Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ПАМЯТЬ СМЕРТНАЯ » Когда земной наш дом разрушится,мы имеем от Бога жилище на небесах!


Когда земной наш дом разрушится,мы имеем от Бога жилище на небесах!

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный. (ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ СВЯТОГО АПОСТОЛА ПАВЛА)

2 Кор., 178 зач., V, 1-10.

1Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.
2Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище;
3только бы нам и одетым не оказаться нагими.
4Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью.
5На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа.
6Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа,-
7ибо мы ходим верою, а не ви'дением,-
8то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа.
9И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными;
10ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что' он делал, живя в теле, доброе или худое.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

2Кор.5:1. Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.

Поскольку выше сказал, что по той мере, как внешний человек тлеет, обновляется внутренний, и таким образом сказал, казалось бы, нечто новое, то говорит, что когда это смертное и земное тело совершенно истлеет, тогда произрастут для нас бесчисленные блага. При этом снова рассуждает с ними о воскресении, хотя и не так ясно, как прежде, чтобы не показалось, что почитает их неисправными. Земной хижиной назвал тело, а тем, что назвал его хижиной, указал на кратковременность его; ибо такова хижина. Если же хижинами (храминами по-славянски) часто называют и места упокоения праведных, то с прибавлением, именно: «вечные храмины» (Лк.16:9). Смотри же, как земному дому противопоставил небесный, а хижине – дом вечный. Увеличивая восхваление будущей славы нашего тела, присовокупил: нерукотворенный, не для противопоставления этому телу, ибо и оно нерукотворенно. Некоторые же под рукотворенным домом разумеют жизнь, проводимую нами па земле, а под хижиной само тело, так что это место получает такой смысл: если разрушится земная жизнь нашего тела, которую можно назвать и рукотворенной, как бы составленной руками (ибо хлеб, вино и тому подобное, из чего слагается наша жизнь, делаются руками), мы будем иметь на небесах Другую жизнь, неразрушимую и нерукотворенную, то есть не нуждающуюся в содействии наших рук.

2Кор.5:2. Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище,

В какое жилище? В нетленное тело. Небесным же называет оно не потому, будто оно сойдет свыше, но потому, что оттуда будет ниспослана благодать нетления. Посему не должно скорбеть, когда постигают нас некоторые искушения телесные, напротив, мы должны еще воздыхать о том, что не совлеклись всего тленного тела, чтобы облечься в нетленное. Это тело апостол не назвал хижиной, но «жилищем», потому что оно пребывает вечно.

2Кор.5:3. только бы нам и одетым не оказаться нагими.

Дабы не все полагались на одно нетление тела, говорит: «только бы нам и одетым» в нетление и получив тело нетленное, «не оказаться нагими», те славы и безопасности, как имеющим скверну греха. Ибо всеобщее воскресение, а не честь.

2Кор.5:4. Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью.

Поскольку могло показаться тягостным сказанное: «воздыхаем», желая освободиться от тела, ибо привязанность души к телу невыразима, то говорит: не о том воздыхаем, чтобы просто освободиться от тела, но о том, что желаем облечься в нетление. Желаем не совлечься тела, но освободиться от тления, чтобы истребилось и уничтожилось в жизни тление, а не тело. Ибо тяготимся не от того, что имеем тело, но от того, что оно тленно. Этим совершенно заграждаются уста еретиков. Ибо здесь речь не о том или другом теле, но о тлении и нетлении.

2Кор.5:5. На сие самое и создал нас Бог,

А сотворивший нас на сие самое изначала, говорит, есть Бог, ибо Он создал нас с тем, чтобы мы были нетленны. И не ныне только стало угодно Ему это, но было угодно изначала. И это в точности сбудется.

и дал нам залог Духа.

Хочешь, говорит, доказательства? Дам тебе и другое. Тот, Кто дал нам Духа чрез крещение, дал нам и залог нетления, ибо освятил и душу и тело, и как ту, так и другое соделал божественными, освободив от греха, от которого произошла смерть. Поэтому если дал Духа, то явно, что освободил от греха. Таким образом, залог будущего бессмертия есть Дух. Или иначе: даровав нам ныне Духа отчасти, дал некоторый залог, что даст и целое. Как же даст, если не будем нетленны по душе и по телу? Итак, получив здесь немногое, то есть залог, надейся, что будешь иметь тогда и целое.

