Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОСТ И РОЖДЕСТВО » От святителя Николая до Санта Клауса! верить ли детям в Деда Мороза?


От святителя Николая до Санта Клауса! верить ли детям в Деда Мороза?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Сегодня трудно найти человека, который бы не знал – кто такой Санта Клаус. Образ могучего щедрого старика в красной шубе неразрывно связан в сознании современных людей с рождественскими подарками, елками, с атмосферой праздника и радости.

Также, многим сегодня известно, что у этого сказочного персонажа есть вполне реальный прототип – святитель Николай Мирликийский, епископ Ликийского города Миры, живший в четвертом веке. Однако его иконописное изображение очень сильно отличается от того Санта Клауса, которого мы знаем сегодня по рекламным буклетам и комиксам. О том, как происходила эта странная трансформация образа самого известного христианского святого, мы сейчас попытаемся рассказать.

Культ Святого Николая в прежние времена был очень распространен в Голландии. В этом нет ничего удивительного, поскольку Голландия всегда была морской державой, а святитель Николай считался покровителем моряков.

Накануне праздника, вечером детям раздавали подарки: деревянный башмак наполняли фруктами и сладостями.

Во времена Реформации культ святых в протестантских странах ослабевает и почти исчезает. Только в Голландии все еще празднуют день Святого Николая или Sinterklaas, как его там называют. Этот обычай с традиционными подарками для детей, голландские поселенцы привозят в Нью-Амстердам – так когда-то назывался Нью-Йорк. Именно здесь голландский Sinterklaas и становится Санта Клаусом  (Santa Claus). Это американизированное имя святого и стало впоследствии известно всему миру. А случилось это так.

http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/01/21-santa_claus30.jpg

В 1822 году, накануне Рождества, преподаватель восточной и греческой литературы в Колумбийском университете (позже — преподаватель в Нью-Йоркской семинарии) Клемент Кларк Мур придумал для своих шести детей стихотворную сказку, главную роль в которой играл Санта Клаус (никогда и нигде до этого не выступавший в качестве сказочного персонажа). В этом небольшом стихотворении Санта Клаус появляется в ночь перед Рождеством и спускается с огромным мешком за плечами по каминной трубе в дом, чтобы раздать подарки ребятишкам. Изображен он был в виде эдакого веселого жизнерадостного старичка-эльфа с круглым тугим брюшком и с трубкой, которую курит, не переставая. Дети пастора сразу же узнали в этом герое своего любимца – слугу и помощника Мура, упитанного и веселого голландца. Но в стихотворении отца их взрослый приятель предстал перед ними в шубе, с белой бородой и красным носом. Санта Клаус у Мура разъезжает на упряжке из восьми оленей, а о его приближении свидетельствует скрип полозьев и мелодичный звон колокольчиков, привязанных к оленьим шеям. Вот русский перевод этого стихотворения, выполненный  Ольгой Литвиновой:

Рождество на пороге. Полночную тишь

Потревожить не смеет даже юркая мышь.

Стайка детских чулок, как положено, чинно

Санта-Клауса ждёт у решетки каминной.

Ребятишкам в уютных и мягких кроватках

Снится сахарный снег и Луна-мармеладка.

Я колпак нахлобучил, а мама – чепец:

Взрослым тоже пора бы вздремнуть, наконец.

Вдруг грохот и топот, и шум несусветный,

И крыша откликнулась гулом ответным.

Сна как не бывало – а кто бы заснул?

Я ставни открыл и окно распахнул.

Играя в гляделки со снегом искристым,

Луна озаряла сиянием чистым

(Я так и застыл у окна в изумленье)

Чудесные санки и восемь оленей.

За кучера – бойкий лихой старичок.

Да-да, это Санта – ну кто же ещё

Мог в крохотных санках орлов обгонять

И басом весёлым оленям кричать:

Эй, Быстрый! Танцор!

Эй, Дикарь! Эй, Скакун!

Комета! Амур!

Эй, Гроза и Тайфун!

Живей на крыльцо!

А теперь к чердаку!

Наддайте!

Гоните на полном скаку!

Как лёгкие листья, что с ветром неслись,

Взмывают, встречаясь с преградою, ввысь -

Вот так же олени вверх сани помчали.

(Игрушки лишь чудом не выпадали!)

Раздался на крыше грохочущий звук -

Диковинных звонких копыт перестук.

Скорее, скорее к камину! И вот

Наш Санта скользнул прямиком в дымоход.

Одетый в меха с головы и до пят

(Весь в копоти Санты роскошный наряд!),

С мешком, перекинутым через плечо,

Набитым игрушками – чем же ещё!

Сияют глаза, будто звёзды в мороз,

Два яблока – щёки и вишенка-нос.

Улыбка – забавней не видел вовек!

Бела борода, словно утренний снег.

И сразу дымком потянуло табачным:

Он старую трубку посасывал смачно,

А кругленький толстый животик от смеха

Как студень дрожал – доложу вам, потеха!

Забавный толстяк – просто эльф, да и только!

Не выдержав, я рассмеялся до колик.

(Вначале слегка опасался смеяться,

Но звёздочек-глаз разве можно бояться?)

Не молвив ни слова, он взялся за дело -

Чулки у камина наполнил умело,

Кивнул, пальчик пухленький к носу прижал

(Мол, тихо! молчи!) – и в камине пропал.

Раздался его оглушительный свист -

И восемь оленей как птицы взвились,

Лишь ветром слова до меня донесло:

Всех-всех с Рождеством!

