Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ » АРХИВ (Апостольское и Евангельское чтение этого дня)


АРХИВ (Апостольское и Евангельское чтение этого дня)

Сообщений 721 страница 732 из 732

721

5 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Братия, как вы изобилуете всем: верою и словом, и познанием, и всяким усердием, и любовью вашею к нам, – так изобилуйте и сею добродетелью.
Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви.
Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою.
Я даю на это совет: ибо это полезно вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года.
Совершите же теперь самое дело, дабы, чего усердно желали, то и исполнено было по достатку.
Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет.
Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность.
Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтобы была равномерность,
Как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка.

Евангельское чтение:

В одно время составили фарисеи с иродианами совещание против Иисуса, как бы погубить Его.
Но Иисус с учениками Своими удалился к морю; и за Ним последовало множество народа из Галилеи, Иудеи,
Иерусалима, Идумеи и из-за Иордана. И живущие в окрестностях Тира и Сидона, услышав, что Он делал, шли к Нему в великом множестве.
И сказал ученикам Своим, чтобы готова была для Него лодка по причине многолюдства, дабы не теснили Его.
Ибо многих Он исцелил, так что имевшие язвы бросались к Нему, чтобы коснуться Его.
И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним и кричали: Ты Сын Божий.
Но Он строго запрещал им, чтобы не делали Его известным.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

2 Кор., 186 зач., VIII, 7–15. Мк., 11 зач., III, 6–12. http://calendar.rop.ru/bibliya1/65co208.html#7  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk03.html#6
Богородицы: Флп., 240 зач., II, 5–11. Лк., 54 зач., X, 38–42; XI, 27–28.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/68flp02.html#5  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk10.html#38  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk11.html#27

На утрене вместо «Честнейшую» поем припевы праздника. Поется великое славословие.

Господь снова исцеляет в синагоге в субботу страждущего человека. И «фарисеи, выйдя, немедленно составили с иродианами совещание против Него, как бы погубить Его». Противостояние врагов Христовых нарастает – от обвинения в богохульстве – к заговору об убийстве. Казалось бы, Его милосердие должно бы было пробудить у них любовь к Нему, а чудеса, которые Он совершал, – веру в Него. Вместо этого мы слышим: «Он должен умереть». «Но Иисус с учениками Своими удалился к морю». Господь оставляет это место, научая нас в бедственные времена не пренебрегать собственной безопасностью. Прежде чем вступить в открытое сражение с духовными вождями Израиля, Христос должен был удаляться из синагог. Но это не был уход человека, который боится встретиться с сильным врагом. Его час еще не пришел. Ему надо было еще многое сделать и сказать, прежде чем наступит время последнего противостояния. Христос оставляет синагоги, и останавливается на берегу моря под открытым небом. «И за Ним последовало множество народа». Люди идут со всех сторон, преодолевая огромные расстояния, чтобы только увидеть Его и услышать Его. Одни исполнены такой ненависти ко Христу, что изгоняют Его из своей страны, а для других Он столь дорог, что они идут за Ним, куда бы Он ни пошел. Что заставляло их так поступать? «Услышав, что Он делал, шли к Нему в великом множестве». Одни желали увидеть Того, Кто совершает великие чудеса, другие – надеялись, что Он совершит чудо и для них. Узнавание, что сделал Христос с другими людьми, и что Он доныне делает, не может не влечь нас к Нему. «Ибо многих Он исцелил, так что имевшие язвы бросались к Нему, чтобы коснуться Его». Вот для чего посылаются нам болезни – чтобы мы начали искать Господа и шли к Нему как к Врачу душ и телес наших.

Они бросались ко Господу, каждый стараясь быть как можно ближе к Нему, чтобы первому получить Его помощь. Больные и одержимые бесами не только ждали, когда Он коснется их, но сами бросались к Нему, чтобы коснуться Его. Нам показано, с одной стороны, как велика власть темных сил над родом человеческим. А с другой стороны, эти люди чувствуют, что бесы не могут находиться в присутствии Христа, и потому устремляются к Нему.

«И сказал ученикам Своим, чтобы готова была для Него лодка по причине многолюдства, дабы не теснили Его». Атмосфера становится все более напряженной. Наплыв народа напоминает наступление. Господь окружен со всех сторон. Он тесним толпой, явно ищущей прежде всего земное, и должен поэтому обороняться. Он резко одергивает бесов, заставляя их замолчать. И с помощью Своих учеников удаляется на некоторое расстояние от толпы, осаждающей Его. Маленькая лодка, в которую Он садится, – Его убежище. Лодка – образ Церкви. В день Вознесения Господь даст ученикам заповедь: отступить немного от земли, не разлучаясь с ней. На самом деле эта толпа, не понимающая ничего в служении Христа, может располагаться в лагере тех, кто противостоит Ему. Это противостояние не такое сознательное, как у фарисеев, но оно так же реально. Эти люди во многом напоминают тех, кто будет приветствовать Господа при входе в Иерусалим накануне Его Крестных Страданий! Разочарованные в своих ожиданиях, они сменят приветствия: «Осанна!» на крики: «Распни Его!» Господь видит это, но Он удаляется к морю не для того, чтобы отослать ни с чем народ, который грубо теснит Его. Он принял всех милостиво, и дал им то, ради чего они пришли к Нему. Никогда Он не сказал ни одному человеку, настойчиво искавшему Его: «Напрасно вы приходили ко Мне». И как при входе в Иерусалим, Он обещает дать всем несравненно лучшее, чем они просят.

Можно задать вопрос: почему Христос так строго запрещал говорить о Себе? Причина была очень простая и очень серьезная. Он был Мессия, Христос, Помазанник Божий, но Его помазанничество совершенно отличалось от того, что ожидал народ. Для Господа это был путь служения, жертвы и любви, завершающийся Крестом. В представлении народа Мессия должен был быть победоносным царем, который со своими мощными армиями сокрушит римлян и установит владычество иудеев в мире. Потому, если теперь весть о том, что Мессия пришел, распространится повсюду, с неизбежностью последуют бунты и восстания, особенно в Галилее, где народ был всегда готов пойти за национальным вождем. Для Господа помазанничество – это жертвенная любовь, для народа – иудейский национализм. Потому, прежде провозглашения Своего помазанничества, Господь должен был просветить народ истинным знанием, что оно значило. На этом этапе ничего, кроме вреда, смятения и крушения, весть о явлении Мессии не принесла бы. Ничего, кроме бессмысленной войны и жестокого кровопролития не произошло бы. Преждевременное извещение о Его приходе в мир было бы покушением на все Его служение спасения рода человеческого.

Господь исцелил многих. И духи нечистые были побеждены. От Его приближения они падали пред Ним, желая отвратить Его гнев. Совершая эти великие чудеса, Христос не ищет славы Себе. Дела, которые Он творит, свидетельствуют о Нем. Весть о них распространяется повсюду, и прокладывает к Нему дорогу даже для самых очерствелых сердец.
Протоиерей Александр Шаргунов

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.

О христианской благотворительности

Сегодня мы читаем, как Апостол побуждает коринфских христиан помочь своим иерусалимским братьям. Но обратим внимание, что забота Его как бы даже и не о самих нуждающихся. Он не старается принудить, потребовать, психологически надавить. Он снова и снова подчеркивает: "Говорю это не в виде повеления"; "я даю вам совет. Ибо это полезно", и полезно не кому-то, а, в первую очередь, именно "вам" самим. И вместо того, чтобы рисовать бьющую по нервам картину голода и нищеты, Апостол старается оживить в памяти коринфян Всемилостивый образ Господа Иисуса, Который, "будучи богат, обнищал ради вас, чтобы вы обогатились Его нищетою".

Апостол также приглашает полюбоваться духовной красотой македонских христиан, "ибо они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью, и глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия". Апостол пишет, что македоняне не просто послушались его, не просто согласились, но даже "сами просили... принять дар и участие их". И даже не просто просили, но просили "весьма убедительно". Апостол радуется, что они были доброхотны "по силам и сверх сил", что они совершили "не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя, во-первых, Господу, а потом и нам по воле Божией". И это - "среди" собственного "великого испытания скорбями" и собственной "глубокой нищеты"! Так, причиной добродетели должно быть не столько внешнее побуждение, сколько - свободный духовный выбор пути подражания Господу и Его святым.

И не должно быть усердия не по разуму. Господь и без нашей помощи может все: "ибо многих Он исцелил, так что имевшие язвы бросались к Нему, чтобы коснуться Его. И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним". Господь в силах и Один всех накормить, как когда-то Свой народ в пустыне, как написано: "кто собрал много, не имел лишнего; а кто - мало, не имел недостатка". Но такова уж Его воля о нас, что "нищие всегда будут среди земли твоей; потому Я повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему, и нищему твоему на земле твоей" (Втор. 15, 11). И хорошо, когда ты с радостью, от чистого сердца делишься тем, что у тебя есть. Но иные ревнители, желая "организовать" кому-то помощь, начинают суетиться, давить на всех, и вместо пользы создают смуту и в себе, и вокруг. Не одобряя такой суеты, Апостол пишет, что жертвовать надо "по достатку". "Ибо если есть усердие, то оно принимается, смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет. Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность".

Апостол и обратился к коринфянам, потому что видел в них нормальный духовный рост, видел, что они изобилуют "всем: верою и словом, и любовью", и к тому же сами "желали того еще с прошлого года". И о совершенстве македонской церкви он пишет не в укор, а просто приглашает полюбоваться прекрасным, совершенным плодом, до уровня которого - он верит - и коринфяне достигнут в свое время.

Проповедь протоиерея Александра Глебова

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Сегодня мы с вами слышали отрывок из третьей главы Евангелия от Марка. Начиная с 6-го стиха евангелист говорит о том, какая была реакция фарисеев на исцеление Спасителем сухорукого в субботу. Я не раз уже говорил, что значил для иудеев субботний покой, шаббат, и до какого абсурда эту идею покоя довели фарисеи. Кстати, это предупреждение и все нам – ведь любую евангельскую заповедь или церковную традицию можно истолковать так, что она станет не Божиим даром, а ярмом на шее. Так произошло с заповедью о субботнем покое в ее фарисейском истолковании. Я, например, у себя на приходе нередко сталкиваюсь с абсолютно бредовыми идеями, которые засели в головах некоторых наших прихожан и которые, как им кажется, являются правильным и более полным исполнением той или иной заповеди. А на самом деле, как сказал Христос, это «бремена неудобоносимые», когда человек усложняет жизнь себе и часто отравляет ее окружающим его людям, думая, что тем самым он исполняет что-то важное, приближающее его ко спасению. Все эти усилия оказываются бесплодными, а иногда и пагубными для человеческой веры. Все это, конечно, плоды вопиющей религиозной безграмотности и невежества, хотя, конечно, ментальный уровень паствы – это иногда почти зеркальное отражение уровня пастырей, и если сегодня в людях больше суеверий, чем веры, язычества, чем христианства, веры в чудо, а не веры в Бога, - то это, в первую очередь, претензии к нам, к пастырям. Значит, плохо учим. И это проблема сегодняшнего дня.

А возвращаясь к Евангелию, надо сказать, что в этот раз к традиционным недругам Христа – фарисеям присоединились еще и иродиане. Иродиане – это политическое движение, которое только несколько раз упоминается в Евангелии. Это была малочисленная и непопулярная в народе политическая партия, которая ставила своей целью воссоздание независимого Израильского государства, но во главе с одним из сыновей Ирода Великого. Отсюда их название – иродиане. Но Ирода Великого в народе очень не любили; показателен тот факт, что он, предчувствуя свою смерть, приказал в тот день, когда он умрет, убить самых уважаемых людей в Иерусалиме, чтобы хотя бы их смертью заставить жителей Иерусалима и всей Иудеи скорбеть и плакать. Он понимал, что его смерть обернется всенародным праздником и ликованием. Это, конечно, показывает, какими были взаимоотношения между царем Иродом Великим и его подданными. И все сыновья Ирода Великого, может быть, за исключением Филиппа, были не лучше своего отца, поэтому занять хоть сколько-нибудь заметное положение в иудейском обществе у партии иродиан шансов не было. Фарисеи и иродиане враждовали друг с другом, но в данном случае они выступают вместе, потому что они понимают, что дела Христа привлекают к Нему людей, Его известность, или, говоря сегодняшним языком, популярность в Палестине возрастает все больше и больше, а значит, популярность и фарисеев, и иродиан уменьшается. Поэтому, как это часто бывает в истории, общий опасный противник в лице Спасителя заставил фарисеев и иродиан на время забыть свою вражду и разногласия и «единым фронтом» выступить против Христа, Который в равной степени был опасен как тем, так и другим. Господь, дабы не усугублять конфликт, покидает Капернаум, Он идет к Галилейскому морю. За Ним следует множество народа; Христос учит их, исцеляет больных. И важную деталь подмечает евангелист: Христос запрещает исцеленным говорить о том, кто исцелил их. Почему? – а потому что чудо привлекает, и особенно чудо исцеления. Те, кто из наших радиослушателей прошел через горький опыт болезни, страданий, или тяжело болели их близкие, такие люди прекрасно понимают, на что готов пойти человек, для того, чтобы вернуть здоровье себе и близким себе людям. Перенести любую операцию, потратить все деньги, пойти к любому шарлатану, который пообещает исцеление – что угодно. Но все это тщетно. Только Бог по Своему всемогуществу и милости вернуть человеку тот дар, который он потерял – если, конечно, такое исцеление входит в Божественный план спасения, вечного спасения конкретного человека. Потому что о каждом из нас у Господа Свой замысел. Точнее, замысел-то один – спасти человека, но каждого Он ведет к этой цели по-разному, своими, непохожими, часто непредсказуемыми и непонятными нам путями. Вообще Христос часто в Евангелии запрещает исцеленным разглашать, что Он их исцелил. Потому что в таком случае народ пойдет за Ним уже в ожидании чуда, а не в порыве любви. А Господь ждет от нас любви, а не ожидания тех благ, которые Он может нам дать. Как Он сказал собравшейся вокруг Него толпе после насыщения пяти тысяч человек пятью хлебами: «Вы ищете Меня, потому что насытились». Чаще все люди именно так и рассматривают веру в Бога. Зачем надо в Бога верить, исполнять Его заповеди? – А для того, чтобы Он помог. А если Он не помогает, то какой тогда и смысл верить в Него, что это дает? А что вообще дает любовь к человеку? Вот давайте сами спросим себя – ведь каждый из нас кого-то любит, родителей, детей, мужа или жену. Так вот любим-то мы разве в ожидании что-то получить от того, кого мы любим, в житейском или меркантильном смысле? Нет. Любовь с расчетом выгоды, любовь за блага, любовь за деньги – это не любовь. Есть специальный термин, обозначающий такую «любовь» в кавычках, я не буду его произносить, но он всем хорошо известен. А подлинная, настоящая любовь ищет не то, что получить можно с объекта любви, а что ему дать. И эта любовь проявляется в жертвенности, в переживании, часто в страдании, а уж никак не в получении выгоды. И, конечно, любящий человек бывает счастлив тогда, когда его любовь взаимна. Вот эти, всем понятные, отношения между людьми можно в полной мере перенести на взаимоотношения Бога и человека. Господь любит нас, Его любовь проявляется везде и всегда. Иногда мы ее не замечаем, не ценим – как часто дети не ценят заботу о них родителей, воспринимая это как норму. Но в ответ Господь ждет то, что ждет каждый любящий человек – взаимности. Чтобы и мы любили Бога ради Бога, а не ради тех благ, которые эта любовь может нам принести. Аминь.

0

722

6 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Братия, благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам.
Ибо, хотя и я просил его, впрочем он, будучи очень усерден, пошел к вам добровольно.
С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование,
И притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию,
Остерегаясь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию при таком обилии приношений, вверяемых нашему служению;
Ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми.
Мы послали с ними и брата нашего, которого усердие много раз испытали во многом и который ныне еще усерднее по великой уверенности в вас.
Что касается до Тита, это – мой товарищ и сотрудник у вас; а что до братьев наших, это – посланники церквей, слава Христова.
Итак перед лицем церквей дайте им доказательство любви вашей и того, что мы справедливо хвалимся вами.
Для меня впрочем излишне писать вам о вспоможении святым,
Ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами перед Македонянами, что Ахаия приготовлена еще с прошедшего года; и ревность ваша поощрила многих.
Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае, но чтобы вы, как я говорил, были приготовлены,
И чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас неготовыми, не остались в стыде мы, – не говорю "вы", – похвалившись с такою уверенностью.
Посему я почел за нужное упросить братьев, чтобы они наперед пошли к вам и предварительно озаботились, дабы возвещенное уже благословение ваше было готово, как благословение, а не как побор.

Евангельское чтение:

В одно время взошел Иисус на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему.
И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь,
И чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов;
Поставил Симона, нарекши ему имя Петр,
Иакова Зеведеева и Иоанна, брата Иакова, нарекши им имена Воанергес, то есть "сыны громовы",
Андрея, Филиппа, Варфоломея, Матфея, Фому, Иакова Алфеева, Фаддея, Симона Кананита
И Иуду Искариотского, который и предал Его.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

2 Кор., 187 зач., VIII, 16 – IX, 5. Мк., 12 зач., III, 13–19. http://calendar.rop.ru/bibliya1/65co208.html#16  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk03.html#13
Свт.: Евр., 318 зач., VII, 26 – VIII, 2. Ин., 36 зач., X, 9–16.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/76heb07.html#26  http://calendar.rop.ru/bibliya1/54jn10.html#9

С этого дня по отдание Воздвижения, на утрене, когда поется великое славословие, катавасия «Крест начерта́в...». На вседневном богослужении до предпразднства Рождества Богородицы поется Октоих.

Проповедь Протоиерея Александра Шаргунова
Места пребывания Господа весьма характерны - в Евангелии от Марка. Берег моря - место, где Христос встречает толпы народа, дом или синагога - место столкновения Его с врагами. Гора - место сокровенного общения и молитвы. Господь восходит на гору с самыми Своими близкими учениками. Перед лицом враждебно настроенных фарисеев и колеблющихся как стихия толп Ему надо знать, что Благая Весть, несмотря ни на какие преграды, пробивает себе дорогу.

«Он взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел». Не тех, кого мы считаем самыми подходящими для служения в Церкви. Но тех, кого Он считает таковыми. Христос призывает, кого Сам хочет. Он отделил их от народа, и они пришли к Нему. В призванных по Его воле Он влагает волю придти к Нему. Другие могут приходить и уходить. Толпы народа могут быть с Ним здесь сегодня, а завтра - в другом месте. Но эти должны соединить свою жизнь с Его жизнью, и быть с Ним всегда. Они должны быть свидетелями Его учения, образа жизни, терпения и любви, научиться от Него, чтобы они могли научить других. Для этого потребуется время и не только время. Христовы служители, в каком бы веке они ни жили, должны быть как можно больше со Христом.

И Господь дал им власть исцелять болезни и изгонять бесов. Они увидели, что власть, какой Христос совершил эти чудеса, была властью Самого Бога, что Он - не Слуга, а Сын в Своем собственном доме. Наш Господь имел жизнь в Себе, и Дух Святой пребывал на Нем в полноте, без меры. Ибо Он мог дать эту власть немощным и ничего не значащим в этом мире людям.

Двенадцать избранных Им учеников именуются апостолами, что означает «посланные». Их число соответствует числу колен Израиля, богоизбранного народа, служение которого, начиная от Авраама, заключалось в том, чтобы принести истинное знание о Боге миру. Апостолы названы здесь не в том порядке, как в Евангелии от Матфея. Но как там, так и здесь, Петр стоит первым, а Иуда - последним. Здесь Матфей поставлен впереди Фомы, а в Евангелии своего имени Матфей поставил себя после Фомы. Но только в Евангелии от Марка упоминается, что Христос дал Иакову и Иоанну имена «Воанергес», то есть «сыны громовы». Может быть, за их ослепительную от края до края земли проповедь в будущем, за их пламенеющую ревность по правде Божией. Мы знаем также, что Иоанн, один из «сынов громовых», был исполнен такой любви ко Господу, что смог устоять у Его Креста вместе с Божией Матерью, когда все апостолы разбежались. И он был возлюбленным учеником Спасителя.

Четверо, призванных в первый час, идут впереди всех. Некоторые получили новые имена, ибо имя может содержать характерные черты личности. Дать имя человеку - в какой-то мере определить его призвание.

Избрание двенадцати учеников - это начало зарождения Церкви. Христианство - это апостольская Церковь. С самого начала христианская вера открывается в общении с Богом и друг с другом. Вся суть духовного пути фарисеев заключалась в отделении людей друг от друга. Само именование «фарисей» означает «отделенный». Христос пришел, чтобы рассеянных чад Божиих собрать воедино, чтобы люди научились жить друг с другом и друг для друга.

Избранные ученики Христовы представляли из себя очень смешанную группу. Матфей был сборщиком податей, мытарем, и, следовательно, отверженным. Для своих соотечественников Он был отступником и предателем. А кем был Симон Кананит, более точно именуемый в Евангелии от Луки: Симон Зилот? Зилоты, то есть ревнители, неистовые националисты, были готовы убивать римских оккупантов, чтобы освободить свою страну от чужеземного ига. С самого начала в Церкви были самые разные люди, но их объединяло то, что для них дороже всего был Христос. По человеческим меркам, люди, которых избрал Господь, мало подходили для столь ответственного служения. Они были бедны, их положение в обществе было самым неприметным. У них не было никакого образования, они не были научены богословию. Двенадцать апостолов были самыми обыкновенными простыми людьми. Но у всех у них были две замечательные особенности. Во-первых, их неодолимо влекло ко Христу. Они видели в Нем то, что заставляло их идти за Ним как за своим Господом и Учителем. И, во-вторых, у них было мужество идти за Ним, куда бы Он ни пошел.

Надо было иметь мужество идти за Господом, когда Он спокойно шел среди ловушек иудейских правил и предписаний, приближая час Своего неизбежного столкновения с первосвященниками и книжниками, которые изображали Его в глазах народа как осквернителя Храма и разорителя Закона. Никто из людей не оставлял так, как они, все на свете ради этой безнадежной, по мнению мира, надежды. И никто не делал этого со столь ясным осознанием, чем такой выбор чреват. У этих двенадцати избранников могли быть какие угодно недостатки, но они любили Христа, и они не боялись сказать миру, что любят своего Господа. И они засвидетельствовали жизнью и смертью своей правдивость своих слов.

Это и есть христианство, это то, что они должны были донести до других - силой и властью Святого Духа, Который Он пошлет им от Отца в день Пятидесятницы после Крестной смерти и Воскресения Господа. Это и есть Святая Соборная и Апостольская Церковь. Они были побеждены Христовой любовью, чтобы победить мир для этой любви.

Проповедь протоиерея Александра Дягилева

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня, братья и сестры, мы с вами слышали отрывок из 3-й главы Евангелия от Марка, где повествуется о том, как Господь взошел на гору; к Нему подошли люди, и Он избрал из них двенадцать человек и послал их проповедовать, исцелять от болезней, изгонять бесов. Дальше идут имена этих двенадцати учеников, мы их хорошо знаем: Петр, Иаков, Иоанн, Андрей, Филипп, Варфоломей, Матфей, Фома, Иаков Алфеев, Фаддей, Симон Кананит и Иуда Искариотский.

Этот отрывок из Евангелия, на первый взгляд, кажется не очень-то интересным: большая часть текста – это перечисление имен. Но на самом деле это очень важный евангельский отрывок. Он нам повествует, что уже в самом начале, когда Господь, Бог воплощенный, стал человеком, жил, проповедовал на земле, Он избирал людей для того, чтобы люди несли слово Его истины. И не один Он ходил и проповедовал, но избирал людей на служение и Себе, и Своему слову. Этих избранных людей Он наделил особыми дарами – дарами исцелять, дарами изгонять бесов, и, самое главное, они были посланы проповедовать Евангелие, Благую Весть, Благую Весть о спасении, о том, что явился на земле Мессия, о том, что пришло особое время; возвещать наступление Царства Небесного.

Это Евангелие и нам дает возможность задуматься о том, что их наследниками, наследниками этих особо избранных людей, являемся мы, христиане, причем все, а не только священнослужители. Ибо всем нам даны дары Святаго Духа в таинстве миропомазания, которые имели апостолы, которые они передали нам через само таинство миропомазания, через наложение рук епископских. И здесь мы можем видеть, что не только их Господь посылает на проповедь, но и нас, их преемников. Кто-то из нас, действительно, посвящает делу миссии всю свою жизнь. А кто-то из нас занимается своим делом, и большую часть времени проводит либо на работе, либо дома, и, кажется, не считает себя миссионером. Но мы должны знать, что долг наш – возвестить всякому спрашивающему нас Божественную истину о спасении, и этот долг лежит на всяком христианине. И поэтому каждый из нас всякий раз, когда мы сталкиваемся с тем или иным человеком – это может быть незнакомец, встреченный в купе поезда, или наш сосед, которого мы давно знаем, который как бы случайно зашел к нам на чай, или коллега по работе, с которым у нас, может быть, даже очень непростые отношения, но тем не менее, если мы – христиане, мы несем в себе Божественную истину, и если к нам подходит человек, возможно, Господь послал его именно к нам, дав ему шанс узнать о Боге, узнать об Иисусе Христе, узнать о Благой Вести.

Будем же и мы с вами, дорогие братья и сестры, не терять это время. И хотелось бы напомнить, что самое лучшее свидетельство – это не свидетельство словом, когда мы говорим о Божественной истине, ведь в конце концов далеко не все люди готовы это слово принять, а иногда они даже будут его отвергать, если его чересчур навязчиво возвещают, но именно жизнь наша должна свидетельствовать о нашей вере, мы с вами должны жить так, чтобы людям захотелось быть ближе к нам, чтобы их потянуло к этой жизни, чтобы людям захотелось стать такими же, как мы. И это будет лучшей проповедью, и как раз как знак этого Господь послал учеников не просто проповедовать, но дал им особую власть, особую силу, чтобы не только словом, но и делом утверждать истинность того, что они будут возвещать. И эта сила Божия, сила Духа Святого в любом из нас может проявиться, по вере нашей, даже порой неожиданно для нас. И, кстати, если в жизни будет такое происходить – то как к этому должно относиться? Не как к какому-то вашему личному дару, но каждый из нас должен понимать, что я, если я христианин, я инструмент в руках Божиих, как некий гаечный ключ, который использует автомеханик, чтобы починить машину, так и нас Господь как такие вот гаечные ключи, как инструменты использует Своей Божественной рукою, чтобы чинить души тех, кто оказывается рядом с нами. Мы лишь те, через кого действует Господь, но мы и те, кого Господь посылает для того, чтобы спасать. Будем же мы с вами послушными инструментами и будем делать все так, чтобы люди, встречаясь с нами, приходили к Нему, Спасителю нашему. Аминь.

0

723

7 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Братия, дело служения сего не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильные благодарения Богу;
Ибо, видя опыт сего служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми,
Молясь за вас, по расположению к вам, за преизбыточествующую в вас благодать Божию.
Благодарение Богу за неизреченный дар Его!
Я же, Павел, который лично между вами скромен, а заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым.
Прошу, чтобы мне по пришествии моем не прибегать к той твердой смелости, которую думаю употребить против некоторых, помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти.
Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем.
Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы
И всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу,
И готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится.
На личность ли смотрите?

Евангельское чтение:

В одно время приходит Иисус в дом; и опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть.
И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя.
А книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что Он имеет в Себе веельзевула и что изгоняет бесов силою бесовского князя.
И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану?
Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то;
И если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот;
И если сатана восстал на самого себя и разделился, не может устоять, но пришел конец его.
Никто, войдя в дом сильного, не может расхитить вещей его, если прежде не свяжет сильного, и тогда расхитит дом его.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

2 Кор., 189 зач., IX, 12 – X, 7. Мк., 13 зач., III, 20–27. http://calendar.rop.ru/bibliya1/65co209.html#12  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk03.html#20
Апп.: Тит., 300 зач., I, 1–4; II, 15 – III, 3, 12–13, 15. Мф., 11 зач., V, 14–19. http://calendar.rop.ru/bibliya1/74tit01.html#1  http://calendar.rop.ru/bibliya1/74tit02.html#15  http://calendar.rop.ru/bibliya1/51mf05.html#14

Протоиерей Александр Шаргунов
Христос уходит в дом с избранными Им учениками, чтобы побыть с ними наедине. «И опять сходится народ», теснясь вокруг дома, так что у них не было даже времени и поесть. Но Господь не закрывает двери для приходящих к Нему. Его служители должны научиться, что любые неудобства и любые трудности легко переносятся там, где сердца горят ревностью по делу Божию. Что может быть лучше встречи ревностной паствы и ревностных проповедников! Сеяние слова Божия обещает там самые обильные всходы.

И мы видим, какую заботу проявляют о Нем Его близкие. Когда они услышали в Капернауме, что за Ним следуют толпы, они пошли взять его и привести домой, ибо говорили, что Он вышел из себя. В этой их неразумной заботе больше упреков, чем уважения к Нему. Именно это значат их слова: «Он вышел из себя». Может быть, они поверили клеветам Его врагов, которые говорили, что это явный признак ненормальности – стараться привлечь к себе такие толпы. А, может быть, как полагают некоторые толкователи, это была обыкновенная забота родных о Его телесном здоровье. «Он ослабел, у Него нет даже времени поесть, – говорят они. – Силы скоро совсем оставят Его. Надо взять и увести Его, ибо Он нуждается в передышке».

«Он вышел из себя». И действительно, ни один разумный человек не оставит спокойную обеспеченную жизнь и не пойдет по свету, не имея где главы приклонить. А кто Его ближайшие спутники? Рыбаки, мытари, фанатичные националисты. Ни один здравомыслящий человек не свяжет свою судьбу с такими людьми. Ни один рассудительный человек не выступит против силы, которая рано или поздно раздавит Его. Безумие противостоять книжникам и фарисеям, духовным вождям народа, олицетворяющим его многовековую освященную Богом крепость. Безумие быть столь безразличным к непоколебимому общественному мнению. Безумие не думать о собственной безопасности – то, что люди ищут прежде всего.

И далее следует вмешательство учителей Закона, видящих изгнание бесов Христом. Это были «книжники, пришедшие из Иерусалима». Они проделали столь долгий путь с целью воспрепятствовать распространению проповеди Христовой. Они прибыли из Иерусалима, где были самые образованные и искусные учителя. И своим авторитетом иерусалимских учителей должны были повлиять не только на простых людей, но и на других книжников. Они не могли отрицать, что Христос изгоняет бесов, и возвели клевету на Него, что «Он имеет веельзевула и что изгоняет бесов силою бесовского князя». «Не поддавайтесь обману, – говорили они, – сатана не изгнан, он только ушел на время по соглашению с ним». Они говорили, что Господь вступил в сговор с бесами и что с помощью большего беса он изгоняет меньших. Всегда существовала вера в »черную магию», и в этом зле они обвиняют Христа. Они говорят, что Он – посланник диавола.

Долготерпеливый Господь взывает к разуму слушающих. Кто поверит, что сатана добровольно оставит тех, кем он владеет? Как может сатана изгонять сатану? Если сатана восстал на самого себя и разделился, не может устоять, но пришел конец его». Господь предлагает им здраво рассудить происходящее, да всякие уста заградятся. Было ясно, что учение Христово – война против царства диавола. И было так же ясно, что изгнание сатаны из несчастных людей подтверждало Христово учение. Сатана вынужден отступать, он не может идти против собственных интересов.

Жизнь – борьба сил зла и силы Божией. Но Господь не просто объясняет, откуда исходит зло, – Он немедленно вступает с ним в сражение. Неразумно, когда мы посвящаем много времени попытке объяснить происхождение зла, и очень мало времени – реальной борьбе со злом. Когда дом охвачен огнем, невозможно представить хозяина дома лежащим на диване за чтением брошюры о причинах пожаров.

Христос будет вести наступление на бесовские силы, где бы они ни укрепились, – будь то человеческое тело или человеческая душа. Ясно, что цель Христа – войти в дом сильного и расхитить все, что есть у этого врага. Потому естественно предположить, что прежде Он должен связать сильного. Господь уже теперь связует сатану, чтобы все видели Божию победу.
Протоиерей Александр Шаргунов

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.

О духовном воинствовании

Продолжая о милостыне, Апостол пишет, что она "не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильное благодарение Богу". "Ибо, видя опыт этого служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми". Апостол и старался так совершать дело сбора милостыни, чтобы оно было "как благословение, а не как побор" (2 Кор. 9, 5), чтобы оно было не столько из кармана в карман, сколько от души к душе.

Но все же ему не удалось избежать обвинения, что он и его сотрудники поступают только "по плоти". И ему снова приходится оправдываться, доказывать, что он, ходя во плоти, не по плоти воинствует, и что "оружия воинствования нашего не плотские", и цель - не поражение плоти, но - "разрушение твердынь" окамененных сердец. "Этим оружием", - продолжает Апостол, - ниспровергаем не то, что дела, но - бьем в самый корень, ниспровергаем самые "замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу".

А далее мы видим, как сражается Апостол. И защищаясь, он старается видеть пред собой не врагов, а невольно заблуждающихся, искренне, но не по разуму ревнующих о торжестве духа над плотью. Апостол просит, чтобы они, прежде чем осуждать других, всмотрелись бы в себя: "На личность ли смотрите? - говорит он. - Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы". Посмотри на свою веру, на свою преданность Христу и посмотри, как трудно духовное намерение воплотить в дело, чтобы в каждом твоем служении столь же прославлялся Христос, как Он царствует в твоем сердце. Взгляни на себя и изнутри, и со стороны, и тогда не осудишь другого.

И в самом деле, как легко ошибиться в соотношении духа и плоти. Даже внешние проявления Божественного Духа Христова люди могли истолковать, будто "Он вышел из себя"! А когда Его дела прямо-таки вопияли о себе, то люди даже дерзали говорить, что "Он имеет в себе веельзевула", князя бесовского, и его силой творит чудеса!

Имея власть и по плоти производить суд, Павел не спешит прибегнуть "к той твердой смелости, которую" надо было бы "употребить против некоторых". Он старается до конца исчерпать духовное оружие. Обратим внимание, что он до последнего момента старается никого не обвинять в непослушании. Он считает непослушание чем-то невозможным и немыслимым. Он обещает наказать "всякое", как бы неизвестно чье "непослушание", - когда "ваше послушание", то есть послушание живых, конкретных людей, - "исполнится". Он до последней возможности избегает прямого спора, прямого противостояния по плоти человека человеку, потому что "если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот". Он до последнего момента не отталкивает человека, стараясь, чтобы тот ожил, пробудился, опомнился бы...

Ну а уж если человек весь безнадежно превратился в живое непослушание истине, то он без всякой пощады подлежит отлучению от церкви, потому что - и так перестал быть частью дома, живущего покорностью "Евангелию Христову".

0

724

8 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Братия, кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы.
Ибо если бы я и более стал хвалиться нашею властью, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему, то не остался бы в стыде.
Впрочем, да не покажется, что я устрашаю вас только посланиями.
Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна, –
Такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично.
Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно.
А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас.
Ибо мы не напрягаем себя, как не достигшие до вас, потому что достигли и до вас благовествованием Христовым.
Мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш,
Так чтобы и далее вас проповедывать Евангелие, а не хвалиться готовым в чужом уделе.
Хвалящийся хвались о Господе.
Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.

Евангельское чтение:

Сказал Господь: Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили;
Но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению.
Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух.
И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его.
Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя.
И отвечал им: кто матерь Моя и братья Мои?
И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои;
Ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

Утр. – Лк., 4 зач., I, 39–49, 56.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk01.html#39
Лит. – 2 Кор., 190 зач., X, 7–18. Мк., 14 зач., III, 28–35. http://calendar.rop.ru/bibliya1/65co210.html#7  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk03.html#28
Богородицы: Флп., 240 зач., II, 5–11. Лк., 54 зач., X, 38–42; XI, 27–28. http://calendar.rop.ru/bibliya1/68flp02.html#5  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk10.html#38  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk11.html#27

Протоиерей Александр Шаргунов
К книжникам, обвинявшим Его, Христос обращается с предупреждением о хуле на Духа Святого, грехе, которому не может быть прощения. Святые отцы много размышляли о природе этого непрощаемого греха. И для многих до сих пор непонятно, как это Бог, бесконечно милостивый, может кого-то не простить. Дело в том, что прощение, которое принес Спаситель, надо принять. Как говорил преподобный Силуан Афонский, всегда может кто-то в самый последний момент сказать: «А я не хочу».

Обвинения книжников Христа позволяют нам понять, почему они не в состоянии принять Божие прощение. Они – свидетели дел Господа, которые Он совершил силою Духа Святого. При Крещении Господа на Иордане и во время Его искушения в пустыне, Дух Божий действовал в Нем (Лк. 1, 9–13). И прощение грехов – то, ради чего Христос пришел на землю, Он совершает Духом Святым (Мк. 2, 5). Как может принять это прощение тот, кто отождествляет действия Духа Святого с делом диавола? Сказать, что Христос действует силой бесовской, – значит, закрыть себя для прощения Духа Святого, всегда присутствующего и действующего во Христе.

В чем заключается хула на Духа Святого, за которую не может быть прощения? Трудно дать точное определение этой духовной смерти, нет необходимости предлагать список самых черных грехов, соответствующих этому состоянию. Речь идет скорее о таком всеопределяющем отношении к Богу, пример которого являют книжники, научившиеся видеть зло там, где добро. Кто не оставляет в себе места для добра, не может открыться прощению – самому великому дару, предлагаемому Богом. Словами, обращенными к книжникам Иерусалима, Господь предостерегает от такого искаженного видения жизни, когда человек тщится все очернить до самих сокровенных глубин, и таким образом делает себя недоступным для добра и красоты, для Самого Бога. Это предупреждение касается тех, кто в Церкви, и врагов Церкви, и всех без исключения людей.

Страшен этот отказ от очевидности света, отказ от Божественной любви. Грех книжников заключается в такой диавольской гордыне, которая не может узнать действия любви Божией в том, что совершает Христос. В словах Спасителя о грехе против Духа Святого прежде всего раскрывается милосердие Божие, готовое простить множество наших грехов. «Будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили», – говорит Господь. Но Бог оказывается со связанными руками, когда свободный человек отказывается от прощения, столь щедро предлагаемого ему. И, может быть, самый тяжкий грех и есть неверие, что Бог способен простить самые великие наши падения – там, где есть подлинное покаяние.

И далее нам показано, кто входит в святое семейство Христово. «И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его». Близкие по плоти хотят, чтобы Он снова был с ними, они пытаются убедить Его возвратиться домой, перестать потворствовать прихотям этой истеричной толпы, которая поведет Его, куда Он не хочет. Очевидно, речь идет о Его репутации и репутации Его близких. И так Он уже зашел далеко. С осторожностью подходят Его родственники к дому, где Он учит. Чтобы избежать шума, они зовут Его вовне. Наедине они смогут сказать Ему то, что они думают. Господь – в доме, внутри, вокруг Него – те, кто являет образ будущей Церкви. А семья по плоти – вовне. Она не смешивается с собравшимися внутри. Она зовет Господа совне, как если бы Он должен был повиноваться ей. Мы невольно думаем о семьях, которые во времена гонений хотят убедить своих близких не оставаться в Церкви, потому что это становится опасно. Но в том-то и дело, что они остаются вовне. А внутри можно быть, лишь исполняя волю Божию.

Кто-то говорит на ухо Господу: «Твои близкие спрашивают Тебя». Но Господь вместо того чтобы подчиниться им, пользуется случаем для продолжения Своего поучения: «Матерь Моя и братья Мои спрашивают Меня? Но кто Матерь Моя и братья Мои?» И, глядя на этих простых людей, сидящих вокруг Него, говорит: «Вы – Моя семья». Мы знаем, как через восемнадцать веков преподобный Серафим Саровский будет показывать на иконы святых, говоря: «Это все мои родные». Слушающие слово Христово и исполняющие волю Отца Небесного – самые близкие родные для Господа. Его семья – огромна. Она состоит из всех людей, которые до конца времен будут исполнять волю Божию.

Разумеется, у Господа и в мыслях нет отвергать Свою семью, тем более, Свою Пречистую Матерь. Он знает, что ни один человек на земле так не предан воле Божией, как Она. Велика тайна единства Божией Матери с Ее Божественным Сыном. Но Господу надо показать, что слава Божией Матери заключена более в Ее послушании Отцу Небесному, чем в Ее родстве по плоти и крови с Ним. И Он хочет сказать всем, кто с трепетом и любовью слушает и будет слушать Его слово, что одним этим они уже больше, чем просто Его друзья. Они самые родные Ему, они – Матерь Его, и братья Его, и сестры Его. Они – возлюбленные Его, и Он – возлюбленный их, Бог и Господь.

Проповедь архимандрита Ианнуария Ивлиева.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Евангелия рассказывают нам, что народ толпами стекался к Господу Иисусу, прославляя явившегося великого пророка, целителя, учителя. Но те же Евангелия говорят нам, что родственники Иисуса Христа стремятся увести Его домой, ибо им казалось, что «Он вышел из себя», как говорит Евангелие от Марка. То есть сошел с ума. Все, самое высокое, что только было явлено когда-либо миру, представлялось недоступным для посредственных людей, и объяснялось для них очень просто и понятно: Он – сумасшедший.

Как тяжело было пережить это оскорбительное непонимание для Господа. Но еще более грубое оскорбление пришлось ему выслушать от книжников и фарисеев, которые говорили, что Он имеет в Себе веельзевула, и что изгоняет бесов силой бесовского князя.