2Кор.5:6. Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, –

2Кор.5:7. ибо мы ходим верою; а не видением, –

2Кор.5:8. то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа,

Продолжает подтверждать сказанное выше, именно то, что не должно беспокоиться об опасностях. Ибо опасности и смерти, говорит, доставляют нам вожделенное приобретение – нетление, о котором воздыхаем, и скорее приводят нас к Владыке нашему. «Мы всегда благодушествуем», то есть не страшась ни гонений, ни наветов, ни смертей. Заметь мудрость, как скрыл нмена смерти и жизни и первую назвал водворением у Господа, а последнюю отшествием от Господа, дабы никто не привязывался к настоящей жизни, как отвлекающей от Господа. Потом, дабы кто не сказал: итак, что же? тело отчуждает нас от Бога? – отклонил это возражение, сказав: «ибо мы ходим верою, а не видением», то есть хотя и здесь мы знаем Его, но отчасти, ибо это значит: «верою», а не лицем к лицу, что означает: «видением». Если же так, то «желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа». Не сказал: достигнуть нетления, но – что превосходнее – быть с Господом, ибо это важнее нетления.

2Кор.5:9. и потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными,

Главное, о чем должно заботиться, состоит в том, чтобы благоугождать Богу в жизни. Дабы, слыша об отшествии, ты не подумал, что его одного достаточно тебе для спасения, говорит: старайся отойти благоискусным, то есть веди и здесь жизнь, благоугодную Богу.

2Кор.5:10. ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово,

Здесь напоминает о страшном суде и словами «должно явиться» возбуждает страх. Ибо не думай, что там стены, или покровы, или глубина сердца скроют или дела, или помышления; там все обнаружится.

чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое.

Говоря это, живших исправно и благочестиво укрепляет надеждой, а нерадивых возбуждает страхом к исправлению. Вместе с тем подтверждает учение о воскресении тел. Ибо то, что служило или добрым, или дурным делам, несомненно, или награждается, или наказывается. Таким образом здесь заграждаются уста еретиков.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

β) Почему особенно желательна будущая жизнь? (5, 1–5)

    Потому что там мы облечемся в тело небесное, чистое, легкое, светлое. Это тело, настоящее, грузно, тяготит, требуя много о себе заботы, а само воздает противлением духовным стремлениям нашим к небесному. Вот мы и желаем сбросить это грубое тело, чтоб облечься в то, духовное. Это воздыхание в нас от Бога, давшего нам обручение Духа, Который предызображает нам будущее светлое состояние и удостоверяет Самим Собою в его действительности. Отсюда и воздыхания.

