sberex.ru -
Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



«Все мое — Твое»

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


Что нам страшно сказать Богу?

Расцерковление мы обсуждаем давно. Наступает однажды такой период в жизни, когда церковная жизнь теряет острый смысл: вместо молитвы – краткое вычитывание правила, исповедь – из недели в неделю один и тот же нестрашный список, причастие – надо обязательно раз в две недели и вычитать перед этим последование. Как быть с этим, как вернуть горение веры? С этим вопросом ПРАВМИР обратился к протоиерею Алексию Уминскому.
Расцерковление – это признак того, что люди устали ходить по церковному кругу.

Сущность веры для многих — это хождение по церковному кругу. У нас есть прекрасный церковный круг богослужения. От Пасхи до Пасхи, от поста до поста. Привычно и хорошо этим кругом ходить, этаким хороводиком церковным, меняя праздничные платочки, ни о чем не думая, совсем не задумываясь о смысле этого хождения. И человек вдруг так привыкает ходить по церковному кругу, что за Христом ему ходить уже не надо.


Протоиерей Алексий Уминский

Надо себя искать, надо понять, что произошло с тобой, почему это случилось, что мы ищем в жизни, готовы ли мы вообще доверить себя Богу. Здесь очень важно понять простую вещь, когда ты причащаешься Святых Христовых Тайн, то, что ты принимаешь — Кровь и Тело Христово.

Это – не какие-то символы.

Это то, что было распято на Кресте.

Это переломанное, изувеченное, израненное Христово тело, и кровь, которую Он проливал.

Надо очень понятно представить себе, что если ты Этого сейчас причастишься, то с тобой вообще может произойти все, что угодно. Ведь это значит, что Христос тебя зовет с собой на крест, когда ты причащаешься Святых Христовых тайн.

Если ты решился причаститься Распятого Христа, Его распятого тела, Его крови излиянной, если ты решился со страхом Божьим — это ведь все происходит на самом деле. Если ты это понимаешь, то не так-то просто тогда решиться причаститься человеку. Это не значит, что не надо причащаться, наоборот надо. Но надо уметь решиться так причаститься, так доверить себя в этот момент Богу, так сказать Богу, что: «Господи, делай со мной все, что Ты хочешь!»

Если человек готов вот так вот себя Богу передать в руки — это очень страшно. Но это единственное, что надо сделать.

Так себя Богу дать: «Делай со мной все, что Ты хочешь». Слова, которые в Евангелии звучат «все Мое — твое», это каждый из нас должен сказать Богу, когда мы идем причащаться. Когда Христос говорит в своей молитве перед распятием эти слова отцу: «Все Мое — Твое, а все Твое — Мое», он тоже самое говорит и нам. Вспомните, отец говорит старшему брату блудного сына: «Все мое — твое». «Все мое — твое».

То же самое Христос говорит и нам: «Все Мое — твое». И мы все его принимаем, когда причащаемся. Так неужели же мы не можем сказать ему в ответ: «Все мое — Твое». Если мы об этом задумываемся по-настоящему, и перед чашей не просто повторим молитву святителя Иоанна Златоуста, а осознаем, что делаем…

Христос мне говорит: «Все Мое — твое» и отдает себя полностью мне — так давай же я то же самое сделаю. Я всего себя Ему сейчас предложу. И пусть со мной будет, что будет. Потому что тогда я Его люблю, и я ничего не боюсь.

А нам, к сожалению, так не хочется. Хочется, чтобы все Твое — мое, и все мое — мое. И весь церковный круг тому гарант. Гарант того, что мы делаем все правильно и хорошо, что мы благочестиво живем, что у нас все есть, есть дела милосердия, что у нас есть социальные службы.

Но когда у человека-христианина все есть — это не очень хорошо. Когда у нас все благополучно и здорово все складывается — это не очень хорошо. В этот момент мы начинаем терять своих детей – мы не понимаем, что происходит, почему они от нас уходят, почему они перестают в храм ходить? Потому что у нас все слишком хорошо. Настолько хорошо, что нам даже Христу сказать-то нечего. Все у нас есть, храмы открыты, добрые дела мы делаем, молитвенные правила читаем, посты соблюдаем. Ну чего еще нам надо, если мы все уже сделали? Кроме главного — мы не сказали Богу этих слов: «Все мое — Твое». И так не смогли Ему себя доверить, чтобы не бояться жить по Евангелию.

