ритуалы, утешайте себя тем, что Господь слышит и видит вас в любом месте, в любое время и тяготы ваши знает.

Если ты любишь…

Андрей, 30 лет, учитель истории:
Моя жена регулярно ходит в церковь, а я — нет. Я крещеный и в Бога верю. Но все эти обряды, правила… Есть, конечно, такие обряды, которые меня не очень обременяют. Например, я же крещусь, когда вхожу в церковь. Мне это нетрудно, собственно говоря. Но есть такие, которые меня обременяют очень. Если мне 3 часа надо простоять столбом, ничего не чувствуя, к тому же я ничего не вижу, — тогда я не буду стоять. А зачем?
Да, я молюсь Богу, я обращаюсь к Нему. Я могу при этом сидеть, стоять, ходить, лежать… Бог человека всегда слышит и видит. А иконы для меня — тут смотря какие. Если икона хорошая, то человек, который ее писал, вкладывал в нее свой мистический образ, и она нужна хотя бы как иллюстрация этого образа. Ну, а если бумажная икона — я, в принципе, не очень понимаю, зачем она. И зачем распинаться перед куском бумаги.
Раздражает ли меня, что жена ведет такой церковный образ жизни? Если она находится в состоянии психоза, то мне это, конечно, неприятно. А если она в порядке, то нормально. Более того, если она была в нормальном состоянии сама по себе, да еще и в церкви побывала, то она гораздо более уравновешенная. И спокойная.
Речь о том, когда она приходит из церкви с горящими глазами и трясущимися руками, потому что поп ее накрутил. Она переполнена агрессией. Почему это происходит? Попу нужно ее настроить на что-то. А каким образом человека можно настроить? Лишить его состояния равновесия. Запугать, или захвалить, или надавить какими-то своими моральными оценками, то есть ввести в состояние неестественности. Состояние неестественности вызывает определенный внутренний энергетический потенциал. Который может вылиться в агрессию. Направленную на меня, на детей, куда угодно…
Да, всякое бывает, я срываюсь, жена срывается. Но тем и отличается нормальный человек от сумасшедшего, что он потом о чем-то жалеет, что-то анализирует, что-то пытается изменить. И я понимаю, что не все мне по силам. И могу обратиться к Богу, сказать: я тут ничего поделать не могу, помоги мне Ты. Собственно, мы и проделываем это систематически, вместе с женой. Мы можем стоять у икон, потому что, если мы придем к мысли, что все равно где стоять, то можно стоять и у икон. А ей, вроде бы, так привычнее...
Мне церковная жизнь моей жены не мешает, если она в нормальном состоянии. Хотел бы я, чтобы она ушла из Церкви? Зачем? Если ей хорошо от этого, зачем ей уходить.
Я не противлюсь тому, что она водит детей в храм. Она же не принуждает их, она говорит: пойдемте, детки, в церковь. Она им предлагает: пока вы со мной, я хотела бы, чтобы вы ходили в церковь и причащались. Когда они вырастут и это будет им интересно — пусть даже жить такой насыщенной церковной жизнью, — то пускай. Им нужно предложить, показать, и если я увижу, что это здорово, это им нравится, то я, естественно, не пойду им поперек дороги. Но если им будет не по душе, то я против, чтобы вот так, силой, — всех подряд, так сказать, в светлое будущее.
Считаю, что никого никуда привести невозможно. Можно затащить в церковь, но чтобы внутренне привести — надо, чтобы человек для этого созрел. Поспособствовать можно только, показав, что такое вера, на своем примере… И если женщина очень любит своего мужа, она не будет хотеть, чтобы он пришел в Церковь, она будет хотеть, чтобы ему было хорошо, чтобы он был счастлив. А уж в какой форме это счастье выразится, это дело десятое…
Но если один человек хочет привести, а другой не готов, то это патология. Это уже просто эгоизм. Потому что как я могу хотеть то, что другому может быть плохо? А в Церкви может быть плохо, потому что там психопатов больше половины…
Я воспринимаю любовь как состояние объединения, душевного единства. Люди друг друга любят, потому что они находятся в состоянии душевной близости. Когда один любит другого, он хочет, чтобы тому было хорошо. Если же любовь эгоистичная, то получается, что я люблю не человека, а люблю свой образ, который нарисовал и приложил к нему. И если он не соответствует этому образу, то во мне начинает закипать ненависть. Получается, что я не человека люблю, а то, что сам придумал. Но если я люблю именно этого человека, то мне совершенно все равно, что он делает, лишь бы ему было хорошо.
Вот, допустим, я люблю горные лыжи. А она — нет. Она боится, не понимает. А я так хочу, чтобы она была со мной, чтобы поняла, как это здорово! Но я же не буду тащить еее силой или устраивать скандалы, что она не катается со мной. Я, конечно, настою на том, чтобы она пошла со мной один раз. Не попробовала, а посмотрела, как я катаюсь. Какое я удовольствие при этом испытываю. Я ей все покажу, от и до. Как я эти лыжи смазываю, как я эти, ну не знаю, гайки какие-нибудь подвинчиваю. Целая чайная церемония! Выбираю время, выбираю снежный покров, нужную гору… Потом я спускаюсь с этой горы, и в таком приподнятом настроении, полный адреналина, переодеваюсь, веду ее в кафе, рассказываю, как это было здорово. Через некоторое время, когда у нее это абсорбируется в сознании, через недельку, я предложу ей попробовать самой. С какой-то моей помощью — прокатиться. Если ей понравилось, как я катался, что я испытывал тогда, то она пойдет. Пару раз прокатится, а потом я ее спрошу: так будешь ходить со мной? Или по-прежнему нет?
У меня, действительно, были с женой похожие ситуации, когда я так ее «натаскивал». Она посмотрела-посмотрела, попробовала и сказала: все, хватит; да, я поняла, что тебе это здорово, вот и катайся. А мне дома приятней посидеть. И мы в этом прекрасно друг друга понимаем. Я чувствую, что ей это не нужно; и зачем мне снова уговаривать, если человеку напряженно.
И еще. Если человек на лыжах катается мастерски, он может привлечь и других. Ну, а если он все время падает, то от такого примера никто никогда не научится. Вообще, учатся же от профессионализма. Почему люди ходят на выставки к мастерам, учатся у высококвалифицированных учителей?.. Так же и с христианством. От человека ведь передается не информация, передается состояние…

0

2

................ПРОДОЛЖЕНИЕ...............


Александра Соколова:

Последнее время много я думала о послушании, и связались мои мысли в такой веночек. Вот жена верующая и муж неверующий. Идет женщина по своему духовному поприщу, и мысли ее двоятся. Уставов церковных она не исполняет — ни в отношении себя, ни в отношении супруга, ни в отношении детей (муж не позволяет). Да и возможно ли их исполнить? Вся надежда на милость Божию. Но вот перед глазами ее две-три благополучные христианские семьи, они для нее — как живой упрек: у нее-то все не так, как надо бы! Идут годы, а в ней все крепнет комплекс какой-то вины: не сознание своей греховности, а будто бы она кому-то что-то должна. Не Богу, нет, а людям, — может быть, батюшке в церкви, а может быть, прихожанам, с которыми встречается она в храме. Душевная подавленность, постоянное неудовлетворение своей жизнью не приближают к Царствию Небесному, поскольку творит все это фарисейская закваска.

Что ей делать? Муж не верует, не дает ей жить так, как ей хотелось бы. Слава Богу, если встретится священник, который подбодрит такую женщину и поможет ей сфокусировать взгляд на собственную душу, показав, где главное, а где мелочи. Хуже, если будут ей говорить:
— Что ж вы хотите? Муж в Бога не верует, в церковь не ходит, какое может быть добро? А вы поступайте так, как учит вас Церковь. Муж не разрешает? А вы что, и на Страшном Суде Богу на мужа будете кивать? Кто главнее — Бог или муж?
Женщина опустит голову пониже и замолчит. Что тут скажешь?

А в самом деле: кто главнее — Бог или муж? Не вопрос, а богохульство какое-то! Ответ нам все-таки известен: «Господь царствует; Он облечен величием, облечен Господь могуществом ...». Все мы рабы Божии. Что же из этого следует? Что нам позволено в горячке своей веры искромсать жизни данных нам Богом людей, ввергнув их своими поступками в пучину хулы и противления всем заповедям Его? Нет на это воли Божией, потому что Он не желает смерти ни единого из детей Своих.

Что же тебе делать, сестра моя? Попробую я ответить на этот вопрос. Вот тот путь, который дал тебе Господь во спасение: ты должна слушаться своего мужа. Вне послушания спасения души не бывает. Послушание — это универсальный, воистину золотой ключик, открывающий едва ли не все двери на духовном поприще, которым следует человек, и взаимоотношения неверующего мужа и верующей жены не составляют исключения. Послушание жены-христианки мужу — вот первое условие ее успехов в духовной жизни. А ты слушаешься ли его, сестра моя? Если да, то подними повыше свою голову! Не думай, что нет тебя хуже, раз муж твой, в отличие от мужа подружки твоей, не верует в Бога и в Церковь не ходит. Если ты и хуже ее, то совсем по другой причине. Твои грехи — они твои, плачь, сокрушайся о них, но знай о своей беде: никому ты не задолжала — кроме Бога и вверенных Им тебе чад, у которых из даров Божиих и малого ты отнять не имеешь права, потому что они, дары эти, не тобой им даны.
И первый дар от Бога твоей семье — ты сама. Любовь Господа к детям Своим, верующим и неверующим, столь огромна, что, сколь ни была бы самоотвержена, как бы ни любила свою семью женщина, она не может воздать мужу и детям так, как от нее ожидает Господь. В этом осознании — источник глубочайшего покаяния, сокрушения и возможность безграничного самосовершенствования для женщины, жены и матери. Идя по этому пути, сбиться почти невозможно, и иго Христово будет на нем легко и радостно. Наша любовь к мужу и детям несовершенна, она постыдно мала. Так люби же их сильней, сестра моя, и не стыдись любви своей. Если ты будешь держать перед глазами высочайший образец (любовь Господа Иисуса Христа к чадам Своим), то грехи твои, связанные с отступлениями от уставов церковных, Господь покроет и простит тебя. Простит за любовь во имя Его...

При этом нужно помнить: если свои отступления от чистого учения о спасении души ты оправдываешь простой отмашкой руки: «А! Господь милостив, и так простит меня», то это очень опасный путь. И, слушаясь мужа, можно погубить свою душу. В своих неверующих домашних нужно видеть образ Божий и благоговеть перед ним. На этом пути предела послушанию почти нет — есть только возможность «гасить» на себе грехи своей семьи, распинаясь за нее каждый день. И вот еще что: посмотри внимательно, сестра моя, на десять заповедей Божиих, перечти их! Ведь, слушаясь мужа, ни одну из них ты не нарушаешь: стараешься любить Бога всем сердцем и только Ему молиться, благоговеешь перед именем Его, радуешься воскресному дню, почитаешь не только своих родителей, но и мужа, не убиваешь, не прелюбодействуешь, не лжешь и не завидуешь. А раз так, то что же может воспрепятствовать тебе быть послушной женой своего неверующего мужа?

Вот конкретный человек и вполне конкретная, единственная его жизнь. Этот человек не верует, но Господь сказочно одарил его. Дал ему огромное счастье быть отцом своих детей, так какую же совесть мне нужно иметь, чтобы последовать совету очень молодого батюшки:
— Вы христианка и обязаны воспитывать своих детей как христиан. Сейчас пост? Значит, и дети ваши должны поститься. Постарайтесь объяснить это своему мужу!
Получается, что я должна сказать мужу буквально следующее:
— Видел ли ты наших детей? Хорошо посмотрел на них? А теперь отойди в сторонку, да смотри — мне не перечь! Я буду их воспитывать сообразно со своими убеждениями, а ты полюбуйся, как это у меня получится.
Но я не могу произнести подобных слов!!! Дети — это дар Божий, и не только мне, не могу я покуситься на него, совесть не позволяет. Не отниму ни единой из щедрот, которыми осыпал моего мужа Бог, встану справа и, не вылезая на передний план, буду подправлять, осторожно наставляя с молитвой своих детей, но не оттолкну, не оскорблю за неверие, не опорочу в глазах детей их отца. Нельзя наказывать человека за его неверие — это может сделать лишь долготерпеливый Господь.

Есть у неверующего мужа и еще один дар от Бога — любовь жены. Если что-то здесь отнять, то кто же восполнит это? Господь хочет, чтобы и этот сын Его был счастлив, потому что единственным оправданием брака является любовь супругов и их взаимное счастье. Но и эту любовь, не почитая ее совершенной, можно приумножить в себе, причем такое духовное делание угодно Богу. Как же это сделать? Вот что мне рассказала одна женщина:
— Много лет я мечтала о венчании со своим неверующим мужем, и вот, наконец, уговорила его. Хотелось мне ощутить на себе то богатство даров, которыми осыпает Господь благословенную Им супружескую пару. А после венчания сказал нам батюшка несколько слов, пронзивших мое сердце:
— Узы, которыми сегодня скрепили вы свой союз, не только для этой жизни, но и для другой, ожидаемой нами за смертным порогом.
Как молния блеснула во мне мысль: «А ведь я жду собственной смерти с надеждой избавиться в другой жизни от своего мужа! Он для меня, христианки, как кандалы, которые не дают мне идти вперед».
Как же стыдно мне стало! Оказывается, я так мало люблю его...
Прошел год в тайной, невыразимой в словах работе над своей душой, и вот однажды я сказала самой себе: «Я готова разделить посмертную участь моего мужа - куда он, туда и я. Я не хочу с ним расставаться нигде и никогда. Я буду там, где будет он. Это не противление воле Божией: ведь я знаю, что Господь волен разделить на Страшном Судилище Своем мужа и жену, родителей и детей. Кто посмеет противиться суду Его? И я не противлюсь, но стараюсь приклонить свое сердце к готовности претерпеть страшную казнь за всю мою семью — вплоть до лютого ада.
«Держи свой ум во аде и не отчаивайся», — так научил Господь старца Силуана. Мне кажется, что эти слова приложимы не только к жизни монаха, но и к любой другой жизни.
Я спросила ее:
— Значит, ты хочешь сказать, что сумела как бы возрастить в себе любовь к мужу? Но, может быть, все объясняется гораздо проще: ты просто привыкла к нему, наконец.
— Нет, это не привычка. Это совсем другое. Здесь есть дуновение Духа Святого. Мы с мужем обвенчаны, а какое из церковных Таинств творится без Его участия?
— И все-таки не могу я тебе поверить до конца. Как можно увеличить в себе любовь к мужу, если ее так мало или совсем нет? Ведь не секрет, что, выбирая спутника жизни, мы порой страшно ошибаемся. Над любовью вроде бы как и не властен никто.
— Я почему-то думаю, что властен. У Бога есть такая власть.
— Слушай, а может, ты много молилась?
— Ну, молилась, но я много молиться не умею. А вот насчет стыда — этого было много. Стыдно мне было оттого, что я хладной своей душой отняла у мужа целую часть его единственной жизни. Другой-то жены, надеюсь, у него не будет, а вот я такая плохая. Бог сжалился надо мной и исправил мое сердце, добавив в него каплю любви к мужу. И я Его поблагодарила за такую милость.

Так вот оно что! Значит, не только можно, но и должно взращивать в себе любовь к мужу, и это не должно быть в связи с тем, верует он в Бога или нет. Господь учил, что солнце равным образом светит и праведным, и грешным. Так и любовь жены не должна зависеть от веры-неверия супруга. Да она и не зависит! Просто время у нас в Церкви сейчас такое: мы как будто забыли то, что народ Божий знал всегда. Припоминаем-припоминаем, а вспомнить не можем. Какая же супружеская любовь без послушания? Исследуйте все Священное Писание: что оно говорит о жене? Только одно: жена должна быть послушна своему мужу. Весь Ветхий Завет пронизан призывами к обращению в послушание жен, но, может быть, в Новом Завете иное? Да то же самое! Об этом многократно писал апостол Павел, который указывал, что в основе положенного от Бога неравенства жены и мужа лежит разность их творения: «...он (т.е. муж. — А.С.) есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа. Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа». Но, может быть, это имеет отношение лишь к целиком христианской семье? Да нет же, «ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим».

«Освящается» — вот какое удивительное слово сказано апостолом Павлом! Не так-то просто понять... Сколько женщин, теша свою гордыню, вообразили себе, будто они кого-то могут «освятить» своей персоной! Едва ли. А вот Господь все может освятить, приуготовляя путь ко спасению преданной ему души, послушливой и любящей. Она живет и будет жить среди неверных, которым Господь ради нее преизобильно ниспошлет Свою милость, и это будет их освящение. Церковь Православная признает святость брачного союза, а раз так, то следует прямо сказать измучившейся современной женщине, которая не знает, за что ей и хвататься в своей неверующей семье: ты должна слушаться своего мужа. Без твоего послушания добра в твоей семье не будет.
Поэтому приободрись, голубка, и не бойся своего интуитивного желания послушаться мужа, уступив ему право распоряжаться тобой. Это не та широкая дорога своеволия, по которой, услаждая себя, идут прямиком в ад. О, нет! Это воистину «огненное искушение», здесь слезы, мука, раскаяние, страх гибели невозвратной. Это — крест, но и какой же это благодатный путь!

Послушание ради Господа Бога — нет на свете ничего проще и радостнее этого. Вот, скажем, смирение. Долгий путь нужно пройти, чтобы однажды где-то далеко впереди замаячил чей-то контур, вроде бы и неясный, но внезапно узнанный тобой: так вот ты какое, смирение Христово! И тут же, едва ты угадаешь, что этой красоте имя — Господь, Он отпустит твою измученную душу на свободу. Можно всю жизнь стремиться, идя по разведанной дороге, к смирению, но не стяжать его. А вот послушание — с ним намного проще: на этот путь можно встать сейчас же, не медля ни минуты! И самое поразительное, что все у тебя может получиться с первого же раза.