   Глава 5, стих 1. Вемы бо, яко аще земная наша храмина тела разорится, создание от Бога имамы, храмину нерукотворену, вечну на небесех.
   Вемы бо. Настоящий период бытия нашего есть переходный и устроен вследствие падения. Надлежало бы это нам сознавать и ощущать. Но, прижившись, мы обыкновенно миримся с пребыванием на земле и с жизнию в теле. Чаяние другой жизни является у нас в самом неопределенном и шатком виде. Благодать Божия, рождая в новую жизнь, оживляет и чаяние будущей жизни, представляя ее в определенных очертаниях. Это и выражает Апостол, говоря: вемы бо. У него это было ясное знание. Мы ведаем об этом со слов его; но обязаны знать так же, как и он знал, потому что сподобились той же благодати Духа Святого. Имеют такое знание чистые сердцем, в коих благодать Духа является в действенности.
   Аще земная наша храмина тела разорится.– Аще – не в таком смысле говорит: в случае, если разорится, а в таком: когда разорится, выражая, что это есть желанная и несомненная минута освобождения от этой земной ноши, тяготящей нас и к земле приковывающей. Земная храмина тела,– οικια του σκηνους,– земное наше жилище скинийное, или скиноподобное. «Апостол говорит так о нашем теле. Назвав его скинийным, он указал на удоборазрушаемость его и кратковременность здешней жизни» (святой Златоуст). Тело это, или такое, есть дом души, но земной только, временный, на время поставляемый, подобно скинии, или палатке, которая самым видом своим дает разуметь, что теперь она стоит здесь, а чрез несколько дней и даже часов ее не будет здесь. Тело – это переходное жилище. Когда оно разорится, создание от Бога имамы, храмину нерукотворену вечну, на небесех.
   Создание от Бога,– οικοδομην εκ θεου,– здание, от Бога устрояемое, Богозданный дом. Разумеет Апостол не обители вечные, а будущее наше тело, называя его вслед за сим храминою нерукотворенною. Назвать его нерукотворенным подало повод, может быть, сравнение со скинею; мысль же у него та, что настоящее тело устрояется естественным путем рождения, вследствие которого оно и есть обременительное во многих отношениях жилище, этою самою тяготою своею возбуждающее желание освободиться от него, чтоб восприять новое; будущее же тело будет жилище, зиждительною силою Божиею устрояемое, потому свободное от всего, от чего так тяжелым бывает настоящее тело. Вследствие сего храмина та – будущее тело – будет вечно, ибо будет составлено не из грубых стихий, самым образом сочетания своего предрекающих разрушение и разложение, а из элементов нетленных, или из одной стихии небесной. С таким телом уже нельзя жить на земле; приличное ему место есть небо; или землю надо будет превратить в небо.– Словом: на небесех Апостол означил, где будет наше пребывание с будущим телом. Но само тело восприимется на земле, ибо это есть воскресшее тело, а воскресение последует на земле. В другом месте Апостол говорит, что достойные пребывать с Господом по воскресении воспарят в сретение Господу на воздухе и не возвратятся уже оттуда на землю, а всегда с Господом пребудут (1 Сол. 4, 17).
   Апостол говорит, что когда разорится земная храмина тела, имеем на небесах храмину Богозданную, вечную. Имеем будто тотчас по совлечении этого бренного тела путем смерти; тогда как, по Божию устроению, между тем и другим положен промежуток, который может прекратиться каждое мгновение, но длится еще, и определенного ему предела никто назначить не может. Ждет Господь, пока все могущие спастись познают Его и внидут в стадо Его. Зачем же так сказал Апостол? – Чтоб из слов его не делать побочных, несостоятельных наведений, надо иметь в мысли, что во внимании Апостола были только два момента – жизнь в этом теле, тяжелая и обременительная, и жизнь в будущем преславном теле, светлая, небесная, желанная, которая несомненно будет получена. Он хотел только сказать: сбросим это тело, временное, и получим то, вечное, небесное. Что будет между этими моментами, того он не касается, это не входило в его рассуждение в настоящем случае.