Не бояться жить по Евангелию, не бояться креста, не бояться того, что в твоей жизни случится несчастье. Не бояться того, что ты вдруг чего-то не добьешься, или что-то у тебя из рук вырвут. Мы же живем так же боязливо, как живет весь этот мир. Мы, по большому счету, не сильно отличаемся. Люди верующие и люди не верующие одинаково боятся всего. Одинаково боятся потерять свое благополучие. Одинаково боятся смерти. Мы, христиане, так же боимся смерти, как люди неверующие. Нет никакой разницы между нами, кроме того, что мы ходим по церковному кругу, а они не ходят.

Я много об этом думаю в последнее время. Для очень многих из нас, священников, это настолько обычный способ катехизации, воцерковления людей – научить их тому, как ходить по церковному кругу. И мы так хорошо научились это делать, но, к сожалению, мы, священники, не научились самому главному.

Это проблема нашей внутренней жизни, нашего состояния. Как-то стало общеизвестным, что именно хождение по кругу главное в нашей жизни, и это и есть церковность. А по-моему, церковность выглядит совсем иначе.

Источник

0

2

Притча о званых на пир, прозвучавшая в сегодняшнем евангельском чтении, для многих из нас хорошо знакома. Хорошо знаком нам и смысл этой притчи. Тот смысл, который изначально вкладывал в нее Спаситель во время Своей проповеди.
Да, действительно, званые на пир – это прежде всего богоизбранный иудейский народ, которому дано было Божественное откровение. Но то, что среди этого званого народа оказалось очень мало тех, кто был способен принять на себя одновременно и бремя, и радость брачного пира, было печальным пророчеством Спасителя.
Действительно, очень мало оказалось среди званого на пир пришедшего в мир Спасителя богоизбранного еврейского народа избранных сынов, которые пошли за Христом. Но Спаситель никогда не говорил Свои притчи только для Своих современников – Он обращал их и в будущее. И не случайно евангелисты, запечатлев Его притчи, обращают их к нам. И немного найдется таких выразительных притчей, которые бы как именно притча о званых на брачный пир, были бы постоянно обращены к христианам всех времен.
Увы! Пришедшие на смену богоизбранным евреям богоизбранные христиане точно так же очень редко оказывались достойными своего избрания. Почему в свое время иудеи в большинстве своем не приняли, не узнали Христа? Наверное, не только потому, что кто-то недавно женился, у кого-то был скот, который нужно было пасти. Помните, все эти объяснения, которыми отговариваются званые на пир в сегодняшней притче?
Христа не приняли прежде всего потому, что иудеи ожидали от Него для себя земного торжества и благоденствия. Они ожидали, что пришедший в мир Мессия утвердит царство богоизбранного народа как царство от мира сего и в мире сем. И когда выяснилось, что Христос пришел утвердить Царство не от мира сего, когда выяснилось, что Христос уготовал Своим избранным крестный путь страдания, многие предпочли остаться вне этого пира и сказать, что они не признают во Христе долгожданного Мессию.
Это было тогда. Но, увы, это происходит и в последующие времена, и в наше время, в том числе.
Попытаемся эту притчу перенести на нашу с вами современную жизнь, и мы поймем, насколько упрек, содержащийся в ней, обращен и к нам с вами.
Попытаемся сейчас представить, о чем думают, о чем говорят, из-за чего переживают многие наши с вами братья во Христе. И мы, в том числе.
Чаще всего темой наших размышлений и переживаний, темой наших разговоров являются суетные мирские дела. Более того, из года в год мы все больше говорим о том, как нам тяжело жить, как тяжелы наши материальные проблемы, каково наше здоровье, как трудно лечиться, как трудно учиться, как трудно просто выживать.
И нельзя сказать, что мы лукавим. Мы действительно говорим о том, что есть. Но незаметно в этих разговорах исчезает самое главное: ощущение того, что несмотря на все трудности нашей жизни, тот самый пир, на который мы призваны прийти, сейчас происходит, как никогда свободно и празднично.
