sberex.ru -
Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » инославие ,расколы,секты,лжеучения » Вальдорфская педагогика: сделано в секте


Вальдорфская педагогика: сделано в секте

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Кураев Андрей, диакон

У всех сект есть одна общая тактика: они считают, что никто не вправе высказывать суждения об их деятельности, не совпадающие с их самооценкой. При этом сектантская самоапология исходит из довольно-таки нагловатой посылки, что если много и упорно лгать, и при этом регулярно грозить судом своим оппонентам, то, мягко говоря, "пестрая" сектантская идеология рано или поздно предстанет таки в общественном сознании в белоснежно-непорочном виде.

Что именно секты хотят слышать о себе, а чего они слышать не желают - хорошо видно из моей дискуссии с г-ном А.Пинским, председателем правления Московского Центра вальдорфской педагогики.

Чтобы оккультную философию, которую на самом деле представляют "вальдорфцы", легче и нескандальнее было насаждать в российских школах, они очень заботятся о своем имидже как чисто светской организации. Поэтому каждый раз, кка в прессе упоминают "вальдорфскую педагогику" в качестве религиозной доктрины, г.Пинский пишет протест.

Из этих писем видно, что сектатская совесть позволяет своим владельцам использовать любую ложь для конечного торжества своего правого дела.

У меня хранится уже довольно представительная подборка писем г. Пинского в разные средства массовой информации, позволившие себе сообщить нечто ему неприятное. И каждое письмо кончается напоминанием о "ст. 43, 44". При этом г. Пинский готов отрицать очевидное и просто общеизвестное.

Например, А.Пинский возмущается - "Непонятно, почему в контексте обсуждения вальдорфских школ у А.Кураева всплыла тема, что Минкультуры учредило эвритмическую Академию. Сообщаю, что Академия эвритмии является независимой от вальдорфского движения организацией, и ее учреждение не имеет ничего общего с "насаждением вальдорфской педагогики".

Речь идет о моем интервью газете "Москвичка" (27.10.94). В нем я высказал свое недоумение тем, что религиозная доктрина Р.Штейнера получает государственную поддержку и государственное финансирование в России. Я напомнил, что в 1992 г. Министерство культуры России учредило и начало финансировать Академию эвритмического искусства [1]. Г-н Пинский уверяет, что "ничего общего" с "вальдорфской педагогикой" у эвритмии нет.

Я понимаю, что эта Академия административно не подчиняется г.Пинскому. Но отрицание того, что эвритмика есть составная часть вальдорфской педагогики - это уже прямая ложь. "Эвритмия - это искусство, которого прежде не сушествовало, и которое было основано Рудольфом Штейнером. Эвритмия - обязательный предмет в любой вальдорфской школе" [2]. Ф. Карлгрен - современный руководитель международного движения вальдорфской педагогики. Что же это г.Пинский противоречит своему начальству?

Но главный вопрос не в этом. Вопрос в том, является ли "вальдорфская педагогика" религиозной доктриной.

А. Пинский, например, пишет, что идейная сторона антропософии "ничего общего" не имеет с движением теософов и никогднеа не был учеником Е. Блаватской. Но не станет же он отрицать, что первоначально Штейнер вообще полностью сливался с теософским оккультизмом. Или он был генеральным секретарем Германского теософского общества, не разделяя оккультной доктрины теософов? А быть теософом - не означает ли стать учеником основательницы теософского движения Е. Блаватской? Да, Штейнер вышел из теософского общества, когда А. Безант провозгласила Кришнамурти живым Христом-Майтрейей. Но это было рождение частной ереси внутри теософской "церкви". И сама антропософия также не более чем ересь в рамках оккультизма. Вот как характеризует антропософию "ортодоксальная линия" теософии во главе с Е.Рерих: "И Штейнер к концу жизни сошел с пути Света, и храм его был уничтожен разящим Лучом" [3]. Ученик Е.Рерих А.Клизовский поясняет, в чем была главная ошибка Штейнера: "К числу тайных, и, следовательно, более опасных врагов теософии принадлежит антропософия и ее последователи. Хотя ни само учение антропософии, ни ее последователи не выступают открыто против теософии, но в этом и заключается главная опасность и большой вред ее... Западный мир верит в то, что Христос - Единый Сын Единого Бога. Штейнер оставляет во всей силе и это заблуждение" [4].

Итак, раздор теософов и антропософов - это всего лишь внутрисемейный скандал. А.Пинский пишет, что "мы не занимаемся теологическими штудиями (в духе гностицизма, манихейства и т.п.)". Это утверждение легко проверяемо. Основные черты гностицизма ясно сформулированы известным востоковедом В.К.Шохиным. 10 основных тезисов оккультного гностицизма, отличающие его от библейского мировоззрения, изложены им в книге "Брахманистская философия" (М., 1994, сс. 20-22). "Тайные доктрины" как Е.Блаватской, так и Е.Рерих и Р.Штейнера вполне единомысленны с псевдохристианским гностицизмом начала нашей эры.

Еще один внутрисемейный скандал в стане неоязычников - это закрытие вальдорфских школ в нацистской Германии.

К сугубому неудовольствию г-на Пинского Международный христианский семинар "Тоталитарные секты в России (Москва, май 1994), в котором принимали участие представители 14 христианских Церквей из многих стран мира, отметил антихристианский и расистский характер антропософии Р.Штейнера: "Особо мы хотим подчеркнуть антихристианскую, оккультную, антропософскую основу "Вальдорфской педагогики". Мы выражаем свое крайнее недоумение тем, что эта расистская и антисемитская система, враждебная учению Христа, которая в странах Европы поддерживается только частными и общественными инициативами, встретила государственную поддержку в России. Нам представляются незаконными и некорректными действия Министерства культуры России, учредившего Государственную академию эвритмического искусства, равно как и действия Министерства образования России, директивно поддерживающего антропософию и в государственных школах вводящего преподавание по системе вальдорфской педагогики" [5].

Со стороны г.Пинского, конечно, последовал протест.

Так были ли нацистские нотки в идеологии штейнерианства? Р. Штейнер еще в 1915 году писал о себе как о "пророке миссии Германской расы". Эрнст Блох в своей книге "Принцип надежды", вошедшей в классическую библиотеку современной философии, пишет: "теософия не имеет ничего общего с христианской мистикой... "Солнечный Христос" Штейнера стал для новых язычников и "немецких христиан" богом природы нордического фашизма, позволившим объединить Иисуса с Зигфридом" [6].

Черты, роднящие Штейнера с германским нацизмом и история взаимоотношений вальдорфских школ и нацистского режима прослежены в статье голландского профессора Дж. Д. Имельмана "Waldorf-Education. An outdated combination of religion and education" [7].

Протестантский иссследователь вальдорфской педагогики Франко Рест отмечает, что "слишком часто эзотерики New-Age и штейнерианцы культивируют устаревшие мифы, как будто бы культ германца не сосуществовал с Освенцимом" [8].

Оккультно-языческий характер германского нацизма хорошо известен. И штейнеровский оккультизм способствовал созданию того антихристианского, неоязыческого фона, который сделал возможным воцарение нацистско-языческого мифа. В частности - общим для всех теософов учением о семи расах человечества, из которых ХХ век - это время, когда начинает рождаться самая высокая "шестая раса" [9]. Последующие гонения на штейнеровские школы со стороны нацистов - это уже "внутрисемейный скандал", подобный гонениям на троцкистов со стороны сталинистов в соседней стране.

О мировоззрении самого Штейнера от себя я говорить ничего не буду. Вот выдержки из "Философской энциклопедии" (из ее лучшего, знаменитого "пятого тома"): "В 1902 г. Штейнер обратился к теософии. Возглавил германский отдел Теософского общества, где он развил исключительно бурную деятельность. Штейнер построил антропософский храм Гетеанум (Дорнах, Швейцария). В 1923 г. храм сгорел - вопреки предсказанию Штейнера, что он простоит 300 лет. Само учение Штейнера представляет собой синкретическое соединение западных и восточных религиозно-оккультных учений, в котором можно выделить элементы гностицизма, пифагорейской мистики чисел, каббалистики, оккультно истолкованного христианства... Была разработана целая система ступеней посвящения с обрядами инициации наподобие масонских. Первые ступени включали танцы, выработку эвритмии, постановку театральных мистерий. Для посвященных читались особые секретные курсы. Человек, по учению Штейнера, в соответсвии с традициями древнего оккультизма, образует микрокосм в составе физического, эфирного и астрального тел, причем эфирное тело нисходит в человека с прорезанием коренных зубов (около 6 лет), а остальное - с достижением половой зрелости. Эти сферы отражают три ступени, через которые прошел, по Штейнеру, в своем становлении Мировой Дух; с 1909, то есть с открытия антропософии, мир вступил в четвертую фазу, на которой формируется духовное "Я" [10].

Итак, учение Штейнера все же является и религиозным, и антихристианским. Штейнер, например, утверждал, что Христос не был распят, ибо "дух Христа" решил не страдать, и потому заранее, еще до распятия покинул телесную оболочку "человека Иисуса" [11].

Вальдорфские школы являются "неконфессиональными" только том смысле, что они противопоставляют себя всем христианским конфессиям сразу. Ф.Карлгрен так пишет об этом: "Когда говорят о вальдорфской педагогике, то речь идет об образе жизни. Специфической особенностью вальдорфских школ является то, что все члены корпорации видят одну и ту же духовную цель. Стало правилом, что учителя не могут исполнять своих обязанностей без тщательного изучения человековедения Р.Штейнера и без внутренних усилий, которых требует антропософский путь развития" (Карлгрен, с.257).

Итак, и дети, и учителя должны приобрести не просто знания о религии или антропософии - но пережить соответствующий религиозный опыт: "Надо дать детям приобрести религиозный опыт" (там же, с.106). "Один раз в неделю для детей устраивается религиозное действо, которое ввел Рудольф Штейнер" (с. 107).

Интересно, кстати, что при случае антропософы могут утверждать нечто прямо противоположное: “преподавание антропософии в вальдорфской школе – это нонсенс [12].

Учителю изучение оккультной доктрины Штейнера должно помочь, в частности, тем, что он должен научиться распознавать в детях опыт их прошлых инкарнаций (с.109). В самих "вальдорфских школах принято свободное христианское религиозное обучение" (там же). "Свободное" здесь значит - не представляющее ни одну из христианских конфессий, а "христианское" значит всего лишь антропософски-оккультное. Но все же признается, что религиозное воспитание в этих школах есть. "С первого по четвертый класс преподавание строится на основе рассказов, пробуждающих почитать Господа Бога, Божественное в природе" (там же).

Вот пример, как это делается: на уроке арифметике малышам говорят: "Некоторые легенды о происхождении мира повествуют как из одной стихии рождались все остальные. Целое делят ради получения частей. Давая задания по арифметике, учитель постоянно указывает на один и тот же принцип: членится, раскладывается некое единое целое. В какой-то момент дети должны почувствовать, что в конечном итоге мир также представляет собой единство (согласно Пиаже, не только те, кто получил религиозное воспитание, склонны считать Бога творцом всего сущего)" (там же, с.134). Так детское сознание приготовляется к принятию основной оккультной аксиомы: Бог и мир есть одно и тоже, а добро и зло (четное и нечетное) есть две стороны одного Абсолюта, Единого Начала. В "Теософском словаре" Е. Блаватской, которой и обязан Штейнер основными чертами своего мировоззрения, об этом говорится так: "Demon est Deus inversus. - каббалистическая аксиома; буквально "дьявол есть перевернутый бог", что означает, что не сушествует ни зла, ни добра, но те силы, которые создают одно, творят и другое, в соответствии с природой материалов, на которые они воздействуют" [13].

Педагогическая плодотворность вальдорфской педагогики у незивисимых педагогов вызывает немало сомнений: "Ребенок ставится в условия таких закономерностей развития, что его самосознание и диалог с миром не могут проявляться. Вряд ли их можно считать способными к принятию решений и настроеннными на диалог" [14]. Книга называется "Пути окаменения", ибо Штейнер (steiner) по-немецки - камень.

Штейнеровская педагогика и не может быть эффективной, потому что в ее основе лежит весьма устаревшая типологизация характеров и мифологизация 7-летних периодов развития человека (от которых уже давно отказалась психология развития) [15]. "Вальдорфцы" вынуждены держаться за эту поистине антикварную схему потому, что, согласно Штейнеру, инкарнация души происходит постепенно, циклами по 7 лет: сначала низшая, животная душа входит в новое тело, и только к 21 году в человека подселяется, наконец, последний "астрал". Наверно, не без оснований Э.Блох назвал Штейнера "четверть образованным"...