  Стихи 2 и 3. Ибо о сем воздыхаем, в жилище наше небесное облещися желающе; аще точию и облекшеся, не нази обрящемся.
   Вот причина, почему мы воздыхаем! Та, что желаем облещися в небесное наше жилище, в тело нетленное и нерукотворенное. Знаем наверное, что оно есть и что оно несравненно лучше настоящего тела, или что оно-то и есть настоящее тело, какое надлежит нам иметь; потому и вожделеваем его.– Желающе, επιποθουντες, имея сильное, неудержимое желание. Почему и воздыхаем στεναζομεν,– воздыхаем со стенанием. Силе желания ответствует и воздыхание. Святой Златоуст говорит: «Скажи мне, в какое жилище (желаем облещися)? – В нетленное тело. Отчего же ныне воздыхаем? – Оттого, что оное тело гораздо лучше. Небесным же, το εξ ουρανου, называет оное по причине его нетления, а не потому, что будто оно с неба низойдет на нас; с неба оно получит только животворную благодать (нетления), его оживляющую». «Не сказал: ενδυσασθαι – облещися, но επενδυσασθαι – переоблещися, переодеться, потому что не в иное облечемся тело, но сие тленное облечется в нетление» (Феодорит). О каком воздыхании говорит здесь Апостол? – О том, которое обще всем благочестивым христианам, не в угождении плоти живущим, а достойно имени своего идущим вслед Господа со крестом самоотвержения. Что будет другая жизнь, все знают, но желание ее не у всех, ибо не у всех полно самоотвержение. Труды самоотвержения дают дерзновение желать той жизни, а свидетельство совести поддерживает его удостоверением, что сретят там милость Божию. Все такие и желают разрешиться и со Христом быти. Усиливается сие желание до вожделения со стенанием от восчувствованной и постоянно чувствуемой тяготы тела, и особенно того, что часто им пользуется враг к прельщению и увлечению на недолжное, или к постановлению в нежелаемое состояние расслабления, сонливости, утомления, неподвижности. Или не то ли воздыхание разумеет святой Павел, которое слышится во всех людях, о том, что мы изгнанники на земле, отечество же наше не здесь? Оттого у всех есть некая туга, как бы тоска по родине. Вне христианства эта тоска остается неопределенною, а в христианах получает точный и определенный смысл.
   Аще точию и облекшеся не нази обрящемся. Если не нази разуметь в отношении к телу, то есть не без тела обрящемся, то в этом стихе не будет никакой мысли. Ибо какой смысл сказать: если только и облекшись в новое тело не без тела обрящемся? Если б вместо облекшеся, ενδυσαμενοι, стояло совлекшеся, εκδυσαμενοι, тогда была бы мысль такая: желаем облещись в новое тело, а этого совлещись, то есть желаем совлещись его, но не так, чтобы, совлекшись, оставаться без тела, нагими. Такая мысль была и у святого Златоуста, вероятно по встреченному им чтению – εκδυσαμενοι. Он говорит: «То есть хотя и сложим с себя сие тело, впрочем не без тела там явимся, но с сим же телом, которое сделается тогда нетленным». Но чтение – εκδυσαμενοι не оправдывается, и всеми принято читать ενδυσαμενοι. Читая же: облекшеся, нельзя давать сему тексту другого смысла, как тот, который дают ему наши толковники, то есть не нази от добрых дел и славы. Ибо под этим только условием вожделенно облачение в новое, нетленное тело, а без этого оно не только не благо, но есть начало крайнего злострадания, потому желательным быть не может. Апостол и говорит: воздыхаем в желании облещись в новое, небесное, тело, но, конечно, с таким приложением: если только, и облекшись в него, не обрящемся обнаженными от славы, благодати и благоволения Божия.
   Святой Златоуст после приведенного мнения продолжает: «Некоторые же словам: аще точию и облекшеся не нази обрящемся дают иной смысл, и весьма рассудительно; то есть чтобы верующие, в надежде на воскресение, не предались беспечности, Апостол сказал: аще и облекшеся, то есть в нетление, и получив нетленное тело, не нази обрящемся (не лишены будем) славы и вечного спасения. Ибо хотя воскресение обще всем, но слава не для всех. Одни воскреснут в честь, а другие в бесчестие; одни для царствия, а другие для мучения». То же пишет и Феодорит: «Хотя всякий человек облечется в одежду нетления, однако же не все станут причастникам Божественной славы. Посему нагими называет лишенных Божественной славы, к которым и себя причисляет Апостол, и коринфян, и всех людей, научая сим скромности».
   Этим выражается то, что имеющие быть осужденными по воскресении будут чувствовать себя находящимися в обнаженной срамоте, подобно тем, кои бывают выставляемы на позор нагими пред многочисленным собранием людей. Как это естественно, очевидно само собою. Говоря же о сем, Апостол хотел предпослать внушение: потщитесь же не нагими обрестись в день тот, столь вожделенный по себе. Это внушение и прямо выражает он ниже: потщимся благоугодными быть Господу (стих 9).