Я вернусь! Добрых снов!

http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/01/22-35940.p.jpg
Клемент   Мур  не собирался публиковать свое сочинение. Удовольствовавшись восторгами семейства, он положил рукопись в стол и больше о ней не вспоминал. Но один из друзей  Мура  без его ведома отнес текст стихотворения в газету Sentinel небольшого американского городка Трой (Troy), штат Нью-Йорк, которая и напечатала рождественское стихотворение  Клемента  в канун Рождества 1823 года. Успех был ошеломляющим. Газеты и журналы наперебой перепечатывали стих, а вскоре появились и отдельные его издания. Так  Клемент   Мур  неожиданно для себя стал классиком американской литературы, а Санта Клаус вошел в повседневную жизнь миллионов американцев.

Первое, ставшее широко известным художественное изображение Санта-Клауса  создал в 1862 году карикатурист Томас Наст. В течение 24 лет он рисовал его для обложки популярного журнала «Harper’s Weekly».  Эти обложки пользовались невероятным успехом, а во время Гражданской войны Линкольн попросил Наста нарисовать  Санту  вместе с северянами. Некоторые историки даже утверждают, что появление  Клауса  на стороне противника, в известной степени, деморализовало армию конфедератов.

Однако у  Санты от  Томаса Наста оказался один существенный недостаток – он был черно-белым. Красную шубу сказочному дедушке подарил в 1885 г. издатель Луис Пранг. Он перенес в Америку викторианскую традицию рождественских поздравительных открыток, выполненных в технике цветной литографии. Так  Санта-Клаус  сменил меха, в которые его нарядил Наст, на добротный ярко-красный наряд.

Наконец, в 1930 г. компания «Кока-Кола» придумала хитрый рекламный трюк, чтобы об их продукции не забывали ни летом, ни зимой –  художник  из Чикаго Хэддон Сандблом изобразил  Санта-Клауса  в красно-белых цветах Кока-Колы.

Причем, вновь, как и в случае со слугой пастора Мура, прототипом  кока-кольного Санты оказался вполне реальный человек –  друг и сосед художника Лу Прентис, с которого тот и нарисовал всем известного теперь старика в красно-белой шубе. Так родился современный  облик   Санта-Клауса.

В этой любопытной истории есть одно печальное обстоятельство: за всеми многочисленными метаморфозами мифического Санты образ святителя Николая Мирликийского тускнел, стирался, и наконец, практически полностью исчез, так что найти его черты в нынешнем, кока-кольном персонаже уже вряд ли получится.

Да и не стоит, наверное, этого делать. Тем, кто хочет узнать, как же на самом деле выглядел святитель Николай Мирликийский, не нужно всматриваться в красочные изображения, созданные американскими рекламщиками. Гораздо проще и правильнее для этого войти в любой православный храм, где икона Николая Чудотворца всегда расположена на самом почетном месте – рядом с изображениями Христа и Богородицы. В строгом и печальном лике этого святого нет ничего, что хоть немного походило бы на румяного красноносого Санту. Но именно на православных иконах изображен тот самый – настоящий святитель Николай, подлинный – Санта Клаус. Которого западный мир сегодня почти полностью забыл.

источник

0

2

2)

Апология Деда Мороза

http://stranamasterov.ru/files/u1/ded_moroz2.jpg
Хорошо ли детям верить в Деда Мороза? Накануне Нового года этот вопрос всерьез волнует некоторых православных родителей. Что делать, если сами они росли в семьях неверующих, где Рождества не было, зато были Дед Мороз и Снегурочка! А у наших православных детей как должно быть? Без «пережитков язычества»? И мамы прячут под елку подарок «от ангела», от «младенца Христа» или просто «от родителей» — «а деда Мороза никакого нет!». Так что в детском саду у всех детей подарки от Деда Мороза, а у нашего, православного, — эксклюзивный, от ангела. А может, нужно относиться к этому проще?

Оставьте детям сказку и чудо!

Другие православные родители не торопятся убеждать детей в том, что любимого детского персонажа новогодних праздников на самом деле не существует. Иерей Алексей Агапов, настоятель храма Святого Архистратига Божия Михаила (г. Жуковский), отец четверых детей: «Мы Деда Мороза любим и всегда приглашаем к детям. Дед Мороз — это сказка. А для ребенка сказка — очень важная часть его мира, для него совершенно очевидно, что сказка есть! И когда люди, сами с разрушенным укладом, вдруг решают ниспровергнуть все основы и сделать все заново и правильно, когда они лишают детей этапа мифологического сознания, они наносят им большой вред. Сказка — часть живой фольклорной традиции, которая есть во всех культурах. Мы не понимаем, почему и зачем это есть, но может быть, лучше не ломать, а бережно отнестись к тому, что традиционно существует? Давайте к святым отцам обратимся: и Василий Великий, и Иоанн Златоуст были воспитаны на языческой литературе и философии, и впоследствии ни то ни другое не отвергали как что-то ненужное и вредное (у Василия Великого есть даже статья «О пользе для юношества языческих сочинений»). Никто из них не говорил: «А, это все язычество! Там меня учили ходить коленками вперед — буду теперь из принципа ходить коленками назад».

Семейный детский психолог, сотрудник Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи при Свято-Даниловом монастыре Светлана Перегудова тоже защищает Деда Мороза: «Если говорить ребенку, что Деда Мороза нет, что это языческая выдумка или что Дед Мороз — переодетый актер, такая сугубо реалистическая позиция родителей лишает ребенка связи со сказочным миром. Детский мир очень символичный, в нем еще только налаживается связь между сказкой и реальностью. Через сказку ребенок познает отношения людей, свой внутренний мир, через сказку он понимает место чуда в жизни и вообще возможность чуда, возможность иного мира. Сказочный мир — это образ мира иного: мира божественного, мира ангелов, являющегося в чудесах. И задача родителей — помочь ребенку осознать это».