Прежде, чем пускать антропософию Штейнера в русские школы, стоило бы прислушаться к тому, что говорили о нем русские философы.

Семен Франк: “В двух формах происходит, в области учений о душе, устранение научного знания: в форме наивной фальсификации науки через безотчетное, сумбурное ее смешение с религией и мистикой и в форме сознательного отрицания науки. Первое мы имеем в столь популярных ныне оккультических и теософских учениях о душе, которые сами именуют себя сокровенной наукой (“Geheimwissenschaft” Штейнера!). В настоящее время, конечно, уже невозможно относиться с огульным отрицанием, как к сплошному суеверию и шарлатанству, ко всей области упомянутых учений: слишком много здесь оказалось проверенных фактов и слишком ясна связь их с интереснейшими достижениями официально признанной научной психологии (гипноз, “подсознательное” и пр.). Интерес к этой области обнаруживают теперь все живые, непредвзятые умы, субъективно, по своим симпатиям и умственным привычкам совершенно далекие от нее. И огульное отрицание и высмеивание есть здесь обычно лишь признак высокомерной, псевдонаучной узости. За всем тем остается несомненным, что так, как по большей части ведутся исследования этого типа, они представляют невыносимую смесь объективных наблюдений с субъективной фантастикой и, главное, основаны на грубейшем смешении науки с мистикой, одинаково искажающем ту и другую и ведущем к каком-то противоестественному супранатуралистическому реализму. Тонкая, своебразная, ни с чем не сравнимая область духовной жизни, достижимая лишь несчувственному внутреннему созерцанию, рассматривается здесь как что-то видимое, осязаемое, материальное, над чем можно производить внешние эксперименты, что можно даже взвешивать и фотографировать; и именно в силу этой ложной рационализации по существу сверхрационального действительно рациональный момент всякого - точность понятий, последовательность и обоснованность мышления, отграничение доказанного и объективного от сомнительного и непроверенного - становится совершенно невозможным; и шарлатаны и легковеры имеют здесь в силу самого метода, в силу основных предпосылок исследования неизбежный перевес над добросовестными и осторожными людьми” [16].

Н. Бердяев: “Редко кто производил на меня впечатление столь безблагодатного человека, как Штейнер. Ни одного луча падающего сверху. Все он хотел добыть снизу, страстным усилием прорваться к духовному миру... Некоторые антропософы производили на меня впечатление людей одержимых, находящихся в маниакальном состоянии. Когда они произносили “доктор (Штейнер) сказал”, то менялось выражение глаз, лицо делалось иным и продолжать разговор было нельзя. Верующие антропософы гораздо более догматики, гораздо более авторитарны, чем самые ортодоксальные православные и католики... Такие лица как Минцлова (эмиссар Штейнера в России) могли иметь влияние лишь в атмосфере культурной элиты того времени, проникнутой оккультными настроениями и исканиями. В этой атмосфере было много бессознательной лживости и самообмана, мало было любви к истине. Хотели быть обманутыми и соблазненными. Терпеть не могли критики” [17]. Впрочем, Бердяев еще видел среди теософов “русских мальчиков”. Ныне же остался только “полукультурный слой, преимущественно состоящий из дам, который тянется к теософии по тем же теплопрохладным мотивам, которые влекут их к благотворительности, к нравоучениям, к маленьким чудесам личной жизни” [18].

По впечатлению о. Сергия Булгакова, Штейнер “дилетантски” был знаком с философскими течениями. “Он пишет как человек, никогда не соприкасавшийся с философией” [19]. “Штейнерианство не есть ни “углубление христианства”, за которое оно себя выдает, ни даже ересь или особое течение в христианстве — оно просто ничего общего с христианством не имеет, и самое это сближение есть самообман или заведомая подделка. Даже самые сложные и запутанные гностические построения, о которых сохранила нам память история, далеки от тех оккультных грез, одеваемых — насильственно и кощунственно — в образы Евангелия, и по сравнению с этим даже кощунства восточной теософии с их Звездой Востока кажутся невинными благоглупостями в сопоставлении с этой настойчивой и по-немецки упорной доктриной. Попытки соединения суть или недоразумение и недомыслие, или же автогипноз и шарлатанство... До такой степени все различно, далеко и чуждо, что невольно встает последний вопрос: к чему все это переряживание? Зачем одевать совершенно нехристианское мировоззрение в христианские одежды, зачем “пятое евангелие” Акаши излагать как продолжение и истолкование четырех Евангелий Церкви? К чему этот синкретический маскарад, и не лучше ли, подобно восточной теософии, открыто отпасть от христианства?” [20].

Еще один русский философ и педагог — Василий Зеньковский — замечает, что “Учение о человеке у Блаватской представляет довольно беспорядочную сводку разных идей, эклектически взятых из индуизма и так называемой “герметической” литературы. У Штейнера все это несколько переработано, но основной дефект остается: мотивы и основания разграничения разных “сторон” в человеке и у него необычайно шатки” [21]. “Антропософия себя именует “духоведением”, хотя она есть учение о темной духовности в человеке: антропософия не знает тайны человека в его целостности и в его личном отношении к Богу, а базируется лишь на том, что мы в дальнейшем будем именовать “темной” духовностью” [22].

Борис Вышеславцев, блестящий знаток европейской философии, также свидетельствует, что “Штейнер всецело во власти сумбурного подсознания, его сознательная мысль архаична и инфантильна, для научно-философского и мистического эзотеризма он вечно остается непосвященным. Штейнер грезит и видит сны; это драгоценный источник познания, но бывают “вещие сны” и бывает бред. Примером такого бреда может служить христология Штейнера” [23].

Николай Лосский также не может высказать комплиментов в адрес теософии: “Все это учение переполнено сведениями о природе Солнца и различных планет, о различных духах, населяющих их, о влиянии на душу умершего человека, сведениями явно фантастическими, выходящими за пределы доступного человеку опыта и обнаруживающими свою несостоятельность, поскольку некоторые из них противоречат общим достоверно известным принципам строения мира. Например, Штейнер утверждает, что горящие газы находятся только на периферии Солнца, а внутри его нет ничего материального, даже пространства (R. Steiner. La vie apres la mort. p.42). Трудно понять, как мыслит человек, способный говорить о шаре, у которого периферия пространственна, а внутренность не то чтобы пуста, а совсем не пространственна!” [24]

Отношение Ивана Ильина к антропософии высказано в его письмах по поводу книги Андрея Белого (Б. Н. Бугаева) “Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности” [25]. “Эта личная злоба, которой хватило для того, чтобы написать отвратительный памфлет в триста сорок одну страницу,.. обнаруживает со всей очевидностью, что это такое за “катарсис” души, который осуществляется под руководством Рудольфа Штейнера, курсов коего, по Вашему признанию, “нельзя безнаказанно слушать”. По истине: “по плодам их узнаете их... Пасквиль г. Бугаева — ядовитый газ, направленный в лице Метнера против всех нас, против всех работников в сфере христианской религии и европейской культуры. Уничтожающее дружное противодействие нас всех системе Штейнера, [которая] через насилие над душами своих адептов чинит насилие над добрым именем и честью всех мыслящих свободно — есть наш общий безусловный долг и акт самосохранения!... [Нужно организовать] дружное противодействие не только против данного факта (пасквиля г. Бугаева против Э. Метнера), но и против лже-идейного первоисточника, т. е. против организованной анти-культуры штейнерианства, ибо иначе последуют без числа и меры новые факты попрания личностей и идей... Выдвигаемая Штейнером “Антропософия” — учение враждебное и настоящей философии, и подлинному искусству” [26].

Антропософия давно знакома русской культуре. И потому не стоит спекулировать на советской и постсоветской необразованности и делать вид, будто только недоумки и невежды противостоят интервенции Штейнера в русские школы.

Впрочем, антропософы готовы и виднейших русских философов представить в качестве невежд. Вчитайтесь: “В одном из писем Блоку А. Белый пишет, что в 1904 году Булгаков скаал ему (передаю смысл по памяти): “Теософия это еще ничего. Сейчас нас ожидает уже настоящая тьма - Штайнер!”. Можно задать вопрос: а на что, собственно, опирался Булгаков, когда в 1904 г. выносил свое суждение? Должно быть, на гениальную интуицию. Во всяком случае не на трезвый анализ. В то время в России, кроме незначительных статеек в теософских журналах, никаких книг Штайнера опубликовано не было” [27]. И Сергей Булгаков становится в глазах читателей этаким образованцем хрущевских времен: “Пастернака я не читал, но скажу…”. Однако, в те годы Россия не была изолированна от европейской культурной жизни. Да и Булгаков мог работать отнюдь не только с переводами; немецкий язык он знал прекрасно, и в самой Германии бывал. Именно зная – что происходит в религиозной жизни Европы, Булгаков предупреждал своих друзей в России от увлечения новой модной сектой.

Я не вхожу в разбор педагогической стороны дела. Из немецких источников я знаю, что в "вальдорфских школах" у детей хуже развивается математическое и етстественно-научное мышление. Что же касается художественного, образного мышления, то и оно не слишком радует, потому что та интерпретация мира художественных образов, которую дают в этих школах, носит оккультный характер, который заслоняет собою все-таки христианское содержание большинства произведений европейского искусства. В результате в старших классах вальдорфские школы Германии вынуждены забрасывать всю свою специфическую методику и просто натаскивать учеников по обычным программам - чтобы те могли нормально сдать государственные экзамены.

Письма же г. Пинского - прием, обычный для многих сект: они секты настаивают на своей "нерелигиозности" для того, что беспрепятственно нарушать закон о светском характере образования. В России так действуют неоязыческие секты типа мунистов (чей учебник "Мой мир и я" издан учрежденным ими якобы светским "Международным фондом образования"), рериховцев и антропософов. В результате в России школа оказалась отделена от Церкви - но не от сект.

Насколько “нерелигиозна” антропософия, можно судить по следующей похвале, произнесенной антропософом К. Свасьяном в адрес антропософии же: “Антропософия сегодня является единственной формой сознания живого и вторично, но уже в нашем сознании воскресаемого Христа” [28]. Понятно, что течение, претендующее на роль “живого христианства”, является религиозным, а, поскольку оно еще и мыслит себя “единственным”, значит, оно ощущает себя еще и некоей альтернативой историческому, церковному христианству.

Свасьян надеется на то, что его энтузиастическим заклинаниям поверят на слово. Стоит ему только сказать, что, мол “антропософия – не секта, а духовная наука, в ее истоках расширенное до духоведения естествознание”, так все только восхитятся. Но для меня слово “наука” звучит вполне определенно. В науке принято демонстрировать все методы, с помощью которых ты пришел к своим результатам. Эти методы должны быть признаны и используемы другими учеными (причем независимо от их личных религиозных позиций). Любой результат в науке должен быть воспроизводим другими исследователями, и тем самым проверяем. Господин Свасьян – объясните же мне, каким именно методом Штейнер пришел к выводу о том, что некая “сестринская душа Адама” сначала воплотилась в Кришне, а затем – “в мальчике Иисусе от Луки”, и в итоге двенадцатилетний Иисус “соединяется с силой Кришны, с самим Кришной” [29]. Бедный Иисус – в нем, оказывается, был целый легион духов: “мальчик Иисус несет теперь “Я” Заратустры”; “в астральное тело мальчика Иисуса вступает Будда”. Это что – естествознание?

С научной точки зрения это просто бред. Но в восприятии христиан это еще и бред кощунственный. То, что Церковь не скрывает своей точки зрения на "вальдорфскую педагогику" как на сектантскую методику, г-ну Пинскому, конечно, не нравится. Но люди должны знать разные мнения - хотя бы для того, чтобы выбрать свой путь. Как об этом предупредила, например, Лютеранская Церковь Германии: "Во всяком случае, христиане-родители не должны оставаться в заблуждении, что стоящий за "вальдорфской педагогикой" штейнеровский образ человека по пониманию евангелической Церкви не является библейским" [30]. И католики, и православные с этим полностью согласны: штейнеровская система "вальдорфских школ" является оккультной, но отнюдь не христианской или светски-нейтральной [31].

Попытки же отделить методики вальдорфских школ от их оккультной почвы, на которые уповает, например, Е.Ямбург, по чьей просвещенной инициативе и появились антропософы в школах России, явно бессмысленны. Россия - такая страна, в которой даже нерелигиозные сами по себе феномены обретают религиозный смысл. Например, марксизм на Западе был обычной социологической школой, а в России обернулся "штурмом небес". "Гербалайф" в Америке, может, является обычной экономической авантюрой ("пирамидой"), но в России явно превращается в секту. Вроде бы безобидные "обливанцы" Порфирия Иванова уже провозгласили своего учителя воплощением Бога Отца.