Стих 4. Ибо сущии в теле сем воздыхаем отягчаеми; понеже не хощем совлещися, но пооблещися, да пожерто будет мертвенное животом.
   Объясняет, в каком смысле желаем сбросить это тело и по какому побуждению. Тяжело, говорит, это тело, много требует о себе забот: накорми его, напой, одень, дай покойное ложе, и это каждый день, а иное и на день подай ему несколько раз; так что целый век маешься будто из-за одного того, чтоб ухаживать за телом. Между тем для жизни по духу оно не только помощи не подает, а напротив, служит первою к тому помехою, до последнего издыхания. Бывает, что все враги смолкают, а оно все тянет долу. Вот почему сущии в теле сем, мы и воздыхаем, воздыхаем, будучи им стягчаемы.
   Но не прими кто поэтому ложной мысли, будто мы желаем избавиться от тела, чтобы совсем быть без тела. Нет; мы воздыхаем о свободе от такого тела, а не вообще от тела. Быть с телом положено человеку зиждительною премудростию по строю творения, и без тела ему быть неестественно. Без него не может он не чувствовать себя неполным, оскудевающим, лишаемым, а потому не может вкушать и полной радости бытия, даже при уверенности, что оно есть благобытие. Потому, желая совлещись этого тела, мы не того хотим, чтоб быть без тела, но того, чтоб только переодеться. (Пооблещися, επενδυσασθαι, переоблещися.) И именно как? – Да пожерто будет мертвенное животом. Вот чего желаем! Чтоб из тела этого взята была мертвость: тление и страстность, а на место их вселилась в него жизнь нетленная, чистая, пресветлая, небесная; вошла бы в него эта жизнь и поглотила ту мертвость, и совсем преобразила его. «Воздыхаем, не избавиться желая от тела, но имея желание стать свободными от страстей его, ибо вожделеваем не совлечься тела, но переоблещися в нетление» (Феодорит). Святой Златоуст говорит: «Не о том воздыхаем, говорит, чтобы освободиться от тела, ибо мы не желаем совсем сложить с себя тела, но желаем только освободиться от тления, которое в нем находится. Потому и говорит, что мы хотим не совлечься тела, но только облечься в бессмертное. Потом сам же объясняет, как это возможно: да пожерто будет мертвенное животом. Для многих могло показаться тягостным отложение тела, а он вопреки общему голосу говорит: мы воздыхаем потому, что желаем от него освободиться. Другой мог сказать на это: если душа столько болезнует и страдает, разлучаясь с телом, то как ты говоришь, что мы воздыхаем потому, что долго не можем освободиться от него? Предупреждая сие возражение, он говорит: и я не говорю, что мы о том воздыхаем, как бы сложить с себя тело, ибо никто без скорби не слагает оного; но воздыхаем о том, как бы облечь его в нетление. Тяготимся мы телом, но не от того, что носим тело, а от того, что носим тело тленное и страстное. Сие и производит в нас скорбь. Но грядущая жизнь истребит и уничтожит тление,– тление, а не тело». «Как восходящий свет рассевает тьму, так негибнущая жизнь уничтожает тление» (Феодорит).

  Стих 5. Сотворивый же нас в сие истое Бог, Иже и даде нам обручение Духа.
   Для такой нетленной жизни, говорит, мы и первоначально были созданы, но пали и чрез грех подверглись тлению. Господь и Спаситель уничтожил тление, поправ смерть воскресением. Таинственно мы соделываемся причастниками сего воскресения в крещении, слагая в нем ветхую жизнь и облекаясь в новую. Но в этом только залог, начало и основание к будущему воскресению в славе, подобно воскресению Господа. Здесь это действуется таинственно верою и благодатию в духе; а при общем воскресении мы самым делом облечемся в нетление. А что это так будет, в этом да удостоверит всякого присущая нам благость Святого Духа. Он есть залог наследия нетленной жизни. Так благоволил устроить Бог.
   Святой Златоуст говорит: «Грядущая жизнь уничтожит тление; а как это произойдет, о том не спрашивай. Бог будет тут действовать. Не испытывай сего. Потому и присовокупил: сотворивый же нас в сие истое Бог. Сим он показывает, что это прежде было определено о нас, ибо не ныне только Бог открыл нам сие, но в начале еще, когда образовал нас из земли и созидал Адама ибо не с тем созидал его, чтобы он умер, но чтобы соделать его бессмертным. Потом, чтобы более удостоверить в сем, присовокупил: Иже и даде нам обручение Духа. Ибо как тогда на сей конец создал Он человека, так и теперь чрез крещение воссоздал его для той же цели, и в удостоверение сего предоставил нам немаловажный залог Святого Духа. О сем залоге и обручении часто упоминает Апостол, как для того, дабы показать, что он всем одолжен Ему, так и для того, чтобы и сим убедить в истине своего учения упорных и ожесточенных сердцем».