Путь послушания радостен и необременителен. Дело в том, что на этом пути дары послушливому от Господа преизобильны. Даже силы физические, которых от рождения мало, будут на этом пути умножены. Вот я иногда думаю: «О Господи! Да я буду трудиться, не покладая рук. Я не присяду отдохнуть и возражать-то никогда не буду. Я буду угадывать желания своих домашних, служа им. Только дай мне снова и снова тот мир душевный, который я знала, ту мысль благую, которую мне так интересно рассматривать со всех сторон, ту прилежную молитву, которой я молилась, бродя с пылесосом по квартире. Ты милостив ко мне, Господи, потому что я мужа слушаюсь. Я буду послушной женой, и как же много за такую малость Ты даешь мне»”

Мир послушания во имя Господа прекрасен, и трудно не покориться этой красоте. Именно поэтому жена-христианка, покоряющаяся мужу-атеисту, поступает, на мой взгляд, правильнее, чем та, которая без разрешения мужа, поплевывая на его недовольство, бегает да бегает без конца в церковь или, не считаясь со вкусами супруга, меняет нормальную современную одежду (тут я не имею в виду уродливые мини да штаны в обтяг) на длинную юбку с бесформенной курткой, а изящные туфельки на небольшом каблучке — на какие-то тапки. Не стоит с поспешностью менять одну моду на другую. Пожалуй, правильнее будет носить ту одежду, в которой жена нравится своему мужу, и это — тоже послушание, и тоже от Бога.

…Пророк Исаия, всматриваясь в чудесную даль, которая и есть нынешняя наша Церковь Христова, донес до нас такие сказанные ему Богом слова: «Всякую гору сделаю Я путем». Для меня лично эта «всякая гора» и есть каждая семья, в которой Господь призвал кого-то одного к святой вере. Путь к Нему пролегает на этой «всякой горе». Сам Бог заботливо проложил его, поэтому не стоит пугаться видимой крутизны пути.

Все равно быть

Из записок женщины-христианки
Кто, кто, кто знает, как тоскливо. Как уныло, как темно — не пойти в церковь тогда, когда хочешь. В великий праздник. В Пасху. Или просто в воскресенье.
Весь день — как уставший в дороге и не присевший отдохнуть путник (надо дальше идти!) — плетешься, едва волоча ноги.
Как — готовить еду, мыть посуду, затеять небольшую постирушку, — и знать: сегодня воскресенье. Как не идет утром молитва: семья встала, и не всунуть ее уже между обычных дел. Как чувствовать, что ты — стержень этого мирка, но сегодня — стержень без сердцевины; и видеть, как кренится этот мирок вокруг тебя. Заражается унылостью, недоброй отрешенностью, противопоставлением друг другу своего «"я».
Как веселиться, когда невесело. Как разговаривать с гостями. Как придумывать «развлечения» для своих (стержень ведь!), когда помнишь, когда знаешь — для чего эти часы.
Заполняешь их — а не заполняются они. Вылезают то там, то тут — часы, которые ты должна провести в церкви…
И как непросто в такой день подумать: Господи, благодарю! Они смотрят на меня, они любят меня! Они со мной. Вот — моя церковь. Ведь обо всем можно договориться. Всех можно приобщить. Можно радоваться небу голубому, солнцу. Можно читать детям детскую Библию. Можно молиться Иисусовой молитвой…
Все — от собственного малодушия и лени. Знаю это, вспоминаю, озаряюсь на минуту — и все, труба, снова тяжесть…
Давно-давно я узнала рецепт. Не можешь по объективным причинам пойти в праздник в церковь — просто прими это, и все. Чуть ли не забудь. Не о празднике, конечно, о неудаче. Праздник-то где? В душе…
Это испытание такое мелкое — все равно быть радостной.

Любовь

Из записок женщины-христианки
Пять лет с одним человеком. Десять, пятнадцать. До конца жизни… Видеть его первым, едва открыв глаза. Его же — последним, перед тем как глаза закрыть. День за днем, год за годом.
Мыслимо ли? Тебе, абсолютно другому человеку, со своей системой взглядов на мир, своими привычками и прихотями…
Сначала Любовь все делает за тебя: бежит к нему, встречает с сияющей улыбкой. Обряжает тебя в красивые одежды: ему нравиться. Заставляет читать книги, думать, интересоваться тем, что ему интересно: с ним дольше говорить. Чтобы не наскучить. Чтобы длить драгоценное общение. Продумывает твое поведение до мелочей: пусть увидит тебя с самой лучшей стороны, в самом выгодном свете. Торопит угодить ему: вкусно накормить, незаметно зашить порванную перчатку, чтобы помнил. Чтобы грело: рядом — женщина.
На сколько хватит любви — на год, два? На месяц?
Здесь — как в вере. Новоначальному — благодать, потом — искушения, труд. А дальше — то, чего добился этим трудом: по работе и награда будет. Кончился запас любви, Божьего дара, — работай сам.
Не любить — просто. Все успевать по дому, хозяйничать, стряпать, убирать, водить детей в кружки. Чтобы не одергивали, не попрекали. Так надо, так положено. Найти себе «параллельную жизнь» по интересам, отдушину: разговоры по телефону, сериал «Скорая помощь», аэробика… В этом контексте и церковь, «церковная жизнь» — то же самое: попытка уйти в параллель с действительным миром.
Посмотрим со стороны: только что жили как жили, а тут на тебе я хожу в церковь, я читаю молитвы утром и вечером, я не ем мяса по средам и пятницам — и я хорошая. По крайней мере — гораздо лучше тебя. «Ладно. А я — плохой», — в раздражении и недоумении заявляет муж, наблюдая всю нелепицу происходящей перемены.
Что такое христианство? Во всяком человеке увидеть доброе, увидеть образ Христа и любить его за это, отбрасывая все остальное, как шелуху. А мы, в своем первом благом порыве, все делаем с точностью до наоборот и начинаем — с собственной семьи, со своей «малой церкви».
Вырваться «с мясом» в храм и отвести душу потом, у церковной ограды: «Опять дома скандал. Он же ничего не понимает, ему ничего не надо. Только деньги и телевизор. Не знаю, что делать…» Плетется, плетется параллельная жизнь: отработал первую — и в свою.
Самое трудное — жить здесь и сейчас. С тем, что дано Господом. С тем, кто сейчас рядом. Самое трудное — заставить себя любить. Когда, казалось бы, нет никаких чувств к этому почти чужому, чуждому тебе человеку.
Вот он приходит с работы. Уставший, раздраженный, готовый вот-вот сорваться по любому поводу. Трещит голова, с утра без нормальной еды. Что он хочет, что ему нужно? Да ничего: поесть, попить, лечь на диван пластом — с газетой или телевизором, а потом уснуть. И больше всего ему НЕ нужно — наших упреков и своих мыслей о том, что он не такой, как мы, что он — неверующий, а значит — что-то в нем не так… (а ведь есть эти мысли за кажущейся непроницаемостью). Его жизнь проста и очевидна. Он работает — потому что хочет обеспечить свою семью. Он устает — и анестезирует свою усталость «по интересам»: от телевизора (самого безобидного в этом случае варианта) до выпивки... Облечь это существование смыслом, радостью, осознанием — наша глубокая, затаенная мечта.
Вот он — наш дом: плитка в три конфорки, раковина с посудой. Ты готовишь, моешь — а пока загляни в себя, подумай: с чем зайдешь к ним, сколько любви в твоем сердце? Вот она — твоя домашняя церковь: муж, дети... Радуйся их радостями, плачь над их огорчениями. Смотри на них и служи Богу…
В своем послании говорил апостол Павел: «Лучше было бы девице не ходить замуж. Потому что незамужняя девица более угождает Богу, а замужняя — мужу». Но мы уже выбрали свой путь. Не свернуть с половины, через какие бы зигзаги и выбоины он ни шел. «Каждую гору сделаю я путем», — говорит Господь. И тем успокаивает мятущуюся душу нашу.
Потрудись немного, нетерпеливая душа. Не иди параллельно, будь внутри. Придет радость и к тебе, раздражение сменится жалостью, а неприязнь — любовью. И Господь вознаградит твои страдания.

Елизавета Пархоменко:
Когда человек приходит к Богу, все его существо под воздействием некой таинственной силы наполняется, пылает огромной любовью к Создателю. Эта любовь дает силы отказаться от прежней жизни, от грехов и привычек, вошедших в саму плоть человека, и полностью отдать себя служению Богу. На языке богословия это чудесное касание называется благодатью призывающей. Однако проходит какое-то время, и Господь предлагает человеку самому, по свободной воле, через трудности и препятствия прийти к Нему. Ибо всякая любовь подразумевает не только озарение свыше, но и личные усилия человека.
С той же ситуацией мы сталкиваемся и в отношениях мужчины и женщины: пока люди влюблены друг в друга, они готовы прощать недостатки, помогать переносить трудности жизни. Но главное — человек готов доверить свое сердце другому, а это всегда приносит страдания. Как говорит христианский писатель К. С. Льюис: «Застраховаться невозможно, любовь чревата горем. Полюби — и сердце твое в опасности. Если хочешь его оградить, не отдавай его ни человеку, ни зверю». Во всякой любви, и особенно в супружеской, ты отдаешь, открываешь свое сердце другому, и он может с ним сделать все, что захочет. Человек на твое доверие может ответить жестокостью, предательством, в конце концов, в этой жизни он будет страдать, и ты будешь страдать вместе с ним.
Но нередко со временем первый пыл влюбленности гаснет и наступает время семейной рутины, привычки и обыденности, когда нет больше силы, вдохновляющей на возрастание в единстве. Принимать ли это как должное?
Говорят, что невозможно заставить себя полюбить. Невозможно без труда! А если мы готовы трудиться в этом направлении, то рано или поздно нас ждет успех.
Святой Макарий Египетский учит: «Надлежит понуждать себя, даже против воли сердца, к любви — если кто не имеет любви; к кротости — если кто не имеет кротости; принуждать себя к тому, чтобы быть милосердым, чтобы терпеть пренебрежение, когда пренебрегают, не приходить в негодование, когда уничижают; надлежит принуждать себя к молитве, если не имеет кто духовной молитвы. В таком случае Бог, видя, что человек столько подвизается и, против воли сердца, с усилием обуздывает себя, даст ему истинную любовь, истинную кротость, истинную доброту и истинную духовную молитву».
Святая Церковь, уподобляющая супружеские отношения отношениям человека с Богом, хранит советы, как возродить первоначальное горение любви — как к Богу, так и к человеку.
Вот основные моменты, о которых необходимо помнить супругам.
Даже психологи отмечают, что современные люди совершенно неспособны сосредоточиться, побыть наедине с собой. Естественно, что такой человек неспособен направить свое внимание и целиком вслушаться ни в голос Божий, ни в человека-собеседника. Психологи (например, Э. Фромм) для решения этой проблемы предлагают взять на себя ежедневное правило размышлений. Православие же предлагает учиться молиться. Внимательная, вдумчивая, сосредоточенная молитва научит человека быть обращенным не только на себя, научит слышать, чувствовать другого.
Как во всяком сложном деле, в любви необходимо огромное терпение, желание преодолевать трудности и неизменное стремление к совершенству. Сама по себе любовь не сохранится. Готовность слушать другого, принимать его претензии, советы; стремление к честности и открытости - вот что поможет сохранить любовь на всю жизнь.
Смирение является важной составляющей всякого общения с ближними. Смирение это умение вслушаться, преодолеть природный эгоцентризм и отдать первенство другому.
Настоящая любовь, по словам митрополита Антония (Блума) подразумевает глубокую веру в любимого. Эта вера - желание и способность видеть в нем неповторимую личность, пусть часто и замутненную грехами. Это умение видеть человека в перспективе замысла Божия о нем. Это желание помочь ему в его развитии.
Наконец, христианская любовь - активная любовь. Невозможно достичь высот любви, находясь в пассивной бездеятельности. Любовь - это каждоминутная жертва ради другого, служение другому.

0

3

.....................ПРОДОЛЖЕНИЕ....................

История моего прозрения.