Тем более искони религиозная "вальдорфская педагогика" в России зацветет пышным оккультным цветом. И еще сотни школ перейдут на религиозный статус, числясь при этом вполне "светскими".

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] см. "Иностранец". 10 ноября 1993.

[2] Карлгрен Ф. Воспитание к свободе. Педагогика Рудольфа Штейнера из опыта международного движения вальдорфских школ. - М., 1993 с.83.

[3] Письма Елены Рерих. 1932-1955. Новосибирск 1993. с.45.

[4] А.Клизовский. Основы миропонимания новой эпохи. т.1. Рига, 1990. с.304.

[5] Альфа и Омега. Ученые записки Общества по распространению Священного Писания в России. N.2. Москва, 1994.

[6] цит. Franco Rest. Waldorfpadagogik. Antroposofische Erziehung als Herausforderung fur offentliche und christliche Padagogik. - Mainz-Stuttgart. 1992 s.14-15.

[7] in: Panorama. International Journal of Comparative Religious Education and Values. vоl.4, number 2, winter 1992 (Braunschweig, Germany).

[8] Franco Rest. cit. op. s.19.

[9] Комментарий антропософа К. Свасьяна: "У г-на Кураева серьезные проблемы не только со вкусом, но и с умением считать по пальцам. Умей он хотя бы это, он избежал бы следующего курьеза, против которого бессильна любая энциклопедия и от которого защищаются именно сгибанием нудного количества пальцев: "общим для всех теософов учением о семи расах человечества, из которых ХХ век - это время, когда начинает рождаться самая высокая "шестая раса"". Я переношусь мысленно в школьную юность г-на Кураева, и мне слышится голос его терпеливой и доброй учительницы: "Ну что же ты так, Андрюша! Ты, главное, не торопись, а пересчитай сначала…"" (Свасьян К. "Современный богослов" с большевистскими манерами. Заметки читателя по поводу брошюры диакона А. Кураева "Миссионеры на школьном пороге" // Литературная газета 10.1.1996. Желание поиздеваться пересилило обычную рассудительность: Свасьян ведь знает, что, по учению оккультистов, "седьмая раса" еще не существует, время ее рождения еще не настало. "Шестая" же раса, по их мнению, рождается уже сейчас (в их собственном лице), и на сегодняшний день, по их представлению, она и в самом деле "самая высокая" из всех существующих.

[10] Ляликов Д. Штейнер Рудольф. // Философская энциклопедия. т.5. М., 1970. с.522-523.

[11] см. Richard Веrgeron. La legende du grand initie. Jesus dans l'esoterisme. Quebec. 1991.

[12] Загвоздкин В. О вальдорфской педагогике и ее критиках // Человек. 1998, № 1, с. 163.

[13] Блаватская Е. П. "Теософский словарь" М., 1994. с.154.

[14] Сharlotte Rudolph. Waldorf-Erziehung. Wege zur Versteinerung. - Darmstadt-Neuwied. 1987.

[15] см. Die Waldorfschulen und ihr weltanschaulicher Hintergrund - Kiel, 1986. s.15.

[16] Франк С. Л. О понятиях и задачах философской психологии // Русская религиозная антропология. Антология. Составление, общ. ред. и предисловие Н. К. Гаврюшина. - М., 1997, Т. 2, сс. 349-350.

[17] Бердяев Н. А. Самопознание. — М., 1990 с. 178 и 180.

[18] Бердяев Н. А. Теософия и антропософия в России. // Типы религиозной мысли в России. — Париж, 1989, с. 483.

[19] Булгаков С. Н. Христианство и штейнерианство. // Переселение душ. Сборник. — М., 1994, с. 231.

[20] Булгаков С. Н. Христианство и штейнерианство. сс. 248-249.

[21] Зеньковский В. В. Единство личности и проблема перевоплощения. // Христианство и индуизм. — М., 1992 с. 134.

[22] Зеньковский В. В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. — М., 1993, с. 61.

[23] Вышеславцев Б. П. Этика преображенного эроса. — М., 1994, с. 312.

[24] Лосский Н. О. Учение о перевоплощении. Интуитивизм. — М., 1992, с. 84.

[25] Э. Метнер, один из учредителей (вкупе с А. Белым) издательства "Мусагет", опубликовал в 1914 г. книгу, содержащую критический анализ трактовки Штейнером наследия Гете. В ответной книге Андрея Белого в адрес оппонента использовались эпитеты типа "скотодворное животное", "бык", "носорог", "злобное животное" и т. п.

[26] Публикация: Гаврюшин Н. К. В спорах об антропософии. Иван Ильин против Андрея Белого. // Вопросы философии. 1995, №7, сс. 100-102.

[27] Загвоздкин В. О вальдорфской педагогике и ее критиках // Человек. 1998, № 1, с. 158.

[28] Свасьян К. "Современный богослов" с большевистскими манерами. Заметки читателя по поводу брошюры диакона А. Кураева "Миссионеры на школьном пороге" // Литературная газета 10.1.1996. Замечу, что статья Свасьяна не содержит ни одного реального аргумента, опровергающего мой текст, написана же она была столь размашисто и ругательно-неприлично, что уже через две недели в "Литературной газете" появился ответ: Р. Гальцева. Антропософией мобилизованный и призванный. // Литературная газета 31 января 1996. От себя замечу, что Свасьян выдумал мою "визитку" с перечислением мест моей работы. Визиток у меня нет – тем более таких, на которые ссылается мой критик. Он просто выдал аннотацию издательства, представляющую автора читателям за визитную карточку самого автора.

[29] Штайнер Р. Бхагавадгита и послания апостола Павла. Калуга, 1993, с. 154.

[30] Die Waldorfschulen und ihr weltanschaulicher Hintergrund - Kiel, 1986. s.3,18.

[31] Подробное сопоставление оккультизма (прежде всего в его теософском обличии) с христианством см. в моей книге "Сатанизм для интеллигенции" (тт.1-2. М., 1997). Там же см. главу о проникновении в школы рериховского оккультизма

0

2

Взгляд православного христианина на вальдорфскую педагогическую систему

Зачем православному педагогу, православному священнику знакомиться с вальдорфской педагогической системой? Есть несколько причин для этого. Сегодня нет сложившейся удовлетворительной концепции православного образования, и, кроме того, подходы к созданию такой концепции довольно противоречивы. Так что опыт педагогики, пусть и не православной, разработанной именно как целостная система, может оказаться интересным.

Эта педагогическая традиция существует более 80 лет. Во многих странах есть Вальдорфские школы. В России Вальдорфская педагогика применяется более девятнадцати лет. Как только появилась возможность возникновения хоть какой-то не государственной педагогики, сразу стали возникать Вальдорфские школы. Это движение бурно развивается. И это еще одна причина, чтобы с ним ознакомиться. 15 — 16 марта 1996 г. в Москве проходила конференция вальдорфских педагогов России, на которой они объединились в ассоциацию. На конференции были представители двух московских школ, трех петербургских, двух подмосковных, были люди их Смоленска, Тюмени, Казани, двух воронежских школ, Одессы, Ярославля, Владимира, Харькова, Рязани и других регионов.

Мнения же об этой педагогической школе возникают подчас очень противоречивые и иногда безосновательные. К сожалению, о вальдорфской педагогике часто пишут люди, совершенно с ней не знакомые или прочитавшие 1 — 2 книги. В одном случае, в вальдорфскую школу приходит православный батюшка, занимается там с детьми, освящает эту школу и благословляет работать в этой школе своих духовных чад. В другом — на страницах газеты появляется статья одного московского клирика, после которой некоторые священники стали отказываться крестить детей, которые учатся в вальдорфских школах.

Если мы обратимся к истории антропософии в нашей стране, то с русским человеком, который начинает заниматься антропософией, происходят странные вещи. Не знаю как на Западе. Я с западными антропософами встречался здесь, но они совсем не производят столь плачевного впечатления, как русские антропософы. Русский антропософ — это человек совершенно одержимый. Они идя за этим учением, ища оккультного посвящения, бросают жен, уходят от детей. Они болеют какими-то непонятными болезнями, которые непонятно как лечить. У меня есть некоторое количество знакомых, в судьбе которых произошли ужасные вещи после того, как они стали заниматься в Эвритмической Штайнеровской академии в Москве. Русские антропософы принципиально не способны быть церковными людьми (у западных не возникает самой такой проблемы). Церковность и антропософия не совместимы. Наше духовное знание развивается прежде всего в смирении и никак иначе оно понимаемо быть не может. Даже если мы что-то знаем и грешим при этом, наше знание обращается в свою противоположность, оно приносит нам вред, а не пользу. А для антропософов духовное знание является абсолютной ценностью, и поэтому когда пытаешься говорить с антропософом, крещенным в Православной церкви и ее посещающим, он говорит: "Как ты можешь говорить, что я не церковный, я же хожу, причащаюсь". — Я ему говорю: "Вот ты на исповеди рассказывал батюшке, что ты веришь в реинкарнацию, о своих убеждениях, о своей вере в оккультное посвящение?". — "Ну, — говорит он, — зачем же я батюшке это буду рассказывать, я расскажу ему то, что он может понести, а то, что он не может понести, только повредит его душе". Тут что-то объяснить просто невозможно, потому что оказывается, что говоришь на марсианском языке для него, он просто тебя не понимает.

Каковы же отличительные черты антропософской педагогической системы, называемой вальдорфской педагогикой?

Учение о человеке, как о существе духовном, приходящем из духовного мира, воплощающемся на Земле, и на Земле развивающемся в соответствии с какими-то законами, приводит к замечательному следствию. Антропософы большое внимание всегда уделяли антропологии, этапам развития человека. Они исследуют скрупулезно, как ребенок развивается внутриутробно, как он появляется на свет, какие у него первые проявления психической жизни. И очень часто, поскольку они не смотрят на это механистически, как это делала наука в 19 да и в нашем веке, они замечали такие вещи, которых никто не замечал.

В ребенке они прежде всего видят личность. И тут можно видеть соприкосновение с православием, потому что мы тоже должны уважать в ребенке личность. Но они уважают в ребенке личность. Но они уважают в ребенке личность по-особенному, по-своему. Они эту личность сверхуважают. Они считают, что эта личность может быть сколь угодно высокой и авторитетной, т.к., возможно, она прошла уже через много воплощений. Педагогу доверено вводить ее в жизнь. Они видят высокую миссию в работе педагога. Их исследования особенностей развития человека привели к тому, что они научились очень терпимо относиться к сложностям в развитии ребенка. Периодизация развития человека очень скрупулезно проработана. Выделено много разных этапов: младенец, ребенок, который может называть себя"Я", ребенок, у которого начинают качаться молочные зубки, ребенок, у которого молочные зубки выпадают и растут коренные зубки и так далее. Здесь можно перечислить огромное количество этапов жизни человека, относительно каждого из которых есть какие-то особые методы работы в вальдорфской педагогике. Каждая особенность ребенка может иметь значение в "высших мирах". Поэтому очень терпимо относятся к таким проявлениям за которые мы просто наказываем ребенка и забываем об этом. Они начинают думать. Вот почему мальчик спит на уроке? Просто ли он ленивый, или есть в этом что-то, связанное с его астральным телом, к примеру. Это может показаться смешным, но на самом деле возникает такой парадоксальный результат: они очень тонко исследуют, какие разные могут быть дети, как с ними работать, чтобы им было легче учиться. Выделяют они, например, разные типы темперамента по характерным признакам. И у них есть методы работы с каждым типом. К примеру, если ребенок — флегматик, то его бесполезно будить в школу, когда он просыпает, обливая холодной водой, он будет только плакать и все равно будет просыпать. Его надо тонко корректировать, укладывая спать на одну минуту раньше и поднимая на одну минуту раньше, и он не будет просыпать. Существует огромное количество методических наработок, которые могут быть полезны в самых разных случаях.