         γ) Что делать должно, чтоб сподобиться будущей жизни славной? (5, 6–10)

    Для этого надо всячески постараться благоугодить Господу. Я сказал, говорит, что тяготимся жизнию в теле сем и желаем сбросить его. Теперь укажу вам, почему это особенно тяжело,– потому что тело мешает нам видеть Господа. Мы и рвемся из него, чтобы быть с Господом. Но если так, то, пока мы живы, надобно нам поревновать об угождении Господу, ибо не угодившие Ему не на радость себе сретятся с Ним, а только затем, чтоб выслушать себе осудительный приговор.

  Стихи 6, 7, 8. Дерзающе убо всегда, и ведяще, яко живуще в теле, отходим от Господа; верою бо ходим, а не видением. Дерзаем же и благоволим паче отъити от тела и внити ко Господу.
   Дерзающе, и потом дерзаем, кажется, означает здесь не что другое, как решительность того душевного действия, которое выражает следующий за ними глагол. Так дерзающе и ведяще означает ведение решительное, с убеждением, не допускающим никакого сомнения; дерзаем и благоволим означает решительное, не допускающее никакого колебания желание. Экумений так перифразирует сии слова: дерзающе и ведяще, θαρρουντως ειδοτες, дерзновенно ведая; а дерзаем и благоволим, θαρρουντως ευδοκουμεν,– дерзновенно благоволим. Апостол потому говорит: несомненно ведая, что, живя в теле сем, отходим от Господа, мы сильно желаем отъити от тела и внити ко Господу. Слова же: верою бо ходим, а не видением, составляют вносное положение, объясняющее опытом, что точно тело отдаляет нас от Господа. Феодорит так выражает общую мысль сих текстов: «Апостол не то говорит, что мы отчуждены от Господа (или чужды Господу), будучи сопряжены еще с этим, смертным, телом, но что ныне не видим Его телесными очами, а тогда и узрим, и с Ним будем. Ибо ныне, говорит, не видим самых ожидаемых вещей, а усматриваем их только верою. Посему-то самому и желаем отъити от тела и внити ко Господу».
   Говоря: «дерзновенно ведаем, что, живя в теле, отходим от Господа», Апостол дает разуметь, что такое ведение требует дерзновенного ума. Равно и словами: «дерзновенно благоволим отъити от тела и внити ко Господу» дает разуметь, что такое желание благоволительное требует мужественного духа. В самом деле, терпящим ради Господа гонения, озлобления и непрестанные опасности смерти, сторонние могли говорить: что такое вы делаете? Терпите, а Того, за Кого терпите, не видите. И свои подобные мысли могли приходить терпящим. Этим своим помыслам и чужим речам дерзновенная, верою окрыленная мысль могла смело ответить: да, не видим; но тем не менее Он есть и близ есть, только не видим, а ощущаем. Причиною, почему не видим, служит это тело наше. Живуще в теле, отходим от Господа. Живуще, ενδημουντς, странствуя, как на чужбине. «Странники мы в нем и пришельцы» (Экумений). «Не сказал: сущие, οντες, в теле, а ενδημουντες, потому что мы находимся в нем, как странники в гостинице» (святой Златоуст). В теле странствуем, как на чужбине; отечество же наше, дом наш, там, где Господь, или с Господом. Таким образом, странствуя в теле, естественно отделились мы от родного крова и от Самого Отца Господа. «Тело стало стеною между нами и Господом» (Экумений).
   Итак, что же,– не разломать ли эту стену насильственно и произвольно? – Нет. Такой порядок установить угодно было Самому Господу, чтоб мы сначала верою пожили и, уже оказавшись верными во всем Господу по вере, вступили в такой чин жизни, где будем ходить пред Господом видением, пребывать с Ним лицом к лицу. Ныне такой период, что мы верою ходим, а не видением. Ибо не так бывает, чтоб мы, бывши сначала пред Господом, переходили в тело, как в чужой дом. Нет; мы рождаемся Богу единому ведомым путем и, уже в теле суще, сродняемся с Господом посредством возрождения в купели крещения, по образу Его. Сроднившись так с Ним, чувствуем, что тело отгораживает нас от Него, но должны пребывать в теле до времени, определенного Господом, чтоб окрепнуть в сей новой жизни, возрасти для другой и пред Господом оказать свою верность, когда Он в сокровенности от нас пребывает. Теперь верою Его ведаем, верою к Нему приближаемся и руководимся пребывать в духовном таинственном общении с Ним. Выдержав себя как должно в этот период испытания и воспитания, под блюстительством веры, вступим тогда в другой, в коем будем пребывать с Господом лицом к лицу.
   При всем том, однако ж, нельзя нам равнодушно относиться к той блаженной минуте, когда выйдем из тела и предстанем Господу. Эта минута превожделенная. Почему «зная, что доставляет внитие ко Господу, мы дерзновенно благоволим отъити от тела, или вседушно вожделеваем этого» (Экумений).– Дерзаем же и благоволим паче отъити от тела и внити ко Господу. Дерзновенно благоволим, говорит, потому что такого рода благоволительное, охотное и радостное желание требует мужественного духа. Жизнь в теле, и при сильном сознании ее неудобств, имеет свои приманки, привлекающие к ней. Стать в совершенное к ней отчуждение нельзя без перелома себя крутого, а такой перелом без дерзновенной решимости состояться не может. И далее постоянно держать себя в таком настроении означает воодушевленную мужеством душу. Почему и сказал Апостол: дерзаем и благоволим, то есть дерзновенно и мужественно вожделеваем этого. Читая историю мучеников, не можем не видеть оправдания ими слов святого Павла. Они вожделевали отъити ко Господу, и вожделевали с неудержимым стремлением и мужеством.– Святой Златоуст говорит на эти слова: «Видишь ли, как Апостол, умолчав о неприятных именах смерти и кончины, заменил их вожделеннейшим наименованием – водворения у Господа; и, напротив, обошед наименования жизни, кажущиеся приятными, употребил неприятное, назвав здешнюю жизнь удалением от Господа. А это сделал он для того, чтобы никто не только не услаждался настоящим, напротив, еще обременялся бы оным; и чтобы никто, приближаясь к смерти, не скорбел, но паче бы радовался, потому что переходит к наслаждению лучшими благами».