Если бы мы голодали, если бы мы претерпевали немощи среди закрытых разрушенных храмов без возможности принести церковное покаяние, без возможности причаститься благодатных Святых Даров, тогда действительно можно было бы говорить о том, что жизнь наша ужасна.
Но ведь есть же у нас ни с чем несравнимый пир Божественной Литургии. Есть для нас с вами, как никогда свободно и доступно, возможность покаяться за всю свою жизнь. Возможность получить главную поддержку во всех наших житейских испытаниях – благодатную помощь Божию, которая дается нам в Святой Евхаристии. Но как мы, христиане, легко забываем об этом.
Да. Мы ходим в храм, мы совершаем молитвенное правило, периодически исповедуемся, причащаемся, и вместе с тем по большей части наши помыслы устремлены на другое.
Нередко сейчас приходится слышать, что и христиане, и не христиане, и люди церковные, и люди, не переступающие порога храма, чаще всего говорят, думают и переживают об одном: о хлебе насущном. И печально, что мы, христиане, в этом отношении очень редко выделяемся из всего окружающего нас несметного числа нецерковных людей.
Мы тоже вместе с ними кряхтим, стенаем, а очень часто преисполняемся (…?) зависти, ненависти и злобы на нашем трудном жизненном пути. И тем самым, незаметно для себя перестаем быть христианами. Тем самым мы как будто говорим всей своей жизнью, что, конечно, Божественная Литургия - это та самая Трапеза, на которую Господь призывает нас как на пир, но что нам до нее, если так трудно нам живется. И при этом мы забываем о том, что еще совсем недавно было время, когда этой самой главной Трапезы, этого самого главного средства поддержания наших немощных сил, Евхарисии, не было не просто во многих деревнях, но и во многих городах, во многих областях. И еще недавно бывали целые области, где не было ни одного открытого храма. Мы с легкостью забываем об этом. И самое главное, являем себя миру не христианами, а такими же захваченными страстями мирскими, немощными, мятущимися людьми, которые думают не об Иисусе, а о «хлеба кусе».
Задумаемся над тем, почему так происходит с нами.
Маловерие? Безусловно. Проявление в течение многих десятилетий насаждавшейся, в том числе и в наших душах, стихии неверия, зависти и ненависти? Тоже, конечно, присутствует. Но самое печальное заключается в том, что мы забываем, может быть, о самом главном. О том, что от нашей недооценки Святой Евхаристии, этой главной нашей Трапезы, и она сама может быть отнята от нас. И вот тогда мы действительно останемся ни с чем. И тогда у нас действительно не останется ничего. И тогда нам действительно не на что будет надеяться.
И так безусловно будет, если мы, христиане, не сможем явить миру себя так, как должно, если мы, будучи, может быть, беднее многих других, найдем в себе силы поделиться тем немногим, что у нас есть. Если будем жить свободно от того, что превращает людей в рабов мира сего.
Будем помнить об этом. И тогда из званых мы превратимся в избранных. И тогда наша с вами жизнь, наши с вами проблемы будут разрешаться Самим Господом нашим. Мы будем не только зваными гостями, но и избранными гостями на благодатном пиру Святой Евхаристии. Аминь.
Проповедь протоиерея Георгия Митрофанова.

0

3

Но самый скромный дар становится значительным, когда мы отдаем необходимое для нас, то, без чего, может быть, мы не сможем выжить, когда мы отдаем часть себя и всего себя. За Божественной литургией мы слышим, как Христос говорит: «Сие есть Тело Мое». Господь отдает Себя нам, предает Свою жизнь за нас. Мы причащаемся Тела и Крови Христовых — высшего дара на земле. Но готовы ли мы отдать свою жизнь Ему? Готовы ли мы отдать не излишек нашей жизни, но саму нашу жизнь?

Протоиерей Александр Шаргунов

0