Ученые книжники пользовались большим уважением в народе. И естественно, их слова были более влиятельными, чем слова мало известных родственников Иисуса Христа. Разумеется, в сумасшествие Христа не мог поверить никто из тех, кто видел и слушал Его. Но вот влиятельным речам книжников и фарисеев люди могли верить. Поэтому дело приобретало серьезный характер.

Обвинение в бесовской одержимости могло испугать и оттолкнуть от Господа многих Его слабых духом последователей. Подозрение в сумасшествии было оскорбительно для Иисуса лично, как для любого из нас, как для любого человека. И это можно было перенести и простить: чего только люди не говорят. Поэтому Господь говорит: «Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему».

Но обвинение книжников в том, что Спаситель действует силою бесовскою, было оскорбительно не только для Иисуса Христа лично, но для Бога, действовавшего в Нем. «Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела», свидетельствовал о Себе Господь Иисус Христос. Он знал тайну Своего могущества, знал, что дела, творимые Им, творятся силою Бога, и в этом видел доказательство Своего Божественного посланничества, которое должно было убедить людей поверить в Него.

И вот ту силу, которая действует в Нем, называют силой нечистого духа, то есть Бога, пребывающего в Нем, называют сатаною.

Вся безграничная любовь Господа к Богу и Отцу Своему возмущалась при такой клевете. Вот почему Он так сурово отвечает клеветникам Духа Святого: «тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению».

Да, очень тяжело было Ему слушать клевету, воздвигаемую против Него и Бога. Враги Господа пытались внушить народу подозрение в том, что Он – бесноватый. Но ту же участь – быть жертвой клеветы, непонимания, оскорблений всякого рода и преследований Господь предсказал и всем Своим ученикам и последователям. «Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его?» - спрашивает Он. «Если Меня гнали, будут гнать и вас».

Итак, кто решится следовать за Господом Иисусом Христом и быть Ему верным, должен быть готов к гонениям, обидам, насмешкам – они неизбежны. Более того, странно полагать, что их не будет, или, что их можно избежать. Мир неизбежно ополчается на всякого, кто вздумает ему изменить и избрать новый путь, путь евангельской любви и правды.

«Я избрал вас от мира, потому что мир вас ненавидит», - сказал Спаситель. Если вы принадлежите миру, живете его интересами и вкусами, поклоняетесь его кумирам: богатству, славе, знаменитости, страстям, тщеславию – все вами довольны. Если и критикуют, то не слишком серьезно, не по существу, так как вы – человек свой.

Но если с вами произошла перемена, и вы стали серьезнее задумываться о жизни и ее смысле, если вы уверовали в Бога и Спасителя и увидели всю суету и ничтожество прежней жизни, то отношение к вам резко меняется. Мир начинает мстить вам. Но не следует бояться. Это мстят не несчастные заблуждающиеся люди, но через них мстят бесовские силы, которые лишаются своего прежнего раба и поклонника. Они не хотят этого допустить. Они через людей пугают вас, чтобы заставить вас отказаться от принятого решения.

На все это не следует обращать внимания. Следует помнить, что бесы всегда больше шумят и пугают, чем действительно вредят. Без попущения Божия они ничего не могут с вами вообще поделать. И даже в случае их видимой победы не следует забывать, что их победа – мнимая, ибо они навеки побеждены Крестом и Воскресением Спасителя, а мы навеки спасены Им. Не следует бояться мира и его козней. Господь всегда идет нам навстречу и протягивает руку помощи, следует полагаться на Него. Он называет нас Своими родными, родственниками, ибо мы слышали сегодня, какое дивное обетование дал Он Своим верным последователям: «кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат и сестра и матерь».

В этих словах Господа – великая для нас радость, залог победы. Разве такой Брат может покинуть без помощи и поддержки нас в трудную минуту? И что за беда, если от вас отвернулся мир, что вас злословят и гонят, если вы приобрели такого Брата.

Но чтобы иметь на это право необходимо одно условие: творить волю Божию. Высокое звание Своего брата, Своей сестры, Своей матери Господь признает только за теми, кто исполняет волю Божию.

С того момента, как вы сделали решительный шаг к Господу и приняли Его Евангелие любви, у вас не может быть другой цели, как только познавать эту волю и исполнять ее в своей жизни.

Но этот самый важный жизненный вопрос – тема особого и не короткого разговора.

А пока же помолимся: Господи, научи нас творить волю Твою, яко Ты еси Бог наш, яко у Тебе источник живота. Аминь.

0

725

9 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Братия, я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов:
Хотя я и невежда в слове, но не в познании. Впрочем мы во всем совершенно известны вам.
Согрешил ли я тем, что унижал себя, чтобы возвысить вас, потому что безмездно проповедывал вам Евангелие Божие?
Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал,
Ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии; да и во всем я старался и постараюсь не быть вам в тягость.
По истине Христовой во мне скажу, что похвала сия не отнимется у меня в странах Ахаии.
Почему же так поступаю? Потому ли, что не люблю вас? Богу известно! Но как поступаю, так и буду поступать,
Чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались такими же, как и мы.
Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых.
И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света,
А потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их.
Еще скажу: не почти кто-нибудь меня неразумным; а если не так, то примите меня, хотя как неразумного, чтобы и мне сколько-нибудь похвалиться.
Что скажу, то скажу не в Господе, но как бы в неразумии при такой отважности на похвалу.
Как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться.
Ибо вы, люди разумные, охотно терпите неразумных:
Вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо.
К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил.

Евангельское чтение:

В одно время начал Иисус при море; и собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сидел на море, а весь народ был на земле, у моря.
И учил их притчами много, и в учении Своем говорил им:
Слушайте: вот, вышел сеятель сеять;
И, когда сеял, случилось, что иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то.
Иное упало на каменистое место, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока;
Когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло.
Иное упало в терние, и терние выросло, и заглушило семя, и оно не дало плода.
И иное упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто.
И сказал им: кто имеет уши слышать, да слышит!


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

2 Кор., 192 зач., XI, 5–21. Мк., 15 зач., IV, 1–9.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/65co211.html#5  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk04.html#1
Прп.: Гал., 213 зач., V, 22 – VI, 2. Мф., 10 зач., IV, 25 – V, 12. http://calendar.rop.ru/bibliya1/66gal05.html#22  http://calendar.rop.ru/bibliya1/51mf04.html#25

Протоиерей Александр Шаргунов
Предыдущая глава начиналась с описания прихода Христа в синагогу. Эта глава начинается с того, что Христос учит при море. Он хочет, если возможно, достигнуть всех, и всех просветить.

Берег моря, огромная толпа народа, лодка, в которой сидит Христос. Мы уже видели во второй и третьей главах Евангелия от Марка (Мк. 2, 1–13 и 3, 7–10) подобную картину. Толпа кажется более спокойной, чем тогда. Находясь в лодке, Господь учит, как учат проповедники в храме. Мы можем представить лодку посреди небольшой бухточки, и толпы людей, образующих на берегу полукруг. Учитель – вдали, но не слишком далеко. Его хорошо слышно и это важно.

Притчу о сеятеле Господь начинает призывом: «Слушайте», а заканчивает словами: «Кто имеет уши слышать, да слышит». Слово Христово требует внимания. Даже тогда, когда мы не вполне понимаем Его, или даже понимаем не так, как нужно, мы должны прилежно внимать. Придет время, когда мы найдем в Его словах больше, чем то, что нам казалось вначале.

На самом деле притча о Сеятеле, как и другие притчи Спасителя, может быть понята на разных уровнях. Самые ограниченные слушатели воспримут только то, что на поверхности, – что только добрая земля плодоносна, а от посеянного при дороге на каменистой и заросшей терниями почве не будет хорошего урожая. Христос лишь напоминает то, что каждый земледелец знает из своего опыта. Однако в притче говорится о другом. И тем, кто слушает не только краем уха, открывается большее. Притча о земле, принимающей сеяние, обращена к живущим на этой земле и принимающим слово Христово. И некоторые начинают понимать, что речь идет о их жизни. Господь не говорит, что это за семя. Притча содержит в себе то, что прямо в ней не сказано. И ключ, открывающий смысл притчи, – назвать семя по имени, и тогда откроется совершенно иное, чем обычное описание из деревенской жизни.

Когда Христос останется наедине с учениками, Он даст им объяснение этой притчи. И оно будет заключено в одной фразе: «Сеятель слово сеет». Остальное можно понять, исходя из этого. Различные виды земли, на которую падает семя, представляют собой различные состояния людей, принимающих слово. Безрассудная открытость для зла (посеянное при дороге), поверхностная жизнь, лишенная постоянства (посеянное на каменистом месте), погруженность в суету мира, отнимающая все силы, необходимые для самого главного (посеянное в тернии). И, наконец, внимание к дару Божию и благодарное раскрытие его в своей жизни (посеянное на доброй земле). Только последнее приносит плод.

Господь начинает с того, что происходит в определенный момент на земле, и возводит мысль слушающих Его на небо. Он начинает с того, что видимо для всех, чтобы дать возможность достигнуть невидимого. Он начинает с того, что все знают, чтобы открылось то, о чем, может быть, никто и никогда не задумывался. В этом суть учения Христова. Он не хочет поразить тем, что для нас сложно и непонятно. Он начинает с самых простых вещей, понятных и для ребенка.

Благодаря этому Господь показывает, что существует реальная связь между землей и небом. И что даже в обычной каждодневной нашей жизни, там, где птицы, деревья, рыбы, солнце, цветы, мы можем увидеть Бога. И »невидимое Его, вечная сила и Божество, – как скажет апостол Павел, – от создания мира через рассматривание творения видимы» (Рим. 1, 20).

Такова эта притча о засеянной земле, такими же будут и другие Его притчи. Нам предлагается история, в которой все ясно и очевидно, но для слуха, открытого иному порядку жизни, она содержит в себе несравненно большее. И каждый приглашается взять из нее то, что он может принять.

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.

О кознях сатаны

Везде, где приходилось Апостолам сеять семя Слова Божия, они сталкивались не только с разной землей, но и с теми, кто грубо и сознательно не давал им делать свое дело. И эти противники тоже везде были разными. Но обычно эти "лжеапостолы, лукавые делатели" принимали "вид Апостолов Христовых", и скрывались под какой-нибудь ярко выраженной добродетелью. В Коринфе они отличались чрезвычайным аскетизмом. Но истинный аскетизм невидим. Он не выпячивает себя. Он только для Бога. А ложный всегда на поверхности и всегда сопряжен с осуждением других, с предъявлением непомерно высоких требований. Ложный аскет сурово обвиняет всех в корысти и в угождении плоти, что всегда производит впечатление на неутвержденные души. А Павел говорит, что это и "неудивительно, потому что сам сатана принимает вид Ангела света". Ведь и сатана, и его бесы - бесплотные духи: они и вовсе не нуждаются ни в пище, ни во сне.

"Горе живущим на земле и на море, потому что к ним сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени" (Откр. 12, 12), - говорит Откровение Иоанна Богослова. И вдвойне - горе, потому что и чувственным, и мысленным очам он способен являться именно в виде Ангела. В житиях святых сохранилось много тому свидетельств. Однажды он явился святому Симеону Столпнику на огненной колеснице и на огненных конях, и говорит: "Слушай, Симеон! Бог неба и земли послал меня к тебе, чтобы взять тебя, подобно Илии, на небо. Ибо святостью твоего жития ты достоин такой чести"! Симеон не распознал вражеского прельщения и сказал: "Господи! меня ли грешного хочешь взять на небо"? И поднял Симеон правую ногу, чтобы ступить на огненную колесницу, но вместе с тем осенил себя крестным знамением. Тогда диавол с колесницею исчез, как пыль, сметенная ветром.

И когда он является невидимо, чтобы внушить греховное желание, то он представляет грех как нечто высокое и достойное. Никогда никакой соблазнитель не скажет: я пришел погубить тебя. И нет в мире такого злодеяния, которого нельзя было бы так или иначе объяснить и оправдать. Послушаешь, что говорят или пишут о себе величайшие злодеи, и умилишься, какие они все, оказывается, замечательные, чувствительные люди, и какой жертвой людской несправедливости видят они себя, получив суровый приговор! Но "конец их будет по делам их".

А те, о ком писал Апостол Павел, сначала пленяли людей своим аскетизмом, а потом - брали над ними жесточайшую тираническую власть. Видя такое тяготение Коринфян к "сильной руке", при их нечувствительности к истине, Апостол с грустью говорит: "вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо. К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил" (2Кор.1,20-21).

Все надо рассматривать со всех сторон. Истинный служитель Христов обо всем добром может сказать: и я это могу. Так, если в одних церквах Павел "причинял издержки, получая от них содержание на служение", то в Коринфе он не стал этого делать. Он, как говорит книга Деяний, придя в Коринф, нашел там неких Акилу и Прискиллу, и "по одинаковости ремесла остался у них и работал: ибо ремеслом их было делание палаток" (Деян. 18, 2-3). "Почему же так поступаю?- объясняет Павел, - Потому ли, что не люблю вас? Богу известно! Но как поступаю, так и буду поступать, чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались бы такими же, как и мы".

Истина всегда целостна, а ложь однобока, хотя этот единственный бок может очень сильно выпячиваться. И за одним только аскетизмом, и за одним только чудотворством, и за одним только знанием Писания, и за одним только тщательным соблюдением богослужебного устава, - за всем этим, в отдельности взятым, может таиться враг нашего спасения.

в начало страницы

0

726

10 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Братия, мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих,
но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей,
которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы.
Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его.

Евангельское чтение:

В одно время фарисеи совещались, как бы уловить Иисуса в словах.
И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице;
Итак скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?
Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры?
Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий.
И говорит им: чье это изображение и надпись?
Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу.
Услышав это, они удивились и, оставив Его, ушли.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

Прпп.: Гал., 213 зач., V, 22 – VI, 2. Лк., 24 зач., VI, 17–23*. http://calendar.rop.ru/bibliya1/66gal05.html#22  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk06.html#17
Ряд.: 1 Кор., 126 зач., II, 6–9. Мф., 90 зач., XXII, 15–22. http://calendar.rop.ru/bibliya1/64co102.html#6  http://calendar.rop.ru/bibliya1/51mf22.html#15

_______________
* Чтения преподобных читаются, если совершается служба прпп. отцов Киево-Печерских или прп. Саввы Крыпецкого.

Проповеди Протоиерея Александра Шаргунова
Есть слова, которые меняют течение истории. К таким относится слово Христа: «Отдавайте кесарю кесарево, а Богу Богово». Оно решительно определяет отношения между религией и политикой, между Церковью и государством. Оно дает христианству принципиально другое направление, отличное, например, от ислама.

Где и когда Христос произнес это слово, которое стало законом? В Иерусалиме, за несколько дней до Своих Крестных Страданий, когда с разных сторон все делали, чтобы избавиться от Него, и изыскивали, как скомпрометировать Его. Ловушка была построена весьма искусно. Платить подати императору, римской оккупационной власти, означало признать ее как законную власть. Однако "фундаменталистски" настроенные иудеи выступали против этого. Они предпочитали террор, вооруженную борьбу против римлян. Многие из них кончили жизнь на кресте, как два разбойника, казненных одновременно с Господом.

Фарисеи, задававшие вопрос Господу, были за компромисс: ради сохранения мира, считали они, надо платить налоги. Когда придет Мессия, Он освободит Свой народ от римского ига. Если Христос объявит Себя Мессией, Он должен отказаться платить подати. Если Он так сделает, они могут предать Его римлянам как бунтовщика. Если Он не сделает так, Он не есть обещанный Искупитель. Господь, видя их намерение, обличает их в лицемерии: «Покажите римскую монету. Разве вы не видите на ней изображение и подпись римского императора? Зачем же вы берете эту монету в руки, в то время как изображение человека запрещено иудеям? Монета принадлежит императору, так отдавайте ее ему! Но более существенно, чтобы вы отдали Богу то, что Ему принадлежит».

Этим словом Христос разделил раз и навсегда политику и религию, государственное служение и служение Богу. Император заставлял поклоняться себе как Богу, повиновение ему было культом. Все диктаторы пытались завладеть не только деньгами своих подданных, но также их душой. Они хотели обладать одни всем человеком. Полностью. Так поступал Гитлер и так поступал Ленин. Вот почему Церковь Христова была им ненавистна. С одной стороны, Христос требует от Своих учеников повиноваться гражданской власти, даже если речь идет о чужеземном господстве вроде римской оккупационной власти. С другой стороны, Он ясно говорит, что человек должен поклоняться только Богу: воздавать Богу Богово. На монетах изображение и надписание императора, так отдавайте их ему, потому что они принадлежат ему. Вы же носите в себе изображение Божие, образ Божий, ибо человек создан по образу Божию. Отдавайте же ваши сердца, вашу жизнь Тому, Кому они принадлежат. «Отдавайте кесарю кесарево, а Богу Богово». Эти слова всегда напоминают нам, что человек больше, чем экономика, деньги, политика. Они тоже важны, но все должно быть на своем месте. Они - только средства и никогда не могут быть смыслом и целью человеческой жизни. Как говорят святые отцы, поставь первое на первое место, и остальное само займет свое место.

Проповедь протоиерея Александра Глебова.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Так можно давать подать кесарю или нет? Христос столь мудро ответил на этот коварный вопрос, что сама Его фраза «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» приобрела широкую известность. А вопрос был действительно просто убойный. Как мы слышали из сегодняшнего евангелия, задан он был Христу не просто так, не ради того, чтобы действительно узнать, можно ли с точки зрения Спасителя платить подать кесарю или нет?

Это было не праздное любопытство, а тонкий и очень опасный подвох. Евангелист Матфей прямо говорит, что фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах. Совещались, то есть тщательно продумывали, какой задать вопрос, и главное, как его сформулировать таким образом, чтобы любой ответ на него поставил бы Христа в затруднительное положение. Да не просто в затруднительное положение, а любой из ответов Христа грозил для Него катастрофой.

Вопрос предваряется правдивой, но не типичной для фарисеев оценкой слов и дел Спасителя. Они говорят: «Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо; ибо не смотришь ни на какое лицо». То есть Ты не лицеприятен, Ты всегда честен, Ты справедлив, Ты учишь ходить по путям Божиим, поэтому Ты должен честно, не уклоняясь и не лукавя, ответить на наш вопрос. Ну и затем следует сам вопрос: «Итак, скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?»

Ну и как ответить на такой вопрос?

Если Христос скажет, что нет, не надо платить подать кесарю, то фарисеи тут же донесут на Него римским властям. Они скажут, что Христос призывает к саботажу, учит народ не платить налоги, да и вообще отказывается признать власть кесаря. Христос будет, конечно, немедленно арестован и, наверное, казнен, как подстрекатель к мятежу.

А если Христос скажет «да», платите подать кесарю, что тогда подумает народ, который окружает Христа, который идет за Христом и который видит в Нем Мессию. Да, пускай такого Мессию, каким Он им представляется, как царь-освободитель. Но какой же Он царь-освободитель, если вместо того, чтобы начать борьбу с поработителями, Он с ними сотрудничает? Призывает народ быть лояльным Риму и платить дань кесарю?

Можно только догадываться, с каким нетерпением, и с каким внутренним ликованием ожидали фарисеи ответа от Христа. Любой Его ответ - это Его поражение: либо народ от Него отвернется, либо римляне с Ним покончат – в любом случае победа за фарисеями.

Ответ Христа это холодный душ фарисеям. Он не только с честью вышел из, казалось бы, безвыходной ситуации, но и Своим ответом воздавать Богу Божие, а кесарю кесарево, показал нам, каким образом соотнести в своей жизни свою веру в Бога и обязанности гражданина.

Вот эта тема взаимоотношений христиан с гражданской властью всегда волновала людей. Уже в апостольских посланиях мы видим, насколько актуальной эта тема была в мире первых христиан. Я процитирую некоторые отрывки из апостольских посланий.

«Бога бойтесь, царя чтите», - пишет апостол Петр в Первом Соборном Послании.

«Прежде всего, прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте». Вот это интересно, что в этом отрывке из послания апостола Павла к Тимофею апостол Павел призывает молиться за царя, а когда он писал это послание, то царем-то был Нерон, первый из римских кесарей, который воздвиг кровавое гонение на Церковь.

«Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям», - пишет апостол Павел своему ученику Титу.

И еще зачитаю одно свидетельство из Послания апостола Павла к Римлянам, в котором апостол разъясняет, почему мы должны быть покорны властям. Он пишет: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению».

Так вот в чем дело, оказывается. Власть дана нам от Бога. А тот, кто противится власти, противится Божию установлению. И вот что важно. Апостол здесь не дает оценки власти. Он не говорит, что это власть хорошая, а эта плохая. Он говорит, что сам институт власти является Божественным установлением.

Ну и действительно, убери власть – начнется хаос, анархия. Человеческое общество не может жить в условиях безвластия. Все из нас, что хорошо помнят, что творилось в нашей стране в начале девятостых годов прошлого века, когда власть была слабой и неэффективной. Государство было не способно защитить своих граждан от произвола и насилия. И как часто тогда можно было услышать пожелание сильной руки и сильной власти. И к тому же любой власти, хоть Сталина, кого угодно, лишь бы прекратить этот беспредел и порядок навел. Потому что в таком хаосе жить невозможно. Хаос противен Божию замыслу. Господь Сам установил институт власти.

Власть, конечно, бывает разная, как в эффективности своей политики, так и в отношении к Церкви. Но исполнение гражданского долга – это священная обязанность всякого христианина, вне зависимости от того, лояльна эта власть к Церкви или нет. И Церковь всегда придерживалась этого принципа, буквально с первых дней своего бытия, что и отражается в апостольских посланиях, отрывки из которых я уже сегодня цитировал, в молитве за власть, в покорности власти. Хотя в то время, когда писались эти послания, властью-то являлся император-язычник.

А если вспомнить нашу недавнюю историю, ХХ век, Великая Отечественная война. Ведь тогдашнее руководство нашей страны провозгласило воинствующий атеизм. Предвоенная пятилетка так и называлась «Пятилетка безбожия». Была поставлена задача, чтобы к 42 году на территории страны не было ни одного храма и ни одного священнослужителя.

А вот немцы, оккупанты, на захваченных территориях открывали храмы и в них восстанавливались богослужения. Так что же, может, было бы правильно людям церкви помогать немцам свергнуть богоборческую власть? Нет. С первых же, не то что с первых, а в первый же день войны 22 июня 41 года, а это воскресенье совпало с неделей всех святых в земле Российской просиявших, так вот сразу после литургии Патриарший Местоблюститель Митрополит Сергий обратился с проповедью и воззванием к пастве Русской Православной Церкви сплотиться против агрессора и вступить с ним в беспощадную борьбу.

И те миллионы верующих людей, в том числе и священнослужителей, которые жизни свои положили на поле брани, гибли не за господство марксистской идеологии во всем мире, они сражались за Родину; они, совершая военный подвиг, исполняли свой гражданский долг. Так что подлинный христианин - это образцовый гражданин своей страны.

Но есть область, которой светская власть не имеет права касаться – это духовная внутренняя жизнь человека. И если государство дерзает брать на себя функцию религиозного или безрелигиозного учительства и обязывает своих граждан исповедовать ту идеологию, которую исповедует руководство страны, то здесь христианин должен не подчиниться государству. Хотя часто такое неподчинение стоило людям жизни. Каждый день Церковь вспоминает память того или иного мученика. Это как раз те люди, которые, будучи добрыми и исполнительными гражданами своей страны, отказались признать господство светской власти в своих сердцах и душах. Они предпочли смерть и вечную жизнь со Христом земной и благополучной жизни без Христа.

Значит, отдавать Богу Божие - это внутренняя установка человека быть верным Богу, вне зависимости от того, чья власть. Религиозная жизнь человека может быть подконтрольна только Богу и никому более. Отдавать кесарю кесарево это признание власти, как Богом установленного института, без которого общество нормально жить не может, а также добросовестное исполнение своих обязанностей, как гражданина по отношению к стране, в которой ты живешь. Аминь.

0

727

11 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Во дни при окончании поприща своего, Иоанн говорил: за кого почитаете вы меня? я не тот; но вот, идет за мною, у Которого я недостоин развязать обувь на ногах.
Мужи братия, дети рода Авраамова, и боящиеся Бога между вами! вам послано слово спасения сего.
Ибо жители Иерусалима и начальники их, не узнав Его и осудив, исполнили слова пророческие, читаемые каждую субботу,
И, не найдя в Нем никакой вины, достойной смерти, просили Пилата убить Его.
Когда же исполнили всё написанное о Нем, то, сняв с древа, положили Его во гроб.
Но Бог воскресил Его из мертвых.
Он в продолжение многих дней являлся тем, которые вышли с Ним из Галилеи в Иерусалим и которые ныне суть свидетели Его перед народом.
И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса,

Евангельское чтение:

Сказал Господь: Всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне;
И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне.
А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке;
И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое.
И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его,
Ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи.
Когда же сошел Он с горы, за Ним последовало множество народа.
И вот подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить.
Иисус, простерши руку, коснулся его и сказал: хочу, очистись. И он тотчас очистился от проказы.
И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

Утр. – Ев. 2-е, Мк., 70 зач., XVI, 1–8. http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk16.html#1
Лит. – 1 Кор., 166 зач., XVI, 13–24. Мф., 87 зач., XXI, 33–42.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/64co116.html#13  http://calendar.rop.ru/bibliya1/51mf21.html#33
Предтечи: Деян., 33 зач., XIII, 25–32. Мк., 24 зач., VI, 14–30. http://calendar.rop.ru/bibliya1/55act13.html#25  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk06.html#14

День постный.

На утрене величание: «Величаем тя, Крестителю Спасов Иоанне, и почитаем вси честны́я твоея главы́ усекновение».

Проповедь митрополита Антония Сурожского.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Мы привыкли в нашей жизни, что во всякой нужде, по поводу всякого случая мы обращаемся к Богу за Его помощью. И на каждый наш зов, на каждый крик тоски, страдания, страха, мы ожидаем, что Господь вступится за нас, защитит, утешит. И мы знаем, что Он делает это постоянно, и что предельную Свою заботу о нас он явил, став Человеком и умерев за нас и ради нас.

Но иногда бывает в жизни нашего мира, что Бог обращается за помощью к человеку. И это бывает постоянно, но часто еле заметно, или вовсе остается нами незамеченным. Постоянно Бог обращается к каждому из нас, прося, моля, уговаривая быть в этом мире, который Он так возлюбил, что жизнь за него положил, быть Его присутствием, быть Его живой заботой, зрячей, добродействующей, внимательной.

Он нам говорит, что бы мы ни сделали доброго для какого бы то ни было человека – для Него сделали, призывая этим нас как бы быть на Его месте.

А порой Он некоторых людей зовет к более личному служению Ему. В Ветхом Завете мы читаем о пророках. Пророк Амос говорит, что пророк – это человек, с которым Бог делится мыслями Своими. Но и не только мыслями, но и Своим делом.

Помните пророка Исаию, который в видении видел Господа, озирающегося и говорящего, кого послать Мне? И пророк встал и сказал: меня, Господи.

Но вот среди пророков, среди людей, которые Богу послужили сердцем неразделенным, всей большой силой души, есть один, память которого мы совершаем сегодня, и которого Христос назвал величайшим, среди рожденных на земле.

И действительно, когда вдумаешься в его судьбу, кажется, нет судьбы более величественной и более трагичной. Вся судьба его была в том, как бы, чтобы не быть. Для того, чтобы в сознании и в видении людей возрос Единственный, Который есть Господь.

Вспомните первое, что говорится о нем в Евангелии от Марка: он – глас, вопиющий в пустыне. Он – только голос, он настолько уже неотличим от своего служения, что он стал только Божиим голосом, только благовестником. Словно его как человека плоти и крови, человека, который может тосковать, и страдать, и молиться, искать, и стоять, в конечном итоге, перед грядущей смертью, словно этого человека нет. Он и его призвание – одно и то же. Он – голос Господень, звучащий, гремящий среди пустыни людской, той пустыни, где души пусты, потому что вокруг Иоанна были люди, а пустыня от этого оставалась неизменной.

И дальше, Сам Господь говорит о нем в Евангелии, что он – друг жениха. Друг, который так сильно, так крепко любит жениха и невесту, что он способен, забыв себя, служить их любви. И служить тем, чтобы никогда не оказаться лишним, никогда не быть там и тогда, когда он не нужен. Он – друг, который способен защитить любовь жениха и невесты, и остаться вне, хранителем тайны и любви.

Тут тоже великая тайна человека, который способен, как бы, не стать, для того, чтобы что-то большее, нежели он, было. Дальше говорит он о себе по отношению к Господу: Мне надо умаляться, сходить на "нет", для того чтобы Он возрос. Надо, чтобы обо мне забыли, а помнили только о Нем, чтобы мои ученики от меня отвернулись и ушли, как Андрей и Иоанн на берегу Иордана, и последовали неразделенным сердцем за Ним только. Я живу лишь для того, чтобы меня не стало.

И последнее. Страшный образ Иоанна, когда он уже был в темнице, когда вокруг него суживалось кольцо смерти, когда у него уже не было выхода, когда это колоссально великая душа заколебалась.

Шла на него смерть, кончалась жизнь, в которой у него не было ничего своего. В прошлом был только подвиг отречения от себя, а впереди мрак. И в тот момент, когда заколебался в нем дух, послал он учеников спросить у Христа: Ты ли Тот, Которого мы ожидали. Если Тот, то стоило в юных летах заживо умереть. Если Тот, то стоило умаляться из года в год, чтобы его забыли, и только образ Грядущего возрастал в глазах людей. Если Тот, тогда стоило теперь умирать уже последним умиранием, потому что все, для чего он жил, исполнено и совершено.

Но вдруг Он не Тот? Тогда потеряно все, погублена юность, погублена зрелых лет величайшая сила, все погублено, все бессмысленно. И еще страшнее, что случилось это, поскольку Бог будто обманул. Бог, призвавший его в пустыню, Бог, отведший его от людей, Бог, вдохновивший его на подвиг самоумирания.

Неужели Бог обманул, и жизнь прошла, и возврата нет? И вот, послав учеников ко Христу с вопросом, Ты ли Тот, он не получает ответа прямого, решающего. Христос не отвечает ему: Да, Я – Тот, иди с миром. Он только дает пророку ответ другого пророка о том, что слепые прозревают, что хромые ходят, что мертвые воскресают, что нищие благовествуют. Он дает ответ из Исаии, но Своих слов не прибавляет. Ничего, кроме одного грозного предупреждения: Блажен тот, кто не соблазнится о Мне. Пойдите, скажите Иоанну. И этот ответ достиг Иоанна в предсмертном его ожидании: Верь до конца, верь, не требуя ни знамения, ни свидетельств, ни доказательств. Верь, потому что услышал ты внутри, в глубинах души твоей глас Господень, повелевающий творить дело пророка.

Другие могут каким-то образом опереться на Господа в их порой величайшем подвиге. Иоанна же Бог поддерживал только тем, что повелел ему быть Предтечей, и для того явить предельную веру, уверенность в вещах невидимых.

И вот почему дух захватывает, когда мы думаем о нем. И вот почему, когда мы думаем о подвиге, которому предела нет, мы вспоминаем Иоанна. Вот почему из тех, которые родились на земле рождением естественным и возносились чудесно благодатью, он из всех – самый великий.

Сегодня мы празднуем день Усекновения его главы. Празднуем. Слово праздновать мы привыкли понимать, как радость. Но оно значит оставаться без дела. И без дела можно остаться, потому что захлестнет душу радость и уже не до обычных дел.

А может случиться, что руки опустились от горя и ужаса. И вот таков сегодняшний праздник. За что возьмешься перед лицом того, о чем мы слышали сегодня в Евангелии? И в этот день, когда перед величием и ужасом этой судьбы опускаются руки, церковь призывает нас молиться о тех, которые тоже в ужасе и трепете и недоумении, а иногда в отчаянии умирали. Умирали на поле битвы, умирали в застенках, умирали одинокой смертью человека.

После того, как вы приложитесь ко кресту, мы помолимся о всех тех, кто на поле брани жизнь положил, чтобы другие жили, склонились к земле, чтобы воспрянул другой. Вспомним тех, кто не только в наше время, а из тысячелетия в тысячелетие погибали страшной смертью, потому что они умели любить, или потому что другие любить не умели. Вспомним всех, потому что всех объемлет Господня любовь. И за всех предстоит, молясь, великий Иоанн, который прошел до конца через всю трагедию жертвы умирания и смерти без единого слова утешения, а только по властному повелению Божию: верь до конца и будь верен до конца. Аминь.

Слово святителя Феофана Затворника

Святитель Феофан Затворник в 19 веке писал в толковании Евангельского чтения на этот день: «Дошел слух о делах Господа до Ирода; он при этом тотчас и заключил: это Иоанн воскрес. Мало ли что можно было при этом подумать! А между тем он ни о ком не подумал, как только об Иоанне. Кто же это дал такое направление его мыслям? Совесть. От нее не спрячешь бессовестных дел, суда ее ничем нельзя поправить. Обезглавливая Иоанна, Ирод присваивал себе право на то, и другие не отрицали такого права, а совесть заговорила свое, и речей ее не мог он заглушить ничем. Вот ему и видится Иоанн. Сколько знаем мы подобных сказаний, что совесть преследует грешника и живописует ему предмет и дело греха так, что он видит их даже вне! Стало быть, есть в нас голос, который мы должны признать не нашим голосом. Чьим же? Божиим. От кого естество наше, от того и голос. Если он Божий, то должно его слушать, ибо тварь не смеет поперечить Творцу. Голос этот говорит, что есть Бог, что мы от Него состоим в полной зависимости и потому не можем не питать в себе благоговейного страха Божия; имея же его, мы должны исполнять волю Божию, которую совесть и указывает. Все это составляет слово Божие, написанное в естестве нашем, читаемое и предлагаемое нам, и мы видим, что люди всех времен и всех стран слышат это слово и внимают ему. Повсюду веруют в Бога, повсюду слушают совесть и чают будущей жизни. Это только ныне как-то в моду вошло не признавать этих истин. Так поступают натуралисты (по-русски – естественники); значит, естественники проповедуют противоестественное учение».

Проповедь протоиерея Александра Глебова

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Первая часть сегодняшнего евангельского чтения является завершением Нагорной проповеди Христа Спасителя. Некоторое время тому назад я уже упоминал о том, что в Нагорной проповеди Христос провозгласил Свое нравственное учение. Учение о том, как люди должны жить, как они должны относиться друг ко другу, как надо строить свои отношения с Богом и какими должны быть приоритеты религиозной, семейной и общественной жизни человека. И заканчивает Господь Свою Нагорную проповедь аналогией, или притчей. Он говорит, что того, кто исполняет то, к чему призывает Христос, следует уподобить человеку, который построил свой дом на камне, то есть на прочном фундаменте. А потому ни ветры, ни дожди, ни наводнения ему не страшны.

А вот тот, для кого слова Христа не являются нормой жизни, уподобляются неразумному строителю, построившему свой дом на песке, без основы, без фундамента. «И, - как говорит Господь, - пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот, и он упал, и было падение его великое».

Эта притча, этот пример очень понятен. Да, действительно, для того, чтобы построить дом основательно, капитально, надо и основательно потрудиться. И особенно это было актуально для того времени, когда Господь говорил эту притчу Своим современникам. То есть две тысячи лет тому назад, когда строительные работы из камня были крайне тяжелыми и очень продолжительными по времени.

Куда проще, и дешевле, и быстрее поставить дом прямо на песке, не утруждая себя закладкой его основы, фундамента. Ведь главное-то, чтобы уютно было, чтобы была крыша над головой, которая спасает от жары, и стены, которые сохраняют от холода. Ну а то, что касается природных стихий и катаклизмов, то они могут быть, а могут и не быть, а могут и обойти дом стороной. Так зачем же тогда тратить столько сил, средств, времени для того, чтобы обезопасить себя от того, чего, может быть, никогда и не будет? Так, наверное, думали неразумные строители, легко и быстро возводящие свои дома на песке.

Но ведь точно так же думают и те, кто не желает приложить труд для строительства здания своей жизни на твердом фундаменте веры и исполнения Христовых заповедей.

Да, для того, чтобы исполнять то, к чему призывает Господь в Нагорной проповеди, требуется и труд, и вера, и самоограничение, и даже подвиг. Жизнь в соответствии с учением Христа это дело не простое.

И возникает у многих вопрос: А зачем нужны все эти усилия и самоограничения? Ведь и без них можно прекрасно жить. Ведь построить-то свою жизнь куда легче и проще не исполнением закона Христова, а, живя по законам этого мира, которые, правда, часто бывают более похожими на законы не человеческие, а волчьи.

А в очах Божиих это называется беззаконие, то есть отсутствие Его, Божьего, закона в жизни людей. Но, тем не менее, живут же многие, и заметьте это, неплохо живут, не имея никакого представления ни о заповедях Христовых, ни о Его нравственном учении, изложенным в Нагорной проповеди, да и не желая об этом ничего знать, и тем более жить согласно Его заповедям и Его учению.

Но вот ведь в чем дело. Откуда знает человек, какие удары судьбы уготованы ему в его жизни, какие стихии могут обрушиться на то здание, которое он построил? Никто не знает. Один Бог только об этом знает. А ведь не счесть примеров в истории, когда совершенно неожиданно и совершенно непредсказуемо беда, горе, лишения, испытания врывались в жизнь людей. В мгновение ока человек может потерять здоровье, стать инвалидом, потерять семью, родных, близких и любимых людей, потерять имущество, остаться нищим, без дома, потерять свободу.… Да, Боже мой, да разве перечислишь все эти трагические обстоятельства, которые бьют наотмашь по человеку и от которых он страдает.

А что это значит на языке сегодняшней притчи? Это значит, что «пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот» - да, пришли испытания. И выдержит их человек или нет, зависит от его внутреннего состояния, от фундамента, на котором он строил здание своей жизни.

А если нет этого фундамента, этой основы, основы веры и опыта жизни в соответствии с законом Христовым, то испытание для такого человека может обернуться могилой. Он их не выдерживает, ломается, иногда сам себе петлю на шее затягивает, потому что ничего противопоставить удару жизни не может: защиты нет, и силы нет, и веры нет. «И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот, и он упал, и было падение его великое», - говорит Господь о таких людях.

Ну а если человек кропотливым трудом закладывает фундамент под здание своей жизни, фундамент веры, фундамент желаний и усилий к исполнению Христовых заповедей, то свалить такого человека ударам судьбы будет не просто. Что бы ни произошло в его жизни, какое бы горе ни коснулось его, он все примет, как Божий промысел, и даже как Божественную милость и любовь.

И, пожалуй, самый яркий пример именно вот такого мироощущения явлен нам в библейской личности Иова Многострадального, который благодарил Бога за все, что происходило в его жизни, и за хорошее и за плохое. Да и помимо библейских примеров история, слава Богу, богата и примерами и таких людей, которые построили свою жизнь на твердом камне.

И трагическая история нашей страны прошлого столетия явила множество таких примеров, когда люди из дворцов, из помещичьих усадеб отправлялись в лагеря, в страшные условия, несовместимые с жизнью. В одночасье теряли все: и родных, и близких, и семьи; из могущественнейших вельмож превращались в рабов, из богатейших людей в последних нищих.

Конечно, судьбы каждого складывалась по-разному. Но ведь, сколько из них все это выдержали, выстояли. Отсидев по 25 лет, потеряв все и всех, вернулись, и в полном здравии жили, чуть ли не до 100 лет, и Бога за все благодарили, и грустными их никто никогда не видел.

Что можно сказать о таких людях? О них уже сказал Христос: «и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал. Потому что основан был на камне».

Приятие или неприятие закона Христова это, конечно, дело нашей свободной воли. Но мы должны осознавать, что, отказываясь принять в свою жизнь учение Христа, мы лишаем сами себя Его поддержки, Его помощи, Его благодати. И в любой момент мы можем оказаться лицом к лицу с посетившими нас испытаниями, имея в запасе лишь свои собственные силы. А велики ли у нас эти силы?

Принимая Господа в свое сердце, стараясь жить и поступать согласно тому, как Он нас этому научил, через это мы обретаем Его силу, которая не только поддерживает нас в наших испытаниях, но и, будем надеяться, многие из них отведет от нас. Аминь.

Проповедь протоиерея Александра Глебова о святом Пророке, Предтече и Крестителе Иоанне

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня мы вспоминаем память того человека, того великого праведника, о котором Сам Господь сказал так: «Истинно говорю вам, что не было среди рожденных женами большего, чем Иоанн Креститель». Так Он сказал о Своем современнике, о Своем родственнике, о пророке Иоанне.

Кем же был Иоанн Креститель, Предтеча Господа Иисуса Христа? Церковь в своем богословии и песнопениях именует его печатью пророков. То есть таким пророком, который как бы запечатал пророческое служение, завершил вереницу этих богоизбранных мужей древности, которые не давали угаснуть на земле слову Божию, которые не давали возможности погрязнуть этому миру в пороках и беззакониях, которые пробуждали в людях совесть и сохраняли в их сердцах память о Боге.

Сегодня в сознании многих пророк это в первую очередь тот человек, который пророчествует о том, что произойдет в этой жизни. Но это неправильное представление о сути пророческого дара. Пророк – это не предсказатель. Пророк – это человек, которому Господь открывает Свою волю.

Конечно, откровение Божие могло касаться как будущего, так настоящего и даже давно прошедшего. Как, скажем, мы называем пророком Моисея. Но ведь он ничего не говорил о том, что будет. Он получил откровение от Бога о том, что было за миллионы лет до того, как человек появился на земле. Бог открыл ему историю творения мира, которую он записал в образной форме, как творение шести дней, чтобы это было хоть как-то приемлемо для сознания древних людей.