А иначе, если быть последовательными, «правильные» православные родители должны запретить детям читать все волшебные сказки. Или читать, постоянно напоминая, что фей и волшебников нет. Но ведь они есть — в сказке! И отец Алексей, и Светлана Перегудова считают, что, стремясь оградить ребенка от «неправильных сказочных чудес», родители убивают детскую способность верить в чудо как таковое. Отец Алексей: «А потом вырастают взрослые люди, совершенно забывшие и не понимающие, что такое удивление перед чудом. Они говорят: “ Ну и где этот рай и ад? Где это находится — под землей, над землей? Космонавты летали, ничего не видели!” А когда в душе человеческой уживаются вещи, рационально никак не сочетаемые, — это хорошо».

Светлана Перегудова: «Родители, которые очень четко хотят обозначить для ребенка реальность духовного мира, оградив его от всего “вредного”, рискуют вырастить рафинированного человека. Опасно отделять ребенка от всего остального мира: вот христианские ценности, а остальное — зло, весь остальной мир с его культурой, сказками, в которых есть след язычества. При таком подходе даже Колобок становится подозрительным персонажем — у него тоже языческие корни. Надо не отгораживаться от мира, а научиться ко всему правильно относиться.

Чудо праздника, Дед Мороз, Снегурочка очень привлекательны для детской души, но если он чувствует, что родители этого не одобряют, он может принять запрет, но в то же время сожалеть о нем, испытывать недовольство родителями из-за того, что они лишили его мира чудес и волшебства. Есть примеры искаженного аскетического воспитания детей в семьях, когда детям не дают сладкого, не устраивают праздников, т. е. лишают основных радостей детства. Такой ребенок, чувствуя себя обделенным, в период подросткового протеста отказывается от веры родителей: “Не хочу, если в этом нет радости”. А ведь в православной вере как раз есть радость, есть место добрым чудесам! Дед Мороз — это сказочный образ, который помогает ребенку в собственной жизни увидеть чудеса. Так что должна присутствовать и реальность духовного мира с его ценностями: “Для нас, христиан, важно вот это”, и в то же время обычная, свойственная детям реальность сказки».

Обе реальности нужны, но каждая по отдельности, не нужно встречу с Дедом Морозом превращать, например, в беседу о Рождестве.

Иерей Александр Лаврухин, директор Димитриевской православной школы (Москва), отец пятерых детей: «Мы пригашаем Деда Мороза к детям на приходскую елку, он играет с ними, дети его любят, мы не собираемся бороться с обычаями, в которых нет ничего греховного. Но Дед Мороз не должен становиться этаким преподавателем воскресной школы, говорить детям о Христе, о Божией Матери. Потому что тогда происходит смешение шутки, сказки, игры – с Истиной. Вот это плохо, а не сам Дед Мороз!»

Переодетый папа

Ребенок ждет прихода сказочного деда, глаза его горят, и вот Дед Мороз приходит — а у него оказываются обыкновенные брюки, ботинки вместо валенок. Не настоящий! А если еще и ботинки знакомые…

Отец Алексей Агапов: «Да, у меня был такой случай: “И этот не настоящий…” — и все, у ребенка глаза померкли, всякий интерес теряется, и родители не в силах ничего сделать. Поэтому у нашего православного Деда Мороза, которого мы все очень любим, все мелкие детали совпадают с традиционным обликом, это очень важно».

Светлана Перегудова считает, что такое разочарование — дело поправимое: «Даже если ребенок видит, что это папа или сосед, нужно сказать, что это тоже чудо, что человек не просто так пришел и подарил подарок, чтобы ты ему сказал “спасибо”, а решил тебя порадовать в честь волшебного праздника и остаться неизвестным. Ты не расстраивайся, что это не настоящий Дед Мороз! Ведь в сказке они точно есть! Может, он еще придет? Нужно обязательно оставить место для новогоднего чуда. Не зря оно в культуре закрепилось и сопровождается подарками, утешением человека из года в год, дает вкус жизни, учит ребенка радоваться, благодарить Бога и ближних».

Дети постарше, конечно, и сами давно понимают что к чему. Но любовь к Деду Морозу у многих все равно остается. Священник Алексей Агапов: «Наши дети, особенно старшие (старшему сыну — 13, дочке — 11), уже знают, что это сказка, знают, что кто-то нарядился. Мы им говорим: “Мы малышей повезем в гости, к ним там Дед Мороз придет”, а они: “Как, а к нам не придет?” — “А надо, что ли?” — “Ну как же, конечно! Ну пожалуйста!” И вот он приходит, играет им на балалайке, они поют ему песни, они готовятся к этому событию. Как, по какому принципу у них это в голове уживается? Не знаю!»

Так что на прямой вопрос ребенка «А дед Мороз на самом деле есть?» — отец Алексей советует отвечать прямо и честно: «На самом деле есть! Где он живет? В сказке! А где сказка находится? Ну-у-у, за горами, за лесами…»

Когда в России появился Дед Мороз?

Отвечает Елена Левкиевская, доктор филологических наук, этнолингвист, фольклорист, ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН:

– Дед Мороз — это советский персонаж, появившийся в сталинскую эпоху, а именно в 1936-1937-е годы. Именно с этого времени он входит в утвержденный педагогическими комиссиями репертуар детских новогодних праздников.

Смутные черты образа Деда Мороза можно найти в традиционной святочной обрядности. Например — в маске святочного деда, одного из ряженых.

В городской русской культуре, особенно в крупных городах, под влиянием западноевропейской культуры в XIX веке начинают распространяться рождественские елки (крестьянская среда никаких елок не знала). К концу XIX — началу XX века елки становятся не только домашним явлением, но и элементом школьной жизни. Начинают выпускаться сценарии проведения рождественских елок, которые проходят цензуру и педагогические комитеты. Из всех известных исследователям сценариев только в одном наряду с другими ряжеными выступает Дед Мороз, явно списанный с западноевропейского Санта-Клауса, народного варианта представлений о святителе Николае. Но если в Западной Европе этот образ даже на поздравительных открытках был самым частым (около 200 видов открыток с его изображением), то у нас из 88 дореволюционных рождественских открыток только на одной есть некий русифицированный Санта-Клаус.