Ксения:
В Церковь я пришла, когда уже была замужем. Выходила я замуж в глубоком неверии, и моя профессия тоже была абсолютно далека от Бога. Я была тренером по шейпингу. То есть мой муж женился на тренере по шейпингу, со всеми вытекающими отсюда последствиями. И вдруг, спустя какое-то время, я пришла к вере. Конечно, не случайно: было много проблем со здоровьем во время первой беременности.
Крещена я была в 18 лет: ну, покрестилась, как все, и ушла. Походив так лет пять, я вспомнила про Бога, когда меня постигли невзгоды. И стала ходить в храм. Поначалу, конечно, не знала никаких правил: что надо говорить, что и как надо сделать. Может, даже с каким-то суеверием приходила. Целовала иконы, ставила свечу. Такой процесс воцерковления шел очень долго. Помогло то, что родители мои тоже пришли к вере. Благодаря болезням, благодаря бедам, которые свалились на нашу семью. Появилась поддержка, мне стало духовно легче. А муж — он оставался таким, как был. Он смотрел на мое «увлечение» церковью как на хобби: вот, ты одним занималась, теперь другим занимаешься. Позанимаешься — пройдет. Но когда это мое «увлечение» стало вмешиваться в жизнь нашей семьи и никуда уже от этого было не уйти, тогда и началась напряженность.
Например, мне надо прочитать вечернее правило. Пока я управлюсь со всеми своими делами, получается поздно. Муж ложится спать, я ухожу куда-нибудь и читаю молитвы. Он приходит и говорит: «Что ты тут делаешь, что ты тут бормочешь, надо ложиться спать!» Вот все и началось с каких-то таких моментов. Потом он понял, что в воскресенье, единственный выходной, когда он может быть дома с нами, мы уходим в храм. Чем дальше — тем хуже. Чем глубже я воспринимала свою жизнь в Церкви, тем больше появлялось у мужа ропота. Я стала чужая для него, мы поняли, что у нас разные мировоззрения, я больше не крашу ногти, я больше не хожу на безумных каблуках, я больше не укладываю волосы по часу перед выходом на улицу. Я надела платочек, я хожу в длинной юбке. Мне было хорошо в этом состоянии, мне ничего не было нужно, я сидела там, внутри себя, как улитка, и ничто внешнее меня не интересовало. А мужу было тяжело это понести, но поначалу он думал, что это блажь и все пройдет. Но потом начал понимать, что это не проходит, и тут у нас с ним начались очень серьезные конфликты.
Он стал запрещать мне ходить в церковь, он стал запрещать мне причащать детей. А детей батюшка благословил причащать каждую неделю, потому что они были нездоровы. А муж, наоборот, считал, что они болеют из-за церкви. Там толпа, там бабушки, все надышали на ребенка. Все причащаются из одной ложки… Если ребенок заболевал, он сразу кричал: «Это потому что вы были вчера в церкви!» То есть другой причины болезни ему вообще невозможно было представить.
Когда я приходила к батюшке и рассказывала о своем муже, я описывала его таким, каким видела. А видела я его далеко не в лучшем свете. Я говорила: вот, он не дает мне молиться, он не дает мне поститься. Своей неправоты я совсем не усматривала в этом. Я все время считала, что он плохой, коли неверующий, а меня Господь посетил своей благодатью, и я на правильном пути. И, как на танке, я ехала в православие, таща за собой своих детей. И вся моя семья, родители, все мы такие правильные и хорошие, а он один — ну, что поделаешь, вот такой он у нас, больной… Это мнение стало распространяться на него и со стороны родителей. Мы его так и воспринимали: как бы в семье не без урода. И он тоже начал воспринимать себя так. После чего стал заявлять: «А я вообще никогда не приду в храм. Я, глядя на вас, вообще не хочу никуда идти. Да, я буду таким. Каким вы меня видите, таким я и буду».
И вот в таком состоянии мы очень долго жили. Когда дошло до того, что он перестал мне давать детей на Причастие, то есть утром он просто хватал их и прятал в комнату, а я не знала, то ли мне силой выдергивать их, то ли вообще не идти, я была совершенно обескуражена и поняла, что все зашло в тупик. Я поняла, что не чувствую к нему никакой любви. У меня появилась ненависть. Я даже стала думать, что хорошо бы было, чтобы он от нас ушел. Насколько мне было бы легче жить! Я бы могла спокойно ходить в храм, я бы могла спокойно молиться, сколько я хочу. Ну, конечно, мне было бы трудно материально, но Господь же поможет, думала я, как-нибудь все это разрешится, зато все мы будем православными, верующими, у нас будет полная гармония. А он — ну что же, пускай сам как-нибудь думает, решает, разбирается…
И я стала вынашивать такую мысль: как бы нам развестись. Брак у нас был невенчанный, причем, чем дальше я уходила в веру, тем больше он не хотел со мной венчаться. Если раньше у нас были какие-то разговоры на эту тему, он даже говорил: «Ну ладно, если тебе так надо, мы повенчаемся с тобой, конечно», — то теперь вопрос ни о каком венчании даже не стоял, он говорил: «Нет уж, чтобы еще и я сошел с ума!» Потом он сказал, что при разводе он отнимет у меня детей и докажет, что я ненормальная. Все признают, что я сумасшедшая, потому что для мирских людей я действительно сумасшедшая. Конечно, это меня немножко остановило в моей решимости разводиться, но жить было невыносимо, настолько все было сложно. И я рискнула попросить благословения старца на развод. И поехала к старцу.
Когда я приехала туда, батюшка мне сказал, что вообще речи о разводе быть не может, он сказал, вы вообще повенчаетесь, а причины развода никакой и нет. У меня был просто шок, я не понимала, почему все так произошло. Как же батюшка меня не понял? Я же вся правильная, я же не могу с ним жить той жизнью, какой я жила раньше, в то же время он не хочет принимать мою…
Тем не менее, я решила, что, раз нет на развод воли Божьей, то надо как-то терпеть. Но терпеть было невозможно, и у нас дошло до того, что мой муж сказал: «Все, мы с тобой разводимся, но знай, что виновата в этом Церковь». Естественно, при этом он хулил Бога, собирался выкидывать иконы каждый раз, когда я уходила в храм. Тогда я считала, что я права, ведь написано, что в воскресенье надо быть в храме, ведь написано, что тот, кто не с нами, тот против нас, ведь написано, что оставь отца твоего и мать и иди за Мной! Я понимала это совершенно буквально и считала, что вот так и надо, прямо идти и все. И когда все зашло в тупик, мой муж сказал: «Прежде, чем мы разведемся, я пойду к твоему духовнику, я хочу его увидеть лично и рассказать, до чего дошла наша семья и что я, вообще, думаю обо всем этом. Я хочу поговорить с ним как мужчина с мужчиной». Ну, я не могла уже удерживать мужа, я сказала: ну ладно, идем.
Мы пришли к батюшке. Духовник в то время был на моей стороне. Он не видел моего мужа, он слышал о нем по моим рассказам и оказывал мне поддержку. Батюшка принял нас и довольно много времени уделил моему мужу. Он отвел его в свободную комнату, я не знаю, о чем они там разговаривали, разговор был очень долгий, но, когда мой муж вышел от батюшки, это был совсем другой человек. Он просто вылетел оттуда, обнял меня и сказал: «Ну, пойдем скорей домой, сейчас зайдем в хозяйственный магазин, я тебе куплю ту кисточку, которую я сломал, когда ты кропила наш дом». Я, конечно, была поражена этому чуду, но, подозвав меня, батюшка сказал: «А ты чтобы слушалась своего мужа. Каждое его слово. Ты поняла? Вот тебе мое благословение…». Я никак не могла осознать, что случилось. У меня снова было состояние шока. Как они нашли общий язык, почему я должна его слушаться? Но батюшка сказал: «Ты на него валила-валила, а на самом деле, ты посмотри на себя, ты не стоишь и его пятки!»
И я стала думать, как это я не стою его пятки, ведь я уже где-то там, наверху, так уже хорошо иду к Богу, и вдруг какой-то тут грешник, с которым я вынуждена жить и терпеть все эти мучения, вдруг я не стою его пятки! Но я всегда воспринимала слова священника как волю Божью. И если священник сказал, что я не стою его пятки, я действительно не стою его пятки. Нужно найти, почему я не стою. И я стала смотреть на мужа другими глазами и пытаться разглядеть, что же там такое священник нашел. Батюшка еще сказал: «Ты посмотри, как он тебя любит, как, я не знаю, мало в каком неправославном человеке присутствует такая любовь». Это вообще меня потрясло… Я считала, что какая там любовь, все давно прошло, ведь как можно к любимому человеку относиться так жестоко. Но, посмотрев-посмотрев, я увидела, что ведь муж работает ради нас с утра до вечера, он ради нас готов сидеть в воскресенье один и ждать; все праздники православные — Рождество, Пасха — мы уходим, оставляем его одного… Он, действительно, столько делает ради нас! И я стала думать, а что же я делаю ради него. И выяснилось, что ничего. Не говоря уж о том, что я что-нибудь бы делала для его спасения. Я делала все ради своего спасения и спасения детей. Опять же детей я считала совершенно своими, и потом, когда я стала разговаривать с ними на эту тему, у них так и промелькивало, что папа — грешник, что папа у нас нехороший, он ругается и хочет выкинуть иконы. Я увидела, что дети видят его совершенно такими же глазами, как я. И куда это зайдет, когда они вырастут, если они сейчас не уважают отца, слово отца ничего не значит?
Я стала потихонечку менять этот стереотип. Я стала говорить, что, да, папа ругается, но в этом мы виноваты. Мы его не послушались, мы спровоцировали его. Мы плохо за него молимся! Мы молимся за него? Мы вообще за него не молимся! И когда духовник спросил: «Как ты молишься за него? Ты кладешь за него земные поклоны, ты что-то читаешь? Как ты просишь Богородицу, чтобы он пришел к вере?» А никак я не прошу! Вот он не идет, так это его личное дело. Я же сама пришла!
И я вдруг испытала к нему жалость. Я поняла, что, если мы с ним разойдемся, ведь никто его не спасет! Быть может, первым порывом у меня было чувство гордыни: если не я помогу ему спастись, то кто же! Возьмусь-ка я за него, буду его исправлять. Но, когда я взялась за его исправление, то увидела в нем столько достоинств, которыми сама не обладала. Я увидела, что, находясь долго в храме, я запустила дом. Ведь я ходила на все воскресные и праздничные службы, на все молебны! И дома развелось много беспорядка, физически мне было не управиться, плюс маленькие дети. Я считала, что это нормально, ведь я не могу успеть все, так буду успевать главное. То есть, посмотрев на себя со стороны, я увидела, что я хозяйка никакая, что я не готовлю ничего вкусного, дома у нас беспорядок, мы папу не встречаем, в общем, муж у меня находится в черном теле. И тут, когда я так стала сравнивать себя и его, я вдруг увидела, что я действительно не стою его пятки! У меня в голове произошел просто переворот!
Мы с ним решили написать, что мы хотим друг от друга. Требования к мужу и требования к жене, так мы назвали эти листочки. Я, конечно, написала, что хочу, чтобы он ходил в церковь или хотя бы не запрещал нам это делать. А он написал элементарные вещи: я хочу, чтобы в доме был порядок, я хочу, чтобы в воскресенье или хотя бы в какие-то дни мы вместе гуляли. Я хочу иногда, хотя бы раз в месяц, получать пироги… То есть совершенно простые, человеческие вещи.
И я подумала, что случится с моим православием, если в праздники я напеку своей семье пироги! Что плохого, если я наведу порядок в доме. Что плохого, если мои дети погуляют с отцом, и пускай он в это время им что-то расскажет, пусть далекое от веры, но не плохое же, не желает же он им зла! И вот, у меня что-то переломилось в душе. И я стала его очень любить, я почувствовала, что была неправа. У меня возникло чувство вины. Я увидела, что это я разрушаю нашу семью, я, а не кто-то другой!
И я стала делать маленькие попущения. Снимала платок, когда мы выходили с ним куда-то. Я согласилась ходить с ним в гости, я надела юбку не совсем уж до пят, надела брюки, потому что ему это нравилось. Я, быть может, могу снова подкраситься и подкрутиться, ведь я делаю это для него, а не для самолюбования. Я делаю так, потому что ему приятно, потому что ему это важно. И, сделав это для него, я почувствовала, что могу в своей семье делать то, что хочу: молиться, сколько угодно, пойти в церковь, когда заблагорассудится... Мужу было важно, что я ему уступила в чем-то. И он в благодарность согласился уступить что-то и мне. И мы начали так балансировать: я уступаю ему немножечко, что допустимо, а он уступает мне. Конечно, в главном, в основном я бы не поступилась никакими убеждениями, например, никогда не согласилась бы на аборт. Но в пустяках, в мелочах — почему бы нет? Ведь я люблю его!
Я стала относиться к нему по-другому: он еще не с нами, его еще не посетило то, что посетило меня. Так почему я должна так гордиться этим, ведь неизвестно, кто из нас туда раньше придет. Я, может, буду всю жизнь свою идти и не узнаю того, что ему Господь откроет за один или два года. Ведь я не могу знать, когда Бог приведет его в Церковь, и каким он станет. Я стала верить, что у нас все будет хорошо, что мы повенчаемся. Я стала верить в него. Что он сейчас, ну, такой вот бедный человек, но он все равно придет. По его терпению и смирению Господь даст ему. Ведь он смиряется перед моими «заскоками», как он это понимает. У него, на самом деле, терпения гораздо больше, чем у меня. Ведь мне было все равно, что с ним будет, лишь бы мне не мешал. А он все время говорил: «Ну как же я вас оставлю, что вы будете есть?» То есть, у него душа болела за нас. Хотя у меня, у православного человека, душа по этому поводу не болела. И я поняла, что действительно, по делам нашим осудят нас. А не по тому, сколько мы выстояли в церкви и сколько часов мы молились…
Дети спрашивают: «А почему папа у нас не молится?» Раньше я бы сказала так: потому что он не понимает ничего, потому что он грешник. А теперь отвечаю: «Он молится, но про себя. Он стесняется еще. Мужчинам можно молиться про себя». И перед едой, когда мы читаем молитву, они спрашивают: «Пап, ты молишься там?» И он, понимая, что я как бы его защищаю и повышаю его авторитет, бурчит им: «Да-да, молюсь я, молюсь, отстаньте, мол». Потом я вдруг услышала как-то утром, когда была занята своими делами и он кормил детей без меня, что он сказал им: «Почему же вы не помолились? Ведь вам мама не разрешает есть без молитвы, почему вы не молитесь? Вот когда мамы нет, так вы сразу и забываете?» И для меня, конечно, это было очень важно. Я поняла, что я на правильном пути. Что только любовью я спасу его и спасу себя. И вытащу всю нашу семью.
Потому что так, как действовала я раньше, действовать просто нельзя, запрещено! Я увидела это на практике…
Потом он вдруг сделал нам полочку для икон. Это был для нас, конечно, огромный праздник. А однажды он сказал мне: «Давай повенчаемся, мне стало так хорошо с тобой, что я согласен повенчаться». Ну, конечно, у меня радости не было предела, и я выражала ему эту радость теми способами, какие были приятны ему.
Сейчас я не могу сказать, что все так уж хорошо, бывают взлеты, бывают падения, бывает, мы не понимаем друг друга. Но я иду путем уступок. Путем жертв любви друг ради друга. И он уже много что мне разрешает. Он начал встречать нас из храма, он стал с пониманием к этому относиться: ну, надо вам в воскресенье в храм, ну идите. Он ждет нас из церкви по часу, чтобы детей довезти на велосипеде (у нас на даче церковь за три с половиной километра).
Не может человек спастись один, невзирая ни на что. Нельзя идти к спасению по головам близких, за счет других. С ужасом думаю о том, к чему я вела свою семью, ведь действительно, я не смогла бы прокормить их, я бы не смогла дать мальчикам того, что дает им отец. Сейчас я вижу только большие плюсы от того, что мы с ним вместе. Пускай это очень тяжело, постоянно тяжело, пускай это постоянная работа, не расслабиться ни на минуту, но сейчас я все-таки чувствую, что наша семья счастливая.
Да, он придирается ко мне, но и слава Богу, что придирается. А так бы я никогда не узнала, что здесь у меня плохо, там у меня плохо. Я на это смотрю, как на двигатель, который меня все время подталкивает. И то, что он не такой вот правильный, не кроткий, не попускает мне, это тоже хорошо, зато он сумел показать мне мою гордыню. Через него я увидела свою неправоту. Раньше, когда он кричал, я даже не вслушивалась, старалась пропускать мимо себя. А когда прислушалась, то поняла, что он прав. Только, может, сила выражения у него не соответствует моим оплошностям. И я ему говорю: «Ты потерпи на мне, я все исправлю. Я же терплю то, в чем ты не идеален. Так потерпи и ты…». И то, что я все-таки признаю эти свои оплошности, а не просто отмахиваюсь от него: опять ты скандалишь! — для него много значит.
Сейчас я вижу, что дети подросли и очень тянутся к отцу, и это хорошо, это вообще нормально для мальчиков. Он уже не хулит Бога, он хотя бы принимает нашу позицию. И дети знают, что папа — где-то, пускай в глубине души, — но верующий человек.

Свящ. Константин:
Свидетельство Ксении — замечательный документ человеческих взаимоотношений. Когда стало совсем плохо, вдруг нежданно показался просвет. И сегодня все идет к лучшему.
Почему произошла ошибка в поведении Ксении?.. Как так случилось, что она поставила семейную жизнь на грань разрыва?
Все дело, конечно, в личных грехах. В данном случае — это эгоцентризм и гордыня! Придя к Богу, в Церковь, Ксения почувствовала духовный комфорт. Это понятно. Жить с Богом действительно интересней, чем без Него. Но тут нас поджидает скрытая извечная ловушка лукавого. Вместо того, чтобы осмыслять христианство как переднюю линию фронта в войне с сатаной, в служении семье, людям, миру, нам хочется успокоиться в христианстве, уютно свернуться и блаженствовать.
Возникает некая эгоистическая форма христианства. Христианин, идущий таким путем, сначала чувствует душевный уют от общения с Богом и нежелание соприкасаться с мирскими заботами. Затем его начинают раздражать те, кто его не понимает, и особенно те, кто напоминает о его мирских обязанностях. В это же время рождается уверенность (переходящая в злорадство), что «я спасен», а другие — безбожники, гибнущие в адской пучине, и мне до них нет дела.
Следующая ступень — состояние, называемое подвижниками прелестью. Прелесть — это самообман, иллюзия, что ты в порядке. А до других либо нет дела, либо к другим испытывается надменное презрение.
Но это гибельный, неправильный путь. Как существует грех сатанинской, безбожной гордыни, приводящей к тому, что человек ставит себя в центр мира: видит только себя, слушает только себя, носится только с собою; того же поля ягода — грех гнушения этим миром. Человек может оправдывать себя сколько угодно, но, по сути, он тоже видит и лелеет только свое мировоззрение.
У Ксении этот процесс так далеко не зашел. Она сумела услышать священника. Услышать и поверить!
Я знаю людей, называющих себя православными, которые дошли до такого уровня внутренней гордыни, что советы священника они слушают с иронией и плохо скрываемым легким презрением. Мне приходилось разговаривать с верующими, которые меня (священника) прерывали, смеялись в лицо и говорили: «Что вы там глупости болтаете, вы не понимаете...».
Ксения услышала священника, и для нее начался процесс духовного выздоровления.
И первым очень важным моментом для нее стало… обычное христианское Покаяние. Я — хуже, я плохая! Когда есть такое понимание, человек начинает исправляться.
Мне очень нравится следующий пример диакона Андрея Кураева. В книге «Школьное богословие» о. Андрей, рассказывая о Преображении Господа Иисуса Христа, напоминает нам одну фразу апостола Петра. Когда свет Фавора осиял апостолов, когда они пережили блаженное мистическое опьянение радостью, светом, смыслом, Петр восклицает: «Господи! Хорошо нам здесь быть! Если хочешь, сделаем здесь три кущи (то есть палатки. — К.П.)». Но Христос зовет апостолов вниз, с Фавора, в реальный непреображенный мир. С Фавора уже видна другая гора — Голгофа, и надо идти к ней. «На Фаворе нельзя оставаться не потому что — трудно, а потому, что Бог не разрешает. От средних веков дошел к нам простой совет: если в молитве твой дух вознесен даже до третьего неба, и ты видишь самого Творца, а в это время к тебе здесь, на земле, подойдет нищий и попросит накормить его — для твоей души полезней отвернуться от Бога и приготовить похлебку… “Бывает, — приоткрывает мир своего сердечного опыта преподобный Иоанн Лествичник, — что, когда мы стоим на молитве, встречается дело благотворения, не допускающее промедления. В таком случае надо предпочесть дело любви. Ибо любовь больше молитвы”» (диак. А. Кураев).
Задача христианства — не приобщить человека к высоким религиозным переживаниям и в таком блаженном состоянии его оставить, а сообщить человеку силу достойно, свято жить в мире и дать импульс миру служить. Но не значит ли это, что, выйдя в мир, мы что-то растеряем?.. Безусловно. Но бояться этого не следует. Это ведь не наша заслуга, не наши духовные сокровища: это Божие. И если Бог захочет, Он все восполнит и даст еще больше.
Представляю, как хорошо было апостолам в их сионской горнице в день Пятидесятницы, когда на них сошел Святой Дух. Как, наверное, им хотелось удержать эту благодать, не идти в мир… Но они спустились со своего Фавора, пошли…
И потом, в четвертом веке, когда христианство было легализовано, когда оно было поставлено перед выбором: идти на контакт со вчера еще языческим миром, или замкнуться, боясь что-то из благодати утерять… — христианство пошло на этот контакт.
Такая же дилемма лежала перед святителями Василием Великим, Иоанном Златоустом и прочими великими мужами Церкви. Им так хотелось побыть одним, помолиться, поразмышлять о Боге. Но приходилось устраивать приюты, больницы, школы и проч. Достаточно почитать житие о. Иоанна Кронштадтского, чтобы увидеть: ему тоже хотелось больше быть наедине с Богом. Но Господь призвал его к другому служению.
Церковь никому ничего не навязывает. Перед каждым лежит выбор: пойти в монастырь либо остаться в миру. Если мы сделали свой выбор, надо оставаться честным до конца, пока, быть может, Бог не укажет тебе иной путь в жизни.
Если у нас семья и дети, мы обязаны максимально служить семье. Не воровать время у мужа для Бога, а через служение мужу чувствовать, что ты служишь Богу.
Часто в семьях, где один из супругов — христианин (или даже оба христиане), мы видим в жизни прикрытую благочестием, завуалированную элементарную лень. Лень, собственно говоря, нас сопровождает от рождения до могилы, и всю жизнь нужно противостоять ей, побеждать ее подвигом. И особенно горько, когда лень прикрывается набожностью. Активно играть с ребенком, по-настоящему, серьезно, интересоваться проблемами мужа/жены, позвонить и утешить стареньких родителей или помочь находящимся в беде родственникам/знакомым, разделить их проблемы — это, конечно, трудно! Тем более трудно так, отдавая себя, служить миру ежедневно. Проще в это время прочитать акафист-другой. Проще, это понятно. Но тогда давайте так и будем говорить: я ленивый человек, я к Богу бегу не от любви к Нему, а от нежелания служить миру и людям. Сама Ксения пишет о своем новом опыте жизни так: «…это очень тяжело, постоянно тяжело, …это постоянная работа, не расслабиться на минуту». И она добавляет, что именно теперь она счастлива. Это очень верно, потому что именно теперь началась настоящая христианская жизнь.