Есть еще одно важнейшее соображение. Все отмечают, что наше традиционное образование направлено на развитие ума. Ребенок получает знания, информацию. Мы должны, как в компьютер, вложить в ребенка эту информацию, а что уж потом делать с ней, он должен разбираться сам. Вальдорфская педагогика подходит к ребенку как к целостному существу. С точки зрения антропологии она в большей степени христианская (не побоюсь это сказать), чем та педагогика, которая у нас есть в православных гимназиях. Ведь в гимназиях наших работают люди, у которых в лучшем случае за спиной советский пединститут. Какая там антропология, и кто от кого произошел, хорошо известно. В связи с этим, приведу замечательную цитату из Святителя Григория Богослова. В Первом обличительном слове на Юлиана Отступника он пишет: "Внимайте, христолюбивые души до него высших царей, особенно же да внемлет душа Костанция, который сам возрастал с наследием Христовым <...> Но он впал в грех неведения, весьма недостойный его благочестия, сам не зная, воспитал врага христианам — Юлиана". (Творения, т. 1, С-Пб., изд-во Сойкина б. г. с. 65). Так вот, упомянутый Констанций — арианин. Но царь-еретик признается Святителем, как видим, неизмеримо лучше, чем царь-отступник. И наша педагогика, которой мы учились в институтах — это педагогика отступничества, она не признавала души в человеке, совсем и говорила о человеке в лучшем случае как о полезном члене общества. Советская педагогика еще не худшая в мире в этом смысле, гораздо хуже американские педагогические школы. А вот вальдорфская педагогика видит душу ребенка, старается работать с ним так, чтобы он рос здоровым, гармоничным, и чтобы учеба прежде всего не мешала его становлению как человека. Это очень целостная система. Надо приводить примеры.

С первого класса детям в Вальдорфских школах преподается искусство, обязательно музыка, пластичные движения, обязательно живопись, творческий ручной труд. В младшей школе таблица умножения проходится путем ритмической физкультуры. Когда умножают на три, они прыгают на счет три в ритме вальса, когда умножают на четыре, они танцуют что-то на четыре четверти и так далее. Таким образом они проходят таблицу умножения и у них нет задавливания природной физической необходимости движения.

Вся образовательная система строится совсем иначе, чем в привычной нам школе. Дети учатся 12 лет. и первые 8 лет занятия ведет один учитель. Это кажется немыслимым. Как же один человек может преподавать десять предметов (в восьмом классе), но вальдорфские педагоги считают, что ребенка можно научить чему-то, только если ты сам одновременно учишься. И тогда ребенок будет видеть авторитет старшего и идти за ним в своей учебе. Поэтому учитель в старших классах (классный наставник, как он называется) должен сам учиться тому, чему он учит детей (но он, конечно, должен знать все это на самом деле). Другие учителя ведут дополнительные уроки. К ним относятся все искусства, иностранный язык. Эти уроки бывают во второй половине дня. В первой половине дня бывает один урок. И этот один предмет преподается детям в течение месяца или двух. Это называется эпоха. Кажется удивительным, как так можно делать. В течение месяца учить детей русскому языку, а потом в течение месяца учить их математике. Но это представляется оправданным вот с какой точки зрения: огромная психическая энергия уходит у ребенка на переключения с предмета на предмет внутри одного дня. Если уроки маленькие, по 45 минут, то он не успевает вспомнить, что там такое было на математике, как ему нужно уже надо идти заниматься русским языком, затем физкультура. Он попрыгал, не успел остыть. его сажают читать книжку на чтении. Это, конечно, тяжело. Многие педагоги, с которыми я беседовал, говорили, не имея никакого понятия о вальдорфской педагогике, что им не раз приходила такая мысль: как бы сделать, чтобы вести один предмет в день.

Как же детям, которые не любят, например, ни физику, ни геометрию, заниматься в течение месяца физикой или геометрией. Им потому и не надоедает, что это становится их основным делом. Когда человек занимается чем-то как главным делом, то он уже работает как исследователь, ему не надоедает. Те два-три часа в день, когда он занимается геометрией, как раз удовлетворяют его творческой надобности. А потом он идет заниматься музыкой, иностранным языком, эвритмией или чем-то еще, он отдыхает от основного урока. На другой день он опять занимается геометрией. И так пока он не проходит существенный кусок, целую тему. Потом эпоха меняется.

Предметы совершенно иначе распределены по школьной жизни детей. Например, иностранный язык обязательно изучается с первого класса. А, скажем, правописание начинает изучаться очень поздно. Принцип, в соответствии с которым выбирается программа, это то, что ребенок проходит этапы развития человека и человечества. В общем-то этот принцип представляется довольно оправданным, потому что мы же с вами проходим в эмбриональном состоянии этапы развития животного мира, так что то, что ребенок проходит этапы развития человечества — довольно оправданно.

Антропософы, исходя из того, что нужно брать в опыте человечества все, что там было хорошего, исследуют и скрупулезно сохраняют разные старинные ремесла и преподают их в школах. Дети с радостью занимаются гончарным делом, ткачеством, чеканкой, резьбой по дереву и т.п.

Существенной особенностью вальдорфской школы является образность обудчения. Когда ребенок что-то делает, он должен создать предмет, образ, который у него останется, чтобы он это потом помнил и любил. Например, с первого класса дети учатся вязать потому что мелкие движения пальцами очень полезны для развития умственных способностей), они вяжут для своих флейт красивые разноцветные чехольчики. Потом, когда они в 12 классе продолжают играть на своей злейте, они вспоминают и любят свой труд: у них есть флейта, на которой они играют с первого класса и чехольчик, который они связали в третьем классе. Это как бы материальная память об учебе. На каждом уроке дети что-то создают. Это очень важно. Вот например я принес сюда картины красками, большие ватманские листы. Они нарисованы детьми на уроках биологии, не на рисовании. Вот дети рисовали растеньице. Сначала рисовали воздух, наполненный светом и землю, наполненную водой, потому что это необходимо для роста растений, потом они сеяли сюда семечко (ставили точку), потом из этого семечка росли корни и рос стебелек... Вот на уроке биологии изучался слон. Это осьминог. Я попутно хочу сказать, что откуда-то появилось такое мнение, что в вальдорфских школах учат, что человек произошел от осьминога. Там не учат ничему подобному.

Все преподавание в вальдорфской школе стараются обратиться к какой-то практике, никакого лишнего знания они ребенку не дают. Например, идет эпоха геометрии в шестом классе. Дети изучают теоремы связанные с треугольником и другими геометрическими фигурами. Эта эпоха бывает весной, когда уже тепло. Дети строят под руководством учителя во дворе школы маленький деревянный дом. Они сами рассчитывают, как он должен быть устроен, сами доходят до того, что треугольник — жесткая фигура и должен быть в основании любой конструкции, чтобы она не завалилась. И по ходу дела они проходят геометрические теоремы. Остается зримый результат их занятий геометрией. Теорема, которая изучена при построении дома, не забудется.

Нужно сказать о лечебной вальдорфской педагогике. Коррекционная вальдорфская педагогика занимается с детьми, от которых отказались все: даунистами, аутистами, олигофренами. Известно из опыта европейских вальдорфских школ, что дети-дауны становятся людьми социальными. Они могут совершать простейший производительный труд, зарабатывать себе на хлеб. Обычно эти дети остаются на всю жизнь полными инвалидами, как у нас в стране, например. Но лечебная педагогика это отдельная большая наука, о которой надо говорить отдельно.

Что же можно использовать из безусловно ценного опыта вальдорфской педагогики?

В ней много хорошего, но много и опасного. Если мы отправим православных людей учиться на семинар вальдорфских педагогов, будет много всяческих недоразумений, связанных с преподаванием там антропософии, а для православных людей это очень болезненно. Есть, правда, люди, устойчивые к оккультизму, а есть такие, для духовной жизни которых это опасно. Но антропософию знать не обязательно для того, чтобы пользоваться методами вальдорфской педагогики. детям ведь это не преподается, как было сказано выше. В детях прежде всего уважается свобода, даже можно сказать, что единственный бог, в которого непреложно верят антропософы — это бог свободы. Если ребенок мусульманин, или буддист, или православный, никогда они не будут учить его ничему другому.

Существует, правда, общий оккультный фон. В чем это заключается? Прежде всего, Священное Писание преподается в вальдорфских школах совершенно недопустимым образом. Там много всяких измышлений. Но это мы и не собираемся у них перенимать. Сюжеты, которые используются как вспомогательный материал, все оккультно ориентированы. На конференции, где вальдорфские педагоги объединились в ассоциацию, продавалась книжка, очень показательная: "О истории ордена Тамплиеров". Эта книга была в детском подарочном издании, и, видимо, подразумевалось, что дети ее должны читать.

Но все это наполнение можно заменить. Если не страдать какой-то крайней подозрительностью, то в основных методах вальдорфской школы не увидишь ничего заведомо оккультного. То, что дети на первом уроке геометрии рисуют круг — это еще не означает, что из них хотят сделать каких-то пантеистов, как пишет один московский клирик. Круг, действительно, рисуют, потом его сводят в точку, потом разводят из точки концентрические круги. И тут дело в том, что детям хотят дать опыт того, что есть геометрическая фигура. Круг — самая совершенная и самая простейшая фигура. Я не навязываю свое мнение. Если кому-то кажется, что это оккультное занятие — рисовать концентрические круги, то, может, это и так, но мне так не кажется.

У нас сейчас нет сложившейся православной педагогики. Я хочу показать книгу профессора Василия Зеньковского "Проблемы воспитания в свете христианской антропологии". (М. Братство во Имя Всемилостивого Спаса, 1993) Здесь есть целая глава об антропософии и вальдорфской педагогике (с. 61 — 69) Очень подробно изложены заблуждения, но при этом говорится примерно так. Антропософы исследовали духовность, пишет отец Василий, и ищут пути ее укрепления и очищения, но духовность темную, духовность безблагодатную. Благодатную духовность они исследовать не могли, потому что у них ее нет.

Что же можно сделать православным педагогам и пастырям в плане сотрудничества с вальдорфскими школами? Ответ напрашивается сам собой. Оплодотворить это скрупулезное исследование затемненной грехом духовности светом Христовой истины. Я беседовал с несколькими московскими батюшками, которые знакомы с вальдорфскими школами. Одна из них освящена православным священником. В другую батюшка приходил и говорит, что там духовный вакуум. Они позвали специально, осознанно батюшку, чтобы этот вакуум заполнить. Это очень характерно, любой честный человек, антропософ он или нет, чувствует, что у них в педагогике все хорошо и они очень грамотно работают с детьми, но той самой духовности, к которой они стремятся и за которую борются у них на самом деле нет. И они тянутся, пытаются приблизиться к чему-то по-настоящему духовному.

Если в Америке и Европе люди настолько дезориентированы, что они и не пытаются ничего искать, у них в школах есть так называемое свободное христианское воспитание (но это просто кощунство на самом деле), то здесь у людей есть хоть какой-то ориентир. Там запутаешься в тысячах протестантских конфессий и нигде не найдешь благодати, а здесь люди чувствуют необходимость обращения к Церкви, а не к чему-то другому, если они стремятся к духовности. И странно отталкивать от себя таких ищущих. Это о том, что мы им можем дать.

А как же реально можно перенять нам их опыт? Нужны, наверное, люди, которые реально все равно уже этой педагогикой занимались и занимаются, которые работают по благословению Церкви. Есть, например, школа "Семейный лад" в Строгино, где работает много людей по благословению. Это люди церковные, православные, которые, зайдя в тупик в своей педагогической работе по методам советской педагогики, стали интересоваться вальдорфской педагогикой и создали школу, которая не может, наверное, вполне быть названа вальдорфской, но работает с использованием этих принципов. Это замечательная школа. У них много хорошего получается. Нужно, чтобы такие люди все основательно изучили, а потом бы подготовили семинар по ознакомлению с полезными принципами вальдорфской педагогики. Так мы, возможно, с Божией помощью найдем путь воцерковления хорошего и полезного опыта вальдорфской педагогики.