В 1918 году все старые праздники были объявлены буржуазными и запрещены, в том числе празднование Рождества, рождественские елки. Однако в середине 1930-х годов выстраивание советской империи потребовало новых ритуальных действий, которые бы сплачивали общество. В декабре 1935 года в газете «Правда» появляется статья Павла Постышева «Давайте устроим детям хорошую новогоднюю елку!» Публикация в «Правде» приравнивалась к директивному указанию, так что на новый 1936 год впервые после революции были устроены школьные елки, которые из рождественских превратились в новогодние. В срочном порядке были придуманы сценарии их проведения. Но образ главного героя, который объединял бы вокруг себя новогоднее действо, еще только нащупывался.

Как массовый образ советских школьных елок, Дед Мороз появляется к новому 1937 году. Не последнюю роль здесь сыграли поэма Некрасова «Мороз, Красный нос» и «Снегурочка» Островского. Частично за основу был взят образ западноевропейского Санта-Клауса, но, конечно, наряженного в национальные одежды. На елках для старших детей Дед Мороз был единственным главным персонажем, а на елках для малышей в качестве посредника между Дедом Морозом и детьми впервые выступает его внучка Снегурочка, близкая детям по возрасту, которую они не боятся. Потому что, по воспоминаниям, дети совершенно не понимали, кто такой Дед Мороз, и страшно его боялись. Характер, маска Деда Мороза еще не определился. Опираясь на некрасовский образ, актеры пытались играть сурового деда, который выходил к детям и басом декламировал известный отрывок: «Не ветер бушует над бором…» Дети пугались, плакали, не хотели брать у него подарки. Дед Мороз в 1930-х годах просто свалился детям на голову, и ни дети, ни актеры не понимали толком, что это за явление.

Но, как ни странно, Дед Мороз довольно быстро прижился, вокруг него стала появляться масскультура. Например, в военные годы на новогодних открытках уже были сюжеты, связанные с Дедом Морозом: он изображался с мешком оружия, которое дарит солдатам, была даже открытка, где Дед Мороз был со сталинской трубкой.

Тогда же окончательно сложился его образ: это добрый дедушка, который очень расположен к детям, всех защищает и борется со злыми силами. Ему помогает Снегурочка и разные волшебные помощники. Этот образ укореняется в 1950-е годы, не в последнюю очередь благодаря киносказкам и мультфильмам на эту тему. Начинается коммерциализация образа, и через фирмы добрых услуг можно стало пригласить Деда Мороза в любой дом.

Постепенно персонаж, прочно вписанный в советскую идеологию (Дед Мороз воевал против буржуев, помогал пионерам и т. д.), терял идеологизированные черты и превращался в художественный образ, в доброго сказочного героя.

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//51/111/51111645_1258090847_4600098_4304095_sxl49.gif

Добрый дедушка (сказание о Деде Морозе)
http://www.pravoslavie.ru/sas/image/dedmoroz2.jpg
Велика и могуча, обширна да прекрасна земля наша святорусская. Прекрасна она городами многолюдными да церквями благолепными, обителями монашескими, реками широкими, полями привольными, святыми угодниками да мужами державными. Богата и обильна она лесами да рощами, зверями лесными, плодами земными. Красива она заповедными преданьями, устоями дедовскими, обычаями нерушимыми.

Кто не слыхал о нашем русском Деде Морозе, что приходит потешить детей, и весь честной люд православный в рождественские да новогодние дни? Кто не получал от него подарочка в детстве, а сколько ребятишек, девчонок да мальчишек, и нынче ждут его прихода к нарядной ёлке.

Все его ждут, все знают, привечают, да с песней встречают. Однако не все ведают, откуда Мороз этот достославный явился, где уродился, как снарядился, как людям потом пригодился, чтобы всякий ему дивился.

Ой, и давно ж это было, так давно, что давностей этих почти и не упомнит никто. Где сейчас красуются города большие да могучие, там боры гудели дремучие, а в борах обитали звери да гады ползучие. Совсем немного городов было в ту пору на русской земле, пересчитать их можно было как пальцы на руке.

Но уже основан был на берегу полноводной Сухоны славный город Великий Устюг, с церквями, монастырями, да торговыми площадями. А по соседству от него раскинулось многолюдное село Морозовица.

И в селе том жил поживал, да добра наживал человек с певучим русским именем - Иван.

Отец с матерью души в нём не чаяли, тешили да баловали, но и к молитве и труду приучали. Отец, бывало, спозаранку на пашню отправится - и сынишка за ним следом. Мать косу на плечо, да во луга траву косить - и Ванюшка не отстаёт. Дед раскладывает в кузнице свои инструменты замысловатые, а внучек уж тут как тут - меха раздувает.

С бабушкой Ваня в лес по грибы, по ягоды ходил. Старался понимать речь зверей и птиц, слушал, о чем шелестят листья деревьев, о чём разговаривают меж собою цветы. И был для него лес как дом родной, все уголки заповедные он в нём знал, и иной раз столько всего наберёт, что туес с ягодами или пестерь с грибами еле тащит.

Еду Иван любил простую, крестьянскую: кисель овсяный да хлеб пеклеваный, пирог печёный да лук толчёный, картошку жареную да репу пареную. Рос он не по дням, а по часам, и силушка копилась в нём недюжинная, поигрывала по жилочкам, как в речке вешней.

