Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



АПОСТОЛЬСКОЕ чтение дня

Сообщений 91 страница 120 из 351

91

8 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
1 Тим., 285 зач. (от полу́), V, 1-10.

1Старца не укоряй, но увещевай, как отца; младших, как братьев;
2стариц, как матерей; молодых, как сестер, со всякою чистотою.
3Вдовиц почитай, истинных вдовиц.
4Если же какая вдовица имеет детей или внучат, то они прежде пусть учатся почитать свою семью и воздавать должное родителям, ибо сие угодно Богу.
5Истинная вдовица и одинокая надеется на Бога и пребывает в молениях и молитвах день и ночь;
6а сластолюбивая заживо умерла.
7И сие внушай им, чтобы были беспорочны.
8Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного.
9Вдовица должна быть избираема не менее, как шестидесятилетняя, бывшая женою одного мужа,
10известная по добрым делам, если она воспитала детей, принимала странников, умывала ноги святым, помогала бедствующим и была усердна ко всякому доброму делу.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Тимофей был из учеников Павла, пользовался вследствие этого уважением, и самому Павлу так был предан, что ради домостроительства, для успехов проповеди согласился принять от него обрезание, и это тогда, когда Павел запрещал обрезание другим и когда по этому поводу восстал даже против самого Петра. Кроме того, сам Павел во многих местах свидетельствует о великой добродетели этого мужа. Ему он теперь и пишет о многом необходимом1). Если же кто-нибудь спросит, почему апостол не пишет Силе, Клименту, Луке, или другому кому из многих бывших при нем, а только Тимофею и Титу, то на это можно сказать, что те еще сопутствовали ему, а этим он уже поручил церкви. Поэтому необходимо было предостерегать их чрез писания и объяснить то, что они должны были делать. А если спросишь: почему он не усовершенствовал их ранее во всякой божественной премудрости и тогда уже поставил бы их на дело учительства, но пишет к ним и доводит их до совершенства после того, как вверил им учительство? Знай прежде всего, что никто не совершенен, хотя бы был и учителем; напротив, и такой человек много нуждается в руководстве со стороны более совершенных; особенно нелегко было самому епископу все устраивать своим словом в только что возникающей церкви. Затем обрати внимание и на то, что во всем послании дается Тимофею не такое наставление, как ученикам, но какое прилично учителю.
_________________
1) По другому чтению добавлено: он посылает это послание из Лаодикии.

1Тим.5:1. Старца не укоряй, но увещевай, как отца; младших, как братьев.1)

Не о том говорит апостол, кто имеет в Церкви звание пресвитерское, а о всяком престарелом человеке. А если он имеет нужду в исправлении? В таком случае, говорит, ты поступай с ним, как с отцом.

1Тим.5:2. Стариц, как матерей.

Так как обличение тяжело переносится, особенно когда молодой человек, обличает старого – тогда оно становится втройне безрассудным, поэтому, говорит, ты смягчай его кротостью.

Молодых, как сестер.

Так как этот возраст отличается большой смелостью и не переносит обличений, поэтому, говорит, должно смягчать их снисходительностью.

Со всякою чистотою.

Так как беседы с молодыми женщинами порождают подозрения, а между тем епископ должен беседовать и с ними, то ты, говорит, должен не только остерегаться греховного соединения, но не должен подавать и никакого повода к подозрению. Апостол заповедует это Тимофею не ради него, а ради нас, последующих епископов, чтобы мы остерегались подозрений.

1Тим.5:3. Вдовиц почитай, истинных вдовиц.

Почему ничего не говорит о девах? Может быть потому, что тогда еще не было их там. Почитать же вдовиц он повелевает потому, что они не имеют мужей, которые бы заступались за них, а самое состояние их казалось зазорным и достойным порицания. Поэтому они должны пользоваться у священника большим уважением и больше всего, потому, что они достойны этого, как «истинные вдовицы». А какие это вдовицы? – увидишь дальше. Следовательно, можно не иметь мужа и еще не быть вдовой. Выражение «почитай» стоит вместо: будь к ним милосерден и доставляй им потребное.

1Тим.5:4. Если же какая вдовица имеет детей или внучат, то они прежде пусть учатся почитать свою семью (εὐσεβεῖν).

То есть да учатся дети и внучата почитать свою мать, доставляя ей покой и содержание. Ибо εὐσεβεῖν – «благочестиво относиться» здесь означает – покоить мать или бабку на старости дет. Достоинство родителей есть божественное достоинство, так что покоить их значит быть благочестивым, и напротив, не покоить их на старости есть нечестие.

И воздавать должное родителям, ибо сие угодно Богу.

Воздать родителям, то есть матери или бабке. Обрати внимание на благоразумие Павла, как он трогает доброе чувство, именно чувство воздаяния родителям за их воспитание и возращение. К этому он прибавляет и основание: «ибо сие угодно Богу».

1Тим.5:5. Истинная вдовица и одинокая надеется на Бога.

Сказав выше: почитай тех вдовиц, которые суть истинные вдовицы, а не тех, которые не истинные, то есть у которых есть кому заботиться о них, теперь он говорит, кто есть истинная вдовица: та, говорит, которая никого не имеет, кто бы о ней пекся, не имеет ни сына, ни внука, и на Бога возложила все упование. Вот о какой следует иметь попечение, вот о какой милосердовать, доставляя ей все потребное.

И пребывает в молениях и молитвах день и ночь.

И справедливо. Ибо, не имея никого другого, она прибегает к Богу. Так как, вероятно, они печалились вследствие того, что совершенно не имели покровителей, то апостол утешает их тем, что взамен всего они имеют Бога. Если имеет награду та, которая воспитывает своих детей, то не умалено и твое достоинство тем, что ты не имеешь детей.

1Тим.5:6. А сластолюбивая (σπαταλῶσα) заживо умерла.

Так как многие женщины избирают вдовство для того, чтобы с большей независимостью делать приятное себе, то он говорит: сластолюбивая (σπαταλῶσα) женщина, хотя она по видимости и живет этой чувственной жизнью, по духу же умерла. Но если женщине непозволительно предаваться наслаждениям, где во всяком случае и природа, и возраст часто оказываются немощными, то что скажут сластолюбивые мужчины?

1Тим.5:7. И сие внушай им, чтобы были беспорочны.

Видишь, что он желает, чтобы это было законом. Не на произвол оставляет, поблажать утехам или нет, но запрещает это, как грех. Ибо такое значение имеет слово «внушай» (παράγγελλε), оно стоит вместо: со всею строгостью запрещай дерзать на это.

1Тим.5:8. Если же кто о своих и особенно о домашних не печется.

Сластолюбивая женщина, говорит, потому уже умерла и погибла, что всю заботу употребляет на себя. Между тем должно заботиться «о своих», то есть верных, «и особенно о домашних», то есть принадлежащих к роду, разумеет всякую заботу – и о душе, и о теле.

Тот отрекся от веры.

Почему? Потому что дела его такие не суть дела верующего. Если бы он веровал в Бога, то слушался бы слов его: «от единокровного своего не укрывайся» (Ис.58:7). Говорят, что «они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются» (Тит.1:16).

И хуже неверного.

Потому что последний если и презирает чужих, то по крайней мере не презирает близких себе, конечно, побуждаемый природой; А он нарушает и закон Божий, и закон природы, и поступает несправедливо. Кто же поверит, что такой человек может быть милостивым к чужим? А если он действительно милостив к чужим, то не тщеславие ли это? Поразмысли: если хуже неверного тот, кто не заботится о домашних, то куда причислить того, кто обижает своих? Ведь всякому для спасения недостаточно своей собственной добродетели, если он, сам будучи добродетелен, не учит и не убеждает быть таковыми своих родственников.

1Тим.5:9. Вдовица должна быть избираема не менее, как шестидесятилетняя, бывшая женою одного мужа.

Так как выше апостолов сказал, что сластолюбивая женщина и не заботящаяся о своих домашних недостойна быть в числе вдов, то теперь он учит нас, что она должна иметь. На первом месте апостол ставит определенно ее лета, а причину этого указывает после. Впрочем, он не просто за один возраст одобряет шестидесятилетнюю; ибо и таковая может оказаться недостойной. Потом апостол требует от нее единобрачия, как знака ее степенной честности и любви к целомудрию.

1Тим.5:10. Известная по добрым, делам.

Это и есть то, что делает ее достойной в числе вдов. Затем апостол перечисляет, в частности, ее дела.

Если она воспитала детей.

Воспитание детей не в том состоит, чтобы просто кормить детей, а воспитать, как должно, подобно тому, как и выше сказал: «если пребудет в вере и любви и в святости» (1Тим.2:15).

Принимала странников.2)

Видишь ли, что благодеяния своим он ставит выше благодеяний к чужим людям? Сказав прежде: «если она воспитала детей», потом уже прибавляет: «принимала странников». Хотя бы какая-нибудь вдовица и имела недостаток в чем-либо, все же она имеет дом, живет не на открытом воздухе.

Умывала ноги святым.

Сказал это потому, что многие вдовицы хотя и принимают странников, но не служат им сами, а служат их служанки. Поэтому, желая, чтобы вдовица была деятельна и не ленилась, он повелевает ей служить самой: леность свойственна женщине более изнеженной. Кроме того, чтобы какая-нибудь вдовица, по нежеланию принимать странников, не оправдывалась совершенной бедностью, будто у нее нет никаких средств для этого, апостол говорит: для того, чтобы умыть ноги, нет нужды в больших издержках и богатстве. А «святые» – все те, которые имеют правую веру и живут благочестиво, хотя бы и не творили знамений.

Помогала бедствующим.

Деньгами, заступлением и посредничеством.

И была усердна ко всякому доброму делу.

Например, если сама не могла сделать, по крайней мере принимала участие в делах другой, прислуживала. Апостол побуждает вдовицу нести телесное послушание – постелить, например, постель, успокоить, к чему наиболее способны женщины.
___________________-
1) Последних слов – «младших, как братьев» – в тексте блж. Феофилакта нет.
2) По подлинному тексту читается прежде: «аще святых нóзе умы́», а потом: «аще странные прият».

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :
Б) Наставления, как учить и руководить пасомых, судя по их разным состояниям

   Не на всех одинаково следует действовать, но надо соображаться с отличиями каждого по возрасту, положению в Церкви, положению в обществе и внешнему состоянию. Как все это делать, святой Павел указывает в последних двух главах.

         а) На старцев и стариц

   Святой Павел берет во внимание только противоположности старца и юноши, старицы и юницы. О прочих оставляет сделать наведения самому святому Тимофею. И на этих указывает будто только для примера.

Глава 5, стих 1. Старцу пакости не твори, но утешай, якоже отца: юноши, якоже братию.
  Под старцем разумеет здесь святой Павел не почтенного иерейским достоинством, а устаревшего летами (см.: святой Златоуст и все). Такому лицу, говорит, пакости не твори, μη επιπληξης, — не кричи на него, не брани и не срами его. «Но как же быть, если он имеет нужду в исправлении? Относись к нему в сем случае, как к родному отцу согрешившему, с почтительною тихостию» (святой Златоуст, Экумений). Почему говорит: утешай, παρακαλει,— упрашивай, умоляй, уговаривай. «По самому существу дела, сие, то есть слушание замечаний, тягостно, - и в особенности когда это случается с престарелым человеком; если же при сем замечания даются юнейшим, то сие бывает втройне несносным. Поэтому и нужно смягчать тяжесть сего кротостию и дружелюбием. Ибо можно обличать без жестокости, если кто захочет навыкнуть сему; только для этого требуется большое благоразумие; однако это возможно» (святой Златоуст). «Так учит Апостол располагать к добру старца, по причине почтительности, вызываемой его возрастом. При таком отношении к нему, он удобнее примет предлагаемое наставление: ибо, несмотря на оказываемую ему почтительность, при первом внушении не может он не опасаться, как бы в другой раз и не покричали на него, чему срамно подвергаться старцу, у всех народов старчество пользуется почтительным уважением. Почему, подобно синагоге, и Церковь имела старцев, без совета которых ничего не делалось в Церкви. И я не знаю, как это вышло из обыкновения? Может быть, по беспечности пастырей и учителей или, лучше, по их гордости, по коей им одним хотелось быть видными в Церкви» (Амвросиаст).
  Юноши, якоже братию,— то есть увещавай и склоняй к добру. «Зачем и здесь заповедует сие, то есть кроткий образ речи? Затем, чтоб не раздражать свойственной сему возрасту продерзости; почему и в этом случае обличение должно смягчаться духом кротости и любви» (святой Златоуст). «Юношей велит Апостол увещавать как братьев, с теплотою любви, чтоб, видя, что их усовещивают из любви, они охотнее исправляли себя; особенно если видят при сем, что у самого наставника дела нисколько не разногласят с его уроками» (Амвросиаст).

  Стих 2. Старицы, якоже матери: юныя, якоже сестры, со всякою чистотою.
  Стариц — учи, увещавай, склоняй на добро, как матерей. «Причина сему та же, что и в отношении к старцам» (Экумений) — «смягчение горечи исправительной речи теплотою сыновней любви и почтительности» (блаженный Феофилакт). «Старицы, видя, что их учат кроткою речью, будут без горечи принимать ее, так как при этом соблюдается почтительность к ним. Старым горько принимать уроки от младших. Почему, когда это бывает неизбежно, Апостол велит смягчать это действие кротостию и почтительностию, чтоб оно послужило в пользу и учащему, и слушающим» (Амвросиаст).
  Юниц, — то есть девиц или молодых жен, учи, увещавай и исправляй, как сестр. Причина и здесь та же, что в отношении к юношам, потому что и им не чужды продерзость и непокоривость. «Юниц велит Апостол учить, как сестр, чтоб они с готовностию подчинялись дисциплине доброго жития. Ибо, видя, что им не властно повелевают, а доброжелательно внушают, чего требует добрая жизнь, они беспрекословно на то соглашаются, смиряясь пред увещателем. Ласковостию скорее можно достигнуть того, в чем не всегда успевает авторитетная власть» (Амвросиаст). «Но как беседы с молодыми женщинами с трудом избегают подозрения, а между тем епископ должен и это делать, то Апостол прибавляет: со всякою чистотою,— показывая тем, что говорить с ними надлежит со всякою чистотою. Если же Тимофею заповедует он это, то пусть подумают все другие, каков должен быть епископ, чтобы не подать случая к подозрению, ни даже тени оправдания для тех, которые захотели бы клеветать» (святой Златоуст). Но кажется, святой Павел имеет при сих словах в виду не столько подозрения других, сколько предотвращение сердечного сочувствия юницам. Это сочувствие и далее влечение естественно вызывается при встрече с женами, особенно юными. Но оно не неизбежно и тем менее таково, чтоб необходимо властвовало над сердцем. Его можно пресекать, при самом зарождении или первом движении, и прогонять, когда оно против воли прорвется. Вот об этом отторжении от сердца сочувствий и говорит здесь Апостол. «Апостол присовокупил: со всякою чистотою, — пишет блаженный Феодорит, — научая при телесном целомудрии сохранять и душевное и не допускать в себя никакого вреда посредством зрения или слуха».

         б) Об устроении вдовиц (5, 3—16)

   Вдовы, с самого начала устроения Церкви, состояли на попечении христианских обществ. Для устроения их в первой Иерусалимской Церкви были избраны особые лица (см.: Деян. 6). По этому образцу и все другие общества христианские долгом своим считали — обеспечивать вдов и сирот. А что это продолжалось и потом, указание на то можно видеть в Послании святого Игнатия к святому Поликарпу (см.: Священному ченик Игнатий Богоносец. Послание к святому Поликарпу. 4), в Первой Апологии святого Иустина (см.: Мученик Иустин Философ. Первая Апология. 67), и в «Церковной истории» Евсевия (см.: Евсевий Кесарийский. Церковная история. 6, 43). Об них и говорит здесь святой Павел; и говорит: аа) сначала об устроении вдовиц вообще (см.: 5, 3 — 8); а потом: бб) частнее (см.: 5, 9—15),— о вдовицах: α) престарелых (см.: 5, 9-10) и: β) юных (см.: 5, 11-15); вв) напомнив в конце и еще, что говорил об устроении вдов вообще (стих 16). Пространно пишет,—верно, надлежала нужда в этом.

аа) О пристроении и обеспечении вдовиц вообще (5, 3—8)

  Глава 5, стих 3. Вдовицы чти сущия истинныя вдовицы.
  Чти — не пренебрегай, или не неради об них, а имей о них попечение. «Чти — стоит вместо: милосердуй о них и доставляй им потребное» (блаженный Феофилакт). Но чти, говорит, таких, которые суть истинные вдовицы. Какие же это истинные вдовицы? Конечно те, которые хорошо живут (стихи 5 — 7), но которым при сем жить нечем (стих 16). Блаженный Феодорит пишет: «вдовам, не имеющим никакого ниоткуда источника к удовлетворению своих нужд, надлежит пользоваться, говорит Апостол, церковным вспоможением». Святой Иустин, в своей Апологии, говорит, что «верующие жертвовали в Церковь кто что мог; а настоятели Церквей,— пастыри, раздавали потом собранное бедным, вдовам и сиротам». Вдовицы, которые сами могли содержаться или которых могли содержать их собственные семьи, не должны были тяготить собою Церкви (стих 16). «Такие не суть настоящие вдовицы» (Экумений).— Относительно них вот что заповедует святой Павел.