Но самая существенная часть пророческого служения заключалась в том, что они были глашатаями правды Божией. Это были люди, которых невозможно было купить, которых невозможно было запугать или приманить лестью. Они призывали людей к нравственному совершенству и покаянию. И последний из них был Иоанн Креститель. На нем пророческое служение завершается. После него пророков не было, и уже больше не будет никогда.

Иоанна Предтечу Господь возвеличил над всеми пророками. И это несмотря на то, что среди них были люди с колоссальным духовным авторитетом. Такие, как Моисей, Илия, Исаия и многие другие. Но Господь над всеми ними возносит имя Иоанна Крестителя, ибо его служение было совершенно особым.

И действительно, это был особый человек, особый избранник Божий. Как говорит евангелист Лука, что когда он был еще во чреве матери своей, то был предочищен Духом Святым, чтобы послужить приходу в мир Спасителя.

В чем же заключалось его служение?

Мы знаем, что одни и те же слова, произнесенные в присутствии нескольких человек, могут иметь совершенно разный результат, и результат, и отклик в сердцах человеческих. Ведь даже Сам Господь сказал об этом притчу, притчу о сеятеле. Одни воспринимают сказанное близко к сердцу, их волнуют эти слова, они берут их как направление в жизни. Другие с радостью их воспринимают, но по легкомыслию своему быстро забывают. Другие воспринимают, но суета этого мира затмевает слово Божие. У кого-то похищает дьявол.

Так вот смысл пророческого служения Иоанна Предтечи заключался в том, чтобы уготовать путь Господень. То есть расположить сердца людей к принятию слова Божия, принятию Христова учения. И кто внимал его проповеди, тех в знак покаяния, он крестил в водах реки Иордана.

Мы очень мало знаем о его жизни. Известно лишь, что он очень долго, большую часть своей жизни провел в пустыне, одевался в власяницу, питался сухой саранчой, которая называется акриды, и медом диких пчел. Для нас эта пища, конечно, странна и неприемлема, но на востоке она имела распространение и спасала жизнь многим людям, заблудившимся в пустыне.

Потом мы знаем о проповеди Иоанна Предтечи, о том, что он крестил людей, о том, что он крестил Господа Иисуса Христа, и во время этого крещения удостоился откровения великой тайны о том, что Бог - един по существу, но Троичен в лицах.

Но когда мы вспоминает о Иоанне Крестителе, то здесь, несмотря на его избранничество от чрева матери, он предстает перед нами действительно как человек. И Евангелие честно повествует нам не только о силе Божией, но и немощи человеческой, даже среди самых великих и избранных Богом людей.

С одной стороны, Иоанн Креститель – это великий подвижник и праведник, а с другой стороны, человек, которого обуревают те же мысли и те же сомнения, которые часто обуревают и нас, простых и грешных людей.

Вот посмотрите, он был предочищен от чрева матери своей, он имел откровение свыше, он слышал голос Отца Небесного, был свидетелем явления Триединого Бога, но за обличение власть имущего царя Ирода, он попадает в темницу, и здесь им овладевают сомнения.

Он посылает к Господу Иисусу Христу своих близких и как бы переспрашивает Его через них: Ты ли Тот, Кого мы ждем? То есть, действительно ли Ты – Христос, или нет? Не правда ли странно. И это проявление человеческой немощи, которая свойственна абсолютно всем людям, даже находящимся на высоте духовного развития.

Господь через посланных отвечает ему следующим образом. Он говорит: Скажите Иоанну, что слепые видят, хромые ходят, мертвые воскресают, нищие благовествуют, и блажен кто не усомнится обо Мне.

Люди пришли, передали ему слова Христа, которые подкрепили Иоанна Крестителя в его испытаниях. Жизнь он свою завершил немного раньше, чем Господь, и завершил ее тоже мученически. И как раз сегодня мы и вспоминаем это событие, которое так и называется Усекновение главы Иоанна Крестителя. Мы знаем, что послужило причиной его казни. Это злоба жены Ирода, которую звали Иродиада.

Было это следующим образом. Во дворце был пир. Дочь Иродиады и падчерица Ирода стала танцевать. И, видимо, этим импульсивным восточным танцем она так подействовала на царя Ирода, да плюс еще разгоряченного вином, что он перед всеми поклялся дать ей все, что она ни пожелает, даже до полцарства. Дочь в выборе подарка посоветовалась с матерью, и та, я уж не знаю, конечно, как она ее убедила, но сказала, чтобы та просила голову Иоанна Крестителя. Дочь передала царю вот такую просьбу.

Конечно, Ирод, явно, не ожидал такого поворота события, но побоялся, побоялся нарушить данную им клятву, и повелел отрубить Иоанну Крестителю голову. Приказ тут же был исполнен. Отрубленную голову Иоанна Крестителя положили на блюда и в таком виде передали падчерице Ирода, а она уже отдала ее своей матери.

Вот такая история. И что больше всего поражает в этой истории… Ведь посмотрите, человек может получить все, что хочет, любые блага, то, к чему люди всю жизнь стремятся, они достигают. Скажи только слово, и тебе все дадут. Да, Ирод поклялся. И что же она выбирает? Что оказывается важнее? А вот самым важным для нее, я имею в виду для Иродиады, оказывается удовлетворение мстительного чувства, чувства ничем не сдержанной и ничем необузданной злобы.

И ведь если бы это был какой-нибудь исключительный случай в истории. Но, к сожалению, злость пожирает наш мир и ненависть торжествует. Сегодня мы находимся под воздействием и впечатлением тех страшных событий, которые недавно произошли в нашей стране. Давайте подумаем, какова была мотивация у преступников? Что они хотели? Денег заработать? Власти достичь? Или еще чего-либо?

Да ничего подобного. Только одна мотивация. Безудержная злость и ненависть к роду человеческому. Осатанелость. И ради выплеска своей ненависти они не то, что от полцарства отказываются, они от собственной жизни отказываются. Себя взрывают только лишь для того, чтобы причинить боль другим. И сегодня это стали понимать многие люди, которые не знают ни богословия, ни Священного Писания, но горьким опытом своей жизни дошли, домыслили, что они стоят перед стеной. И либо надо найти путь, чтобы обойти эту преграду, либо она их раздавит.

Если чувство любви сближает нас с источником любви, с Богом, то чувство злобы уподобляет людей носителю этой злобы дьяволу. А потому тех, кто ему уж очень уподобился, и людьми-то сложно назвать.

Мы часто слышим, что религиозная вера это личный выбор каждого человека, не стоит никому навязывать христианские идеалы, человек сам разберется. Ну хорошо, если разберется, а если не разберется, что тогда? А вот когда люди отходят от Господа, то это, конечно, их личное дело. Но только жить-то плохо становится всем.

И пусть молитвы Иоанна Предтечи укрепят нас в борьбе со злом и искоренят его в первую очередь в наших сердцах и наших мыслях. Аминь.

0

728

12 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:
Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен.
Я дошел до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили. Вам бы надлежало хвалить меня, ибо у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов, хотя я и ничто.
Признаки Апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами.
Ибо чего у вас недостает перед прочими церквами, разве только того, что сам я не был вам в тягость? Простите мне такую вину.
Вот, в третий раз я готов идти к вам, и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей.
Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее любим вами.
Положим, что сам я не обременял вас, но, будучи хитр, лукавством брал с вас.
Но пользовался ли я чем от вас через кого-нибудь из тех, кого посылал к вам?
Я упросил Тита и послал с ним одного из братьев: Тит воспользовался ли чем от вас? Не в одном ли духе мы действовали? Не одним ли путем ходили?
Не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами? Мы говорим пред Богом, во Христе, и все это, возлюбленные, к вашему назиданию.

Евангельское чтение:
Когда же остался без народа, окружающие Его, вместе с двенадцатью, спросили Его о притче.
И сказал им: вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах; так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи.
И говорит им: не понимаете этой притчи? Как же вам уразуметь все притчи?
Сеятель слово сеет.
Посеянное при дороге означает тех, в которых сеется слово, но к которым, когда услышат, тотчас приходит сатана и похищает слово, посеянное в сердцах их.
Подобным образом и посеянное на каменистом месте означает тех, которые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непостоянны; потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются.
Посеянное в тернии означает слышащих слово, 19но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода.
А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и приносят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат.
И сказал им: для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?
Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу.
Если кто имеет уши слышать, да слышит!


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

Утр. - Мф., 43 зач., XI, 27-30*.
Лит. - 2 Кор., 195 зач., XII, 10-19. Мк., 16 зач., IV, 10-23.
Блгв. кн. Александра: Гал., 213 зач., V, 22 - VI, 2. Мф., 43 зач., XI, 27-30.

* Если совершается служба блгв. кн. Даниила, то на утрене читается Мф., 11 зач., V, 14-19, а на литургии - дня и блгв. кн. Даниила: 2 Кор., 181 зач., VI, 1-10. Лк., 24 зач., VI, 17-23.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Стих 10. Темже благоволю в немощех, в досаждениих, в бедах, во изгнаниих, в теснотах по Христе; егда бо немощствую, тогда силен есмь.
  «Темже благоволю. Не сказал: терплю, но благоволю, то есть радуюсь, веселюсь, благодушно принимаю встречающееся, потому что мнимая немощь доставляет мне истинную силу» (Феодорит).
  Благоволю в немощех: какие же это немощи? – Досаждения, беды, изгнания, тесноты ради Христа. Этим Апостол сам определяет, кто именно у него пакостник плоти и ангел сатанин. Молился он, да отступит от него сей пакостник. Господь сказал ему: довлеет ти благодать Моя: сила бо Моя в немощи совершается, то есть является в тебе действующею при этом пакостнике и ангеле сатаны, обличающем твое бессилие и твою немощь. Апостол соглашается на такой порядок, говоря: сладце убо похвалюся паче в немощех, то есть не хочу уже освобождаться от пакостника и ангела сатанина, остаюсь с ним охотно и в похвалу себе вменяю, что он томит меня,– иначе, тем, что обложен немощами. Объяснив теперь, что такое немощи, именно, что это суть досаждения, беды, изгнания, тесноты по Христе, он показал, что они-то и суть пакостник плоти и ангел сатанин. Такое наведение при сих словах делают все наши толковники.
  Святой Златоуст говорит: «Видишь ли, как ясно открыл теперь все? Ибо, говоря о роде немощей, наименовал не горячку или периодическую болезнь, или другую телесную немощь, но обиды, гонения и притеснения. Видишь ли, какая благопокорная душа? Апостол желал бы избавиться от бедствий; но когда услышал от Господа, что сему не должно быть, не только не упал в духе, не получив просимого, но еще радовался тому. Посему и сказал: благоволю, радуюсь, желаю терпеть обиды, гонения и притеснения за Христа. Сказал же сие, желая и лжеапостолов смирить, и коринфян ободрить, чтоб они не стыдились Павловых страданий. Ибо таковое терпение скорбей может сделать нас сильнее всех. Потом выставляет и другую причину: егда бо немощствую, тогда силен есмь. Чему дивиться (что есть немощи), если в немощах наших обнаруживается сила Божия и я тогда бываю силен? Ибо тогда наипаче действует благодать Божия. Зане якоже избыточествуют и страдания Христова в нас, тако Христом избыточествует утешение наше (2 Кор. 1, 5). Где скорбь, там и благодать; а где благодать, там и утешение, и сила к подъятию скорби. Когда он ввержен был в темницу, тогда сотворил чудеса. Когда терпел кораблекрушение и занесен был в варварскую страну, тогда особенно прославился. Когда связанный взошел в судилище, тогда победил самого судию. Так было и в Ветхом Завете. Среди искушений процвели праведники. Так три отрока, так Даниил, Моисей и Иосиф – все чрез искушения сделались славными и удостоились великих венцов. Ибо тогда душа и очищается, когда терпит скорби ради Бога. Тогда она получает большую помощь, потому что имеет нужду в большем содействии от Бога и достойнее большей благодати; а делаясь любомудрою, сокровиществует себе великие блага, не говоря уже о тех наградах, какие отложены для нее у Бога. Ибо скорбь искореняет высокомерие, отсекает всякое нерадение, уготовляет к терпению, обнаруживает ничтожность дел человеческих и в жизнь вводит много любомудрого. Ей уступают все страсти: зависть, ревность, похоть, пристрастие к богатству, плотская любовь, гордость, высокомерие, гнев и весь рой душевных недугов. Если кто рассмотрит и настоящие наши дела, увидит, какую пользу приносят скорби. Ныне наслаждаясь миром, мы ослабели, обленились и наполнили Церковь тысячами зол. Когда же терпели гонения, тогда были целомудреннее, благонравнее, ревностнее и усерднее как к сим собраниям (к Церкви), так и к слушанию (поучений). Что огонь для золота, то скорбь для души: она стирает с нее скверну, делает ее чистою, светлою и ясною. Скорбь вводит в царство, а утешная жизнь в геенну; посему к царству тесный, а в геенну пространный путь. Посему и Христос, как бы предлагая нам какое-либо великое благо, сказал: в мире скорбни будете (Ин. 16, 33)».

   Стих 11. Бых несмыслен хваляся: вы мя понудисте. Аз бо должен бех от вас хвалим бывати: ничимже бо лишихся первейших Апостол, аще и ничтоже есмь.
  Апостол говорит как бы: но что я хвалюсь?! Ведь я же у вас был и действовал; и среди вас показал знамения моего апостольства не меньше, чем в других Церквах, не меньше, чем показывают то первые Апостолы. Все это вы знаете. Вам бы самим следовало защитить мое достоинство, когда лжеучители стали наводить тень на него, а вы этого не сделали. Когда бы вы это сделали, не было бы мне никакой нужды говорить о себе с похвалою. Вы виноваты сами в том, что я так делаю. Когда вы не защитили меня, нечего было делать, надо было взяться самому себя защитить. И хоть вижу, что это несмысленно, делаю, потому что это необходимо для вас.
  Святой Златоуст говорит: «Окончив речь о похвалах себе самому, Апостол не останавливается на нем, но снова защищается и просит извинения в сказанном, потому что сказано по необходимости, а не по собственному произволению. Впрочем, несмотря и на необходимость, называет себя несмысленным. Ибо, достигнув своею речью желаемого, он уже смело и нещадно нападает на сей недостаток, научая всех никак не хвалиться без нужды, когда и Павел, похвалившись по нужде, назвал себя за то несмысленным. Потом и всю вину сказанного слагает не на лжеапостолов уже, но на учеников: вы, говорит, мя понудисте. Если бы лжеапостолы хвалились, но тем не вводили вас в заблуждение и погибель, то я не дошел бы до того, чтобы дозволить себе такие слова. Но поелику они растлили всю Церковь, то, заботясь о пользе вашей, я принужден был сделаться несмысленным».
  Ничимже бо лишихся первейших Апостол. Ничего такого не лишен я, говорит, что есть у первейших Апостолов. Все то есть и во мне, что есть у них; или вообще, что должен иметь всякий Апостол яко Апостол, все то имею я. Но мысль Апостола не та, чтобы показать, что он есть сам по себе, а та, чтоб напомнить им, каким он явился среди них. Причину представляет, почему они сами должны бы были защищать его пред другими и пред собою. Это должны были вы сделать, говорит, потому что я среди вас таким явился, каким мог явиться и кто-нибудь из первых Апостолов. Но, сказавши так, Апостол опять подумал, как бы не стали считать его большим, нежели сколько он есть, и потому поспешил прибавить: аще и ничтоже есмь. «Все же не отступает от умеренности и от своего обычая; но, как будто сказавший нечто необычайное и высшее своего достоинства тем, что сопричислил себя к первейшим Апостолам, опять употребил это скромное о себе выражение» (святой Златоуст). Он хочет, чтоб они признали необычайности, в нем открывавшиеся, но вместе научает их понимать их так, чтоб на нем самом не останавливались они вниманием, а от него восходили к источнику таких проявлений и из сего извлекали выводы не в его восхваление, а в отдание должной веры и чести делу, которому он служит. Я ничем, говорит, не меньше других, но все это не мое. Я тут ничто. Я служу делу Божию и сила на то у меня есть – сила Божия.
  Стих 12. Знамения бо Апостолова содеяшася в вас во всяком терпении, в знамениих и чудесех и силах.
  А это доказательство на то, что он ничем не меньше первых Апостолов. Все, чем должен отличаться Апостол, сделалось чрез меня в вас, среди вас, на ваших глазах. Терпения ли хотите? Сколько его было? Знамений ли силы над природою взыщете? Были и они. Чудесных ли исцелений пожелаете? Не было недостатка и в них. Власти ли над бесами требуете? Явлена и эта сила среди вас. Все, все, чего можете только ожидать от Апостола, как посланника Божия, и чем он должен являться, когда потребует того дело благовестия, видели вы во мне сами; и мне вам о моем апостольстве нечего бы и говорить. Хоть и ничто я, но Апостол, и, как Апостол, великими вооружен силами.
  Святой Златоуст говорит на сие место: «Смотри, говорит, не на то, что я незначителен и мал, но на то, получил ли ты от меня, что от Апостола получить надлежало. И не сказал: незначителен, но, что еще ниже, ничтоже. Ибо какая польза быть великим и никому не приносить пользы? Нет пользы от искусного врача, который не вылечил ни одного больного. Посему, говорит он, не рассуждай о том, что я ничего не значу, но смотри на то, что во всем служившем к вашему благу я не отстал от других, а напротив, показал опыт моего апостольства. Посему мне не нужно говорить самому о себе. Говорил же сие не для того, чтобы действительно искал похвалы, но потому, что желал спасения учеников.– Знамения Апостолова. О, какую бездну заслуг выразил он в немногих словах! И смотри, что ставит на первом месте! – Терпение. Ибо признак Апостола – все переносить великодушно. И о терпении выразился кратко, одним словом; напротив, не одно слово употребил о знамениях, потому что они были произведены не его силою. Но представь себе, сколько уз, сколько ударов, сколько опасностей, сколько наветов, какое множество искушений разумел он здесь; сколько браней, внутренних и внешних, сколько печалей, сколько нападений выразил одним словом: терпение! А словом: знамения не изобразил ли опять того, сколько им воскрешено мертвецов, сколько исцелено слепцов, сколько очищено прокаженных, сколько изгнано бесов? Слыша сие, научимся и мы, если даже поставлены будем в необходимость говорить о своих заслугах, не распространиться о них, подражая святому Павлу».
  Стих 13. Что бо есть, егоже лишистеся паче прочих церквей, разве точию, яко аз сам не стужих вам? Дадите ми неправду сию.
  Могли подумать: не отрицаем, что все это явлено среди нас; но в других Церквах, где действовали другие Апостолы, явлено это в большем количестве и в большей степени. Апостол говорит: осмотрите все Церкви, и ни в одной не найдете ничего такого, чего бы вы лишены были. Что у других есть, то есть и у вас. Будто жалобу слышит Апостол: пришел ты к нам, упредив других, мы приняли тебя с верою, а ты нам не дал того, что другие дают; лучше бы нам тех дождаться. Апостол говорит: не беспокойтесь, обойдите все Церкви, и увидите, что вы не умалены ни пред одною.– «Чтобы не сказал кто: хотя ты велик и сделал много, однако же не столько, сколько Апостолы в других Церквах, Павел присовокупил: что бо есть, егоже лишистеся паче прочих церквей? То есть и вы в сравнении с прочими Церквами причастны не меньшей благодати» (святой Златоуст).
  Есть одно, чем вы обделены, то, что аз сам не стужих вам, не докучал вам содержанием. Все другие Церкви, и мною основанные, и другими Апостолами, не свободны от этого. В отношении к вам одним я так действую. Но если вы считаете это несправедливостию с моей стороны в отношении к вам, дадите ми неправду сию, χαρισασθε, подарите, милость и снисхождение в сем покажите мне, или, сделайте милость, простите. «Если, говорит, вы обвиняете меня в сем, то прошу извинения, простите мне сию вину. Заметь, какое благоразумие! Поелику напоминание о сем могло казаться упреком и будто наносит бесчестие, то он всякий раз, как повторяет его, смягчает пояснительными словами. Так выше сего сказал: есть истина Христова во мне, яко похваление сие не заградится о мне в церквах Ахайских (11, 10). И тотчас прибавил: зане не люблю ли вас? Бог весть: но да отсеку вину хотящим вины (11, 11–12). И в первом послании говорит: кая убо ми есть мзда? Да благовествуяй без мзды положу благовестие Христово (9, 18). И здесь опять говорит: дадите ми неправду сию. Ибо везде старается не показать, что не берет по причине их немощи. Посему и здесь говорит: если ставите сие мне в вину, то прошу прощения» (святой Златоуст).
  Стих 14. Се третие готов есмь приити к вам, и не стужу вам: не ищу бо ваших, но вас. Не должна бо суть чада родителем снискати имения, но родители чадом.
  «Дабы не подумали, что Апостол часто обращается к одному и тому же с намерением получить что-нибудь от них, он отклоняет сие подозрение, сказав еще в первом послании: не писах же, да тако будет о мне: добрее бо мне паче умрети, нежели похвалу мою кто да испразднит (9, 15); а здесь выражается приятнее и благосклоннее. Как же именно? Се третие, говорит, готов приити к вам. Я приходил уже в другой раз, и в третий готов идти, и опять не буду вам в тягость. И причина тому уважительна. Ибо не сказал: не хочу быть вам в тягость, потому что вы скупы, потому что вы сим обременяетесь, потому что вы немощны. Но что говорит? – Не ищу бо ваших, но вас. Я ищу не вашего достояния, но вас. Ищу большего: вместо денег – душ, вместо золота – спасения. Потом, поелику оставалось еще место подозрению, что он огорчен ими, то вводит свое рассуждение. Ибо они могли сказать: разве нельзя искать и нас, и нашего? Посему оправдывает их с великою благосклонностию так: не должна бо суть чада родителем снискати имения, но родители чадом. Вместо наименований: учители и ученики, употребляет слова: родители и дети, и показывает, что обращает для себя в обязанность и то, к чему не был обязан, ибо сего не повелел Христос; но Апостол из снисхождения к коринфянам говорит сие. Посему присовокупил нечто еще большее. Ибо сказал не только то, что дети не должны снискивать для родителей имения, но еще и то, что родители обязаны сие делать для детей» (святой Златоуст).
  Обязанности родителей к детям, в вещественном отношении, не приложимы к Апостолам в их отношении к уверовавшим. Но в духовном отношении они более, чем приложимы. Апостол хочет внушить коринфянам, что делает это по родительской к ним любви, разумея попечение об их спасении. Но как он в первый раз, как начал об этом речь, сказал: да не прекращение кое дамы благовествованию Христову (1 Кор. 9, 12), так и всегда дает эту же причину доразумевать, как главную, хотя при этом приводит и другое нечто в основание такого образа действования. Почему именно в Коринфе успех благовестия этого требовал, для нас это теперь не так ясно. Апостол видел то и покорился необходимости. Сказать же прямо в послании не мог, потому что чрез это уничтожил бы то спасительное действие, которое из того исходило.
  Стих 15. Аз же в сладость иждиву и иждивен буду по душах ваших; аще и излишше вас любя, меньше любим есмь.
  Вот почему так действовал! Не достояние их щадил, а души,– иждивал свое, не потому что жалел ихнее, а потому что этого требовало спасение душ их. В других местах принимание таких услуг от обращаемых и обращенных не мешало их спасению, а в Коринфе мешало. Апостол видел это, Духом Божиим руководимый, потому ни за что не соглашался что-нибудь брать от коринфян, иждивал свое; и иждивая то, не только не тяготился, но еще сладость в том находил. Эту сладость производило в нем видение блага для спасаемых от такого образа действования. Такую мысль выражает Апостол словами: в сладость иждиву и иждивен буду по душах ваших. Не о прошедшем говорит,– его только подтверждает,– а о будущем, что так у него решено действовать, навсегда, как и прежде поминал не раз. Притом усиливает дело: ибо, тогда как иждиву можно ограничивать одним коштом, а иждивен буду подает мысль, что иждивение не одного кошта касается, но и самого лица Апостолова: он изъявляет готовность и самим собою жертвовать ради блага их, себя самого иждивать, «себя самого отдавать за них» (Феодорит). «Родителям собирать имение для детей повелел закон естественный; а я, говорит, не только сие исполняю, но даже отдаю самого себя. Верх щедрости не только ничего не брать, но отдавать свое и отдавать не просто, но с великим усердием, даже при недостатке, ибо сие показывают слова: иждивен буду. Хотя бы нужно было изнурить самую плоть, не пощажу ее для вашего спасения» (святой Златоуст).
  Другая половина текста: аще и излишше любя вас, меньше любим есмь,«выражает и любовь, и упрек. Я делаю сие, говорит Апостол, для тех, которых я люблю и которые не любят меня в той же мере» (святой Златоуст). «Этим он и опечалил их, обвинив в скудости любви, и обрадовал, показав самую сильную свою к ним любовь» (Феодорит). Намекает Апостол на то, что было прежде первого послания, когда некоторые стали отклоняться от него расположением и предпочитать ему других. Послание первое опять к нему обратило сердца всех, как сам же святой Павел засвидетельствовал, говоря, с каким жаром они поспешили приступить к исправлению всего указанного им. Зачем же говорит так теперь? – Затем, чтобы сильнее раздражить их любовь к себе и наперед предотвратить подобные же с их стороны уклонения. Ибо ничто так не раздражает любви, как сказать любимому: я тебя крепко люблю, а ты меня меньше любишь; и ничто так не воодушевляет к избежанию всяких случаев обнаружения умаления любви, как такое напоминание. Он знал, что этот упрек не уколом отзовется, а будет ветром, раздувающим пламя, потому так и сказал.
  Святой Златоуст заключает слова святого Павла о самоиждивении таким наведением: «Рассмотри же наконец, сколько здесь степеней: надлежало брать, а он не брал, это первая заслуга; не брал, находясь в бедности, это вторая; не брал, когда ими проповедовал это третья; сам дает им, это четвертая; и не просто дает, но с избытком, это пятая; отдает не имение только, но и самого себя, это шестая; отдает себя за тех, которые не очень его любят, это седьмая; и которых он весьма любит, это осьмая. Будем же и мы соревновать ему».
  Стих 16. Буди же, аз не отягчих вас: но коварен сый, лестию вас приях.
  Строит Апостол вероятные предположения со стороны своих недоброжелателей. Скажет кто про меня, что я лично действительно не обременял вас ничем, но эта была одна хитрая уловка. При этой бескорыстной личине, я, как хитрец, так ловко вел дело, что и незаметно для вас брал у вас. Вас приях, υμας ελαβον, обирал вас, или брал у вас, или взял вас в руки, то есть овладел вашим достоянием, тогда как вы того и не замечали и продолжали считать меня безмездно действующим.– Но когда лично не брал, а брал как-либо стороною,– все же сие не невидимо как-либо совершаться могло, а видимо. Видимо же как? – Не иначе, как чрез своих помощников и сослужителей. Апостол и указывает вслед за сим на это.
  Стих 17. Еда коим от посланных к вам лихоимствовах вас?
  Если сам не брал, а брал стороною чрез своих посланных, то скажите, кем из посланных я обирал вас, или покорыстовался чем вашим? Коринфяне знали, что этого не было, потому достаточно было и этого напоминания, но Апостол описывает и самые к ним посылания.
  Стих 18. Умолих Тита и с ним послах брата: еда лихоимствова чим вас Тит? Не тем же ли духом ходихом? Не теми же ли стопами?
  Да и посылаемых-то сколько было?! Кроме меня был у вас от меня только Тит с некиим братом. Покорыстовался ли чем у вас Тит? – Нет. Это вы знаете. Так нечего и такие мысли принимать или такие речи слушать. Мы все в том же духе бескорыстия действуем, идем одною дорогою, ступаем по той же стезе.
  Приводим слова святого Златоуста на все эти заключительные в сем отделении тексты, 16–18. «Очень неясно сказаны сии слова Павлом, но не без цели, и не напрасно. Поелику речь идет о деньгах и Апостол защищается, что он ничего не берет, то и прилично ему было прикрыть свои слова. Что же значит сказанное? Прежде говорил, что он ничего не брал, даже готов отдать и издержать свое, и много рассуждал о том, как в сем, так и в первом послании. А теперь говорит нечто другое, как бы вводит слова из сделанного ему возражения, и предварительно оное разрешает. Вот смысл сказанного: я не искал от вас прибытков, но, может быть, скажет иной, что хотя сам я и ничего не брал, однако же, как человек хитрый, настроил посланных мною от своего лица просить у вас чего-либо и от них я получал, а таким образом, получая чрез других, отклонял от себя подозрение, что беру сам. Но и сего никто не может сказать. Свидетели тому вы сами. И он ведет речь вопросами, говоря: умолих Тита, и с ним послах брата: еда лихоимствова чим вас Тит? Не так же ли он приходил к вам, как и я? То есть не так же ли и он ничего не брал? Видишь ли, с каким тщанием старался он не только себя сохранить чистым от корыстолюбия, но и посылаемых им удерживал от оного, чтобы не подать и малого предлога ищущим предлога. Это гораздо выше того, что сделал патриарх Авраам (Быт. 14), возвращаясь с победы. Тот, когда царь давал ему часть военной добычи, отказался взять больше того, что съели его домочадцы; а Павел, как сам не пользовался, так и сотрудникам своим не позволял пользоваться даже необходимою пищею, дабы таким образом совершенно заградить уста бесстыдных. Посему не сам от себя говорит, что они ничего не брали, но, что гораздо важнее, представляет в этом свидетелями самих коринфян, чтобы свидетельство шло не от собственного его лица, но утверждалось на их приговоре. Так обыкновенно поступаем, когда идет дело о чем-либо очевидном и не подлежащем никакому сомнению. Скажите, говорит Апостол, кто из посланных нами воспользовался чем от вас? Не говорит: кто взял что у вас? но называет такое дело лихоимством, укоряя их тем, приводя в стыд и показывая, что брать у кого-либо против воли его значит лихоимство. И не сказал: Тит только, но и кто-нибудь; то есть вы не можете и того сказать, что хотя один не брал, но брал другой. Напротив, не брал ни один из посланных к вам.– Умолих Тита, и сие сказано не просто, ибо не говорит: я послал Тита, но умолих, показывая тем, что если бы и взял что у них, то взял бы по праву, однако же при всем том остался чистым. Посему опять спрашивает их: еда лихоимствова чим вас Тит? Не тем же ли духом ходихом? Что значит: тем же духом? – То, что он все приписывает благодати и показывает, что все достойное похвалы произведено не нашими трудами, но есть дело духовного дара и благодати. Подлинно величайшая была благодать, когда имевшие во всем недостаток и терпевшие голод ничего не брали для назидания наставляемых.– Не темиже ли стопами? – То есть они нисколько не отступали от принятой мною осторожности, но сохранили то же правило».

   Тут вывод из всего сказанного в сей третьей части послания и как бы заключение ее. Защитил свое достоинство и очистил от всех нареканий свою деятельность, теперь спрашивает: что же? Все это я говорил только для того, чтоб пред вами оправдаться и больше ни для чего? – Нет. Я имею в виду ваше назидание,– именно, чтоб восстановить в себе убеждение в апостольской, присущей мне власти, поспешили вы исправиться прежде моего прихода и избавили, таким образом, меня от необходимости явить в вас сию власть и поступить с вами строго. Ибо, если, пришедши, найду вас неисправными, не пощажу. Одно это внушение в разных оборотах речи господствует во всем сем небольшом отделеньице, заключительном.
  Стих 19. Паки ли мните, яко ответ вам творим? Пред Богом, о Христе глаголем; вся же, возлюбленнии, о вашем созидании (и утверждении).
  Ответ творим, απολογουμεθα, защищаемся, оправдываемся. Мысль Апостола та, что выражено пред сим: думаете, что мы только и имеем в виду, чтоб оправдаться пред вами? – Нет, мы пишем все это к вашему созиданию. Или такая: думаете, что, говоря так, мы только личность свою очищаем и внешний образ своего действования оправдываем, а на душе у нас совсем другое? – Нет. мы говорим пред Богом, о Христе,– говорим о себе так, как мы есмы пред всевидящим оком Божиим. Ни лести, ни лукавства не скрывается в словах наших. Можно ту и другую мысль совместить, и одна будет соответствовать словам: пред Богом во Христе глаголем, а другая – словам: вся же к вашему созиданию. Святой Златоуст говорит: «Видишь ли, как он везде опасался, чтобы не показаться ласкателем?» – «Не льстя вам и не оправдываясь только пред вами, говорим это, но как пред лицем Бога всевидящего, во Христе и чрез Христа говорим. Но возможно ли, чтобы тот, кто говорит пред лицем Бога и во Христе, говорил с ласкательством ради прикрывания только себя?» (Экумений).
  Вся же, возлюбленнии, о вашем созидании. И утверждении нет в подлиннике. Созидание – οικοδομη, здание, устроение, упорядочение. Итак, говорит: все к тому у нас направлено, чтобы привесть в благообразный порядок и строй, что у вас расстроилось и приняло превратное направление. К чему прибавлено и: возлюбленнии, чтоб показать, что побуждала к этому нас искренняя отеческая к вам любовь. Ею воодушевляясь, «мы унижаем ли себя или говорим о себе возвышенно, обвиняем ли вас или хвалим, все делаем для вашей пользы» (Феодорит).

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
Толкование на Евангельское чтение :
Феофилакта Болгарского
объяснение притчи о сеятеле ....
Здесь указано три разряда людей, в которых слово пропадает: одни – невнимательны, эти означены словом «при дороге»; другие – малодушны, сии разумеются под словом «на каменистом месте»: третьи – сластолюбивы, означаемые словом «в тернии». Три же разряда и тех, которые приняли и сохранили семя: одни приносят плод во сто – это люди совершенной и высокой жизни; другие – в шестьдесят, это средние; иные – в тридцать, которые хотя немного, но все же приносят по силе своей. Так, одни суть девственники и пустынники, другие живут вместе в общежитии, иные в мире и в браке. Но Господь принимает всех их, как приносящих плод. И благодарение Его человеколюбию! И сказал им: для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?..... Здесь Господь научает апостолов быть светлыми по жизни и поведению. Как светильник поставляется для того, чтобы светить, так и ваша жизнь, – говорит, – будет видна всем, и все будут смотреть на нее. Поэтому старайтесь вести жизнь добрую; ибо вы поставлены не в углу, но служите светильником, а светильника не скрывают под кровать, но ставят на виду, на подсвечнике. И из нас каждый есть светильник, который должен быть поставлен на подсвечнике, то есть на высоте жизни по Богу, дабы мог светить и другим, а не под спудом чревоугодия и заботы о пище и не под кроватью бездействия. Ибо никто, занятый попечением о пище и преданный лености, не может быть светильником, светящим своей жизнью для всех.

«И ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу». Что бы кто ни делал втайне: доброе или злое – все обнаружится и здесь, а особенно в будущем веке. Что было сокровеннее Бога? Однако и Он явился во плоти.

Протоиерей Александр Шаргунов
Когда Господь оставался один, не только двенадцать, но и другие, близкие им, пользовались возможностью спросить Его о значении притч. И Господь отвечал им с любовью, так что они узнавали тайны Царства Божия. Он учил их тому, что они сами были неспособны постигнуть. Те, кто знает тайны Царства Божия, должны знать, что это дано им. От Господа они приняли свет и способность видеть.

Говоря притчами о тайнах Царства Божия, Господь вовсе не имеет в виду, что это Царство бесконечно далеко от нас, и его невозможно постигнуть. Но Он имеет в виду, что это Царство абсолютно недоступно тому, кто не хочет отдать свое сердце Господу. И что только тот, кто принимает Его как Своего Учителя и Господа, может понять, что Царство Божие означает.

Но в глазах стольких людей Господь видел тупое непонимание. Столь многие были ослеплены и оглушены суевериями, стремлением принять желаемое за действительное, ленью подумать! Так что, как сказал Исаия, они своими глазами смотрят, и не видят, своими ушами слышат, и не разумеют. Но и их не оставляет Своей заботой Господь, предлагая им поучение на понятном им языке.

Не для того Господь учит притчами, чтобы намеренно скрыть смысл тайн от простых людей. А для того, чтобы помочь людям увидеть его и подвигнуть их к познанию истины. Тем не менее, всегда следует помнить, что у Церкви два языка. Когда она обращается к тем, кто внутри ее, она может говорить о тайнах жизни ясно. Но следует остерегаться всего, что может проникнуть в нее совне и стать опасным для христианской жизни. Иногда толпы могут обнаруживать агрессивное непонимание. Даже близкие Господа пытались возвратить Его домой. Церковь всегда находится в противостоянии миру. Чтобы проповедь Царства Божия могла быть успешной, таинники Божией благодати должны быть защищены. «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга перед свиньями», – говорит Господь в другом Евангелии (Мф. 7, 6). В притче о сеятеле Он показывает, почему верные должны действовать с великой осмотрительностью. Необязательно все говорить всем. Существует четыре рода земли – четыре различных духовных устроения, которые могут иногда до времени уживаться в одном человеке.

Первый род – посеянное при дороге. Есть люди, в сердце которых истина Христова не может проникнуть. Им это неинтересно, а отсутствие интереса проистекает от неспособности понять, насколько важно для них то, о чем идет у Христа речь. Столь многие остаются далекими от веры не потому что они враждебно настроены ко Христу, а потому что они равнодушны к Нему. Они думают, что эти истины не имеют никакого отношения к их жизни, и что они прекрасно обойдутся без них. Может быть, это бы и было так, если бы жизнь была всегда легкой и ровной, если бы не было в ней страданий и смерти. Но с неизбежностью для каждого человека приходит время, когда он понимает, что своими собственными человеческими силами ему не справиться. Беда в том, что столь многие осознают это слишком поздно.

Далее – каменистое место, где земля неглубока, и быстрые всходы скоро погибают от зноя. Преподобный Серафим Саровский говорит, что самое главное в духовной жизни начало и конец. Но начать всегда бывает легче, чем кончить. Загореться верой во Христа и сохранить эту веру до конца, достигая духовной зрелости, – не одно и то же. Говорят, что соотношение здесь один к десяти. Многие хорошо начинали, а потом оказывались вне Церкви. Слишком многие, даже находясь в Церкви, не допускают, чтобы слово Христово проникло в самую глубину их жизни. Но христианство это именно тот случай, когда все или ничего. Никто не может чувствовать себя в совершенной безопасности, пока не предаст себя всецело Христу.

Затем – земля, заросшая терниями. Жизнь может быть заполнена таким множеством увлечений и забот, что не остается в ней ни времени, ни места для Христа. Чем больше живет человек, тем больше он должен понимать, как важно соблюдать истинную иерархию ценностей. Ибо много есть на свете того, что хотело бы вытеснить из нашей жизни Христа.

Но есть добрая, обработанная, свободная от сорняков земля. Чтобы слово Христово принесло плод, мы должны услышать его и принять его. Мы должны услышать его умом и сердцем, и принять всей нашей жизнью. И смертью. Многие слышат слово Христово, но немногие принимают его так, чтобы оно принесло плод. Добрый плод может быть только от доброго семени. Но и земля, на которую оно попадет, должна становиться все более доброю. Кто добр, тот будет делать добро, то есть он принесет плод. Бог ждет от нас благодатного возвращения Его даров.

«Для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? – говорит Христос. – Не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?» Все христиане, постольку, поскольку они получили дар Божия слова, должны быть такими. Благодать Божия заставляет человека гореть как свеча. Как свеча должна быть поставлена там, где свет от нее дает возможность видеть всем, так наше христианство должно быть видимо всеми. В ранней Церкви и во времена недавних гонений обнаружить свое христианство могло означать смерть. Наша вера во Христа должна быть сокровенной, но она должна быть всегда как свеча, свет от которой виден всем.

«Нет ничего тайного, – говорит Христос, – что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу». Правда и истина обладают свойством обнаруживать себя. До поры до времени можно пытаться их скрывать, но рано или поздно все откроется. И нельзя никогда ничего утаить от Бога. Речь не идет только о наших грехах. Царство Божие, слово Господне, тайна Воплощения Христова сокрыты от мира. Но мы должны жить так, чтобы истинный свет все более открывался ему.

0

729

13 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Братия, я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете: чтобы не найти у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков,
Чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали.
В третий уже раз иду к вам. При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово.
Я предварял и предваряю, как бы находясь у вас во второй раз, и теперь, отсутствуя, пишу прежде согрешившим и всем прочим, что, когда опять приду, не пощажу.