Любое ремесло прямо ему в руки шло. Отроком он ещё был, а как начнёт работать, все им любуются. Измлада умел Иван и за плугом ходить и бороной боронить, и косой махать и топором тесать, мог запросто и печь сложить и избу срубить. Поведал дед внуку тайны кузнечные и сковал себе Иван дубинку - самобойку, чтобы родимщину свою способнее было от недругов оборонять.

От священника приходского Иван грамоте обучился, и к чтению книжному пристрастился. Читал жития святых, былины о витязях богатырях, что на страже земли родной стояли, хотел подражать им.

Учился он старательно, прилежно. Ведь подобно тому, как пчела с цветов нектар собирает, так человек разумный из добрых книг пользу себе приобретает.

Вырос Иван добрый молодец на загляденье. Усердно посещал храм Божий, опекал состарившихся родителей. Поэтому благословил Господь все его начинания, дал ему жену красивую да урядливую. Хоть лён прясть, хоть пироги печь, а то и песню задушевную спеть, всё у ней выходило ладно да складно. Невдолге побежал по избе в лапоточках сынок синеглазенький, за ним другой, так и стало их семеро по лавкам.

Сила у Ивана была богатырская, никто супротив его ни в работе, ни в бою устоять не мог, а сердце имел он чистое, голубиное. Люди его уважали, и он им тем же отвечал.

И всё бы хорошо, да нагрянула беда нежданная - негаданная. Как-то отправился Иван с односельчанами на рыбный промысел к далёкому Ледовитому океан-морю. Льдины в том море, что горы матёрые, а в глубоких водах стадами бродят рыбы тучные, краснопёрые.

Долго ли, коротко ли, близко ли, далёко ли, наловили добытчики рыбы богато, и двинулись в обратный путь.

Возы рыбой, как сеном, доверху нагружены, радоваться бы, а на сердце у Ивана тревожно. Вот уж и Морозовица поблизости, а их никто не встречает, за лесом ни дымка не видно, ни петушиного крика не слышно, только надрывный вой собачий доносится.

Миновали лес и ахнули - села-то нет. Кругом развалины, только трубы печные торчат. Всё разграблено, одна церковь с колокольней уцелела. Выполз из землянки столетний дед Нефед.
- Что случилось? - кинулся к нему Иван. - Что стряслось?

- Ой, Ванюша, - запричитал дед, - нагрянула под Устюг Великой сила несметная, чужеземная. Город злодеи как есть дотла разорили, а сёла окрестные огнём по ветру пустили. Мужиков в бою переранили да насмерть посекли, а баб с детишками в полон увели. В лесу мало кто успел схорониться.
Горе небывалое.

Стоит Иван у пепелища, слёзы из глаз капают, снег до земли прожигают. А жители, что в лесу попрятались, обступили его, умоляют вдогонку за врагами пуститься, выручить пленных.
И дед Нефед про то же твердит:

- Зимний день, Ванюша, короткий. Солнце скоро садиться начнёт, далеко за ночь супостаты убегут, следы свои окаянные надёжно заметут.

Да, своё горе велико, а общее ещё больше. Подхватил Иван дубинку-самобойку, кликнул дружину верную, вскочил в седло.

Настигли недругов вскоре. Открыто они идут, отместки не ждут. Песни распевают хмельные, разбойничьи.

Вихрем налетел на них Иван, никому спуску не дал. Дубинка-самобойка по стану вражьему ястребом летает, как долбанёт кого в лоб, так и дух вон. А Иван мечом-кладенцом орудует. Направо махнёт - улица, а налево - переулочек. Побил всех ворогов до единого, освободил матерей и детей.

Воротились они в село, встречают их с ликованием, со звоном колокольным. Одному Ивану не весело: побили душегубы-нехристи всю семью его, жену-красавицу и детушек любимых.

Погоревал он, покручинился, да делать-то нечего, надо жить дальше. Срубил себе избу новую, кузницу краше прежней изладил.

Но с тех пор все заботы, все думы его только о детях малых. И раньше - то он чужих детей, как своих любил, а теперь они все для него родными стали.

В будние дни, и в праздники, он отраду себе не в праздном безделье находил, не на печи лежать да баклуши бить, а чтобы с детьми вместе быть. Катают детишки снежную бабу - Иван с ними, да такую здоровенную заворотит, выше себя ростом.

Строят парнишки снежную крепость - Иван заодно со всеми хлопочет, стены возводит, бойницы в них проделывает.

Началось баталия в снежки - он и тут первый заводила, снежки лепит, что оладьи печёт, да всем их раздаёт.

Или залил он крутую гору ледяную, с утра до позднего вечера там смех детский слышен. Поодиночке на салазках скатываются, или же соберутся дружной ватагой и вниз стремглав понеслись.

А то бушевала целую неделю метель. Стихла она, выглянуло солнышко, и видят ребята: намело сугробы высоченные. Тогда придумал Иван новую забаву: с крыши сарая в сугробы сигать. Заберётся смельчак на верхотуру, руки растопырит, как крылья, хочет прыгнуть, а - страшновато. Наконец, решился, летит, сердечко у него в груди замирает, и вдруг - плюх в сугроб, как в перину пуховую.

И ребята Ивана любили. Только выйдет он на улицу, вся окрестная детвора с криком к нему бежит.
Встанет он, подбоченится, русую бороду поглаживает:

- Что, мальцы-удальцы, снегири-богатыри. А кто из вас меня поборет?

И начнётся потеха. Мальчишки налетят на него, облепят со всех сторон, карабкаются по спине, на рукавах виснут, а он ходит, да посмеивается, носит всех на себе. А потом и поддастся, повалится на снег.

Тут и малышня сбежится да такая куча-мала сделается - на загляденье. Все хохочут, кричат, лица у детей раскраснеются, разрумянятся.