Тогда начнут меняться люди вокруг…

Православная семья. Алексей и Мария, вместе уже больше 10 лет:

Мария: Я крестилась в 25 лет. После этого начала довольно-таки активно ходить в церковь. В том храме, куда я тогда ходила, был батюшка, отец Валентин, личность которого меня в то время очень поразила. Буквально заворожила! Я стала туда ходить, в принципе, из-за него. Тогда я с Лешей (моим мужем) даже не обговаривала этот вопрос, просто одна туда шла, сына брала, он тогда маленький был... На исповедь ходила, причащалась. Правда, тогда все мои исповеди были какие-то сумбурные, кусками, одно вспомню, другое забуду. Но, так или иначе, ходила, примерно около года. А потом все это постепенно заглохло, потому что отец Валентин оттуда ушел, приход распался, и я вообще перестала в тот храм ходить. Как бы потеряла почву под ногами, мне стало неинтересно. И пару лет я вообще в церкви не была.
А потом ходила эпизодически: вот мне захочется вдруг, вот, у меня такое настроение — и я иду в церковь. Я говорила Леше: «Поехали, съездим на утреннюю службу». Мы брали сына, садились в машину и ехали в храм. У храма я говорила ему: «Ну, пойдем...». А он всегда отвечал: «Нет, я тут постою, а ты иди». Я у него спрашивала: «А чего ты не хочешь зайти?» «Не трогай меня, не хочу я, тут пока постою». И гулял вокруг храма, а я внутрь заходила с сыном. Стояла там, слушала; тоже, естественно, половины не понимая. Так я ходила-ходила, а Леша все гулял рядом с храмом. Он относился очень спокойно к этим заездам, с каким-то внутренним пониманием, но внутрь идти не хотел. «Я не готов, говорил. Не чувствую внутренней потребности». Он не понимал свою роль в этом церковном действии, и вообще во всей церковной жизни. Просто не знал, что ему там делать.
Пост я тогда соблюдала эпизодически, и духовная жизнь, я считаю, у меня была в загоне. То есть изредка, как и все люди, я вспоминала о Боге, думала: ой, надо сходить в храм, вот праздник завтра. Изредка читала какие-то молитвы, потом душевная лень одолевала. Причащаться я практически не ходила, только один раз за все это время. Отца Валентина не было, другого батюшки, к кому бы могла пойти, я не видела. Я искала человека, который бы меня вел по жизни… Ну вот, так и жила. Схожу, ребенка причащу, поскольку готовиться не надо. Причастила — вроде, какой-то долг исполнила, ушла. В общем, не было упорядоченности… Но сама я в этот момент была, конечно, не вне Церкви. Раз ты уж человек крещеный, значит, ты не можешь быть вне Церкви, никуда ты не денешься. Ведь душа у человека — христианка, и моя душа тянулась к этому, я чувствовала, что это — истина. Но упорядоченности какой-то, воцерковленности, вот этого у меня не было.
Полтора года назад мы с Лешей пришли в этот храм, в который и сейчас ходим, пришли с одним горем. В то время, когда мы не знали, что делать, как жить, мы пришли к выводу, что нам нужна духовная помощь. Нам нужен совет духовного человека. Я позвонила своей приятельнице, которая, я знала, ходит в православную церковь, и спросила ее, не знает ли она, к кому можно обратиться. Она сказала: вот, приходите к нам, у нас замечательный священник, отец Александр, он врач, интеллигентный образованный человек, к нему можете обратиться. И мы пошли.
Сначала подошел Алексей со своей проблемой, точнее, с проблемой своей родственницы. Когда он спросил батюшку, как ей помочь, батюшка сказал: «Начинай с себя. Ты не поможешь, пока сам невоцерковленный человек». Это послужило очень большим толчком. Батюшка сказал: сначала тебе нужно исповедоваться и причаститься. Раз он так сказал, то Алексей не мог не пойти. Он понял внутренне, что ему это надо. Он готовился очень серьезно и причастился тогда в первый раз за свою жизнь. И со мной тогда батюшка поговорил, сказал: вот, мол, давай и ты. И я пошла, экспромтом. Рассказала о том, о чем сердце болело… В этом отце Александре я увидела своего духовника, которому я могу поверять свои проблемы, решать вопросы какие-то. Он меня сразу зацепил, и я поняла, что должна остаться здесь. Так и осталась.
Личность священника, которого бы я знала, к которому бы я могла прийти, зная, что иду конкретно к нему, — это для меня очень важно. Тогда был тот момент, когда я снова пришла в храм. И Алексей пришел…
Когда муж и жена живут нормальной семейной жизнью, они составляют одно целое. Они — одно тело. С одной душой, по большому счету, даже. Естественно, что мысли и переживания одной половинки не могут не затрагивать переживания второго человека. Поэтому то, о чем я переживала, то, чего я хотела, мои мысли, мои желания, я думаю, сыграли большую роль. Молиться я еще по-настоящему не умела, но, по крайней мере, я все время думала: как хорошо было бы, если б мы вместе ходили в церковь, были бы единомышленниками…
Сначала, когда мы только поженились, было по-разному — и хорошо, и плохо… Но когда мы стали жить нормальной семьей, мы стали одним целым. Мы стали любить друг друга именно в христианском смысле — делиться радостью, делать добро друг другу. Мне очень хотелось, чтобы ему было хорошо. Вот, мне хорошо, так почему же он мается! Хотелось, чтобы он успокоился, нашел внутренний покой, гармонию. Их жалко, наших мужчин, на них такая нагрузка! Громадная нагрузка: семьи, работы, денежных проблем, воспитания детей. И без поддержки Господа сделать все это самому — очень трудно… Начинается — либо вино, либо пиво, либо курево, либо какие-то совершенно непонятные развлечения, которые, в итоге, радости не приносят, а только усугубляют все. Когда женщина видит, что мужчина так мается, мечется, ей хочется привести его к какой-то тихой гавани. И сказать: вот оно, ты лишь открой глаза, открой свое сердце! Ведь любовь — это желание поделиться радостью, которую человек имеет.
И вот именно это привело его к Богу. Пусть с другой стороны: я через чувства пришла, как многие женщины, а мужчины приходят через разум, от сознания, что им чего-то не хватает, они что-то хотят получить. Вот он пришел через это.
Внешне я ничего не проявляла, не говорила на тему религии, потому что поняла, что это бесполезно. Эта тема, вообще, была для него болезненная. Да и часто любая мысль, облеченная в слово, становится фарсом. Я поняла, что говорить ничего не надо, надо просто жить, надо просто любить этого человека, принимать его таким, какой он есть, со всеми его проблемами и заморочками. И радоваться, стараться эту радость в дом принести, и эта радость потом начинает как-то всех окутывать, она обволакивает всех и приводит всех к одному знаменателю — и мужу, и жену…
Ведь самое трудное — любить. Именно не принимать любовь, а эту любовь отдавать. И когда человек научается отдавать любовь, делиться ею, тогда начинают меняться люди вокруг него. И дети, и муж… Это я четко поняла.

Алексей: Я не сам к этому пришел, а меня привел Господь. Это совершенно точно, вел, как на веревочке слепого котенка. Вспоминаю, как классе в десятом мы с мамой были в гостях у одной верующей женщины. У нее была книга Джона Мильтона «Потерянный рай». Почему меня тянуло ее читать? Казалось бы, лето, купание, а я каждый день садился и читал эту книгу. Потом я крестился, на втором курсе, — тоже по непонятным причинам. Просто Господь меня тянул за руку... Потом я одно время ходил к своим знакомым по два раза в неделю и читал у них Библию, по собственной инициативе. Почему — не могу сказать. Вот так тянуло меня все, тянуло…
Я всегда много читал, и всегда, еще с детства, у меня была потребность в справедливости. Мне хотелось узнать ответы на многие вопросы. Переломной книгой для меня была «Дорога к рабству» Хайека. Хотя это совершенно нехристианская книга, это анализ тоталитаризма, и вроде никакого отношения к христианству не имеющая, но именно она стала поворотным моментом в моем мировоззрении. Поворотом к тому, что я задумался — кто я и зачем. А вот дальше, после постановки этих вопросов, наметилась более узкая дорога и направление. Потом я стал читать русских философов: Бердяева и т. д. Очень хорошо помню первую книгу — Франка. Но все это была лишь дорога к самому важному. Это ведь книги о. А не в. Можно рассуждать о Боге. Но нужно жить в Боге…
И вот, я прошел через все эти книги. Рерихов читал, потом мы увлеклись Малаховым с его очисткой организма. Начитались «Диагностики кармы» и решили, что надо очищаться. Увлекался вегетарианством и так далее...
Последние события — это уже были капли, которые переполнили меня… Я так и сказал священнику: «Батюшка, все, больше не могу, устал, хожу вот уже восемнадцать лет вокруг да около…». Батюшка так взял меня за руку: «Ну ладно, давай воцерковляться понемножку…».
Мне повезло, что меня не занесло ни в какую церковь другую: ни к баптистам, ни к иеговистам. Несмотря на то, что я в молодости два раза был у них… Наверное, потому что у нас в семье всегда считалось, хотя все были совсем не религиозные, что церковь в России может быть — только православная. Есть католический костел — но это музей. И я могу только склонить голову и сказать: «Слава Тебе, Господи, за то, что Ты так добр ко мне. Что Ты все-таки привел меня, куда нужно. За что эта любовь — не знаю. Уж точно не по делам моим…».
Без Марии, наверное, я так бы и не дошел. Хотя, думаю, дошел бы, но когда? Ее роль в этом была — решительная. Именно решительная, а не решающая. Нередко, благодаря ей, я сподабливаюсь на какие-то действия, на которые сам зрею-зрею, а чего-то не хватает. Вот тут она меня и подтолкнет: ну-ка! И, при всей моей сильной воле, она бывает последней, но точной каплей. Подталкивает именно решиться.
В те годы, когда она ходила в церковь, для меня это было очень важно. Я со стороны присматривался, по-честному. К тому, как она в Церкви пытается жить. Тогда подтолкнуть меня было еще невозможно. Я подтолкнулся тогда, когда пришло время. А тогда я просто смотрел на нее, и разные у меня были мысли: и плохие, и хорошие… Ведь если все ровно: позитив и позитив, — так не бывает, тогда и жить-то не надо. Просто это происходило, и во мне, соответственно, тоже происходила работа. Что-то думал, что-то анализировал, и в результате так и шел — дальше, дальше…
Все внешние атрибуты я спокойно принимал. Я туда идти не мог. То ли неудобно, то ли стеснялся. Гордыню надо было побороть — прийти к батюшке и склонить голову. Очень многие мои знакомые, которые еще не дошли, говорят: а что я пойду к священнику, он такой же, как и я. Это и у меня было. Понимать-то, что он поможет, я понимал. А мешало… Я не могу даже объяснить, но мешало что-то внутри, и все тут. Не мог я сам. И тут подошло время, и Мария сказала: все, иди. Ну, тут я уже как бы созрел, и меня прорвало. Вот так.

О молитве

Елизавета Пархоменко:
Святые всех времен утверждают: христианин всегда должен помнить о четырех составляющих духовной жизни и продвигаться во всех четырех направлениях. Это: доброделание, участие в богослужебной жизни Церкви и ее Таинствах, личная молитва к Богу и чтение духовной литературы. Эти четыре точки, четыре пункта — по сути, различные проявления одного стремления — стремления человека встретиться с Богом. Молитва, говорят святые, — это беседа с Богом, обращение одной личности к Другой. И в этом смысле и индивидуальная молитва дома, и молитва соборная за богослужением, и чтение и размышление о духовных вещах, и доброделание — все это можно назвать молитвой. Действуя в каждом из этих направлений, человек обращается к Богу либо непосредственно, либо через ближнего.
Святитель Феофан Затворник писал своей духовной дочери: «Вы совершенно верно определили для себя основную цель жизни — соответствовать высокому достоинству человека. Для этого вовсе не обязательно (во всяком случае, чаще всего) кардинально менять внешнюю сторону своей жизни, основные изменения касаются сокровенной духовной жизни человека. Обычно можно по-прежнему работать в том же месте, не разрывать общения с друзьями, интересоваться теми же предметами, что и прежде. Только все это наполнится иным содержанием, все это будет важно не само по себе, теперь человек через все это будет восходить к Богу».
Христианин, живущий в миру, не может молиться целыми днями. Любовь к ближним для него — основной вид молитвы. Апостол Павел говорит: «Непрестанно молитесь». Доброделание во всех видах, и, в первую очередь — как любовь к окружающим людям, должно стать фоном всей нашей жизни, тогда мы исполним или приблизимся к исполнению заповеди апостола.
Самоотверженное, сопряженное с терпением и любовью служение ближнему превыше всех других добродетелей, учат святые. Иоанн Лествичник писал: «Любовь больше, чем молитва. Молитва — добродетель среди прочих, в то время как любовь обнимает собою все добродетели». А другой святой, сравнивая доброделание с другими подвижническими трудами, говорил: «Даже если брат, постящийся шесть дней кряду, подвесит себя за ноздри, он все равно не сравнится с тем, кто заботится о больных».
Если говорить о молитве в более узком смысле: о молитве личной, домашней, то, конечно, легче всего молиться в тихом, уединенном месте. Но редко удается найти такое место и время. И это, конечно, не должно стать препятствием в молитвенных упражнениях. Те, кто жили в общежитии, знают, как тяжело было вначале отключиться от всего окружающего и сосредоточиться на занятиях. Однако при старании вскоре можно научиться даже в шуме и суете заниматься, к примеру, научными трудами. Так и в молитве: безусловно, сложнее молиться в отвлекающих условиях, но это возможно. В случае же успеха человек будет обладать бесценным умением в любых обстоятельствах поддерживать связь с Богом, научиться не позволять окружающему хаосу прорываться в его душу. Если вообще нет возможности помолиться дома, можно помолиться и в транспорте, и на прогулке с детьми.

Мои молитвы

Из книги А. Соколовой «Две моих свечи»:
Об Иисусовой молитве я много читала, пытаясь писания святых отцов приложить к себе лично. Конечно же, преуспеть в этом я не смогла… Много облегчило меня чтение святителя Феофана Затворника. Его объяснение того, как надо хранить памятование о Боге в течение дня, приложилось к моей жизни как нельзя лучше. Доля жена, матери такова, что от кучи мелких дел, забот, слов, которые надо сказать, мельчаешь характером, погрязаешь до самой макушки в каком-то бездонном месиве: дела домашние делать не переделать, и конца им нет. Стала я приспосабливать к этому свою душу, стараясь держать ее повыше, и получилось это у меня так. О всех мелких-мелких домашних делах молюсь словами, по возможности самыми простыми, причем заметила, что о самых-самых незначительных вещах молитва получается едва ли не детской, какой-то очень уж простой… Суп варю — о супе молюсь, чтоб он вкусный получался, пол мою — прошу у Бога сил, чтобы домыть его до конца и не растянуться от этого в полном изнеможении… И не то чтобы я это делала исключительно ради собственного благополучия (хотя и на успех всех моих домашних дел я очень надеюсь и желаю его), мне важно другое. Я очень благодарна апостолу Павлу за слова о молитве, включенные им в Послание к Филлипийцам: «Господь близко. Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания перед Богом, и мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе». Вот этого я и ищу, вот поэтому я и молюсь над кастрюлями, магазинными авоськами да бесконечными рубашками, большими, поменьше и совсем маленькими: чтобы «мир Божий», о котором мне, женщине, невозможно и помыслить, накрепко заключил меня во Христе Иисусе. Иначе молиться я не умею…
Есть у меня еще одна, помимо хозяйственных забот, отрадная возможность для памятования о Боге. Детки мои, поскольку мать их — женщина современная, то есть работающая, должны посещать соответствующие казенные заведения: детсад, школу, начальную и музыкальную, порой и продленку… Вот и стараюсь я молитвой поддержать их, когда они вдали от меня, не рядом. Вышел ребенок за порог — я молюсь: «Господи, избави его от встречи с лютым, лихим человеком. Господи Иисусе Христе, помоги рабу Божьему, сыночку моему, через дорогу перейти благополучно. Помоги, Господи, защити его от всякого зла». Весь распорядок дня я знаю и в садике, и в школе, и на продленке, и день длится, а моя молитва сменяется другой: «Господи, да будет учение моего сына во славу Божию. Господи, сохрани дитя мое от простуды на прогулке»… и далее, далее, далее — весь день…

Песнь Песней Соломонова

Из книги А. Соколовой «Две моих свечи»:
Немыслимо красива человеческая душа. Я хотела бы прикоснуться к ней, потому что догадываюсь: это прикосновение нежнее нежного, милее милого. Ходит дьявол вокруг красавицы—-души. Он может ее изувечить, испоганить, убить. Только вот обручиться ей он не может. Красавица «Песни песней» создана для Другого. О душе каждого из людей пропета эта чудная библейская книга, любимейшая из любимых мною…
Красота Невесты Единственного Сына Бога восхищает меня. Я хочу, чтоб она была так же красива, как ее жених. Но человек физически ли, духовно ли растет всегда только сам, и никто не может сделать это вместо него... «Есть у нас сестра, которая еще мала, и сосцов нет у нее; что нам будет делать с сестрою нашею, когда будут свататься за нее? Если бы она была стена, то мы бы построили на ней палаты из серебра; если бы она была дверь, то мы обложили бы ее кедровыми досками. Я — стена, и сосцы у меня, как башни; потому я буду в глазах его, как достигшая полноты». Видите: если в духе человек не созрел для любви, то как бы и подправить что-либо в нем уже невозможно. Все человеческие ухищрения оказываются тогда напрасны…
Как же растут в духе? А как во сне: «Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями, — говорит в «Песни Песней» Жених, — не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно». Какой кроткой любовью дышат эти святые слова! Не наше неуемное беспокойство и не наши крики разбудят эту душу…
«Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот голос моего Возлюбленного, который стучится: «отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя!..» Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушел. Души во мне не стало, когда он говорил; я искала его и не находила; звала его, и он не отзывался мне». И побежит тогда вслед за Ним влюбленная душа по улицам Иерусалима. Будет ночь. Ее встретят побои и насмешки стражников. Даже самой себе она покажется нелепой в растрепанной одежде, без покрывала на голове. Чьи-то голоса будут окликать ее: «Чем Возлюбленный твой лучше других возлюбленных?..» И она будет отвечать им. У Иерусалимской странницы не будет провожатого, и она добежит до брачного чертога своими собственными ногами.

http://azbyka.ru/parkhomenko/knigi/park … -all.shtml

0

4

.................продолжение.................

Соблазны новоначальных

Эта статья родилась как результат размышлений над материалом «Критика чистой радости» И. Я. Медведевой и Т. Л. Шишовой.

Нисколько не сомневаюсь в искренности уважаемых авторов, которые, как я верю, честно стараются послужить Церкви и принести пользу православным людям. Внимательно за их статьями я не слежу, но в тех, которые мне доводилось читать, я находил немало ценных мыслей, например о детской психологии, и очень признателен за них Ирине Яковлевне и Татьяне Львовне.

Однако упомянутая работа вызвала, к сожалению, чувства, далекие от признательности. Авторы сами приводят слова свт. Николая Сербского о том, что «скорбь – одно из наиболее частых проявлений любви», так что, надеюсь, они с пониманием отнесутся к той скорби, которую вызвало у меня знакомство с их новым совместным трудом.

В материале «Критика чистой радости» затронуто немало тем, но я позволю себе высказаться относительно двух, или, пожалуй, трех: о семье, о неофитстве и о компьютерных играх.

О семье

За отправную точку своих рассуждений авторы берут выдуманную, но достаточно реалистичную ситуацию: в городской семье воцерковляется мать семейства, а все ее сродники – дочь, сын, муж и родители, живущие с ними, – продолжают оставаться в неверии и вести неправославный образ жизни.

Естественно, что женщина, воцерковившись, старается «жить по-православному»: значительную часть времени теперь проводит в храме, отказывает мужу в супружеской близости во время постов, меньше уделяет внимания готовке. А еще она принимается обличать неправославный образ жизни своих родных, «бороться» с ним, призывает отказаться от мяса, выкинуть телевизор, не «смотреть фильмы с Джеки Чаном, не читать “Гарри Поттера”, не играть в динозавров и киборгов», разломать диски с компьютерными играми, вырвать пирсинг из пупка, ходить по воскресеньям в храм на исповедь, читать Библию и слушать радио «Радонеж».