  Стих 4. Аще же кая вдовица чада или внучата иматъ, да учатся прежде свой дом благочестиво устроити, и взаем воздаяти родителем: сие бо есть благоугодно пред Богом.
  Вдова, говорит, у которой есть дети или внучата, пусть в своей семье и содержание находит. И справедливость этого требует, и Богу это приятно. Возлагает сие святой Павел на детей или внучат оставшейся вдовы: да учатся прежде свой дом благочестиво устроити. — Да учатся, μανθανετωσαν, — можно перевесть и так: да обучатся, приобретут навык. Благочестиво устроити, ευσεβειν,—благочествовать, являть или держать благочестивый образ жизни. Свой дом, τον ιδιον οικον, — по своему дому, в своем доме, подразумевая: ката. Будет: которая вдова имеет детей или внучат, ту пусть содержат эти дети и внуки, чтоб таким образом они обучились или навык приобрели являть или держать благочестивый образ жизни прежде у себя, на дому. Благочестивый образ жизни они должны являть всюду пред всем обществом христианским. Но прежде всего пусть навыкнут сему у себя дома, оказывая усердное попечение о матери или бабке. Чтить и упокоивать мать или бабку есть дело благочестное. Если кто, не делая этого дома, вне дома, однако ж, держит вид благочестивого, того сомнительно благочестие,—сомнительно, искренно ли оно, а не для виду только держится. К тому же и благочестивому образу жизни надо навыкать. Как? Совершая дела благочестия. Апостол говорит: когда у кого есть дома вдова, — мать или бабка, не ходи за ворота, чтоб встретить там какое-либо дело благочестия и упражниться в совершении его. Есть у тебя под руками такое дело — упокоение и удовление матери или бабки. Им и займись. Говоря же святому Тимофею, как пастырю: да учатся сему дети и внучата,— он внушает: ты их на это направь, растолкуй, что так должно, и убеди к исполнению.
  И взаем воздаяти родителем, αμοιβας αποδιδοναι, — воздать воздаяние, — отплатить. Мать или бабка пеклись и питали детей или внучат, когда были хозяйками. Теперь настала череда Детям их или внукам хозяйничать. Пусть же они отплачивают им за их прежнее о себе попечение Доставлением им покоя и всякого довольства, того требует справедливость, и совесть их должна обязать их к этому.
  Экумений пишет: «мысль Апостола такая: да учатся дети или внуки оказывать честь матери и бабке, питая их и всякое им делая добро. Ибо это означает: ευσεβειν,— благочествовать. Этим они и взаим воздадут им». То же читаем и у блаженного Феофилакта: «да учатся дети и внучата почитать свою мать и бабку, доставляя им покой и содержание. Ибо ευσεβειν здесь означает: покоить мать или бабку на старости лет. Достоинство родителей есть Божественное достоинство, так что покоить их значит: благочествовать, как, напротив, не покоить их на старости есть нечестие. При сем Апостол изводит на среду и требование доброй совести, говоря: и взаем воздаяти родителем, — воздать родителям, то есть матери или бабке, за их воспитание и возращение».
  Сие бо есть благоугодно пред Богом. Благоугодно и потому, что чрез то исполняется справедливое требование совести, Богом на сердце начертанное, и потому, что как родители пред детьми являют некиим образом лик Самого Бога, то оказываемое им чествование и попечение от детей Бог так принимает, как бы это прямо Ему было оказываемо. Да и натурально должное отношение к родителям отзывается религиозным благоговеинством.
  Иные читают — не: да учатся, — а: да учит, μανθανετω. В таком случае слова Апостола будут относиться ко вдове и предписывать, чтоб вдова, имеющая детей и внучат, оставалась в доме и учила, по своей опытности и по авторитету старшинства в семье, свой дом, то есть детей и внучат, благочествовать. Как? оказывая прежде всего ей самой должный почет и попечение успокоительное во всех отношениях. Вульгата удерживает такой перевод: discant.

  Стих 5. А сущая истинная вдовица и уединена, уповает на Бога, и пребывает в молитвах день и нощь.
  «Выше сказал: чти сущая истинныя вдовицы; теперь показывает, какая есть истинная вдовица» (святой Златоуст). Та, которая не только мужа лишилась, но и уединенна есть, μεμονωμενη,— одна-одинехонька, ни детей, ни внучат не имеет, которые бы об ней попеклись. Одна-одинехонька или осталась, или оставлена,— оставлена своими, живи как хочешь (см.: Амвросиаст). Такой что осталось делать? Возложить все упование на Бога и ждать, что Он благоволит устроить. Которая так делает, та и есть истинная вдовица. Уповает, ηλπικεν, — возуповала, возложила все упование на Бога; пребывает, προσμενει, — ожидает, и ожидает, конечно, помощи свыше, пребывая в молитве. В конце стиха, кажется, должно дополнять мысленно: вот какую вдовицу чти, вот о какой пекись, вот какой устрояй церковное вспоможение. Так делает блаженный Феофилакт: «настоящая вдовица — та, которая никого не имеет, кто бы о ней попекся, ни сына, ни внука, и на Бога возложила все упование. Вот о какой надо иметь попечение, вот о какой милосердовать, доставляя ей все потребное!» Святой Златоуст выставляет на вид более нравственно-религиозную сторону вдов. «Если которая-нибудь, будучи вдовою, не обратилась к мирской жизни, то она есть истинная вдовица, которая уповает на Бога, упражняется в молитве, день и ночь в терпении проводит на молитве,—та есть настоящая вдовица. Тут же Апостол и утешает такую в том, что она не имеет детей, говоря как бы, — что в том, что она лишена не только утешения от мужа, но и того счастия, какое приносят дети, заключается ее преимущество; потому что взамен всего она имеет Бога. Следовательно та, которая не имеет детей, не есть хуже других; но этим утешением (упованием на Бога) восполняет то, чего ей недостает вследствие того, что у нее нет детей». То же делает и Амвросиаст: «вот каких должно чтить вдовиц! таких, которые, имея возможность выйти снова замуж, отвергли второй брак, по желанию совершеннейшей жизни и удобнейшего угождения Богу, являясь соревновательницами святой Анне, которая в постах и молитвах служила Богу день и ночь, после того как овдовела, пожив с мужем лишь несколько лет (см.: Лк. 2, 36). Такою жизнию должна прежде зарекомендовать себя вдова и потом уже удостоиваться быть вдовою Церкви (то есть на содержании Церкви состоящею). Также вдову, у которой есть дети или внуки, не следует тотчас брать на содержание Церкви. Ибо если она прежде добре правила своим домом, то ей должно быть взаимно воздано своими, как она прежде воздавала им. Но если с какою будет поступлено нечестиво и она брошена будет своими, о которых прежде пеклась благочестно, то такая достойна быть принятою на попечение Церкви, как верная исполнительница закона Господня».

  Стих 6. Питающаяся же пространно, жива умерла.
  Питающаяся пространно, απαταλωσα,— пристрастная к утехам и сластям житейским и мирским и преданная им. Жива умерла — на вид жива, а в существе дела умерла, — умерла для истинной, человеку, по его назначению, свойственной, жизни. По образу Божию создан человек; должен Богу уподобляться отрешенностию от всего чувственного. Духом наделен в творении, — такою силою, которая не может быть удовлетворена ничем тварным, а только Единым Богом. Кто, отрешаясь от всего тварного и чувственного, Бога Единого ищет, чтоб, пребывая в общении с Ним, оживотворяться Им, тот живет настоящею жизнию. А кто чувственным предан наслаждениям, у того нет настоящей человеческой жизни, хоть на вид он будто живет похоже на таковую жизнь. Ибо дух его заморен и остается без движения. Такова и вдова, преданная чувственным утехам: «подавляет она в себе разумную (духовную) силу и делает, что сия сила в теле ее, как в гробе каком, остается неподвижною» (блаженный Феодорит). «По видимости она живет этою чувственною жизнию, по духу же умерла» (блаженный Феофилакт). «Нынешнею жизнию она, кажется, живет, вечную же жизнь потеряла: ибо что касается до оной жизни, то она умерла для нее по причине греха» (Экумений).
  Амвросиаст пишет: «вдова, достойная сего имени, означает такую особу, которая, для стяжания Господа, пребывает в молитвах, служа Ему день и ночь. Сим она показывает, что если презрела второй брак, то для того, чтоб посвятить себя строгой жизни, Господа ради. Но если какая вдова, прикрываясь сим именем, предается чувственным сластям, то ее надобно считать заживо мертвою. Знак лукавого притворства есть, когда одно обещают, а другое делают, желая пользоваться честию вдовы, но не желая стеснять себя трудами на угождение и служение Богу, к чему обязывает обет вдовства. Ибо истинная вдова, презрев мужа, избирает Господа, чтоб Ему служить всею душою, по упованию блаженства вечного». Святой Златоуст пространную пишет на сие место беседу, изображая духовную мертвость тех, которые проводят веселую и разгульную жизнь, утопая в чувственных наслаждениях, пирах, гуляньях, увеселениях и в другом многом. «Такие,- заключает он, - не имеют ни души, ни духа, а живут только плотию. И Писание называет их бездушными, говоря: не имать Дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть (ср.: Быт. 6, 3). Они имели душу, но мертвую; потому и названы плотию».

  Стих 7. И сия завещавай, да непорочны будут.
  И сия — можно относить и к предыдущему, и к последующему. Относя к предыдущему, можно ограничивать сие предыдущее непосредственно предшествующим стихом, где так укорена питающаяся пространно. И это, то есть чтоб не предавались удовольствиям житейским и мирским, яствам и питиям, ты им строго накажи, в неотложный закон поставь, чтоб пред всеми являлись они безукоризненными. Или так: требуй этого; иначе они не могут пребыть непорочными, то есть не только подпадут укору за невоздержание, но и в другие впадут пороки. Так блаженный Феофилакт: «видишь, что он желает, чтоб это было законом. Не на произвол оставляет, поблажать утехам или нет, но запрещает это, как грех. Ибо такое значение имеет слово: завещавай, παραγγελλε; оно стоит вместо: со всею строгостию запрещай дерзать на это». Сие толкование взял он у святого Златоуста, который пространнее о сем говорит: «видишь ли, что предписание сие принимает вид закона? Он не предоставляет сего свободе каждого, а говорит: заповедуй, чтоб не пресыщались, потому что это есть явный грех, так что тому, кто ведет роскошную жизнь, нельзя и вовсе неуместно быть причастником таинств. И сия завещавай, говорит он, да непорочни будут. Видишь ли, что сие отнесено к числу грехов? Ибо то, что предоставляется свободе каждого, если бы даже и не соблюдалось, нисколько не препятствует быть безукоризненным. Поэтому и мы, повинуясь Павлу, будем заповедывать, что вдовицы, которые преданы сластолюбию, должны быть исключены из числа (настоящих) вдовиц».
  Можно, относя: и сия — к предыдущему, к 6-му стиху присоединить и 5-й. Будет: требуй, чтобы вдовица, отказавшаяся от второго брака, не только не позволяла себе утешничать, но пребывала в молитвах день и ночь. Можно присоеди нить и 4-й стих, включив в лица, коим даете предписание, и детей с внучатами, так: заповеду им содержать и покоить своих матерей- и бабок-вдов, чтоб не подпасть укору от лица верных. Эта мысль прямо вяжется с следующим 8-м стихом: а если кто о своих родных нерадит, то он горше неверного.
  Относя: и сия — к последующему, то есть к: да непорочни будут,— получим: и вот что еще завещавай, чтоб непорочны были и безукоризненны во всех отношениях. Ибо и воздерживаясь от чувственных удовольствий, они могут проявлять другое многое в своем поведении, за что справедливо будут подлежать укору. Такая мысль видна у Амвросиаста: «Апостол требует, чтоб вдова такое имела попечение о доброте своих деяний и нравов, чтоб ее ни в чем попрекнуть было невозможно. Отказавшись от мирской жизни и от забот о теле освобожденная, она для того и Богу себя посвятила, чтоб вести жизнь одобрительную. В чем ей и успеть удобно. Ибо так как случаи, открывающие обыкновенно вход грехам, от нее удалены; то ничто уж не мешает пребывать ей невредимою в своем добром поведении».
  Прибавим: нет нужды настаивать, что место сие непременно должно понимать так и так. Но, держа одну такую мысль, не гони и другой.

Стих 8. Аще же кто о своих, паче же о присных не промышляет, веры отверглся есть, и невернаго горший есть.
  Если предыдущие слова относить и к детям с внуками, видя в них такую заповедь: внушай, требуй, обяжи их упокоивать матерей и бабок, да будут свободны от укора; то настоящий стих, прямо отвечая такой мысли, будет представлять побуждение к действованию по предлагаемому внушению, показывая, как неуместен несообразный с тем образ действования. Пекитесь о своих; ибо, кто не печется о них, тот веры отвергся и стал хуже неверного.
  Если же в предыдущем стихе видеть другую какую из предложенных мыслей; то, для связи настоящего стиха с предыдущими, надо вставить такую дополнительную речь: что же касается до того, что я налагал на детей и внуков долг пещись о сущих в их доме вдовах — матерях их или бабках, то это так неотложно, что если кто не будет так поступать, то он веры отвергся и стал хуже неверного.
  Под своими и присными разумеются родственники вообще, из которых присные, οικειοι, — суть те, кои живут в одном доме, а свои, ιδιοι, — все другие родные особо живущие. Так Апостол требует, чтоб родные пеклись взаимно друг о друге и помогали нуждающимся из своих. Кто не исполняет сего, тот, говорит, самым сим действием веры отвергся. «Дела его такие не суть дела верующего» (блаженный Феофилакт), или такие дела обличают в нем неверующего, показывают, что он чужд веры; устами исповедует Бога, а делами отметается Его (см.: Тит. 1, 16). Вера требует быть милостивым не к своим только кровным, но и ко всем нуждающимся. «Каким же образом может быть милостив к посторонним тот, кто презирает людей одного с собою рода, свойственников своих?» (святой Златоуст). Правда, бывает, что иной, минуя своих, благотворит чужим; но это всегда делается напоказ. «Разве не называют все тщеславием, когда кто, благодетельствуя чужим, презирает и не щадит своих, несмотря на то, что благотворить последним было бы для него и удобнее, и справедливее?» (святой Златоуст).—Так немилостивый к своим очевидно не имеет верующего сердца и есть то же, что невер. Но Апостол идет далее и утверждает, что такой даже хуже невера: невернаго горший есть. Неверный, если б так поступил, нарушил бы только закон естественный, а этот, поступая так, и естественный, и писанный закон нарушает (см.: святой Златоуст). А сравни его с тем из неверующих, который печется о родных по одному закону естества; насколько он окажется хуже его? — «Бог для того и учредил родственные связи, чтобы имели больше мы случаев благотворить друг другу. Поэтому если ты не делаешь того, что делает неверный, то ужели ты не отказался от веры и не стал хуже неверного? Если же не пекущийся о присных отказался от веры и стал хуже неверного; то куда должен быть отнесен и где займет место тот, кто обижает присных своих? Не все равно — презирать ближнего и дальнего. Гораздо зазорнее презирать знакомого, нежели незнакомого,— друга, нежели недруга» (святой Златоуст). И тем паче кровного родственника.

бб) Как частнее поступать с вдовицами (5, 9—15)

   Со стиха 9 до 15-го идет речь об особых некиих вдовах; но с стиха 11 видно, о каких вдовах идет речь, именно о юных; о каких же говорится в стихах 9 и 10-м, не ясно видно. Что это вдовы, не вообще призреваемые Церковию, видно из ограничений: не меньше шестидесяти лет, одного мужа жена, много потрудившаяся в служении другим. Ибо, по вышесказанному, церковного призрения заслуживает всякая беспомощная вдова; а такою может быть и не столь старая, и не одного мужа жена, и не могшая послужить другим сказанным образом. Так это особые некие вдовы. Какие же? Не диакониссы ли? Похоже на это, как можно судить по тем добрым качествам и делам, какие от них требуются: одного мужа жена, чад воспитала, странныя прият. Ибо такие доброты требуются, по Апостолу, от лиц избираемых в клир (глава 3), к которому причислялись и диакониссы. Но служение диаконисе требовало сил: ибо, кроме прислуживания при крещении жен и смотрения за порядком среди них в Церкви, на них лежало ходить по бедным и посещать больных; а в шестьдесят лет какая сила у женщин? Если же не они, то кто же такие? Приходит на мысль предположить, что это вдовы, долго пожившие и много потрудившиеся для других,— и выбившиеся уже из сил, которым потому нужны и кров, и содержание, и уход. Можно дополнить сие предположение так,— что, тогда как всем вообще вдовицам давалось пособие в дополнение к тому, что они добывать могли своими трудами, эти вполне были обеспечиваемы пищею, одеждою, кровом и уходом. В числе их и могли, и должны были быть и диакониссы.— Наши толковники все не видят здесь диаконисе и слова Апостола разумеют, как продолжение речи о вдовицах вообще. Святой Златоуст говорит: «прежде Апостол указал, чего не должна иметь вдовица, а теперь показывает, что она должна иметь».