Ох, хороша ты русская зимушка-зима. Необъятны просторы северные! Недаром говорится: в зимний холод всякий молод. На морозе и старик вприпрыжку идёт. Как тут не припомнить стихи знакомые:
Здравствуй, гостья-зима!
Просим милости к нам
Песни севера петь
По лесам и степям.
Нам не стать привыкать, -
Пусть мороз твой трещит:
Наша русская кровь
На морозе горит!

Но сильней всего ребята ждали, когда Рождество, да Новый год настанут.

Запряжёт тогда Иван на святках в большущие сани-розвальни тройку лихих коней, и, айда, ребятня, кататься.

Мчит по Морозовице тройка, бубенцы-шаркуны гремят, поддужные колокольцы валдайские голосисто заливаются. Правит Иван санями, мчит с посвистом молодецким, только полозья на крутых поворотах снег режут.

- Ах вы, голубчики, сивые, буланые, постромки рваные! - кричит, смеясь, Иван, хотя вся упряжь у него новёхонькая.

А посреди саней стоит кумачовый мешок с гостинцами, в нём и конфеты и пряники, чернослив с изюмом, орехи, и игрушки, то-то ребятне радость великая.
Говорили ему мужики местные:

- На ветер деньги, Иван, бросаешь, нет бы новую избу справил, а то ведь всех не прокормишь.

- Нет, други вы мои задушевные, - возражал он им, - избу справить всегда успеется, да она и так у меня куда с добром, а детство не вернёшь, оно у человека одно. Чем больше в душе детской радости запасёшь, тем потом светлей по жизни идти. А доброе дело не лист придорожный, по ветру не улетит, среди людей останется.

Жила в Морозовице несчастная вдова, нужду безпросветную с детками несмышлёными мыкала. Ушёл муж на заработки, да и пропал, как в воду канул.

Выдалась студёная зима. Вышел Иван на крыльцо своего терема, любуется на родную деревню. За ночь-то избы выстыли, а сейчас изо всех труб дым лесом стоит, сиреневые, сизые дымы курятся к небу. Только над вдовьей избушкой ничего не видно. Что такое? Худые, видать, дела у вдовы.

Зашёл он в избу, а в ней как в леднике - пар изо рта. Дети плачут, на печи кошка мяучит.
- Что ж, Марья, печь - то не топишь? Аль нездоровится?

- Да топить - то нечем, кончились дрова, вчера последнее полено на лучину для самовара исщепала.

Поехал Иван в лес, нарубил не одну мерную сажень дров, да и привёз их ко вдове.

Старался Иван всем без разбору добрые дела творить. Шёл он лесом однажды, слышит: кто-то кричит вдалеке не человеческим голосом. Иван прибавил шагу, выбежал на поляну, посреди её корова. К ней два телёнка жмутся, дитяти. И тут же медведь. У коровы бок уже в крови, цапнул её лесной хозяин. Рога корова наставила, не подпускает медведя ближе, а сама ревёт от страха.

- Зачем же ты, Михал Потапыч, безобразничаешь? - сказал Иван с укоризной, взял медведя за ухо, повёл к опушке. - Нешто тебе не на ком силушку свою показать неуёмную, чем на бедной корове с телятками?

Топтыгин насупился виновато, потряс башкой своей кудлатой, однако Ивану перечить не стал.
- Я больше не буду, - сказал он на опушке Ивану.

- Смотри же. Не дал слово - крепись, а дал - так держись.

Ивана в лесу все звери знали, былинку лишнюю он не примнёт, беззащитную птаху не обидит.

А то набрёл он на лисёнка, которого деревом придавило. Освободил Иван лисьего детёныша, погладил его, да и пустил на волю:
- Ну, беги, пострелёнок. К мамке своей.

И всё бы ладно. Да беда подстерегает человека, где он её не ждёт.

Понадобилось Ивану поздней весной реку перейти, кружной путь далёк, а по реке короче. Отговаривали его: "Не ходи, опасно".

Но понадеялся Иван на русское "авось", пошёл и провалился. Тулуп овчинный сразу намок, тянет ко дну. Сапоги на ногах как гири чугунные стали. Вылезает Иван на лёд, а он под ним обламывается. И так и сяк Иван старается на лёд выбраться, да всё без толку.
Велика сила была у Ивана, а у реки ещё больше.

Невмоготу ему бороться с рекой стало, ослаб он, тоска смертная к самому сердцу подобралась, ледяной змеёй вкруг него обвилась.

"Неужто гибель пришла неминучая? - думает Иван. - Неужли стану я добычей рыб да чудищ речных? Что ж ребятишки - то без меня делать будут?"

И взмолился тогда Иван к угоднику Божиему, к которому сыздавна привыкли русские люди, в пучине водной погибавшие, взывать. Но не успел Иван отчаянную молитву окоченелыми губами прошептать, сверкнула она только в голове его, как откуда ни возьмись - шагает к нему по льду на выручку старец. В зипунишке заплатанном, в треухе, мочальным пояском подпоясаный, а выступает твёрдо, смело.

"Ой, не ходи, сюда, сердешный, - хотел было крикнуть Иван, - сам утопнешь напрасно, и меня не спасёшь."

А чудесный прохожий уже рядом, шагнул на воду, будто на землю, протянул руку, и вытащил Ивана из воды.

Глядит на него Иван, оторваться не может: лицо знакомое такое, родное. Где-то видел он его, а где - никак не вспомнит. Да и мудрено вспомнить, когда зуб на зуб у него не попадает.

- Услышана молитва твоя, - сказал старец. - За превеликую доброту твою к детям, повелено мне спасти тебя. Невозможно, чтобы дети лишились такого радетеля за них. Дети - дар Божий. Кто любит детей, тому сугубая благодать даётся, потому что Сам Господь детей благословил. Оставь все прежние дела свои, есть кому кроме тебя землю пахать и молотом махать. Будь мне помощником. Даю тебе послушание смотреть за детьми, чтоб никто не обижал, не огорчал их.