Дата публикации: 11 Августа 2009

Автор статьи: И.Н.Семенов

http://materinstvo.ru

0

3

Против Штайнера:
Православие и Вальдорфская педагогика

На первый взгляд, Штайнер говорит здесь нечто весьма сходное с христианским взглядом на вещи: зла самого по себе нет. Однако это утверждение может быть выводом из двух вполне не согласных между собой посылок. Первая: свою собственную природу имеет только добро, только добро существует, и это так потому, что мир создан благим и добрым Богом, создан не из тьмы, а из ничего. Так, когда Апостол говорит, что Бог повелел из тьмы воссиять свету (2 Кор. 4, 6), то это из означает именно среди тьмы, а не из в смысле порождения тьмы.
       Тогда зло, как не имеющее своей природы, и есть несущее, не существующее. Оно не существует, а бывает, случается, оно случайно2. Другая посылка: зло и добро едины или имеют общий источник, тогда ведь тоже можно сказать, что зло не существует само по себе, но тогда оно необходимо, а не случайно. И фраза Штайнера: "это не свет излучает тьму" не зря выглядит незаконченной, хотя и завершает абзац авторского текста. Ее естественным, хотя и не произнесенным дополнением (точнее, произнесенным в другом месте) будет: это тьма порождает свет. Таким образом, и здесь точка зрения Штайнера принципиально не согласна с христианской (напомним, что в антропософском "светлом будущем" зло не исчезнет, а лишь растворится в добре). Но может быть, нагляднее всего на неправоту Штайнера указывают православные иконы: на них нет теней.
       В конце эволюции человек должен подняться "до ступени божества" - с одной стороны, благодаря все тем же "люциферическим духам огня, населяющим теперь воздух" [6], с другой - "на свой страх и риск". Ни о каком "обожении по благодати" здесь нет и речи: "человек станет десятой иерархией, которая некогда будет призвана к космическому творчеству, исходя из самой себя" [5]. Другими словами, "путем постепенного развития (человек может претворить) свое собственное существо в то, что в христианстве именуется "Отцом" [6] - не больше и не меньше. В этом процессе самообожествления важную роль играет искусство, прежде всего потому, что, согласно гетевской максиме, "прекрасное есть манифестация тайных законов природы" [7], но главное даже не в этом.
       В настоящее время воля в человеке выработана слабее всего: человек может познавать, но имеет слишком мало власти над тем, что познает. Однако в процессе эволюции воля его будет становиться все могущественнее, и "наконец однажды предметы станут настолько ярко отпечатлеваться в его сознании, что образы их начнут жить глубокой самостоятельной жизнью внутри него, и тогда облекающее такие образы слово человека станет творческим - человек будет не только создавать образ, но и давать ему самостоятельную жизнь... Настанет высочайшая ступень человеческой эволюции, и вместо стихийного творчества в мире чувственном человек начнет творить в сверхчувственном и будет в состоянии воспроизводить самого себя в окружающей среде" [6].
       Итак, своим словом построить себе свою плоть - такова штайнеровская альтернатива воскресению из мертвых. А потому: "Художники, творите, пишите, думайте, мечтайте, и иные дальние планеты будут содрогаться от музыки слов ваших" [6]. Непосредственная же задача - переработать всю землю в художественное произведение, построить храм земли [6] 3.
       Смерть не есть следствие грехопадения. Собственно, и грехопадения как катастрофической ошибки свободного человека не было, ибо свободу человек получает уже "после того" - от Люцифера и в полном соответствии с целями богов и эволюции. Такова карма. Мир и вообще создан иерархиями, "чтобы привести карму к ее проявлению"4 [16]. Закону кармы подвержены не только люди, но и боги. Эту-то "божественную карму" и берет на себя Христос, умирая на Голгофе "по решению божественных существ" [7].
       Если рассуждать последовательно, то это было, очевидно, его собственной кармой, и потому говорить об искуплении и о любви здесь, конечно, не приходится, если только о любви к той же самой карме. В этом, впрочем, и состоит, оказывается, назначение Христовой любви: пробудить в душе человека "способность принять карму и полюбить ее" [16]. Смерть же есть чисто педагогическое средство, вроде переводного экзамена из класса в класс, то есть от воплощения к воплощению. А чтобы человек успел попробовать всего и всему поучиться, воплощение от воплощения отделено большим промежутком времени, "в течение которого все условия жизни на арене бытия на земле успевают измениться" [6]. В период между воплощениями душа человека последовательно поднимается и вновь опускается по иерархическим планам бытия, но посвященный может проделать этот же путь еще при жизни.
       Планы бытия, с одной стороны, связаны с различными фазами эволюции мира, с другой - воспроизводят собой структуру человеческой личности, к рассмотрению которой мы и переходим.

V.
       Подробную сравнительную характеристику христианской и антропософской моделей личности мы находим у В. В. Зеньковского в том же сборнике, где напечатана и цитированная нами выше статья отца Сергия Булгакова. Зеньковский также не свободен от софиургических заблуждений, но и здесь они скорее могли бы склонить его в пользу Штайнера, чем наоборот. Потому для наших целей его анализ можно почитать вполне объективным. Отсылая всех желающих к полному тексту статьи, приведем здесь только краткие ее тезисы.
       Вопрос о бессмертии души неразрывно связан с вопросом о функции тела. Надо либо признать, что душа уничтожается с телом, либо истолковать, каким образом смерть не разрушает живой цельности в человеке... По существу, здесь возможны только два решения, и оба они выдвинуты религиозной историей - одно учит о воскресении тела, другое - о перевоплощении. В христианском учении о воскресении соединяются два принципа - невозможность естественного восстановления тела и признание необходимости этого восстановления для полноты жизни... Именно идея воскресения, то есть восстановления телесности в человеке, раскрывает нам загадку тела в человеке. Единичность и неповторимость личности относятся, таким образом, в христианстве и к телу.
       Учение о перевоплощении, напротив, исходит из посылки о том, что дух как раз вне тела-то и живет наиболее богатой и полной жизнью, хотя и вынужден обретать себе снова тело вследствие кармы. Но отсюда следует и обратное: эмпирия также независима от духа.
       Метафизика человека может колебаться лишь между полным исчезновением человека после смерти или воскресением, восстановлением (преображением) его индивидуальности. Учение же о перевоплощении решительно несоединимо с тем пониманием человека, которое покоится на твердо установленных фактах и утверждает единство и целостность личности при иерархическом строе в ее составе [8].
       Итак, богословие свидетельствует нам о ложности полученных Штайнером откровений, аскетика - о ложности пройденного им духовного пути, психология - о ложности его научных построений. Следовательно, вальдорфская педагогика, с какой стороны ни взглянуть, основывается на ложном фундаменте и, утверждая, что подходит к человеку, как к единому целому, на самом деле не знает человека, имея дело с дробящимся и, в конечном счете, безличным призраком его. Здесь очередной "перевертыш" антропософии: называя этот призрак исходным пунктом своей методики, вальдорфская педагогика на самом деле стремится поставить его конечной своей целью. Убедимся в этом.

VI.
       Вальдорфская педагогика тесно связана с учением Штайнера о "социальной трехчленности" - социальном устройстве, "изволенном самим Михаэлем" [5]. Суть его сводится к следующему: общество должно быть поделено на три взаимно независимые сферы: политическую, экономическую и культурную.
       "Единое государство кажется нам само собой разумеющейся социальной формой жизни. В этом государстве царь, а в более позднее время - круг ответственных политиков отвечают не только за внешнюю политику и соблюдение законов, но и за духовную жизнь и экономическую деятельность... Рудольф Штайнер усматривал суть социальной трехчленности в том, что в областях экономической и правовой деятельности, а также в духовной жизни мы имеем три общественные функции, которые должны управляться параллельно и независимо друг от друга" [18]. Необходимо, чтобы учреждения науки и культуры имели независимые от государства источники финансирования, и тогда "постепенно независимость приведет к тому, что институты образования и науки почувствуют себя свободными, государственные границы раздвинутся и ученые всего мира смогут общаться и сотрудничать между собой. Подобные возможности финансирования, самоуправления и международного сотрудничества должны быть представлены всем корпорациям независимых духовных объединений" [18].
       Также и в экономике "надо создать ассоциации предпринимателей, независимых от государственных групп... Ассоциации смогли бы решать по обстоятельствам, носить ли им более локальный характер, или распространяться по всему миру". [18]. При этом, например, вопрос о передаче предприятия от одной группы лиц к другой должен будет решать отнюдь не орган государственной власти, но "компетентный орган свободной духовной жизни" [18]. Представители же государственной власти должны в идеале немедля решиться на то, "чтобы их внешнеполитические и милитаристские устремления контролировались институтами культуры и экономики, имеющими международную ориентацию" [18]. В реализации этих планов педагогике отводится важная роль. Во всяком случае, "тот, кто хочет до конца понять педагогику Р. Штайнера, не может пренебречь идеей трехчленности" [18].
       На практике же задача сводится к тому, что, "по мнению Штайнера, человек должен воспитываться в свободе от требований государственной власти и хозяйственной деятельности до тех пор, пока сам не сможет активно работать в этих областях жизни как гражданин" [18]. Итак, если изложение Р. Карлгреном социальных идей Штайнера корректно, то корректно, очевидно, будет сделать следующие выводы: а) речь идет о создании независимых от государства транснациональных экономических и культурных ("духовных") структур; б) если структуры экономические и должны от кого-то зависеть, то именно от "компетентных органов духовной жизни", таким образом, именно сюда из сферы государственно-политической должен переместиться центр тяжести реальной и наднациональной при этом власти; в) нельзя также отклонить вопрос: почему воспитанный "в свободе от требований государственной власти и хозяйственной жизни" человек, став взрослым, захочет следовать им? Иными словами: не будучи воспитан как гражданин своего отечества, почему он однажды вдруг захочет исполнять свой гражданский долг? Напротив, разве не естественнее будет для него тогда следовать мнениям и указаниям "компетентных духовных органов", указаниям и мнениям, заметим, не опосредованным интересами конкретной нации, общества и государства? Но если так, то включение вальдорфских школ в систему государственного образования не будет ли актом потенциального государственного самоубийства? г) транснациональные структуры, раз возникнув, будут в пределе своем с очевидностью стремиться к всемирности. Кто и с какими целями станет во главе их? Если антропософы, - а они именно претендуют на роль духовного авангарда человечества, - то разве не антихристовой, исходя из изложенного выше, будет эта власть? Следовательно, изначальная ориентация вальдорфской педагогики на "трехчленность" с непреложностью свидетельствуете ее антихристианской направленности5.
       Ознакомимся наконец с собственно педагогическими идеями Штайнера. Главный тезис: воспитание должно исходить из реалий человеческой природы. С ним трудно было бы не согласиться, если бы мы уже не знали, какие превратные понятия о ней имеет отец антропософии. Тем не менее именно на этом "песке" строится все здание вальдорфской педагогики. В соответствии со структурой человеческой личности жизнь человека разбивается на семилетия, из которых, понятным образом, нас будут интересовать прежде всего три первых. Рождаясь, ребенок покидает организм матери или, как говорит Штайнер, его (ребенка) физическое тело освобождается от своей физической оболочки. По аналогии можно сказать, что в семь лет от своей оболочки освобождается эфирное, а в 14 лет - астральное тело. Соответственно, в первом периоде доминирующими будут процессы, связанные с физическим телом, во втором - с эфирным, в третьем - с астральным. В первом периоде "душа и дух еще не пришли к внутреннему самосознанию... Сознание ребенка и его переживания зависят от того, какие впечатления из физического окружения он воспринимает своими чувствами... Основная форма научения в этот период жизни... - подражание" [4]. Во втором периоде "ребенок становится способен знакомиться с миром и познавать мир в образах... Учитель, способный преподавать образно, то есть не интеллектуально, а возбуждая фантазию и чувство ребенка, становится для него авторитетом..." [4].
       Лишь на третьей ступени в человеке подлинно пробуждается интеллект: "Молодой человек осознает свое собственное личное существо... Вместо образного преподавания теперь используются методы, развивающие в молодом человеке способность к суждению, ориентированную на разнообразие мира... тем самым преподаванию основных предметов придается более научный характер, но речь не может идти о том, чтобы навязывать молодому человеку гипотезы и модели... Когда они основываются на собственной оценке ученика, то теряют скрытый догматизм, парализующе действующий на людей этого возраста, который слепую веру выдает за научное знание" [4] - смело сказано для тех, кто на веру принимает сам штайнеровский принцип многосоставности личности и основанную на нем возрастную периодизацию, почерпнутые все в тех же акаша-хрониках. Видно также, что и здесь Штайнер "по себе судит" и по себе строит человека. Указания Штайнера о том, как надо воспитывать ребенка, даны им "с учетом космических сил и законов... которые сам Штайнер мог прежде всего познать из ясновидческого переживания - уже в зрелом возрасте - своего детства и юности" [5].
       Дело, впрочем, даже не в этом. "Собственная оценка" ученика тоже ведь должна на чем-то основываться. И внимательное рассмотрение показывает, что вальдорфская педагогика, демонстративно не вмешиваясь в интеллектуальные выводы воспитанника, самым тщательным образом заботится о том, чтобы их "правильные" - михаэлические - посылки были взращены в учащемся еще в "эфирном" - доинтеллектуальном периоде. А это значит - заложены подсознательно, что, с одной стороны, позволяет, "честно глядя в глаза", утверждать, что в вальдорфских школах "антропософии не учат"; с другой же - добиться замечательной живучести этих посылок, действительно способных сохранять свою силу "на протяжении всей жизни".
       "Антропософам следует преобразовывать методы и организации, но никогда не следует учить антропософии, - так говорил Штайнер, - прежде всего надо овладеть духовной свободой" [9]. Звучит благородно, но не надо забывать, что "духовная свобода" и состоит в возможности достижения "сверхчувственного знания".
       В этом смысле замечательно другое признание Штайнера: "Необычайно важно, чтобы человек воспринял тайны бытия в уподоблениях, прежде чем они проникнут в его сознание как законы природы... Представим себе, что с мальчиком или девочкой говорят о бессмертии души и о ее исхождении из тела. Вести разговор об этом надо путем уподобления, надо сравнить душу, например, с бабочкой, выходящей из куколки...
       Посредством таких символов обращаются не только к разуму, но и к чувству и ко всей душе. Человек, которого в детстве вели таким путем, подходит с совсем другим настроением к этим вопросам, когда они ему позднее сообщаются как отвлеченные понятия... Чрезвычайно ясно в данном случае, как плодотворно может действовать антропософия в практической жизни... Когда человек говорит образами, на слушающего действует не только то, что он говорит, но от него исходит как бы тонкий духовный ток, проникающий в того, кто слушает... Но для достижения такого жизненного воздействия воспитатель должен черпать из глубокого оккультного источника" [6].
       А поскольку "из глубокого оккультного источника" нам уже известно, что истинной целью антропософии является выведение новой михаэлической расы, то и проследим, как эта задача реализуется в непосредственных усилиях вальдорфской педагогики. Для того постараемся сперва вкратце подытожить, что может и должно играть доминирующую роль в формировании михаэлического "нового человека".
       Предшествующее изложение позволяет выделить следующие моменты: во-первых, идею реинкарнации, из которой выводятся и все остальные положения штайнеровской теории; во-вторых, искусство как инструмент будущего самообожения; в-третьих, труды по изменению эфирного тела; в-четвертых, начатки медитативных навыков, открывающие вход в духовный мир.
       Эпиграфом же к нашему рассмотрению поставим слова из третьей мистерии Штайнера: "Но должен всех вести я, кто в земном существованьи свет духовный принял из рук моих сознательно иль нет [16]". Те, кто принял вышереченный свет сознательно, сами, конечно, и ответят за это. Но наш долг - оградить наших детей от бессознательного его приятия - ибо, аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми? (Мф. 6, 23).