   α) Престарелыми (5, 9—10)
  Глава 5, стихи 9—10. Вдовица же да причитается не менши лет шестидесятих, бывши единому мужу жена: в делех добрых свидетельствуема, аще чада воспитала есть, аще святых нозе умы, аще странныя прият, аще скорбным утешение быстъ, аще всякому делу благу последовала есть.
  Да причитается, καταλεγεσθω, — да вносится в каталог вдовиц, или «да вчиняется во вдовье учреждение, εις το χηρικον» (Экумений). «Справедливо быть внесену в церковные памятники той, которая явила себя достойною того прежнею жизнию. Достойно приемлется в лоно Церкви (на попечение ее) та, которая прежде посвящала ей труды свои» (Амвросиаст).
  Не менши лет шестидесятих. «Указывая, что должна иметь вдовица, достойная каталога вдов, на первом месте ставит Апостол определенно ее лета,—именно шестьдесят. Впрочем, как видно из следующих слов, он не просто за один возраст одобряет шестидесятилетнюю; ибо и такая может оказаться недостойною» (блаженный Феофилакт). «Что же, разве будешь судить о ней по летам? А какая в этом заслуга? Ибо не от нее зависело прожить шестьдесят лет. Не по одному возрасту только (должно судить), говорит он, так что если б она и переступила за этот возраст, но не имела заслуг, то и тогда не должна быть причисляема (к вдовам)» (святой Златоуст). И молодая вдова может оказаться достойною внимания; но как она еще в силах, то сама себя пусть содержит. «Которые в цветущем возрасте и в силах работать и снискивать пропитание, тем надлежит трудами смирять порывы молодости» (блаженный Феодорит).
  Бывши единому мужу жена. Это указывается, как свидетельство, что она не любила житейских сластей и пространных питаний, но была строгой и воздержной жизни. «Единобрачия требует от нее Апостол, как знака ее степенной честности и любви к целомудрию» (блаженный Феофилакт).
  В делех добрых свидетельствуема. О которой все говорят только одно хорошее, свидетельствуя, что только и видали ее, что в делании добрых дел. Это общая черта. Затем «перечисляет Апостол в частности, какие именно дела делают вдову достойною обеспечения» (блаженный Феофилакт).
  Аще чада воспитала есть, ετεκνοτροφησεν, - исполнила как должно эту первую, лежащую на жене-матери, службу. Детопитание похвальное не есть только откормление детей, но главным образом благочестивое их воспитание (см.: блаженный Феодорит). «Поистине, не маловажное дело — воспитать детей. Но воспитание детей не в том состоит, что просто только откормить (возрастить) детей, а воспитать как должно, подобно тому, как выше сказал Апостол, что жена спасется чадородия ради, аще пребудут (чада ее) в вере и любви и во святыни (конечно быв утверждены в сем воспитанием) (см.: 2, 15)» (святой Златоуст). «За это и Авраама Бог одобрил, говоря, что он заповедал сыном своим, и дому своему по себе сохранять все суды Господа Бога (ср.: Быт. 18, 19)» (блаженный Феодорит).
  Аще святых нозе умы, аще странный прият. Прежде указал на семейные добродетели, ближайшие и подручные, а потом — на добродетели к сторонним, не чуждым, однако ж, по вере. Ибо святые — христиане. «Видишь, что он везде ставит выше благодеяние, оказываемое близким, нежели то, которое оказывается чужим людям. Ибо прежде говорит: аще чада воспитала есть,— а потом: аще святых нозе умы и прочее» (святой Златоуст). Омовение ног есть первое действие странноприимства. Надо прежде принять странника, потом омыть ему ноги. Феодорит, Амвросиаст, Экумений и Феофилакт так и читают: прежде странныя прият, а потом — нозе умы. Но святой Златоуст читает прежде — омовение ног, а потом — странноприятие. Ибо если под странноприятием разуметь не впущение только странных в дом, а самое их упокоение, то оно следовало за омовением ног. То и другое, впрочем, составляет одну добродетель — странноприимство, — заботливое попечение об упокоении странных. «Так поступали в древности. Так Лидда приняла самого Апостола и бывших с ним. Так о Фиве сказал он: заступница многим быстъ и самому мне (ср.: Рим. 16, 2)» (блаженный Феодорит).
  Святой Златоуст пространное делает от сих слов применение: «видишь ли, что Апостол называет странноприимством не просто одно благорасположение, но соединенное со тщанием, с добрым произволением, с усердием, которое так принимается за дело, как бы готовясь принимать Самого Христа? Ибо он хочет, чтобы служения святым они не поручали служанкам, но сами чрез себя исполняли сие. Аще убо Аз, — говорит Господь,— умых ваши нозе, Учитель, (кольми паче) вы должны есте друг другу умывати нозе (ср.: Ин. 13, 14). Потому что если б которая из них была даже до бесконечности богата, если б она достигла величайшей известности и превозносилась знатностию ради своих предков; то и тогда не будет такого расстояния, какое было между Богом и учениками. Если странника принимаешь ты как Христа, то нечего тебе стыдиться, лучше хвались этим делом; а когда принимаешь его не как Христа, то лучше вовсе не принимай. Иже вас приемлет, Мене приемлет (Мф. 10, 40),— сказал Господь. А как скоро не так принимаешь, не получишь воздаяния. Авраам, как ему казалось, принимал людей, мимоидущих путников; между тем не все нужное для принятия их поручил приуготовить домочадцам, но большую часть служения и сам лично совершил и жене приказал месить муку, несмотря на то, что имел триста осмнадцать домочадцев, между которыми, вероятно, были и служанки. Он желал вместе с женою получить награду не только за издержки, но и за служение. Так мы должны исполнять долг странноприимства, делая всё сами, дабы мы сами освятились, дабы и руки наши были благословенны. В этом состоит странноприимство, в этом поистине состоит исполнение сей обязанности ради Бога. — Хорошо сказал Апостол: аще святых нозе умы. Он сказал сие с тою целию, чтобы всех побудить к подражанию. Вследствие сего и мы поспешим исполнять сие, дабы и мы похвалены были, что умывали ноги святых. — Ноги святых имеют великую силу. Вследствие сего и ниспосылают наказание, когда отряхивают с себя прах. Когда к нам придет святой человек, тогда мы не должны стыдиться сделать для него что-либо подобное сему (омовению ног, вышедшему из обычая). А святые — все те, которые имеют правую веру и живут благочестиво: они — святые, хотя бы не творили знамений и не изгоняли демонов».
  Аще скорбным утешение быстъ. Воспитание детей и странноприимство — домашние добродетели: дети всегда под руками, странники сами приходят. То и другое может быть исполнено без движения за двери дома и без особых личных начинаний. И тут труд, но мало напряженный. Почему Апостол, для совершенства вдовьей добродетели, движет вдову в домы плача и бедности, в которые входить делом благим наименовал еще Екклезиаст (см.: Еккл. 7, 2 — 3), и хвалит ту, которая скорбным утешение быстъ, επηρκεσεν, — удовлила скорбных, удовлетворив той нужде, которая причиняла скорбь, — «деньгами или заступлением и посредничеством» (блаженный Феофилакт).
  Аще всякому делу благому последовала есть. Это или то же самое, что в начале сказано: в делех добрых свидетельствуема, — только с особою чертою: скорости, неудержимой ретивости на всякое добро: как только открывался случай сделать добро, она тотчас бралась за него со всею энергиею и не отступала, пока не доводила начатого до конца. «Апостол посему поименовал сим все виды добродетели» (блаженный Феодорит). Или последовала — значит: подражала. Прежде указанное делала по собственному начинанию; но, не довольствуясь этим, она делала и всякое добро, какое делающими видела других добрых христиан. Или — этим означается вспомоществование другим трудом. Когда кто, делая какое дело, не мог одолеть его один, она подходила с своими услугами и помогала одолеть его. «Какую заповедь дает здесь Апостол? — спрашивает святой Златоуст и отвечает: — Он заповедует давать вещественное пособие («телесное послужение» [блаженный Феофилакт]), — принимать участие в делах, послужить, — постлать, например, постель, успокоить, к чему наиболее способны женщины» (то же у блаженного Феофилакта).
  «Видишь ли, — заключим словами святого Златоуста, — что для того, чтобы сделаться (настоящею) вдовицею, не довольно вступать во второй брак, но нужно и многое другое? Апостол требует от вдовицы такого совершенства, какого не требует даже от девственниц, несмотря на то, что и от сих последних требовал великого совершенства: ибо, сказав, что девственница должна быть благообразною и благоприступательною Господеви с безмолвием (см.: 1 Кор. 7, 35), он в общих чертах обозначил всякую добродетель. И еще более — он требует от вдовы почти такого же совершенства, как и от лица, облеченного епископским саном».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

92

9 ДЕКАБРЯ

Соборное послание святого апостола Иакова

Иак., 52 зач., II, 1-13.
1Братия мои! имейте веру в Иисуса Христа нашего Господа славы, не взирая на лица.
2Ибо, если в собрание ваше войдет человек с золотым перстнем, в богатой одежде, войдет же и бедный в скудной одежде, 3и вы, смотря на одетого в богатую одежду, скажете ему: тебе хорошо сесть здесь, а бедному скажете: ты стань там, или садись здесь, у ног моих,- 4то не пересуживаете ли вы в себе и не становитесь ли судьями с худыми мыслями?
5Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его?
6А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды?
7Не они ли бесславят доброе имя, которым вы называетесь?
8Если вы исполняете закон царский, по Писанию: возлюби ближнего твоего, как себя самого,- хорошо делаете.
9Но если поступаете с лицеприятием, то грех делаете, и перед законом оказываетесь преступниками.
10Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем.
11Ибо Тот же, Кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона.
12Та'к говорите и та'к поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы.
13Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом.

Феофилакт Болгарский
Толкование на первое соборное послание апостола Иакова

Иак.2:1. Братие моя, не на лица зряще имейте веру Господа нашего Иисуса Христа славы.
Кто делает что-нибудь с лицеприятием, тот навлекает на себя большой позор как не уважающий однородного и прежде него самого себя, потому что обхождение с подобным препосылается и к самому делающему
Иак.2:2. Аще бо внидет в сонмище ваше муж, злат перстень нося, в ризе светле, внидет же и нищ в худе одежди,
Иак.2:3. и воззрите на носящаго ризу светлу, и речете ему: ты сяди зде добре; и нищему речете: ты стани тамо, или сяди зде на подножии моем:
У евреев, кажется, особенно в обычае было носить перстни. Но при этом иной скажет, может быть, что если Иаков есть учитель завета Христова, то почему не прекращает подзаконного, но еще возвышает оное, принимая остающихся в благочестии подзаконном, а не порицая их? Такому мы отвечаем, что теперь Иаков беседует с ними поближе и снисходит их немощи, чтобы, тотчас отменив закон, не заставить их отступиться от него по новости учения. Но он ведет дело с основательным расчетом, уступив, насколько это было безвредно для него, в Новом Завете и подзаконным обрядам. Ибо чем отвращало его от веры Христовой соблюдение субботы или пост и воздержание от снедей? Через эту уступчивость завладев их вниманием к своим собственным словам, он мало-помалу убеждает их отставать от подзаконных обрядов как бесполезных и ведущих к рабству, а не к свободе, подаваемой о Христе.
Итак, мудро пользуясь небольшими уступками, он предложил приличное христианам как раз тогда, когда они беспрепятственно внимали его словам.
Иак.2:4. И не разсмотристе в себе и бысте судии помышлений злых.
Союз «и» поставлен здесь по обычаю древнего образа выражения, ибо здесь продолжение вышесказанного, почему союз «и» излишен. Ход речи такой: «Если кто войдет в собрание ваше» и прочее, потом – «не пересуживаете ли вы между собою» – это вторая часть предложения, почему и смысл речи должен быть таким: поелику вы не рассудили, как должно, то стали судьями с худыми мыслями. Не пересуживаете ли, то есть вы испортили приговор свой, не сделав наперед никакого исследования о том, рачителен ли бедный или ленив богатый. Но ваше неразличение привело вас к лицеприятию, заставило вас одного похвалить, как богатого, а другого презреть, как бедного.
«И бысте судии помышлений злых», то есть стали судьями несправедливыми, поддавшимися лукавству из лицеприятия.
Иак.2:5. Слышите, братие моя возлюбленная, не Бог ли избра нищыя мира сего богаты в вере и наследники царствия, еже обеща любящым Его?
Иак.2:6. вы же укористе нищаго. Не богатии ли насилуют вам, и тии влекут вы на судища?
Поелику для многих тяжко даже слышать о бедности, то, сказав «нищыя мира сего», тотчас прибавил: «богаты». Чем же богаты? Верою. Ибо неотъемлемый мир бедных, когда они перейдут к вере, делает их сильнейшими богатых. Посему и Господь избрал таковых в ученики и явил наследниками Царства.
Иак.2:7. Не тии ли хулят доброе имя нареченное на вас?
Иак.2:8. Аще убо закон совершаете царский, по писанию: возлюбиши искренняго своего якоже себе самаго, добре творите:
Иак.2:9. аще же на лица зрите, то грех содеваете, обличаеми от закона якоже преступницы.
Имя новое – по словам пророка: «работающым же мне наречется имя новое, еже благословится на земли, благословят бо Бога истиннаго» (Ис.65:15–16).
Иак.2:10. Иже бо весь закон соблюдет, согрешит же во единем, бысть всем повинен.
Иак.2:11. Рекий бо: не прелюбы сотвориши, рекл есть и: не убиеши. Аще же не прелюбы сотвориши, убиéши же, был еси преступник закона.
Иак.2:12. Тако глаголите и тако творите, яко законом свободным имущии суд прия́ти.
Иак.2:13. Суд бо без милости не сотворшему милости; и хвалится милость на суде.
Кто согрешает в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем, потому что не имеет совершенной любви, ибо любовь есть глава всего доброго, а когда нет головы, и все остальное тело ничего не значит. А что об этом он говорит, видно из предыдущего наставления. Заповеди «не прелюбодействуй», «не убий» указаны для примера. Примечай, что и они взяты из закона, относящегося к совершенству любви, ибо кто любит ближнего, тот не будет ни прелюбодействовать, ни убивать, потому что такие дела свойственны врагу. Если бы не так, то никто из людей не уцелел бы, потому что никто не соблюдает всех заповедей, но кто соблюл чистоту, тот побеждается иногда гневом, кто творит милостыню, тот нередко имеет зависть. Посему говорится не о том, чтобы вовсе не было недостатка в добродетелях, но о любви, что ее не должно совершать с недостатком, с лицеприятием, но всецело. То же можем сказать и о прочих добродетелях. Кто несовершенно придерживается целомудрия или справедливости, но нечто опускает, тот, хромая в исполнении, вредит всему делу добродетели.
Итак, под словами «весь закон» должно разуметь закон о любви, о которой речь у апостола по преимуществу, а «законом свободным» он называет нелицеприятие, ибо действующий по лицеприятию не свободный, но раб, потому что: «кто кем побежден, тот тому и раб» (2Пет.2:19).

0

93

10 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

1 Кор., 123 зач., I, 3-9

3благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

4Непрестанно благодарю Бога моего за вас, ради благодати Божией, дарованной вам во Христе Иисусе, 5потому что в Нем вы обогатились всем, всяким словом и всяким познанием,- 6ибо свидетельство Христово утвердилось в вас,- 7так что вы не имеете недостатка ни в каком даровании, ожидая явления Господа нашего Иисуса Христа, 8Который и утвердит вас до конца, чтобы вам быть неповинными в день Господа нашего Иисуса Христа.

9Верен Бог, Которым вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

1Кор.:. Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Благодать и мир от Бога. Еще прежде, когда мы враждовали против Него, мы по Его благодати получили мир, и я молю, чтобы от Бога всегда было вам то и другое, чтобы, то есть, вы не лишались ни благодати Его, ни мира; потому что вы живете в несогласии между собой. Как же вы применяетесь к людям и ищете у них, как учителей, благодати и благоволения3?

1Кор.:. Непрестанно благодарю.

Научает нас быть благодарными. Так делает почти в каждом послании; но теперь особенно кстати говорит о благодарности. Ибо благодарность бывает за благодеяние, а благодеяние не есть ни долг, ни воздаяние. Следовательно, и этим низлагает гордость коринфян.

1Кор.:. Бога моего.

По великой любви, Бога, общего для всех, усвояет себе.

1Кор.:. За вас, ради благодати Божией.

Этим научает и коринфян всегда питать благодарные чувства к Богу а не к своим делам, ибо говорит: благодарю «ради благодати Божией», а не ради ваших дел.

1Кор.:. Дарованной вам во Христе Иисусе.

То есть чрез Христа Иисуса, а не чрез такого-то или такого-то. Зачем же вы внимаете людям?

1Кор.:. Потому что в Нем (εν αύτω) вы обогатились всем.

Выражение «в Нем» опять употреблено вместо: «чрез Него (δι’ αυτού)». Итак, когда у вас есть богатство, и богатство Божие, и во всем, и чрез Самого Единородного, то как же вы, неблагодарные, назначаете себе учителями людей?

1Кор.:. Всяким словом и всяким познанием.

Есть и слово без разума, когда, например, кто говорит пустое, без всякой мысли. Есть и разум без слова, когда кто мыслит о высоких предметах, а для выражения их не находит слов. Но вы имеете и слово, и божественный разум, так что можете и мыслить, и говорить.

1Кор.:. Ибо (καθώς) свидетельство Христово утвердилось в вас.

Слово ибо стоит вместо: «чрез которые» (δι᾿ ων). Чрез слово, говорит, и разум, которыми вы обогатились, утвердилось в вас «свидетельство», то есть проповедь о Христе; ибо вы приняли эту проповедь не чрез внешнюю мудрость, но чрез знамения и дарования, которых вы удостоились.

1Кор.:. Так что вы не имеете недостатка ни в каком даровании.

Если они не имели никакого недостатка в дарованиях, то как называет их далее (гл.3 ст.1) плотскими? На это скажем: не все были духовны, и не все плотяны; поэтому все, о чем говорит теперь, говорит к духовным, а дальнейшее говорит к плотским. Или: может быть, в начале они получили всякие дарования, но впоследствии сделались нерадивыми и стали жить по плоти4.

1Кор.:. Ожидая явления Господа нашего Иисуса Христа.

Здесь устрашает их, напоминая о втором пришествии Христовом. Ибо если Христос явится, то как же вы имеете чуждых предстоятелей? Показывает и то, что при дарованиях необходимы и добродетели. Ибо в тот день дарования нисколько не помогут тому, кто не жил добродетельно (Мф.7:21–23), Наконец, словом «явления» выражает ту мысль, что Христос и теперь присущ, но сокровенно, а тогда явится.

1Кор.:. Который и утвердит вас до конца, чтобы вам быть неповинными в день Господа нашего Иисуса Христа.

Словом «утвердит» показывает, что они колеблются, а словом «неповинными» выражает, что теперь они подлежат обвинению. В этом послании чаще, нежели в других, упоминает о Господе Иисусе Христе, чтобы этим напомнить коринфянам, Кем они спасены и Чье имя носят. Ибо христиане называются так от Христа, а не от имени какого-либо человека5.

1Кор.:. Верен Бог, Которым (δι᾿ ου) вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего.

То есть истинен Бог. Если же Он истинен, а призвал нас во общение Сына Своего, то есть к тому, чтобы вместе с Сыном прославить нас в Царстве Своем, то очевидно, что Он исполнит, что обещал. «Вы призваны», говорит, а не сами по собственному побуждению пришли. Как же вы гордитесь, будто своими делами? Заметь здесь, что слово «Которым» прямо относится к Отцу.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

  Стих 3. Благодать вам и мир от Бога Отца нашего, и Господа Иисуса Христа.
   «Благовременно пожелал им Апостол благодати и мира, как разделившимся и бывшим в раздоре друг с другом; подателем же благодати и мира представил не Отца только, но и Сына, доказывая сим равенство Отца и Сына» (Феодорит). И благодать, и мир – от Бога. Благодать приносит мир, и где нет мира, сомнительно, чтоб была там благодать. «Потому желаю, чтоб оба эти блага были у вас всегда, чтобы вы ни от благодати не отпадали, ни от мира, разноглася друг с другом. Но как же вы распределили себя по разным лицам – людям, и у них ищете благодати и благоволения, будто у учителей?» (Феофилакт).

         
2. Начало послания 1, 4–9

    а) Благодарит Апостол Бога за данную коринфянам благодать веры и дарований духовных (стихи 4–7), б) надеясь, что Он сохранит их неповинными до конца (стихи 8–9).