- Да кто же ты, - удивлённо вопросил Иван своего избавителя, - как звать - величать тебя, за кого прикажешь Бога молить?

- Вернёшься в Морозовицу, кто первый на глаза попадётся, это я и буду, - молвил на прощанье его собеседник и стал невидим.

Торопится Иван домой, от радости ног под собой не чует. Вбежал в избу, а из красного угла с иконы на него святитель Николай Мирликийский смотрит. Тот же взгляд - строгий, но обнадёживающий, добрый, и не в зипуне он, а в архиерейском облачении, и на голове не треух, а митра драгоценными каменьями изукрашенная.

Так вот кто был его чудесный спаситель!

Затеплил Иван свечу, упал на колени перед образом, и долго молился.

Прошло много лет. Состарился Иван, отросла у него борода длинная, чуть не до колен, вся белая. Но всё он с детьми. Тому гостинец подарит, этому книжку прочтёт, третьего по головке погладит. Широко слава о нём разнеслась в Вологодских краях, и далеко за их пределами. Называли его дедом из Морозовицы, а потом и Дедом Морозом звать стали.

Срубил он себе избушку под вековой елью в дремучем лесу и поселился тут.

Пристрожил он всю нечисть лесную, что в буераках да чащобах непроходимых таилась, что людей смущала да детей стращала. Бабу-ягу костяную ногу, что детей воровала, кикимор, шишиг, детосек, леших да водяных в такую глухомань упрятал, что сидят они там и нос высунуть боятся.

Хлопот у Деда Мороза полон рот. Весь год напролёт готовит он подарки детям. Собирает шишки, золотит их на утренней заре, чтобы напитались они солнечным теплом и светом, у пчёл берёт мёд для пряников печатных да ароматных. Собирает с трав сладкую росу для леденцов, у цветов берёт узоры для книжек-раскрасок, а для воздушных шаров снимает с вершин деревьев лёгкую рассветную дымку.

Тот знакомый медведь ему бочонок мёдка прикатил, коровка кринку масла принесла, а лисичка с лисёнком - шустрым хвостёнком грибков да ягод: черники-голубики, малины да калины припасла.

Мастерит игрушки ёлочные Дед Мороз для детей. А они живыми у него из рук выходят, Пляшут игрушки на столе, озоруют, щекочут ладони, мешают работать ему.

- Ну-ка, озорники, приберегите своё веселье для деток - малолеток, - говорит им Дед Мороз, - для мальчишек-шалунишек, да девчонок-егозёнок, бойких глазёнок.

А устанет он работать, выходит по лесу гулять, посмотреть, как растут деревья, бегут ручьи, наблюдает, чтобы никто не замутил их, не набросал в них сора, чтобы никто муравейники не разорял, желторотых птенцов не пугал.

Ночью сорвётся звезда, он её отыщет, от грязи очистит, да покрепче на небо приколотит.

Однако самые главные его заботы начинаются, когда завьются, запорхают по ветру золотистые, жёлтые да багряные листья берёз и тополей, рябин и дубков. Осенью готовится Дед Мороз в дальний поход: обходит подросшие за год ёлочки, укладывает подарки в праздничный мешок.

А как только повеет дыханием зимы, заботливо укутывает он тёплыми снеговыми одеялами землю-матушку, чтобы поспала она, отдохнула от тяжких трудов хлебородных, новых сил набралась.

Добрый, ласковый Дед Мороз, что и говорить, но несладко приходится врагам, что являются на землю русскую с оружием в руках, малых детей сиротить, жён-матерей вдовить. Встречает Дед - Мороз гостей незваных стужами лютыми, метелями да снегами сыпучими. Жжёт Дед Мороз врагов стужей безпощадно, а своим ратникам мосты такие прочные на реках скуёт, что хоть войско целое по мосту пройдёт, хоть танк - боевая машина, как птица промчится.

А недели за три до Рождества с Николы зимнего, наряжает Дед Мороз ёлочки, отправляет их к детям, да приговаривает:
- Ступайте смолистые,
нарядные, душистые.
Несите детям радость,
Да всякую сладость.
Разные игрушки:
бубенцы, погремушки,
лисят да зайчат.
котят, медвежат.
Конфеты, пряники,
да воздушные шарики.
Красивые, умные книжки:
Пущай читают ребятишки.

Наладит Дед ёлочки в дорожку далёкую, прикажет нигде в пути не задерживаться, поспешать, детки-то ждут, да и сам не замедлит собираться.

Обуется в валенки до колен, наденет тулуп, который зимой всякому люб, водрузит на голову шапку красную атласную, посох возьмёт неразлучный, чтобы по сугробам шагать сподручней, и - в путь!

Спервоначалу, конечно, в родные места завернёт, в Морозовицу да в Великий Устюг, чтобы проведать, как там дела идут, а уж потом, как воевода дозором, по всей стране обход начнёт. Шествует по российским просторам, по землям Украины и Белоруссии, да и в заморских странах мало ли русских людей живёт. Во Франции и Канаде, в жаркой Австралии и Венесуэле. Так получилось, что стали и там русские люди жить. И хоть не бывает в тех странах ни снега, ни зимы, и ёлочки там не растут, но помнят люди свою родную землю. Её заснеженные поля и леса. И, конечно, доброго Деда Мороза.

А в Устюге Великом ему хоромы добротные справлены, прямо-таки палаты царские. Залы обширные, потолки высокие, стены узорами да картинами украшены.

Дворец - дворцом, диво дивное, не сказанное, в других землях, за морями - океанами не виданное, да не слыханное. И едут сюда к своему доброму Деду Морозу дети со всего света.