Евангельское чтение:

Сказал Господь Своим ученикам: замечайте, что слышите: какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам, слушающим.
Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет.
И сказал: Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю,
И спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он,
Ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе.
Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва.
И сказал: чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его?
Оно – как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле;
А когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные.
И таковыми многими притчами проповедывал им слово, сколько они могли слышать.
Без притчи же не говорил им, а ученикам наедине изъяснял все.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

2 Кор., 196 зач., XII, 20 – XIII, 2. Мк., 17 зач., IV, 24–34,  http://calendar.rop.ru/bibliya1/65co212.html#20  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk04.html#24
и за среду (под зачало): 2 Кор., 197 зач., XIII, 3–13. Мк., 18 зач., IV, 35–41.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/65co213.html#3  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk04.html#35
Богородицы: Евр., 320 зач., IX, 1–7. Лк., 54 зач., X, 38–42; XI, 27–28. http://calendar.rop.ru/bibliya1/76heb09.html#1  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk10.html#38  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk11.html#27

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Стих 20. Боюся же, еда како пришед, не яцех же хощу, обрящу вас, и аз обрящуся вам, яковаже не хощете: да не како (будут) рвения, зависти, ярости, рети, клеветы, шептания, кичения, нестроения.
  Пишу все затем, чтоб вы упорядочились и чтобы, когда упорядочитесь, я нашел вас во всем исправными, какими мне и желательно найти вас, и чтоб вы встретили во мне одну ласковость, одобрение и похваление вас. Боясь, чтоб не случилось противного, напоминаю вам, чего бы не желал я встретить среди вас. «Это уже показывает не высокомерие или учительскую власть, но отеческую попечительность, когда он страшится более, нежели сами согрешившие, и с трепетом приступает к исправлению их. Но и в таком случае не нападает на них, и говорит не прямо, но в виде сомнения: еда како пришед, не яцех же хощу, обрящу вас. Не сказал: добродетельными, но: яцех же хощу, везде употребляя слова, выражающие дружелюбие. И слово: обрящу выражает нечто неожиданное им, равно как и обрящу вам: то и другое, говорит, от самих вас зависит» (святой Златоуст). «Боюся, говорит. Видишь отеческую заботу? Другие согрешили, а Павел боится. Еда како пришел: не утверждает, но будто ничего не знающий боится, как бы не встретить чего неисправного у них. Не яцех же хощу обрящу вас, то есть расстроенными и повредившимися (в нраве и мыслях), а вследствие того и сам буду в необходимости показаться вам таким, якова же не хощете, то есть строгим наказателем тех, которые окажутся неисцельно больными» (Экумений). «Он мог бы сказать: каковым я сам не хочу обрестись у вас, и тем показать свою любовь, но не хочет, чтобы ослабевал слушатель; притом и речь его в таком случае была бы гораздо строже. А теперь он и им сильнее дал почувствовать, и себя явил более кротким. Ибо благоразумию свойственно действовать так, чтобы и рана была глубже, и удар легче» (святой Златоуст).
  Чего же именно не хотел бы он встретить у них? – Разлада и дел похотных. О разладе говорит в этом стихе, о похотных делах в следующем.
  Да не како (будут) рвения, ερεις, споры, рвения поставить на своем, усилия переговорить всех, под чем всегда кроется презорство не только к мнениям других, но и к ним самим: знать никого не хочу;– зависти, ζηλοι, завиствование, извращенное соревнование,– первая дщерь самомнения и гордости, когда, не имея сил стать наравне или перевысить других, ресседаются от досады, зачем те таковы и так у них все идет успешно; ярости, θυμοι, серчания, вспышки гнева и раздражения, при столкновениях с другими не в свою пользу, находящие и отходящие, потому что случайное разгорячение самолюбия препобеждается симпатическим строем сердца; но есть опасность, что частые серчания могут превратиться в постоянное, которое есть злая ненависть; – рети, εριθειαι, ретивости, «когда кто вызывает другого на состязание в каком-либо деле» (Феофилакт), или из всех сил напрягается перегнать других и оставить их позади себя, причем, конечно, не делается строгого разбора в средствах и мало обращается внимания на то, будет ли от этого какое благо себе или другим: – клеветы, καταλαλιαι, оглаголания; не осуждение только, которое тайно в сердце строится, но и разглашение языком худа про других, без уверенности в истине того, а по одной догадке, нередко же и по злонамеренной лжи; шептания, ψιθυρισμοι, робкая клевета, которая, не смея говорить открыто, нашептывает худое о других на ухо людям более влиятельным, которые могут, если поверят, сделать что-либо неприятное тому, о ком речь: тут уместнее – ложная клевета (Феофилакт); кичения, φυσιωσεις,– надутость, спесивость, высокосердость, когда, не разбирая, есть ли какие достоинства, высятся над другими и презорливо к ним относятся, не скрывая даже того: это мыльный пузырь; – нестроения, ακαταστασιαι, неустройства, расстройства, когда все не на своем месте,– прямое следствие всего предыдущего. Святой Златоуст все эти недобрые деяния производит из одной зависти, говоря: «Все сие: клеветы, обвинения, разногласия, порождено было завистию; зависть, как вредный корень, произращала раздражение, осуждение, высокоумие, а чрез них и сама возрастала».
  В первом послании, начиная обличение коринфян, Апостол говорит: рвения в вас суть (1, 11). Из-за каких-то пустых соображений начали они разделяться на партии, становясь под знамена немногих выдававшихся среди них личностей: отсюда пошли распри, противодействия и нестроения (1, 10). Вразумив их как следует в первом послании и узнав от Тита, что его вразумление не осталось без влияния, предполагая, однако ж, что, может быть, и еще есть остатки того нестроения, снова убеждает, чтоб подобного ничего, даже и следов, не осталось среди их, пригрозив наперед, что он не будет смотреть на это снисходительно.
  Стих 21. Да не паки пришедши мя смирит Бог мой у вас, и восплачуся многих прежде согрешших и не покаявшихся о нечистоте и блужении и студоложствии, яже содеяша.
  Второй предмет, в котором святой Павел обличал в прежнем послании коринфян, было блужение, которого не встретишь и среди язычников. Писал он особенно об этом студодеянии; но как он и после дважды повторял уроки о воздержании от блудных дел и пространно излагал правила жизни для брачных и безбрачных, то можно предполагать, что среди коринфян Апостол знал не одного того грешника, в этом роде грешности виновного, но многих, и что, пиша строгий приговор против одного, он имел в виду отрезвить и всех прочих. Действие отрезвления началось, надо предполагать, и было замечено святым Титом и возвещено святому Павлу. Но как в отношении к разделениям, так и здесь, Апостол не без основания мог думать, что остаются еще неисправившиеся, с которыми придется возиться ему самому, чтоб поставить их в должный чин,– что не может обходиться без неприятностей для него и для них. Желая избежать этой скорбной необходимости, он побуждает неисправных, чтоб исправились сами до его прихода, и обставляет это внушение самыми трогательными представлениями, говоря: да не смирит меня Бог у вас. Чем? – Тем, если буду иметь необходимость оплакивать согрешивших нечистотою, блужением и студоложствием, и непокаявшихся. Он говорит как бы: что согрешили, уж что делать? Не воротишь; но то горько, если я найду согрешивших не покаявшимися и упорно остающимися в нераскаянии. С таковыми что делать? Хоть и жаль, а придется отсекать от тела Церкви: ибо в Церкви не терпимы упорные грешники. Вот и плакать буду. И плакать буду, а все же отсечь их необходимо будет, если не покаются. Этим-то смирит меня Бог у вас. Срамно мне будет и пред собою, и пред Богом, и пред людьми, что хвалился вами пред ними и в себе, а между тем буду вынужден так поступить с вами. Чтоб не быть мне в таком посрамлении и в такой горести, и пишу вам все, с желанием, чтоб у вас все пришло в должный порядок и все стали в свой чин, и я, пришедши к вам, только радовался и веселился о вашем благообразии и благоуспеянии.
  Святой Златоуст говорит на это место: «Видишь ли, как он выказывает и негодование, и отеческое сердоболие? Что же значит слово: смирит? Обвинять, наказывать, требовать отчета, представлять лицо судии составляет по видимому славу, а он называет сие смирением. Он не только не стыдился того, что пришествие тела его было немощно и слово уничиженно, но даже желал всегда быть таковым и просил, чтобы не дойти до противного состояния. О сем яснее говорит в продолжении речи. И дойти до необходимости наказывать других почитает для себя наибольшим унижением. Почему же не сказал: да не пришед смирюся, но – да не пришедша смирит мя Бог мой? Если бы сие было не для Бога, говорит он, я не обратил бы на то внимания, не позаботился бы о том. Ибо не самовластно и не самовольно налагаю наказание, но по Божию повелению. Выше он то же самое выразил, сказав: обрящуся, яковаже не хощете, а здесь ослабляет речь и говорит с большею снисходительностию и кротостию: и восплачуся многих согрешших, не просто согрешивших, но – не покаявшихся. И не сказал: всех, но многих; даже не объявляет имена сих многих, доставляя тем удобство прийти им в раскаяние, давая знать, что покаяние может исправить их преступления, оплакивает только нераскаивающихся, неисцельно больных, остающихся в язвах. Итак, представь себе, какова добродетель Апостола? – Не зная за собою ничего худого, он плачет о чужих грехах и смиряется преступлениями других. Ибо в том особенно состоит долг учителя, чтобы соболезновать о несчастиях учеников, чтобы оплакивать и рыдать о язвах людей, ему подначальных».
  Глава 13, стих 1. Третицею се гряду к вам: при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол (Втор. 17, 6).
  Свидетелями называет свои личные увещания и письменные внушения. Какой же глагол станет при сих свидетелях? – Слово угрозы против вас; оно станет наконец, будет непременно приведено в исполнение. Так святой Златоуст и другие. Экумений под тремя свидетелями разумеет три личные увещания и три не личные. Будто так: был дважды, в третий раз иду. Это будут три свидетеля. Также – писал в первом послании, напоминал чрез Тита и вот еще напоминаю в этом втором послании. Это еще три свидетеля. Сходясь попарно, они усиливают значение свидетельств.– Третицею гряду, как и в предыдущей главе: се третие готов есмь приити (стих 14). Наши толковники не определяют, как этот счет выйдет, не указывают, то есть, когда было второе посещение святым Павлом Коринфа. Оставим это и себе без определения, ибо та догадка, что во второй раз был Апостол в Коринфе прямо из Ефеса, как полагают иные, очень неудобна и возмущает весь порядок событий. Удобнее предположить, что Апостол в течение полутора лет отлучался из Коринфа и опять к ним возвратился, что может быть почтено вторичным пришествием к ним. Нельзя не заметить, что в настоящем месте – третицею гряду, по ходу речи, имеет большое различие от – се третие готов есмь приити предыдущей главы. Там говорится, что в третий раз идет и не будет стужать им, чего нельзя не относить к личному его присутствию. А здесь говорится о троекратном свидетельстве и затем только поминается: се третицею гряду. По ходу речи предмет этих случаев один – угрозы за неисправность. Следовательно, к первому посещению это не идет. Угрозы начались с первого послания, напомянуты были Титом и вот напоминаются теперь в третий раз. Не это ли и значит в настоящем месте: третицею гряду... то есть в третий раз идет к вам угроза.– Затем прибавляет: аще прииду паки. Если после этого приду и найду вас неисправными,– не просите милости, не пощажду. Если это предположение принять, то нельзя ли и то положить, что второе пребывание было не что иное, как первое послание, в котором он писал, что при объявлении приговора о кровосмеснике он будет у них духом так же действительно, как бы был телом (5, 3)? Тогда счет определился бы проще, и не было бы необходимости строить предположения, которых негде поместить.
  Стих 2. Прежде рех и предглаголю,яко у вас быв второе, и отсутствуя ныне пишу прежде согрешившим и прочим всем, яко аще прииду паки, не пощажду.
  Святой Златоуст говорит на оба эти стиха следующее: «Любомудрие Апостола Павла и его отеческое сердоболие можно видеть из многого другого, а преимущественно из того, что он в угрозах обилен и строг, а в наказаниях тих и медлителен. Ибо не тотчас наказывал согрешивших, но двукратно увещевал их; даже и преслушавших его увещания не наказывает, но опять увещевает, говоря: се третицею гряду к вам, а до пришествия пишу еще послание. А чтобы медленность не произвела беспечности, смотри, как и сие предотвращает, непрестанно угрожая, напрягая удар и говоря: аще прииду паки, не пощажду. Так поступает он и говорит, подражая в сем Господу всех. Ибо и Бог, хотя непрестанно угрожает и многократно увещевает, но не часто наказывает. Так поступает и Апостол. Третицею, говорит, се гряду к вам... при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол. Вместо свидетелей представляет он свое неоднократное присутствие в Коринфе и свои увещания. Слова его имеют такое значение: раз и другой говорил я вам, приходивши к вам, а теперь говорю на письме. И если вы послушаете меня, то исполнено мое желание; если же не послушаете, то надобно уже будет исполнить сказанное мною и наложить наказание. Ибо ежели при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол, а я уже два раза был у вас и говорил вам, теперь же говорю на письме, то мне надобно будет сдержать свое слово. Не думайте, чтобы послание мое к вам было маловажнее личного моего у вас присутствия. Как, быв у вас, я говорил, так и, находясь в отсутствии, пишу. Видишь ли отеческую попечительность Апостола? Видишь ли, каково его учение и какая подобающая учителю благопромыслительность? Он и не смолчал, и не наказал; несколько раз уже предваряет и не перестает грозить, но наказание откладывает. Если же и после сего не исправятся, тогда уже угрожает действительным наказанием. Что же ты прежде говорил, быв в Коринфе, и что пишешь теперь, находясь в отсутствии? – Яко аще паки прииду, не пощажду. Сперва сказал, что не может сего сделать, если не будет к тому принужден, и необходимость наказывать назвал плачем и смирением для себя; даже оправдывался пред ними, что уже раз, и два, и три предварял их, что все делает и придумывает, как бы обойтись без наказания и исправить их словесными только угрозами; наконец уже произносит сии грозные слова, и говорит: аще паки прииду, не пощажду. Не сказал: отмщу, накажу, предам истязанию, но и о самом наказании выражается отечески, показывая свою любовь и сострадательность к ним, по которым, щадя их, доселе отлагал наказание. И только вынужден будучи, говорит: не пощажду, то есть не отложу уже наказания, ежели,– чего не дай Бог,– найду вас неисправившимися, но непременно накажу и исполню что сказал. Это прибавил он наконец, чтоб и теперь не подумали, что наказание опять будет отложено и угрозы только на словах».

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
Толкование на Евангельское чтение :
Феофилакта Болгарского
Господь побуждает учеников к бодрствованию. Замечайте, говорит, что слушаете: не опускайте ничего сказанного Мною. В нюже меру мерите, возмерится вам: то есть, в какой мере вы внимательны, в такой мере получите и пользу. Тому слушателю, который внимателен всегда и притом в высшей степени, воздаст Бог и награду великую: а медлительному человеку соразмерная будет и прибыль вознаграждения. Кто будет иметь ревность и усердие, тому дастся и награда: а кто не имеет ревности и усердия, у того взято будет и то, что он думает иметь. Ибо по причине лености гаснет в нем и та малая искра, которую он прежде имел, подобно как от усердия она возжигается.

И глаголаше: тако есть (и) царствие Божие, якоже человек вметает семя в землю. И спит, и востает нощию и днию, и семя прозябает и растет, якоже не весть он. О себе бо земля плодит прежде траву, потом клас, таже исполняет пшеницу в класе. Егда же созреет плод, абие послет серп, яко наста жатва. Под царством Божиим разумеет Божие смотрение о нас. Человек есть сам Бог, соделавшийся ради нас человеком. Он бросил в землю семя, то есть, евангельскую проповедь. Бросив его, Он спит, то есть, восшел на небеса: впрочем Он и восстает ночью и днем. Ибо хотя Бог, по-видимому, и спит, то есть, долготерпит, но Он восстает: восстает ночью, когда посредством искушений возбуждает нас к познанию Его: восстает днем, когда наполняет нашу жизнь радостями и утешениями. Семя растет как будто без ведома Его: потому что мы свободны: и от нашей воли зависит расти или не расти этому семени. Не по неволе приносим плод, но добровольно, то есть, приносим плод от самих себя. Сначала, когда бываем младенцами, еще не достигшими в меру возраста Христова, мы произращаем траву, показываем начаток добра: потом — колос, когда бываем уже в состоянии противостать и искушениям: ибо колос связывается уже коленцами, стоит прямо и достиг уже большего развития: затем образуются в колосе полные зерна, — это тогда, когда кто приносит плод совершенства. Когда же настанет жатва, тогда серп собирает плоды. Серп этот есть Слово Божие, а жатва — время кончины.

И глаголаше: чесому уподобим царствие Божие? или коей притчи приложим е? Яко зерно горушично, еже егда всеяно будет в земли, мнее всех семен есть земных: и егда всеяно будет, возрастает, и бывает более всех зелий, и творит ветви велия, яко мощи под сению его птицам небесным витати. И таковыми притчами многими глаголаше им слово, якоже можаху слышати: без притчи же не глаголаше им словесе: особь же учеником Своим сказаше вся. Мало слово веры: потому что следует только уверовать во Христа, и — ты спасешься. Видишь, что слово сие столь же мало, как и горчичное зерно. Но посеянная на земле проповедь слова расширилась и разрослась, так что на ней покоятся птицы небесные, то есть, все люди с выспренним и горним умом и знанием. В самом деле, сколько мудрых успокоилось на этой проповеди, оставив еллинскую мудрость! Таким образом проповедь сделалась больше всего, и пустила великие ветви. Ибо апостолы, как ветви, разошлись: один — в Рим, другой — в Индию, третий — в Ахаию, прочие же в другие страны земли. Господь говорит народу многими притчами, предлагая притчи сообразно с состоянием слушателей. Поелику народ был прост и неучен, то поэтому напоминает ему о горчичном зерне, о траве и семени, дабы известными ему и обыкновенными предметами научить его чему-либо полезному, или заставить его подойти и спросить и по вопросе разуметь непонятное. Так ученикам объяснял Он все наедине: поелику они прямо приступали к нему, и спрашивали. Объяснял же все только такое, о чем они спрашивали, и чего не знали, а не вообще все, даже ясное. Ибо когда уразумевали то, о чем спрашивали, то из этого становилось ясно для них и другое, и таким образом разрешалось для них все.

св.Феофана Затворника:
(2 Кор. 12, 20-13, 2; Мк. 4, 24-34). Притча о постепенном возрастании из семени пшеницы изображает в отношении к каждому человеку постепенное возрастание потаенного в сердце человека, благодатью Божией засеменяемого и соблюдаемого, а в отношении к человечеству - постепенное увеличение тела Церкви или общества спасаемых в Господе Иисусе Христе, по чину Им установленному. Этою притчею разрешается вопрос: отчего до сего времени христианство не всеобъемлюще? Как человек, бросив семя в землю, спит и встает, семя же прозябает и растет само собою без его ведома, так и Господь, положив на земле семя Божественной жизни, дал ему свободу о себе разрастаться, подчинив его естественному течению событий и не насилуя этих последних; блюдет только семя, содействует ему в частных случаях и дает общее направление. Причина этому в свободе человека. Господь ищет, чтобы человек сам себя подчинил Ему и ждет склонения его свободы; дело и длится. Если бы все зависело только от воли Божией, давно бы все были христианами. Другая мысль: созидаемое тело Церкви созидается на небе; с земли поступают только материалы, образуемые тоже небесными деятелями. Слово с неба проходит по земле и привлекает хотящих. Внявшие и последовавшие поступают, как сырцовый материал, в лабораторию Божию, в Церковь, и здесь переделываются по образцам с неба данным. Переделанные, по исходе из этой жизни, переходят на небо и там поступают в здание Божие, каждый куда годен. Это идет непрерывно и, следовательно, дело Божие не стоит. Всеобщая торжественность христианства и не требуется для сего. Здание Божие созидается невидимо.


современные проповеди священников на Евангельское чтение:

Протоиерей Александр Шаргунов
«Замечайте, что слышите», – говорит Господь. Слово Христово окажется бесполезным для нас, если мы будем невнимательны к слышанному. Призванные к научению других должны быть особенно чуткими к вещам Божественным. Мы должны также замечать, что слышим, все испытывая и доброго держась. Как мы относимся к Богу, так и Бог будет относиться к нам. «Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам». Если мы будем употреблять Богом данные нам таланты, они будут возрастать. Если воспользуемся знанием, полученным от Господа, оно заметно углубится. «Ибо кто имеет, тому дано будет». Естественные наши способности и благодать умножаются, когда мы направляем их на служение Богу и людям. Если мы не делаем этого, мы теряем то, что имеем. «А кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет». Закопавший в землю талант предает доверие Того, Кто вручил его, и серебро наших дарований ржавеет из-за неупотребления.

Как и в притче о Сеятеле, Господь говорит, как много зависит от нас. Кто принимает посеянное в него слово, у того оно приносит плод, который можно измерить, – в тридцать, в шестьдесят и во сто раз. «Кто имеет» – это тот, в ком слово плодоносит, а «кто не имеет» – это тот, в ком оно остается бесплодным.

И далее Господь говорит: «Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю». Эта прекрасная притча есть только в Евангелии от Марка. Царство Божие не сравнивается ни с человеком, ни с семенем, ни с землей, ни с жатвой. Вернее, с помощью этих образов нам показано, как совершается развитие и рост, не выразимого ничем земным, Царства. Согласно предыдущим евангельским притчам, семя – это слово. А кто человек? В конце Он совершает жатву. Жатва в евангельских притчах – это суд, на который предстанут люди в конце времен. Судия – Господь Иисус Христос. Однако об этом человеке сказано, что он спит и встает! Сон в Священном Писании – образ смерти, а восстание и пробуждение – образ воскресения. Господь посеял семя слова, затем Он умер и воскрес, а слово продолжает возрастать в сердцах человеческих и приносить плод. В конце истории Господь придет судить людей – собрать плоды слова, подобно тому как земледелец приходит на свою жатву. Раскрытие Царства Божия – это то, что происходит в мире после воскресения Христова. После воскресения Христова – время возрастания, а затем – время жатвы. И человек притчи – это одновременно всякий человек, которого Бог, ставший человеком, пришел спасти.

Особенно поражает в притче описание того, как наступает Царство. Мы можем не знать, кто этот человек, и что означает семя, но мы не можем не видеть другое. Человек живет, ночи и дни сменяют друг друга, а в земле совершается необыкновенная работа, в которой он почти не участвует и, более того, не сознает, как это все происходит. Ни один человек не обладает секретом жизни. Ни один человек не может быть творцом в полном смысле этого слова. Он может что-то открывать, переделывать, развивать, но творить сам не может. Мы не творим Царство Божие. Это Царство – Божие! Мы можем препятствовать его росту или создавать более благоприятные условия для его раскрытия. Но в конечном счете все принадлежит Богу, и Его есть Царство и сила и слава во веки веков. Есть тайна роста. Велико расстояние между той безмерностью, которую совершает природа, и тем очень скромным участием в этом человека, почти не понимающим ничего. Таково Царство Божие. Оно – реально, оно – безмерно, оно – самое действенное, что только есть в мире! А от человека как бы мало что зависит, и он различает эти тайны с трудом. Семя всходит и растет, хотя он не знает как. И мы не знаем, как Дух Святой словом, посеянным в нас, производит изменения в нашем сердце. Точно так же, как не знаем, откуда приходит ветер, дуновение которого мы явственно слышим, и куда уходит. Несомненно одно – Царство Божие это Царство света, даже если мы видим только тени и слабые отсветы его, Царство жизни, даже если кому-то кажется, что все на свете только сон и смерть.

И Господь уподобляет Царство Божие зерну горчичному, «которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные». Царство Божие явлено в его предельной малости и предельном величии – таков образ зерна, из которого рождается огромное дерево. Идет ли речь о человеческом сердце, в котором слово всходит и растет подобно зерну, посеянному в землю. Или о мире, для которого Царство Божие является очень неприметным, когда Господь говорит о нем, но которое позднее явится более впечатляющим: и, в конце концов, раскроется в той мере, когда оно станет всеохватывающей реальностью. Образ этого гигантского дерева, «высота которого достигала неба, и оно видимо было до краев всей земли», мы находим у пророка Даниила (Дан. 4, 7–9). Царство Божие – это когда воля Божия будет на земле как на небе – в полноте. Разница между горчичным зерном и выросшим из него деревом – ничто, по сравнению с разницей между только что обратившимся к вере юношей и прославленным святым на небесах.

Сегодня, как и во времена земной жизни Спасителя, Христос и Его Царство представляется многим незначительным. Но еще в четвертом веке блаженный Августин писал: «Где те, кто утверждал, что Церковь уже не существует?» Нет числа лжепророкам, хоронившим ее, которые оказались в могиле, а Церковь жива. И будет жива до скончания века. Каждой новой эпохе дано увидеть, как вырастают у нее новые ветви. Никто не может остановить рост Царства Божия. И потому, что бы ни происходило, у христиан никогда не должно быть отчаяния. Эта притча говорит об огромности Церкви. Дерево и птицы, которых мы видим в его ветвях, – это Церковь и все народы, находящиеся под ее покровом.

«И таковыми многими притчами проповедывал им слово, сколько они могли слышать. Без притчи же не говорил им, а ученикам наедине изъяснял все». Христос говорил с простыми людьми притчами – так, как они могли понимать Его. Он брал сравнения из того, что было знакомо им. Его слово было легко, и впоследствии они поймут глубину того, что Он им говорил. Однако огромное число иудеев не приняло Его проповедь. Притчи, несмотря на то, что они были обращены ко всем, остались загадками для совокупности богоизбранного народа. А Своим ученикам Господь объяснял их наедине. Тайна Иисуса из Назарета, Его Личности и Его благовестия остается недоступной для внешних. Чтобы войти в эту тайну, надо уверовать в Него. И последовать за Ним вместе с учениками по дороге, которая ведет ко Кресту и Воскресению. Только Крест и Воскресение откроют доступ к познанию в вере истинной природы и подлинного служения Мессии.

Проповедь протоиерея Виталия Головатенко.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

В стихе, непосредственно предшествующем только что прочитанному евангельскому отрывку в 23 стихе 4 главы Евангелия по Марку, Христос восклицает: «Если кто имеет уши слышать, да слышит». И не в первый раз Он повторяет эти слова. И далее говорит: «Замечайте, что слышите».

Несомненно, ухо – очень важный орган для восприятия информации из окружающего мира, и Христос много раз говорит о внимании к тому, что мы видим, к тому, что мы слышим, к тому, что мы воспринимаем. Как мы это воспринимаем, с какими мыслями, в чистоте ли этих органов восприятия, и что потом делаем, какие выводы делаем, и как меняем или не меняем свою жизнь, свое поведение в этом мире.

И далее сказаны очень важные слова: «Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам, и прибавлено будет вам, слушающим. Ибо, кто имеет, тому дано будет; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет».

Жестковато слово это. И не сразу понятно. Но несколькими стихами выше Христос цитирует пророка Исаию. Пророк Исаия отправляется на служение, его посылает Сам Бог. И Он говорит Своему пророку, 6 глава, 9 стих и ниже: «Пойди, и скажи этому народу: слухом услышите, и не уразумеете; и очами смотреть будете, и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами. И не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их». Это вариант Синодального перевода.

Но есть и другой вариант, гораздо более жесткий. Вот он: «Пойди, и скажи этому народу: вы слушаете, слушаете, и не понимаете; вы смотрите, смотрите, и не видите. Итак, огруби сердце этого народа, чтобы они ничего не слышали, и ничего не видели, и не понимали, и не обратились, чтобы Я исцелил их».

Это гораздо более страшно. В чем же дело? Почему Господь хочет отнять у тех, кто не слышит и не видит, и то, последнее, через что можно было бы увидеть и услышать? Разгадка в словах Христа: «Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет».

Давайте вспомним. Каждый из нас в свое время в школе изучал какой-нибудь иностранный язык. И если потом в течение жизни мы ни разу не возвращаемся к этому языку, так сказать, не практикуемся, не читаем на нем, не общаемся, мы его забываем.

Точно так же происходит и с некоторыми дарами Божиими нам – мы их теряем, если не используем их, не употребляем их на пользу себе, людям и во славу Божию. Вот когда происходит то, что мы теряем и то, что, как нам кажется, мы имеем. И в данном случае Христос предупреждает: если вы будете только слушать и слушать, но не услышите и не изменитесь, у вас отнимется эта возможность слушать и, главное, слышать.

В Синодальном переводе Евангелия по Марку написано: «и прибавлено будет вам, слушающим», но в церковно-славянской версии: «и приложится вам, слышащим». И действительно, это греческое слово может быть переведено и как слышащим, потому что одно дело слушать, а другое дело услышать.

Вот именно поэтому Христос тайны Царствия Божия предпочитает излагать в притчах. И не только потому, что эти тайны трудно понять, а некоторые почти невозможно постигнуть нашим земным ограниченным умом, только в иносказании, но еще и потому, что эти простые тайны, понятные и ребенку, помните, как Он благодарит Бога за то, что Отец Его утаил эти тайны от мудрых и разумных и открыл младенцам. Значит, даже младенцу они могут быть доступны в необходимой нам мере, в той мере, которая необходима для нашего обращения и спасения.

А если мы отворачиваемся от голоса Божия, не хотим Его слушать, не хотим воспринимать, в конце концов, мы теряем эту способность, способность слушать и, главное, слышать, способность воспринять, уразуметь сердцем и обратиться и измениться.

Вот почему важно оставаться чутким, оставаться всегда на связи с Богом, всегда держать открытыми свои уши, не забивать их житейской суетой, житейскими печалями, злобой мира сего. Вот тогда с Божией помощью мы действительно будем слышать и услышим то единственное, что нам необходимо. Аминь.

Проповедь протоиерея Александра Дягилева

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня, возлюбленные о Господе братья и сестры, мы с вами слышали отрывок из 4-й главы Евангелия от Марка. Этот отрывок начинается такой фразой: «Какой мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам, слушающим».

Что такое мера? В античном мире этим термином называли гирю, которую клали на весы. Есть в Ветхом завете такая фраза: «мерзость пред Богом мера неправильная». Это о тех случаях, когда гирю по каким-то причинам либо подпиливали, либо, напротив, делали тяжелее, чем должно было быть по эталону того времени. Господь этими словами хочет сказать следующее: нам будет дано не только то, что мы делаем – за добро воздастся добром, а за злом – злом. Но и прибавлено будет нам, слушающим – то есть христианам, тем, кто услышал слово Нового завета. И это говорит об ответственности, которую несут христиане. Нам многое дано, мы многое знаем. Мы читаем Священное Писание, и с нас спросится больше и дано будет больше и за злые, и за добрые дела наши.

А далее Господь говорит притчу о том, что Царствие Божие подобно тому, как человек бросает семя в землю. И следует описание того, как семя всходит, производит зелень, колос, полное зерно, и затем наступает жатва. Термином «жатва» в Священном Писании обычно называется Страшный Суд. И в этой притче Господь говорит, с одной стороны, об истории Церкви от ее основания, от семени, и до кончины века, до Страшного Суда, когда наступит время жатвы. И, с другой стороны, время жатвы для каждого из нас наступит тогда, когда придет время душе нашей разлучиться от тела и предстать пред Господом. Но если человек пытается увидеть, как Евангелие меняет его жизнь, то это часто является большой ошибкой, потому что человек начинает пытаться оценивать свои добрые дела. На самом деле, если брать святоотеческие размышления и советы, то все наши дела, и добрые дела, должен оценивать только Господь, а не мы с вами. Более того, чем более чистым становится человек перед лицом Божиим, тем больше видит свои недостатки. Здесь можно привести такое сравнение: если на одежду автомеханика попадет очередная капля машинного масла, он ее даже не заметит; но если такая же капля машинного масла упадет на чистый, отбеленный, накрахмаленный халат хирурга, то она тут же станет видна. Так и человек – чем более он приближается к Богу, тем яснее видит он свои недостатки. А вот достоинства, достижения человека, как человек очищается – это видит только Господь. И этот путь очищения очень медленный, не моментальный, подобный тому, как плавно и незаметно для нас растет трава, растет пшеница, появляются колосья. Если мы будем стоять и смотреть на поле, мы не увидим этого процесса, но он неуклонно происходит.

И Господь сравнивает Царство Божие с зерном горчичным, которое сеется в землю и является меньше всех семян на земле, но когда всходит, то становится больше всех злаков, и даже птицы небесные укрываются под сенью этого растения. Птицы небесные – как правило, этой фразой в Священном Писании называют Ангелов.

Слово Божие входит в жизнь человека, оно как будто незаметное. Мы читаем Евангелие и сами не замечаем, как меняемся. Но на самом деле с каждой строчкой евангельской в нас такое семя бросается. Семя горчичного дерева подобно пылинке, оно меньше, чем маковое семя. Но из него произрастает большое растение, и, действительно, некоторые птицы могут вить гнезда в его ветвях. Так и человек, если старается жить по-Божьему, то в нем все начинается с малого, но потихоньку произрастает нечто великое. И в итоге человек становится обиталищем Духа Святого, и Ангелы Божии беседуют с ним.

Будем же и мы, братья и сестры, стремиться к тому, чтобы семя Божие, которое посылается нам с каждой прочитанной строчкой Евангелия, с каждым Причастием, с каждым словом молитвы, с каждым добрым делом, потихоньку произрастало в нас и делало нас обиталищем Духа Святого и обиталищем Ангельским. Аминь.

0

730

14 СЕНТЯБРЯ
http://b.vimeocdn.com/ts/100/191/100191628_100.jpg

Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)

1Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, 2за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте, 3ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, 4Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины.

5Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, 6предавший Себя для искупления всех. Таково было в свое время свидетельство, 7для которого я поставлен проповедником и Апостолом,- истину говорю во Христе, не лгу,- учителем язычников в вере и истине.


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

Новолетия: 1 Тим., 282 зач., II, 1–7. Лк., 13 зач., IV, 16–22. http://calendar.rop.ru/bibliya1/72ti102.html#1  http://calendar.rop.ru/bibliya1/53lk04.html#16
Прп.: Кол., 258 зач., III, 12–16. Мф., 43 зач., XI, 27–30.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/69col03.html#12  http://calendar.rop.ru/bibliya1/51mf11.html#27

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :
  Глава 2, стихи 1—2, 1-я половина. Молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки: за царя, и за всех, иже во власти суть.
  Убо — частица выводная. Выше внушал, чтоб святой Тимофей всех отклонял от суесловий и направлял к жизни в духе веры по чистой совести, уверяя, что, действуя так, он будет добре вести свое воинствование. Теперь говорит: в сих видах делай то и то.
  Прежде всего просит озаботиться должным ведением молитв в собраниях верующих. И, требуя сего, первое, что предлагает внимание, есть, — о ком молиться, — молиться о всех людях, и о неверующих, и в числе их о царе и властях.— Почему? Потому, вероятно, что об этом паче всего требовалось напомнить ефесянам: ибо предмет,— молитва о всех и о властях,— хотя и не неважен, но не первый. Или, может быть, такой порядок молитвословий в церковных собраниях требовалось ввести и гласно о том всем предъявить, в отвращение распространенной о христианах врагами их молвы, будто они человеконенавистники, как видно из того, что чуждаются всех людей и обычаев людских (языческих), и будто, собираясь особо от других, они затевают крамолы. Апостол и поставил законом, чтоб ефесяне, а чрез них и все христиане, собираясь на молитву, прежде всего молились за всех людей и за власти. Христиане после сего всем могли показывать: вот посмотрите, как нам предписано молиться, и судите, человеконенавистники ли мы и крамольники. Этот порядок молитвословия сохраняется доселе в Церкви. Не по указанию ли святого Павла?
  Молю — смиренный оборот речи, убеждающий, но нисколько не умаляющий силы законоположения. Чрез это не оставляется на произвол, так ли молиться или иначе, если кто захочет того. Подобная мягкая форма неотложных приказаний соблюдается и в общежитейских отношениях.
  Творити молитвы, моления, прошения, благодарения. Последнее: благодарения — отличается от других и предметом, и чувством, и словом. Что касается до первых трех, то они представляются однозначащими и, может быть, собраны святым Павлом воедино, чтоб только выразить: всячески молитесь, молитесь всеусердно. Так полагает блаженный Феофилакт: «молитвы, моления, прошения, как однозначащие, собраны Апостолом для возбуждения молитвенной энергии и для выражения, настаиванием чрез сии речения на одном, требования неотложно поступать так, как он заповедует». Но тот же блаженный Феофилакт далее говорит: «некоторые, впрочем, полюбопытствовали отыскать и различие в сих речениях». Сделал это прежде блаженный Феодорит, из которого он заимствует показание и самых черт различия.
  Можно видеть в сих речениях указания и на разные предметы молитв, и на качества молитв или разные состояния молящегося. Так молитва, δεησις, — от: δεω,—по предмету есть «прошение об избавлении от скорбного» (блаженный Феодорит, блаженный Феофилакт),—того, что причиняет скорбь, держит в тесноте и крайности; а по состоянию молящегося есть чувство нужды и потребности предмета молитвы, от коего (чувства) зарождается самая молитва; отсутствие коего делает молящегося равнодушным проговаривателем молитвы, а присутствие своею мерою определяет меру жара молитвенного. Хотящему молиться прежде всего надлежит запастись этим чувством и без него не приступать к молитве.— Моление, προσευχη, — по предмету есть «испрашивание благ» (блаженный Феодорит, блаженный феофилакт); а по состоянию молящегося есть из сердца исторгающаяся, вопленная молитва, вызывающая предложение обетов и готовность на всякие жертвы, в иных же случаях сопровождаемая постами, бдениями и другими лишениями. — Прошение, εντευξις, (от: εντυγχανω — говорить за кого пред кем),—есть по предмету ходатайственный за других вопль с жалобою на врагов видимых и невидимых и испрашиванием помощи против них (см.: блаженный Феодорит, блаженный Феофилакт); а по состоянию молящегося есть, с одной стороны, уповательное дерзновение пред Богом, с другой — неотступность в молитве, приточно заповеданная и Спасителем. По святому Лествичнику, ходатайственный за других вопль к Богу прилично воспринимать друзьям Божиим и, следовательно, требует высокого совершенства нравственного и великой близости к Богу; неотступность же всякому не непристойна.
  Но все же общее всем сим трем есть испрашивание у Бога благопотребного, какого бы рода оно ни было; от коего прямо отлично благодарение, обращаемое обычно не на чаемые блага, а на блага уже полученные, вкушенные и вкушаемые. Василий Великий учит всякую молитву начинать благодарением, уверяя, что благодарение за полученные блага сильнее всякого прошения ходатайствует о даровании благ новых. У Апостола оно поставлено здесь после прошений, может быть, для того, чтоб, если б оно было поставлено впереди прошений, мы не подумали, что за вся человеки просить только следует, а не и — благодарить. Апостол требует, чтоб мы благодарили за других, в той уверенности, что ничто так не сильно свидетельствовать о нашей взаимной любви, оживлять ее и укреплять, как благодарение за блага, полученные другими. Почему и поставил благодарение пред: за вся человеки.
  За вся человеки — за всех людей, не только верных, но и неверных. Святой Златоуст с движением говорит при сем: «знают посвященные в таинства, как бывает у нас при ежедневном богослужении, каждый день и утром, и вечером, — как мы творим молитву за весь мир.— Священник есть как бы общий отец целой вселенной; поэтому прилично ему заботиться обо всех, подобно тому, как печется о всех Бог, на службу Которому он поставлен. Вследствие того Апостол и заповедует молиться за всех. — Отсюда проистекают два благие следствия: с одной стороны, чрез это разрушается ненависть, которую иные питают ко внешним (не принадлежащим к Церкви); потому что никто не может питать враждебных чувств к тому, о ком моление творит. С другой — и те (внешние) становятся лучше, отчасти потому, что за них возносят молитвы (по невидимому влиянию молитвы),— отчасти и потому, что они (слыша, что за них молятся) отлагают ожесточение против нас. Ибо ничто столько не содействует успеху учения, как то, чтобы любить и быть любимым. Подумай также о том, что значило для тех, которые злоумышляли, наносили побои, изгоняли, умерщвляли (христиан),— услыхать, что те, которые переносят такие страдания, возносят к Богу прилежные молитвы за причиняющих им (эти страдания)! Видишь ли, в какой степени, согласно с желанием Апостола, христианин должен быть выше всех? Ибо подобно тому, как к малым детям нисколько не уменьшается (отцова) любовь, хотя бы дитя, взятое на руки, даже ударило своего отца по лицу; так и мы нисколько не должны уменьшать нашей любви ко внешним, хотя бы мы переносили от них удары. — Молю, говорит, творити... и благодарения за вся человеки. Потому что нужно благодарить Бога и за те блага, которые посылаются другим, например, за то, что Он солнце сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и неправедныя (ср.: Мф. 5, 45). Видишь ли, что Он соединяет и связывает нас друг с другом не только посредством молитвы, но и посредством благодарения? Потому что, тот обязан благодарить Бога за блага, ниспосланные его ближнему, тот обязан и любить его, и дружески быть к нему расположенным.— А если нужно благодарить за то, что ниспосылается ближнему, то тем более — за то, что совершается с нами самими, и в тайне, и по нашему желанию, и против нашей воли, и за то, что кажется нам даже неприятным; потому что Бог все нам во благо устрояет».
  За царя, и за всех, иже во власти суть. — Иже во власти суть — не те, кои в руках власти состоят, подвластные, но сами в своих руках держат власть над другими, властители разных степеней; των εν υπεροχη οντων,— сущих на высоте, стоящих выше других,— тоже всех, то есть всяких степеней. «Хотя бы цари (и прочие под ними власти) были неверны; однако ж должно об них молиться: ибо тогда они все были таковы» (блаженный Феофилакт). «Так и пленные в Вавилоне иудеи писали оставшимся в Иудее, чтобы принесли молитву за Навуходоносора и сына его Валтасара» (блаженный Феодорит). Но чего ради Апостол не сказал прямо: за царя и за власти, но прежде сказал: за всех людей, а потом уже и — за царя с властями? Того ради, чтоб не сочли его льстецом, говорящим не потому, что так требует истина Божия, а по некиим внешним уважениям. Если б он сказал прежде: за царей или за одних царей; тогда, может быть, кто-либо заподозрил бы его в этом. Это навело бы вообще на его слова невыгодную тень (см.: святой Златоуст, блаженный Феофилакт).