         
а) Апостол благодарит Бога за данную коринфянам благодать (1, 4–7)

    Благодаря Бога за благодать веры и за дарования коринфянам, святой Павел из дарований именует только дар слова и разума, потому что этих предметов касались неправости коринфян, о прочих же дарах поминает вообще, что они ни одного не лишены. Таким началом он, «намереваясь обличать, услаждает сперва слух, чтобы соделать способными к приятию врачевства; между тем сказанное им и не ложно, потому что благодарит Бога за дары, действительно данные им» (Феодорит).
   Стих 4. Благодарю Бога моего всегда о вас, о благодати Божией данней вам о Христе Иисусе.
   Благодарю Бога. «Чему других научает святой Павел, когда говорит: со благодарением прошения ваша да сказуются к Богу (Флп. 4, 6), то делает и сам, внушая нам начинать все этими словами и благодарить Бога прежде всего. Ибо ничто так не угодно Богу, как благодарность и за себя, и за других. Почему святой Павел начинает так почти каждое послание, здесь же сделать это было необходимее, нежели в других. Ибо кто благодарит, тот благодарит, как чувствующий благодеяние, и как бы воздает за дарованную благодать; благодать же не есть ни долг, ни награда, ни воздаяние. Это нужно знать всем, тем более коринфянам, которые склонялись на сторону разделявших Церковь» (святой Златоуст).
   Бога моего. «По великой любви он усвояет себе принадлежащее всем и называет Бога своим, как обыкновенно выражались и Пророки: Боже, Боже, мой!  Вместе с тем внушает и им (коринфянам и нам) говорить то же. Кто говорит так, тот, оставив все человеческое, обращается к Тому, Кого призывает с великою любовию. Ибо так говорить может тот, кто, от житейского постоянно обращаясь к Богу, предпочитает Его всему и непрестанно благодарит не только за благодать, уже дарованную, но и за всякое благо, какое ни получит, возносит Ему хвалу. Посему не просто сказал: благодарю, но всегда о вас, научая их благодарить всегда, и не другого кого, а только Бога» (святой Златоуст).
   В слове всегда нет преувеличения, и для пояснения его нет нужды доразумевать: всегда, когда становлюсь на молитву, ибо благодарное сердце можно иметь постоянно, несмотря ни на какие занятия и дела. Равно и все другие благоговейные к Богу чувства – страха Божия, упования, предания себя в волю Божию, а наипаче любви – тоже и можно, и должно иметь постоянно. Кто их имеет, тот непрестанно с Богом пребывает и непрестанно молится.
   Благодарит за коринфян, а между тем сколько после обличает в них неисправностей! Из этого надо заключить, что корпус Церкви был здрав и что немощи прорывались только по окраинам, беспокоя, конечно, и подвергая опасности всю Церковь, но не всю ее проникая.
   О благодати Божией, данней вам о Христе Иисусе. Здесь разумеется благодать веры во Христа Господа со всеми благами духовными, коих причастниками делает она верующих. Великое благодеяние Божие, когда какая местность и тем паче народ какой просвещается верою! Во Христе Иисусе – неисследимое богатство духовное. Которые верою прилепляются к Нему, тотчас получают все существенное, чтó необходимо для того, чтобы быть настоящим христианином, а потом, по мере верности и успеха в жизни о Христе Господе, преподается постепенно и прочее, и сему восполнению конца нет. Апостол поминает здесь о всем, что уже сообщено Коринфской Церкви, чем уже они обладали. Тем, которые среди их были неисправны, этими словами напоминалось: «Итак, если вам дана благодать, то чтó высокомудрствуете? Почему надмеваетесь? И через кого она дана? Через меня ли, или чрез другого Апостола? – Нет, но чрез Иисуса Христа, ибо это означает выражение: о Христе Иисусе» (святой Златоуст). «Чрез Иисуса Христа, а не чрез такого-то или такого-то. Чего же вы человекам внимаете (как будто все от них)?» (Феофилакт). «Чрез Христа Господа все даровал вам Отец» (Экумений).
  Стих 5. Яко во всем обогатистеся о Нем, во всяком слове и всяком разуме.
   «Во всем обогатистеся. Чрез кого? – Опять чрез Него (то есть Господа Иисуса Христа). И не просто обогатистеся, но во всем. Итак, у вас есть богатство, и богатство Божие, и во всем, и чрез Единородного; какое неизреченное сокровище» (святой Златоуст).
   Причину представляет, почему сказал, что благодать дана им о Христе Иисусе. Потому, говорит, что если вы богаты всем в духовном отношении, то богаты чрез Него. Припомните, что вы были, и посмотрите, что стали теперь. Ничего того не было у вас, что теперь имеете; но как только уверовали и прилепились к Господу, видите, как стали богаты в духе. Или удар мысли на во всем, и яко οτι – относится к благодарю. Благодарю Бога за благодать – что всем обогатил вас.
   Во всяком слове и всяком разуме. «Вот частные виды духовных дарований, ибо сказано: овому дадеся слово премудрости, иному же слово разума, о том же Дусе (1 Кор. 12, 8)» (Феодорит).
   Под словом можно разуметь Слово Божие – Божественное откровение, все, что угодно было Богу открыть в Господе Иисусе Христе и чрез Апостолов сообщить людям. Все это Слово, говорит, вам передано, вы им обогащены. Далее прибавляет: и разуме. Не слово только вам передано, но и смысл его истолкован, и вы доведены до разумения его; все домостроительство спасения вы разумеете полно, богато. Итак, Апостол хотел выразить: вам сказана вся воля Божия и вы ее уразумели, то и другое богато. Это вам дар о Христе Иисусе от Бога Отца. И я благодарю Его ради сего за вас.
   Или под словом разумеет Апостол дар слова, не естественный, но благодатный, дар ясно, точно и убедительно излагать Божественное учение. И мысль его такая: не только вы полно все разумеете, но и умеете все хорошо высказать. Так святой Златоуст: «во всяком слове – не внешнем, но Божием. Есть разумение без слова, и есть разумение с словом. Есть много имеющих разум и не имеющих слова, каковы невежды и не умеющие ясно выразить того, что содержат в уме. А вы, говорит, не таковы, но способны и разуметь, и говорить». Так и все наши. Поелику неисправности у коринфян были и в употреблении дара слова, то очень уместно допустить, что сей дар и здесь разумеет Апостол. Дар слова, или достодолжного предлагания учения христианского в Церкви есть дар высокой цены. Он выше разумения: ибо этим в себе только богатится человек, а тем богатит и других.
  Стих 6. Якоже свидетельство Христово известися в вас.
   Якоже – καθως, так как, судя по тому, что свидетельство Христово, свидетельство о Христе, о Его Божестве, воплощении, страдании и смерти, воскресении и вознесении, об отпущении ради Его грехов и даровании благодати, и о будущих надеждах, на Нем утверждающихся,– вообще проповедь Христова или Евангельская (Фотий у Экумения и Феодорит),– известися – εβεβαιωθη, твердо удостоверено. Две мысли возможны: утвердилось в уме вашем, вы нашли твердыми основания его и убедились в истине его; и подтверждено, доказано неопровержимыми доводами, что оно истинно, свыше идет и обязывает принять его. Эти доводы были знамения и чудеса, сопровождавшие благовестие. «Извещением Евангелия называет Апостол совершение чудесных знамений, потому что ими доказывалась истинность проповеди» (Феодорит). «Не по доводам внешней мудрости приняли вы проповедь, но чрез знамения и благодатные дары, каких сподобились» (Феофилакт). В этом последнем свидетельстве соединяется та и другая мысль. Соединяются они и святым Златоустом: «Не внешнею философиею, говорит, и не внешним научением, но благодатию Божиею вы научились догматам истины и утвердились во свидетельстве Господнем, то есть в проповеди. Ибо вы удостоились многих знамений, многих чудес, неизреченной благодати, когда приняли проповедь. Итак, если вы утвердились знамениями и благодатию, то для чего колеблетесь?»
   Что подтверждает этим Апостол? – То, что благодать Божия богато излилась на них. Что это точно так, я, говорит, сужу об этом по тому, как утвердилась у вас проповедь.
   Стих 7. Яко вам не лишитися ни во едином даровании, чающим откровения Господа нашего Иисуса Христа.
   Яко – ωστε, так что. Богато излилась на вас благодать, так что я должен сказать, что вы не лишены ни одного дарования. Что всюду дается, то и вам. Никакая Церковь не имеет чего-либо больше, чем это есть у вас. Но какие дарования разумеет Апостол? – Или те, которыми они были обогащены: «ибо были причастны и пророческой благодати, говорили и разными языками, что яснее показывает Апостол впоследствии» (Феодорит); или те, какие явил Апостол в себе среди их, «то есть знамения, явленные им у них, как он говорит во втором к ним послании: знамения бо Апостолова содеяшася... в вас в знамениих, и чудесех и силах. Что бо есть, егоже лишистеся паче прочих церквей (2 Кор. 12, 12–13)?» (святой Златоуст).
   И то, и другое – все дело благодати, щедроты которой Апостол и выставляет во всем этом небольшом начальном отделении, чтоб потом смелее высказывать им исправительные уроки. Святой Златоуст видит здесь указание и на первый род дарований. Но это родило у него такой важный вопрос: «если они обогащены всяким словом и не имеют недостатка ни в каком даровании, то как они называются плотскими? Если они в начале имели все это, то не тем ли паче теперь? Почему же он называет их плотскими? Не могох, говорит,  глаголати вам, яко духовным, но яко плотским (–3, 1). Что сказать на это? – То, что они, вначале уверовав и получив всякие дарования, впоследствии сделались нерадивыми. Или если не так, то не ко всем говорится то и другое, но одно к достойным обличения, а другое к достойным похвалы. А что у них еще были дарования, об этом он говорит так: иной псалом имать, откровение имать, язык имать, сказание имать: вся же к созиданию да бывают...  и еще: пророцы же два или трие да сказуют (–14, 26, 29). Можно сказать и то, что, как мы обыкновенно о большей части говорим как о целом, так и он здесь сказал. Кроме того, мне кажется, он намекает на свои деяния, то есть на знамения. Таким образом, он, или, как я сказал, напоминает о своих деяниях, или говорит это к тем, которые еще более достойны похвалы. Ибо там было много святых, которые посвятили себя на служение святым и соделались начатком Ахаии, как он говорит в конце послания (1 Кор. 16, 15). С другой стороны, если похвалы и не весьма близки были к истине, но они предусмотрительно приводятся для того, чтобы предрасположить их к принятию слова. Кто с самого начала говорит строго, тот у немощных заграждает слух для своего слова. Если слушатели равны ему по достоинству, то гневаются; если гораздо ниже его, то предаются скорби. Дабы не случилось этого, он и начинает по-видимому похвалою: самая похвала относилась не к ним, а к благодати Божией; ибо отпущение грехов и оправдание есть дар свыше. Посему он и распространяется особенно о том, в чем выражается человеколюбие Божие, дабы лучше исцелить их от недуга».
   Чающим откровения Господа нашего Иисуса Христа.
   Чающим – απεκδεχομενους, с сильным, напряженным желанием ожидающим, как бы простертые вперед руки держащим для того, чтобы принять чаемое. Откровения – второго пришествия Господа, когда Он открыто всем явится и всеми увиден будет. Он и теперь есть со всеми, как обетовал: се Аз с вами есмь до скончания века. Но есть сокровенно, а тогда открыто явится. Тогда же во всем блеске откроется Его могущество, величие и слава, яко Судии всей вселенной; откроется и все величие Его Царства.
   В какой связи эти слова с предыдущею речью? Впереди сказано: призвал вас Господь, открыл вам волю Свою, снабдил вас всеми дарами; теперь вам от Него нечего ожидать, все имеете. Одного ожидать вам предлежит – второго Его пришествия. Вы его и чаете. И будьте в сем чаянии, делая, конечно, и все то, к чему это вас обязывает, то есть пребывая непоколебимо верными святой воле Его. Выразив так мысль Апостола, мы прямо подходим к тому, что говорится в следующем стихе, где Апостол выражает надежду, что Господь действительно сохранит их таковыми до конца. Следовательно, слова сии стоят здесь, как переход к следующим. Догматы наши кончаются вторым пришествием Господним, воскресением мертвых и жизнию будущего века. В нравственном строе христианина, когда он настоящим образом идет, все внимание тоже упирается на сии последние моменты. В них он стоит и ими поддерживает свою энергию и бодренность. Этому научились коринфяне у Апостола, который всегда почти сводит свои речи к сим последним надеждам христиан, когда выражает свои благожелания. То же делает он и теперь, пиша к коринфянам. Помянул он об этом будто мимоходом, чтоб выразить следующее за сим благожелание, но слова его уже сами собою вызывали целый ряд вразумительных мыслей. Святой Златоуст говорит: «Смотри, с какою мудростию, отклонив их от всего человеческого, он приводит их в страх, напомнив о Страшном суде и показав, что не начало только требуется доброе, но и конец. При дарованиях и при всякой добродетели нужно помнить об этом дне; и нужно много трудов, чтобы дойти до конца. Он называет этот день откровением, выражая, что хотя он еще невидим, но он есть, предстоит и теперь, а тогда явится. Посему нужно иметь терпение; для того вы и удостоились чудес, чтобы пребывать твердыми».

         
б) Апостол выражает надежду, что Бог сохранит их доконца (1, 8–9)

    Стих 8. Иже и утвердит вас даже до конца неповинных в день Господа нашего Иисуса Христа.
   Сказал, что всем снабжены и снаряжены в путь; впереди только откровение Христово. Но промежуток велик. Апостол говорит: не думайте, что вы оставлены одни. Господь, Которого чаете, Он же будет вам помощником и блюстителем в пути. Он утвердит вас в вере и жизни по вере и представит вас ко дню Своему неповинными ни в чем. Такова надежда моя о вас! Таково мое вам благожелание! – Утвердит – βεβαιωσει, и нравственную твердость вам даст, и удостоверит вас в том, что не поколеблетесь, твердыми пребудете до конца – до конца ли жизни, до минуты ли явления Господня – всяко до того момента, когда должна решиться вечная участь ваша.
   Неповинных – цель и плод утверждения,– так что вы явитесь неповинными как по вере, так и по жизни. «Пожелал им и утверждения, и безукоризненности» (Феодорит).– В день Господа нашего Иисуса Христа, то есть в день суда: ибо он есть день Господень.
   Стих 9. Верен Бог, Имже звани бысте во общение Сына Его Иисуса Христа Господа нашего.
   Вот на чем основывает надежду свою святой Павел! На верности Бога Самому Себе, Своим обетованиям и распоряжениям.– Уже то, что получает кто бытие, есть знак великого Божия благоволения – желания Его облаженствовать человека: ибо Бог не может давать бытие для страданий. Но то, что призван кто в общение Сына Божия, есть такое распоряжение, как взял бы кто кого за руку и ввел его в покои обвеселительные. Вы призваны, говорит, в общение Сына Божия. Сын же Божий сказал, что где Он, там и слуга Его будет; а Он одесную Бога в славе и величии. Следовательно, и вас ожидает то же. Такова Божия о вас воля! – Остается за вами одно – пребыть верными слугами Сыну Божию. В этом-то и утвердит вас Господь,– утвердит, если вы сами не помешаете Ему сделать это для вас.
   Святой Златоуст говорит на это: «Верен, говорит, Бог, то есть истинен. Если Он верен, то и сотворит, что обещал; а обещал Он сделать вас общниками Единороднаго Сына; для этого Он и призвал, нераскаянна бо дарования и звание Божия (Рим. 11, 29). Об этом он говорит теперь прежде всего, дабы после сильных обличений они не впали в отчаяние. Обещанное Богом непременно исполнится, если только мы сами не будем сильно противиться, подобно как иудеи, быв призываемы, не захотели принять благ. Это зависело уже не от Призывающаго, но от их неблагодарности. Он хотел даровать, а они не хотели принять и, таким образом, лишили сами себя того, что предлагалось. Если бы Он призывал их к делу трудному и тяжкому, то хотя бы неповиновение их и тогда не заслуживало прощения, но, по крайней мере, они могли бы сослаться на это. Если же призываются к очищению, к оправданию, к освящению, к искуплению, к благодати, к дару, к уготованным благам, ихже око не виде и ухо не слыша (1 Кор. 2, 9), если призывает Бог, и призывает Сам, то могут ли быть достойны прощения необращающиеся к Нему? Посему пусть никто не обвиняет Бога. Ибо не от Призывающаго происходит неверие, а от неповинующихся. Но скажешь: можно бы привести и нежелающих? – Нет; Бог не делает насилия или принуждения. И кто, призывая к почестям, венцам, торжествам, станет влечь кого-либо против воли связанного? Никто; потому что это свойственно принуждающему. В геенну Он посылает против воли, а в Царствие призывает добровольно; в огонь ведет связанных и плачущих, а к бесчисленным благам не так, ибо самые блага не были бы вожделенны, если бы они по свойству своему не были таковы, чтобы к ним стремились добровольно и по сознанию великого их достоинства».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

94

11 ЯНВАРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Гал., 200 зач., I, 11-19.

11Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое,
12ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа.
13Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее,
14и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий.
15Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил
16открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам,- я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью,
17и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск.
18Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать.
19Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Гал.1:11. Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое,

Хочет показать им, что он истинно отступил от закона, и для этого напоминает о прежней своей жизни и о резкой перемене, показывая, что он не перешел бы вдруг от иудейства, если бы не имел некоего божественного удостоверения. Поэтому и говорит: «Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое», то есть не человека я имел учителем, а был учеником Самого Христа.

Гал.1:12. ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа.

Так как клеветники говорили, что он не был, как прочие апостолы, непосредственным слушателем Христа, а все принял от людей, то он говорит, что открыл мне Евангелие Сам Тот, Который научил и Петра и других.

Гал.1:13. Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе,

Откуда видно, что чрез божественное откровение получил я Евангелие? Из прежней моей жизни. Ведь будучи таким гонителем, как бы я мог вдруг измениться, если бы не извлекло меня некое божественное явление? А что я был ревностным гонителем, видно из того, что слышали об этом и вы, галаты, столь далеко живущие от Иудеи.

что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее,

Заметь, как сильно он выражается. Ибо не сказал «гнал», а «жестоко гнал». И не только это, но даже «опустошал», то есть пытался разрушить до основания и истребить, – ведь в этом состоит дело опустошителя.

Гал.1:14. И преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий.

Всех, говорит он, сверстников я превзошел горячностью, и в войне против Церкви шел впереди; иначе: был в чести у иудеев. Но не думай, что это было делом тщеславия или гнева, а из ревности. Итак, если я боролся против Церкви не по человеческим каким-нибудь расчетам, но из ревности по Боге, хоть и заблуждался, то как же теперь, когда познал истину, стал бы я проповедовать из любви к человеческой славе что-нибудь другое, а не то, что повелевает истина и чему научил меня Христос.