И тут неожиданно, как уверяют авторы, «начинаются осложнения». Ни с того ни с сего «возникают конфликты» с родными, «между мужем и женой вспыхивают ссоры», «дети тоже недовольны». Раньше «у нее была хорошая семья», а теперь «ей начинает казаться, что вся семья ее ненавидит». Женщина мысленно примеряет на себя исповеднические ризы, полагая, с одобрения авторов, что «это искушения, неизбежно возникающие, когда человек приходит к вере», что это бесы «ополчаются и хотят через семью ее уязвить побольнее, всячески стараются увести ее с тесной тропы спасения».

Вдобавок такой «исповеднице» посредством газетной статьи подсказывают мысль, что, быть может, есть и ее вина в том, что «близкие, которые поначалу относились к Церкви нейтрально, теперь из-за нее ненавидят все, связанное с Православием». Что, быть может, это она не совсем правильно себя ведет и своей бурной «учительской» деятельностью служит не спасению, а соблазну родных.

Собственно, изрядная часть работы Ирины Яковлевны и Татьяны Львовны и посвящена опровержению этого. Они убеждены, что «воцерковляющаяся мать семейства» во всем права, а неправы как раз те, кто осмеливается утверждать: в «тяжелой атмосфере», сложившейся в семье, могут быть виноваты не только бесы, действующие через ее неверующих родственников, но и сама женщина.

Такая позиция уважаемых авторов вызывает немалую скорбь.

Прежде всего с огорчением заметим, что, ругая либерализм, авторы не редко проводят в своей статье все те же либеральные идеи.

Как, к примеру, авторы обращаются со Священным Писанием! Цитату из апостола: «Всегда радуйтесь» (1 Фес. 5, 16) они толкуют, прибегая к словарю Даля, произвольным сопоставлениям с другими отрывками Писания и собственным идеям. То есть, «от ветра главы своея». Это типично либеральный подход.

Православные же христиане не могут толковать Писание «от ветра главы своея»: 19-м правилом VI Вселенского Собора нам предписывается толковать Библию «не инако, разве как изложили светила и учители Церкви в своих писаниях»[1]. И если бы уважаемые авторы захотели действительно понять смысл слов апостола, они смиренно заглянули бы в святоотеческие творения.

Другой признак либерализма – стремление разрушить иерархическое восприятия мира, естественное не только для православного, но и вообще для всякого человека традиционной культуры. А почему, спрашивает либерал, женщина не может быть священником или мирянин – вершить суд над епископами?

И то же самое разрушение богоустановленной иерархичности подспудно поощряется в «Критике чистой радости». Ведь, по сути, та мать семейства, которую авторы так рьяно защищают, ставит себя на место главы семьи, претендует на учительное право не только по отношению к детям (что законно), но и по отношению к мужу и даже собственным родителям (что совершенно незаконно)! Более того, она дерзает принимать на себя и другие функции главы семьи, единолично определяя, например, изменения в жизни всех членов семьи в соответствии со своими новыми представлениями.

И все это на том основании, что она же «просвещенная», а они-то – «непросвещенные». Хотя на самом деле, раз она первая стала православной, то должна тем более прилагать усилия к сохранению истинно-православного устроения в семье – и начать с себя, а не с других.

Семейная иерархия

О семейной иерархии в Писании сказано многократно и вполне определенно. «Жены, повинуйтесь своим мужьям», – говорит апостол Петр (1 Пет. 3, 1), и апостол Павел повторяет: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены» (Еф. 5, 22–23), «ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа» (1 Кор. 11, 8–9). Так Писание ясно устанавливает иерархию семейных отношений. И когда жена, прикрываясь идеями «православного перевоспитания семьи» начинает эту иерархию нарушать, муж возмущен. Будучи неверующим, он не может объяснить причину возмущения на церковном языке, интуитивно понимая, что «досада, стыд и большой срам, когда жена будет преобладать над своим мужем» (Сир. 25, 24).

Отсюда и упоминаемые авторами угрозы развода, которые нередко слышат воцерковляющиеся жены от возмущенных мужей. Если муж дотоле был воздержанным, то, скорее всего, на угрозы его толкает совсем не телевизор с топ-моделями; неверующий муж, сам того не зная, пытается таким поведением воплотить слово Библии: «Если она не ходит под рукою твоею, то отсеки ее от плоти твоей» (Сир. 25, 29).

О том, что учительная власть в семье по закону Божьему принадлежит мужу, говорится так же прямо: «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих» (1 Кор. 14, 34–35).

Конечно, причин для ссоры между верующей женой и неверующим мужем множество, но одна из самых распространенных – именно та, что воцерковляющаяся жена начинает учить «уму-разуму» своего мужа, и это вызывает его протест. Он, будучи неверующим, не знает процитированных выше слов апостола Павла, но, обладая душой, созданной по образу Божиему, чувствует, что происходит что-то ненормальное, что жена покушается на его естественное и божественное право. И неудивительно, что чаще всего муж воспринимает навязчивые веро- и нравоучения в штыки. Это не бес в нем противится, это противится чувство правды.

Не спешите возмущаться: «Что же, выходит, ему вообще ничего о вере говорить нельзя? То есть вы призываете махнуть рукой на спасение ближнего?»

Конечно, многое, против чего ополчаются уважаемые авторы, действительно неприемлемо для православного христианина. Но и то, что предлагают И. Медведева и Т. Шишова, порою ничуть не лучше. Поэтому я бы попросил любителей «записывать в партии» воздержаться от скоропалительных выводов: «Ах, вы говорите, что надо избежать Сциллы? Значит, агитируете за Харибду!»

Нет. Для православного человека неприемлемы обе крайности: и равнодушие к окружающим, боязнь, готовность к непрерывным компромиссам с миром и обмирщвление; и подмена подлинно духовной жизни внешней нравоучительной суетой, когда за словами о борьбе за спасение душ стоят банальные страсти – гордыня да тщеславие, приводящие к извращению и даже разрушению семейной жизни.

Но вернемся к разговору об иерархии.

Разве дочь, к примеру, имеет право поучать своих родителей и командовать, регламентируя их жизнь? Священное Писание говорит совсем о другом: «Будьте послушны родителям вашим во всем, ибо это благоугодно Господу…» (Кол. 3, 20), «делом и словом почитай отца твоего и мать, чтобы пришло на тебя благословение от них» (Сир. 3, 8). Да и народная мудрость гласит: «Яйца курицу не учат».

Но в описанном авторами случае взрослая дочь (мать семейства) считает себя вправе укорять своих родителей в том, что они смотрят телевизор, удивляясь при этом, почему ее собственные дети не оказывают ей послушания, когда она старается запретить компьютерные игры или пирсинг.

О причинах этого мы поговорим чуть ниже, хотя, полагаю, для проницательных людей, они и так очевидны.

Опыт Церкви

Что же рекомендует Священное Писание тем женщинам, у которых муж неверующий, не покоряющийся слову Божию? Апостол Петр говорит так (начало цитаты мы уже приводили): «Жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были, когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие» (1 Пет. 3, 1– 2).

Вот и ответ на вопрос, как может жена обратить мужа ко спасению, если не обладает над ним учительной властью. Какой «необычный» совет дает апостол – проповедовать не словами и упреками, а своей добродетельной, христианской жизнью.

Да разве же, скажут, такое возможно? Обратимся к истории Церкви, которая есть история святых. Возьмем, к примеру, житие св. Моники, матери блж. Августина Иппонийского.

Она, христианка, оказалась почти в такой же ситуации, как и описанная в статье «мать семейства». Муж ее, Патрикий, был язычником и очень жесток нравом. Как же она с ним жила?

«Она видела пороки и неверность мужа, но не заводила с ним о том и речи, чтобы не возбудить взаимной вражды, а проливала горькие слезы в его отсутствие. Муж ее, несмотря на свое расположение к ней, был вспыльчив и раздражителен. Зная это, она умела не противоречить ему ни делом, ни словом. Напротив, в минуты гнева его она поступала с тем же кротким молчанием, смирением и сдержанностью истинной любви. Когда к ней приходили подруги с жалобами на мужей, она говорила: “Любезные подруги, вы сами виноваты, что терпите большие оскорбления от своих мужей. Вы на каждое оскорбительное слово отвечаете с досадой и взаимным оскорблением и тем больше их огорчаете. А я, когда вижу, что муж мой сердит, молчу и только молюсь Богу, чтобы возвратилась тишина в его сердце”».

Кротость. Терпение. Самоотвержение. Послушание. Казалось бы, неужто это может помочь? Как обойтись без упреков, обличений и поучений мужа? Но св. Моника блюла семейную иерархию и трудилась над своей душой, тем и завоевала уважение мужа. Ненавязчиво познакомив с верой, ждала, пока это принесет плод. Семнадцать лет не просто ждала, а молитвенно трудилась – и Патрикий в конце концов сознательно и добровольно принял крещение и умер как благочестивый и убежденный христианин.

А что же сын? Тот, которого она с детства водила в церковь и наставляла в вере? Возмужав, он отрекся от Православия и совратился в ересь! Может ли быть что ужаснее в глазах верующей матери? Куда уж тут компьютерным играм!

И что стала делать св. Моника? «Пилить» сына, ругать, спорить, заставлять ходить в Церковь? Нет. Она пошла за советом к своему епископу, и тот сказал: «Оставь его и только больше молись». И она молилась!

Молитва. Искренняя. Глубокая. Настоящая. Неужели этого достаточно, удивятся иные. Разве может какая-то там молитва спасти сына без наших уговоров и ругани? Представьте себе, еще как может. И по прошествии многих лет, самостоятельно осознав грех и возвратившись с покаянием в Церковь, блж. Августин с благодарностью напишет: «Я обязан тем, что я есть, моей матери, ее молитвам, ее достоинствам».

Итак, следуя словам Писания, св. Моника спасла свое семейство, строя жизнь прямо противоположно тому, как строит свою – «мать семейства», поведение которой оправдывают уважаемые Ирина Яковлевна и Татьяна Львовна. Но, может быть, это единственный подобный случай?

Нет. Так же, например, именно видя благотворные изменения в своей жене-христианке, высокопоставленный турок-мусульманин Ахмед заинтересовался ее верой, сам пришел в храм, уверовал, крестился, а затем принял мученический венец, пострадав за Христа и став св. Ахмедом Калфой.

Или еще пример. У родителей свт. Григория Богослова была похожая ситуация – жена-христианка и муж-язычник. Нонна, так звали мать святого, для обращения мужа перепробовала все средства, «старалась приобрести его разными способами – упреками, увещаниями, услугами, отчуждением», однако не этим она обратила его, но, как подчеркивает св. Григорий, удалось ей это сделать «своей нравственностью и пламенной ревностью о благочестии», когда «ночью и днем припадала она к Богу, со многими постами и слезами прося даровать веру своему мужу».

И здесь нам Церковь предлагает тот же рецепт – молитва и чистое, богобоязненное житие супруги.

И отнюдь не только порицаемые уважаемыми авторами «православные психологи» говорят о том, что при правильном воцерковлении должны увеличиваться не ссоры, а любовь в семье, но и святые отцы свидетельствуют: «Жены, светящиеся душевной красотой, со временем все более обнаруживают свое благородство, и тем сильнее становится привязанность и любовь их мужей» (свт. Иоанн Златоуст).

Как видим, перед нами подход иной, чем тот, что столь популярен ныне у некоторых «воцерковляющихся матерей семейства». Опасность их подхода заключается в том, что они предпочитают внешнюю деятельность в ущерб внутреннему преуспеянию и внутренней духовной работе. Те, кто не научились сами еще вере и жизни духовной, спешат учить других; те, кто еще ни одной страсти не победили в себе самих, спешат исправлять жизнь других. Этот соблазн от маловерия или просто неверия в ту истину христианства, о которой замечательно сказал прп. Серафим Саровский: «Стяжи мирный дух, и тысячи вокруг тебя спасутся».

А вот люди с псевдоправославным подходом говорят иное: «Как же тут стяжать мирный дух, чему тут “непрестанно радоваться”, когда тысячи вокруг тебя погибают?! Давайте скорее их обличать, учить уму-разуму и затаскивать под любым предлогом в Церковь! А мирный дух уж потом как-нибудь стяжать начнем».

Бесовское происхождение и цель этого соблазна изобличил еще прп. Иоанн Лествичник: «Многие, покусившись спасать вместе с собою нерадивых и ленивых, и сами вместе с ними погибли, когда огонь ревности их угас со временем».

О неофитстве

Не случайно героиней «типичной» истории наших авторов стала именно недавно воцерковившяся или только воцерковляющаяся женщина. Здесь немало вопросов, связанных с так называемым «неофитством». И, пожалуй, указав некоторые опасности «Сциллы», следует несколько слов сказать и о «Харибде».

Неофитством называют явление, когда человек, только пришедший к вере, с большой ревностью старается воплотить в своей жизни все нормы и требования христианской религии, насколько он их понимает.

В последние годы среди церковных людей развернулась целая кампания против неофитства. Само слово «неофит», изначально означающее «новообращенный», стало чуть ли не ругательством: мало найдется высказываний, где бы оно употреблялось не в негативном смысле. Над делами и стараниями неофитов либо подсмеиваются и ставят их в пример «как делать не надо», либо с неприязнью их обличают. В лучшем случае говорят как о «болезни роста» или «духовном недуге» (вспомним хотя бы статью «Осторожно: неофит!» Георгия Дублинского).

И получается, что, затравливая неофитство и неофитов, «опытные» православные выплескивают вместе с водой и младенца.

Когда человек приходит в Церковь, Господь дает ему много благодати и сил, чтобы поддержать, пока тот окрепнет, и часто защищает от искушений, о чем и прп. Иоанн Лествичник говорит: «Господь, по особенному промыслу Своему облегчил брань для новоначальных, чтобы они при самом начале не возвратились тотчас же в мир. Итак, радуйтесь всегда о Господе, все рабы Божии, видя в этом первый знак любви Господней к вам, и что Он Сам вас призвал».

И та ревность в вере, которую переживают новообратившиеся, – она сама по себе хороша. Их искренность, жертвенность, готовность отказаться от своих привычек и комфорта, нелицемерное желание соблюдать заповеди Христовы и доверять Богу – это отнюдь не «духовный недуг», а как раз напротив.

Если мы обратимся к Святому Писанию и Преданию Церкви, то не найдем там таких обличений «неофитства», которые ныне стали модны у некоторых православных. Напротив, найдем упрек Господа всем тем, кто говорит о себе как о «выздоровивших» от этого «недуга»: «Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою» (Откр. 2, 4). По толкованию св. Андрея Кессарийского, Бог здесь «порицает и стыдит за охлаждение любви к ближнему».

Вспоминается эпизод, которому я сам был свидетелем. Дело было в храме одного православного ВУЗа. В день памяти небесного покровителя института служится торжественная литургия. После службы в трапезной заходит разговор, и священник радуется, что пришло столько студентов.

– Это в основном первокурсники и второкурсники, – сообщают ему.

– А почему не приходят студенты старших курсов?

– А они уже «воцерковились…» – с горькой иронией отвечает отец диакон.

Это печальная правда, и, наверное, каждый, кто «выздоровел от неофитства», честно заглянув к себе в душу и оглянувшись на свою жизнь, признает, что «выздоровление» это сопровождалось охлаждением в вере, обмирщвлением, леностью, равнодушием, сокращением добрых дел и погружением в суету, так что нередко «выздоровление» гораздо более «неофитства» похоже на духовную болезнь, о которой, кстати, и Господь говорит: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч» (Откр. 3, 15).

И я хотел бы поблагодарить Ирину Яковлевну и Татьяну Львовну за то, что в своей работе они защитили эту лучшую сторону «неофитства», приведя действительно замечательную цитату из свидетельства одной читательницы журнала «Фома»: «Тогда начался период, когда я многих, боюсь, приводила в смущение и раздражение. Например… стала ходить в университет в штопаном свитере и вытертой юбке, не меняя их всю зиму. Может, кого-то я и привела этим в соблазн. Но от пристрастия к зеркалу, по крайней мере, на время избавилась. Для меня это было важнее. А вообще, неофиты во многом правы. Да, что-то может выглядеть вычурным, показным. Но… это совершенно чистая радость об обретенном Господе, и хочется взять и перевернуть все, все отдать, все поменять…»

Можно ли сохранить эту чистую радость, искреннюю и любовную ревность в деле духовного преуспеяния? Можно. Я и сам знаю такие случаи, хотя, к сожалению, и не очень много. Но история Церкви знает их предостаточно.

Например, один из самых знаменитых «неофитов» – прп. Антоний Великий. Будучи вполне обычным парнем, он вошел однажды в храм и услышал, как читают Евангелие, как раз Христовы заповеди. И так он воспламенился желанием исполнить их, что немедленно, выйдя после службы из храма, отказался от всего своего прежнего. И, трудясь над этим неотступно пятьдесят лет, исполнил все. Пример его воодушевил многих: так возникли первые монастыри и все наше монашество – от одного «неофита», который не оставил «первой любви своей».

Пятьсот лет спустя жил другой «неофит» – прп. Прокопий Декаполит. И он также, будучи движим этим горением исполнить по-настоящему евангельские заповеди, в юности поступил в монастырь. Но монастыри в то время уже были не те, что при жизни прп. Антония. И, наблюдая монастырскую жизнь, молодой инок все больше приходил в огорчение. Нет, никаких особых грехов там не было… Но и добродетелей тоже. Вся братия была подстать нам, «выздоровевшим от неофитства». И однажды св. Прокопий спросил игумена:

– Отче, истинно ли то, что в Евангелии написано?

– Да, чадо, потому что это слова не человека, но Бога.

– Отче, а почему мы тогда не исполняем этого?

И сказали ему все братия:

– Так ведь никто не в силах соблюсти их.

И, как сказано в житии, «Тотчас в наказание неудержимая скорбь нашла на игумена и всю братию за расточение времени в пустоту, а Прокопий решил в точности следовать записям и наставлениям святых отцов наших. И тотчас принял на себя пустыню и провел в ней еще семь лет, нисколько ни о чем земном не помышляя», и, трудясь так, он своей жизнью доказал то же, что за пять веков до него – прп. Антоний.

И таких историй немало.

Так что само по себе религиозное горение, серьезное отношение к духовной жизни и жертвенность неофитов вовсе не то, что достойно насмешек и порицания. Скорее их достойна утрата вышеупомянутых свойств.

Однако есть, безусловно, и в периоде «неофитства» свои соблазны и темные стороны. Но порицать нужно именно соблазны, а не само «неофитство». Тем более что и «выздоровевшие» вовсе не свободны от них.