  бб) Побуждение к молитве (2, 2—7)
  Молясь о всех, и особенно о властях, что следует иметь в виду, чего им желать? α) мира и благоденствия, чтоб среди их мира и нам покойно было преуспевать в благочестии и чистоте (стих 2). Но как вслед за сим Апостол поминает о деле, наиболее Богу приятном, именно спасении всех, то этим внушает, что, молясь о внешнем благе всех, должно молиться и: β) о внутреннем их благе, именно чтобы все познали единственный путь спасения и вступили на него,— что наиболее приятно Богу (см.: 2, 3) (стихи 3 — 7), как видно: αα) из учреждения Им единого посредничества между Собою и всеми людьми,—и язычниками (стихи 5 —6),—и как: ββ) подтверждается назначением особого Апостола для призвания язычников, самого святого Павла (стих 7).

  α) Да тихое и безмолвное житие поживем (2, 2)
  Глава 2, стих 2, 2-я половина. Да тихое и безмолвное житие поживем, во всяком благочестии и чистоте.
  Прямо выходит: молитесь за всех и за власти, °б нам было хорошо. Но нам как может быть хорошо, если и всем не хорошо? Посему надо видеть в сих словах заключенною и молитву о мире и благоденствии всех: власти — чтоб имели силу внутри и обладали средствами защиты всех совне, чтоб, имея власть внутри, правду блюли, злотворцам не давали ходу и способы к благосостоянию размножали (см.: Амвросиаст); подвластные чтоб, пользуясь порядками, блюдомыми властями, жили спокойно и счастливо. Когда таким образом все будут наслаждаться миром, тогда и нам можно будет жить мирною и безмятежною жизнию. — Далее, — так как, при мире ненаших, наш мир не есть необходимое следствие, а случайность, более или менее вероятная; то, поставляя в такую тесную связь наш мир и безмятежие с молитвою о всех и о властях, не дает ли Апостол доразуметь, что молитва о них должна иметь и такой пункт: расположи, Господи, их сердца к нам, чтоб, благосклонно относясь к нам, они не мешали нам жить мирно и безмятежно.
  Святой Златоуст полагает, что сказать такие слова побудило Апостола желание предотвратить возможное у верующих смущение при заповеди молиться о неверных во время совершения таинств. Он говорит: «так как вероятным было, что душа христианина, слыша это (творить молитву за всех), могла прийти в недоумение и не согласиться с этим наставлением, что при совершении таинств должно приносить молитвы за язычника; то посмотри, что он говорит и какие предлагает выгоды, дабы хотя таким образом склонить их к принятию его внушения. Да тихое, говорит, и безмолвное житие поживем,— то есть их спасение приносит для нас успокоение; подобно тому, как и в Послании к Римлянам, убеждая их повиноваться начальникам, говорит: не токмо за гнев, но и за совесть (Рим. 13, 5); так как Бог учредил власти для общей пользы. Ибо не было ли бы это ни с чем несообразно, если бы мы, — когда другие выступают в поход и облекаются в оружие с тою целию, чтобы мы пребывали безопасны,— за тех, которые подвергаются опасности и несут бремя военной службы, не творили даже молитв? Поэтому это вовсе не есть ласкательство, а делается по требованию справедливости. Ибо если бы они не избежали опасности и не имели успеха в войнах, то тогда по необходимости и наши дела пришли бы в замешательство и нестроение; тогда, — после того, как они потерпели бы поражение,— и нам самим следовало бы идти на войну, или бежать и повсюду скитаться. Они составляют, говорит он, как бы некоторого рода оплот, поставленный впереди, который охраняет спокойствие пребывающих внутри него».
  Не имел ли в мысли Апостол поставить ислючительным предметом молитвы за всех и за Царя их обращение к вере, чтоб, объединившись им образом в духе, всем безмятежно жить в мире и согласии, преуспевая в благочестии и чистоте? С этою мыслию в совершенном стояла бы соответствии следующая за сим речь: сие бо добро и прочее. Впрочем, кажущаяся своекорыстность в побуждениях к молитве: да тихое и безмолвное житие поживем — совершенно устраняется обращением сего тихого и безмятежного жития в средство к нравственному преуспеянию: во всяком благочестии и чистоте. Мир и безмятежие — внешняя сторона; внутри царить должны благочестие и чистота. Апостол желает первого для второго. Се — образец истинно христианского общества! Когда в нем не на утехи и всякое самоугодие в похотях обращают свое благоденствие, а на процветание богоугодной жизни в благочестии и чистоте. Благочестие, блюдя правую веру, к Богу устремляет, Богу угождать заставляет и все во славу Божию обращать научает; чистота требует чистоты тела от похотей плотских и чистоты души от страстей душевных. Она обозначена у Апостола словами: σεμνοτης, - что означает жизнь, всесторонне воздержную, бесстрастную, разумно-степенную, привлекающую общее уважение. Мирное и безмятежное житие, по Апостолу, получает цену только от обобщения таких добродетелей в обществе; ради чего оно должно быть желательно и составлять предмет молитвы. Блаженный Феофилакт пишет: «эти слова (в благочестии и чистоте поживем) приложил Апостол потому, что для многих жизнь мирная, невозмущаемая бранями, служит поводом к одним утехам и взаимным неудовольствиям, от которых рождаются и неправые догматы. Да поживем, говорит, не в утехах и взаимно-оскорблениях, но: во всяком благочестии,— во всяком, не только в правоверии чистейшем, свободном от всяких ересей, но и в жизни по вере (ибо есть нечестие, и жизнию являемое, о коем говорится: Бога исповедуют ведати, делы же отмещутся Его [ср.: Тит. 1, 16]). Равным образом: да поживем во всякой чистоте, σεμνοτητι,— означает: да поживем не только в воздержании от дел плотской похоти, но и во всякой добродетели. Итак, нам, когда наслаждаемся внешним миром, должно мирствовать и в душе, живя в благочестии и чистоте: ибо в таком только случае и будем мы жить жизнию, воистину мирною и безмятежною. Есть три рода браней, возмущающих мир: со стороны варваров, со стороны наветников, с нами живущих в одном месте, и со стороны страстей, внутри восстающих на нас. Брань варварскую прекращает бодренность и мужество царей, которым и мы должны содействовать молитвами своими; прочие же две брани мы сами должны усмирять,— ту, которая идет от ненавидящих нас, - кроткою уступчивостию и молитвами, как дал пример пророк Давид, говоря: с ненавидящими мира бех мирен (Пс. 119, 6); и: оболгаху мя, аз же молихся (ср.: Пс. 108, 4),— а ту, которая восстает внутрь нас самих,—всеми оружиями правды» (то же и у святого Златоуста). Только когда подавлять будешь сию внутреннюю брань, полную цену получит и внешнее безмятежие. Святой Златоуст говорит: «какую тебе принесет пользу то, что вселенная будет наслаждаться миром, если у тебя будет брань внутри с самим собою? Надобно иметь этот (внутренний) мир. Если будем иметь его, тогда ничто внешнее не может нам причинить вреда. Если же кто, когда царствует мир вне, находится в смятении внутри, то он очень несчастный человек. — Когда наше тело восстает против души, возбуждает против нее плотские страсти и в самой душе воздвигаются то гнев, то зависть; тогда невозможно, не положив конца сей брани, вкусить блага внешнего безмятежия. Посему Апостол, сказав: да тихое и безмолвное житие поживем,— на этом не остановился, но присовокупил: во всяком благочестии и чистоте; чтоб побудить к водворению внутреннего мира. Ибо невозможно пребывать в благочестии и чистоте, если не водворен этот мир. Потому что, когда пытливые умствования колеблют нашу веру, тогда какой может быть мир? Когда тревожит нас дух нечестия, тогда какое может быть спокойствие?»

   β) Сие приятно Богу, Который хощет всем спастися (2, 3—7)
  Глава 2, стихи 3 — 4. Сие бо добро и приятно пред Спасителем нашим Богом, Иже всем человеком хощет спастися, и в разум истины прийти.
  Приятно — пред Богом, а: добро — как? Можно и: добро — понимать так же, как добро пред Богом; но можно в слове: добро — видеть указание на внутреннюю нравственную доброту дела молитвы, как свидетельство любви ко всем.— Бог — Спаситель наш не потому только, что желает спасения, но потому, что устроил образ спасения и всех спасающихся спасает сим образом, деятельно им вспомоществуя воспользоваться им.— Желающий всем спасения, Бог желает, чтоб все пришли в познание истины о спасении, именно что оно только в Господе Иисусе Христе. Это есть неотложное условие спасения. Молитва верных о спасении неверных приятна Богу верно потому, что она содействует исполнению сего условия.
  Больше и больше утверждается мысль, что Апостол, заповедуя молиться за всех людей и с властями их, разумел молитву о спасении их. Только такой мысли вполне соответствуют настоящие стихи. Молитесь о спасении всех, потому что это приятно Богу, хотящему всем спастися. Но если и не признать этой мысли исключительно, всячески при первой следует признать ее второю главнейшею: так как на ней преимущественно останавливает внимание Апостол. Блаженный Феодорит пишет: «Божественный Апостол не только ради сего (да тихое житие поживем) повелевает совершать молитвы за царей, но и для того, чтобы, отложив нечестие, обучились они благочестию». Экумений продолжает: «ибо молиться за всех людей, даже и еллинов (неверных), да обратятся, добро и приятно Богу». «Что это значит (то есть добро и приятно)? — спрашивает святой Златоуст и отвечает: — То, что приятно Богу и Он желает того, чтоб молились за (спасение) всех. Ибо Он всем человеком хощет спастися, и в разум истины прийти. Подражай убо Богу. Если Он желает, чтобы все спаслися, пожелай и ты того же; и если желаешь сего, то молись о сем; ибо таким людям свойственно молиться. Видишь ли, как Апостол всеми средствами убеждает душу в том, что нужно молиться и об язычниках. Это, говорит, Богу угодно, чрез это делаемся мы подобными Ему, потому что желаем того же, чего и Он желает».
  Бог Спаситель хощет всем спастися. Чего же ради не все спасены и не все спасаются? — Того ради, что Бог, хотящий всем спастися, не всемогущею Своею силою содевает спасение их, но, устроив и предложив всем дивный и единственный образ спасения, хочет, чтобы все спасались, самоохотно приступая к сему образу спасения и разумно пользуясь им. Почему Апостол, сказав: Бог, Спаситель наш, хощет всем спастися,— присовокупил: и в разум истины прийти,— в последнем полагая условие к первому. В разум истины прийти,—то есть прийти в познание истины. «Какой истины? Именно веры в Него» (святой Златоуст),— веры в то, что нет иного спасения, как в Господе Иисусе Христе, как тотчас и говорится (стих 5). Проповедь пошла по миру. Слышащие внимают, слагают в сердце слышанное, уразумевают истину, доходят до решения идти вслед ее, идут и спасаются богоучрежденным образом. Весь этот путь есть путь свободного, разумного произволения, коему сопутствует благодать, утверждая движения его.
  И вот где, с одной стороны, причина, что не все спасаются, с другой - место влиянию молитвы верных о спасении неверных.
  Не все спасаются, потому что не все внимают слову истины, не все склоняются на него, не все следуют ему — словом, не все хотят. «Если Бог желает (всем спастися), то почему же не бывает того, чего хочет Бог? — спрашивает Экумений — отвечает: — Потому что те не хотят; ибо Бог ничего здесь не делает принудительно». Подобное сему читаем и у Амвросиаста: «если Бог, который именуется всемогущим, хощет всем человекам спастися, то как же не исполняется Его чтение? Бог хощет всем человекам спастися, но если они приступят к Нему. Ибо Он не так сего хощет, чтоб спасаемы были и нехотящие; но так хочет им спастися, если и сами они восхотят того. Он как никого не лишает спасения всемогущею силою Своею, так никого ею и не спасает. Врач объявляет обществу, что он готов всех врачевать; но, конечно, если больные будут обращаться к нему. Так и здесь — обращающиеся к Врачу душ спасаются. Не истинно было бы спасение, если б оно подавалось против воли. И порадоваться полученному спасению не мог бы тот, кто получил бы его, если б это было возможно, принужденно; не говорю уже о том, что здесь больной духом не может восприять духовного врачевства, если вседушно не предаст себя действию его. Тут происходит не телесное, но духовное врачевание, которое никакой не приносит пользы ни тем, которые в нем сомневаются, ни тем, которые не хотят его. Ибо вера, дающая спасение, если душа не восприимет ее всем желанием, не только никакой не принесет пользы, но и повредит (послужит к большему осуждению). Благодать веры имеет силу вливать спасительное врачевство только в тех, которые вседушно предают себя ей».
  Место влиянию молитвы верных о спасении неверных имеется на всех поворотах движения свободного произволения путем спасения, от первого внятия слову истины до восприятия спасения. Она влияет и на первое внятие благовестию, и на уразумение, в чем дело, и на склонение к нему, и на решение последовать ему. Как? Этого осязательно указать нельзя; но, что оно есть, на это наводит настоящее место. Богу, говорит, приятно, когда верные молятся о спасении неверных, конечно, потому, что это содействует спасению их. Как это спасение условлено познанием истины или полным приятием веры, к которому свободное произволение достигает, сделав в своем движении несколько поворотов, то очевидно, что содействующая спасению неверных молитва верных влияет на благоуспешное совершение всех этих поворотов произволения и наконец на самое восприятие спасения. Святая Церковь верует сему, выражая свою веру молитвою об оглашенных, кои суть шествующие к восприятию спасения.
αα) Сие видно из учреждения Им единого посредства между Собою и всеми людьми (2, 5—6)
Глава 2, стихи 5 — 6. Един бо есть Бог, и един ходатай Бога и человеков, человек Христос Иисус, давый Себе избавление за всех: свидетельство времени своими.
  Частица: бо — связывает сию речь с предыдущею, как причину. К чему же именно она относится в сей силе? Можно относить ее к непосредственно стоящему впереди: в познание истины прийти, — так: Бог всем хочет спастися чрез познание истины, — именно той, что спасение в Господе Иисусе, и только в Нем, потому что другого пути ко спасению нет. Как един есть Бог, так един же и посредник между Богом и человеками. Люди, во Адаме, отпали от Бога, в Коем их живот, — отпали и погрязли в область смерти. Предлежало им или вечно оставаться в сей смерти, или открыть путь к воссоединению с Богом, без Коего сила смерти не могла быть пресечена и жизнь их не могла стать в истинный свой чин. Как этого ни сами они и никакая другая тварь, хотя бы самая высшая, открыть и устроить не имела силы; то заступилось за них беспредельное человеколюбие Божие. Совет Божий положил воплотиться, для изъятия людей из их крайней беды, Сыну Божию Единородному, не отделяясь от недр Отчих, чтоб, умерши плотию, уничтожить силу смерти и, оживотворив в себе человеческое естество воскресением, соделаться живым соединителем человеков с Богом. Сын Божий пришел на землю, воплотился, пострадал, умер на кресте, воскрес, вознесся на небеса — и седит одесную Бога Отца, человеческим естеством, которое, таким образом в Его Лице быв соединено с Его Божеством, пребывает соединенным с Богом Отцом, с Коим не переставал Он быть едино. Затем — верующие в Него, и сочетавающиеся с Ним таинственно, соделываются едино с Ним и чрез Него соединяются с Богом; как это засвидетельствовал Он Сам, говоря с учениками: Аз во Отце Моем, и вы во Мне, и Аз в вас (Ин. 14, 20). Иного пути к воссоединению с Богом, в коем (воссоединении) спасение, нет. Никтоже приидет к Отцу, токмо Мною (ср.: Ин. 14, 6),— говорит Господь. «Апостол здесь говорит подобно тому, как говорил в другом месте: един Бог Отец, и един Господь Иисус Христос (ср.: 1 Кор. 8, 6)» (святой Златоуст). Другого посредника нет и быть не может. Как един Бог, так и посредник между Богом и человеками один. Другого не ищи и, если б кто предлагал тебе указать его, не иди вслед его. Следовательно, и спасения другого нет — как в живом сочетании с Господом Иисусом. Сию-то истину познать и хощет Бог, хотящий всем спастися,— познать, приять и по ней улучить спасение.
  Ходатай, μεσιτης,—есть не слово ходатайственное говорящий в защиту, а самым делом стоящий посреде и соединяющий посредствуемых, — есть соединитель, «совокупивший в себе разъединенное» (блаженный Феодорит), и соединитель живый. Такова сущность Его.
  Так как, говоря: един Бог — и: един ходатай,— Апостол имел в виду только показать, что Другого спасения нет, как в Господе Иисусе, - как Бог один, так и посредник между Богом и людьми один; то все другие, могущие рождаться при сем, вопросы могут быть обходимы без ущерба пониманию слов Апостола. Позволительно, однако ж, при них стороною помыслить, что когда говорится: един есть Бог,— то сие говорится не в ущерб истине Триипостасности Бога, но в показание, что воплощение единого Лица Бога Триипостасного не породило никакого разделения в Едином естестве Божием. Воплотившийся Сын не стал вне Бога, как может навесть на такую мысль слово: посредник: ибо в посреднике между Богом и человеками есть Бог от Бога и человек от человек. Став таким чрез воплощение, Сын не стал вне Отца; но воспринял, совершил и держит воплощенное посредничество, не оставляя недр Отца. Устроенное ради нашего спасения, сие посредничество не разделило Бога. Бог и при нем Един есть.
  Равно когда говорится: един посредник, — то говорится не в ущерб истине двух естеств в посреднике, но в показание, что два в Нем естества не делают двух посредников. И при двух естествах Он един есть. Как посредник, Он есть Бог от Бога и человек от человек; но едино есть Лицо — Сын Божий воплотившийся. Экумений пишет: «поелику имеющему быть посредником между Богом и человеком надлежало быть причастным их обоих, чтоб иметь возможность посредствовать между ними; то Сын Божий, превечное Слово, пришел (к нам на землю) воплотившись, будучи таким образом из двух естеств, Божества и человечества, но по соединении их мыслимый и поклоняемый во единой Ипостаси».
  Почему, когда вслед за сим говорится: человек Христос Иисус, — то этим не единство естества в Нем утверждается, — не утверждается, что Он только человек, а не и Бог,— а лишь показывается, как Он стал посредником; стал же Он посредником чрез вочеловечение. Так блаженный Феодорит: «Апостол назвал Христа Иисуса человеком; потому что назвал посредником, а посредником сделался Христос вочеловечившись». Можно посему слово: человек — понимать, как — вочеловечившийся, так: един посредник, вочеловечившийся, подразумевая — Сын Божий, именуемый Христос Иисус.
  Наши толковники преимущественно обращают при сем слово свое на уяснение значения посредничества. Блаженный Феодорит пишет: «как намеревающийся примирить какие-либо два лица, препирающиеся между собою, став посреди их и держа одного правою, а другого левою рукою, приводит их в приязнь: так и Христос, с Божеским естеством соединив человечество, установил нерушимый и неразрывный мир. А если Христос, по учению Ария и Евномия, непричастен сущности Отца, то какой Он посредник? С нами (в таком случае) Он будет соединен, так как по человечеству единосущен нам; но с Отцом не будет иметь единения, если, как учат они, отделен Он от Божия естества. Но Божественный Апостол назвал Его посредником, следовательно, состоящим в единении и с Отцом по Божеству, и с нами по человечеству». Святой Златоуст говорит: «посредник должен приобщаться обеим сторонам, по отношению к которым он есть посредник; ибо посреднику свойственно, обладая тем, что принадлежит той и другой стороне, для которых есть посредник, приводить их ко взаимному общению. Если же принадлежащее одной стороне он имеет, а с другою разобщен, то в таком случае он вовсе не посредник. Следовательно, если Христос Иисус непричастен естеству Отца, то Он не есть посредник, но разобщен с Ним. Почему признаем, что как Он соделался причастником человеческой природы, потому что пришел к людям, так и естества Божеского Он есть причастник, потому что пришел от Бога. Так как чрез Него соединялось два естества, то Он должен был быть близким к обоим естествам. Ибо подобно тому, как какое-либо место, занимающее средину (между двумя местностями), прикасается к каждой из них; так и соединяющий между собою два естества должен быть причастником обоих естеств. Следовательно, и Христос Иисус как соделался человеком, так был и Богом. Будучи только человеком, Он не соделался бы посредником; потому что Ему надлежало (Божески) беседовать с Богом. Равным образом, будучи только Богом, Он не был бы посредником; потому что Его не приняли бы те (см.: Экумений: не снесли бы. Лучше: Он не мог бы представлять лица тех), для которых Он служит посредником».
  Давый Себе избавление за всех. — Избавление, αντιλυτρον,—выкуп. Посредничество было делом нелегким; не в слове только ходатайственном оно состояло, но и в деле и требовало жертвы. Это по состоянию тех, за коих посредник принял на себя ходатайство. Последние отпали от Бога чрез грех и состояли под гневом Божиим за вину греха, — по причине греха подлежали тиранству сатаны, а чрез то и другое — смерти. Бог возблаговолил примириться с отпадшими; но, чтоб отпадшие поднялись до способности вступить в примирение, надлежало высвободить их из всех уз, которые держали их в низком рабстве, — именно правды Божией прогневанной, греха, диавола, смерти. Совершить сие взял на себя посредник, без вины понесши то, что лежало на виновных посредствуемых. Воплотившись, Он воспринял на Себя человеческое естество, чистое и безгрешное, и, им предав Себя на крестную смерть, Удовлетворил чрез то правде Божией; правда Божия удовлетворенная открыла врата излиянию милости и благодати на виновных,—которые, приняты бывая в милость и освящаясь благодатию, сокрушают узы греха, а чрез это свергают и узы рабства диаволу; таким образом становятся наконец они сынами воскресения, над коими смерть не имеет власти. Всем сим в совокупности совершается выкуп, и таинство посредничества входит в силу. Корень и начало всему есть то, что воплотившийся Сын Божий, как посредник, предал Себя, предал на смерть крестную. Почему Апостол и совмещает все дело посредничества в сем одном: давый Себе избавление.
  Блаженный Феодорит пишет: «когда все состояли под владычеством смерти, Христос не подлежал смерти,— и как Бог, потому что имел естество бессмертное, и как человек, потому что не сотворил греха, причинившего смерть. Но Он Сам Себя предал (на смерть), как некую искупительную цену, и всех освободил от рабства смерти».
  Заметим при сем между прочим: не потому ли также впереди сказал о посреднике Апостол, — что Он есть человек Христос Иисус,— что имел вслед за сим сказать: давый Себе избавление? Ибо, чтобы принесть такую жертву, Ему надлежало возыметь то, что принесть, именно человечество, и стать человеком. Потреба имети что и Сему, еже принесет (Евр. 8, 3), говорит Апостол в другом месте. Что же это такое? Плоть и кровь. Понеже дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися техже, да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти повинни беша работе (ср.: Евр. 2, 14 — 15).
  Свидетельство времени своими. Это придаточные слова. И трудно определить, какая мысль была при сем у Апостола. Поставим сии слова в соотношение с предыдущим. Сын Божий, воплотившись для посредничества между Богом и людьми, предал Себя на смерть во искупление всех,— всех, не иудеев только, но и язычников. Это дело беспредельного человеколюбия к нам Бога Отца, предавшего Сына, и Бога Сына, предавшего Себя, есть свидетельство. Чего? Того, что Бог хощет всем спастися, и в разум истины прийти,—не иудеям только, но и язычникам. Почему вы, верные, молясь о неверных язычниках, делаете дело, приятное Богу, потому что этим содействуете исполнению того, чего желает Бог, то есть спасению всех,— и язычников. А что это есть прямое желание Бога, видно из того, что учрежденное Им посредничество между Собою и людьми обнимает всех людей и что посредник, предав Себя на смерть, предал во искупление всех людей без различия и исключения. Такое течение мыслей видит у Апостола святой Златоуст: «давый Себе избавление за всех. Что же, ужели за язычников, скажи мне? Да.—И, несмотря на то, что Христос умер и за язычников, ужели ты не согласишься молиться за них? Так почему же, скажешь ты, они не уверовали? Потому что не захотели (выше сказал: потому что вселенная еще не достигла истины), а с Его стороны сделано все. Об этом свидетельствует Его страдание, говорит он».— Всем,— и язычникам,— быть спасенными было от века определено. Таково вечное Божие хотение; но свидетельство о том дано в свое время: времены своими,— то есть «в подобающее или надлежащее время» (святой Златоуст), «когда люди способными уже соделались к уверованию» (Экумений),— «во времена, предначертанные и предопределенные преблаженною Троицею» (Климент у Экумения). Свидетельство сие, в свое время явленное, есть самое учреждение сего спасения всех. Сим то же выражается, что читаем в Послании к Галатам: егда же прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего, да подзаконныя искупит (ср.: Гал. 4, 4 — 5).— Истолковывать и распространять это свидетельство, далее говорит Апостол, возложено на меня.

   ββ) Сие подтверждается назначением для призвания язычников самого Апостола (2, 7)
  Глава 2, стих 7. В неже поставлен бых аз проповедник и Апостол, истину глаголю о Христе, не лгу, учитель языков в вере и истине.
  В неже — во свидетельство. Свидетельство пред сим определилось, как свидетельство о том, что Бог хощет всем,—и язычникам,— спастися. Дано сие свидетельство тем, что Сын Божий воплотившийся стал посредником между Богом и людьми — для всех людей — и что Он предал Себя на смерть для избавления тоже всех людей, — и язычников. Это свидетельство истолковывать и распространять всюду я поставлен, говорит Апостол; поставлен нарочито, в каковом поставлении вы должны видеть новое подтверждение того, что Бог всем,— и язычникам,— хочет спастися. Ибо, устроив дивный образ спасения всех в воплощенном домостроительстве, — в крестной смерти Воплощенного,— не попустил быть ему в неизвестности, но избрал особого о нем проповедника и послал его во всю вселенную учить язычников — веровать в сие. Святой Златоуст видит у Апостола это именно побуждение, почему он поминает о своем назначении. «Апостол,—говорит он,—сказал о себе, что он избран учителем языков,— намекая на то, что ныне благодать разлилась повсюду во вселенной». Он поставляет сие внушение также в связи и с заповедию молиться за язычников: «так как Христос пострадал за язычников и я избран учителем языков, то почему ты не молишься за них? Видишь ли обильно излиянную благодать? Ибо у иудеев не были приносимы за них молитвы, а ныне благодать распростерлась и над ними».
  В словах: проповедник, Апостол, учитель — замечается нашими толковниками некая постепенность, хотя дело было одно. Блаженный Феофилакт пишет: «к этому свидетельству я приставлен проповедником, чтоб проповедывать о нем, то есть о кресте и смерти Христа Господа. И поставлен не просто проповедником, чтоб проповедывать в одном каком месте, но и Апостолом, — посланником, — чтобы всюду обходить с проповедию». Дополняет сие Экумений: «поелику можно проповедать и мимоходом, то присовокупил: учитель; я, говорит, не довольствовался одну какую сказать проповедь, но учил неотступно, пока не научал. Этим-то и показывал я особенную Божию попечительность о язычниках».
  Чего ради вставил Апостол в речь о своем назначении удостоверительные в том слова: истину глаголю о Христе, не лгу? Святой Тимофей был любимый ученик святого Павла и знал все; потому для удостоверения его в сем не было нужды так говорить. Но Апостол мог сказать так с подразумеванием: как ты знаешь; и сказать потому же, почему лица, душа в душу живущие, пересказывают иногда друг другу, что знают и что уже несколько раз пересказывали, потому что приятно об этом вспоминать и пересказывать. Но можно предположить и то, что Апостол, пиша сие, имел в виду ефесян, от которых святой Тимофей, конечно, не должен был скрывать Послания. А ефесянам сказать сие никак не излишне было: ибо еще не все они уверовали, и из уверовавших не все обращены святым Павлом, а многие после него уверовали. Для таких слова сии налагали печать Божеского авторитета: для одних — на уверованные уже истины, а для других—на предлагаемые к у верованию. — Заметить не излишне, что удостоверение сие относится не к тому, что святой Павел был поставлен Апостолом вообще, но что поставлен быть Апостолом и учителем именно язычников. Это не могло не быть приятным и привлекательным для язычников, из коих преимущественно состояла Церковь Ефесская, и не могло не подействовать успокоительно на их веру, в коей успокоясь они не колеблясь могли противостоять навеваемым совне сомнениям, от распространенного в Ефесе языческого суемудрия.
  Слова: в вере и истине — указывают или на предмет проповеди и учения: я учитель языков, поставленный учить их вере и истине (см.: Амвросиаст); или на характер учения: не умствовать учу, а веровать, и не умствованиями доказываю свое учение, а предлагаю его вере, удостоверяя, что оно истинно. «Проповедую, не силлогизмами или логическими доказательствами вооружась и не в риторическое хитрословесие облекая учение свое, а вере его предлагаю. Но чтоб не подумал кто, что веровать предлагается какой-либо прелести, он прибавил: в истине. Хотя вере предлагаю, но предлагаемое истинно. Преподаемое хотя вере преподается, но преподается в истине. И способные к вере веруют: чем доказывается сила проповеди» (из святого Златоуста, блаженного Феофилакта, Экумения перифраз). Блаженный Феодорит пишет: «сего-то таинства (то есть спасения всех крестного смертию Господа) проповедником и Апостолом поставлен я, говорит Павел, и с подобающею верою и истиною предлагаю это всем; потому что слова подтверждаю чудотворением». Мысль та же, что и выше изложена, с некоторым оттенком, — что учение не верно только и истинно, но и удостоверительно: я предъявляю и документы удостоверительные.

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//55/646/55646080_1267040678_810.gif

1) О Святом Тимофее

   Святой Тимофей был любимейший ученик святого Павла, восхваляемый им высокими похвалами во многих местах своих Посланий. И сам он преискренно любил святого Павла, как отца, и никогда не оставлял его с того времени, как был избран им и взят с собою на труды проповеднические. В первый раз апостол Павел, как поминает книга Деяний, встретил святого Тимофея во второе свое Апостольское путешествие, когда после Собора, бывшего в Иерусалиме, в сопровождении Силы, посещая предварительно преждеоснованные им Церкви, прибыл в Листру Ликаонскую. Здесь свидетельствовали о нем братия верующие,— и местные, и соседнего города Иконии (см.: Деян. 16, 2),—свидетельствовали, конечно, не об одной нравственной его доброте, но и о полноте ведения Евангельского с ревностию распространять его, защищать и укоренять. По этому поводу Дух Божий указал в нем святому Павлу доброго ему помощника в деле благовестия,— и он избрал его и взял с собою.
  Предание, впрочем, возводит первую встречу апостола Павла с святым Тимофеем ко времени первого в Листре насаждения им веры, прилагая, что тогда же родилось у него и намерение употребить его в дело благовестил. Когда святой Павел с Варнавою, изгнанные из Иконки, прибежав в грады Ликаонские, исцелили в Листре хромого от чрева матери его, тогда листряне подумали, что они боги в образе человеков и собрались было принесть им жертву. Когда же Апостолы убедили их, что не суть боги, а посланники Божий, на то посланные, чтоб отклонять людей от ложной веры и приводить к истинной,— и растолковали им, в чем сия истинная вера, — тогда они во множестве оставляли прежнее нечестие и веровали в Евангелие (см.: Деян.14). В числе их,—пишет святой Димитрий Ростовский (см.:Святитель Димитрий Ростовский. Четии-Минеи, 22 января),— были бабка и мать святого Тимофея, вдовствовавшая по смерти мужа. Они уверовали в числе первых; с ними вместе уверовал и святой Тимофей, как можно заключать из слов святого Павла, в которых он воспоминает о начале его уверования: воспоминание приемля о сущей в тебе нелицемерней вере, яже вселися прежде в бабу твою Лоиду, и в матерь твою Евникию, известен же есмъ, яко и в тебе (ср.: 2Тим.1,5),— то есть, что и ты не отстал от них. Обрадованные уверованием, они приняли Апостолов в дом свой и всяким довольством упокоили. Тут мать предала единственное чадо свое, святого Тимофея, святому Павлу — как дар за чудо, явленное в городе их, а паче за приятую ими светлость благочестия. Святой Павел принял его и, видя юношу доброумным и кротким и благодать Божию прозрев в нем, возлюбил его и положил взять его с собою,— только не в ту пору, а после; потому что он еще был молод и имел нужду в приготовлении к труду благовестил. Оставив его до времени в доме, святой Павел поручил его мудрейшим верующим, чтоб руководили его в уразумении Писаний и приучали к трудам по делу веры среди верующих и неверующих.
  Как видно, время это не потрачено напрасно. И святой Павел, пришед сюда во второй раз, спустя несколько лет, со святым Силою, нашел святого Тимофея и добрым ведцем Божественных Писаний (см.:2Тим.3,15), и преуспевающим в добродетели, и доброе стяжавшим свидетельство от всех христиан (см.: Деян.16). Он и прежде, конечно, не чужд был ведения Писаний, — до чего не могли допустить его мать и бабка, благочестивые; но теперь он навык читать в них предуказание Евангельского учения. Вероятно, и прежде богобоязненными воспитательницами своими научен он был всяким добрым делам; но теперь его научили обращать труды доброделания на другой предмет, именно на способствование успехам Евангелия. Видя это, святой Павел и положил теперь же взять его с собою «во Апостольство и сотворить всех трудов и путей своих сошественника и соучастника неотступна и сослужителя о Господе верна».
  Положив это, святой Павел положил и обрезать Тимофея, не по необходимости сего для спасения, а по благопотребности сего для успехов проповеди. Необрезанный не имел бы свободного к иудеям доступа и в домах, тем более в синагогах, и еще более с наставлением о том, как должно веровать и спасаться. Как порядок, в каком велась тогда проповедь, требовал этого, то Апостол и решил обрезать святого Тимофея. С его стороны это была мера благоразумия, по тому началу, которого всегда держался он: всем бых вся (ср.: 1 Кор. 9, 19 — 22), а со стороны святого Тимофея — пример полной покорности учителю, подражания ему и преданности и первая жертва любви к ближним и ревности об их спасении.
  Так приготовившись, пошли на проповедь далее. На первых порах святой Тимофей не виден действующим; он только смотрел и учился. Видел обращение галатов, а может быть, колоссян, лаодикийцев и иерапольцев (см.: Деян. 16, 6). Был свидетелем, как Дух Божий не попустил им идти ни в Асию, ни в Вифинию, а направил чрез Троаду в Македонию. Наблюдал успехи проповеди в Филиппах, Солуни и Берии, с сопровождавшими ее знамениями и чудесами. Вероятно, что-нибудь и делал он во всех этих местах.
  Но в первый раз свидетельство о нем встречается уже при описании дел в Берии, именно что он, когда святой Павел вынужден был перебраться в Афины, оставлен был здесь с Силою, на время, конечно не без назначения продолжать дело проповеди. Провожавшие святого Павла в Афины получили наказ к святым Силе и Тимофею, чтоб они поскорее постарались соединиться с ним. Поспешил к нему, вероятно, один святой Тимофей и рассказал о том, что терпят и чем смущаются македонские братия. Это понудило святого Павла написать к Солунянам Первое Послание, в утешение и вразумление их, и послать его с Тимофеем же, дав и ему заповедь утвердить и утешить их в вере (см.: 1Сол.3,2). Тут святой Павел называет уже его братом своим, служителем Божиим и споспешником себе в благовестии Христове: что, конечно, было не слово ласкания, а истина дела. Возвратился святой Тимофей уже с Силою и нашел святого Павла в Коринфе, куда перешел он из Афин (см.: Деян.18,5).
  После сего, во время полуторагодичного пребывания святого Павла в Коринфе, во время путешествия его в Иерусалим на праздник, пребывания в Антиохии, вторичного посещения Малоазийских Церквей в Киликии, Ликаонии, Фригии и Галатии и трехгодичного почти пребывания его в Ефесе, о святом Тимофее не поминается. Но он, конечно, с ним был во все это время; ибо для того и взят, чтоб быть при нем,—с ним был и действовал с ним, по его указанию и руководству.
  Поминается о нем уже к концу пребывания святого Павла в Ефесе. Услышал Апостол Павел о некоторых нестроениях в Церкви Коринфской и положил побывать у них; но как еще нужно было кое-что сделать в Ефесе, то он послал наперед туда святого Тимофея, чтоб он там уладил дела по своему усмотрению. Между тем как святой Тимофей двигался в Коринф чрез Македонию, пришли к святому Павлу посланные из Коринфской Церкви с Посланием. Узнав определенно, в чем состояли тамошние нестроения, святой Павел написал к Коринфянам Послание Первое и отправил его со святым Титом. В этом Послании он поминает, что послал к ним Тимофея, чадо возлюбленно и верно о Господе, чтоб он напомнил им пути о Господе (см.:1Кор.4,17); а после прибавляет: когда придет к вам Тимофей, смотрите, чтоб он был у вас без страха: дело бо Божие делает, якоже и аз (ср.: 1Кор. 16,10).
  Вслед за сим восстание неверующих в Ефесе понудило святого Павла оставить этот город прежде положенного времени, и он направился в Коринф чрез Македонию. Двигался он туда неспешно; ибо ему надо было прежде прибытия в Коринф видеться с Титом, чтоб узнать, как принято Послание и что произвело среди верующих. Не дождавшись его в Троаде, переехал он в Македонию и здесь встретил Тита. Тут же застал он и святого Тимофея, который не успел выйти в Коринф. Узнав от Тита, как шли дела в Коринфе, святой Павел пишет к ним Второе Послание, в коем, в надписании, ставит вместе с собою и святого Тимофея. Послание послано опять со святым Титом, а святой Тимофей пошел туда со святым Павлом, после него. Ибо там видим его во время писания оттуда святым Павлом Послания к Римлянам, которым он пишет целование и от Тимофея, споспешника своего (ср.: Рим. 16, 21). И на возвратном пути оттуда, после трехмесячного там пребывания, видим святого Тимофея со святым Павлом, в числе других спутников его (см.: Деян.20,4).
  Святой Павел направлялся в Иерусалим. На сем пути был он в Филиппах, в Троаде, в Милете, Родосе, в Тире и Кесарии и во многих других прибрежных городах, где были верующие, вероятно, ученики святого Павла. В Иерусалиме святой Павел, по случаю восстания иудеев, взят властями и в узах пробыл два года в Кесарии; откуда, все же узником, отправлен в Рим, где еще просидел в узах два года. Во все это время о святом Тимофее поминается лишь в Троаде и в Риме. Но нет сомнения, что он неотлучно был со святым Павлом: таково было его назначение.
  Что он был в Риме, видно из надписаний в Посланиях, писанных святым Павлом из Рима к Колоссаем, к Филимону и к Филиппийцам, где святой Павел вместе с собою ставит и святого Тимофея. В Послании к Филиппийцам святой Павел пишет, что намерен послать к ним святого Тимофея, как только узнает о своем освобождении. Вероятно, это обещание было исполнено; и, когда святой Павел сам отплыл из Рима в Малую Азию, как обещал Филимону, чрез Крит, святой Тимофей, можно полагать, направился в Македонию, чтоб, побыв в Филиппах, соединиться опять со святым Павлом, что, вероятно, и было в Никополе Киликийском, где зимовал святой Павел. Увидевшись с ним, он дал ему знать, как идут дела в Македонии и как желательно и нужно его там присутствие.
  Перезимовав в Никополе, весною святой Павел направился в Македонию чрез Ефес. Долго в Ефесе, по сказанному, а может быть, и другим обстоятельствам, ему оставаться было невозможно. Почему, видя, что там нечто требует исправления властною рукою и что потребна властная рука для держания должных порядков между верующими, он рукоположил святого Тимофея во епископа, по пророчеству, с возложением рук священничества (см.: 1 Тим. 1, 18; 4, 14; 2 Тим. 1, 6), и оставил его там, а сам отправился в Македонию, седши на корабль в Милете (где оставил Трофима по причине болезни его), чтоб чрез Троаду (где у Карпа оставил фелонь и, может быть, книги) прибыть в Филиппы. Отсюда писал он Первое Послание к святому Тимофею, давая ему наставления о пасении паствы и воодушевляя к трудам по сему важному делу.
  Апостол выражал в сем Послании намерение скоро воротиться в Ефес, вероятно посетивши Церкви Македонские и Ахайские. Но обстоятельства так сложились, что этого исполнить ему не удалось. Предание гласит, что в Коринфе встретился он со святым Петром (см.: Евсевий Кесарийский. Церковная история. 2, 25) и с ним отправился на Запад. Святой Петр прямо в Рим, а святой Павел прежде в Испанию, и потом в Рим, где оба они попали в узы и увенчались мученическою смертию. Из сих уз святой Павел писал к святому Тимофею Второе Послание о том же, о чем писал прежде, приглашая его поспешить в Рим к нему, оставленному всеми, и делая ему другие некоторые поручения. Нет сомнения, что это желание Божественного учителя было поспешно исполнено любимым и любящим учеником.
  По мученической смерти святого Павла, святой Тимофей возвратился в Ефес и правил тамошнею Церковию до своей кончины, тоже мученической, пользуясь руководством и святого Иоанна Богослова, который здесь жил и руководил пастырей всех Церквей Асийских. Во время заточения святого Иоанна Богослова в Патмосе дело руководства всех Церквей исправлял святой Тимофей,— пишет святой Димитрий Ростовский.
  Мученическая кончина его (со слов патриарха Фотия (Константинопольского) была такая: совершался ефесянами-язычниками какой-то праздник, в который мужи и жены, перерядившись и надев маски, ходили по улицам города с идолами и дреколиями в руках, при бесчинных песнях и криках, разбойнически нападая на сретающихся и убивая их. Попался им навстречу святой Тимофей и, может быть, пользуясь случаем, простер к ним слово увещания. Но те не только не послушали его, а еще напали на него и избили почти до смерти. Когда прошла толпа, оставив на месте святого Тимофея, подошли христиане верные и, нашедши его еще дышащим, подняли и вынесли за город (на воздух; или там было жилище — его или другого кого из верных). Здесь он скоро скончался и был погребен на месте, называемом Пион. Мощи его святым Артемием-мучеником перенесены из Ефеса в Царьград, при Констанции, и положены в церкви Святых Апостолов, вместе с евангелистом Лукою и апостолом Андреем Первозванным.
  У нас в некоторых деревнях водится обычай языческий: ходить летнею ночью в известные дни с криками, песнями и еще с сохою,—чтоб прогнать коровью смерть (падеж скота). В это время не попадайся никто навстречу; убьют, почитая встретившегося коровьего смертию преобразившеюся. Подобное нечто могло быть и у ефесян-язычников.