Гал.1:15. Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей

Если от чрева матери он предназначен был к благовестию и избран Богом, то, конечно, по некоторому божественному распоряжению оставался некоторое время в иудействе, без сомнения, для того, чтобы эта столь резкая перемена в нем привлекла многих к вере и утвердила в ней. Избрал же его Бог не по жребию, а по предведению, что он достоин.

и призвавший благодатью Своею,

Хотя Бог призвал его за добродетель, ибо сказано: «он есть Мой избранный сосуд» (Деян.9:15), – но он скромно говорит, что призван благодатью не по достоинству, а по милости.

благоволил
Гал.1:16. открыть во мне Сына Своего,

Не сказал: открыть мне, но – «во мне», показывая тем, что получил наставление не словесное только, но и сердце его исполнилось многого Духа, так как знание это запечатлелось во внутреннем человеке и Христос в нем говорит.

чтобы я благовествовал Его язычникам, –

Бог открыл мне Сына не с тем только, чтобы я познал Его, но и для того, чтобы проповедовать Его другим. Потому что не только то, что он уверовал, но и то, что он был избран для проповеди, было от Бога. Как же после этого вы говорите, что люди меня учили? И не просто, «чтобы я благовествовал Его», но «язычникам». Так как же бы я мог язычникам проповедовать обрезание?

я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью,

То есть не пошел на совещание к апостолам, ибо их он называет плотью и кровью, именуя их так по естеству; или же говорит это вообще о всех людях, потому что в деле веры ни один человек не был его учителем.

Гал.1:17. и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам,

Каким образом мог сказать это апостол? Неужели он настолько возгордился, что считает себя самодовлеющим и не имеющим нужды в советниках? И разве он не слышал изречения: «не будь мудрецом в глазах твоих» (Притч.3:7); и: «горе тем, которые мудры в своих глазах» (Ис.5:21)? Нисколько. Но так как клеветники его говорили, что должно слушаться апостолов, а не его, и что те были апостолами прежде его, то он принужден был сказать это, чтобы унять обольстителей. Да и неразумно было бы наученному Богом потом внимать людям. Итак, не по превозношению говорит он это, а чтобы показать достоинство своей проповеди. Правда, он приходил и в Иерусалим, но не с тем, чтобы учиться, а с тем, чтобы убедить других, что и живущие в Иерусалиме думают так же. Потом не тотчас пришел, то есть в начале, а после; да и то для убеждения других.

а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск.

Он ходил по местам невозделанным и диким, так как если бы он оставался между апостолами, то проповедь его встретила бы препятствия и не так быстро распространялась бы. Поэтому он пошел к самым диким народам. Но обрати внимание на смирение: перечисляя города, он нигде не сказал, сколько обратил, хотя в Дамаске он в такое смятение привел иудеев, что подвергся преследованию со стороны этнарха. Итак, если кажется, что он говорит много о себе, то говорит не ради тщеславия, но для того, чтобы не потерпела ущерба его проповедь, если ему не станут верить, как человеку простому и ученику учеников.

Гал.1:18. Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром

И это доказательство смирения: столько совершивший, он отправился к Петру не из-за пользы какой-нибудь, а ради простого свидания, оказывая ему честь, как высшему. Посему не сказал: «видеть Петра» (ίδεΐν), а «видеться» (ίστορήσαι), как выражаются изучающие великие и прекрасные города; подобно тому, как и мы отправляемся к святым мужам, но мы скорее для пользы, а он ради одной чести.

и пробыл у него дней пятнадцать.

Свидание – выражение чести, а пребывание – выражение дружбы и горячей любви. И не сказал, что учился, но «пробыл у него», вместо «с ним».

Гал.1:19. Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.

Хотя пришел он ради Петра, – так он его почитал и любил, – но видел и Иакова, и о нем он также упоминает с почтением, называя его «братом Господним», – так далек он был от зависти! И действительно, если б он хотел отличить, то назвал бы его сыном Клеопы. Ведь по плоти он не был братом Господним, а только считался. Как же он приходился сыном Клеопе, слушай: Клеопа и Иосиф были братья; когда Клеопа умер бездетным, Иосиф восстановил ему семя и родил его и других его братьев, и Марию, которую, хотя она была дочерью Клеопы, Евангелие называет сестрой Матери Господа, так как Иосиф по отношению к Пресвятой Деве сохранял скорее заботливость отца, чем расположение мужа.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

1) О НЕПОСРЕДСТВЕННОМ ОТКРОВЕНИИ ЕВАНГЕЛИЯ святому Павлу Самим Господом (1, 11-16)

   Сию истину внушает святой Павел: а) своим Апостольским авторитетом (сказую... [1, 11 — 12]) и подтверждает: б) внезапною своею переменой из гонителя в защитника (см.: 1, 13 — 16). Так смотрит на сие святой Златоуст: «смотри, как он и от высших, и от низших доказывает, что он был ученик Иисуса Христа, Который Сам, без посредства человеческого, благоволил открыть ему разумение всего. Как же бы ты доказал неверующим, что Сам Бог открыл тебе оные неизреченные тайны без посредства человеческого? Это доказывает, говорит, прежний мой образ жизни и мыслей и внезапная перемена. Ибо, если б не Бог открыл мне оные тайны, я не мог бы так внезапно и скоро перемениться. У людей учащихся, когда они твердо и пламенно держатся своих противных мнений, много потребно времени и старания, чтобы переувериться в оных. Посему, кто так внезапно переменился и, быв на самой высоте безумия, пришел в такое искреннее сознание; явно, что он Божиим откровением и наставлением так внезапно возвратился к здравомыслию. Это и заставило его упомянуть о прежней жизни и обращении, а их призвать в свидетели бывшего с ним».

         а) Доказывает это своим авторитетом (1, 11—12)

  Глава 1, стихи 11 — 12. Сказую же вам, братие, благовествование благовещенное от мене, яко несть по человеку. Ни бо аз от человека приях е, ниже научихся, но явлением Иисус Христовым.
  Сими словами Апостол «открывает начало самого Послания и говорит, что от Сына Божия научился Евангелию чрез откровение, когда по воскресении Он был уже на небесах, и что то, чему научился, соответствует величию Того, от Кого научился» (Амвросиаст).
  Сказую — торжественное удостоверение в истине своего слова. Тут дается разуметь, что то, что имеет быть изречено, не подлежит сомнению, что он ручается за это всем своим авторитетом. Святому Павлу обычно так говорить, и он употребляет этот оборот речи особенно в важных случаях, как, например, в Послании к Коринфянам (см.: 1 Кор. 15, 1 и далее), где кратко высказывает существенные пункты Евангелия. Для нас достаточно слышать подобное слово из уст Апостолов, чтобы верить, что учение их точно все свыше есть. Ибо они были носители полной истины и ей предали себя в жертву всецело. Блаженный Иероним точно такое и делает при сем наведение: «спрашивается, Евангелие, принятое Церквами всего мира, Божие ли есть или человеческое? Отвечаем, что когда те, кои говорят о себе: или искушения ищете глаголющаго во мне Христа (2 Кор. 13, 3) и: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20), когда такие говорят, то не они говорят, но говорит в них Сам Господь. Итак, когда говорит Павел и Петр, то предают Божие Евангелие, а не человеческое».
  Братие. Хоть он не похвалил их и знал, что они открыли ухо свое речам лжебратии; однако все еще считает их состоящими в общении с собою и пишет, как к братиям о Христе, конечно в надежде исправления и в побуждение к тому. Заблуждение еще не делает заблуждшего отсеченным от общества содержащих истину, а упорство в нем.
  Благовествование благовещенное от мене — не то, как я всюду его благовествую, а как благовествовал его у вас, в том виде, смысле и значении, как я вам его передал и как вы приняли; подобно, как и выше говорил (стихи 8 — 9): благовестихом, — приясте. Взор Апостола ограничен одними галатами, и их располагает сосредоточить все внимание на том, чему они научены были. Для нас же это все одно, как бы Апостол сказал: Евангелие, которое благовествую; ибо он всюду одинаково благовестил.
  Яко несть по человеку. Если отвлеченно на него смотреть, имея во внимании одно только содержание, и то нельзя не заключить, что оно не есть дело человеческой мудрости. Это выражение похоже на то, как мы говорим: по-человечески, по-Ангельски, по-Божески. Всякий класс существ имеет свой круг свойственных ему принадлежностей, сил и действий, средств и целей, действительностей и возможностей. Судя по ним, можно наперед определить, подходит ли что к известному классу или нет. Это и говорит теперь святой Павел, — что Евангелие, им благовещенное, не из круга человеческих дел, не под силу человеку, и ожидать нельзя, чтобы человек умом своим мог придумать его. «Оно составлено не по человеческим умозаключениям» (блаженный Феодорит). «Несть по человеку, ибо по Богу есть, то есть по Божию откровению» (Экумений).
  Ни бо аз от человека приях е, ниже научихся. После: несть по человеку — ожидалось бы: но по Богу есть или по откровению Иисус-Христову. Но святой Павел имел особое побуждение выставить пред галатами, что Евангелие его не только не есть человеческое, но и, будучи Божеским, дошло до него не чрез человека, а получено им лично от Самого Господа. Без этого удостоверения галатов могли еще сбивать, что святой Павел принял Евангелие от других, перетолковал его по-своему и учит несогласно с тем, как Сам Господь научил первых Апостолов (см.: святой Дамаскин, Экумений). В опровержение этого им надлежало бы свериться с тем, как учили очевидцы Слова. Но когда святой Павел удостоверил, что он Евангелие получил не от человека, а прямо от Господа: то мысли галатян должны были принять другой оборот. Очевидным становилось, что если так учить Господь повелел, то святой Павел иначе и не мог благовествовать. Что бы теперь про первых Апостолов ни говорили, для галатян было явно, что слово Павлово есть Божие слово, что сверяться с так далеко живущими от них нет нужды, ибо Господь всюду есть Один и Тот же, что слышат истину и они как бы прямо от Самого Господа.
  В словах: приях — и: научихся — иные видят одну и ту же мысль, другие видят указание на разные степени постижения и усвоения Евангелия: в: приях — первоначальное обучение, принятие истины в общих очертаниях; в: научихся — углубление в круг открываемых истин, полное их изучение. Так блаженный Иероним: «между: принять — и: научиться — такое различие, что принимает Евангелие тот, кому оно внушается в первый раз, кто приводится только к вере в него; научается же тот, кто познает и все тайны его». Иные видят в: научихся — своеличное изучение Евангелия открываемого — и простирают его до того, что в: научихся — видят противоположение приях. У нас два человеческих источника познания: иное от других принимаем, до другого сами доходим своим соображением. Святой Павел отрицает и тот, и другой источник для своего Евангелия. Он говорит как бы: я от человека не принял его готовое и сам не измыслил его; в каком случае: ниже научихся — будет то же, что: не сам изобрел его. Последняя мысль очень важна в том отношении, что отвергает гадание тех, кои полагают, будто учение святого Павла есть его личное воззрение на Евангелие. Тут он удостоверяет, что Евангелие его в полном своем составе свыше есть, ничего сюда не привнесено от своеличных соображений, хотя, конечно, нельзя отвергать их в дальнейших приложениях открытых истин, хотя и эти происходили в уме его облагодатствованном не без указания и блюстительства Духа Божия.
  Иным кажется, что в фразе: ни бо аз — слышится: ибо и я не от человека принял; то есть: и я подобно другим Апостолам. Но течение речи этого не оправдывает; хотя мысль не далека от намерения, с каким говорит те слова святой Павел.
  Но явлением Иисус Христовым, — то есть Евангелие я получил прямо от Самого Господа. Наш славянский перевод останавливает внимание на явлении Господа святому Павлу на пути его в Дамаск и дает разуметь, что в этот момент он постиг силу Евангелия, хотя при сем слышал только: «Я Иисус: трудно тебе против рожна прати» — и: «иди в Дамаск, там тебе сказано будет, что ты должен сделать» (см.: Деян. 9, 5 — 6). Так блаженный Иероним: «здесь он указывает на то явление (откровение), когда, идя в Дамаск, сподобился услышать на пути глас Христа и когда он, ослепши, увидел истинный Свет мира». И Феодорит: «весьма премудро (святой Павел) употребил слово: явлением; потому что Владыка Христос вознесся тогда на небо и не всеми уже одинаково был видим; а ему явился на пути и сподобил его служения проповеди». Но между тем нельзя не видеть, что здесь положено только семя Евангелия, которому предстояло развиться в целое древо новозаветных истин. Хотя для иудея, тем паче ученого, очень уже много сказано одним тем, что Иисус Христос есть именно то, что о Нем проповедуют, — обетованный Израилю Избавитель мира. При этом само собою должны были вообразиться все те черты, в каких представлено в Ветхом Завете лице Мессии и Его Царство. Но очевидно, что одного этого было недостаточно для полного познания Евангелия. В Новозаветном учении много истин, коих нельзя узнать из одного Ветхозаветного Писания. Надлежало быть наученным от кого-либо Святой Павел говорит, что он этому научен от Самого Господа. Если явление пред Дамаском не всему могло его научить,— а у людей святой Павел ничему не научился, то надобно признать, что явления Господа Павлу продолжались и после и при этом открываемы были ему все тайны Евангелия Почему здесь под явлением надо разуметь откровение вообще. Апостол не указывает, когда и как бывали ему сии откровения; но, что они были, на это он не раз ссылается в своих Посланиях. Так, например, о втором пришествии Христовом и о том, что будет тогда с живущими и умершими, он говорит к солунянам словом Господним (1 Сол. 4, 15), конечно, в том смысле, что он слово сие слышал от Самого Господа; о тайной вечере он говорил тоже так, как приял сам от Господа (ср.: 1 Кор. 11, 23); судя по сему, и там, где он, пред изложением существа Евангелия, говорил: еже и приях, — надо разуметь, что это он приял от Господа (см.: 1 Кор. 15, 3). И то восхищение до третьего небесе, о коем он, поминая в Послании к Коринфянам, писанном год какой спустя после Послания к Галатам,— говорит, что оно было прежде четыренадесяти лет (см. : 2 Кор. 12, 2), уже случилось, когда святой Павел писал сие Послание, и вообще падает на первые годы по обращении его к Господу. Все такие указания обязывают нас признать, что Евангелие все, во всем своем составе, было открыто святому Павлу непосредственно Самим Господом и что, следовательно, он есть полный непосредственный ученик Господа, как и все Апостолы первейшие.
  Он как бы говорит: «Тот Самый открыл мне Евангелие, Кто научил и прочих с Петром Апостолов» (блаженный Феофилакт). Говорит же об этом для того, «чтобы противопоставить то клеветам противников, давая знать, что и в сем не ниже он прочих Апостолов. Ибо как они от Самого Господа прияли учение, так и он Его же имел учителем» (блаженный Феодорит).

         б) Подтверждает это внезапною своею переменою (1, 13—16)

   И одного этого Апостольского слова святого Павла достаточно было для удостоверения, что Евангелие им получено свыше. Но он не довольствуется этим, а представляет осязательнейшее тому доказательство в своей перемене. Он как бы говорит им: смотрите, каков я был прежде и каким потом вдруг стал, и увидите перст Божий в повороте моей жизни. Что был перст Божий, действовавший в нем и помогавший ему, он мог бы это доказать и явлениями ему Господа, и сопровождавшими его проповедь знамениями; но он этого не делает, потому что тут человеческая немощь потребовала бы поверки, а выставляет то, что было для всех осязательно очевидно, свое превращение из иудея в христианина. Что он гнал Церковь и разрушал ее, это всем было известно. Все же видели теперь и то, что этот гонитель и разоритель Церкви защищает ее и созидает. Из этого что следовало? Следовало дивиться, как и делали веровавшие в Иудее, и славить Бога (см.: 1, 23 — 24); но вместе признать, что дело святого Павла и проповедь его идут от Бога, и потому слушать его слова и покоряться его распоряжениям.
  Надобно заметить, что на такие мысли только наводят слова святого Павла; они навевают такое убеждение и, конечно, изречены им не без тайного намерения, чтоб они и внушили сие убеждение. Буквальное же течение речи внушает и другое удостоверение, что учение святого Павла не есть человеческое, именно так: до обращения я гнал Евангелие, следовательно, знать его и охоты не имел, и не считал нужным; по обращении же не входил в сношение ни с кем из веровавших в него — с целию научиться ему. Судите после сего сами, сколько есть вероятности в слышанных вами речах, будто я научился Евангелию от людей? Святые Отцы и учители Церкви более останавливают внимание на первом, совсем будто не замечая второго. Ибо выяснять старались более дух Писания, нежели букву.