VII.
       Известной особенностью вальдорфской педагогики является преподавание "по эпохам". Оно сводится к тому, что один предмет изучается в течение 3-4 недель ежедневно, после чего делается перерыв примерно на полгода. Таким способом преподаются не все предметы, но, к примеру, история. При этом в процесс преподавания "интегрируются театральные постановки" на тему проходимого материала. Дети вживаются в определенную историческую эпоху, стараются стать "своими людьми" в ней, сыграть "человека эпохи", воплотиться в него. Затем наступает длящаяся полгода пауза. Затем новая эпоха и новая роль. Представим себе все это на практике и увидим, что на протяжении всего обучения дети, среди прочего, старательно "играют в реинкарнацию"6.
       Легко предвидеть два главных упрека автору: в чрезмерной подозрительности и в "крестовом походе на культуру". Ответим по порядку.
       Искать и видеть подобные "случайные совпадения" нас побудили именно общие методические установки Штайнера и вальдорфцев на "инстинктивное знание". Отчасти мы уже говорили об этом выше, отчасти - скажем в дальнейшем. Кроме того, как мы уже видели, в таких как раз "педагогических" терминах, как переход из класса в класс с перерывами для смены исторических декораций "на арене бытия", и описывает Штайнер суть реинкарнации. Наконец, антропософия вообще придает чрезвычайное значение воздействию ритма на человека (см. об этом подробнее ниже), и ритм обучения "по эпохам" с несомненностью воспроизводит ритм реинкарнации. Не довольно ли совпадений? О действенности же метода предоставляем читателю судить самому. Как бы то ни было, но привычка к историческим "перевоплощениям", несомненно, поможет молодому человеку, когда придет время, узнать7 в идее реинкарнации свою собственную идею и "вспомнить" о своих прошлых воплощениях, а другого критерия истины у вальдорфцев, напомним, и нет.
       Мы, далее, вовсе не против театральных постановок в школе, но нельзя не видеть, что в вальдорфской методике, даже и безотносительно к теме реинкарнации, искусство занимает место некоей самодовлеющей духовной ценности: "искусство всегда означает процесс одухотворения" [4]. Во-первых, не всегда, а во-вторых, и одухотворение может быть ложным. Искусство, между прочим, преподается в вальдорфской школе не эпохами, а является одним из главных, если не главным стержнем системы. Почему - мы уже говорили: ведь именно в процессе художественной деятельности человек обретает магические способности, необходимые для самообожения.
       При таком взгляде на искусство оно неизбежно приобретает религиозные черты, а религии, напротив, отводится роль одной из частных функций культуры, и это ясно подтверждается даже учебным планом вальдорфской школы, где "библейские сказания" идут непосредственно после легенд и басен, предваряя "отечественную мифологию и истории о греческих богах и героях" [18]. Этому же служит знаменитая вальдорфская "истинная толерантность".
       Целью считается пробуждение религиозного чувства "самого по себе", вне зависимости от его направленности и наполнения. В таком понимании религиозное обучение вполне сравнимо с обучением музыкальным: "нет причин как-то иначе подходить к вопросу о религии"; разница только в том, что "религиозное чувство имеет гораздо большее значение для практической организации жизни человека, чем, например, музыкальное" [18]. Напомнить ли, что, по слову Апостола, если мы надеемся на Христа только в этой жизни, мы несчастнее всех человеков (1 Кор. 15, 19)?
       И опять: Церковь, к лику святых которой причислен преподобный Андрей Рублев, смешно обвинять в отрицательном отношении к творчеству вообще и художественному в частности: "...и искусствами можно пользоваться без вреда, и к занятию какому-либо нет никакого препятствия, и полководец может начальствовать войсками, и земледелец возделывать землю, и правитель управлять делами... ибо нет нужды удаляться в пустыню, ни питаться необычною пищею, ни переменять одежду, ни расстраивать здоровье, ни на иной какой-либо решаться смелый поступок, но можно, сидя дома и не теряя ничего из своего имущества, постоянно заниматься сими помыслами... Ибо если мы радуемся о прекрасном, конечно, ничего не может быть лучше помыслов, кои предметом имеют Христа и Его человеколюбие" [19]. Эти слова проповедника и практика исихазма Николая Кавасилы, кажется, достаточно определенно свидетельствуют и о надуманности дилеммы "Церковь - творчество", и о том, что только истинная вера и может послужить основанием для истинной культуры8. Там же, где доминантой становится художественное творчество само по себе, оно с неизбежностью, замещая собой религиозное, приобретает магические черты.
       В вальдорфской школе, впрочем, имеется и собственно магическое искусство - это эвритмия, преподающаяся в обязательном порядке на всем протяжении обучения. Ее формальная суть сводится к тому, что отдельные движения должны выражать не чувства, а звуки: "каждому гласному и согласному звуку соответствует свое специфическое движение" [18]. Сокровенное же и главное заключается в том, что эвритмия - "это возрожденные в современном духе танцы древнегреческих культов" [7].
       Танец вообще признается существеннейшей частью мистериального культа - "мистерии танцуются", и это так потому, что танец есть "самостоятельный ритм, это движение, центр которого находится вне человека" [12]. Иными словами, смысл танца - в подчинении этому внешнему центру, в подчинении, очевидно, бессознательном, ибо именно таково воздействие ритма на человека. Кроме того, произнесенное по буквам слово утрачивает смысл для говорящего, однако именно в отдельном переживании каждой буквы через жест и состоит практика эвритмии. И совершенно справедливо при этом замечает Штайнер, что тогда человек (или даже группа людей) должен "стать гортанью". Но опять: гортань безразлична к смыслу произносимого ею слова. Что же тогда важно? Обратимся к разъяснениям самого Штайнера.
       Эвритмия есть "род языка, выраженного через движение, есть такой язык, который известным образом прекрасно соотносится с событиями, разыгрывающимися в духовном мире... (который) состоит в определенной гармонии с движениями, выражающими мировой звук, мировое слово" [12]. Поясним, что под последним, среди прочего, понимается и уже известные нам "Акаша" и "АУМ" - священный санскритский слог, поставленный Штайнером в начало его "макрокосмической молитвы" и также выражающий звучащую праоснову мира. В подобных случаях в антропософии принято также говорить и о Логосе, но надо помнить, что этот миру принадлежащий Логос ничего общего с надмирным Богом Логосом христианства не имеет, однако именно он, согласно Штайнеру, является праосновой человека: в эвритмии "раскрываются тайны логоса" [7].
       Цель же эвритмии, стало быть, состоит в бессознательном подчинении человека этому самому космическому логосу. "А потому было бы прекрасно, если бы наша молодежь - до шестнадцати-семнадцати лет - научилась бы этой эвритмии, которая способна всякий раз по-новому переносить духовный мир на физический план" [12]. По-другому назначение эвритмии может быть еще описано как воспроизведение движений эфирных существ и через то установление магической связи с ними согласно принципу "как вверху, так и внизу" (см., напр., [12]). Любопытно и то, что согласно известию Философской энциклопедии, первые ступени антропософского посвящения "включали танцы, выработку эвритмии, постановку театральных мистерий" (т. 5, с. 522), с чем вполне согласуются слова автора немецкой книги о Штайнере Р. Мейера, указывающего на эвритмию как на нечто "в глубочайшем смысле слова самовводящее в антропософское движение" [7]. Введены в него с неизбежностью, стало быть, и все ученики вальдорфских школ.
       В конце же нашего краткого экскурса в эвритмию укажем еще на царящую в ней жесткую регламентацию движений: "ни одного произвольного движения", "никакой индивидуальной мимики", все - "одна гортань" - постоянно подчеркивается в наставлениях к ней. Здесь нет, очевидно, места выявлению личного, но речь идет о нивелировке его, в том числе и о "стирании" черт врожденного личного темперамента. И это наблюдение вплотную подводит нас к следующему пункту: тайноводственному развитию эфирного тела, что должно обнаруживаться в усилиях по переделке именно темперамента и отрыве обучаемого от национально-исторических корней и среды.
       Посвященная пропаганде вальдорфской педагогики книга Ф. Карлгрена "Воспитание к свободе", на которую мы в основном и опираемся при разборе вальдорфских методик, по интересующей нас теме так прямо и сообщает, что Штайнер "оставил нам разнообразные педагогические наставления, помогающие влиять на темперамент детей и постепенно его преобразовывать" [18]. Не будем теперь вдаваться в подробности этих наставлений9 и обсуждать возможности для их положительного применения - нас занимает теперь принципиальное совпадение теории и практики: его мы и обнаруживаем здесь. Также и преподавание истории должно быть, оказывается, поставлено в вальдорфских школах на новую основу, так как необходимость исходить на уроках "из общечеловеческого в противоположность национализму" не позволяет "в качестве отправной точки брать славное прошлое своего народа" [18]. Вообще, даже безотносительно к "национальному вопросу" вальдорфская система при ближайшем рассмотрении выглядит гораздо более жесткой, чем хочет казаться. При преподавании арифметики, например, числа непременно и обязательно должны подаваться как некое делимое на возможные части целое. Исходят при этом из древних мифов, согласно которым "из одной стихии рождались все остальные. Целое делят ради получения частей. Давая задания по арифметике, учитель постоянно указывает на один и тот же принцип: членится, раскладывается некое единое целое. В какой-то момент дети должны инстинктивно (курсив мой. - свящ. П. Х.) почувствовать, что в конечном итоге мир также представляет собой единство" [18]. Это "инстинктивно", не правда ли, многое проясняет?
       Но что дурного, собственно, в идее единства мира? Разве не о ней же говорит христианство? О ней. Но понимает под нею нечто совсем другое, и этого вопроса мы уже касались, излагая точку зрения антропософии на происхождение и сущность зла10. Тот же взгляд на вещи мы обнаруживаем и у вальдорфцев. Об этом можно судить по таким, скажем, деталям, как художественные фантазии на тему "идентификация со светом и тьмой" [18] или трактовка Ветхого Завета, навязчиво подчеркивающая нерасторжимость добра и зла: "Адам и Ева нарушают запрет Господа, но с тех пор становятся первыми из людей, кто начал питаться земными плодами. Потомки братоубийцы Каина становятся родоначальниками кочевников, художников, ремесленников. Самонадеянное строительство Вавилонской башни приводит к разобщению языков и народов, но тем самым способствует распространению цивилизации по всей земле" [18]. Антропософское учение о необходимости зла, как видим, проводится здесь вполне последовательно. И даже по подписи к детскому рисунку: "Радость ученика выразилась в том, что вавилонская башня росла все выше и выше" [18] - легко восстановить контекст услышанного детьми рассказа, и если он был подан в живой и занимательной форме - тем хуже для них, ибо здесь они получили еще одну порцию "инстинктивного" знания, на которое будут опираться, когда вырастут.
       Все же приведенные нами выше примеры вновь отсылают нас к "наставлениям для эзотерического ученичества", где именно такое отношение к миру вменяется в непременную обязанность новоначального. Сюда же приводит и поиск причин известного пристрастия вальдорфцев к работе с абстрактными цветами, геометрическими фигурами и формами. Здесь, как и в отношении эвритмии, дело обстоит, очевидно, настолько серьезно, что никакие уклонения "к свободе" отнюдь не поощряются. Пусть даже "случайные посетители какой-нибудь вальдорфской школы или выставки работ ее участников часто спрашивают: почему все работы на одно лицо? Почему вы не позволяете детям рисовать так, как они хотят сами?" [18].
       В ответ говорится "о неоценимой помощи живописи в корректировке темперамента" [18] (о цели ее см. выше), а также о том, что в вальдорфской школе обучают живописи "не путем собственного произвола, а исходя из природы самих красок" [18]. Но истинный ответ конечно же надо искать у доктора Штайнера, и мы находим его. Вот он: "До тех пор, пока эзотерический ученик привязан к понятиям, которые берут материал из чувственного мира, он не сможет достигнуть ни одной истины о высших мирах. Он должен усваивать представления, свободные от связи с внешними чувствами... В эзотерическом развитии не продвигается ни один человек, который не постигает всего значения для жизни этих так называемых абстракций и не обогащает свою душу соответствующими представлениями" [10].
       Также и умение "совершенно непредвзято выступать навстречу любому новому опыту" [10], которым, согласно Штайнеру, надо овладевать на пятом месяце "оккультного развития", не чуждо вальдорфской методике. Здесь учат детей, например, с воодушевлением принимать сторону то лютеран, то католиков [1], то коммунистов [18]11, чем осуществляется "одна из самых главных задач познавательной работы - не только представлять различные альтернативы мысли, но и суметь в какой-то степени отстаивать каждую из них" [18]. Главное же, добавим от себя, - "инстинктивно" закладывается мысль о несуществовании объективной истины. Истину, стало быть, следует искать внутри себя, а внутри - только несколько "инстинктивно" же всеянных мыслей из антропософского обихода, они-то и будут оказывать преобладающее влияние на выпускника вальдорфской школы "в течение всей жизни". Таково, очевидно, подлинное назначение вальдорфской педагогики.
       К сему добавим несколько слов об обязанностях и назначении педагога в вальдорфской школе. Ему прямо предъявляется требование "полностью отдаваться этой профессии" [2]. И если мы захотим узнать, что "дает сотрудникам школы Р. Штайнера силы к огромному труду, который они делают исключительно из любви к задаче и из внутренних побуждений, то ответ будет один: "Это постоянное занятие духовной наукой - антропософией. Это мировоззрение будит спящие силы человека... Антропософия ведет к новому пониманию Христа (какому - мы уже знаем. - Свящ. П. X.)... Художественный элемент пронизывает все то, что творится на антропософских полях деятельности как оживляющая, дающая новые возможности во всех областях жизни творческая сила" [2].
       Приведем также выдержку из плана семинарских занятий для педагогов-вальдорфцев:
       - введение в антропософию посредством изучения основных трудов Рудольфа Штайнера, таких, как "Теософия", "Очерк тайноведения", "Как достигнуть познания высших миров" - 1,5 часа еженедельно;
       - семинарская работа над книгами (Р. Штайнера) о человекопознании, антропологии и педагогике - 3 часа еженедельно;
       - основательное введение в антропософскую педагогику и дидактику с помощью книги Р. Штайнера "Здоровое развитие телесно-физического как основа свободного проявления душевно-духовного" - без указания часов.
       Вообще "стало правилом, что учителя не могут выполнять своих ежедневных обязанностей без тщательного изучения человековедения Р. Штайнера и без внутренних усилий, которых требует антропософский путь развития" [18].
       Итак, педагог вальдорфской школы есть антропософ по преимуществу. Перед нами снова возникает еще в начале работы подмеченный парадокс: возможно ли, чтобы антропософ не учил антропософии? Возможно ли, чтобы антропософ не работал на распространение антропософских идей в обществе? Иначе тогда зачем и вообще ему заниматься социальной деятельностью? Надеемся, что весь ход нашего изложения показал, что на самом деле никакого противоречия здесь нет. Точнее, есть, но другое: между декларациями и практикой. Потому, не умножая более цитат и выкладок, перейдем к выводам12.