Соблазны новоначальных

Эти соблазны известны.

Во-первых, неофит часто, увлекаясь и не зная своих подлинных сил, берется за такие подвиги, которые оказываются ему не по силам. Как говорили отцы, через этот соблазн бесы увлекают неподготовленного к высоким деланиям, дабы, когда он их не сможет скоро достичь, тем больнее было для него падение, уныние и разочарование в будущем даже и на малое доброделание. Тут важна осторожность, дабы не натворить в порыве того, о чем потом придется жалеть, – например скоропалительно принять решение уйти в монастырь или раздать все имущество.

Во-вторых, неофиты часто (хотя и не всегда) подвержены страсти осуждения. Если совершенные христиане строги к себе и снисходительны к другим, то неофит строгие мерки, предъявляемые к себе, переносит и на прочих, а то и усиливает их, а находя несоответствие, возмущается и осуждает. И в грехе осуждения заключено грядущее падение его, ибо тот, кто судит другого, и сам подвержен будет суду.

Если говорить шире, то эта категоричность проистекает из нечуткости к ближним, отсутствия духовного опыта и неукорененности в любви.

Наконец, третий соблазн – желание не только себя изменить, но и весь мир перекроить, в том числе и всех, кто неофита окружает, а прежде всего ближних.

И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали – к истории «матери семейства».

Говоря об этом соблазне, так же следует «отделять мух от котлет» и не спешить все малевать черной краской. Само по себе желание привести родственников и друзей к Богу – благое. Человек, который обрел веру, чувствует заполоняющую его радость и хочет этой радостью поделиться с ближними. Это вполне естественно! Человеку хочется как можно скорее сделать так, чтобы они тоже стали сопричастны Божественной тайне, которая ему открылась.

Но вот в том, какими способами неофит это желание осуществляет, и кроется ошибка, соблазн.

Способы эти наглядно описаны в статье «Критика чистой радости»: назойливые приглашения сходить на литургию или исповедь, соблюдать посты, навязывание собственных мнений и одновременно с тем – непрестанные обличения неправославного образа жизни родных, сопровождаемые запретами, приказами, угрозами, ссорами.

К чему же приводят такие способы? К тому, что вскоре родственники возненавидят все, что связано с Православием.

А ведь весь секрет в том, что сам неофит, в нашем случае – мать семейства, добровольно и свободно уверовал и пришел к Богу. Но других-то он пытается притащить в Церковь помимо их воли! Навязывая необходимость решения, которое для них еще внутренне неочевидно, он лишает их свободы. Для него самого вера – это то, что он свободно выбрал, а для них – то, что в категоричной форме им пытаются навязать.

Спрашивается, а кто дал тебе право лишать других людей Божественного дара свободы?

Хочешь, чтобы твои ближние пришли к познанию истины и спаслись? Это не только законное желание, но твоя обязанность. Однако выполнять обязанность недостойно все равно что не выполнять ее.

Многие, возможно, помнят притчу детской писательницы В. Осеевой «Синие листья», где рассказывается о том, как у одной девочки, Лены, было два зеленых карандаша, а у другой, Кати, – ни одного. А в классе задали раскрасить нарисованное дерево. Но на просьбу Кати одолжить один зеленый карандаш Лена ответила согласием в такой форме, что девочка предпочла раскрасить листья своим, синим, карандашом. Мораль истории: надо так давать, чтобы можно было взять.

Вот и Православие ближним нужно давать так, чтобы они могли его принять.

А это значит – не тащить ничего не понимающего человека в Церковь с надеждой «я притащу, уговорю как-нибудь креститься/исповедаться/причаститься, а там Господь уже сам его наставит», а создавать такие условия, чтобы человек мог свободно и сознательно принять Православие.

А для этого ему нужно, как минимум, узнать, что же это, собственно, такое – Православие. Всеобще известно, что у неверующих о вере Христовой самые туманные и неадекватные представления. Как же можно выбрать то, чего не знаешь? Разумеется, никак.

Но отсюда и следующий вопрос: как можно научить другого тому, чего не знаешь сам? «Как же ты, уча другого, не учишь себя самого?» (Рим. 2, 21)

Вопрос непраздный. Мне довелось несколько лет работать преподавателем воскресной школы для взрослых. И основную часть слушателей составляли именно «воцерковляющиеся матери семейства», имеющие немало общего с той, портрет которой нарисовали авторы статьи.

И мой скромный опыт подтверждает, что в подавляющем большинстве случаев обнаруживается, мягко говоря, серьезная недостаточность их познаний о вере и жизни христианской. И такой женщине прежде, чем подсовывать Библию сыну, стоит самой для начала прочитать ее; и прежде, чем призывать мужа принять христианство, самой как следует уяснить истины веры.

И. Медведева и Т. Шишова пишут: «Чаще <обращается к вере> женщина. Кто знает, почему?» Один мой знакомый священник, говоря о том, почему мужья верующих жен так редко приходит в Церковь, помимо упомянутого выше нарушения семейной иерархии, указывал еще такую причину: мужчина по природе более тяготеет к рационализму, поэтому и веру часто он воспринимает именно рационально – ему нужно понять ее. Женщины же более склонны к эмоциям и часто (хотя, конечно, есть исключения) не способны не то что объяснить и аргументировать, но даже последовательно изложить христианское вероучение, да вдобавок частенько выдают за нее то, что ею не является.

Но разве женщина неспособна к пониманию христианского вероучения? Еще как способна! Казалось бы, кто мешает: начни учиться, старайся постигнуть, равно как и воплотить постигнутое в своей жизни через молитву и добродетели. Тысячи святых жен пошли по этому пути и достигли спасения для себя и своих близких. Но, увы, некоторые женщины этому святому пути предпочитают путь иной – бесконечных нотаций и поучений, превращаясь в сварливых жен и забывая, что сказано в Писании: «Сварливая жена — сточная труба» (Притч. 19, 13), «непрестанная капель в дождливый день и сварливая жена – равны: кто хочет скрыть ее, тот хочет скрыть ветер» (Притч. 27, 15–16), «что восхождение по песку для ног старика, то сварливая жена для тихого мужа» (Сир. 25, 22).

И если бы такая женщина обратилась к Писанию и Преданию Церкви, то нашла бы там много ответов на насущные для нее вопросы.

Например, читая Послание апостола Павла к Коринфянам, узнала бы, что не имеет права отказывать мужу в супружеской близости под предлогом поста, ибо супружеский пост разрешен только в случае обоюдного добровольного согласия обоих супругов: «Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе» (1 Кор. 7, 4–5). И открыв творения свт. Иоанна Златоуста, узнала бы, что «та, которая воздерживается против воли мужа, не только лишается награды за воздержание, но и даст ответ за его прелюбодеяние, и ответ более строгий, чем он сам».

Брак с неверующим

Здесь следует напомнить, что сама ситуация, когда один супруг – христианин, а другой – нет, ненормальна. Она допустима только в том случае, когда супруги поженились, будучи в неверии, а затем один из них пришел в Церковь. Именно для такого случая апостол говорит: «Если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим…» (1 Кор. 7, 12–14).

А та практика, когда православные уже после воцерковления женятся или выходят замуж за неверующих или иноверцев, однозначно запрещена Церковью. 72 правило V–VI Вселенского Собора гласит: «Недостойно мужу православному с женою еретическою браком совокупляться, ни православной жене с мужем еретиком сочетаться… Ибо не подабает смешивать несмешаемое, ни совокуплять с овцою волка, и с частью Христовою жребий грешников». И свт. Амвросий Медиоланский говорит: «Если сам брак должен быть освящаем покровом и благословением священническим, то как может быть брак там, где нет согласия веры?».

Те же православные, которые оказались в ситуации, описанной апостолом, должны знать о нормах своего поведения в общении с неверующими родственниками.

Выше уже было сказано о необходимости почитать и слушаться неверующих родителей и мужа.

Это касается всех случаев, кроме тех, когда родители или муж призывают отречься от веры или совершить грех. В этом их слушать не должно: «Если они повелевают противное слову Божию, того ни в коем случае нельзя слушать, поскольку несравненно более должно быть почитаемо Божие повеление, чем родительское, об этом Христос, Сын Божий, учил: “Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня” (Мф. 10, 37)» (св. Тихон Задонский).

И если муж ставит условием «или я, или Церковь», «или я, или Бог», жена вправе развестись с ним, по слову апостола: «Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится; брат или сестра в таких случаях не связаны» (1 Кор. 7, 15).

Кроме того, нужно знать, что после замужества жена подчиняется мужу в большей степени, чем родителям: «Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью» (Быт. 2, 24; Мф. 19, 5; Еф. 5, 31), так что в тех случаях, когда воля родителей расходится с волей мужа, жена должна следовать воле мужа, если та, соответственно, не расходится с волей Божией, то есть если муж не призывает к отречению от веры или явному греху.

Во всех остальных случаях жена должна оказывать послушание мужу и родителям, исполняя заповедь Божию и являя тем в своей жизни соблюдение того, во что верит. А иначе как она может им что-то «проповедовать» и куда-то «призывать», если сама не исполняет то, что проповедует и к чему призывает?

Как говорить о вере?

Итак, мы уже говорили, что учительной властью над мужем и родителями «мать семейства» не обладает. И что, соответственно, в лоб учить их «уму-разуму» она не вправе. Что она должна, во-первых, молиться Богу об обращении родственников, во-вторых, собственной жизнью проповедовать им Евангелие, а в-третьих, сама обучаться вере – такова обязанность всех христиан.

Но значит ли это, что она должна молчать и совсем ничего не говорить мужу и родителям о Православии?

Нет. Говорить ведь можно не только «учительным тоном», но и доверительно беседуя.

Разумеется, не стоит говорить о вере тому, кто находится в неподобающем состоянии: «Поучающий кощунника наживет себе бесславие, и обличающий нечестивого — пятно себе» (Притч. 9, 7). И свт. Григорий Богослов предупреждал: «Не всякому можно философствовать о Боге… Добавлю также, что не всегда, не перед всеми и не обо всем можно философствовать, но нужно знать, когда, перед кем и о чем».

Нужно понимать, что как, по мысли св. Феофана Затворника, один и тот же человек в разное время жизни может быть и «плевелом», и «зерном», так и один и тот же неверующий человек в разные моменты в духовном отношении может быть то «свиньей», перед которой не стоит метать драгоценный бисер веры, то «заблудшей овцой», которая жаждет услышать голос Пастыря. Надо быть чутким к нашим родным, прислушиваясь к их настроению и состоянию, дабы выбрать такой момент для разговора о вере, когда они к нему будут готовы, когда они в нем будут заинтересованы. А такие моменты случаются в жизни каждого человека.

Вот когда они случатся, мы и должны правильно подобранным словом или книгой дать возможность человеку узнать об истинной вере. Чтобы приблизить такие моменты, надлежит молиться, ибо только Господь своею благодатью может склонить к тому сердце неверующего. Чтобы эти моменты самим не «проворонить», надлежит обучаться вере. А чтобы у нашего близкого возникло желание обратиться с разговором именно к нам, мы должны прежде получить его расположение, показав своей жизнью нашу веру.

Кроме того, стоит запастись немалым терпением. Да, нам хочется, чтобы наши близкие сразу же пришли в Церковь вслед за нами, однако взрослому человеку нелегко меняться. Та же «мать семейства» из статьи сама ведь далеко не сразу уверовала, но прожив, быть может, треть или даже половину жизни. Ее собственный путь к вере оказался долгим, так что она должна быть готова к тому, что и близкие не в одночасье уверуют. Бывает, конечно, и такое, но не так уж часто.

Теперь о детях. По отношению к ним мать имеет учительное право и обязанность: «Хотя бы вся наша жизнь была благополучна, мы подвергнемся строгому наказанию, если не радеем о спасении детей», – говорит свт. Иоанн Златоуст.

Но и здесь следует действовать молитвой, личным примером, быть внимательным ко внутреннему (понимает ли ребенок веру и жизнь духовную), а не внешнему (сводить в храм, подвести на исповедь, поставить свечку). Вот что об этом пишет свт. Тихон Задонский:

«Родителям нужно молиться Богу о своих детях, чтобы Сам Он научил страху Своему и умудрил во спасение… Примеры добрых дел нужно являть им в самих себе. Юные, да и люди всякого возраста, лучше наставляются доброй жизнью, чем словом. Ибо дети особенно подражают жизни родителей: что замечают в них, то и сами делают… Поэтому родителям нужно самим беречься от соблазнов и пример добродетельной жизни подавать детям, если хотят их наставить в добродетели. Иначе ни в чем не преуспеют. Ибо дети больше смотрят на жизнь родителей и отражают ее в своих юных душах, чем слушают их слова».

Если же, несмотря на все старания, дети противятся наставлениям «воцерковляющейся матери семейства» и выказывают грубость, то не о бесах ей следует думать, а вспомнить слова Златоуста: «Нападения от детей суть наказание за грехи». Что же касается взрослых детей, тем более уже живущих отдельно, то уместно вспомнить пример св. Моники. У русского народа есть даже пословица: «Молитва матери со дна морского поднимет».

Надо лишь довериться Богу больше, чем себе, своим идеям и силам. И помнить, что не мы обращаем, а Он.

Четвертый соблазн

Есть и еще одна причина, которая нередко становится преградой для детей, которых хочет привести к Богу мать. И связана эта причина как раз с недостатком познаний в вере у самой матери.

Невежество приводит к тому, что у таких неофиток нет в голове разделения на главное и второстепенное. Соответственно, нет и восприятия Православия как свободы, о которой говорит апостол: «Все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор. 10, 23). Поэтому не может работать и основанный на этой свободе принцип христианства, замечательно выраженный блж. Августином: «В главном – единство, во второстепенном – многообразие, во всем – любовь».

Невежество на знает, где главное, а где второстепенное, оттого не терпит разнообразия, а уже от этого никогда не достигает любви.

А также из-за невежества у того, кто предпочитает знакомиться с верой не по Библии и творениям святых отцов, а по сомнительного происхождения брошюркам и околоцерковным сплетням, появляется в голове множество предписаний, которые выдаются за православные заповеди, хотя на самом деле таковыми не являются. В результате под видом Православия выходит невообразимая и неудобоваримая мешанина.

Вот и в разбираемой нами статье мы видим, что авторы, описывая проблемы, с которыми борется мать семейства, как явления одного порядка называют, например, то, что дочь живет в блуде, и то, что она вставила в пупок кольцо, хотя первое – это нарушение заповеди Божией, а второе – вообще не грех. То, что сын грубит матери, и то, что играет в компьютерные игры, хотя первое – это нарушение заповеди Божией, а второе – вообще не грех.

Когда мы свои эстетические, литературные и политические представления и вкусы мешаем с заповедями Божиими и истинами евангельскими, а полученную кашу предлагаем родным, то «налагаем на них бремена неудобоносимые» (Мф. 23, 4). Мы призываем их принять не веру истинную, а наше представление о ней.

Естественно, на такое никто не согласится, да и не должен. И сами представьте, если у родных единственной источник информации о Православии – такой вот, то насколько искаженным будет у них представление о вере истинной?

Нужно иметь рассуждение и не позволять себе смешивать благовестие Божие со своими пристрастиями, пусть даже они нам кажутся самыми правильными. И проповедовать надо именно Христа, а не наши «заморочки».

И если нам не нравится пирсинг, телевидение, «фильмы с Джеки Чаном», книги про «Гарри Поттера», компьютерные игры и т.п., мы, конечно, вправе сказать об этом, но говорить должны не как о «грехах, запрещенных Церковью» (это будет ложью), а именно как о том, что не нравится лично нам.

Но прежде, чем выносить вердикт, стоит еще и разобраться в самом явлении.

Возьмем, для примера, пресловутые компьютерные игры.

Компьютерные игры

Уважаемые авторы статьи аж восемь раз упоминают о вредоносности этих игр, а мальчика, играющего на компьютере, выставляют как ярчайший символ духовного падения.

Идеальная мать-христианка, по их мысли, есть та, кто главное в воспитании сына, помимо таскания его в храм, видит в том, чтобы не давать «бить компьютерных монстров», а отцу и мужу предлагает «почитать литературу о вреде компьютера для детской психики», препятствуя «отравлению младенческой души образами динозавров, киборгов, монстров, людей-пауков, крыс, всякой нечисти из компьютерных игр». А тем, кто не согласен с авторским подходом, предлагается вопрос, переводящий разговор уже в духовную плоскость: «Как может спастись мать, которая не противится тому, что ее ребенок играет в компьютерные игры, разжигающие злобу и наполняющие фантазию демоническими образами?»

Итак, заявлено вполне недвусмысленно, что мать, не сумевшая «ограничить компьютерные игры» сына, на спасение может не рассчитывать. Оказывается, искупительная крестная жертва Господа нашего Иисуса Христа на таких матерей уже не распространяется, раз они не борятся с «демоническими образами динозавров и крыс», хотя, к слову сказать, первых сын вполне может увидеть и в музее, а вторых – в подъезде собственного дома.

Но, оставив духовные вопросы людям духовным, вернемся к собственно играм. С сожалением приходится констатировать, что у авторов о том предмете, о котором они так часто предпочитают говорить, не вполне верные представления.

Безусловно, существуют явно антихристианские игры, как, например, «Manhunt», запрещенная во многих европейских странах, где главный герой – маньяк, который должен любыми способами убивать всех людей, встречающихся ему по пути. Или «Quake» и «Doom», где элементами «интерьера» является сатанинская символика и изображения бесов. С такими играми все понятно.

Но ведь компьютерные игры бывают отнюдь не только такие.

Что если, к примеру, по сюжету игрок выполняет роль русского командира, который, командуя артиллерийским расчетом, должен остановить продвижение фашистских танков и защитить Родину? Есть ведь и такие «стрелялки».

А еще есть игры-«стратегии», где не нужно вообще ни в кого стрелять, но развивать или город, или государство, или колонию поселенцев, прокладывать дороги, строить зернохранилища, библиотеки, определять доходы и расходы госбюджета, устанавливать дипломатические отношения с соседями и т.п.

Игры-«квесты» также не требует «убийства невинных монстров», они, как правило, подразумевают разгадывание множества закрученных в сюжет загадок и вопросов.

Еще один тип игр – «симуляторы». В них тоже никаких убийств: игрок учится водить виртуальную машину, объезжать препятствия и т.п.

Кроме того, существуют сотни логических игр и игр на реакцию.

В конце концов есть и такая компьютерная игра как «шахматы».