Глава 1, стихи 13 — 14. Слышасте бо мое житие иногда в жидовстве, яко по премногу гоних Церковь Божию, и разрушах ю: и преспевах в жидовстве паче многих сверстник моих в роде моем, излиха ревнитель сый отеческих моих преданий.
  Слышасте. Видно, сам Апостол не рассказывал о своей прежней жизни, а так слух дошел до них. «Что Сам Единородный Сын Божий благоволил призвать меня гласом Своим с небеси, вы сего не знаете; ибо как вам знать, не бывшим со мною? А что я был гонителем, это вы очень знаете; ибо слух о моей жестокости доходил и до вас, несмотря на великое расстояние между Палестиною и Галатиею. Такой слух о мне не распространился бы так далеко, если бы моя жестокость не была слишком велика и для всех несносна» (святой Златоуст).
  Мое житие в жидовстве иногда. Житие — не вообще как вел себя, а каков был в отношении к Церкви Христовой; в жидовстве, — когда держался иудейского закона, был по вере иудей; иногда — некогда, предполагается, довольно давно. Уже лет более двадцати прошло, как обратился святой Павел, до того времени, как писал сие Послание.
  Яко по премногу гоних Церковь Божию, и разрушал ю. — По премногу, καθ υπερβολην, — сверх меры, больше, нежели следовало. В этом слове слышится сознание своей неправости прежней и неразумного юношеского увлечения. Тогда не видел он этой чрезмерности; теперь, озираясь назад, видит, что действовал по слепой ревности. Думал, что дело Божие защищал; а оказалось, что против Бога шел. По премногу гоних — был не какой-либо из легких гонителей, но такой, жестокостям которого и меры не было (см.: блаженный Иероним). Церковь Божию. «Не сказал: Церковь Христову, как прежде думал, когда презирал Христа (почитая Его человеком), но, как теперь верует, Церковь Божию, показывая тем или то, что Христос есть Бог, или то, что Церковь есть Церковь Того же Бога, Который дал некогда и закон» (блаженный Иероним). — И разрушах ю. Как здание разоряют, камень за камнем сбрасывая с него; так он стремился разорить Церковь, тесня и доводя до избиения одного за другим исповедующих веру Христову. Церковь Божию разоряют внутренно, повреждая ее догматы и уставы, как делают лжеучители и ересеначальники; разоряют ее внешно, когда истребляют верующих. Святой Павел разорял ее этим последним образом. Церкви не стало бы, когда не осталось бы исповедующих имя Христово. «Святой Павел гнал Церковь не как прочие, но чрезмерно; не довольствовавшись даже и чрезмерным гонением, но, как разбойник какой, делал на нее набеги и опустошал ее» (блаженный Иероним). «Видишь ли, с какою силою выражает каждое слово и не стыдится? Ибо он не просто гнал, но гнал со всею жестокостию, и не только гнал, но и разрушал, то есть старался истребить, разорить, низложить и уничтожить Церковь Божию. Ибо так поступает разрушитель» (святой Златоуст).
  И преспевах в жидовстве паче многих сверстник моих. Начинает изъяснять святой Павел, в каком духе гнал Церковь. Можно гнать по разбойническому, человекогубительскому нраву; можно было гнать, чтоб угодить первосвященникам и другим властям иудейским, в надежде и самому после занять видное между ними место. Ничего такого не было у святого Павла. Я, говорит, гнал Церковь по одной любви к отеческой вере, без всяких внешних расчетов. Был уверен, что такова воля Божия, чтоб всегда держаться иудейства, и, ревнуя по нему, дышал ревностию по Боге, хоть и заблуждался. И для галатов важно было знать не столько то, что он гнал Церковь, сколько го, как лежал сердцем к закону. Сказавши, что так предан был закону, святой Павел оставлял у них мысль: такой любитель закона бросил его, — это не может быть даром.
  Преспевах в жидовстве.— Это не то, что прежде: житие в жидовстве. Там означено только внешнее принадлежание к иудейству, а здесь указывается внутреннее к нему отношение. Жидовство — вера, нравы и обычаи всех родов, какими отличались иудеи. Преспеяние в нем, конечно, состояло в изучении всего этого, в следовании и преданности тому, в сформировании себя самого по иудейским началам, так что для всех очевидно было, что он есть настоящий иудей и душою и телом. Видя его таким, и другие без сомнения относились к нему с почетом, большие питая о нем надежды. В этом отношении — преспевал будет: пошел в гору, стал уже в числе деятелей, которому много доверяли самые власти. Паче многих сверстник моих. Я был не из числа рядовых среди юного поколения нашего; превышал многих, или всех; как бы так: много было сверстников мне, но я всех их превышал и знанием иудейства, и ревностию по нем. Может быть, и больше этого что-либо хотел выразить святой Павел. Во всякое время молодое поколение представляет ревнителей об отечественном, о том, что считается отличием отечества и красит его. Святой Павел ставит себя в ряд их и уверяет, что он больше всех ревнителей по иудейству ревновал; не с равнодушными и вялыми себя сравнивает, а с живыми и деятельными, и говорит, что всех таких превосходил Это именно и важно было для него выставить пред галатами, чтоб тем поразительнейшим представилось его отчуждение от иудейства и его перемена решительнее указывала участие в ней сверхъестественной силы. В роде моем — не секта фарисейская разумеется, а иудейская нация,— среди иудеев вообще.
  Излиха ревнитель сый отеческих моих преданий. Излиха — не то, что прежде по премногу. Там означается чрезмерность, а здесь только превосходство пред другими. По-гречески там: καθ υπερβολεν; a здесь: περισσοτερως. Не преуспевал только в жидовстве больше всех, но и ревностию по нему превосходил всех. Преуспевал только паче сверстников; о ревности же намек делает, что ревновал больше всех не сверстников только, но и превышавших его возрастом. Из Деяний Апостольских точно видно, что он был двигатель и разжигатель гонения. Отеческими преданиями обнимает святой Павел всю совокупность воззрений, правил жизни, нравов и обычаев, какие в ту пору составляли иудейство, все иудейство, как оно сформировалось до его времени и было передаваемо от старших младшим. Но вместе с тем дается разуметь, что в этом сформировании руководителем и определителем было не столько Писание, сколько старческое предание: следовательно, разумеется иудейство покривленное, в котором и главное понятие об иудействе покривлено, — именно будто иудейство — вечная и неизменная религия, для всех обязательная, — и много в жизнь введено крайне стеснительного, но бесполезного, что, однако ж, считалось условием богоугождения и спасения. Блаженный Иероним пишет: «мудро поступил святой Павел, внесши в свое повествование указание на то, что он не столько закону Божию работал, сколько отеческим преданиям, по которым учили учениям и заповедям человеческим (см.: Мф. 15; Мк 7) и отвергали закон Божий, чтоб отстоять свои предания. В этом же смысле сказал и выше, что преуспевал не в законе, а в жидовстве». Та же мысль и у блаженного Августина: «если Павел, ревнитель отеческих своих преданий, преследовал Церковь Божию, то очевидно, что отеческие его предания противны Церкви Божией Но закон таковым быть не может. Не он виновен, что между иудеями поднялось гонение на Церковь. Виновны в этом плотские иудеи, кои и то, что приняли как духовное, поняли плотски и, сверх того, прибавили к тому много своего, разоряя, как говорит Господь, заповедь Божию из-за преданий своих (см.: Мф. 15, 3)».
  Святые Отцы, прозревая, какое впечатление должно было произвести в душах галатов это простое сказание, делают в сем отношении разные наведения, сообразно с целию, какую имел святой Павел, поминая о своей прежней жизни и своем обращении. Гнал веру, а теперь распространяет ее; был вседушно предан иудейству с большими надеждами для себя, а теперь отвратился от него, подвергаясь всякого рода лишениям. Такого рода поворот в жизни немыслим без вразумления свыше Иероним пишет: «дивно, что не какой-нибудь из легких гонителей, но такой, который превосходил прочих в гонении, обратился к вере». Экумений продолжает: «поелику галаты не знали о бывшем ему от Христа откровении, то Апостол хочет указанием на то, что он прежде был гонителем и потом внезапно переменился, внушить им, что если б не было ему какого-либо Божественного откровения, то он не переменился бы так скоро; чтоб они, убедившись чрез это, что он Христов ученик, не презирали его более». Святой Дамаскин, выведши ту же мысль из внезапной перемены святого Павла, прибавляет: «и другое еще нечто внушается сим прикровенно, именно что не следует более держаться дел закона: ибо если такую ревность по законе показавший оставил его и перешел на путь спасения верою; то явно, что оставил его по убеждению, что тот не мог вести к совершенству. Если же такой ревнитель закона оставляет его; тем паче не должны следовать сему немощному закону те, кои прямо прибегли к вере». Ту же мысль проводит и Амвросиаст: «я, говорит, больше всех ревновал по законе; но когда по откровении узнал, что он потерял уже силу, то весь предался вере и благодати. Из этого следовало: если этот израильтянин, ученик знаменитого Гамалиила, бывший в связях со всеми лучшими среди иудеев, оставил закон; не тем ли паче бывшие вне закона не должны подчинять себя закону? Если этот радуется, что вышел из-под ига работы, чего ради им вязать свободу свою узами закона?» Экумений опять, понимая преуспеяние Павлово в жидовстве в житейском отношении, то есть что он более и более почетным становился в глазах иудеев, говорит от лица святого Павла: «что же за причина, что я вдруг поднял войну на почитавших и любивших меня? Не другое что, как явление Христа».
  Святой Златоуст направляет все преимущественно к тому, чтоб выставить в святом Павле отрешенную, чуждую всяких расчетов земных, ревность по Боге и любовь к истине. Вот его мысли на 14-й стих: «дабы ты не подумал, что он так поступал (то есть гнал Церковь) во гневе и по злобе, прибавляет, что он все это делал по ревности, хотя и в неведении, и гнал не из тщеславия и не по вражде, но ревнитель сый отеческих своих преданий. Сии слова значат следующее: если то, что делал я против Церкви, не для человека делал, а по ревности Божественной, хотя и ошибочной, впрочем, по ревности: то как же теперь, подвизаясь за Церковь и познав истину, я могу все сие делать по тщеславию? Ибо если во время заблуждения моего не обладала мною такая страсть, но ревность по Боге побуждала меня к тогдашнему образу действования: тем более, как я познал истину, несправедливо подозревать во мне тщеславие. Ибо как скоро я обратился к догматам Церкви Христовой и отказался от всех иудейских заблуждений, то еще большую показал ревность здесь, нежели там; а это доказывает, что я истинно переменился и объят Божественною ревностию. Если не это, скажи мне, что же другое расположило меня к такой перемене, что я променял честь на поношение, покой на опасности, безопасность на страдания? Не другое что, как только любовь к истине».

Стихи 15 — 16. Егда же благоволи Бог, избравши мя от чрева матере моея, и призвавый благодатию Своею, явити Сына Своего во мне, да благовествую Его во языцех, абие не приложихся плоти и крови.
  На что предыдущими словами только намекал, то есть что перемена его произведена в нем силою Божиею, о том теперь поминает как о совершившемся событии, именно что Бог действительно явил в нем Сына Своего и тем произвел в нем такой переворот, что он после сего оставил все человеческое и земное и всего себя посвятил на служение Евангельской истине. Усиливает он значение сего события указанием на то, что оно было предвидено и предопределено и во времени совершилось так, как совершилось, потому что так благоволил Бог; так что все в нем от Бога и он есть воистину Самим Богом поставленный Апостол языков, которому должно внимать и повиноваться, как посланнику Божию Хотя все это высказывает он будто мимоходом, спеша поскорее выразить ту мысль, которая заключается в словах: абие не приложихся плоти и крови, ни взыдох... к Апостолом; тем не менее истины, какие внушаются его словами, многозначительны не для одних галатов, но и для всех нас, ибо ярким светом богопромышления освещают события и жизнь каждого из нас, указывая в вечности источник того, что совершается во времени.
  Егда же благоволи Бог. Когда благоволил, — а прежде этого разве не благоволил? Если избрал еще от чрева материя, то и благоволил с того времени, как избрал. Но то благоволительное избрание — вечное; во времени же Бог делом совершает Свои вечные предначертания, когда приходит время. У Бога всякой вещи свое время. Свое время было для пришествия Господа на землю чрез воплощение (см.: Гал. 4, 4); будет свое время для второго Его пришествия; есть свое время для всякого явления в жизни общественной и в жизни каждого человека. Так был свой благоприятный момент и для обращения святого Павла. Божественное промышление не пропустило его. Святой Павел, по обращении и просвещении Духом, уразумел это и исповедует теперь пред всеми. «Заметим, — говорит святой Златоуст,— как он все случившееся с ним признает не человеческим делом, но приписывает Богу, все устрояющему о нем по особенному промышлению». Но Павлов Бог и наш есть Бог. Потому в этом для нас урок смотреть на события своей жизни при свете веры в благое Божие промышление.
  Но спрашивается: «если он избран от чрева матерня, то как же он был гонителем?» (святой Дамаскин). «Если он избран от чрева материя, а призван после, то, конечно, по какому-либо благопромышлению, в этот промежуток времени был оставлен самому себе» (Экумений). «Смотри, как он здесь старается показать, что и самое время, в продолжение которого он оставался в заблуждении, было в зависимости от недоведомого некоего усмотрения Божия. Ибо, если он от чрева матери своей избран быть Апостолом и призванным к служению сему, а призван после и, званный, послушался Призывающего: явно, что Бог по недоведомой какой-нибудь причине доселе медлил призванием его. Какое же тут было смотрение Божие?» (святой Златоуст). «То, чтоб внезапное его изменение многим послужило к удостоверению в истине Евангелия» (Экумений). «Это и сам Павел решает в другом месте, говоря: да во мне первом покажет все долготерпение, за образ хотящим веровати Ему в жизнь вечную (ср.: 1 Тим. 1, 16)» (святой Дамаскин).
  Избравши мя от чрева матере моея. Исповедует, что, прежде чем родился на свет, когда еще были полагаемы только основы его бытия, он уже был избран. Провидел Бог годность святого Павла к Апостольству и избрал его к сему служению; как прежде, провидя годность Иеремии, избрал его в Пророки прежде рождения: прежде не же Мне создати тя во чреве, познах тя, и прежде неже изыти тебе из ложесн, освятих тя, Пророка во языки поставих тя (ср.: Иер. 1,5). Есть мыслители, которые сие и подобные места берут в подтверждение своего ложного учения о вечном избрании Божием, без соображения с тем, чем имеет быть тот или другой человек, по своим естественным дарованиям и свободному своему произволению. Иные так думают не об избрании только к особому какому служению, но и вообще об избрании ко спасению, — так что потом эти избранники, не по свободному избранию своей воли, а по излиянию на них особой благодати, помимо направления их свободы, бывают тем, к чему избраны, — те — Апостолами, Пророками и прочее, а эти — спасенными. Но если б было так, все люди были бы спасенные: ибо Бог всем хочет спастися, и поелику хочет, — то же, что избрал, — то все бы и спасались, если б не участвовала в этом воля человека, или свободное его произволение и избрание. Но как без воли человека и спасти его нельзя, то хотя и всем Бог хочет спастися, но не все спасаются; ибо не все хотят спасаться. Воля их развращенная противится воле Божией, не хотя подчиняться условиям спасения; они и гибнут, несмотря на то, что Бог не хочет, чтобы они гибли. Относительно избрания святого Павла Феофилакт говорит, что «Бог избрал его не по жребию, а по предведению, что он достоин того». Эту же мысль пространнее выясняет Амвросиаст: «Павел уповал на закон, не зная, что время служения ему уже прошло, и со всем жаром стремился противостоять Евангелию Христову, думая, что, действуя так, действует согласно с волею Божиею; Бог, видя, что он имеет добрую ревность, но что ему недостает ведения (истины), благоволил призвать его в благодать Свою, зная, что он пригоден к проповеданию Евангелия Сына Его среди язычников: ибо, если он в меньшем деле был так ревностен и верен по совести, а не по угождению кому-либо из людей; не тем ли тверже будет он в провозвещении благодати Божией о Христе Иисусе, в надежде обетованного воздаяния. Итак, по предведению Божию он был избран от чрева матери своей, то есть прежде чем родился и как только народился. Бог знал, что он будет хорош, как сказал Он к Иеремии-Пророку: познах тя,— прежде неже изыти тебе из ложесн (ср.: Иер. 1, 5), и, зная, каков он будет, призвал его»
  Блаженный Иероним переходит при этом мыслию к избранию вообще, и, обличивши тех, которые думают, будто избрание и неизбрание зависит от различия природ доброй или злой, как думали манихеи, — говорит: «по предведению Божию бывает то, что, про кого Он знает, что он будет добр, того избирает и, кого предвидит не добрым, того не избирает. И в этом нет никакой неправды у Бога. Мы, люди, судим только по тому, что есть, а Тот, пред Которым и будущее есть как настоящее, произносит суд по предвидимому Им концу»
  И призвавши благодатию Своею. Избран горе, призван здесь долу. То небесное определение приведено в исполнение во времени призванием. Бог прежде веков предуведал о нем и потом призвал во время, какое Ему было угодно. Павел горел любовию к истине, только видел ее не в том, в чем она есть. Господь явился ему и указал сию истину. Искренний любитель истины, к ней с сего момента и обратился вседушно. Призвание, бывшее на пути в Дамаск, было призвание только к вере и благодати, ко спасению; призвание к Апостольству последовало после, хотя еще здесь преднамеревалось, как видно из слов Господа Анании (см.: Деян. 9, 15). Призвание есть дело благодати, склонение на призвание — дело свободы. Призванный есть тот, кто пошел вслед призвания, покорил свободу свою зовущему гласу. Потому в призвании, или обращении к вере, есть часть свободы, как в избрании часть предведения склонения свободы. Но как одна свободная воля не сильна обратиться без благодати, то святой Павел все дело обращения и призвания относит к благодати, как и святой Петр исповедует, что призывание всех совершается славою и добродетелию, то есть благодатною силою Божиею (см.: 2 Пет. 1, 3). Святой Златоуст пишет при сем: «Бог говорит, что Он призвал Павла за его добротность; ибо сосуд избран Ми есть,— сказал Анании,— пронести имя Мое пред языки и царьми (ср.: Деян. 9,15); то есть он способен для сего служения, для совершения сего великого дела; сию Бог полагает причину призвания его. Сам же Апостол везде приписывает все благодати и неизглаголанному человеколюбию Божию, так говоря: но помилован бых,— а не потому, что способен или достоин сего; но, да во мне первом покажет все долготерпение, за образ хотящих веровати Ему в жизнь вечную (ср.: 1 Тим. 1, 16). Видишь ли высоту его смирения? Для того, говорит, я и помилован, чтобы никто не отчаявался, когда худший из всех людей удостоен человеколюбия Божия. Ибо сие хотел он сказать словами: да во мне покажет все долготерпение». Как бы так сказал: «недостойного меня и негодного по благодати единой призвал Господь» (Экумений).
  Явити Сына Своего во мне. Это третий момент! В избранном предвременно, и потом призванном во времени, благоволил Бог явити Сына Своего. Это есть преддверие к посвящению в Апостольство; ибо говорит: явити... да благовествую Его. Благовествующему надлежит ясно созерцать все тайны благовестия. Вот это и выражает святой Павел словами: явити Сына Своего во мне. Разумеет не внешнее явление: мне,— но внутреннее: во мне. Во святилище души его был явлен ему Сын Божий Внутренним озарением узрел святой Павел, что Господь Иисус Христос есть Единородный Сын Божий, воплотившийся нашего ради спасения. Был момент, когда в уме его вообразилось все существо Евангелия и весь образ спасения в Господе Иисусе Христе. Одно внешнее явление без сего внутреннего озарения не произвело бы действия. «Почему, — спрашивает святой Златоуст, — не сказал он: явити Сына Своего мне, — но: во мне?» И отвечает: «для того, чтобы показать, что он не чрез слово только узнал все нужное о вере, но и чрез то, что преисполнился Духа Святаго, когда откровение озарило его душу, и что имел в себе говорящим Христа». Экумений так: «во мне, говорит, желая показать, что не словом только познал Его, но умом и сердцем, что ведение о Нем вошло в жизнь во внутреннем его человеке», — или, как Феофилакт, «напечатлелось во внутреннем человеке».
  Да благовествую Его. Этим завершается образование святого Павла в Апостола. Призванный и озаренный внутренним ведением Евангелия есть готовый Апостол. Не напрасно так обильно изливается благодать, но да идет и плод принесет, да идет пронести имя Господа пред языки и цари (ср.: Деян. 9,15). Был особый акт Божественного посвящения святого Павла во Апостола, хотя сам он не говорит о сем определенно. Экумений так пишет: «да благовествую. Видишь, что избравший Его и явивший в нем Сына Своего Отец Сам хиротонисал его в проповедника и Апостола». Эту мысль взял он у святого Златоуста, который говорит: «не вера только его, но и посвящение его в звание Апостольское было от Бога. Ибо Он с тем, говорит, открыл Себя мне, чтоб я не только познал Его, но и возвестил о Нем другим — во языцех». Во языцех,— среди язычников, чем намекал ось, что, имея в виду преимущественно язычников, он мог не пропускать без внимания и иудеев, живущих среди них. Из Деяний видно, что он так и поступал. Везде почти обращался он с проповедию сначала к иудеям, а потом, когда эти оказывались неблагосклонными к нему и Евангелию, переходил к язычникам и ими одними уже занимался.
  Абие не приложихся плоти и крови. Эти слова, по неопределенности значения фразы: плоть и кровь, — дали место разным толкованиям. Плоть и кровь значат человеческую природу со всем, что в ней есть худого и доброго, иначе, все человеческое. Принимая это значение, получим такую мысль: как только я был призван и озарен ведением Сына Божия, тотчас оставил все человеческое, человеческие помышления, надежды, страхи, порядки, изменился совершенным изменением, весь вошел в дух новой жизни о Христе Иисусе и всего себя посвятил на служение Ему. Если взять предшествовавшую речь Апостола, несколько повыше, то выйдет: я гнал христианство, а потом вдруг стал ему предан всею душою, принесши ему в жертву все, что мог иметь в жизни, по расчетам человеческим. Похоже на это говорит Экумений: «тотчас не предался покою и самодовольству или, будто сделавший что великое, праздности и беспечности, но вступил на трудный путь проповеди Евангелия».
  Остановясь вниманием на том, что выше говорит святой Павел о своей преданности иудейству и отеческим преданиям, кои носят характер плотского, вещественного служения Богу, можно прийти к мысли, не их ли разумеет он под плотию и кровию. И не то ли хочет выразить словами теми: как только познал я Христа Иисуса Господа и спасение в Нем, тотчас оставил плотское служение иудейское во всем его составе, отстал от него совершенно, не возвращался к нему более?
  Если принять плоть и кровь в значении человека, то, судя по тому, какого человека будем разуметь, получится и смысл, соответственный тому. Экумений, кроме сказанного выше, разумеет еще под: плоть и кровь — дом, родных, отечество. «Не предпочел, говорит, видеть родных, или дом, или знаемых, или отечество, но все оставил (ибо и в этом не отстаю от Петра и Иоанна), тотчас устремился на проповедь».
  Иные под: плоть и кровь — разумеют человека вообще, так: получив откровение Евангелия свыше, я не обращался уже за помощию в деле познания его к какому-либо человеку, считая то и излишним, и неприличным.
  Столько разных мнений! Наши святые толковники, понимая сии слова в значении человека, видят, однако же, в них определенное указание на Апостолов, так: будучи научен самим Богом, я уже не обращался за научением и к Апостолам, как к человекам. В таком случае слова: абие не приложихся плоти и крови — надо нераздельно читать с следующими: ни взыдох во Иерусалим к первейшим мене Апостолом — и видеть в них одну и ту же мысль, считая последние пояснением первых.
  Святой Златоуст пишет: «здесь, то есть в словах: не приложихся плоти и крови, — он указывает на Апостолов, называя их по естеству». И несколько ниже: «ибо крайне было бы несправедливо и несообразно, если бы тот, кто научился от Самого Бога, стал советоваться еще с человеками. Наученный человеками очень справедливо и после опять прибегает к советам людей; но удостоившийся Божественного оного и вожделенного гласа и научившийся всему от Того, Кто владеет самым сокровищем мудрости, для чего будет советоваться с людьми? Такой человек должен не учиться у людей, но учить людей». Феодорит то же: «сподобившись оного призвания, не пошел я тотчас в Иерусалим, но удовольствовался данною мне Богом благодатию; ибо крайне было бы неприлично приявшему учение от Бога входить о нем в рассуждение с людьми». Святой Дамаскин: «как бы обратился он к людям, удостоившись быть наученным свыше?» У Феофилакта та же мысль.
  Такое единогласное суждение всех наших толковников обязывает нас остановиться на нем. Это тем охотнее надо сделать, что, отбившись от него, неизбежно блуждать среди множества предположений, не зная, на каком остановиться.