         
2) О посланиях к святому Тимофею

   После сказанного в общем введении в Пастырские Послания и в очертании течения жизни святого Тимофея, о Посланиях к нему святого Павла остается сказать очень немногое.

   а) О месте и времени написания их.
  Повторим сказанное уже. Первое Послание писано из Македонии, вероятно, из Филипп, куда обещался святой Павел прибыть и где, следовательно, имел побуждение подольше побыть. Время написания его — между первыми и вторыми узами, как и Послание к Титу. Если Апостол из первых уз получил свободу в 62 — 63 годах, то, определив на пребывание его в Крите и в Малоазийских Церквах и на перезимование в Никополе года полтора-два, будем иметь 64 — 65 годы.—Второе Послание писано из Рима, когда святой Павел был в узах и ждал конца мученического (см.: 2 Тим. 4, 6). Сею мученическою кончиною, бывшею в 67 — 68 годах, определяется и время написания сего Послания.

   б) Поводы и побуждения к написанию их.
  Святой Тимофей никогда почти не разлучался с святым Павлом с того времени, как взят им к себе, и если иногда посылаем был на какое дело, то всегда под ближайшим наблюдением и руководством святого Павла. Теперь он оставлен самостоятельным действователем, и по всей широте церковного управления, а главное — оставлен один. Отечески к нему расположенный святой Павел видел, как должна быть прискорбна душа святого Тимофея и как при таких чувствах трудно ему вести дела, требовавшие полного внимания и напряжения сил, не расслабляемых скорбными чувствами. Почему, немного спустя по разлучении с ним, пишет к нему Послание, которое, хотя бы ничего не содержало особенного, было бы для него и утешением, и воодушевлением, свидетельствуя о том, как духовный отец его помнит его и думает о нем. Но Послание по содержанию своему не просторечиво, а представляет довольно подробное указание, как святому Тимофею, как пастырю, действовать должно по разным частям доброго, пастырствования, —каковое указание освобождало его от гадания, так ли поступить или иначе, укрепляло в ведении порядков без раздумываний, колебаний и без опасений поступить не как следует и тем воодушевляло на дела, одобряемые совестию и убеждением в их несомненной уместности. — Сколько в этом утешения и сколько благопоспешения доброму пастырствованию!
  К этому можно прибавить и следующее: оставляя святого Тимофея правителем Церкви, святой Павел, конечно, многое сказал ему на сей предмет; но мог и не успеть или не иметь времени все сказать. В продолжение пути в Македонию, он, всегда занятый устроением Церквей, передумывал, конечно, что предлежит святому Тимофею и что сказано ему в руководство. Это могло открыть ему, что недосказано и что из сказанного пояснить и подтвердить надо. Дополнения сии он мог сделать и возвратившись, как надеялся; но, как уже научился он многими опытами, ему не всегда приходилось так вести дела свои, как загадывал. Часто течение обстоятельств, Или особые указания свыше, направляли его шаги совсем не так, как он предполагал. Имея Сие в мысли, не мог он не думать, что и возвращение его в Ефес могло замедлиться или даже и всем не состояться. Это предположение сильно было заставить его сесть и написать святому Тимофею, что считал нужным дополнить или уяснить и точнее определить в пастырской его деятельности. Содержание Посланий это подтверждает осязательно.
  Сказанное больше идет к Первому Посланию, в котором не указывается никакого частного обстоятельства, какое можно бы почесть поводом к писанию Послания. Что касается Второго Послания, то написать его заставила Апостола необходимость иметь при себе святого Тимофея и некоторые оставленные им по дороге вещи, в чаянии скорого возвращения. Все меня оставили, пишет он. Поспеши ко мне и захвати по дороге такие и такие вещи. Может быть, это одно написать и имелось в виду. Тогда имели бы во Втором сем Послании послание, подобное Посланию к Филимону сего же Апостола или Посланию святого Иоанна к Гаию и некоей госпоже. Но как Апостол находился в узах и участь его была в руках человека, от которого каждую минуту можно было ожидать смерти, то святой Павел счел уместным приложить к Посланию и еще нечто о добром пастырствовании. Как это важнейший предмет, то о нем речь предлежала впереди — и пошла несколько пространно, так что составила главный предмет Послания, а то, что заставило писать, явилось в виде приписки или послесловия.

   в) Содержание Посланий.
  Содержание обоих Посланий — одно: наставление пастырю о добром пастырствовании: да увеси, како подобает в дому Божии жити (1 Тим. 3, 15), как жить и действовать в Церкви Божией, которая есть дом Божий. Различие между ними то, что, тогда как Первое Послание касается более практической стороны пастырского служения или разных сторон и частей деятельности пастырей, Второе живописует дух и характер сего служения и деятельности в чертах общих, всеобъемлющих. При толковании выяснится это само собою.

   г) Разделение.
  Разделение и сих Посланий, как всех других, одинаково: между предисловием и послесловием излагается главный предмет Послания, или главное его содержание. Эти отделения будут означаемы при толковании. Заметим только, что послесловие Второго Послания, как указано, указывает повод и побуждение к писанию его; а Первое Послание почти не имеет послесловия, равно как и никаких почти обстоятельственных сведений. Так осязательно сим удостоверяемся, что поводом и побуждением к написанию его послужило желание дать подробное наставление по делам пастырской деятельности.

0

731

15 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:

Павел Апостол, избранный не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых,
И все находящиеся со мною братия – церквам Галатийским:
Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа,
Который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века, по воле Бога и Отца нашего;
Ему слава во веки веков. Аминь.
Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию,
Которое впрочем не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово.
Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема.
Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема.
У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым.
А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу.
После сего отошел я в страны Сирии и Киликии.
Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен,
А только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял, –
И прославляли за меня Бога.
Потом, через четырнадцать лет, опять ходил я в Иерусалим с Варнавою, взяв с собою и Тита.
Ходил же по откровению, и предложил там, и особо знаменитейшим, благовествование, проповедуемое мною язычникам, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался.
Но они и Тита, бывшего со мною, хотя и Еллина, не принуждали обрезаться,
А вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас,
Мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на[b] Апостольское
чтение свят. Феофана Затворника  :

  Глава 1, стихи 1—2. Павел Апостол, ни от человек, ни человеком, но Иисус Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых, и иже со мною вся братия, церквам Галатийским.
  В Посланиях к Солунянам святой Павел не прилагал к себе этого слова: Апостол, — не потому, что тогда он был смиреннее, а теперь умалилось его смирение, а потому, что здесь надлежала нужда выставить это Богом данное ему титло, которое покушались у него отнять, что там не имело места.
  Ни от человек, ни человеком. В те времена Апостолами назывались не одни двенадцать, но и все, которые были посылаемы на проповедь, одним ли кем из имевших вес и власть или целою Церковию какою. Так святой Павел называет Апостолами Андроника и Юнию (см.: Рим. 16, 7), причисляет к Апостолам и Аполлоса (см.: 1 Кор. 4, 6) Они одно с Благовестниками и отличались от пастырей и учителей, которые, пребывая на одном месте в своей Церкви, созидали христиан словом, тогда как те проходили веси, грады и страны (см.: Еф. 4, 11). И Церковию потом присвоено титло Апостольства всем известным сотрудникам Апостолов и многим другим, потрудившимся в проповеди Евангельской. Воспоминанию их посвящается 4 января. Их семьдесят, по числу и Господом избранных, иных, кроме двенадцати Апостолов. Но собственно Апостолы, основные камни здания Церкви, от коих все христианское учение и все порядки христианской жизни, были двенадцать, видевшие дела Господа, слышавшие учение Его и бывшие свидетелями воскресения Его (см.: Деян. 1, 21 — 22).
  Об Апостоле Павле иудействующие лжеучители могли говорить: он не настоящий Апостол. Настоящие видели Самого Господа и Им Самим посланы, а этот что? Анания его крестил; Варнава рекомендовал Апостолам в Иерусалиме, потом он же позвал его в Антиохию, где он и учил вместе с Варнавою; Церковь Антиохийская послала его с Варнавою на проповедь в других местах; а после этого первого опыта и Апостолы в Иерусалиме дали свое согласие на то, чтобы они потрудились в проповедывании Евангелия вне Палестины Итак, его Апостольство не имеет ничего особенного, свыше назначенного. Люди увидели, что он способен, и послали. Но такие лица не могут учить самостоятельно, сами от себя; они должны согласоваться во всем с настоящими Апостолами. И верующим не следует во всем доверять им безусловно, а должно поверять их учение тем, что говорят и как поступают главные Апостолы. Павел же не согласен с ними; ибо они, живя в Иерусалиме, не запрещают обрезываться и исполнять другие предписания закона; да и сами их исполняют. Следовательно, Павел отступил от них, и его слушать не следует.
  Против таких внушений и говорит святой Павел, что он Апостол есть,— ни от человек, ни человеком, — что не Анания и Варнава указали, не Петр или Церковь Антиохийская избрали его к Апостольству, а Сам Господь. Здесь, впрочем, только высказывает он такое положение, доказывает же его пространно в двух первых главах Послания. Словами: ни от человек, ни человеком — он как бы говорит: о моем Апостольстве нельзя так думать, чтоб оно было делом человеческой только предусмотрительности и человеческого избрания, одного ли человека разуметь или целое общество христианское. Оно заходит за пределы человеческих дел,— свыше есть. Такой смысл представляется в этих словах с первого на них взгляда.
  Другие различают эти выражения: ни от человек, ни человеком — и в каждом из них видят особую мысль, ибо они разнятся и числом, и предлогами: в первом множественное число и предлог от, во втором единственное и предлог чрез (δια). Основываясь на сем, думают, что первым выражением святой Павел отрицает человеческое происхождение своего Апостольства, отрицает, чтоб оно дано было ему по одним человеческим соображениям, без всякого участия свыше; вторым отрицает и небесное его происхождение, если разуметь его посредственным, отрицает ту мысль, что хотя и есть Божие изволение на его Апостольство, но оно дано ему чрез посредство человека, а не непосредственно Господом, как дано прочим Апостолам. Блаженный Иероним видит в этих словах Апостола указание на три рода избраний: первое то, которое совершается только людьми, второе то, которое хотя от Бога есть, но производится чрез какого-либо человека, и третье то, которое совершается непосредственно Самим Господом. Святой Павел присвояет себе последнее. Блаженный Феодорит пишет: «(этими словами) Апостол сказал, что он сподобился благодати, не от людей прияв сей дар; не кто-либо из Божественных Апостолов уловил его, но призвал его Сам Владыка с небес, не употребив в содействие человека. Сие-то и разумел, сказав: ни человеком».
  Но Иисус Христом и Богом Отцем. Как святой Павел избран Господом Иисусом Христом, это представляет книга Деяний. При обращении святого Павла, явившийся ему на пути в Дамаск Господь ничего не сказал ему о его назначении, а только велел идти в город, где будет сказано, что подобает ему творити (ср.: Деян. 9, б). Это соответствовало призванию святых Апостолов идти вслед Господа. В видении Анании Господь предсказал только назначение святого Павла, говоря: сосуд избран Ми есть сей, пронести имя Мое пред языки и царьми и сынми Израилевыми (Деян 9, 15). Самое же избрание святого Павла в Апостола языков было совершено в храме Иерусалимском непосредственно Самим Господом, как свидетельствует святой Павел в Деяниях. Молясь, говорит, в Иерусалиме, в храме, был я в исступлении и видел Господа, Который сказал мне: потщися изыти скоро из Иерусалима, зане не приимут свидетельства твоего, еже о Мне... иди, яко Аз во языки далече послю тя (ср. Деян 22, 18, 21). Это для святого Павла было то же, что для прочих Апостолов: шедше научите вся языки, крестяще их и прочее (см.: Мф. 28, 19). То, что было затем в Антиохийской Церкви, когда Дух Святый повелел отделить святого Павла вместе с Варнавою на дело, к которому он призван (см. Деян. 13, 2), было только исполнением сего Господня избрания. В этом, однако же, можно видеть, в отношении святого Павла к прочим Апостолам, соответствие сошествию на сих последних Святаго Духа в день Пятидесятницы, после которого тотчас и началась их Апостольская деятельность, как и после того Павлова.
  Так очевидно непосредственное Господом избрание святого Павла в Апостола языков. Но как он избран Богом Отцом? Поелику избран Господом, то избран и Отцом; ибо действия Отца и Сына нераздельны. Лица Пресвятой Троицы раздельны личне, но нераздельны естеством, действиями и хотениями. Господь же Иисус Христос есть Бог Сын воплотившийся. Посему действия Его суть и действия Отца. На земле еще будучи, Он говорил: «все, что имеет Отец, Мое есть,— что Отец творит, то и Сын также творит. Я творю, что вижу творящим Отца». Тем полнее все сие изрекаемо быть должно по Его воскресении и седении одесную Бога Отца. Святой Павел, введенный в созерцание тайн Божиих, ясно видел в избрании его к Апостольству Господом Иисусом Христом, Сыном Божиим, избрание и Богом Отцом; почему и выразил то в слове. Книга же Деяний дает разуметь, что в сем избрании участвовал и Дух Святый, как помянуто, так что оно есть от Пресвятой Троицы. И всё в Церкви Божией от Бога Отца во Святом Духе о Господе Иисусе.
  Так одним кратким изречением святой Павел поставил себя на одну линию с прочими главными Апостолами. Послушаем, как о всем этом пишет святой Златоуст: «в самом начале Апостол указывает на то, что говорили унижающие его достоинство, то есть что прочие Апостолы были Христовы ученики, а он был ученик Апостольский. Почему и начинает Послание так: Павел Апостол, ни от человек, ни человеком. Ибо иные лжеучители утверждали, что Павел меньше всех Апостолов и что он от них уже научился вере Поелику Петр, Иаков, Иоанн и призваны прежде, и занимают первое место между учениками, и догматы веры приняли от Самого Христа, то и верить лучше им, нежели ему. А они не воспрещают обрезываться и соблюдать закон Моисеев. Сие и подобное говоря к унижению Павла и возвышению оных Апостолов, не с тем, впрочем, чтобы и тех похвалить, но чтобы вернее обмануть галатян, они учили их не вовремя уже исполнять закон. Итак, Апостол начал Послание весьма приличными словами. Поелику они унижали учение Апостола, говоря, что оно от человек, а Петрово учение от Христа; то он в самом начале и опровергает это, говоря, что он Апостол, ни от человек, ни человеком. Хотя и Анания крестил его, но не он вывел его из заблуждения и не, он обратил к вере, а Сам Христос свыше чудным оным гласом воззвал и уловил. Петра, и брата его, и Иоанна с братом его Господь призвал, ходя при море, а Павла по вознесении на небо... Он тотчас (после сего) принял крещение и потом вел непримиримую борьбу с иудеями и тем много еще превзошел прочих Апостолов; ибо говорит: паче всех их потрудихся (1 Кор. 15, 10). Но в настоящем случае он не касается сего, довольным считая показать свое равенство с другими Апостолами; ибо ему нужно было не превосходство свое показывать пред ними, но уничтожить причину соблазна. Отсюда слово: ни от человек — относится ко всем проповедникам; а слово: ни человеком — относится только к Апостолам. Ибо Бог призвал их не чрез людей, но непосредственно Сам».
  Воскресившим Его из мертвых. О воскресении Христа Спасителя святой Павел часто поминает как о самом торжественном и победоносном знамени христианства; но значение его, частное в том или другом случае, определяется течением речи. Как здесь у святого Павла два предмета в мысли, — что он истинный Апостол и что спасение единственно в Господе Иисусе; то можно думать, что он помянул здесь о воскресении, чтобы свет от него пал на тот и на другой из сих предметов.
  В отношении к первому помянутием о воскресении Христовом он хотел привесть на мысль галатам то, как он призван к Апостольству Господом. По блаженному Августину, он намекает сим, что «и он послан Христом, но уже прославленным». Других Апостолов Господь лично призвал, прежде смерти и воскресения, окончательно, однако ж, определив их на Апостольство уже по воскресении, а его и призвал, и избрал в Апостольство, и утвердил в нем — все по воскресении и вознесении, чем не умаляется, если не возвышается его Апостольство. Почему в другом месте, перечисляя явления Господа по воскресении Апостолам, прибавляет: последи же всех... явися и мне (1 Кор. 15, 8). То есть и он поставлен чрез это Господом на одну линию с другими. Не трудно извлечь мысль в защиту Апостольства святого Павла из того, что он воскресение Господа здесь представляет происшедшим от Бога Отца. Говоря: я Апостол, избранный не Господом только, но и Богом Отцом, воскресившим Его из мертвых, Апостол внушает, что участие Бога Отца в избрании его на Апостольство посредствуется воскресением Господа Иисуса, — как же это? Так, что Бог Отец, воскресивший Христа Спасителя, тем освятил и наперед подтвердил Своим согласием все, что имел творить и учреждать воскресший Господь. Вот как восходит к Богу Отцу и мое Апостольство, говорит как бы святой Павел.
  В отношении ко второму помянутием о воскресении, а следовательно и о смерти, приводится на мысль главное в домостроительстве нашего спасения — удовлетворение правде бесконечной и примирение с Богом, верою во что сподобляемся мы всех благ, воплощенным Сыном Божиим для нас стяжанных. Кто это созерцает и сердечною верою приемлет, тот не обратится к немощному способу спасения верностию закону Моисееву Святой Дамаскин пишет: «так как те думали, что будут наказаны, если отступят от закона, то он напоминает о таком деле, коим отметается всякая нужда в законе, то есть о кресте и воскресении, в коих основание спасения». Святой Златоуст приходит в движение при словах: воскресившим Его из мертвых — и говорит: «что ты делаешь, Павле, желая иудействующих привести к вере? Почему ты не приводишь на среду ни одного из великих и Божественных свойств Его, подобно тому, как ты писал к филиппийцам, говоря: Иже во образе Божий сый, не восхищением непщева быти равен Богу (ср.: Флп. 2, 6), или как в Послании к Евреям без обиновения сказал о Нем, что Он есть сияние славы и образ ипостаси Его, то есть Отца (см.: Евр. 1,3); или как в начале своего Евангелия провозгласил Его сын громов: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Ин. 1, 1); или как Сам Иисус часто говорил пред иудеями, что Он равно всемогущ, как и Отец, и ту же имеет с Ним власть (см: Ин. 5, 19 — 21)? Почему ты ничего не сказал такого, но, оставив все сие, привел на память совершившееся, по устроению Божию, над плотию Его, указывая на крест и смерть. Так надлежало, отвечает он. Ибо если б слово обращено было к таким, которые ничего великого не знали о Христе, то прилично было бы сказать сие о Нем. Но поелику дело идет с такими людьми, которые опасаются, чтоб за оставление закона не подвергнуться гневу Божию, то он упоминает о том, чем отменяется необходимость закона, то есть о благих плодах, проистекших для всех от креста и воскресения».
  Но да не смутится кто и из нас тем, что Апостол называет Христа Спасителя воскрешенным от Бога Отца, а не воскресшим Своею силою, что делает он не только здесь, но и в других местах (как-то см. Рим 4, 24; 8, 11; 1 Кор. 15, 15; Еф. 1, 20, 2, 6; Кол. 2, 12; 1 Сол. 1, 10). Надо брать во внимание все в совокупности места, где святой Павел говорит о воскресении. Сделав это, найдем, что у него не меньше мест, где Господь называется воскресшим Сам (как-то: Рим 4, 25; 6, 4, 9; 8, 34; 14, 9; 1 Кор. 15, 4, 12, 20; 2 Кор. 5, 15; 1 Сол. 4, 14 и подобные). Так и следует ожидать. Поелику Христос Спаситель есть Бог и человек, то о Нем прилично говорится и то, что Он воскрешен, и то, что Он воскрес Воскрес, яко Бог, и воскрешен, яко человек. Но при том или другом выражении не должно выпускать из мысли единодейственность Бога Отца и Бога Сына, как Лиц Пресвятой Троицы. Воззревая отсюда на воскресение, надлежит полагать, что Христос Спаситель и Сам воскрес не без действия Отца, и воскрешен Отцом не без Своего действия, яко Сына; ибо Лица Пресвятой Троицы, раздельные личне, нераздельны в действии. Употребляются же в слове Божием сии выражения: Господь Иисус Христос воскресший; или: Бог Отец воскресивший, по требованию течения речи и состоянию тех, к кому обращается речь. Сам Господь, во время земной Своей жизни, предрекал, что Он воскреснет Сам. Так говорил Он в самом начале в храме: разорите церковь, и треми деньми воздвигну ю (ср.: Ин. 2, 19) — это о церкви тела... На Фаворе велел ученикам молчать о прославлении Его в преображении, дондеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет (ср.: Мк. 9, 9), разумеется Сам. Он же сказал, что Он имеет власть отдать душу Свою — жизнь и опять приять ее, ожить (см.: Ин 10, 18). И Ангел по воскресении говорит женам: воста, несть зде (ср.: Мф. 28, 6),— Сам восстал. — Все сие предали нам святые Апостолы. Следовательно, не иначе и они понимали воскресение Господне. Но в речах своих к народу, сначала, конечно, иудейскому, они не считали благоразумным говорить так прямо, чтоб блеском сим совсем не ослепить слабое умное зрение иудеев. В первой же речи апостола Петра слышится: «вы убили, но Бог воскресил Его» (см.: Деян. 2, 23 — 24). Потом и после почасту так говорили все Апостолы. Народ иудейский воспитан в веровании в Бога Единого Было бы невместимо для них, если б вдруг восставить в их внимании во всем свете Божества Лик Христа Спасителя и будто заслонить им Лик Бога Отца. Почему о Них всегда поминается вместе, и притом так, что все возводится к Богу Отцу, как к единому началу. Имелось в намерении сим способом постепенно возвесть младенствующий в вере ум к созерцанию единосущности и единодейственности Триипостасного Бога.
  В отношении к настоящему месту святой Златоуст пишет: «но вот еретики возражают, говоря: смотри, Отец воскрешает Сына? Ибо они, однажды заразившись болезнию еретичества, делаются уже глухи и неспособны, самопроизвольно впрочем, к тому, чтобы постигать высоту догматов, и выбирают только то, что говорится о Христе или по состоянию Его уничижения, или по человечеству Его, или в честь Отца, или по другому какому устроению Божию; и, такие места рассматривая отдельно, тем еще более повреждают самих себя, не скажу — Писание. Я хотел бы у них спросить: для чего они это говорят? Ужели для того, чтобы представить Сына слабым и не могущим воскресить даже тела Своего? Но одна вера в Него производила то, что и тень веровавших в Него воскрешала мертвых. Итак, ежели верующие в Него, сами смертные, одною тению перстных тел своих и одежд, облекавших таковые тела, воскрешали мертвых, то ужели Он не мог воскресить Самого Себя? Не явное ли это сумасшествие? Не крайняя ли степень безумия? Ты слышал, что говорит Христос: разорите церковь сию, и треми деньми воздвигну ю (ср.: Ин. 2, 19); и еще: область имам положити душу Мою, и область имам паки прияти ю (ср.: Ин. 10, 18). Итак, для чего же говорится, что Отец воскресил Его? Для чего и другое многое приписывается Отцу, что, впрочем, творит Сын? Сие говорится в честь Отца и по немощи слушателей».
  Блаженный Феодорит видит в сих словах указание на единодейственность Бога Отца и Бога Сына. «Слова: воскресившим Его из мертвых — не подают мысли о немощи в Божестве Единородного (потому что страдание касалось не Божества), но показывают согласие в деле проповеди, а именно что тайну Божественного вочеловечения не один Сын домостроительствовал, но и Сам Отец участвовал в сем промышлении. Поелику защитники закона предполагали, что Богу должно служить хранением закона, то Божественный Апостол показывает, что податель Нового Завета не один Сын, но и Отец».
  Святые отцы не оставили без внимания и образа выражения, и порядка имен Божеских в словах: Иисус Христом и Богом Отцем; но в том и другом видели важные догматические указания. С греческого слово в слово перевесть надо: чрез Иисуса Христа и чрез Бога Отца. Если б здесь стояло только: чрез Иисуса Христа,—a далее следовало бы: от Бога Отца— или еще как; то могло показаться, что Христос Господь не самоначален и не самодействующ, а есть только орудие в руках Отца, и по бытию, и по действиям Ему подчиненное. Но как святой Павел и о Боге Отце так же выразился, как и о Сыне, то этим показал, что не полагает различия в их естестве и власти. Блаженный Феодорит пишет: «чтоб иной, нашедши пред именем Иисус предлог чрез, не подумал, что Сын служебен Отцу, Апостол присовокупил: и чрез Бога Отца. Предлог чрез употребил пред именем Того и Другого Лица, научая тем, что предлог сей не означает никакого различия в естестве». Святой Златоуст, выведши ту же мысль из такого образа выражения, то есть что, употребив то же выражение и об Отце, как и о Сыне, Апостол научил нас «не полагать законов для непостижимого естества и не назначать пределов Божества между Сыном и Отцом» и что «это он делает не для того, дабы приписать Сыновнее Отцу, но чтобы показать, что сие выражение не допускает никакого различия в Их естестве», — извлекает другую, не менее значительную, мысль, из порядка, в каком стоят здесь Божеские Лица: «что теперь скажут и те, которые в крещении думают находить какое-то умаление Божеских ипостасей, потому только, что крестятся во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа? Ибо если Сын потому менее Отца, что имя Его поставлено после Отца, то что они скажут теперь, когда Апостол начинает со Христа и потом переходит к Отцу? И мы здесь не намерены говорить ничего богохульного. Ибо, состязаясь с заблуждающими, мы не должны отступать от истины; и, хотя бы они тысячекратно выступили из ума, мы и тогда должны держаться в пределах благочестия. Посему как здесь из того, что Апостол упомянул прежде о Христе, мы не назовем Сына большим Отца, ибо это было бы верх безумия и всякого нечестия, так и там,— в заповеди о крещении, мы не должны почитать Сына меньшим Отца, потому что Сын поставлен после Отца».
  И иже со мною вся братия. Кто такие? полагают, что это вся Церковь Ефесская, основываясь на том, что Апостол сказал не просто: иже со мною братия,— но: вся братия. Против этого можно бы сказать только то, что святому Павлу необычно писать Послания от лица всей Церкви, в которой находился пиша, хоть обычно посылать целования от всей Церкви в конце Посланий (как см.: Рим. 16, 16; 1 Кор. 16, 20; Флп. 4, 22...). Но здесь, в отношении к галатам, могли побудить его к тому особые обстоятельства. Лжеучители натолковали галатам, что только Павел отвергает обрезание и Моисеев закон, другие, напротив, не запрещают ни того, ни другого. Апостол Павел ставит с собою в начале Послания целую Церковь Ефесскую, показывая тем, что она во всем согласна с ним. В Ефесе же были зачатки веры еще прежде пришествия его туда (см.: Деян. 18, 21, 24). Отсюда прямо следовало, что неправда, будто он только так учит; но что таков дух христианства, что, где оно вселяется, там синагога должна падать вся во всем своем составе. Так святой Златоуст: «почему он не говорит сего нигде в других Посланиях, но полагает или одно свое имя или называет и других, но не более двоих или троих, а здесь упоминает все множество верных, почему и не назвал никого по имени? Для чего же он сие делает? Иудействующие христиане упрекали его, что он один так проповедывал и чрез то вводил новое учение в догматы веры; итак, чтоб уничтожить такое подозрение и показать, что он имеет многих одинаково с ним мыслящих, присоединяет братию, показывая тем, что то, о чем он пишет, согласно и с их мыслями пишет».
  Другие полагают, что этими словами не вся Церковь означается, а только те братия, которые стояли к Апостолу в особых отношениях; тут были и сотрудники его, и, может быть, кроме них, другие, но, как замечает блаженный Иероним, «известные галатам и пользовавшиеся уважением их и притом сами сущие от обрезания». В Послании к Коринфянам Первом, которое писано после Послания к Галатам, поминается Сосфен (см.: 1 Кор. 1, 1), во Втором, писанном вслед за Первым, — поминается Тимофей (см.: 2 Кор 1,1). Тит же был послан в Коринф вскоре после Первого туда Послания (см.: 2 Кор 2, 13). Все они очевидно были в Ефесе. Тут же были Акилла и Прискилла (см.: Деян. 18, 21); и Гаий с Аристархом — македоняне, схваченные во время восстания против святого Павла ефесян неверовавших (см.: Деян. 19, 29). Тут же, может быть, были и некоторые из тех семи лиц, которые поминаются спутниками святого Павла на возвратном его пути из Коринфа, спустя каких-нибудь месяца четыре после выхода его из Ефеса (см.: Деян. 20, 4). Все это лица значительные, известные в кругу всех верующих. Их, или всех, или большую часть из них, может быть, и разумел святой Павел под словами: иже со мною вся братия. Не означил же по имени потому, что их было много. Так блаженный Феодорит, который в сих братиях видел содействующих святому Павлу в проповеди. Побуждением, по которому святой Павел ставит при себе многих, кроме высказанного святым Златоустом, могло быть и то, как пишет Иероним, что «в деле исправления людей много имеет значения согласие многих в одном мнении». Ибо, по Амвросиасту, «легче уразуметь свое заблуждение тому, кто видит, что многие его в том обличают».
  Церквам Галатийским. Не в одном и не в двух городах были Церкви, а во многих,— может быть, во всех четырех известнейших городах, и не в них только, но и в окрестностях их. Послание сие посему походит на Соборное или Окружное. Святой Златоуст пишет: «церквам Галатийским: потому что пламя заблуждения объяло собою не один город, не два или три, но весь народ галатийский. Примечай и здесь великое негодование Апостола. Он не сказал: возлюбленным или святым, но просто: церквам Галатийским. Ибо это есть признак сильно скорбящего и болезнующего, что он не приветствует их ни именем любви, ни именем чести, но только именем их общества; и не прибавляет даже: церквам Божиим, по просто говорит: церквам Галатийским. И вместе сим же наименованием он спешит в самом начале возвратить к единству их разделение. Для сего и упомянул имя Церкви, чтобы привести их в стыд и собрать воедино. Ибо, разделенные на многие части, они и не могли называться именем Церкви: потому что имя Церкви есть имя согласия и единодушия».
  Стихи 3 — 4. Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа, давшаго Себе по гресех наших, яко да избавит нас от настоящаго века лукаваго, по воли Бога и Отца нашего.
  Благодать и мир. «Благодать, коею отпутаются нам грехи, мир, коим примиряемся и воссоединяемся с Богом» (блаженный Августин). Но вместе с отпущением грехов благодать полагает начало новой жизни во Христе Иисусе чрез возрождение; и мир, начинаясь примирением с Богом в совести, восходит до совершенного успокоения в Нем, в живом,— ощущаемом и проявляемом, — общении с Ним, когда Бог в душе и душа в Боге. Апостольское приветствие, обнимая таким образом начало и последний предел жизни о Христе Иисусе, совмещает и все те благодатные действия, помощию которых человек-христианин от того начала доходит до этого конца.
  От Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа. И этот образ выражения, как прежний: чрез Иисуса Христа и Бога Отца, — означает равенство силы и власти и единость естества в Боге Отце и Сыне. Христос Господь не есть только посредствующее орудие, но и Сам источник благодати наравне с Богом Отцом. То же, что в первом случае стоит впереди Господь Спаситель, а здесь Бог Отец, показывает, что, Кого ни поставь впереди, от истины не отступишь, — все равно, ибо во Святой Троице ничтоже есть первое, и ничтоже последнее.
  Хотя это — обычное приветствие Апостольское, но в ушах галатян оно должно было звучать особым образом: благодать, — которую вы попираете, ниспадая под иго закона, и мир, — который нарушаете и с Богом, и со мною, и со всеми Церквами, и сами с собою Святые отцы на это преимущественно и направляют свое толкование и в каждом слове приветствия видят обличение галатам. Так святой Дамаскин «такое приветствие полагает Апостол всюду, но теперь, когда пишет к галатам, это было нужнее, так как они подвергались опасности отпасть от благодати, если снова станут обрезываться». Экумений: «благовременно желает мира, ибо галаты поднялись войною против Бога, обратившись к закону, который Им отменен» Он же «от Бога Отца. Откуда у вас дерзновение именовать Бога Отцом? Не от крещения ли? Зачем же вы обращаетесь к закону?» Феофилакт «и эти имена — Иисуса Христа — суть указатели Христовых к нам благодеяний (и обличители галатов) Ибо Иисус Он, яко спасший люди Своя от грех их (Мф 1, 21), а Христос — по причине помазания Духом, Коим помазан Он был ради нас, освятив естество наше и дав нам так именоваться. Отступать от такого Благодетеля есть знак крайней неблагодарности» Амвросиаст «благодатию обоих, как Отца то есть, так и Сына восстановлен род человеческий. Итак, он говорит как бы если Отца и Сына одинакова к вам благодать, то как же вы, нечто меньшее помышляя о Сыне, равняете Ему закон, решаясь служить отчасти Христу, отчасти закону? Разве не слышали вы, что говорит Господь: Господь есть Сын Человеческий и субботе (ср.: Лк. 6, 5)? Говорит же так Апостол, чтоб те увидели, какое неуважение они оказывают Господу, когда равняют Его рабу (закону то есть)». Подобно сему и Феофилакт: «не закон — наш владыка, а Христос Иисус.»
  У святого Златоуста все эти мысли сводятся воедино «благодать вам и мир. Сим желанием благодати и мира начинает он все свои Послания, считая это нужным везде, а наипаче здесь, посылая к галатам. Поелику они находились в опасности отпадения от благодати, то он и молит Бога, дабы они опять утвердились в оной. Они соделались противниками Богу, посему и просит Бога, чтобы опять примирил их с Собою. — И Отцом он называет здесь Бога, не потворствуя им, напротив, сильно обличая их тем и приводя на память причину, по которой они стали сына ми. Ибо не законом, но банею пакибытия они удостоились такой чести. Потому он везде в начале Посланий своих так многообразно и указывает на благодеяние Божие к человекам, почти так говоря: рабы, враги, отверженные, как бы вдруг стали называть Бога Отцом своим? Закон ли даровал вам сие столь высокое родство? Для чего же вы, оставив Того, Кто вас так приблизил к Себе, опять обращаетесь к пестуну? — И не только имя Отца, но и наименования, употребляемые о Сыне, достаточны показать им тоже благодеяние Божие. Ибо если внимательно рассмотрим самое наименование — Господа Иисуса Христа, то и оно покажет все благоволение и все благодеяние Божие к нам Ибо для того, говорит, и наречется имя Ему Иисус, что Он спасет люди Своя от грех их (ср.: Мф 1, 21). А название Христа приводит на память помазание Духом».
  Давшаго Себе по гресех наших. В этих и последующих словах — вторая особенность в начале Послания к Галатам. Как в надписании прибавкою нескольких речений указал святой Павел на свое истинное Апостольство; так здесь, в приветствии, прибавкою особых положений представляет вниманию, в чем источник и какие условия спасения,— второй главный предмет Послания. Показав это, он давал наперед разуметь галатам, что они стали искать спасение не там, где оно положено.
  Образ устроения спасения нашего соответствует пагубным следствиям падения. В падении мы стали преступниками пред Богом, подгневными Ему, и, кроме того, расстроились сами в себе, прияв в себя силу растления нравственного — эгоизм со всеми страстями. Устрояя спасение наше, Господь Иисус Христос смертию Своею удовлетворил правде Божией, утолил гнев Его на нас праведный, примирил нас с Богом, а ниспосланием Святаго Духа уврачевал наше нравственное растление, посредством нового рождения благодатию Святаго Духа, полагая в нас силу чистой пред Богом нравственной жизни, в противоположность всем действующим в нас страстям. Сии два спасительные действия пришествия на землю Единородного Сына Божия, чрез воплощение, святой Павел выражает и здесь — первое словами: давшаго Себе по гресех наших,— а второе словами: да избавит нас от настоящаго века лукаваго.
  Давшаго Себе по гресех наших. Что значит сие отдание Себя, — пространно поясняется в других местах. Так, в (Еф 5, 2) говорится: Христос возлюбил есть нас, и предаде Себе за ны приношение и жертву Богу в воню благоухания,— или как инде: очищение о гресех наших (ср.- 1 Ин 2, 2). Ибо Бог положил Его — очищение верою в Крови Его, в явление правды Своея за отпущение прежде бывших грехов (ср.: Рим. 3, 25). И Он пострадал о гресех наших, праведник за неправедники, да приведет ны Богови (ср : 1 Пет 3, 18). Так примиряемся мы Богу смертию Сына Его (ср.: Рим 5, 10), Который искупил нас есть от клятвы законный, быв по нас клятва (Гал. 3, 13). Галаты этим кратким словом уже подготовляемы были к признанию своего заблуждения. Им напоминалось сим о примирительной силе смерти Господа, непонимание которой они обличали в себе уклонением к иудейству. Никаких уже жертв не нужно более: одна принесена за всех и на все века, и одна сделала то, чего закон сделать не был силен. Зачем же идти под иго немощного закона? Вера в искупительную смерть Христа Спасителя подает нам отпущение грехов; но если б этим ограничивалась сила пришествия Христова, то спасение наше не было бы полно. Надлежало к тому прибавить еще отнятие силы у живущего в нас греха, иначе она делала бы нас непрестанно вновь виновными пред Богом. Посему святой Павел говорит, что Господь не предал только Себя в жертву за грехи наши, но и избавил нас от настоящаго века лукаваго, то есть избавил нас от силы греха, заправляющей всеми делами в людях века сего.
  Настоящий век есть порядок вещей, преимущественно нравственных, установившийся по падении и имеющий продолжаться до обновления всей твари. Как этот порядок установился падением, а оно было источником нашего повреждения нравственного, по причине внедрившейся в нас самости со всем полчищем страстей, овладевших всем в людях и над всем господствующих; то настоящий век есть то же, что состояние людей в рабстве греху и страстям. Отчего он — лукавый, злой и зла исполненный. Человек, живущий в веке сем, в кругу людей, действующих по эгоизму и страстям, где что ни шаг, то влечение ко греху и самоугодию, — не может избавиться от него сам; ибо та же сила, которая заправляет всем вне его, господствует и в нем. Почему он всегда раб мира, во зле лежащего (см.: 1 Ин. 5, 19), в котором только и есть что похоть плоти, похоть очес и гордость житейская (ср.: 1 Ин. 2, 16). Избавляет его благодать Святаго Духа, которая, пришедши в сердце, отнимает у живущего в нас греха власть над ним и дает нравственную силу противостоять влечениям его. С этих пор человек уже не работает миру и греху (см.: Рим. 6, 6), хоть подлежит приражениям его. Но, получив силу противостоять ему в себе, он тою же силою противостоит и всему вне себя, чем люди служат миру и страстям, и становится таким образом изъятым из общей круговой жизни людей века сего. Это и есть избавление от настоящего века лукавого, когда человек начинает не сообразоваться веку сему (ср.: Рим. 12, 2), не любить мира, ни яже в мире (ср.: 1 Ин. 2, 15). Не изведение из века сего есть избавление от него, а дарование силы — жить в нем не по духу его, — и в нем жить, и чуждым ему быть. Производит сие в нас благодать Святаго Духа, но сия благодать Господом Спасителем нам заслужена, почему к Нему возводит святой Павел и самое действие благодати Господь предал Себя на смерть, затем воскрес, вознесся на небо и ниспослал на землю от Отца Пресвятаго Духа, Который всех изымает от греховных уз мира. И выходит, что Господь, предавши Себя, избавил нас от настоящего века лукавого. Ибо аще не иду, — говорит, — Утешитель не приидет к вам, аще ли иду, послю Его к вам (ср Ин 16, 7) В деле спасения нашего все связано неразрывным союзом и совершается действием Единого Бога в Троице поклоняемого, хотя в изъяснениях сих действий они относятся то к одному, то к другому Лицу Пресвятой Троицы
  Очевидно, что избавление от настоящего века лукавого не есть какое-либо механическое, а есть изменение нравственное, не без участия произволения человеческого совершаемое. В другом месте святой Павел так говорит о сем Иже дал есть Себе за ны, да избавит ны от всякаго беззакония, и очистит Себе люди избранны, ревнители добрым делом (ср.: Тит. 2, 14). Ревность о доброделании, по вере в Господа, из послушания Ему, в славу Его,— живой признак, изъят ли кто от уз настоящего века. Это в том же месте изображается так: явися благодать Божия, спасительная всем человеком, наказующи нас, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживем в нынешнем веке, ждуще блаженнаго упования и явления славы великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (ср Тит 2, 11 — 13).
  Святой Златоуст пространно объясняет, что под веком лукавым не должно разуметь тварей или самую жизнь, как течение времени, но говорит «когда слышишь о лукавом веке, то разумей под сим лукавые дела, растленную свободу. Для чего же Павел сказал: от настоящаго века лукаваго? Он сказал сие по общему употреблению слова у людей. Ибо и мы часто говорим ныне худой был день для меня, — обвиняя не время, но дела и обстоятельства. Так и Павел, осуждая злое произволение, употребил общепринятое выражение и показывает, что Христос разрешил нас и от прежних грехов и поставил в безопасное пристанище от будущих. Первое показал он словами: давшаго Себе по гресех наших, а последующими: да избавит нас от настоящаго века лукаваго — указал безопасное пристанище и на будущее время. Закон был немощен для освобождения от одних которых-нибудь грехов, а благодать сильна для очищения и тех, и других».
  Блаженный Августин говорит «настоящий век лукавым понимать надо, по причине злых людей, в нем живущих, как и дом иногда называем мы злым, по причине злых обитателей его». Амвросиаст изъясняет избавление от настоящего века так: «чтоб, изъяты быв из-под ига закона, не грешниками уже были мы пред Богом, но праведными посредством нового рождения, ради коего и сынами Божиими именуемся; чтоб, став чуждыми духу века сего, соделались мы причастниками нескончаемого века». Иероним тоже: «еще в этом веке избавляет нас (Господь от настоящего века лукавого), когда, умерши со Христом, преобразуемся мы заново в чувствах и расположениях и не бываем уже от мира сего».
  Для галатов эти слова, напомнив им о действии в сердцах их благодатной силы по вере в Господа чрез святые таинства и о внутреннем их обновлении, служили сильным предуказанием, что, склоняясь к закону, они оставляют лучшее и берутся за худшее. Святой Златоуст пишет: «в бесчисленных погрязали мы беззакониях и достойны были жесточайшего наказания. А закон не только не облегчил нас, но еще осудил, открыв наши согрешения и не могши освободить и избавить нас от гнева Божия. Напротив, Сын Божий и невозможное сделал возможным, разрешив грехи наши и бывших нас врагов поставив в чине друзей, даровал нам и другие бесчисленные блага». Изложив подобные мысли, Феофилакт прибавляет: «как же вы, оставя Избавителя, внимаете закону, не принесшему никакой пользы?» Или как Амвросиаст: «какое потому заблуждение после благодати возвращаться под иго закона, то есть по получении свободы хотеть быть в рабстве! Тот оскорбляет купившего его, кто опять отбегает к прежнему господину».
  Для любящих не ограничиваться одними прямыми мыслями, поданными известным текстом Писания, но ищущих при том разрешения и всех соприкосновенных вопросов, возбуждаемых им, приводим мысли святого Златоуста по поводу слов Апостола об избавлении нас от настоящего века лукавого. Они просветляют мрачность нашей жизни и восстановляют уважение к ней, которое очень колеблется тем, что век сей лукав и окружающий нас мир, не исключая и нас, во зле лежит. Были еретики, которые, видя много зла в мире, полагали, что он не Богом всеблагим создан, а есть произведение какой-то злой силы. Против них и направляет речь свою святой Златоуст: «некоторые еретики восхищают в свою пользу и сие изречение, клевеща на настоящую жизнь и приводя свидетелем клеветы Павла. Вот, говорят они, Павел называет настоящий век лукавым. Но скажи мне, что такое век? Время, состоящее из дней и часов. Что же? Ужели продолжение дней и течение солнца лукаво? Думаю, никто сего не скажет, хотя бы дошел до крайнего безумия. Скажешь: Апостол назвал лукавым не время, а настоящую жизнь. Но сии слова не то означают, и ты не на словах Апостола основываешь сплетенную тобою клевету на жизнь, а произвольно составляешь свое толкование. Позвольте и нам истолковать сказанное Апостолом, и тем паче, что наше истолкование благочестиво и имеет основание. Что же мы скажем? То, что никакое зло и никогда само по себе не было причиною какого-либо добра; настоящею же жизнию, напротив, приобретаются бесчисленные венцы и невыразимые награды Потому и сам блаженный Павел так много уважает сию жизнь, когда говорит: аще же, жити ми телом, сие мне плод дела: и что изволю, не вем (ср.: Флп 1, 22); и, рассуждая о выборе, то есть лучше ли здесь жить или разрешиться и со Христом быть, предпочитает пребывание здесь. А если бы настоящая жизнь была зло, то он не сказал бы сего о себе и никто другой не мог бы воспользоваться ею для подвигов добродетели, сколько бы ни старался. Ибо никто не может злом приобрести добро, ни блудом стяжать целомудрие, ни завистью — благожелательство. И когда Павел говорит о мудровании плоти, что она закону Божию не покаряется, ниже бо может (ср.- Рим. 8, 7); он говорит то, что зло, поелику есть зло, не может быть добром. Итак, когда услышишь о лукавом веке, то разумей под сим лукавые дела, растленную свободу. Ибо Христос пришел не для того, чтоб умертвить нас и таким образом вывести из настоящей жизни, но чтобы, оставив нас в мире, сделать достойными наследия жизни небесной. Посему и в беседе Своей со Отцом Он говорил: и сии в мире суть, и Аз к Тебе гряду. Не молю, да возмеши их от мира; но да соблюдеши их от неприязни, то есть от зла (см.: Ин. 17, 11, 15) Но если ты не хочешь принять сего объяснения и не перестанешь говорить, что настоящая жизнь есть зло, то не осуждай же после сего самоубийц. Ибо исхищающий себя от зла достоин не порицания, но венцов. Таким образом, прекращающий свою жизнь насильственною смертию, или чрез удавление, или иным каким образом, не будет достоин осуждения, по твоему мнению. Напротив, и Бог наказывает таковых жесточае, нежели человекоубийц, и все мы по справедливости с ужасом отвращаемся от них. Ибо, ежели преступно убивать других, тем паче — самого себя. Если же настоящая жизнь зло, то человекоубийц надобно награждать за то, что избавляют нас от зла. И мир не должно называть злым. Если ты укажешь мне на человекоубийц, любодейцев и гробокопателей, то я скажу, что сии грехи не винят настоящей жизни: они зависят не от жизни нашей во плоти, но от поврежденной свободы. Ибо если бы они принадлежали настоящей жизни и необходимо соединены были с нею, то никто не был бы свободен и чист от них. Смотри, — избежать нужд, необходимо связанных с жизнию во плоти, никто не может. Какие же сии нужды? есть, пить, спать, расти, алкать, жаждать, рождаться, умирать и все другие подобные сим. Никто их миновать не может, ни грешник, ни праведник, ни царь, ни простолюдин, но все подлежим сей необходимости природы. Таким образом, если бы с жизнию существенно сопряжена была необходимость делать зло, то никто не избег бы сего, точно так же, как никто не может избегать неизбежных нужд природы. Не говори мне, что редкие проводят жизнь хорошо: ибо могущих избежать необходимых нужд и требований природы не найдешь и одного. Потому, если и один только найдется живущий добродетельно, истина нашего слова ничего от того не потерпит. Что еще скажешь, жалкий и бедный"? Это ли лукавая и злая жизнь, при посредстве которой мы познали Бога, любомудрствуем о будущем, в которой из людей делаемся Ангелами и соединяемся в один союз с горними Силами"? И какое найдем еще доказательство против злого и испорченного вашего разума?»
  По воли Бога и Отца нашего. Господь Спаситель дал Себе по гресех наших и избавил нас от настоящего века лукавого, по воле Бога и Отца нашего. Все устроение нашего спасения, то есть чтоб ему совершаться верою в Господа Искупителя и благодатию Святаго Духа, было по воле Бога Отца. Как ветхозаветная экономия (домостроительство) была по воле Отца Небесного, так и новая благодать, отменившая ее, стала достоянием рода человеческого по той же воле. Для галатов это указание очень важно было. Если лжеучители наводили на них страх оскорбить Бога, давшего закон чрез Моисея, то Апостол дает им возможность прогнать сей страх, удостоверяя, что и новозаветное устроение спасения от Того же Бога и что, отступая от него, они прямее противятся Богу.
  То, что прежде сказано: давшаго Себе, — в той мысли, что Он Сам дал Себе, а здесь: по воли Бога Отца,— указывает на единодейственность Лиц Пресвятой Троицы. Что делает Отец, делает то не без Сына, и что делает Сын, делает то не без Отца. Как в Предвечном Совете о спасении и Сын говорит: еже сотворити волю Твою, Боже мой, восхотех (Пс. 39, 9); и Бог Отец прежде сложения мира по благоволению хотения Своего положил быть нашему спасению в Сыне Своем, Господе Иисусе Христе, чрез освящение и всыновление (см.: Еф. 1, 4 — 5): так и во времени Сын Божий и о Себе полагает душу Свою (см.: Ин. 10, 18), и предается на смерть Отцом — по пронарекованному совету и проразумению Божию (см.: Деян. 2, 23), потому что так преднарече быти рука Божия и совет Божий (см.: Деян. 4, 28). Святой Златоуст на слова: давшаго Себе по гресех наших — пишет: «смотри, Он не рабское и не принужденное понес служение, и никто не предавал Его, но Он Сам предал Себя Посему когда услышишь Иоанна, говорящего: яко и Сына Своего Единороднаго дал есть за нас Отец (ср. Ин. 3, 16); то ради сего не уничижай достоинства Единородного и не подумай о Нем чего-либо человеческого. Ибо хотя и говорится, что Отец предал Его, но не для того, чтоб ты считал служение Сына рабским, а для того, чтоб ты познал, что служение, понесенное Сыном, благоугодно было и Отцу. То же самое и здесь показал Павел, когда сказал: по воли Бога и Отца нашего, — не по повелению, но по воле. Ибо воля у Отца и Сына одна; чего хотел Сын, того же хотел и Отец». Согласно с сим говорит и блаженный Иероним: «и Сын предал Себя за грехи наши не без воли Отца, и Отец предал Сына не без воли Сына. Но та есть воля Сына, чтобы исполнять волю Отца, как Сам говорит в псалме: еже сотворити волю Твою, Боже мой, восхотех (Пс. 39, 9)».
  И для галагов видят святые Отцы в сих словах сильное вразумление. Так, блаженный Феодорит говорит: «Владыка Христос не только Сам домостроительствовал наше спасение, но имеет на сие и благоизволение Отца Почему Апостол и присовокупил: по воли Бога и Отца. Везде со Христом сопоставляет он и Отца, научая сим, что и Отцу угодно, чтобы мы жительствовали не по закону, но по Евангелию». Экумений продолжает ту же мысль: «поелику говорили, что не должно оставлять закона, яко Богом данного; то показывает, что и то, чтоб веровать во Христа, есть воля Отца». Полнее обоих их святой Златоуст: «поелику они думали, что преслушают Бога, давшего закон, если примут новый, и потому боялись оставить древний закон, то Апостол исправляет и сие их предубеждение, говоря, что сие угодно и Отцу. И не просто сказал: по воле Отца, но: Отца нашего (какое прибавление и часто он делает),— дабы тем более постыдить их указанием на то, что Христос соделал Отца Своего и нашим Ощом». «А это совершается чрез новое рождение наше от Него в крещении. Зачем же обрезание? Зачем закон?» (Экумений)
  Стих 5. Емуже слава во веки веков. Аминь.
  Святой Павел, живший в Боге и всегда носивший в благодарном сердце великое Божие благодеяние к роду человеческому, явленное в искуплении, и к нему самому в призвании не ко спасению только, но и к Апостольству, нередко при писании Посланий приходил, от сознания сего, в движение и восторгался к славословию Бога. (Так: Рим И, 36; 1, 25; 2 Кор. И, 31; Еф. 3, 21; Флп. 4, 20; 1 Тим. 1, 17.) Так и здесь. Помянув о воле Бога и Отца, он вознесся мыслию превыше небес, к престолу Триипостасного Божества, на коем положен Предвечный Совет о спасении рода нашего, — и воздает славу Богу за сие благоволение хотения Его (см.: Еф. 1, 5). Вечная да будет Ему слава за такое великое благодеяние! ибо слова: во веки веков — то же значат, что святое святых, песнь песней, небеса небес. Веки веков — бесконечная вечность (см.: блаженный Иероним). — Аминь. Спаситель говорил: аминь, аминь — истинно, истинно. И здесь аминь может быть: истинно так. Или выражает только желание, чтобы было так. Буди Ему слава от всех ведающих преславное имя Его. Это наводит на завещание Спасителя: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на Небесех (ср.: Мф. 5, 16). Никто да не помрачает своею жизнию и делами славы исповедуемого им Бога. Святой Златоуст пишет на сие место: «и это новое и доселе неупотребительное; ибо слова: аминь — нигде в начале и в предисловии Посланий не находим, но только после многих и продолжительных рассуждений оно поставляется. Здесь же, желая показать, что и сказанного уже довольно для обличения галатов и что слово его не имеет нужды в распространении, — аминь поставил он в начале своего Послания. Ибо явные проступки не требуют продолжительных приготовлений для обличения их. Посему, вспомянув о кресте и воскресении, об очищении грехов и обезопасении от них впредь, о воле Отца и согласии Сына, о благодати и мире и о всяком богатстве дарований Божиих, заключил речь свою славословием. И не потому только он так заключил, но вместе и от чрезмерного своего удивления величию дара и преизбытку благодати, и от представления того, что мы были и чем соделал нас Бог, сверх нашего чаяния и в столь короткое время. Не могши всего этого выразить словами, он кончил речь славословием, воссылая хвалу Богу за всю вселенную,— не такую, которая бы соответствовала величию благодеяний Божиих, но какая была возможна для него. И потому после сего еще с большею силою продолжает речь свою, воспламенившись, как бы от сильного пламени, от представления благодеяний Божиих»