Наконец, в Екатеринбургской епархии уже выпущена компьютерная игра, которая знакомит игрока с устройством и назначением православного храма.

И что же, неужто все эти игры тоже «заражают душу демоническими образами» и являются тем безусловным злом, не оградив дитя от которого ни одна мать не может рассчитывать на спасение?

Конечно, пока ребенок маленький, он находится в нашей власти, так что, используя эту власть и манипулируя, мы можем заставить ребенка чураться любых компьютерных игр. Да, в среде своих друзей он будет чувствовать себя ущербным уже хотя бы потому, что отказ от игр – это не его личное свободное решение, а навязанное извне и к тому же, как правило, без какого-либо рационального объяснения.

Да, из-за этого ребенок может подвергаться насмешкам и стать изгоем, а мы, вздохнув, порадуемся, что «растим исповедника», мы ведь так любим обрекать на подвиги кого-то другого, не желая со своей стороны совершить даже такой маленький «подвиг», как осознание простого факта: страдает ребенок при этом вовсе не за Христа, а за наше самодурство.

«Ах, почему бы детям лучше не пойти во двор и не поиграть в старые добрые подвижные игры?» – любят говорить некоторые «воцерковляющиеся матери семейств».

Возможно, они имеют не вполне адекватные представления о том, что означают «подвижные игры» для детей в городе. А означает это, например, что ребенок возьмет игрушечный автомат или пистолет (или любую палку, которая на время игры станет автоматом) и, выйдя во двор, наведет на соседского Кольку с криком: «Ду-ду-дуф! Ты убит!»

Игра «в войнушку» – самая популярная у всех мальчишек, и отнюдь не компьютеры положили ей начало. И что же, сильно это отличается от компьютерных «стрелялок»? Чем? Тем, что стреляют не настоящими патронами и умирают не по-настоящему? Ну, так и любой нормальный ребенок понимает, что компьютерные киборги тоже умирают «понарошку».

Или, быть может, скажут, что компьютерные игры реалистичнее? Но при играх во дворе тоже ведь принято соблюдать реалистичность, и тот, кого «убили», падает и притворяется мертвым. Представьте, что у вас в руках вполне осязаемый автомат, направив который на живого человека, вы стреляете, и этот человек вскрикивает и падает, – куда уж до этого любым, самым реалистично прорисованным экранным монстрам, которыми управляешь, нажимая на кнопки клавиатуры!

А еще была игра «в ножички», когда, нарисовав на земле «танки» и «пушки», игроки по очереди двигали армии и вместо выстрелов метали во вражескую «боевую технику» перочинные ножи, «подбивая» ее. И здесь тоже, скажете, никаких параллелей с современными компьютерными играми нет?

Но я упомянул только самые безобидные «подвижные игры», которые были популярны в нашем дворе во времена моего детства. А что сказать о рогатках, из которых стреляли по вполне реальным птицам – неужто это благотворнее для души ребенка, чем виртуальная стрельба по виртуальным инопланетянам?

А во времена детства наших отцов среди московских мальчишек было популярна такая подвижная игра: повиснуть сзади на внешней лестнице трамвая и прокатиться несколько остановок. Или еще одна: дождавшись, пока под мост въедет автобус, прыгнуть с моста ему на крышу. Скажите, намного ли это полезнее и безопаснее для ребенка, чем гонять виртуальные машинки на экране?

Конечно, у компьютерных игр есть ряд объективных недостатков. Во-первых, они не коллективные, и с компьютером дети, как правило, общаются один на один, что не способствует развитию навыков общения. Во-вторых, ребенок, вместо того чтобы физически развиваться, портит себе глаза за монитором. Эти недостатки есть, их нужно признавать и учитывать, но эти недостатки не духовные. В плане «душеполезности» для ребенка большинство компьютерных игр ничуть не опаснее, чем традиционные.

Я вспомнил наиболее безобидные из игр нашего докомпьютерного детства, но и в сравнении с ними становится видно, что даже «стрелялки» не так уж сильно отличаются от тех самых «подвижных игр». Хотя, напомню, существуют сотни качественных компьютерных игр, где не надо вообще ни в кого стрелять.
[size=16]
Какие же выводы?

Во-первых, антихристианскими являются не компьютерные игры вообще, а лишь вполне определенные игры. Книг ведь тоже немало дурных и душевредных, но по этой причине запрещать детям вообще читать не станет ни один вменяемый родитель. Надо познакомиться с теми играми, в которые играет ребенок, вникнуть в их суть. Если они покажутся душевредными, то не выдергивать тут же штекер из розетки, а объяснить рационально, апеллируя к разуму ребенка. Попросить выбрать другие игры, где не было бы ничего смущающего, предложить альтернативу. Вместе разобраться.

Во-вторых, душевредными являются не компьютерные игры сами по себе, а страсть к ним, зависимость от них. И здесь игры не составляют чего-то исключительного: точно так же человек может себя порабощать страстной привычкой, например, к утреннему кофе. Как говорил апостол Павел: «Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6, 12). Определить, обладают ли ребенком компьютерные игры, не так уж сложно при достаточном внимании со стороны родителей. Насколько много он посвящает им времени, страдают ли от этого другие его обязанности, которые он исправно выполнял прежде, способен ли он при необходимости добровольно отложить игру?

Конечно, лучше отсрочить знакомство ребенка с миром компьютерных игр. Чем в более сознательном возрасте он с ними познакомится, тем более защищенным будет. Ведь сажают его за них, как правило, сами родители: не на помойке же он найдет компьютер и не сам установит свою первую игру.

Как известно, у того, кто предупрежден о яме на дороге, гораздо больше шансов не угодить в нее. Так что будет лучше, если родители заранее предупредят ребенка об опасности страстного порабощения играми и о том, как ее избежать.

Но, допустим, родители опомнились поздно, и у ребенка уже сформировалась страсть к компьютерным играм. Здесь нет другого эффективного пути, кроме как попытаться донести до сына его порабощение. Показать это не так уж сложно. А когда сам он увидит, почувствует и признает, что действительно имеет нездоровую зависимость от игр, спросить: нравится ли ему быть рабом? Хочет ли он оставаться им или желает побороться за свою свободу? И если он согласится бороться – помочь ему. Это будет нелегко. Для сравнения, любая православная мама может попытаться побороть у себя страсть к осуждению, чтобы понять, насколько тяжело придется ребенку. И, конечно, если выявлена страсть к играм, ее нельзя преодолеть, не удалившись от объекта страсти. В этом случае компьютерные игры придется исключить.

Но сделать это должен сам ребенок – своим сознательным и волевым решением. Родитель может ему помочь принять правильное решение, но не может навязать свой выбор. Да, такой путь сложен и подразумевает куда больше усилий, чем просто накричать, вырвать штекер из розетки или выбросить в помойку диски с играми. Такой путь подразумевает куда больше чуткости и внимания к своему ребенку, чем у нас принято уделять, и больше уважения к нему как к Божьему созданию, наделенному божественным даром свободы. Но только такой путь может быть эффективен. В противном случае, если это не его собственное решение, а внешние запреты, ребенок просто будет маскировать свою страсть, учиться жить двойной жизнью, лгать, лицемерить, обходить родительские запреты.

Об этом говорит, в частности, и опыт священника, с которым я консультировался при написании статьи и которому немало приходилось общаться с матерями семейств и их чадами, подозреваемыми в «компьютерной зависимости».

Если зависимость действительно есть, с ней надо бороться сообща. Но если ребенок исправно выполняет домашнее задание, помогает по дому в том же объеме, что и прежде, способен при необходимости, без раздражения пожертвовать своими играми и если в самих играх нет богохульств, то нет ничего греховного в том, если он поиграет на компьютере.

И не стоит возлагать на ребенка «бремена неудобоносимые», придумывая собственные заповеди из разряда «не поиграй», которых ни Бог, ни Церковь не давали: «Тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф. 15, 9).

Заключение

Уважаемые Ирина Яковлевна и Татьяна Львовна в своей работе больше говорили о том, что нельзя, нежели о том, что можно, и чаще о том, против чего они возражают, чем о том, с чем согласны. Их точку зрения приходилось иногда восстанавливать, вникая в их аргументацию, размышляя о том, против чего она направлена.

Быть может, при этом я допустил ошибки или неверные интерпретации мнения уважаемых авторов. Бывает так, что в разных контекстах одни и те же выражения могут приобретать иное значение, чем вкладывал автор. Если действительно я понял неправильно то, что на самом деле хотели сказать Ирина Яковлевна и Татьяна Львовна, то заранее прошу прощения и надеюсь, что они найдут время, чтобы выразить свое мнение более ясно и определенно по затронутым выше вопросам.

Но в любом случае я хочу поблагодарить уважаемых авторов за то, что они подняли столь важные темы.

Обратившись к истории Церкви, мы видим, что не одиноки в наших затруднениях. Трудности воцерковления, взаимоотношения верующих и неверующих в семье, отношение к светской культуре – это то, с чем сталкивались православные и пятьсот, и тысячу, и две тысячи лет назад.

Эффективно разрешить их мы можем только в свете Слова Божия, как говорил прп. Антоний Великий: «Что бы ни делал ты, имей на это свидетельство в Священном Писании».

Все рецепты, высказанные выше, можно свести к одному: живи по-христиански. Или, как сказал блж. Августин, «люби Бога и делай, что хочешь». Тот, кто искренне любит Бога, будет любить и слово Его – святую Библию. Будет любить и дом Его – храм, и народ Его – Церковь. Будет стараться всеми силами избегать того, что не угодно Ему, и, наоборот, делать все, чтобы приблизиться к Нему и быть вместе. И как только это удастся – тысячи вокруг нас спасутся.

Да, может показаться, что это более тяжелый путь, чем жить по своему хотению, исполнять обряды, «пилить» родных… Но все, на самом деле наоборот. Потому как, если мы творим свою волю, то в нашем распоряжении лишь наши слабые силы, а если творим волю Божию, то Сам Господь нам помогает.

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11, 28–30). [/size]

__________________________________________________
[1] Это предписание, помимо логики (верно изъяснять слова Божии могут лишь те, кто соединился с Богом, то есть святые), продиктовано и реалиями духовной жизни, как свидетельствует прп. Иоанн Лествичник: «Между нечистыми духами есть и такие, которые в начале нашей духовной жизни толкуют нам Божественные Писания. Они обыкновенно делают это в сердцах тщеславных и еще более в обученных внешним наукам, чтобы, обольщая их мало-помалу, ввергнуть наконец в ереси и хулы».

Юрий Максимов

http://www.pravoslavie.ru/polemika/5759.htm

0

5

Если верующая жена, живущая с неверующим мужем, не добродетельна, то хула переносится на веру. (блж.Феофилакт Болгарский)

Апостол для христианских жен особое выставляет побуждение к покорности мужьям,— именно: да не слово Божие хулится. Если прежде покорная жена, став христианкою, сделается непокорною, то этим подаст мужу справедливый предлог — хулить слово Божие, — или Евангелие: какое это Божие слово или какая вера, что жен учит не покоряться мужам?! И будет ущерб Евангелию и вере. Чтоб этого не случилось, Апостол, кроме того общего Божия определения — женам состоять в покорности мужьям, побуждает их к тому и опасностию повредить слову Божию. Святой Златоуст говорит при сем: «видишь ли, что он преимущественно заботится о проповеди, а не о мирских делах? Так и (о покорности властям) в Послании к Тимофею он говорит: да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте (ср.: 1 Тим. 2, 2); и здесь: да не слово Божие хулится. Если верующая жена, живущая с неверующим мужем, не добродетельна, то обыкновенно произносится хула на Бога; если же она живет честно, то проповедь приобретает славу от нее и добрых дел ее. Пусть выслушают это жены, живущие с злыми или неверными мужьями, пусть выслушают и научатся своим обращением привлекать их к благочестию. Если ты и не приобретешь никакой другой пользы, если и не привлечешь мужа к общению в правых догматах, то по крайней мере заградишь ему уста и не допустишь хулить христианство. А это не маловажное, но великое дело, - чтобы наше учение было уважаемо за наше поведение». То же пишет и Амвросиаст: жены да будут благопокорливы мужьям, «чтоб мужья, если они неверны, радовались паче тому, что они стали христианками, а не хулили имя Божие, видя, что они охотнее им повинуются, боясь оскорбить Бога, по внушению своей веры». Не было ли и таких случаев, «что иные под предлогом благочестия оставляли мужей, и это навлекало хулу на проповедь», — как догадывается блаженный Феодорит?

(толкование Послания  к Титу святого апостола Павла ,святитель Феофан Затворник)

,***

Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его.

Что ты говоришь? Если муж неверующий, то пусть остается с женой; а если блудник, то не должен оставаться с нею? Но неверие хуже блудодеяния? Точно хуже; но Бог взыскивает более за грехи против ближних, чем против себя. Ибо сказано: «оставь там дар твой пред жертвенником и пойди прежде, примирись с братом твоим» (Мф.5:24). И десять тысяч талантов, Ему должных, Он простил: но за того, кто должен был сто динариев, Он не оставил обиды без отмщения (Мф.18:34). Так и в настоящем случае: грех неверия, который оскорбляет Самого Бога, Он оставляет без внимания, но грех прелюбодеяния наказывает, как грех против жены. Некоторые, впрочем, так объясняют: человек, говорят, остается в неверии по неведению, которое, может быть, и кончится, как и сам апостол (ст.16) говорит: «почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа?» – а блуд одеяние совершается вследствие явного развращения. Кроме того, блудник уже сам прежде отделил себя, ибо, отняв свои члены у жены, сделал их членами блудницы; между тем, как неверный не сделал никакого греха против плотского единения, или лучше сказать, чрез это единение он, может быть, соединится и по вере. Не говорю уже о том, что и порядок жизни извратится, и Евангелие подвергнется поношению, если верная половина отделится от неверной. Между тем, рассматриваемую заповедь апостола относит к тому только случаю, если муж и жена соединились браком, когда еще оба находились в неверии, но после та или другая сторона обратились к вере. Ибо, если прежде только один муж был неверующим, или только одна жена, то верующей половине вовсе не позволялось вступать в брак с неверующей: это видно из слов апостола, ибо не сказал он: если кто пожелает взять неверующую, но: «если какой брат имеет». Опять не просто предписывает жить верующей половине с неверующей, но только в том случае, если последняя пожелает того; ибо это значит: «согласна», то есть если пожелает.

1Кор.:. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим.

То есть изобилием чистоты верующей половины преодолевается нечистота неверующей. Это значат слова апостола, а не то, будто язычник делается святым. Ибо апостол не сказал: бывает свят, но: «освящается», то есть побеждается святостью верной половины. А говорит об этом для того, чтобы верующая жена не опасалась сделаться нечистой, если будет иметь сожительство с таким мужем. Но спрашивается: совокупляющийся с блудницею, делаясь одним с нею телом, становится нечистым (ср. 6:16); очевидно, и совокупляющийся с язычницею становится одним с нею телом. Если первый нечист, то как же не делается нечистым последний? Что касается блудодеяния, в нем бывает точно так. Когда имеют общение между собой блудники, то их смешение имеет нечистоту, и потому они оба нечисты. Но иначе это дело при сожительстве верующей половины с неверующей. Неверующий муж – нечист по его неверию. Но жена имеет с ним общение не в неверии, а в ложе. В этом общении не оказывается никакой нечистоты. Ибо оно есть законный брак. Посему-то верующая половина и не делается нечистой.

1Кор.:. Иначе дети ваши были бы нечисты.

Если бы неверная половина не побеждалась чистотой верной, то дети их были бы нечисты, или только наполовину чисты.

1Кор.:. А теперь святы.

То есть не нечисты. Излишним выражением «святы» апостол изгоняет страх подобного подозрения.

1Кор.:. Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится.

Например, если он повелевает тебе или принять участие в его неверии, или отказаться от прав брака, то разведись. Ибо лучше разрешить узы брака, нежели нарушить благочестие.

1Кор.:. Брат или сестра в таких случаях не связаны; к миру призвал нас Господь.

Если муж ссорится с тобой за то, что ты не принимаешь участия в его неверии, то разведись с ним. Ибо ты не порабощена ему в таком случае, то есть тебя не принуждают следовать за ним и в таковых делах. Лучше разделиться с ним, нежели ссориться; потому что и Бог не хочет этого: «к миру призвал нас Господь». Итак, если муж ссорится с тобой, то этим он сам подал причину к разводу.

1Кор.:. Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа?

Снова обратившись к тому увещанию, что «не должна оставлять» жена мужа, предлагает настоящий вопрос. Ибо если, говорит, он не ссорится с тобой, то останься с ним, и увещевай его: может быть, что-нибудь и сделаешь, Представляет успех сомнительным, с одной стороны, для того, чтобы не подумали, будто поставляет жене в непременную обязанность – совершенно убедить своего мужа, а с другой – для того, чтобы поддержать в ней надежду на обращение мужа и предупредить отчаяние.

1Кор.:. Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены? Только (εί μ») каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал.

Некоторые так читали: «или ты, муж, почему знаешь, спасешь ли жену или нет» (ή μ»)? Потом начинали другое предложение таким образом: «каждый поступай так, как Бог ему определил», то есть откуда знать тебе, спасешь ее, или нет? Это совершенно неизвестно. Но если неизвестно, то не должно расторгать брак, потому что, если ты не спасешь ее, не повредишь себе, а если спасешь, то и себе и другим принесешь пользу. Но не так читал святый Иоанн, а так: «каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал». И это чтение несравненно лучше. Апостол как бы так сказал: не должно быть развода под предлогом неверия, но каждый поступай так, как благоволил о нем Бог. Ты призван, имея жену из неверных. Оставь ее при себе, и за неверие не изгоняй ее.

1Кор.:. Так я повелеваю по всем церквам.

Это сказал для того, чтобы коринфяне тем охотнее послушались его, когда и другим вместе с ними повелевает то же самое.

(толкование на послание Апостола Павла к коринфянам ,блж. Феофилакта Болгарского )

**********

бб) Наставление брачным, когда один из неверующих (7, 12–24)

    Давая наставления брачным, из коих одна сторона принадлежит к неверным, Апостол и при таких браках, α) верующим советует не разлучаться, если сочетанные с ними неверные того желают (стихи 12–16); а чтоб расположить их к этому, изображает, β) как он всех везде учит оставаться в том состоянии, в каком кто бывает призван к вере (17–24). Эта последняя речь будто сторонняя; но она прямо вела к цели, то есть располагала действовать, как советовал Апостол.