VIII.
       1. На первый взгляд, антропософское общество с произросшей из него вальдорфской школой мало походит на секту. Но если мы перечислим четыре основных признака тоталитарной секты, принятые в западном религиеведении (см. [20]), то обнаружим, что все они свойственны начатку новой михаэлической расы. Признаки эти суть таковы:
       а) наличие гуру - гуруизм. Штайнер, без сомнения, годится на эту роль. Все построения антропософии и антропософов замыкаются на него, как на конечную и непререкаемую инстанцию. По точному выражению отца Сергия Булгакова, антропософия - это "вера в доктора"13. Своеобразие же антропософии состоит в том, что в отличие от большинства сект, возглавляемых ныне живущими гуру, ею руководит "вечно живой" Штайнер. Во всяком случае, по словам одного из руководителей российского антропософского общества С. О. Прокофьева, задача состоит в том, чтобы "дать Рудольфу Штайнеру возможность действовать среди нас" [5];
       б) организация. Скажем сразу, что структурное строение антропософского общества известно нам только в самых общих чертах, хотя несомненно существует более или менее тайный круг профессионально организованных антропософов. Но согласно тем же религиеведческим нормам, критерием организованности секты является не только и, может быть, даже не столько наличие видимой иерархии, сколько умение явно и неявно проникать в государственные структуры и занимать в них господствующее положение. Примеры того, как легко вальдорфцам находить общий язык с президентами, мы уже приводили. Для сравнения отметим также, что, имея Государственную академию эвритмического искусства, мы не имеем, к примеру, государственной же академии знаменного пения. Почувствуем разницу;
       в) метод. Метод, конечно, тоже есть: то, что "духовная наука" является для вальдорфцев ключом ко всем тайнам жизни - от мироустройства до диеты, кажется, уже достаточно ясно. Как особую находку можно также выделить метод "инстинктивного знания";
       г) эзотерический разрыв. Под ним подразумевается то, что стоящим на нижних уровнях секты неизвестны истинные цели ее основателей и руководства. Наличие такого "эзотерического разрыва" в вальдорфской педагогике легче всего продемонстрировать на примере той же эвритмии: занимающиеся ею дети - а видимо, и не только дети - вряд ли подозревают, что истинная цель их действий состоит в установлении связей с иерархиями14.
       Итак, с точки зрения религиеведческой, антропософское общество представляет из себя антихристианскую секту, мистической вершиной которой является ее "групповое я" - "эгрегор", возглавляемый духом покойного доктора Штайнера и направляемый непосредственно духом времени Михаэлем. На земном плане основанием пирамиды является вальдорфская школа, осуществляющая на практике антропософский замысел о человеке. Как таковая, она вполне может быть рассмотрена в качестве низшей или уж, во всяком случае, "подготовительной" ступени антропософского посвящения, ибо "свет духовной истины" дозволяется принять и бессознательно. Потому все декларации о том, что в вальдорфских школах антропософии не учат, не затрагивают существа вопроса15. По своим основным параметрам секта относится, очевидно, к движению "New age".
       2. Станем на минуту на точку зрения тех антропософов, которые утверждают или будут утверждать, что михаэлические устремления суть лишь взгляды немногих, не имеющих веса в антропософском движении фундаменталистов, что наши выводы натянуты и неверифицируемы, что лишь малое число вальдорфских выпускников идет в антропософы (по слухам, не более 5 %, а вообще проявляет интерес к антропософии не более 17 %) и т. д. и т. п. Пусть так. Однако не следует забывать, что антропософия вообще претендует на эзотеричность - следовательно, все и не должны быть антропософами.
       Вполне достаточно, если "массы" будут сочувствовать антропософским идеям, а поведут их уже "избранные". Вот их-то отбор и осуществляется в вальдорфских школах. Впрочем, даже не за пятью из ста, а за одной заблудшей овцой заповедано нам ходить Господом, да и из числа выпускников воскресных школ в иноки, думаю, идет не более, если не менее, но не значит же это, что там дети не получают православного воспитания. Главное, впрочем, не в этом.
       Замечательная и не отмеченная нами еще особенность вальдорфской методики состоит в том, что учеников ее всячески оберегают от всех возможных "ложных авторитетов" (включая, конечно, и авторитет Церкви), но при этом всячески же поддерживается и укрепляется единственный позволенный авторитет: авторитет учителя, ведущего детей, напомним, с первого по восьмой класс. Легко понять, что это тот авторитет, который сохранится в сердце ученика на всю жизнь. И это будет авторитет если не антропософии, то антропософа. И нет ничего легче, чем перейти от него к авторитету учения.
       Кратко сказать: вальдорфские школы так или иначе призваны работать на распространение и утверждение антропософских взглядов в обществе. Здесь и для нас "непоколебимым" является авторитет "доктора", утверждавшего, что "духовные импульсы должны обретать практические очертания... иначе антропософия так и будет считаться своего рода религиозным сектантством отдельных странных мечтателей. Если же она будет выполнять позитивную полезную духовную работу, то в дальнейшем духовно-научному движению нельзя будет отказать в сочувствии и признании" [18].
       Итак, "позитивная духовная работа" вальдорфских школ - не более чем наживка на антропософскую "удочку", и по сути своей представляет тот самый плод, который будучи красен и угоден очима видети16, послужил, однако, причиной грехопадения первого человека. Для полноты сходства напомним, что ничего иного, как самим пробиться в боги, Штайнер и не обещает.
       3. Рассмотрим теперь и точку зрения тех, кто считает, что вальдорфской методикой можно и нужно пользоваться вне всякой связи с антропософией, что она хороша сама по себе, так как ориентирована на культурное и духовное развитие человека вообще, вне зависимости от религиозной составляющей человеческого бытия. Пусть так. Но и здесь надо понимать, что если вальдорфская методика воспитывает религиозный релятивизм, то это отнюдь не означает, что она не дает мировоззренческих установок вообще. В плане философском, они могут быть условно определены как некое "постфихтеанство", научающее человека искать критерии истины только в субъективных установках собственного "я". В плане религиозном это есть поиск самообожествления - естественный и неизбежный вывод из применения на практике антропософии как принципиального человекобожия.
       Весьма показательно, что, согласно антропософии, не в чем-то, но именно в "фантазии17 человек черпает силу для преодоления всего того, что есть, и - через собственную деятельность - для достижения того, что будет" [18]. Придание искусству и человеческому художественному творчеству самодовлеющей духовной ценности препятствует человеку увидеть истинную духовную ценность в Боге, объективно способствует возрастанию "самости" в человеке и тем самым закрывает ему путь ко Христу - не "эфирному", а истинному - Живому, "распятому за ны при Понтийстем Пилате... и воскресшему в третий день по Писанием". "В минуту жизни трудную" вальдорфец обратится скорее к своей фантазии, к сонате Брамса, к "звездному небу над головой", чем к Богу со словами покаяния и любви. И это будет его конечное поражение, тем более страшное, что он не сможет "отличить его от победы18".
       Итак, вальдорфская методика как система, даже вне ее связи с антропософией, является антихристианской по существу и направленно работает на отдаление человека и мира от Христа, иными словами - на апостасию19.
       4. Некоторые антропософы утверждают, что в России вальдорфские школы уже не те, что на Западе, уже суть не таковы, какими задумал их Штайнер, и потому "безопасны" для православных. Более того, православных педагогов зовут воспользоваться накопленными "уникальными" методиками и вообще совместно трудиться над "спасением России". Однако это совершенно неприемлемо для нас, ибо означает включение Православия de facto в антропософскую схему мироустройства на правах исторически преходящего этапа в становлении духовной науки. Вальдорфская школа "с православным уклоном" есть принципиальное согласие с антропософией, а кое общение свету ко тьме (2 Кор. 6, 14)? И не будем обманываться: в книгах, авторы которых предназначают их для прочтения "только антропософами", открыто пишется о том, что именно в "традиционных формах духовности церковной и поджидает душу, отказавшуюся принять сознательное участие в борьбе Михаэля с драконом, Люцифер" [5]. С точки зрения антропософов, Церковь - не более, чем "необходимое зло". Участвуя так или иначе в вальдорфском движении, мы молчаливо соглашаемся с этим. Но нам должно при сем руководствоваться хотя бы примером святителя Григория Богослова, отвечавшего еретикам на песни - песнями и на стихи - стихами. Современная православная педагогика должна принять вызов вальдорфской и достойно ответить на него.
       Познайте истину - и истина свободит вы (Ин. 8, 32). В этих словах Спасителя - единственное основание для подлинного "воспитания к свободе". Во всех остальных случаях мы рискуем вырастить не более, чем "рабов греха"20. Таков последний итог нашего рассмотрения вальдорфской педагогики, вполне согласный со словом евангельским, предупреждающим нас, что не может... древо зло плоды добры творити (Мф. 7, 18).