         
2) От других Евангелию не мог научиться святой Павел (1, 17—24)

   Когда получил откровение свыше, то само собою следовало, что не учился ему у других или что у других и не следовало ему учиться. Но святой Павел и говорит о сем с тем и так, чтобы все выходило то же заключение, — то есть что его учение от Бога. Он говорит здесь: обстоятельства моей жизни показывают, что я не учился Евангелию ни: а) у святых Апостолов (см.: 1, 17 — 20); ни: б) у других христиан (см.: 1, 21—24). Но из простого о сем сказания у него выходило,— из первого: я, не видавши еще Апостолов, начал проповедывать Евангелие в Аравии и Дамаске; но когда потом прибыл в Иерусалим, то находился в общении с Петром и Иаковом. Значит, мое учение с ними согласно. Отчего же? Оттого, что и оно из того же источника. Если Евангелие тех от Бога, то и мое. Из второго: верующие других Церквей меня не видали, но, узнавши, что я проповедую веру, Бога славили. Как бы они стали славить Бога, если бы мое учение было не одинаково с их верою?

         а) Ни от Апостолов (1, 17—20)

   Что святой Павел не обращался за научением к прочим Апостолам, это уже он сказал словами: не приложился к плоти к крови. Но те слова можно еще понимать как выражение полноты его обращения с совершенным отрешением от всего человеческого. Почему вслед за тем говорит решительнее.

  Глава 1, стих 17. Ни взыдох во Иерусалим к первейшим мене Апостолом: но идох во Аравию, и паки возвратихся в Дамаск.
  «Не пошел в Иерусалим совещаться с Апостолами относительно проповеди, довольствуясь Божественным откровением» (Экумений). Не пошел тотчас по обращении, а после ходил. Первейшие Апостолы здесь разумеются по времени, — которые прежде него и призваны к Апостольству, и апостольствовать начали. Всю речь эту ведет святой Павел к тому, чтоб историею своей жизни раскрыть, что он ничего не позаимствовал от старших Апостолов, что и призван последовать Христу, и научен вере, и послан на проповедь непосредственно Самим Господом. Почему ставит себя в ряд с ними, говоря: к первейшим мене Апостолом. Из чего выходило, что и он такой же Апостол, как и они" разность только в том, что те упредили его по времени. Если же и он такой же Апостол, как и они, то и его надо слушать, как и их, и ни в чем не переиначивать проповеданного им Евангелия. Так Амвросиаст: «Апостол хочет сказать, что, после того как он избран был Богом, не было ему необходимости идти к старшим Апостолам, чтобы, то есть, научиться у них чему-либо; потому что Бог открыл ему чрез Сына Своего, как и чему следует учить. А говорится это для того, чтобы показать, что не другое что содержать должно, как то, чему он учит,— и не людям верить, но Богу, от Коего он научен. Из чего следует, что те, кои увлекают их к закону, суть ложные учители: ибо не от Бога предано то, чему они учили».
  Святой Златоуст останавливает внимание на нравственной стороне сего поступка, но приходит к тому же заключению. «Если кто будет рассматривать отдельно сии слова, может подумать, что они исполнены великой гордости и далеко не согласны с духом Апостольским; ибо определять что-нибудь самому собою и не открывать своих мыслей другим — может быть принято за гордость. Ибо сказано: видех мужа непщевавша себе мудра быти, упование же имать безумный паче его (Притч. 26, 12) — и: горе, иже мудри в себе самих и пред собою разумни (Ис. 5, 21). И сам Павел говорит: не бывайте мудри о себе (Рим. 12, 16). Но кто слышал сии и подобные наставления от других и сам учил тому же других, неужели мог впасть в такое самомнение, — не только Павел, но и кто-нибудь из людей? Для чего же он так сделал и сказал? Не к унижению Апостолов и не в похвалу себе, но, охраняя везде безопасность Евангелия и желая показать важность и достоинство своей проповеди (то есть что он получил ее прямо от Самого Господа), говорит: не взыдох к ним Ибо если бы нужно было посоветоваться, то Открывший ему слово проповеди повелел бы ему сделать и сие. И так, что же? он не ходил туда? Ходил, но не для того, чтобы чему-либо научиться, не за получением чего-нибудь».
  Но идох во Аравию. Аравия — страна, сопредельная Дамасской области, в которой было свое гражданское устройство В это время тамошний князь Арефа владел Дамаском (см : 2 Кор. 11, 32) Как это завладение было случайное и непрочное, то святой Павел поспешил воспользоваться этим обстоятельством и предложить поскорее тамошним жителям Евангелие, пока это временное единовластие делало свободным туда вход «Смотри, какая пламенная душа! — говорит святой Златоуст — Он старался занять страны, еще не возделанные и остававшиеся в диком состоянии Если бы он умедлил у Апостолов, не имея ничего, чему бы от них научиться, то остановилось бы дело проповеди А им должно было везде преподавать слово. Посему сей блаженный, пламенея духом, тотчас пошел учить людей не наученных еще и диких, избрав жизнь многотрудную и опасную» Так разумеют и все наши толковники, что святой Павел ходил в Аравию с проповедию Евангелия
  Некоторые из новых инославных толковников строят догадку, что святой Павел ходил в Аравию не к людям с проповедию, а в пустынь тамошнюю, чтоб в уединении обдумать систему христианского вероучения по тем началам, какие получил от Господа и мог слышать от верующих в Дамаске. Догадка совершенно произвольная, благоприятная только тому суемудрию, по которому допускается, что учение, какое святой Павел преподавал, есть его личное воззрение на христианство, до которого он дошел самостоятельным развитием и своеличным углублением в дело спасения. Когда сам он говорит о себе, что ни другие его не научили Евангелию, ни сам не дошел до него, но прямо получил его от Самого Господа, то зачем и предположения подобные строить? К тому же что за удобное место для развития какого-либо учения — пустынь? она может способствовать отрешению от всего, но учения не дает. Для сего нужно общение с другими, собеседование, книги.
  Святой Павел не говорит, зачем он ходил в Аравию. Но самое это молчание и должно нас навесть именно на ту мысль, что ходил с проповедию. Ибо он не говорил и о том, зачем возвратился в Дамаск и что там делал. В Деяниях святой Лука говорит, что он в Дамаске проповедал Иисуса, яко Сей есть Сын Божий (см Деян 9, 20) Как он ничем не оттеняет здесь своего сказания об Аравии от сказания о Дамаске, то естественнее прийти к той мысли, что он и там проповедал, как и в Дамаске, чем допускать те мечтательные предположения. Святой Златоуст говорит: «сказав: идох во Аравию, — прибавил: и паки возвратихся в Дамаск. Не говорит ни слова о своих подвигах, ни о том, кого научил и сколько. Равно и в Дамаске показал он такую ревность, что возбудил к себе ненависть, и, однако же, он ничего не говорит о сих подвигах своих. Но как здесь не говорит он ничего о сем (хотя то было); так и там, сказывая, что приходил (в Аравию) и ушел, ничего не упоминает о том, что там было (хотя было)».
  Как согласить это сказание с книгою Деяний, где не говорится о путешествии святого Павла в Аравию? Это легко соглашается, если поместить хождение в Аравию между 19-м и 20-м стихами 9-й главы Деяний. По крещении пробыв дни некия с верующими и, может быть, проповедавши несколько, отходил в Аравию; по возвращении оттуда усиленнее проповедал в Дамаске, до исполнения трехлетия, пока неприязнь неверующих не заставила его удалиться. Так блаженный Иероним: «тотчас по крещении пробывши дни некия в Дамаске и к изумлению всех проповедавши в синагогах несколько раз, что Иисус есть Христос, пошел в Аравию. Возвратясь из Аравии в Дамаск, пробыл он здесь до трех лет, кои в Писании означены словами: дни многи (ср.: Деян. 9, 23). После сего, узнав о кове против него, он удалился из Дамаска». Не поминает же святой Лука в Деяниях о сем обстоятельстве, может быть, потому, что святой Павел не сказывал ему о том, а от других он не слыхал и Послания к Галатам, писанного прежде книги Деяний, не видал.

Стих 18. Потом же по триех летех взыдох во Иерусалим соглядати Петра, и пребых у него дний пятънадесятъ.
  По триех летех — с какого это времени? Со времени возвращения из Аравии в Дамаск или со времени обращения? Со времени обращения. Здесь началась новая жизнь Апостола; к сему моменту, конечно, все и относил святой Павел. И течение речи ведет к тому же заключению: тотчас по обращении я, говорит, не пошел в Иерусалим (стих 17); а пошел туда уже спустя три года (стих 18),— очевидно, считая с того же обращения. Этим вместе дает понять: столько времени прошло, и я не озаботился, не считал крайне необходимым сходить туда, где для всех источник христианской истины, а между тем проповедал сию истину. Откуда же она у меня? Оттуда же, откуда и там,— в Иерусалиме. Почему и говорит, что пошел туда не затем, чтоб научиться, нo соглядати Петра,— увидеть лицо его, лично с ним познакомиться. Греческое: ιςορησαι — употребляется о наблюдениях путешественников. Следовательно, пошел затем, чтоб на деле узнать, кто таков есть Петр, о котором всюду было известно, что он есть первый Апостол. — «Не с тем, чтоб у пего научиться, потому что и сам того же имел преподателя Евангелия но чтобы воздать честь первому Апостолу» (блаженный Иероним).
  «Кто еще может быть смиренномудрее такого человека, — пишет святой Златоуст, — который, после столь великих и столь многих подвигов не имея нужды в Петре, ни в его гласе, но, будучи равночестен ему (больше ничего не скажу теперь), впрочем, приходит к нему, как бы к большему и старейшему, и причиною путешествия полагает только то, чтоб видеть Петра? Видишь ли, как он отдает прочим Апостолам должную честь и не только не почитает себя лучшим всех, но даже и не равняет с ними? Это показывает и предпринятое им путешествие. Ибо как ныне многие из братии наших ходят к святым мужам, так и Павел по тому же расположению ходил тогда к Петру, или еще с большим смирением. Ибо ныне путешествуют для пользы; а сей блаженный путешествовал не для того, чтобы чему-нибудь научиться, и не для исправления какой-нибудь погрешности своей, но для того только, чтоб видеть Петра и почтить его своим присутствием. Соглядати (ιςορησαι), сказал он, Петра; не сказал: видеть (ιδειν) Петра, но: соглядати Петра,— как обыкновенно говорят люди, рассматривающие великие и знатные города. Так он почитал достойным особенного тщания и то одно, чтобы видеть сего мужа».
  И пребых у него дний пятьнадесять. Святой Златоуст пишет на сии слова: «путешествие, предпринятое для Петра, доказывает великое уважение к нему Павла; а пребывание его у него столько дней показывает дружественное расположение и искреннюю любовь их между собою. Видишь ли, сколь великое расположение имеет он к Петру? Для него он предпринял путешествие, у него и пребыл. Об этом так часто поминаю, желая, чтобы вы сохранили сие в памяти, дабы, когда впоследствии услышите слова, произнесенные по-видимому против Петра, ни в чем не подозревали Апостола. В предостережение от сего и сам он говорит о посещении Петра, дабы, когда скажет: в лице ему противостах (ср.: 2, 11), — никто не думал, что сии слова суть плод вражды любопрения. Ибо он почитает сего мужа и любит больше всех и в Иерусалим пришел не для другого кого из Апостолов, но единственно для него». Похожа на это и мысль Амвросиаста: «пребыл у него пятьнадесять дней, как единодушный ему Соапостол. Это объявляет он для того, чтобы показать, что во всем согласен с Апостолами и ни в чем с ними не разногласит, как нашептывали на него лжеапостолы, чтобы обесславить его в Церквах из язычников и тем удобнее посевать свое зло в простых душах, что-де их учение согласно с учением старших Апостолов (а Павлово не согласно)».
  Здесь говорит о себе святой Павел, что пошел в Иерусалим сам собою, чтоб видеть Петра; а в Деяниях повествуется, что он вынужден был удалиться из Дамаска наветом раздраженных против него за проповедь о Христе Спасителе иудеев и даже язычников (см.: 2 Кор. 11, 32), сговорившихся убить его (см.: Деян. 9, 23 — 25); и что, пришедши в Иерусалим, он покушался сближаться с верующими, а те чуждались его, не зная, что он обратился ко Христу, и уже после того, как Варнава привел его к Апостолам и рассказал им, как Господь явился ему на пути и как он в Дамаске дерзал о имени Иисусове, он мог свободно входить в общение со всеми и с Апостолами, ходил по домам, дерзая о имени Господа Иисуса (см.: Деян. 9, 27 — 29). В этом сказании святого Луки в Деяниях содержится внешняя история святого Павла, а сам святой Павел указывает на то, какие у него были цели при тех или других обстоятельствах. Желание его видеть святого Петра могло возродиться раньше восстания дамаскинцев на него, и сие последнее дало только повод к исполнению его или ускорило его. Из Дамаска удалиться он вынужден был, а в Иерусалим направился потому, что желал видеть святого Петра. Далее, пришедши во Иерусалим, не сам тотчас приступил к Петру, а введен был к нему Варнавою, и с сего времени пребыл у него пятнадцать дней, и вместе с ним и другими Апостолами проповедал Евангелие по Иерусалиму. Не поминает обо всем этом святой Павел в Послании потому, что и вообще делает краткий очерк своей жизни; для цели же своей считал достаточным помянуть только о пребывании у святого Петра, чем означались дружеское расположение и искренняя их между собою любовь, по слову святого Златоуста.