   Стих 9. Темже и тщимся, аще входяще, аще отходяще, благоугодни Ему быти.
   «Но там ли, здесь ли мы находимся, говорит, наше дело только заботиться о том, чтобы жить сообразно с Его волею. Ибо это главная обязанность наша, так что после сего ты уже без сомнения наследник царствия небесного. Поелику же при всем желании внити ко Господу легко можно уклониться от преднамереваемого пути, то Апостол указывает и то, что всего нужнее на сем пути. Что же это такое? – То, чтобы благоугождать Господу, ибо не просто отойти отсюда хорошо, но отойти, благоугодивши Богу; чрез сие последнее хорошо будет и первое. Равно как не просто жить здесь тяжко, но тяжко жить, оскорбляя Бога. Итак, не думай, что для вечной жизни достаточно одного отъития от тела. Везде нужна добродетель. Посему, как рассуждая о воскресении тел, он не дал успокоиться на одной известности оного, сказав,– аще и облекшеся не нази обрящемся: так равно, говоря и об отъитии от тела, дабы ты не подумал, что сего одного достаточно тебе для спасения, присовокупил, что надобно еще сделаться благоугодным Богу» (святой Златоуст).

   Стих 10. Всем бо явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла.
   «Возбудив ревность коринфян многоразличными благами, Апостол не забыл побудить их и страхом угрожающих зол. Ибо блаженство наше состоит как в стяжании благ, так и в избежании зол, то есть в стяжании царства небесного и в избежании геенны. Но страх мучений сильнее действует на нас. Ибо быть наказанными отчуждением от наследия вечных благ иные, может быть, и согласились бы, но терпеть мучения едва ли кто согласится. Конечно, первое надлежало бы почитать более несносным, но для многих, по причине слабости их и привязанности к земному, последнее представляется несноснее.– Итак, поелику многих не столько возбуждают обещания благ, сколько угрозы наказаний, то Апостол и почел необходимым здесь заключить речь свою так: всем бо явитися нам подобает пред судищем Христовым. Но опять, устрашив и возбудив слушателя напоминанием об оном суде, он и здесь не оставил скорби без утешения, но горькое растворил с сладостным, сказав: да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла. Говоря сие, исправных и благочестивых, а между тем гонимых, он укрепляет надеждами; а неисправных и нерадивых возбуждает страхом к исправлению, и вместе подтверждает свое учение о воскресении тел. Ибо, говорит, тело, которое служило добродетели или пороку, не будет исключено от участия и в воздаяниях; но вместе с душами одни (тела) будут преданы мучениям, а другие увенчаются наградами» (святой Златоуст).

http://i80.mindmix.ru/12/38/303812/52/5445752/0.jpeg

0

2

О нерукотворном вечном доме.