  Глава 1, стих 6. Чуждуся, яко тако скоро прелагаетеся, от звавшаго вы благодатию Христовою, во ино благовествование.
  Чуждуся — дивлюсь, понять не умею, изумляет меня эта неожиданность — ваше изменение и отпадение от веры: ибо дивятся обычно тому, что случается сверх чаяния и чего вдруг не поймешь, как оно так сделалось. Ожидать этого нельзя было и потому, что они с таким жаром приняли веру, и потому, что испытали уже спасительные плоды ее. Святой Златоуст пишет: «когда говорит: дивлюся,— сим не только упрекает их в том, что они, после столь великих и обильных дарований, после толикого прощения грехов и столь великого к ним человеколюбия Божия, самовольно передались под иго работы; но вместе показывает и то, какое он об них имеет мнение, то есть высокое и отличное. Ибо если б он почитал их слабыми и легко прельщаемыми, то не дивился бы случившемуся. Но поелику, говорит, вы были из числа искренно уверовавших и много потрудившихся, потому и дивлюсь. Сего довольно было для их обращения и возведения в прежнее состояние; надежду на сие он выразил и в средине Послания, сказав: толико пострадаете туне, аще точию и туне (ср.: 3, 4)». Амвросиаст: «дивится, что от полученной свободы бросились в рабство. Редко случается, чтобы кто от того, что доставляет радость, перебегал к тому, что причиняет скорбь. Апостол и дивится им, что, находясь в состоянии довольства и безопасности, сами себя отдали на беспокойную и пустую работу. Это то же, как если бы неразумный корабельщик, находясь в безопасной пристани, в бурю пустился в открытое море, на явные опасности». Так святой Павел прямо обращается к галатам с словом укора, тогда как в других Посланиях сначала хвалит тех, к кому пишет, за принятие веры и преуспеяние в ней, хотя и те бывали неисправны в ином. Ибо какое место похвале, когда отпадают от веры? Другие Церкви хоть и являлись несовершенными, но твердо держали веру; а эти, изменив вере, уничтожили в себе всякую добротность. Хотя и было что хорошего в них, цену потеряло, ибо не стало быть уже от веры. Апостол и не прилагает похвалы им. А может быть, и потому опустил это, что тотчас, по получении неприятной вести сей, взялся за перо и спешил вывести их из заблуждения: некогда было соблюдать обычных формальностей, поскорее к делу. Внимание его все было занято их изменением. О нем прямо и речь. Изменились, говорит, вы в том, что не может быть изменяемо. И потом доказывает это.
  Яко тако скоро. Так скоро, — или после обращения, ибо и это не так давно совершилось, каких-нибудь года три-четыре; или после второго пребывания у них святого Павла, от которого не прошло, может быть, и года. Он как бы говорит им: давно ли я был у вас и видел, что вы стояли на добром пути,— течасте добре (5, 7). Как же так скоро возмутились стопы ног ваших? Или,— скоро считать от появления среди них лжеучителей. Как бы так: не успели показаться среди вас лжеучители, как вы уже потекли вслед их. У святого Златоуста проглядывает и первая мысль, но виднее последняя. «Две вины,— говорит он,— возлагает на них Апостол: отступление, и так скорое отступление. Конечно, они и тогда были бы достойны обвинения, когда бы отпали спустя много времени; но здесь речь идет о прельщении и обмане. Если достоин обвинения и тот, кто не вдруг, но по долгом времени отступает, то при первом нападении врагов, и от стрел, еще издали пускаемых, падающий показывает в себе пример крайней слабости. В чем Апостол упрекает и галатов, как бы так говоря: что такое значит, что обольщающие вас уже не имеют нужды и во времени, но и одного первого приступа довольно для них, чтобы низложить и пленить всех вас?». Также и святой Дамаскин: «то во мне, говорит (Апостол), возбуждает великое изумление, что столько наученные таинству веры, что могли бы и для других быть учителями, что эти так легко верят лжеучителям». Блаженный Иероним выставляет ту и другую мысль: «дивится Павел, во-первых, тому, что они преложились от Евангельской свободы в рабство законных дел, потом, тому, что так скоро преложились. Ибо не одна и та же вина — преложиться от кого медленно и скоро. Так в отношении к мученикам не одинаково обвиняется тот, кто, без всякого сопротивления и без истязаний, тотчас подается на отречение, — и тот, кто нестерпимыми муками принужден бывает отрещись от того, во что веровал. Нова еще была у них проповедь Евангелия, немного прошло времени после того, как Павел привел галатян от идолопоклонства ко Христу. Дивится потому, как так скоро отступили они от Того, по имени Коего недавно стали именоваться христианами».
  Прелагаетеся. Склонились на лжеучение, пошатнулись в верности Евангелию. Они задумали перейти под иго закона, но еще не перешли; дело в ходу, но еще не совершено. Это и заставляет его спешить к ним с словом вразумления; ибо всегда так бывает, что легче удержать отпадающего от веры или падающего в грех, чем возвратить отпадшего и поднять падшего. Святой Златоуст пишет: «не сказал: преложились, но: прелагаетеся, то есть я не верю еще и не думаю, чтобы это обольщение имело совершенный успех; чем опять показывает надежду обратить их; и сию надежду еще яснее выразил он впоследствии, сказав: аз надеюсь о вас в Господе, яко ничтоже ино разумети будете (ср.: 5, 10)».
  От звавшаго. Кто звавший? Первое представляющееся лицо есть апостол Павел Он призвал их к вере благовествованием своим, как были призваны и солуняне (см.: 2 Сол 2, 14); он насадил в них веру, как и в коринфянах (см : 1 Кор 3, 6). Как он, так и все Апостолы были ближайшими орудиями призвания народов к благодати Христовой; ибо им сказано: шедше научи те вся языки (ср. Мф. 28, 19). Так понять не неуместно было бы и здесь; ибо первый предмет у Апостола будет доказать им, что им не следует отпадать от веры, по тому самому, что им обращены и научены; ибо его учение не от людей, а свыше. К этому пониманию прямее идут и следующие слова: благодатию Христовою. И везде святой Павел сказывает, что он благодатию Христовою есть то, что есть,— Апостол, Самим Господом посланный далече во языки пронести преславное имя Его. Но как и святому Павлу, и прочим Апостолам необычно, при объяснении призывания к вере, останавливаться на себе самих как орудиях призывания, а всегда возводят они мысли к Тому, Кто, действуя чрез них, устроял на земле Царство Христово; то и здесь лучше разуметь Того же Действователя. Кто же Он? Иисус Христос, говорят иные Греческий текст позволяет и так перевести это место: прелагаетесь от Христа, призвавшего вас благодатию (Своею). Возможным это находит и блаженный Иероним. «Можно и так, — говорит он, — дивлюсь, что так скоро прелагаетесь от Иисуса Христа, Который призвал вас во благодать, как и в Евангелии говорит Он о Себе: не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние (Мк. 2, 17)»,— давая разуметь, конечно, что всяко Он пришел затем, чтобы призвать. Но и так говорить необычно, ни апостолу Павлу, ни прочим Апостолам. Все они призывание относят к Богу Отцу, возводя всё к единому источнику всех благ. Всякий в этом сам удостовериться может, просмотревши места Писания, в коих говорится о призвании (каковы: 1 Пет. 1, 15; 2, 9; 5, 10, 2 Пет. 1, 3; Рим 8, 30; 9, 24; 1 Кор 1, 9; 7, 15, 17; 1 Сол. 2, 12; 5, 24; 2 Сол. 2, 14; 2 Тим. 1,9). И цель Апостола в Послании того требовала, чтобы звание галатов в таком духе, как оно совершено чрез него, возвесть к Богу Отцу. Они боялись Бога Отца оскорбить, если откажутся от закона; Апостол же здесь дает им разуметь, что не тем они оскорбят Бога, если не станут подчиняться закону, а тем, если отклонятся от Евангелия. Так святой Златоуст: «поелику,— говорит,— они, соблюдая закон, думали угодить Отцу, так же, как иудеи, гоня Христа: то он сначала показывает, что они, так поступая, оскорбляют не только Христа, но и Отца. Ибо, делая сие, вы отлагаетесь, говорит, не только от Христа, но и от Отца. Ибо как Ветхий Завет не от Отца только, но и от Сына, так и благодать есть дар не Сына только, но и Отца, и все у Них общее: вся, елика имать Отец, Моя суть (Ин. 16, 15)».
  Благодатию Христовою; по-русски же переведено: в благодать Христову. Греческий текст дозволяет тот и другой перевод. — Просмотревший цитированные места видел уже, конечно, что призвание обставляется такими светлыми представлениями: мы призваны Богом Отцом во спасение (2 Сол. 2, 13), в общение Сына Его, Господа нашего Иисуса Христа (ср.: 1 Кор. 1,9), в мир (1 Кор. 7, 15; см.: Кол 3, 15), в чудный Его свет (1 Пет. 2, 9), в Его царство и славу (1 Сол 2, 12), в вечную Его славу (1 Пет. 5, 10). Все сии выражения однозначительны с выражением: во благодать Христову — и пространно определяют, что есть благодать Христова. Но есть и другие выражения, однозначительные с выражением: благодатию Христовою. Так сам себя святой Павел исповедует призванным благодатию Божиею (ср.: 1, 15) и о всех говорит, что Бог их призвал званием святым по Своему благоволению и благодати, данней нам о Христе Иисусе прежде лет вечных (ср.: 2 Тим 1,9). Из сего можем заключить, что хоть и нужно различать, как в каком месте лучше сказать: благодатию или во благодать; но в существе то и другое нераздельно. Ибо без благодати Христовой не было бы и призвания; когда лее началось призвание, то куда ему быть, как не в благодать Христову.
  Если остановимся вниманием на выражении, в коем Бог Отец представляется призвавшим нас благодатию Христовою, будет такая мысль: чрез падение мы прогневали Бога и лишились Его благоволения; Господь Иисус Христос смертию Своею примирил нас Богу и возвратил нам Его благоволение; это и есть благодать Христова неточная, ради которой потекли на нас и все другие милости от Бога, из коих первая есть призывание. Так святой Златоуст: «призвание есть дело Отца, а причина призвания есть Сын Он примирил нас и дал дар благодати; ибо не от дел праведных мы получили спасение». Святой Златоуст выражает еще и ту мысль, что святой Павел сказал: благодатию Христовою,— относясь к Богу Отцу, ради того, что у Отца и Сына всё обще. «Или лучше, говорит он (то есть Апостол сказал: благодатию Христовою — потому, что), принадлежащее Сыну — принадлежит и Отцу; и принадлежащее Отцу — принадлежит Сыну. Ибо говорит: Моя Твоя суть, и Твоя Моя (ср.: Ин. 17, 10)». Экумений восходит при сих словах от единодействия Отца и Сына к единодействию всех Лиц Пресвятой Троицы, говоря: «Сын подает оставление (грехов и примирение) кровию Своею; Отец призывает; Дух Святый воздействует. Это есть общее к нам благодеяние Святой и блаженной Троицы».
  Если остановимся на выражении: в благодать Христову, то под благодатию будет разуметься все устроение нашего спасения во Иисусе Христе Господе нашем, то есть: воплощение Единородного Сына Божия, Его учение, чудеса, страдания, смерть, воскресение, вознесение и седение одесную Отца, ниспослание Пресвятаго Духа, откровение спасительных истин чрез Апостолов, установление святых таинств, подающих благодать, и всех учреждений в Церкви, вследствие чего приступающим с верою к Господу и становящимся сынами Церкви подается оправдание, возрождение, освящение, всыновление и обручение наследия вечных и неизреченных благ на небесах. Все сие в совокупности есть благодать Христова, в которую призваны были галаты Богом Отцом и в которую мы призываемся самым рождением от родителей христиан,— что есть великое, ничем не заслуженное благоволение к нам премилосердного Бога и Отца нашего. Сущность призвания во благодать сию можно выразить так: призваны, чтоб, оправдавшись ради покаяния верою в Господа Иисуса Христа и принявши чрез святые таинства благодать Святаго Духа, жить прочее, с помощию сей благодати, свято и непорочно, в надежде наследия славного Царства Христова. Се неисследованное богатство христиан, которым мы обогащены чрез нищету Христову (см.: 2 Кор. 8, 9)! «Призваны вы, — говорит Феофилакт,— дабы оправдаться во Христе». Из чего видно, что он в настоящем месте понимал призвание во благодать Христову. В этом согласен он с Экумением, который перифразирует это место так: «Бог Отец призвал вас в благодать Сына Своего».
  Святой Златоуст с Феодоритом обращают при сих словах внимание и на то, чего ради сказал святой Павел, что галаты прелагаются не от учения, а от Призвавшего их. Это не даром, но чтобы сильнее подействовать на отступников. «Не сказал,— пишет святой Златоуст,— прелагаетеся от благовествования, но: от Звавшаго вы, — то есть Бога. Сим он сказал то, что было сильнее для них и более могло устрашить их. Если бы кто сделал подобный поступок против своих друзей, то оставивший прежних благодетельных друзей своих, без сомнения, был бы достоин осуждения. Подумайте же теперь, какого достоин наказания тот, кто оставил Бога, призвавшего его?»
  Во ино благовествование. Святой Павел проповедывал единое истинное учение о спасении, а те лжеучители, пришедши, стали предлагать другое учение, с ним несогласное. Как его истинное учение было благовествование, благую весть о спасении предлагавшее; так и их учение ложное он назвал тоже благовествованисм, только иным, без отношения и к принявшим это ложное учение, и к предлагавшим его. Но можно подразумевать у Апостола и ту мысль, что галаты приняли его за настоящее Евангелие или что лжеучители говорили о себе, что они проповедуют истинное Евангелие, может быть, даже намеренно не поминая о том, что идут против апостола Павла или не согласны с его учением, по крайней мере в начале проповеди. Так святой Златоуст: «те, которые хотели обмануть и обольстить галатов, не вдруг сие делали, но, мало-помалу изменяя сущность проповеданных им истин, не изменяли их наименований. Так обыкновенно обманывает и обольщает диавол, незаметно для уловляемых расставляя свои сети! Ибо если б они прямо стали говорить: отрекитесь от Христа, то их остереглись бы как обманщиков и развратителей. Но теперь, оставив их в вере и дав своему лжеучению наименование Евангелия, они с большею смелостию подкапывали здание, прикрывая проповедуемое учение именами, как завесою, по обычаю подкапывающих стены. Итак, поелику они называли свое ложное учение Евангелием, или благовествованием, то Апостол весьма кстати вступается и за самое наименование, когда говорит: во ино благовествование, еже несть ино».

............

0

732

.............продолжение от 15 сентября

  Стих 7. Еже несть ино, точию нецыи суть смущающии вы, и хотящии превратити благовествование Христово.
  Еже несть ино. — Или так: прелагаетесь во ино благовествование, а оно не есть иное благовествование, не есть учение, которое достойно было бы наименоваться благовестием, Евангелием. Так блаженный Иероним: «прелагаетесь во ино благовествование, которое не есть благовествование». Лжеучители хоть и называют его так, и вы хоть и признали его таковым, но в существе оно не таково. Или так: прелагаетесь во ино благовествование, которого иного нет, или: а его иного нет. Нет другого учения, которое можно бы было назвать благовестием. Евангелие одно, то, которое я вам преподал. Так Феофилакт: «нет другого Евангелия, кроме того, которое вы приняли. Евангелие, содержащее Православие, одно, то самое, которое я вам проповедал». Святой Дамаскин и основание тому указывает: «как и святой Петр говорит: несть бо иного имене под небесем, даннаго в человецех, о немже подобает спастися нам (Деян. 4, 12)». Блаженный Феодорит прибавляет: «оставив это благовествование, не найдете другого, потому что Владыка не иное проповедует чрез нас, а иное чрез других Апостолов, но одно и то же проповедуем все мы, возлюбившие истину, а мудрствующие противно нам не предлагают вам ничего Божественного, но предприемлют искажать Божественное».
  Оба эти пояснения, впрочем, в существе суть одно и то же: уклоняетесь во ино благовествование, которое не есть благовествование иное, потому что иного благовествования нет. Оно одно. Святой Златоуст имел нужду разъяснить недоумение: как же у нас четыре Евангелия? но не прямо это выставляет, а вступает в спор с маркионитами, принимавшими только одно Евангелие от Луки, и то не в целом виде, — и говорит: «как больные терпят вред и от здоровой пищи, так и маркиониты здесь потерпели. Ибо они, воспользовавшись сими словами, говорят: вот и Павел сказал, что нет другого Евангелия. Хотя они и смешны, однако нужно обличить их ложь. Что же нам сказать? Хотя бы и очень многие писали Евангелия, но если они будут писать одно и то же, то и многие будут не более, как одно Евангелие, и множество пишущих никак не воспрепятствует ему быть одним. Напротив, хотя бы и один кто писал, но писал бы противное, то написанное им будет уже не одно. Одно или не одно Евангелие, это познается не по числу пишущих, но по тождеству или разности написанного. Отсюда видно, что и четыре Евангелия суть одно Евангелие. Ибо когда и четыре говорят одно и то же, то здесь не одно и другое или разное, потому что говорят разные, но одно по согласию и единству написанного ими. И Павел здесь говорит не о числе проповедующих, но о несогласии и противоречии проповедуемого».
  Точию нецыи суть смущающии вы и прочее. Ожидается, по течению речи, ответ на следующий вопрос если учение этих новопришедших учителей не есть благовестив, если другого благовестия и совсем нет; то что же есть их учение? Отвечает святой Павел: а это есть не что иное, разве смущение умов, смешение понятий и превращение Евангелия. Но в образе выражения сей мысли, вместо того, чтоб выставить явление и действие, выставляет действующие лица; подобно тому, как Сам Спаситель, в объяснении притчи о семени слова, говорил: сии суть сеемии,— вместо семени сеемого или Евангелия проповедуемого (см.: Мк. 4, 15 — 20). Сделал так святой Павел ради того, что ему поскорее хотелось бросить тень на этих новых учителей, назвав их возмутителями или смутителями умов и извратителями истины.
  Смущающии, Ταρασσοντες, — каким словом выражается и смятение в народе по какому-либо случаю, и смущение душевное от привходящих мыслей и возбуждения страстей. Хотя у Апостола не поминается о смятении верующих и волнениях между ними; но, конечно, не без того было. Не все же вдруг так и согласились. Святой Павел не обратил на это особенного внимания, может быть, потому, что смятение было незначительно, вернее же, потому, что исключительно занялся смятением их внутренним, возмущением их веры и внутреннего спокойствия, от коих и все внешние нестроения. Выставляя это внутреннее смятение на вид, он этим самым дает галатам указание, как сами они могут понять худость нового учения, принятого ими. Помянув о смущении от лжеучения, приводит им на память то блаженное состояние, в котором они находились, когда приняли истинное Евангелие (см. 4, 15). Сличите, как бы говорит он им, ту отраду с этим смущением, и сами уразумеете, где истина и где ложь. Этим же словом святой Павел объясняет и то, как те успели совратить их с пути. Натолковали им незнать что, смешали понятия, возбудили опасения, — они и стали видеть одно вместо другого. Омрачилось око ума и стало видеть истину там, где ничего не было, кроме лжи и обмана.
  Святые толковники преимущественно на это душевное состояние и обращают внимание при сем слове. Так Феофилакт: «те, желая превратить благовествование Христово, очеса душ ваших возмущают (порошат) и делают го, что вы видите одно вместо другого». «Ибо,— говорит святой Златоуст,— как смущенный чем-либо глаз видит одно вместо другого, так и ум, возмущаемый приливом превратных мыслей, подобной же болезни подвергается. И страждущие сумасшествием представляют одно вместо другого; но та болезнь (лжеучение) опаснее этой, поелику вредит человеку в познании не чувственных предметов, но духовных и производит превращение не в зрачке глаза, а в очах ума».
  Хотящии превратити благовествование Христово. Смущение умов было в руках лжеучителей средством, цель же у них есть превращение благовествования Христова. И смущение они произвели и производят только среди галатов пока, — цель же их и повсюду превратить истинное Евангелие. Это их главное намерение, и это побуждает их предпринимать такие путешествия и всюду сеять свое превратное учение. Этим словом они представляются злонамеренными разорителями существеннейшего блага на земле — спасения в Господе Намерение неисполнимое; но от этого их вина не делается меньше тяжкою. Блаженный Августин говорит, что лжеучители эти хотят превратить Евангелие Христово, но оно пребывает неизменно твердым. Пусть галаты согласились переменить духовное (служение) на плотское, но чрез это только в их умах превратилось Евангелие, а само по себе оно непревратимо.
  В чем состояло это превращение Евангелия, блаженный Иероним выражает общим положением, как и Августин в приведенных выше его мыслях: «всякий, кто толкует Евангелие в ином смысле и духе, нежели как предано Апостолами, смущает верующих и превращает Евангелие Христово, оттесняя назад то, что должно быть напереди, и ставя наперед то, что должно оставаться назади. Кто соглашается на толкования иудействующих, тот назад оттесняет то, что по значению своему должно быть напереди» Святой Златоуст определеннее выражает это превращение: «хотя бы они прибавили одну только или две заповеди, например об обрезании и наблюдении дней; но, поелику и малое, вопреки закону допущенное, портит все, посему и сказал: превратити благовествование. В царских монетах, хотя бы кто испортил печать монеты, сим сделал бы негодною и всю монету: равно, кто хотя малейший догмат правой веры превратил, тот и все уже подвергает тому же извращению, постепенно переходя от первого повреждения к другому, худшему».
  Не лишним считаем привесть и урок святого Златоуста, который он дает по поводу этого превращения Евангелия. Он найдет себе приложение и у нас. «Доколе,— говорит,— ты будешь здрав в уме и очами ума своего будешь искать только правого и не извращенного, вымышляя то, чего нет, ты не признаешь и не примешь другого Евангелия. Но слушай, что говорит Павел, — что и те превращают благовествование, которые привносят в оное хотя и маловажное нечто, но противное Евангелию. Не слышал ли ты, что было в Ветхом Завете? Некто, собиравший дрова в субботу и тем преступивший одну заповедь, и притом небольшую, подвергся жесточайшему наказанию (см.: Чис. 15, 32 — 36). Оза хотел поддержать угрожаемый, по его мнению, падением ковчег Завета и тут же умер за то, что хотел оказать помощь Тому, Кто не имеет нужды в его помощи (см.: 2 Цар. 6, 6 — 7). Итак, если нарушение субботы и прикосновение к падающему ковчегу так прогневали Бога, что дерзнувшие на то и другое не получили ни малейшего помилования, то извращающий страшные и неизреченные догматы веры чем оправдается и какое получит помилование? Нет ему помилования, нет никакого! Сие-то самое и есть причиною всяких зол, что не беспокоимся о малых проступках; оттого и впали в тяжкие грехи, что малые остаются без надлежащего исправления. Что бывает с телами, то есть когда страждущие телом оставляют без врачевания раны телесные, то сим производят и горячки, и гниение, и самую смерть тела; то же надобно сказать и о душах: те, которые пренебрегают малые свои погрешности, впадают в большие. Такой-то погрешает против поста, и тут, говорят, ничего нет важного. Другой тверд в православной вере, но, притворно уступая времени, иногда говорит вольно и дерзко о вере, но и это, говорят, не слишком важное дело. Иной, будучи раздражен чем-нибудь, грозит отступить от правой веры; и это, говорят, не заслуживает наказания: ибо он согрешил во гневе и в запальчивости. Можно встречать ежедневно еще и другие бесчисленные такого рода грехи, насильственно вторгающиеся в Церковь. Оттого мы сделались достойными посмеяния, безжалостно рассекая Церковь на бесчисленные части. Если бы все, когда-либо покушавшиеся отступить от Божественных законов и хотя малое сделать в них изменение, с самого начала были удерживаемы запрещением, то не появилась бы еще нынешняя зараза и такая буря не объяла бы Церкви. Некоторые из нас соблюдают даже многие из языческих обычаев, каковы суть: волхования, гадания, предвещания, наблюдение дней и суеверные замечания при рождении и всякого нечестия исполненные письмена, которые, к большему злу, кладут на головы только что рождающихся детей, научая их с первых дней жизни презирать труды для стяжания добродетели и подчиняя ложной власти судьбы. Но если и обрезающимся Христос ничтоже пользует (ср.: 5, 2), то может ли вера сколько-нибудь послужить во спасение тем, которые вводят такое нечестие? Обрезание и Богом было установлено, но поелику, будучи соблюдаемо не вовремя, вредило Евангелию, то Павел употребил все, чтобы прекратить оное. Но если Павел столько заботился о прекращении иудейских обычаев потому только, что прошло время соблюдать их, то как мы не будем заботиться об истреблении языческих обычаев? И какое мы будем иметь оправдание? От сего-то всё у нас ныне в смятении и смешении, и наставляемые, исполнившись помыслов многих и гордых, превратили порядок, и высшие стали уже низшими. Теперь, если и легкое кто сделает им обличение, они оплевывают и презирают таковых начальников своих. И это от того, что мы худо учили их в детстве».