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
       1. Письмо начальника Центрального окружного управления Московского департамента образования Е. А. Потапова от 05.12.96, № 2-6-638.
       2. Из концепции ведения школы при семинаре Центра педагогики и лечебной педагогики Рудольфа Штайнера в Москве; подписано директором Центра г-жой Штеклин 1 ноября 1996 года.
       3. Архимандрит Амвросий. Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния. М., 1994. Репринт.
       4. Краних Э. М. Свободные вальдорфские школы. М., 1992.
       5. Прокофьев С. О. Р. Штайнер и краеугольные мистерии нашего времени. Ереван, 1992.
       6. Штайнер Р. Из области духовного знания. М., 1997.
       7. Meyer R. Wer war R. Steiner. Stuttgart, 1961.
       8. Переселение душ. Сборник статей. Париж. Б. г.
       9. Воспитание к свободе. Альманах вальдорфской педагогики. 1993/1994.
       10. Штайнер Р. Наставления для эзотерического ученичества. СПб., 1994.
       11. Штайнер Р. Эфиризация крови. М., 1994.
       12. Steiner R. Die Entstehung und Entwickelung der Eurythmie. Dornach, 1965.
       13. Святитель Игнатий Брянчанинов. Творения. Т. III. М., 1993. Репринт.
       14. Штайнер Р. Путь к самопознанию человека. Ереван, 1991.
       15. Святитель Игнатий Брянчанинов. Творения. Т. I. М., 1993. Репринт.
       16. Прокофьев С. О. Кармические исследования Р. Штайнера и задачи антропософского общества. М., 1995.
       17. Православный путь. Джорданвилль, 1963.
       18. Карлгрен Ф. Воспитание к свободе. М., 1993.
       19. Кавасила Н. Семь слов о жизни во Христе. М., 1874.
       20. Дворкин А. Введение в сектоведение. Нижний Новгород, 1998.
       21. Развитие (научно-педагогический вестник по вальдорфской педагогике). 1998. № 2.
[i]
Священник Павел ХОНДЗИНСКИЙ[/i

ПРИМЕЧАНИЯ
       1 Окончание. Начало см.: "Журнал Московской Патриархии". 2000. № 8. Приносим нашим читателям извинения в связи с тем, что в "Журнале Московской Патриархии" (2000. № 8) не был полностью приведен список литературы к статье священника Павла Хондзинского. - Прим. ред.
       2 См., например, об этом у преподобного Иоанна Дамаскина в "Точном изложении православной веры" (гл. XXVI. "О том, что случается").
       3 Все знакомые мысли. Скрябин собирался, как известно, написать "Мистерию", в ходе которой должно было совершиться "преображение" человечества. Дописать "Мистерию", внезапно скончавшись, он не успел. Но зато среди прочего написал 7-ю сонату для фортепиано, которую В. В. Софроницкий не решался никогда играть, опасаясь, что может умереть от этого.
       4 Согласно святым отцам, мир создан Богом из любви: "поелику для Благости не довольно было упражняться в созерцании Самой Себя, а надлежало, чтобы благо разливалось, шло далее и далее, чтобы число облагодетельствованных было как можно больше, ибо сие свойственно высочайшей Благости" (Святитель Григорий Богослов. Указ. соч. С. 664).
       5 И опять: если возможно иное прочтение идей "социальной трехчленности", то мы согласимся отказаться от наших выводов только тогда, когда нам докажут, что Карлгрен грубо и намеренно извратил Штайнера. Ибо кто иначе решится утверждать, что эта трактовка не будет однажды предпочтена всем остальным?
       6 "Само собой, без внешних влияний должно совершаться его развитие в то время, когда перед душой проходят иносказания и образы, повествующие о загадках жизни и тайнах природы. Если в период между седьмым годом и наступлением половой зрелости деятельность мышления и способность суждения подготовляются именно так, в окружении других душевных переживаний, то с наступлением половой зрелости человек оказывается в состоянии вполне самостоятельно формировать собственное мнение в отношении того, с чем он встречается на путях жизни и познания" (Штайнер Р. Воспитание ребенка с точки зрения "духовной науки". М., 1993. С. 27).
       7 "Заметим, что художественная чуткость, соединенная с сосредоточенной глубокой натурой, есть лучшее предварительное условие для развития оккультных способностей" (Штайнер Р. Путь к посвящению. М., 1991. С. 20).
       8 "Должно быть поставлено непреложным законом, чтобы всякая преподаваемая христианину наука была пропитана началами христианскими, и притом православными. Всякая наука способна к тому, и даже только и будет истинною наукою в своем роде, когда исполнит это условие. Христианские начала несомненно истинны. Потому, не сомневаясь, поставляй их общею меркою истины" (Святитель Феофан Затворник. Путь ко спасению. М., 1899. С. 45. Репринт).
       9 Для справки: по данным психологических тестов, следствием членства в тоталитарных сектах, таких, как "Церковь Христа", "Церковь объединения", "Общество сознания Кришны" и т. п., является изменение врожденных характеристик личности - в том числе и смена типа темперамента (см. [20]). При этом в вальдорфских школах "на фоне уравновешивающего воздействия применения учения о темпераментах на развитие ребенка происходит постоянно изменение темперамента. В переходном возрасте... ребенок-холерик превращается в сангвиника, сангвиник - во флегматика, флегматик - в меланхолика и меланхолик - в холерика (Гуманистическая направленность штайнерской педагогики. М., 1999).
       10 Одной из характерных особенностей тоталитарных сект, между прочим, является наличие в них своего языка: "Это может быть и русский язык, но в нем происходит тонкая подмена понятий, когда ключевые слова приобретают другое значение" [20]. Аналогичным образом в антропософии происходит подмена христианских понятий и терминов.
       11 "Люди, услышав или узнав что-нибудь, говорят: этого я никогда не слышал, этого я еще никогда не видел, этому я не верю, это - заблуждение. Эзотерический ученик должен совершенно порвать с таким образом мыслей... если кто-нибудь подойдет к эзотерическому ученику и скажет ему: ты знаешь, колокольня такой-то церкви стоит с нынешней ночи совсем косо, то эзотерик должен оставить открытой возможность усмотреть в таком по-видимому неслыханном факте все же некоторое расширение известных ему до сих пор законов природы" [10]. И еще: "В оккультных школах... ученики обязаны в известное время выслушивать мысли, противоположные их убеждениям, и при этом заставлять умолкать внутри себя всякое чувство несогласия, и в особенности недовольства" (Штайнер Р. Путь к посвящению. С. 23).
       12 Да не посетует на автора читатель за то, что разбор собственно вальдорфских методик занял меньшую часть статьи. В ней автор стремился прежде всего не к исчерпывающему их анализу, но к обретению "ключа", позволяющего обнаружить принципиальное единство антропософской теории и вальдорфской практики.
       13 "И всегда, когда доктор Штайнер бывал в классе, наступало чувство глубокой удовлетворенности в истинном смысле этого слова" [18].
       14 По свидетельству очевидцев, в конце эвритмического урока ученикам первого класса велят становиться на колени, воздевать вверх руки и взывать: "Солнышко, дай нам силы".
       15 В старших классах учить антропософии можно уже почти и открыто. Здесь и "исторические" предпосылки трехчленности [18], и учение о "спящей воле" в курсе биологии [18], и "невинный" интерес к системе Птолемея, которая, между тем, согласно Штайнеру, фиксирует реалии "духовного космоса".
       16 Древо познания плохо не само по себе - "напротив того, оно было хорошо для употребляющих благовременно, но не хорошо еще для простых и для неумеренных в своем желании" (Святитель Григорий Богослов. Указ. соч. С. 666). Иными словами: плод дурен не тем, что "красен", а тем, что съеден не по Божию изволению.
       17 "Очевидно, что все, сочиненное мечтательностью нашей падшей природы, извращенной падением природы, не существует на самом деле, - есть вымысел и ложь, столь возлюбленные падшему ангелу" [15]. Напомним, что первая ступень "древнехристианского посвящения", о котором мы уже говорили выше, должна включать, согласно Штайнеру, слуховые галлюцинации: журчание воды у ног ученика.
       18 "Гений и злодейство - две вещи несовместные", - сказал Пушкин. Сказал, потому что был христианином, потому что был человеком православной культуры. Теперь не то: теперь творец - прежде всего человек культуры (православный, не православный - дело десятое). При этом религиозные ценности становятся поводом для "игры в бисер", а художественный гений приобретает явственные черты Ubermensch'a, стоящего "по ту сторону добра и зла". В меру сил за ним тянутся остальные.
       19 "Любезные братья! Знаю я, что среди вас есть и такие, для которых всего дороже в христианстве его старые символы, старые чины и молитвы, иконы и чин богослужения. И в самом деле, что может быть дороже этого для религиозной души? Знайте же, возлюбленные, что сегодня подписан мною устав и назначены богатые средства Всемирному музею христианской археологии..." - так говорит герой повести об антихристе Владимира Соловьева. Мысль отвести христианству место в музее "общечеловеческих ценностей", с несомненностью должна ему принадлежать. Музей по определению наполнен мертвыми вещами. "Общекультурный" взгляд на христианство - взгляд антихристианский преимущественно. Это косвенно подтверждает и еще один ценитель искусства: "Мы поощряем возвращение к более традиционным ценностям в искусстве и литературе, требующим мастерства техники и эмоциональной связи формы и функции, проекта и исполнения. Все, во что человек вкладывает частичку себя... Мы призываем каждого индивидуума искать человеческое величие везде, где оно может быть найдено, от хранилища истории и до талантов, произведенных настоящим... Истинная красота и великолепие должны быть взлелеяны. Каждый индивидуум должен выбрать для себя его собственные эстетические стандарты, но мы думаем, что имеются некоторые элементы достижений, которые являются бесспорными, даже если они не устраивают каждого. Например, никто не может отрицать совершенную завершенность, свойственную симфонии Бетховена, скульптуре Микеланджело, живописи да Винчи или пьесе Шекспира".
       "Голос знакомый, а слов не пойму", - сказал поэт. Здесь же наоборот: слова все знакомые, а вот голос, быть может, не всем покажется знакомым. Он принадлежит магистру Петеру Х. Гилмору, священнику церкви сатаны, распространяющему в интернете ее программные документы. Он утверждает также, что "эстетика важна в меньшей (так в подлиннике - свящ. П. Х.) магии и должна быть культивирована".
       20 "Цель свободы человека - в ней самой, и не в человеке, а в Боге. В свободе Бог уступает человеку как бы некую часть Своей Божественной власти, но с тем, чтобы он сам произвольно принес ее в жертву Богу как совершеннейшее приношение" (Святитель Феофан Затворник. Указ. соч. С. 150).

Источник: Журнал Московской Патриархии. http://www.srcc.msu.ru

Отредактировано Наташа (2012-08-07 13:23:07)

0

4

"Вальдорфская педагогика или педагогика от лукавого"

Прочитал лекцию Игорь Дмитриевич Спасский, магистрант Киевского государственного педагогического университета им. М. Драгоманова

http://missia.od.ua/articles/lectoriy/1 … avogo.html

Отредактировано Наташа (2012-08-07 13:44:07)

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » инославие ,расколы,секты,лжеучения » Вальдорфская педагогика: сделано в секте