Индийский царь Гундафор замыслил построить себе дивный дворец, какого нет на земле. Когда его посланник Аван искал мастера искусного, чтобы построить такой дворец, встретил он, по Промыслу Божию, ап. Фому, который сказал ему, что он и есть тот мастер и что никто другой кроме него выполнить заказ царя не может.

Принял Фома много золота от царя на постройку дворца. Но как только Фома вышел от царя, он все золото раздал нищим. Через два года послал царь своих слуг к Фоме, чтобы узнали, готов ли дворец, так как стройка должна была быть где-то далеко от столицы. Ответил Фома, что все готово кроме крыши. И потребовал еще денег от царя, и царь дал ему. А Фома опять раздал все нищим и отправился творить свое дело, т.е. проповедовать Евангелие. По прошествии некоторого времени царь узнал, что Фома даже еще и не начинал приводить в исполнение его повеление, что все золото роздано убогим, а строитель и не думает о постройке, но, проходя по городам и селениям, проповедует какого-то нового Бога и совершает дивные чудеса. Царь пришел в сильный гнев и послал слуг своих схватить апостола. Когда Фому привели к царю, тот спросил его:
- Выстроил ли ты палаты? Фома отвечал:
- Построил, и притом великолепные и прекрасные.
Тогда царь сказал:
- Пойдем же и посмотрим твой дворец.
Апостол отвечал:
- В жизни своей ты не можешь увидать дворца сего, но когда отойдешь из сей жизни,тогда увидишь и, с радостью поселившись в нем, будешь жить там вечно.
Царь, думая, что он смеется над ним, весьма оскорбился и повелел бросить его в темницу вместе с привезшим его купцом Аваном, где они должны были томиться в ожидании мучительной смертной казни: царь намеревался содрать с них живых кожу и сжечь их на костре.
Когда они сидели в темнице, Аван стал упрекать апостола:
- Ты, - говорил он, - обманул и меня, и царя, назвавшись искуснейшим строителем. И вот теперь ты истратил без пользы и царское золото, и жизнь мою погубил. Из-за тебя я страдаю и должен умереть лютою смертью: царь жесток и умертвит нас обоих.
Апостол же, утешая его, говорил:
- Не бойся, для нас не настало еще время умирать; мы будем живы и свободны, и царь почтит нас за те палаты, которые я устроил ему в Царстве Небесном.
В ту же самую ночь царский брат заболел и послал сказать царю:
- Из-за твоей скорби и я также стал тосковать и от сей тоски впал в болезнь, от которой теперь умираю.
Немедленно вслед за сим брат царя действительно умер.
Царь, забыв прежнее свое огорчение, впал в новую скорбь и неутешно рыдал о смерти своего брата. Душу умершего взял ангел и провел ее по раю и показал ей дивный дворец, какой ум людской не может себе представить. Пожелала душа умершего войти в тот дворец, но Ангел ему сказал, что нельзя, потому что дворец принадлежит его брату, а построил тот дворец апостол Фома на милостыню его. И вернул Ангел душу опять в тело. Когда брат пришел в себя, то сказал царю: «Поклянись, что дашь мне то, что попрошу». Царь обещал. Тогда брат сказал: «Дай мне дворец твой, который имеешь на небесах».
Удивился царь, и стал сомневаться в том, что на небесах может быть дворец. Но когда брат ему все подробно описал, царь ему поверил и сразу вывел Фому из темницы. Апостол же, возблагодарив Бога, начал учить обоих братьев вере в Господа нашего Иисуса Христа, и они, умиляясь душою, принимали с любовию слова его. Вскоре затем он крестил их и научил их жить по-христиански, а братья многочисленными милостынями своими создали себе вечные обители на небесах.

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ПАМЯТЬ СМЕРТНАЯ » Когда земной наш дом разрушится,мы имеем от Бога жилище на небесах!