  Глава 1, стихи 8 — 9. Но и аще мы, или Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет. Якоже предрекохом, и ныне паки глаголю, аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет.
  В этих стихах выражает святой Павел главный предмет Послания — неизменность Евангелия в том смысле и духе, как он преподал его галатам. Хоть в первой части он доказывает свое Апостольское достоинство, то есть что он от Самого Господа научен Евангелию и получил власть проповедать его языкам; но цель и этого очевидно та, чтобы внушить, что как учение Евангельское, им проповедуемое, от Господа есть, Божественно, то его изменять нельзя по человеческим соображениям. Когда Бог говорит, тварь разумная должна благоговейно слушать и покорно принимать. Своеличные постижения и соображения должны быть обращены лишь на то, чтобы полнее и глубже усвоить заповедуемое.
  Положение Апостола таково: никто и ничего не может изменить в преданном Евангелии. Кто покусится на это, из земных или небесных, тому анафема. Это похоже на то, что в Апокалипсисе говорится: аще кто приложит к сим, наложит Бог на него язв... И аще кто отымет... отымет Бог часть его от книги животныя (ср : Апок. 22, 18-19).
  Что никто не может изменять Евангелия, это выражает святой Павел в словах: аще мы, или Ангел с небесе. Апостол берет самые высшие лица — Апостолов и Ангелов: ибо на земле в деле веры никого нет выше Апостолов, небо же наполняют Ангелы. Но если и они, покусившись изменить Евангелие, не могут избежать кары небесной, то кто может делать это безнаказанно?
  Под: мы — ближайше разумеется сам апостол Павел с спутниками своими; но, судя по силе речи, можно полагать, что святой Павел этим словом обнял и себя, и всех Апостолов. Так святой Златоуст: «произнесши проклятие на благовестников и Ангелов, сим обнял он всякое достоинство; а произнесши оное и на себя самого, сим указал на всякое сродство и содружество. Не говори мне, говорит: сему учат такие же Апостолы и друзья твои; я и себя самого не пощажу, ежели не то буду проповедывать. Впрочем, он говорит сие не для осуждения других Апостолов, как бы извращавших проповедь Евангельскую; нет! Ибо говорит: аще убо аз, аще ли они, тако проповедуем (1 Кор. 15, 11); но сим он хотел только показать, что достоинство лиц не принимается в уважение, когда речь идет об истине».
  Словами: паче, еже — означает Апостол не противное только, но и разное несогласное с духом Евангелия, вообще не то, что им предано от лица Божия. «Не сказал: ежели противное будут благовествовать или всё превратят; но, если и маловажное что будут благовествовать несогласно с тем, что мы благовествовали, или хотя несколько изменят что-либо в проповеди, анафема да будет» (святой Златоуст).
  В какой силе говорит так святой Павел об Апостолах и Ангелах? Говорит так предположительно. Мы веруем, что Апостолы благодатию Духа Святаго были ограждены от уклонения от истины и что Ангелы столько утверждены в истине и добре, что для них ложь и грех стали нравственною невозможностию. Не по природе своей они такими признаются, а по благодати Божией. По естеству один Бог неизменен; но сие свойство сообщается и тем, кои глубже входят в общение с Ним. Мысль Апостола та, что, если б даже невозможное стало возможным, Евангелие все должно пребывать и пребудет неизменно. Блаженный Феодорит говорит относительно Ангелов: «об Ангелах упомянул (Апостол), нимало не предполагая, чтобы кто-либо из святых Ангелов стал учить тому, что противно Божественной проповеди (ибо знал, что сие невозможно), но отвергая сим всякое человеческое нововведение».
  Блаженный Иероним предпочитает ту же мысль, но приводит и другую. «Можно, — говорит,— принять, что это сказано предположительно (иные читают: иперболично), не потому, чтобы Апостолы и Ангелы могли иначе проповедывать, нежели как однажды преподано; но, если б и могло быть, чтобы Апостолы и Ангелы изменились, все от того, что однажды принято, отступать не должно. Сам Апостол твердость своей веры в другом месте выставляет несокрушимою, говоря: известихся, яко ни смерть, ни живот, ни Ангелы, ни Начала, ниже Силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем (ср.: Рим. 8, 38 — 39). И еще: истину глаголю о Христе, не лгу, послушествующей ми совести моей Духом Святым (Рим. 9, 1). Это не суть слова такого человека, который мог бы когда-либо отступить от веры и любви Христовой. Те же, которые не хотят принять, что это сказано предположительно, но думают, что сказано в прямом смысле, то есть что и Апостолы, и Ангелы могут измениться на худшее, противопоставляют сему то, что и сам Павел сознавал, что может пасть, если вознерадит, говоря: умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како, иным проповедуя, сам неключим буду (1 Кор. 9, 27); и Ангелы изменчивы, так как некоторые из них не сохранили своего начальства (см.: Иуд. 1, 6). Един Бог по естеству неизменен, как пишется: Ты же тойжде ecи (Пс. 101, 28), и как Он Сам о Себе говорит: Аз Господь Бог ваш и не изменяюся (ср.: Мал. 3, 6)».
  Не удовольствовался святой Павел однажды изречь это грозное определение, но повторяет его и в другой раз, говоря: якоже предрекохом, и ныне паки глаголю. Требовали этого важность предмета и желание глубже напечатлеть в сердцах галатян это основное начало веры. Ибо на нем стоит вера и Церковь. «Чтобы ты не подумал, — пишет святой Златоуст, — что предыдущие слова его или во гневе, или преувеличенно сказаны или невольно как-нибудь вырвались; то он еще повторяет то же самое. Кто, возбужденный гневом, что-нибудь скажет, тот скоро от того отказывается; а кто говорит в другой раз то же, сим показывает, что он подумавши то сказал и, прежде порассудив в уме своем, потом произнес сказанное». Блаженный Августин дополняет: «это повторение сильно возбудить спасительное намерение твердо держать веру, которая заповедуется с такою настойчивостию».
  Определять с точностию, что разумел святой Павел под словом — предрекохом,— предыдущий ли стих или подобные слова, сказанные им в бытность у галатов, не важно. Святой Златоуст, как видно, разумел предыдущий стих; блаженный Августин и Иероним разумеют то и другое. Последняя мысль много ослабляется тем, что тогда святой Павел выразился бы как-нибудь подобно тому, как в Послании к Солунянам: не помните ли, яко еще живый у вас сия глаголах вам (ср.: 2 Сол. 2, 5).
  Другие отличия в речениях не делают никакого изменения в силе Апостольского определения. Там, в 8-м стихе, говорится: мы, или Ангел с небесе,— а здесь: аще кто. Выражаясь вообще (см.: блаженный Иероним), Апостол хочет сказать: кто бы ни был искажающий истину, суд над ним тот же. Там: благовестит, - Ευαγγελιζηται,- стал бы благовестить, а здесь: Ευαγγελιζεται,— благовествует. Этим указывается на продолжающееся усилие лжеучителей совращать. Там: паче, еже благовестихом, — а здесь: паче, еже приясте. Это одно и то же; ибо от Апостола они не что другое приняли, как то, что он им благовествовал. Однако ж тут слышится и укор. Приняли; а теперь что? И не укор только, но и указание пути для возвращения к истине. Слушающий благовестие может убеждаться и не убеждаться, принять его или не принять. Но принимающий его принимает, конечно, потому, что убеждается в истине его. Апостол намекает: вы умом и сердцем приняли мое благовестие и успокоились в нем; восстановите сии убеждения; и вы сами в себе обретете силу к отпору извращающих истину. Или так: сами же и воодушевитесь, чтоб отогнать их, извергнуть из вашего сообщества. Словами: благовестихом — и: приясте — обнимается все, и догматы, и правила жизни, и все устройство христианской Церкви. Суд Апостола падает на извратителей учения, не писанного только, но преимущественно устно преданного.
  Анафемою поражает Апостол совратителей; но очевидно, что и совращенные, коль скоро не покоряются увещанию и не образумливаются, подлежат той же анафеме; ибо, держась лжеучения, они становятся едино с лжеучителями. Постановленное Апостолом анафематствование: да будет анафема — служило и служит для Церкви правилом и руководством — как поступать с благовествующими паче, или, лучше, с зловещающими, и с теми, кои сами охотно последуют им Смысл анафемы тот, что подвергшийся ей извергается из Церкви и, становясь вне ее, не только лишается благодати ее, но и подвергается всем безблагодатиям, кои вне ее. Он — Божий отверженник, подгневный Ему. Этого довольно, чтобы внушить ужас к анафеме и вместе заставить всевозможно опасаться, как бы не подвергнуться ей. Этот ужас больше всех других следовало бы носить ученым, которые, углубляясь в область наук, нередко забывают, что на них лежит долг пред Богом и Господом Иисусом Христом не вещать паче, еже благовествовано Апостолами, и что скорее следует им заподозрить верность своих выводов, чем покуситься на утверждение чего-либо, что отзывается вещанием паче благовестия Апостольского, небесного, Божественного Апостол положил только начало анафематствования. После Церковию отмечены уже все воззрения, достойные этой кары. В настоящее время нечего ждать особою Акта церковного для поражения сим судом зловещателей. Они сами подставляют свою голову под этот меч, как только изобретают противные истине мнения и упорно начинают стоять в них

Стих 10. Ныне бo человеки, препираю или Бога? или ищу человеком угождати? Аще бо бых еще человеком угождал, Христов раб не бых убо был.
  Святой Павел сими словами отрицает в себе человекоугодливость, для того чтоб отвратить мысль о своей изменчивости. Ибо говорили, что он применяется к людям и в одном случае так говорит и действует, а в другом иначе,— меняется в своих убеждениях. Из этого выходило, что хотя Евангелие и неизменно, но убеждения само го Апостола изменчивы. На это отвечает святой Павел сими словами в их связи с предыдущими Изменчивым можно быть из человекоугодия, чтоб от людей что-нибудь получить себе, но кто такой страшный произносит приговор и себе, как другим,— того нельзя подозревать в человекоугодии, а следовательно, и в изменчивости из-за нею Он как бы говорит после таких речей, определяющих анафему тому, к го изменяет Евангелие или что-нибудь в Евангелии, судите сами, могу ли я сам-то быть изменчивым ради угождения людям? К людям ли применяюсь, людям ли угождать стараюсь в моей проповеди? Если бы это было во мне, если бы у меня был человекоугодливый нрав, я бы и рабом Христовым не сделался. Так перестаньте верить наговорам, будто я учу ныне так, завтра иначе Евангелие и во мне так же неизменно, как оно неизменно само в себе. — То же выразил он и в Послании к Солунянам, говоря: якоже искусихомся от Бога верни быти прияти благовествование, тако глаголем, не аки человеком угождающе, но Богу искушающему сердца наша (1 Сол. 2, 4). Я таков же в мыслях и чувствах пред Богом, каков в речах и делах пред людьми. Как получил я Евангелие от Бога, так передаю его. Бог видит, что так есть. Ведуще страх, человеки увещаваем, Богови же явлени есмы (ср.: 2 Кор. 5, 11).
  Такова мысль сего текста; но определение смысла некоторых его речений представляет затруднения, особенно первых слов: ныне бо человеки препираю или Бога?  Затруднение зависит от того, что не видно, какой смысл дать слову: препираю. По-гречески стоит: πειθω, — что значит: убеждаю, посредством убеждений привлекаю на свою сторону; чтобы успешнее привлечь на свою сторону употребляют хитрословие и разные увертки, отсюда: обольщаю; кто хочет убедить другого, тот свои доводы выставляет, а другого опровергает — препирает; спорит, себя защищает, а другого обличает, как бывает в защитительных речах: кто устоит на своем и убедит всех, тот общее одобрение и благоволение заслуживает. Какое из этих значений взять? Подражая святому Златоусту, какое хочешь бери, только всё своди на то, чтоб видна была искренность проповеди святого Павла, — что он проповедует как пред Богом. Святой Златоуст точно берет все значения и из всех выводит это одно. Берет он это слово в смысле: обольщаю, обманываю — и говорит: «если бы, говорит Апостол, и мог я обмануть вас своими словами, но не мог бы обмануть Бога, знающего тайные помышления и Коему всегда благоугождать — есть единственное мое желание. Видишь ли дух Апостольский и высоту Евангельскую?» — Берет он это слово и в смысле: защищать себя — и говорит: «учитель принужден защищаться пред учениками; и хотя благодушно переносит сию обиду, но вместе и негодует, впрочем не по гордости, да не будет, но за легкомыслие обольщаемых и недоверчивость их к своему учителю. И потому, сказав сие, он как бы сказал: не с вами у меня дело, не люди будут судить меня; с Богом у меня дело, и я все делаю, чтобы там, пред Его судом, оправдаться. И мы еще не дошли до такого несчастия, чтобы, готовясь к ответу пред Владыкою всяческих в проповеди нашей, стали повреждать догматы. Итак, для защищения своего и вместе для обличения их, сказал он вышеприведенные слова. Ибо наставляемых дело не судить своих учителей, а верить и повиноваться им. Но когда уже порядок вами извращен и вы воссели на месте судей, то знайте, говорит, что я очень мало забочусь об оправдании себя пред вами; но как мы всё делаем для Бога, то пред Ним будем и оправдываться в проповедуемых догматах. То же самое говорил он, когда писал к коринфянам: мне же не велико есть, да от вас истяжуся, или от человеческаго дне (1 Кор 4, 3)». Берет он это слово и в значении «снискать благоволение и благосклонность» и говорит: «кто хочет снискать благоволение людей, тот употребляет многие коварства и хитрость, пользуется обманом и ложью, чтоб склонить и привлечь к себе слушающих; напротив, кто хочет снискать благоволение у Бога и старается Ему одному угодить, тому нужен только здравый и очищенный ум; потому что Бога обмануть нельзя» Таким образом святой Златоуст не стесняет себя значением слова, но все направляет к тому, чтобы выяснить, что Апостол искренно проповедал единую Евангельскую истину, имея свидетелем своей совести Бога. Златоусту подражают Экумений и Феофилакт Последний пишет: «так как на него наговаривали, будто он одним одно, другим другое проповедует, меняясь в словах и учении, применительно к людям, то он говорит здесь против этого: к людям ли я приноравливаюсь и им угодить стараюсь или Богу? Если б я хотел угождать людям, то, конечно, делал бы так, как говорите».
  Судя по сему, ныне, по святому Златоусту, означает то теперь, когда пишу Послание,— то все время проповеднических трудов, то есть ныне, когда я бросил иудейство и стал проповедывать Евангелие, — то частицу следственную: судите теперь после сказанного. Блаженный Иероним ныне разумеет: по обращении и оставлении иудейства.
  Или ищу человеком угождати? Говорили, что святой Павел для того язычникам давал свободу от закона Моисеева, чтоб подделаться к ним и удобнее привлекать их: ибо язычники не благоволили к религиозным порядкам иудейским. Выходило из этого, что он кривит душою и истины чистой не проповедует. Против этого и говорит теперь святой Павел, что это неправда, что он не таков в своих убеждениях, чтоб изменять истине из человекоугодия. Это выходило уже из произнесенного им приговора на изменяющих Евангелие. Святой Златоуст говорит: «не из любоначалия пишем сие, и не для того, чтобы иметь учеников, и не славы и похвалы желая себе: ибо не человекам стараемся угодить, но Богу». Экумений продолжает: «не хочу я угождать людям; следовательно, и ни вам Не затем я так сказал, чтоб вам польстить и понравиться».
  Аще бо бых еще человеком угождал, Христов раб не бых убо был. Другое доказательство того, что святой Павел не кривил истиною из угождения людям. Строгий суд на благовествующих паче, под который он и себя подводил, уже доказывал это. Теперь в доказательство того же он указывает на свое обращение от иудейства к христианству. Он говорит как бы: если б я не любил истины и менялся в мыслях, смотря по лицам, к которым обращаю речь конечно для того, чтобы пользоваться их благосклонностию, то не для чего было мне оставлять иудейство. Там я пользовался большим почетом и еще большие имел виды в будущем. Если все это я бросил, то, без сомнения, по тому убеждению, что оставаться в иудействе более не следует, что оно отжило свое время, Богом ему определенное. Открылась истина о Христе, к которой я прилепился всем сердцем и которую единую всем проповедую, и язычникам, и иудеям, принесши ей в жертву все свои земные преимущества. «Если бы я хотел угождать людям,— говорит устами Павла святой Златоуст, — то и теперь был бы на стороне иудеев, и доселе преследовал бы Церковь. Поелику же я презрел и народ свой, и своих друзей, и родственников, и высокую славу и терплю от них гонение, вражды, брани и каждодневную смерть: то сие явно показывает, что все, что ни говорю теперь, говорю не для приобретения славы человеческой. Это он сказал потому, что хочет рассказать свою прежнюю жизнь и внезапную перемену и самым делом доказать, что он стоит за истину». Амвросиаст отсюда делает такое наведение: «святой Павел, который учил со всем благоговением угождать Богу, не боялся идти наперекор людям, когда сего требовала слава Божия. Прежде пришествия Господа закон был проповедуем по воле Божией; но, когда пришел Господь, обетованный в законе, надлежало престать закону, как предсказали о том и Пророки. Почему Господь говорит: закон и Пророки до Иоанна (ср.: Лк. 16, 16). Уже неуместно было, чтобы в присутствии Господа закон хранил свою силу. Следовательно, кто после сего думает хранить закон, тот не воле Господа повинуется, а противится Ему».
  Может кто возразить: как же в других местах пишет Апостол: всем угождаю (1 Кор. 10, 33), всем бых вся (1 Кор. 9, 22) — и всякому христианину советует угождать ближнему (ср.: Рим. 15, 2)? Но так говорит святой Павел, чтоб показать, что он все способы, какие где оказывались пригожими, употреблял, чтоб только расположить людей к принятию единой истины, которую всюду проповедывал. Не истину менял, применяясь к людям, а способы свои и приемы, чтобы люди удобнее приняли единую для всех истину. Его угождение людям касаться могло всего другого, кроме истины. С нею он небоязненно шел наперекор всему миру. Почему и в приведенных местах он говорит так: всем бых вся,— но: да всяко некия спасу; во всем всем угождаю, — но: не иский своея пользы, но многих, да спасутся. И другим угождать советует он только во благое к созиданию. Блаженный Августин пишет: «кто старается людям внушить истину, тот не о том заботится, как бы самому встретить благоприятный прием у людей, а о том, чтоб им благоугодною стала самая истина, которую он внушает им. Кто угоден людям ради истины, не он уже им угоден, а сама истина». Иероним прибавляет: «вот Апостол и сам показывает, почему он всем во всем угождает: не иский, говорит, своея пользы, но многих, да спасутся. Кто по любви, не ищущей своего, но еже ближняго (1 Кор. 10, 24), всем угождает, да спасутся, тот паче угождает Богу, для Которого дорого спасение людей, чем людям». В совете же Апостола ближним угождать блаженный Иероним видит такой смысл: «если возможно и Богу угождать, и людям, го надо угождать и людям. Если же невозможно иначе угодить людям, как Богу не угодивши; то мы должны Богу более угождать, чем людям».
  В словах: аще бо бых еще человеком угождал — под словом: человеком — не иудеи только разумеются, но и вообще все люди. Мысль такая: если б у меня был человекоугодливый нрав. Этим он отрицает в себе человекоугодничество и до обращения. Тогда ревновал он по закону, но не из человекоугодия, а по тому убеждению, что ревнует по истине Божией; коль же скоро удостоверился в противном, тотчас отвлек свою ревность от прежнего предмета и обратил ее на другой. И это опять не из угождения каким-либо людям, но потому, что совершенно удостоверился в истине Евангельской. Словами: Христов раб не бых убо был — святой Павел выражает, что и христианином бы не сделался, если бы не любил истины, а только человекоугодничал. Иные — так: не был бы рабом Христовым, то есть Апостолом. Но первая мысль приличнее. Святой Павел усиливает речь: не только Апостолом не был бы, но и христианином, не обратился бы ко Христу, не принял бы Его святого Евангелия и не покорился бы ему.

............

Стих 20. А яже пишу вам, се пред Богом, яко не лгу.
  Что разуметь под: яже пишу? Все, что сказал о себе святой Павел доселе, особенно же что сказал о своем обращении, об откровении ему Евангелия и о том, что он ни у кого из Апостолов не учился ему, а между тем согласен с ними во всем, будучи согласен с апостолом Петром. Из всего сего выходило, что он есть истинный Апостол Божий. Когда он оглашал галатов Евангелием, то не говорил им об этом; ибо явился пред ними, как Божий посланник, и принят был с полною в его посланничество свыше верою (см.: 4, 14—15). Почему и не настояла нужда говорить тогда о таких событиях, из которых видно, что он послан свыше. Теперь же, когда лжеучители внушили галатам сомнения о том, он выясняет им своею историею, что сомневаться в его Апостольстве нет основания. И сказанного уже довольно было в подтверждение этой истины; но, чтоб и всякий след сомнения изгладить и оградить их от колебаний на будущее, он утверждает слово свое клятвою: се пред Богом, яко не лгу. Это то же, что в других местах: свидетель ми Бог (ср.: Рим. 1, 9); свидетеля Бога призываю на душу мою (ср.: 2 Кор. 1, 23); Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа весть, яко не лгу (ср.: 2 Кор. 11, 31). Видно, что святому Павлу часто предлежало бороться с недоверием к нему даже уверовавших уже. Святой Златоуст дивится по сему случаю смирению святого Павла: «видишь ли смиренномудрие этой души, сияющее везде равно? Ибо он, как бы стоя на судилище и готовясь подвергнуться истязанию, так заботился о защищении себя». Блаженный Иероним сначала излагает мысль текста: «что пишу к вам: есть истинно; Бог свидетель, что я не прикрываю словами никакой лжи» А потом делает и общее наведение: «это можно относить не к тому только, что он теперь пишет к галатам, но и вообще ко всем его Посланиям; все, писанное им, не ложно; сердце его и слова не разногласят».
  Глава 1, стих 21. Потом же приидох в страны Сирския и Киликийския.
  То есть, помимо Иудеи и Палестины, где Церкви насаждены Апостолами и где, вероятно, в это самое время продолжали действовать насадители веры, видевшие Господа. Стало, «он не встречался с Апостолами даже и случайно» (святой Златоуст). И с другими верующими, между которыми могли быть сильные знатоки веры, не имел он сношения. Все наводит на то, что учение его не зависимо ни от кого из людей, а между тем согласно с Апостольским, которое от Господа. Видно само собою, что отсюда следовало.
  В Деяниях пишется, что святой Павел, живя в Иерусалиме, дерзал о имени Господа Иисуса и стязался с еллинами, то есть с иудеями, жившими среди язычников и случайно бывшими теперь в Иерусалиме, которые раздражались против него и искали убить его. Это понудило его удалиться из Иерусалима, и верующие для безопасности проводили его до Кесарии, откуда он отправился в Таре, место рождения своего (см.: Деян. 9, 29—30). Путь лежал чрез Сирию. Сирию, может быть, только перешел святой Павел в это время, а в Киликии, верно, и проповедал. Трудно было ему удержаться, чтобы на месте рождения своего не возгласить благовестие, которое исполняло его сердце неисчерпаемою радостию о спасении. Что он точно тут проповедал и основал даже Церкви, можно заключить из того, что, проходя потом, во второе свое путешествие, Сирию и Киликию, он утверждал Церкви (см.: Деян 15, 41). Как бы он утверждал их, если бы не насадил прежде? Почему святой Златоуст пишет: «после свидания с Петром, снова начинает он слово проповеди и предлежащий подвиг, не касаясь иудеев, как потому, что был послан к язычникам, так и потому, что не хотел строить на чужом основании». То же и Иероним: «пошел в Киликию, желая привлечь ее к вере во Христа, благовествуя ей призвание к покаянию»
  Стихи 22 — 23. Бех же не знаем лицем церквам Иудейским, яже о Христе: точию же слышаще бяху, яко гоняй нас иногда, ныне благовествует веру, юже иногда разрушаше.
  Церкви иудейские — те, кои, кроме Иерусалима, насаждены были в Иудее. «Уверовавшие во Христа были не в одном Иерусалиме, их было много по всей Иудее, так что из них составлялись целые Церкви» (блаженный Августин). Надо полагать, что святые Апостолы, прежде чем разошлись в разные страны, призвали к вере иудеев, живших в Палестине, и, насадив здесь Церкви и утвердив их, обратились и к другим народам. Эти Церкви не знали в лицо святого Павла, а только слышали о его обращении и подвигах в проповеди Евангельской. Слух доходил до них тоже от христиан, которые говорили: гонитель наш ныне благовествует веру нашу; что потом и сами они повторяли. Это исполняло их радостию и возбуждало к славословию Бога!
  Что должны были заключить из сих слов галаты? Прежде всего они должны были подумать: как же новые наши учители говорили о святом Павле, что он между иудеями разрешает обрезание, когда он даже не видал тамошних христиан? Так святой Златоуст: «что он хотел сказать словами: не знаем бех церквам Иудейским? То, что он так далек был от того, чтобы проповедать им обрезание, что даже в лицо не был им знаком». То же и Экумений: «не только, говорит, не учил я уверовавших от обрезания, что должно обрезываться (ибо клеветали на него, что он для веровавших иудеев разрешал обрезание), не только, говорит, не учил так, но они даже и лица моего не видали».
  И то внушалось этим, что святой Павел, не могший научиться вере от старших Апостолов, не слышал о ней ничего и от других веровавших. Так Фотий у Экумения: «у Петра я не учился, а только видел его; у Иакова не учился и его только видел; не учился и ни у кого другого низшего их, не так знатного лица. Возможно ли было мне учиться у тех, кои даже лица моего не видали? Но если они радовались, что гнавший веру стал благовествовать ее, то не значило ли это, что вера, благовествуемая им, одинакова с верою тех, кои радовались сему благовестию?»
  Стих 24. И славляху о мне Бога.
  Видели в обращении его перст Божий, очевидное подтверждение истины Евангелия, знак Божия к вере благословения, и более утверждались в вере, и, радуясь тому, славили Бога, Который совершил сие. «Узнав внезапную перемену, что волк делает свойственное пастырям, совершившееся со мною обратили для себя в повод к славословию Божию» (блаженный Феодорит). «Не сказал: дивились мне, хвалили меня, изумлялись мне, но показал, что все это было дело благодати: и славляху, говорит, о мне Бога» (святой Златоуст). «Славляху о мне Бога,— не такого-то и такого-то учителя, но Самого Бога. Ибо Он Сам открыл мне и научил проповеди» (Экумений). Говорит же о сем святой Павел, давая разуметь, что верующие из иудеев не против него, одного с ним духа, одних начал, и что, следственно, те лжеучители, разноглася с ним, разногласят со всеми верующими. «Верующие, говорит, из иудеев, которых он прежде преследовал, радовались и благодарили Бога, что Он сделал его из гонителя защитником веры, давая понять галатам, что они обмануты и что под именем христиан они будут то же, что иудеи, если станут обрезывать плоть свою; ибо закон Христов требует другого, чем иудейство: там обрезания плоти, здесь — сердца; там стихиями служат Богу, здесь — духом» (Амвросиаст).

  Глава 2, стих 3. Но ни Тит иже со мною, Еллин сый, нужден бысть обрезатися.
  Тит, верующий из язычников, необрезанный, со мною всюду был среди христиан из иудеев и, несмотря на необрезание, всеми принят в общение. Тамошнее общество никакого затруднения не представило к общению с Титом, чем сильнее всяких слов доказало свое убеждение, что обрезание и необрезание не производят никакой разности между уверовавшими в Господа. Не нужден,— или совсем не был принуждаем, то есть и помина о том не было; или не был вынужден, хотя убеждали его и принуждали. Последнего можно было ожидать только от лжебратий, не понимавших условий спасения, о которых особая речь; они не одного обрезания требовали, но соблюдения всего закона и всех предписаний. Кто не принуждал, — Апостолы только или и общество христианское? Так как впереди говорит Апостол, что он излагал свое учение и пред всеми, и наедине Апостолам; то и здесь разумеется, что Тит никем не был принуждаем, ни Апостолами, ни верующими, здраво судившими об отношении закона Моисеева к христианству, хотя, конечно, Апостолы были руководящими. Наши древние толковники говорят, что Апостолы не заставляли Тита обрезаться, хотя иные того желали. Если иные желали, конечно лжебратия, то иные не желали. Дело происходило открыто. Лжебратия хотели бы обрезать, но Апостолы и истинные братия не соглашались на то и оставили Тита свободным. Видно здесь намерение Апостола Павла выделить из сонма здраво-верующих этих лжебратий, приверженцев закона, давая понять, что они были будто какие особняки, шедшие с упорством наперекор всем.
  Блаженный Феодорит пишет: «вот самое сильное доказательство, что и по мнению Апостолов уверовавшим из язычников не должно хранить закон, ибо Титу, который был необрезан и призван из еллинов, не предписывали обрезываться, хотя и очень многие желали противного». Святой Дамаскин говорит, что необрезание Тита «было самым сильным доказательством того, что Апостолы не охуждали святого Павла за то, что он не обрезывает язычников». Амвросиаст прибавляет: «и подразумевается: зачем же вам (га-латам) обрезываться, когда Тит не был принужден обрезываться Апостолами первейшими, но принят был в общение необрезанный?» Другие наши толковники более останавливаются на том, как же сами Апостолы терпели обрезание в Иерусалиме? На это один у всех ответ: то было по некоей экономии, то есть допускаемо на время как мера благоразумия, а не как правило неизменное. Экумений говорит, что непринуждение Тита обрезаться служит «доказательством того, что и Петр со своими не законополагает обрезания, но, по снисхождению к веровавшим из иудеев, попускает его». Феофилакт: «что и Апостолы допускали обрезание не как закон неотложный, а по некоей экономии (то есть как временную меру благоразумного снисхождения к немощным)». Пространнее выясняет сие святой Златоуст: «что Тита необрезанного Апостолы не принуждали обрезываться, это весьма ясно доказывало, что они не осуждали учения Павлова или его дел; а еще более доказывало сие то, что и тогда, как противники, узнавши о сем, настаивали на обрезании, Апостолы не повелели сего сделать; на что самое он и указывает словами: и за пришедшую лжебратию. Кто сии лжебратия, это здесь требует объяснения. Ежели Апостолы допускали обрезание, для чего же ты называешь лжебратиями тех, которые с ведома Апостолов повелевали сие делать? Во-первых, не одно и то же требовать что-нибудь делать и допускать делаемое. Кто требует, тот настаивает, чтоб его требование, как необходимое и важное, было исполнено; но, кто не требует, а только не возбраняет желающему, тот допускает известное действие не как должное и необходимое, но по особенному какому-нибудь распоряжению. Так и здесь Апостолы, хотя допускали обрезание, но не как защитники закона, а по снисхождению к немощи иудеев. А если б они защищали закон, то не стали бы относительно иудеев действовать так, а относительно язычников иначе; ибо что нужно было делать по закону Христову одним, то же, конечно, нужно было делать и другим. Но если они постановили законом не принуждать к обрезанию язычников, то тем показали, что иудеям дозволяли оное только по снисхождению. Лжебратия же делали сие не с тем намерением, но чтобы отторгнуть верующих от благодати и снова подчинить под иго работы. И это есть первое различие, полагающее великое средостение между Апостолами и лжебратиями. Второе же есть то, что Апостолы делали сие во Иудее, где и закон был еще так силен; а лжебратия делали сие повсюду, ибо хотели поработить и всех галатов. Отсюда явно, что последние делали сие не для созидания, а для совершенного разорения».
  Стихи 4 — 5. И за пришедшую лжебратию, иже привнидоша соглядати свободы нашея, юже имамы о Христе Иисусе, да нас поработят: имже ни к часу повинухомся в покорение; да истина благовествования пребудет в вас.
  Все древние наши толковники не отделяют слово: и за пришедшую лжебратию — от предыдущего стиха и так сочетавают речь: Тит не был нужден обрезатися, даже и за пришедшую лжебратию. Так святой Златоуст, как видно из предыдущей выписки. Так блаженный Феодорит, несмотря даже на то, что по-гречески стоит не: и за пришедшую, — а: за пришедшую же лжебратию. «Союз же,—говорит он, — в составе речи излишен. Ибо смысл сих изречений таков и Тита, хотя он был еллин, не принуждали обрезаться ради прившедших лжебратий» Так святой Дамаскин: «Апостолы не принуждали обрезаться необрезанного Тита, хотя прившедшие лжебратия подсматривали за тем и принуждали обрезать». Фотий у Экумения: «даже видя присущими лжебратий». Сам Экумений: «ни даже ради прившедших лжебратий». И Феофилакт так же. И из латинских учителей блаженный Августин пишет: «за прившедшую лжебратию не был принужден обрезаться Тит; то есть невозможно было исторгнуть у него согласие на обрезание, хотя прившедшие соглядать свободу нашу очень желали, чтобы Тит обрезался, чтоб потом проповедать, что обрезание необходимо для спасения, по согласию и свидетельству самого даже апостола Павла». Таким образом вся древность за такого рода сочетание речи; и нам отделяться от них не следует. Наш славянский перевод не отступает от них.
  Новые инославные толковники полагают, что тут начинается особая речь у святого Павла, к чему понуждает их частица же, о коей поминает блаженный Феодорит. Чтение этим точно выдерживается; но спутывается течение речи. Ибо: за прившедшую же лжебратию,— такую и такую,— имже ни к часу покорихомся...  выходит нестройно. Чтобы дать речи строй, они делают разные предположения, иногда очень неудобные.
  Кто такие были лжебратия? Они были братия, то есть уверовавшие в Господа и крестившиеся, но братия ложные, то есть державшиеся ложных начал, полагая, что при вере в Господа необходимо соблюдать и закон ветхий, чтобы спастися. При этом и вера о Лице Спасителя не могла быть в них истинна, а далее и весь нравственный строй. Следовательно, совне они были христиане, а внутри не имели христианского настроения. Держащихся закона было много между веровавшими иудеями, — в Иерусалиме, можно сказать, все. Но между ними одни держались его по привычке только, не считая уже исполнение его необходимым условием спасения, а другие держались его в этом именно смысле, думая, что без него спастись нельзя. И между этими одни, сложившись в таких убеждениях, жили себе спокойно, другие выступали как деятельные борцы за истину и ревновали всем передать свои убеждения. Те, которые в Антиохию приходили и подняли там спор, были из числа их. Из числа их были и эти, которые теперь прокрались к святому Павлу с его спутниками, чтобы подсмотреть, как они живут, по-иудейски ли.
  За пришедшую лжебратию, παρεισακτους,— прившедшую, тайно введенную; иже привнидоша, παρεισηλθον, — будто прокрались.—Это, разумеется, не в общество христианское, а в дом, где был апостол Павел с своими. В Церковь Христову они вошли по вере в Господа, причем о том, как должно будет отнестись к закону, у них мысли не было; они уверены были, что закон останется в силе и что, принимая веру во Христа, они становятся настоящими иудеями, полными, по всем пророческим обетованиям. Увидев, после крещения Корнилия, что христиане пошли такою дорогою, на которой закон среди них не может удержаться в силе, какую они ему придавали, а между тем не желая возвратиться снова к иудейству, они задумали отстаивать закон при вере и начали действовать в этом духе. Несмотря на то, они долго были терпимы в Церкви: их не отлучали, в чаянии образумления и исправления.
  Привнидоша соглядати. Уже привнидоша показывает нечто в них недоброе, будто тайком прокрались, под личиною братства. А: соглядати — еще более обличает недобрые в них намерения, будто подсмотреть, что там делается и говорится, чтобы потом воспользоваться тем против них. Амвросиаст пишет: «привзошли с лукавством, показывая себя братиями, когда были врагами... вошли с смирением, притворяясь друзьями». То же и Экумений: «смотри, как он выставляет их врагами, прившедшими, чтоб вред причинить вере,— во-первых, тем, что говорит: привнидоша, — тайком, злонамеренно прокрались; во-вторых, тем, что говорит: соглядати; ибо соглядающий соглядает с целию повредить и сделать зло». Святой Златоуст пространнее: «видишь ли, как он названием соглядатаев выразил неприязнь их? Ибо соглядатаи входят только для того, чтобы, высмотрев дела противников, приготовить себе удобнейшие средства к поражению и низложению их; так и лжебратия поступили тогда, желая поработить ветхозаветному оному рабству. Почему и отсюда видно, что намерение Апостолов и лжебратии было не одно, но весьма различное и противоположное. Ибо Апостолы снисходили для того, чтобы мало-помалу вывести из рабства; а те, напротив, устрояли сие, чтоб еще большему подвергнуть рабству Потому они тщательно подсматривали и наблюдали, кто был обрезан, на что указывая и Павел сказал: привнидоша соглядати свободы нашея,— означая коварство их не только именем соглядатаев, но и тем, что они приходили тайно и как тати».
  Соглядати свободы нашея... о Христе Иисусе. Господь наш Иисус Христос крестною смертию Своею, заменившею все жертвы и чины ветхозаветные, умилостивительные, оправдательные и освятительные, и благодатию Святаго Духа, в таинствах обновляющею естество наше, освободил верующих в Него от ига предписаний закона Моисеева, сделал их ненужными уже. Приступающие к Господу с верою, чрез то самое, что приступали к Нему, получали все, что преобразовательно* только обетовал ветхий закон, и, следовательно, становились, по самому существу того состояния духовного, в какое поставляла их вера, свободными от него. Апостол указывает сим выражением и на свободу, которую все верующие должны иметь, и на свободу, которую он с своими действительно имеет, сбросив все узы закона. В Иерусалиме и те, кои здраво понимали силу веры в Господа, держались законных уставов по привычке. Святой Павел, как только уверовал, оставил закон, коему так был предан. В этой же свободе он воспитывал и всех верующих по благовестию его, не язычников только, но и иудеев. Иерусалимляне нигде более не могли видеть этой свободы, как у Павла и бывших при нем. Они явились в Иерусалиме как представители порядков обновленной во Христе Иисусе жизни, чистых от всякой примеси иудейства и тем паче язычества. Почему могли составлять предмет любопытства для всех. Всякому любопытно было посмотреть, как это живут и спасаются, не держась порядков, бывших тогда в употреблении и считавшихся неотложною принадлежностию благочестивого иудея.
  Но лжебратий привлекло туда не одно любопытство. У них была затаенная мысль, на которую указывает святой Павел словами: да нас поработят. Прокрались они к святому Павлу тайком, и прокрались с тем, чтобы подсмотреть свободу его и тех, кои были при нем; но у них было при этом и то в уме, чтобы не ограничиться одним наблюдением. Ревность по закону влекла их туда, чтобы, заметив неподчиненность закону, употребить усилия, возвратить этих, высвободившихся от него, опять под иго его. Слова святого Павла наводят на мысль, что они и делали такого рода покушения. Но как могли они это делать? Власти, конечно, никакой в их руках на это не было. Можно бы это предположить, если бы они действовали от лица Апостолов; но по ходу всего дела видно, что они уже отделились от Апостолов и действовали независимо от них. Присутствием одним? Может быть, они были лица, важные среди иудеев, и число их было не мало. Тем и другим они могли влиятельно тяготеть над апостолом Павлом и теми, кои были при нем, и колебать их твердость то уважением, то опасением разлада, то страхом каким-нибудь. Но прямее они заводили речь и старались убедить. Ревность их не могла позволить им молчать. Видно, что с их стороны был натиск немалый. Но ничего не успели. Не без усилий, однако ж, это обошлось Апостолу; почему и памятно было, как заключить можно из следующих слов.
  Имже ни к часу повинухомся в покорение. Как у нас говорят: ни на минуту или ни на волос не уступили. Следовательно, была борьба: одни нападали, другие защищались. — По-гречески: ειξαμεν τη υποταγη — не уступили покорностию. Мысль: или не уступили с покорностию, покорно, не попереча, или не уступили покорностию закону, и вообще, и в частностях, не согласились возвратиться ни к каким делам закона, ни большим, как обрезание, ни меньшим, как, например, уставы о пище, омовениях и прочее. В славянском переводе выдерживается последняя мысль; русский перевод, чтоб яснее выразить ту же мысль, употребил перифраз: не уступили и не покорились. У тех была мысль не поспорить только, но делом подчинить закону. «Замечай высоту и выразительность сих слов, — говорит святой Златоуст. — Не сказал: слову (не повинухомся), но: покорению (то есть их усилию покорить). Ибо те сие делали не для того, чтобы научить чему-либо полезному, но чтобы подчинить и поработить».— Святой Дамаскин: «ни на минуту не поддались им, то есть прившедшим, чтобы не оказаться одно говорящими, а другое делающими».
  Да истина благовествования пребудет в вас,— то есть да истина спасения в Едином Господе Иисусе Христе, или христианство вообще, в целом своем устройстве, пребудет чистым, беспримесным у вас, уверовавших из язычников: ибо среди иудеев явиться ему таковым мешают пока многие соприкосновенности, с которыми благоразумие заставляло соображаться высших направителей дела Христова. Уступи тут святой Павел и согласись принять хоть что-нибудь из иудейства, примесь эта пошла бы и во всей Церкви из язычников и истина благовествования и вообще не пребыла бы на земле такою, какою ей следовало быть. В вас — речь обращается к галатам, поколику они суть верующие из язычников. В этом случае он смотрит на них как на представителей языко-христиан и в лице их говорит о всех таковых. Святой Златоуст говорит: «чтобы то, чему учили мы словами, сие подтвердить и делами, то есть что древняя мимоидоша, и быша вся нова; и: аще кто во Христе, нова тварь (ср.: 2 Кор. 5, 17); и что обрезающимся Христос ничтоже пользует (ср.: 5, 2),— сию истину утверждая, мы ни на час не уступили им». Феофилакт прилагает: «да пребудет твердым и непреложно истинным то, что мы проповедывали вам. Противостоя им, мы показали, что и вам истинно возвещали мы об упразднении закона. Не отступайте же от этой истины».
  Блаженный Иероним направляет свое толкование к целям Послания и извлекает из слов Апостола сильный урок галатам: «среди такого множества иудеев, врагов своих, которые из ревности по закону хотели бы исчерпать всю кровь его, ни он сам, ни Тит не уступили по какому-либо страху или нужде; хотя можно бы было извинить их, если б они не выдержали ненависти стольких и толиких — и уступили... Он как бы говорит: и угрозами стращая, и своею многочисленностию подавляя нас, они хотели от свободы Христовой опять ввергнуть нас под иго закона; но мы ни на минуту не уступили им, хотя нас в этом случае могла извинить необходимость сохранить мир Церкви. И это сделали мы для того, чтобы не подать вам никакого повода к отступлению от благодати. Итак, если мы, находясь в Иерусалиме, окруженные таким множеством иудеев и лжебратий, при уступчивости старших Апостолов, никакою силою не могли быть принуждены исполнить чин обрезания, которое признали потерявшим уже силу; как вы, из язычников, вы, живущие в Галатии (то есть вдали от иудеев), вы, которым не могло быть делаемо никакое влиятельное понуждение, как вы, отступая от благодати, задумали подчиниться обветшавшему закону?»

Евангельское чтение:

В одно время пришел Иисус на другой берег моря, в страну Гадаринскую.
И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом,
Он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями,
Потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его;
Всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни;
Увидев же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему,
И, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? заклинаю Тебя Богом, не мучь меня!
Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека.
И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много.
И много просили Его, чтобы не высылал их вон из страны той.
Паслось же там при горе большое стадо свиней.
И просили Его все бесы, говоря: пошли нас в свиней, чтобы нам войти в них.
Иисус тотчас позволил им. И нечистые духи, выйдя, вошли в свиней; и устремилось стадо с крутизны в море, а их было около двух тысяч; и потонули в море.
Пасущие же свиней побежали и рассказали в городе и в деревнях. И жители вышли посмотреть, что случилось.
Приходят к Иисусу и видят, что бесновавшийся, в котором был легион, сидит и одет, и в здравом уме; и устрашились.
Видевшие рассказали им о том, как это произошло с бесноватым, и о свиньях.
И начали просить Его, чтобы отошел от пределов их.
И когда Он вошел в лодку, бесновавшийся просил Его, чтобы быть с Ним.
Но Иисус не дозволил ему, а сказал: иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя.
И пошел и начал проповедывать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус; и все дивились.[/b]


ПОЛНОЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ И АПОСТОЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ:

Гал., 198 зач., I, 1–10, 20 – II, 5. Мк., 19 зач., V, 1–20.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/66gal01.html#1  http://calendar.rop.ru/bibliya1/52mk05.html#1
Мч.: Рим., 99 зач., VIII, 28–39. Ин., 50 зач., XV, 1–7*.  http://calendar.rop.ru/bibliya1/63rom08.html#28  http://calendar.rop.ru/bibliya1/54jn15.html#1

_______________
* Если совершается служба прпп. Антония и Феодосия, то на утрене читается Евангелие от Матфея, 43 зач., XI, 27–30, а на литургии – дня и преподобных: Гал., 213 зач., V, 22 – VI, 2. Лк., 24 зач., VI, 17–23.

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ » АРХИВ (Апостольское и Евангельское чтение этого дня)