         α) Совет брачным не разлучаться (7, 12–16)

   Стихи 12 и 13. Прочим же аз глаголю, а не Господь: аще который брат жену имать неверну, и та благоволит жити с ним, да не оставляет ея; и жена аще имать мужа неверна, и той благоволит жити с нею, да не оставляет его.
  «Сие: аз глаголю, значит: не нашел я, чтобы закон сей написан был в Священном Евангелии (предан был от Господа), но постановляю оный теперь. А что законы апостольские суть законы Владыки Христа, сие явно для сведущих в божественном. Ибо Апостолом сказано: понеже искушения ищете глаголющаго во мне Христа (2 Кор. 13, 3); и: не аз, но благодать, яже со мною (1 Кор. 15, 10); и еще: благодатию давшеюся мне (Рим. 12, 3). Так и здесь дает закон, потому что вещает чрез него Святой Дух» (Феодорит).
   В чем же существо узаконения? – «Если, говорит, жена имеет мужа неверного или муж жену неверную, то они не должны оставлять друг друга» (святой Златоуст). «Не узаконяет брать жену неверующую и не повелевает жене верующей сочетаваться с мужем неверующим, но дает правила для сочетавшихся прежде приятия проповеди. Ибо случалось, что муж уверует, а жена остается в неверии, и обратно: жена приемлет проповедь, а муж пребывает в недуге неверия. И Апостол повелевает здравому переносить немощь пребывающего с ним в супружестве, заботясь о спасении его» (Феодорит).

[i]   Стих 14. Святится бо муж неверен о жене верне, и святится жена неверна о мужи верне: иначе бо чада ваша нечиста были бы, ныне же свята суть. [/i]
   Это место не совсем понятно. Как святятся неверные супруги ради верных? Благодатного освящения конечно разуметь здесь нельзя, ибо к сему освящению один путь – вера и принятие таинств крещения и миропомазания. Неверный муж и неверная жена, желая жить с верною женою и с верным мужем, несмотря на веру во Христа Господа, хотя показывают скрытное благорасположение, или благоволительное снисхождение к сей вере, но в этом можно предполагать только зародыш будущей личной веры и вследствие ее имеющего быть освящения, но не самое освящение. Как же понять: святится? – Надо понимать: святится муж, яко муж, и жена, яко жена, то есть в брачном отношении. Иначе сказать: брак твой, верная жена, с мужем неверным не превратился в незаконное сожительство от того, что ты уверовала; напротив, твое уверование освятило сей брак (святится – ηγιασται освятился уже) и мужа твоего в брачном отношении. То же да содержит в уме и муж верный, у которого жена остается неверною. Цель у Апостола успокоить смущение совести от непонимания, как поступать, и та еще, чтоб предотвратить разделения и распадения семейств, могущие много наделать шума и вредно повлиять на дело проповеди, и особенно та, что коль скоро муж и жена неверные не отвращаются от жены и мужа верных, то есть надежда, что и они со временем обратятся, как ниже он говорит о сем прямо.
   Святой Златоуст говорит: «Так сказал Апостол для того, дабы жена (верная) не опасалась сделаться нечистою от сожития с таким мужем (неверным, и обратно). Напротив, чистота жены верной превозмогает нечистоту мужа неверного, равно как и чистота верного мужа превозмогает нечистоту неверной жены. Идолослужитель нечист, но жена его от этого не нечиста. Если б она участвовала с ним в том, в чем он нечист, то есть в нечестии, то и сама стала бы нечистою; а теперь в ином нечист идолослужитель, а в ином участвует с ним жена, в чем он не нечист, ибо в браке и совокуплении они взаимно участвуют. Притом здесь есть надежда, что жена неверного обратит его, ибо она для него своя. Притом с неверным она живет не просто, а по его желанию. Итак, есть ли, скажи мне, какой вред от того, что они остаются в соединении, когда и благочестие сохраняется в целости, и остается благая надежда на обращение неверного, и избегаются поводы к напрасным ссорам? Святится муж неверен. Как, неужели язычник свят? – Нет он не сказал: свят, но святится о жене, сказал это не для того, чтобы признать язычника святым, а для того, чтобы как можно более успокоить жену и в муже возбудить желание истины. Нечистота заключается не в телах сочетавшихся, а в произволении и помыслах». Феодорит полагает, что в видах успокоения совести и сохранения мира семейного «Апостол употребил усиленный образ речи, убеждая не оставлять сожительства». В подобном же смысле и дети от таковых браков святы. Не в том смысле святы, как святы христиане, ибо дети и от христиан освященных рождаются в таком состоянии, что требуют освящения таинствами,– но в том, что не суть нечистые, незаконнорожденные, непотребные дети. Святой Златоуст говорит: «Святы, то есть не нечисты. Называет их святыми для того, чтобы таким названием еще сильнее отогнать опасение супругов».

  Стих 15.  Аще ли неверный отлучается, да разлучится. Не поработися бо брат или сестра в таковых; в мир бо призва нас Господь Бог.

   Как идоложертвенное есть, при здравом понятии, что идол – ничтоже есть и не может иметь никакого влияния на свойство пищи, не делает нечестивым ядущего, ибо нечестие в признании идола чем либо; так и жить с неверным в брачном общении не делает нечистым, как делают нечистым блуд и прелюбодеяние. Естественное дело сожительства само по себе ничего не имеет нечистого, нечистым делают это в блудниках и прелюбодеях похотные пожелания. Посему Апостол и повелел жить спокойно в брачном союзе с неверными. Но узаконил это не безусловно, а под условием согласия неверующего лица. Коль же скоро этого согласия нет, то есть если неверный муж не хочет жить с женою верною, а предлагает ей или возвратиться к прежнему нечестию, или оставить его, то очевидно, что должно оставить такого мужа, ибо о том, чтоб изменить вере и думать не следует, а оставаться с мужем при вере, наперекор ему, значило бы вводить намеренно разлад и ссоры в семью. Итак, говорит: мира ради оставляйте таковых мужей и жен; в таком случае вы свободны от ига брачного, не подработны ему. «Сторона верующая,– говорит Апостол,– да не подаст повода к разлучению; а если сторона болящая захочет разойтись, ты невиновен и свободен от обвинения» (Феодорит). «Если неверный повелевает тебе приносить жертвы и участвовать в его нечестии по праву супружества или же оставить его, то лучше оставить брак, нежели благочестие. Если неверный ежедневно оскорбляет и заводит ссоры, то лучше разлучиться: в мир бо призва нас Господь Бог. Неверный сам подает к этому повод» (святой Златоуст).
   Но как же в мире призвал Господь, когда сам Господь говорит: не приидох воврещи мир на землю (Мф. 10, 34)? – «Сказанное Апостолом не противоречит учению Господню, но объясняет его. Ибо, говорит, спасительная проповедь не смятение вводит в жизнь, а, напротив, того домогается паче истинного и боголюбивого мира. Расторгает сперва худое согласие (в нечестии) и разногласием достигает похвального единомыслия. Ибо приявшие Божественную проповедь, став учителями неверных, производили сверх чаяния чудный переворот и разъединившиеся семейства приводили в достолюбезное согласие. Это и выражает Апостол тотчас» (Феодорит).

   Стих 16. Что бо веси, жено, аще мужа спасеши? Или что веси, мужу, аще жену спасеши?

   «Если муж не беспокоит тебя, то оставайся, говорит, с ним; от этого может быть и польза; оставайся и увещевай, советуй, убеждай: никакой учитель не может убедить так, как жена. Впрочем, Апостол не принуждает ее и не требует этого от нее непременно, дабы опять не возложить на нее слишком тяжелого бремени; советует не отчаиваться и оставляет это под сомнением, по неизвестности будущего» (святой Златоуст). «С доброю надеждою, говорит, прими на себя труд; помощником усердию имеешь Бога» (Феодорит). Дело обращения к вере благодать совершает; а как? – это тайна. Орудий у нее много, но чрез какое пройдет в душу грешную или неверную, и пройдет ли, никто определить того не может. Ибо тут привходит с своими правами и свобода, которой уклонения неопределимы, но с которою соображается вся во всех во благо действующий Бог. Оттого и говорит Апостол: что бо веси, жено, что бо веси, мужу?

         β) Совет оставаться в том состоянии, в каком кто бывает призван к вере (7, 17–24)

    Чтоб еще более успокоить в этом отношении коринфян, Апостол объявляет им, что он никому нигде не велит переменять внешнего своего состояния, в котором призван к вере, а заповедует оставаться в нем. Мысль, им приводимая, та, что внешнее в деле спасения ничего не значит; здесь все зависит от веры и благодати, созидающей дух веры ради. Можно быть в самом низком состоянии и самым высоким в духе, и самым высоким по состоянию и самым ничтожным в духе. Так, говорит, на внешнее не смотрите; пусть оно как было, так и будет. «Все это ничего не значит для веры, посему не спорь и не смущайся; вера выше всего этого. Каждый в каком призван звании, в том и оставайся. Призван ли ты в супружестве с женою неверною? – Оставайся с нею, не изгоняй жены из-за веры. Призван ли рабом? – Не печалься и оставайся рабом. Призван ли необрезанным? – Оставайся необрезанным. Уверовал ли, будучи обрезанным? – Оставайся обрезанным. Все это не служит препятствием благочестию. Ты призван в состоянии раба, другой в супружестве с неверною, иной в обрезании» (святой Златоуст). Всем равно открыт путь спасения и все сокровища благодати.

  Стих 17. Точию коемуждо якоже разделил есть Бог, кийждо якоже призван бысть Господем, тако да ходит; и тако во всех церквах повелеваю.
   Точию,– ει μη,– если не, если нет. Убеждаю вас не разлучаться, в надежде, что, может быть, неверная сторона уверует и обратится к Господу. Но если и не будет этого, или если и нельзя питать такой надежды, все же не разлучайтесь, покоряясь тому закону, что надобно жить в той доле, какую Бог дал, в том состоянии, в каком кто призван. Чтобы понятнее был строй этого текста, тако да ходит надо поставить впереди: тако да ходит, якоже коемуждо разделил есть Бог,– разделил, εμερισεν, отмерил часть, или долю,– и якоже кийждо призван бысть Господем, в каком то есть состоянии призван. Тако да ходит, так и живи, не рвись из него, оставайся в нем. «Один Бог знает, что кому полезно и что лучше,– то ли, чтобы верный с самого начала был сочетан браком с неверною, или то, чтоб с верною. Иногда лучше верному быть сочетану и жить с верною, а иногда с неверною. Это оправдывалось и делом. Но причин этого никто не может знать, кроме Бога, так устроившего и разделившего доли, и кроме Господа, призвавшего в том или другом состоянии. Если же Бог и Господь устроил и распределил такие сочетания, судя по тому, как кому полезнее, то верный, оказавшись сочетанным с неверною, не должен тяготиться тем, или искать разрешения и свободы, но как кто призван, в том и пребывать, и такою жизнию жить» (Экумений). Экумений свое объяснение изречения апостольского применил только к браку верного с неверною и обратно; но что он сказал в отношении к ним, то можно приложить ко всем другим состояниям. Положение у Апостола общее, хотя изречено по частному случаю.
   Тако во всех церквах повелеваю...  Не у вас одних такие завожу порядки, но везде тоже. «Это сказал он для того, чтоб они, узнав, что имеют и других общниками подобного порядка жизни, тем усерднее расположились к покорности постановлению Апостола» (Феофилакт).

(толкование Послания  к коринфянам святого апостола Павла ,святитель Феофан Затворник)

а ткже читайте темы:
/viewtopic.php?id=549#p49131 Как говорить с близкими о вере?

0

6

Митрополит Вениамин не раз приводит в своих работах пример того, как профессор философии, еврей, женатый на христианке, принял Православие именно таким образом: «…ему, как очень умному, непредубежденному и искреннему человеку, при чтениях Евангелия стало простой очевидностью, что написано оно очевидцами, совершенно искренними людьми; что это не поэтическое легендарное «сочинение», а бесхитростные записи «о совершенно известных между нами событиях» (Лк. 1,1)». (Митрополит Вениамин (Федченков). Беседы в вагоне. На пути из Москвы в Америку. С. 174)

0

7

"Святая Нонна, мать святителя Григория Богослова († 25 января 389 г.), была дочерью христиан Фильтата и Горгонии, тетки святителя Амфилохия, епископа Иконийского (память 23 ноября). Родители воспитали ее в христианском благочестии. Святая Нонна состояла в браке с Григорием Арианзским, богатым владельцем земель в Арианзинском и Назианзинском округах. Брак был выгодный по земным расчетам, но тяжелый для благочестивой души Нонны. Григорий Арианзский был язычник, последователь секты верховников (ипсистариев), чтил верховного бога и соблюдал некоторые иудейские обряды; одновременно он покланялся огню. Благочестивая Нонна много молилась, чтобы обратить супруга к святой истине. Сын святой Нонны святитель Григорий Богослов так писал об этом: "Не могла она переносить этого спокойно, чтобы одной половиной быть в соединении с Богом, а другой частью самой себя - оставаться в отчуждении от Бога. Напротив того, она желала, чтобы к союзу плотскому присоединился и союз духовный. А потому день и ночь припадала к Богу, в посте и со многими слезами просила у Него даровать спасение мужу". По молитвам святой Нонны, Григорию было во сне видение. "Отцу моему представилось, - писал святитель Григорий, - будто бы он (чего никогда прежде не делал, хотя и много раз просила и умоляла о том жена) поет следующий стих Давида: возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем (Пс. 71, 1). И пение небывалое, и вместе с песнею является желание! Когда услышала об этом та, которой исполнялось желание, то, пользуясь временем, объясняет видение в самую добрую сторону, в чем была совершенно права". Григорий пришел на Первый Вселенский Собор в Никею, где открыл свое обращение к Богу. Он был посвящен в сан пресвитера, а затем епископа Назианзинского и всецело посвятил себя Церкви. Одновременно с его хиротонией во епископа его супруга святая Нонна была посвящена в диакониссы. С такой же ревностью, как она воспитывала детей, святая Нонна стала заниматься благотворительностью.

"Она знала, - говорит святитель Григорий Богослов, - одно истинное благородство - быть благочестивою и знать, откуда мы произошли и куда пойдем; одно надежное и неотъемлемое богатство - тратить свое имущество для Бога и для нищих, особенно же для обедневших родственников.

Если одни из жен отличаются бережливостью, а другие благочестием, ибо трудно совмещать оба качества, то она превосходила всех тем и другим, и в каждом достигла верха совершенства, и оба умела соединить в одной себе. Одно не терпело у ней ущерба от другого, но одно другим взаимно поддерживалось. Укрылось ли от нее какое время и место молитвы? Об этом у нее ежедневно была самая первая мысль. Лучше же сказать, кто, приступая к молитве, имел столько упования получить просимое? Но и всего удивительнее то, что она, хотя и сильно поражалась горестями, даже чужими, однако же никогда не предавалась плотскому плачу до того, чтобы скорбный глас исторгся прежде благодарения, или слеза упала на вежды, таинственно запечатленные, или при наступлении светлого праздника оставалась на ней печальная одежда, хотя ее постигали неоднократно многие скорби. Ибо душе Боголюбивой свойственно подчинять Божественному все человеческое. Умолчу о делах еще более сокровенных, которым свидетель один Бог и о которых знали разве верные рабыни, бывшие в том ее поверенными".

Последние годы доставили святой Нонне много печали. В 368 году умер ее младший сын Кесарей, молодой человек, подававший блистательные надежды; в следующем году умерла дочь. Мужественная старица переносила эти потери с покорностью воле Божией.

В 370 году епископ Григорий, тогда уже глубокий старец, участвовал в посвящении святого Василия Великого во епископа Кесарийского. Святая Нонна, которая немногим была моложе своего мужа, также готова была перейти в другую жизнь, но молитвами любящего сына на время удержана была на земле. "Мать моя, - писал ее сын, - всегда была крепка и мужественна, во всю жизнь не чувствовала недугов; но ее постигает болезнь. Из многих страданий, чтобы не умножать слова, наименую самое тяжкое - отвращение от пищи, продолжавшееся многие дни и неизлечиваемое никаким лекарством. Как же питает ее Бог? Не манну ниспосылает, как древле Израилю; не камень разверзает, чтобы источить воду жаждущим людям; не чрез вранов питает, как Илию; не чрез восхищаемого пророка насыщает, как некогда Даниила, томимого гладом в рове. Но каким же образом? Ей представилось, будто бы я, особенно ею любимый (она и во сне не предпочитала мне никого другого), являюсь к ней вдруг ночью с корзиной с самыми белыми хлебами, потом, произнеся над ними молитву и запечатлев их крестным знамением, по введенному у нас обыкновению, подаю ей вкусить, и тем восстановляю и подкрепляю ее силы. И это ночное видение было для нее чем-то действительно существенным, ибо с этого времени пришла она в себя и стала не безнадежна. А случившееся с нею обнаружилось ясным и очевидным образом. Когда при наступлении дня взошел я к ней рано утром, с первого раза увидел ее в лучшем прежнего положении; потом стал, по обыкновению, спрашивать: как провела ночь и что ей нужно? Она нимало не медля и речисто сказала: "Сам ты, любезный сын, напитал меня и потом спрашиваешь о моем здоровье. Ты весьма добр и сострадателен!" В то же время служанки показывали мне знаками, чтобы я не противоречил, но принял слова ее равнодушно и открытием истины не приводил ее в уныние".

В начале 374 года почил столетний старец епископ. Святая Нонна, почти не выходившая после того из храма, вскоре после его смерти скончалась на молитве в храме 5 августа 374 года."
http://cs405521.userapi.com/v405521796/72ea/ZaoeEtAhYAc.jpg

0

8

Выходить замуж за неверующего человека – это всё равно что выходить замуж за циркового зверя. На вид он вполне ручной, но все знают, что в любой момент он может сожрать дрессировщика. Но в какой это момент случится, мы не знаем. Но всю жизнь, так сказать, на пороховой бочке. Спрашивается, зачем это надо?

И какую травму получают дети, когда видят: мама – одно, папа – другое! Тем более, статистика говорит, если папа верующий, дети верующие в 84 процентов случаев; если верующая только мама, тогда – в пяти. Зачем мне такой муж? А потом я уже буду старушка, буду обливаться кровавыми слезами, а дети мои не ходят в церковь, и вообще, может, отпевать не принесут. «Мать, ну ты устарела, сожжём, да и всё». Как мусор, и всё.

Протоиерей Дмитрий Смирнов

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » СЕМЬЯ-малая Церковь! (двое-одна плоть) » КАК ЖИТЬ С НЕВЕРУЮЩИМ СУПРУГОМ!