Усадит Дед Мороз детей вокруг себя, учит их делать добрые дела.

- А какие дела добрые? - спрашивают дети.

- Слушаться родителей, почитать стариков, прилежно учиться в школе, трудиться на совесть. Благодарить Господа, Творца нашего. Помогать друг другу. Не злиться, никому не завидовать. Что нашёл, хозяину отдай. Не бери чужого. Люби природу, ведь весь мир Господь создал нам в радость. Не ломай деревце молодое. Пусть оно растёт, набирает сил, принесёт потом пользу людям. Не пинай котёнка бездомного, не пуляй в собаку камнем, ведь и ей больно.

А дети и песню про Деда Мороза сочинили. Сойдутся у ёлки, и только заслышат шаги Деда Мороза, как идёт он по лестнице, посохом своим, рождественской звездой украшенным, постукивает, станут в хоровод и запоют:
Из морозной паутинки
На окошке кружева.
Вьются чистые снежинки
В дни Христова Рождества.

Наступили дни святые,
А за ними вслед идёт
Под напевы вьюговые
Православный Новый год.

Кто одет в тулуп овчинный?
Важно посохом стучит?
Это кто шагает чинно,
И на ёлку к нам спешит?

Здравствуй, здравствуй гость желанный
Добрый Дедушка Мороз!
Наш любимый, долгожданный,
Что подарки всем принёс.

Он послал к нам в гости ёлку
Приголубил, приласкал.
Нежно каждую иголку
Частым гребнем расчесал.

Здравствуй, гостья дорогая,
В ярких лентах и шарах.
Раскрасавица лесная
Вся в сверкающих огнях.

Со Снегурочкою внучкой
Дед Мороз в гостях у нас.
Он на радость всем детишкам
Сам пустился в перепляс.

Услышав такую песню, разве устоишь спокойно? Ноги сами плясать просятся. Подобрал Дед Мороз полы своего снежком подбитого тулупа, да как пошёл, как ударил в присядку. И ребятня от него не отстаёт. Пляшет, веселится - только держись!

Смотрят на детей бабушки и да дедушки, папы с мамами, и на душе у них светлей, а на сердце теплей. Вспоминают они своё детство и благодарят Деда Мороза за то, что каждый год он устраивает для детей незабываемый праздник.

источник

0

3

Святой Николай и Санта-Клаус

0

4

Тот, с кем не надо прощаться...

Святитель Николай, Дед Мороз и наша жизнь.
"Произошла парадоксальная вещь: на Западе реальное историческое лицо - архиепископ Мир Ликийских - превратился в Санта-Клауса, символ Рождества, раздающий праздничные подарки. В России эта традиция не прижилась. У нас есть Дед Мороз, в которого верят дети, а есть Николай Чудотворец - святой заступник Руси, добрый старец, который всегда выручает в беде, но который - все же персонаж вовсе не сказочный, не фольклорный.
http://cs425116.vk.me/v425116073/5528/EaAi7xePbmk.jpg
Конечно, и западные христиане прекрасно знают, кто такой Санта Николаус, они остались верны ему, но общеевропейское сознание прочно записало Санта Клауса в сказку. А со сказкой рано или поздно приходится расставаться - как приходится рано или поздно распрощаться с милым и добрым Дедом Морозом.

Я хорошо помню те зимние сумерки, когда, подъезжая в стылом троллейбусе к школе, мы с друзьями обсуждали, есть ли на самом деле Дед Мороз или нет. Эти споры готовили нас к потере новогоднего чуда... И на Западе многие люди тоже теряют Санта-Клауса навсегда. Санта-Клаус уходит, уходит и Дед Мороз. Но Святитель Николай - остаётся! Мы взрослеем, давно отспорили мы о том, кто кладёт подарки под ёлку. Но чем больше живу, тем яснее я понимаю, что Святитель Николай, епископ небольшого города Миры Ликийские в Малой Азии, заступник обиженных, помощник терпящих бедствие, противник лишь тому, кто лжет на Христа - не просто жил когда-то. Он - здесь, он в нашей реальности, он со-присутствует нам. И Его пребывание с нами - еще одно свидетельство того, что есть Сам Христос, ради которого Николай Угодник жил и помогал людям.

Когда мы говорим о нем, то вспоминаем чудеса, которые с ним связаны. Взять хотя бы западный обычай складывать подарки в чулок. В исторической реальности милая рождественская традиция наполнена реальным, "живым" драматизмом. Это - трагедия реальной византийской семьи, в которой отец, единственный кормилец, не имея средств выдать дочек замуж, готов был отправить их в дом терпимости. Но девушки хотели иной жизни и молились о чуде. И чудо произошло! "Случайный прохожий", епископ Николай, оставил в чулке на пороге дома золотые монеты. И дело даже не в том, что этот дар решил материальные проблемы - он уберег людей от падения, от греха. Это чудо двойное, но оно заключается не только в материальном и нравственном спасении. Оно - учит. Учит, что человек должен до конца доверять Богу, даже в самой безвыходной ситуации, в самый безрадостный и страшный момент...

В отличие от Деда Мороза, Святитель Николай никогда не уйдет из нашей жизни, как не оставит нас и Тот, кому он служил до своей блаженной кончины.
И в это можно смело верить. Сколько бы лет вам ни было, наш дорогой читатель.
"

http://www.foma.ru/tot-s-kem-ne-nado-proshhatsya.html

http://cs425116.vk.me/v425116613/6018/UDhSesNvDck.jpghttp://cs425116.vk.me/v425116964/542a/5igzficXRqo.jpg

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОСТ И РОЖДЕСТВО » От святителя Николая до Санта Клауса! верить ли детям в Деда Мороза?