  Стих 19. Иного же от Апостол не видех, токмо Иакова брата Господня.
  Как же в Деяниях говорится, что был приведен Варнавою к Апостолам и вместе с ними ходил и проповедывал? В Деяниях под словом: Апостолы — разумеются не те, кои из двенадцати, а вообще лица учительные, которые посылаемы были старшими Апостолами учить в Иерусалиме и окрест. Таковыми могли быть, кроме Варнавы, Сила, Иуда, или Варсава, которые потом и в Антиохию были посылаемы с Апостольским посланием и названы Пророками (см.: Деян. 15, 32), и подобные им. В Послании же святой Павел говорит, что из настоящих Апостолов никого не видел, кроме Петра и Иакова, брата Господня.
  Но опять, так называемые братия Господни не были в числе двенадцати, как это ясно из Евангельских сказаний (см : Мф. 12, 46; 13, 55; Мк. 3, 31; 6, 3 и прочее). В первый раз они указываются в сонме верующих по вознесении Господа (см.: Деян. 1, 13—14), а потом и в числе проповедников Евангелия (см.: 1 Кор. 9, 5) Как же здесь святой Павел дает намек, что Иаков, брат Господень, был Апостол, ибо говорит: иного же от Апостол не видех, токмо Иакова брата Господня? Но слова сии можно так изложить: иного, кроме Петра, из Апостолов не видал, видел же еще одного из знаменитых, именно Иакова, брата Господня. Или так это должно разуметь, что Иаков ради его святости и достоинства предстоятеля Иерусалимской Церкви почитался наряду с другими Апостолами и имя носил Апостола. Почему и святым Павлом так наименован.
  Блаженный Иероним пишет о святом Иакове: «он был первым предстоятелем той Церкви, которая первая собрана в Иерусалиме из верующих,—был, то есть, первым епископом Иерусалимским; он носил имя праведника и был столько свят и чтим от народа, что одни пред другими спешили коснуться края одежды его. Что святой Павел, кроме этих, никого из Апостолов не видел, это не потому, чтоб не хотел их видеть, но потому, чго они разошлись с проповедию Евангелия». Святой Златоуст обращает при этом внимание на другую сторону: «заметь,— говорит,— с каким почтением и сего наименовал он; ибо не сказал просто: Иакова,— но прибавил и почетное его имя. Так он был далек от всякой зависти! Ибо если бы он хотел только указать того, о ком говорил, то мог бы сие сделать, употребив и другой признак; например, мог бы сказать: сына Клеопова, как и Евангелист сказал. Но он не сказал так; но поелику он считал почетные наименования Апостолов и своими наименованиями, то, как бы почитая себя самого, и его величает. Ибо он не назвал его так, как я сказал, но как же? Братом Господним, хотя, впрочем, он не был братом Господним и по плоти, но почитался таким. Однако ж и это не остановило Апостола признать достоинство сего мужа. Он и во многих других местах показывает, что расположен был ко всем Апостолам так искренно, как ему было прилично».
  Инославные много рассуждают о том, каким образом Иаков есть брат Господень, и при этом не стыдятся хульные речи произносить о Приснодеве Марии, преблагословенной Матери Господа, подвергая себя чрез то анафематствованию, изреченному на таковых III Вселенским Собором. Вся древность почитала братство сие или братством двоюродным, или братством по обручнику Иосифу, и только законным. Амвросиаст говорит, что «Иаков есть сын Иосифу от прежней жены»; Августин, что он есть «брат Господень или потому, что есть из числа сынов Иосифа от другой жены, или потому, что был из детей Марии, сестры Матери Его». Святой Златоуст, как видели выше, держится последнего объяснения, равно как Феофилакт и Феодорит, который пишет: «Иаков назывался братом Господним, но не был родным Его братом. Он даже был не сын Иосифов, рожденный от первого брака, как предполагали иные, но сын Клеопы и двоюродный брат Господу; потому что материю имел сестру Матери Господа». Принимая это мнение, надо вместе полагать, что Клеопа не одно и то же лицо с Алфеем, чтобы чрез то не смешать так именуемых братьев Господа с одноименными им Апостолами из двенадцати.

Стих 20. А яже пишу вам, се пред Богом, яко не лгу.
  Что разуметь под: яже пишу? Все, что сказал о себе святой Павел доселе, особенно же что сказал о своем обращении, об откровении ему Евангелия и о том, что он ни у кого из Апостолов не учился ему, а между тем согласен с ними во всем, будучи согласен с апостолом Петром. Из всего сего выходило, что он есть истинный Апостол Божий. Когда он оглашал галатов Евангелием, то не говорил им об этом; ибо явился пред ними, как Божий посланник, и принят был с полною в его посланничество свыше верою (см.: 4, 14—15). Почему и не настояла нужда говорить тогда о таких событиях, из которых видно, что он послан свыше. Теперь же, когда лжеучители внушили галатам сомнения о том, он выясняет им своею историею, что сомневаться в его Апостольстве нет основания. И сказанного уже довольно было в подтверждение этой истины; но, чтоб и всякий след сомнения изгладить и оградить их от колебаний на будущее, он утверждает слово свое клятвою: се пред Богом, яко не лгу. Это то же, что в других местах: свидетель ми Бог (ср.: Рим. 1, 9); свидетеля Бога призываю на душу мою (ср.: 2 Кор. 1, 23); Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа весть, яко не лгу (ср.: 2 Кор. 11, 31). Видно, что святому Павлу часто предлежало бороться с недоверием к нему даже уверовавших уже. Святой Златоуст дивится по сему случаю смирению святого Павла: «видишь ли смиренномудрие этой души, сияющее везде равно? Ибо он, как бы стоя на судилище и готовясь подвергнуться истязанию, так заботился о защищении себя». Блаженный Иероним сначала излагает мысль текста: «что пишу к вам: есть истинно; Бог свидетель, что я не прикрываю словами никакой лжи» А потом делает и общее наведение: «это можно относить не к тому только, что он теперь пишет к галатам, но и вообще ко всем его Посланиям; все, писанное им, не ложно; сердце его и слова не разногласят».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

95

12 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
2 Тим., 290 зач., I, 1-2, 8-18

1Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, по обетованию жизни во Христе Иисусе,
2Тимофею, возлюбленному сыну: благодать, милость, мир от Бога Отца и Христа Иисуса, Господа нашего.

8Итак, не стыдись свидетельства Господа нашего Иисуса Христа, ни меня, узника Его; но страдай с благовестием Христовым силою Бога, 9спасшего нас и призвавшего званием святым, не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времен,
10открывшейся же ныне явлением Спасителя нашего Иисуса Христа, разрушившего смерть и явившего жизнь и нетление через благовестие,
11для которого я поставлен проповедником и Апостолом и учителем язычников.
12По сей причине я и страдаю так; но не стыжусь. Ибо я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день.
13Держись образца здравого учения, которое ты слышал от меня, с верою и любовью во Христе Иисусе.
14Храни добрый залог Духом Святым, живущим в нас.
15Ты знаешь, что все Асийские оставили меня; в числе их Фигелл и Ермоген.
16Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих,
17но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел.
18Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день; а сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Почему апостол пишет это, второе, послание к Тимофею? В первом послании он сказал: «надеюсь вскоре прийти к тебе» (1Тим.3:14). Но это не исполнилось, ибо он задержан был Нероном. Поэтому вместо своего прибытия посланием утешает его, потому что Тимофей скорбел сколько вследствие отсутствия апостола, столько же и от тяжести епископской власти. Ибо и великие мужи затрудняются в управлении кораблем Церкви, будучи со всех сторон затопляемы большими волнами, особенно же в то время, когда повсюду войны. При этом апостол зовет его к себе, ибо был близок уже к смерти.

2Тим.1:1 . Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, по обетованию жизни во Христе Иисусе.

Тотчас, в самом начале, ободряет душу. Не указывай, мне, говорит, на здешние бедствия. Они доставляют нам вечную жизнь. Мы сделались апостолами для того, чтобы умереть и жить вечно. Чтобы Тимофей, вместо утешения не был более опечален, услышав, что учитель в опасности, он этим в самом начале утешает его. Если же жизнь – обетование, то не ищи ее здесь. Это есть жизнь во Христе Иисусе, то есть со Христом, потому что Он дает ее нам и ее содержит. Ибо телесная жизнь – в яствах и питиях, а духовная во Христе содержится: Он для нас все.

2Тим.1 :2Тимофею, возлюбленному сыну.

Можно быть и сыном, но нелюбимым. Между тем Тимофей был возлюбленным и, без сомнения, за свою добродетель. Этим, таким образом, апостол показывает, что он оставляет его не потому, чтобы гневался на него или презирал его за что-нибудь: нет, ты, говорит, возлюбленный мне; но сила и необходимость заставляют оставить его.

Благодать, милость, мир от Бога Отца и Христа Иисуса, Господа нашего.

О чем молил Бога прежде, в Первом послании, о том молит за него и теперь. Итак, относительно этого места прочитай в Первом послании.

Итак, не стыдись свидетельства Господа нашего Иисуса Христа1).

Многие окаянные, по человеческим понятиям судя о том, что выше нашего понимания, стыдом почитают возвещать, что Сын Божий распят, не зная, что силой Креста Его осужденный человек стал сыном Божиим. Ты же, Тимофей, не стыдись свидетельствовать о Христе и смерти Его крестной, но с дерзновением проповедуй о том. Апостол не сказал: не бойся, но: «не стыдись», чтобы показать, что дело это не имеет опасности, а только один стыд; если же презришь его, то прочее безопасно.

Ни меня, узника Его.

Не стыдись того, что я, воскрешающий мертвых, учитель вселенной, теперь связан. Я связан не как злодей, я узник Его, то есть ради Него. Если Он не постыдился креста, то как я постыжусь уз?

Но страдай с благовестием Христовым2).

То есть не просто покажи, что ты не постыдился, но на опыте, в делах, и будь участником в одном и том же со Христом и со мной. Это же он выразил и выше в словах: «дал нам Бог дух силы». Что значит «страдай с благовестием»? Ужели благовествование страдает? Нет, не то; но или говорит: спострадай мне ради благовестия, или благовестием называет всех проповедников Евангелия и строителей тайн, как и в Послании к Коринфянам (2Кор.9:12). Итак, пострадай вместе с тем, кто послужил благовествованию. Но, может быть, кто-нибудь излишним страданием за благовествование назовет препятствие к его распространению и неверие в него. Таким образом, и ты спострадай страждущему благовествованию.

Силою Бога.

Так как тяжело было сказать: «страдай», то апостол утешает: не своею, говорит, силой, но силой Христовой: твое избрание есть и готовность.

Спасшего нас и призвавшего званием святым.

Представляет доказательства силы Божией. Он, говорит, спас нас, и отчужденных призвал к Себе, чтобы сделать нас святыми. Итак, Кто спас нас, когда мы не желали, Тот тем более поможет теперь желающим.

Не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати.

Без всякого принуждения, без всякого совета, но по собственному изволению, то есть из Себя, благостью Своею влекомый.

Данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времен.

То есть безначально и предвечно предначертано, что будет дана нам благодать «во Христе Иисусе, Господе нашем». Не мало для нас есть, то что Бог возблаговолил о нас сие предвечно.

Открывшейся же ныне явлением Спасителя нашего Иисуса Христа.

Хотя и предопределена была благодать, но открылась ныне, когда явился Спаситель.

Разрушившего смерть и явившего жизнь и нетление через благовестие.

Христос в собственном теле самым делом разрушил смерть, сделав тело нетленным; нас же просветил благовестием – надеяться жизни и нетления. Ибо мы еще не онетленены самым делом, но будем таковыми; и в таковой надежде утверждает нас благовестие.

Для которого я поставлен проповедником и Апостолом и учителем язычников.

Для чего апостол назвал теперь себя учителем язычников? Чтобы внушить Тимофею, что он должен возвещать слово благовестия язычникам, и не падать духом, но подражать ему, связанному за учение евангельское.

2Тим.1 . По сей причине я и страдаю так.

Я страдаю за то, что проповедаю язычникам. Я страдаю не как злодей. Вместе с тем делает речь свою более достоверной: если бы, говорит, я не верил, что смерть разрушена, я бы не страдал так.

Но не стыжусь.

Видишь ли, как он и сам делами показывает то, в чем убеждает Тимофея, то есть чтобы не стыдился страданий.

Ибо я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день.

Какое дерзновение! Какое неколебимое упование! Знаю, говорит, и твердо убежден. «Залогом» апостол называет или веру и проповедь: Сам Христос, возложивший на меня сие, сохранит это, и я терплю все, чтобы это сокровище мое не было расхищено; или «залогом» называет верующих, которых вверил Ему Христос, или которых сам он предал Господу, как в другом месте говорит: «предаю вас, братия, Богу» (Деян.20:32). Как бы так говорил апостол: я не стыжусь, надеясь, что многих приведу к Богу, которых Он и сохранит, чтобы их ради меня прославить. Или «залогом» называет награду: всякий, кто делает что-либо доброе, полагает то у Бога на хранение, чтобы в свое время быть увенчанным за то.

Держись образца здравого учения.

Как живописец, я написал и нарисовал тебе икону и первообраз, чтобы, смотря на него, и ты по нему живописал такое же начертание моих слов. Имей в себе этот первообраз, и когда нужно будет что живописать, с него бери и живописуй: ибо в нем все совмещено.

Которое ты слышал от меня.

Не только чрез послания, но и устно. Поэтому не будем думать, что имеем послания недостаточные, как не всеобъемлющие, так как многое апостол преподал без письма.

2Тим.1 . С верою и любовью во Христе Иисусе.

То есть слова мои содержат учение и о вере и любви, то есть и о догматах и должной жизни: нужно ли будет тебе догматствовать о достодолжном, или говорить, или действовать, оттуда следует тебе все заимствовать.

2Тим.1 . Храни добрый залог Духом Святым, живущим в нас.

Соблюди заповеданное мной тебе относительно веры и жизни, или дар, который ты принял, как и выше он сказал. Но как ты сохранишь? Не человеческой силой, но Духом Святым, Который живет в нас чрез крещение. Если мы сохраним Его и не отгоним дурными делами, сохранит и Он нам все, что мы имеем от Бога. Итак, потщитесь сохранить. Духа, и Он сохранит тебе завещанное. «Если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж» (Пс.126:1).

Ты знаешь, что все Асийские оставили, меня; в числе их Фигелл и Ермоген.

Апостол указывает на искушения, не с тем, чтобы поразить ученика, но чтобы более убедить его, – чтобы, в случае если и сам он подвергнется подобным искушениям, не думать, что он испытывает что-либо необыкновенное, но спокойно переносить. После того, как апостол был взят под стражу Нероном, его оставили все Асийцы, то есть живущие в Риме люди из областей асийских.

Да даст Господь милость дому Онисифора.

Посмотри на любомудрие апостола. Он не укорил тех, кто его оставил, но просто указал на случившееся. За того же, кто позаботился о нем, он молится, и не только за него, но и за весь его дом: так они были добродетельны, так воспитал их Онисифор.

За то, что он многократно покоил меня.

Как какого-нибудь ратоборца, изнемогающего от жара, он удостоил меня успокоения не однажды, но много раз. Так должно поступать и нам, всегда и во всем помогать тем, кто занимается чем-нибудь добрым: таким образом мы будем участниками с ними в наградах. Не говори мне о Павле. Павел, хотя бы и не имел никакого помощника, остался бы непоколебим. Но, может быть, кто-нибудь другой не выдержит, если не будет иметь защитника. Итак, если окажется кто-либо такой, кто помогает ему и заботится о нем, очевидно, что он участвует в победе; а если в победе, то в венцах. И на войнах в древности те, кто оберегал оружие, наравне с воинами делили добычу.

И не стыдился уз моих.

Везде говорит о стыде, а не об опасности, ободряя Тимофея, что опасности будто бы нет, а только один стыд. Однако в действительности была и опасность. Нерон был возмущен против Павла за то, что он обратил кого-то из домашних его.

Но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел.

Не только не избегал моего несчастия, но еще искал меня и нашел: вот каково мужество! вот какова вера.

Да даст ему Господь обрести милость у Господа, в оный день.

Онисифор, говорит апостол, оказал мне милость; поэтому да получит он воздаяние в страшный день; тогда нужна многая милость всем, даже и святым. Если Онисифор, подвергавший себя явным опасностям за Христа, милостью будет спасен; не тем ли более мы. На это место ссылаются зараженные Маркионовой ересью, говоря: итак, два Господа? Отнюдь нет. Один Господь, как и сам апостол Павел говорит в другом месте (Еф.4:5). Это выражение обыкновенно употребляется в Священном Писании, как например: «и пролил Господь огонь от Господа» (Быт.19:24), то есть чрез Себя. Так и в этом месте. Если принять, что здесь обозначается как Отец, так и Сын, то в этом нет ничего странного. Как Отец Господь, так и Сын Господь, и Дух Святый Господь: но один Господь, являющийся в трех лицах. Заметь, апостол не сказал: да даст ему Господь что-либо другое, но – милость.

А сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь.

Он привык, говорит, к добрым делам: не один раз сделал мне добро, но и в Ефесе, и в Риме. Таким и должен быть христианин, всегда творить добро, всю свою жизнь.
______________________
1) Блж. Феофилакт опустил последние два слова.
2) «Христовым» у блж. Феофилакта опущено.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

а) Надпись и приветствие (1, 1—2)

   Глава 1, стих 1. Павел Апостол Иисус Христов волею Божиею, по обетованию жизни, яже о Христе Иисусе.
   Надписание сходно со всеми другими, указывает, кто к кому пишет и, как обычно святому Павлу, содержит некоторые термины, к которым повод подало содержание Послания и которые внесены, чтобы предуказать его.
   Апостол Иисус Христов волею Божиею. Волею Бога Отца, Апостол Сына Божия воплощенного, по единству воли Их. Не иная воля у Отца и иная у Сына, но одна и та же. Почему, чего хощет Отец, того же хощет и Сын. «Апостолом меня предположил (προεβαλετο) Владыка Бог; с Ним свосхотел (συμψηφισαμενου) сего и Христос Иисус» (Экумений).
   По обетованию жизни, яже о Христе Иисусе. В сих словах предуказание содержания Послания, которое и подало повод ко внесению их в сие надписание. Цель Послания — воодушевить святого Тимофея на мужественную проповедь о вере и блюдение верных в вере, пред лицом опасностей и смертей. Но в таких обстоятельствах, что могло столько воодушевлять, как не обетование жизни, которой самая смерть не отъемлет, а дверь в нее отверзает. Указание на это и делает Апостол в самом начале. Апостол я, говорит, по обетованию жизни, — по делу обетования жизни. «Владыка Бог с единоволением и Сына поставил меня Апостолом, чтобы я проповедывал людям обетованную жизнь вечную» (блаженный Феодорит). Он поставлен Апостолом возвещать сию жизнь всем людям, но, конечно, с уверенностию, что она прежде всего несомненное есть достояние самых возвещателей, следовательно, и святого Тимофея, как единого от таковых. Мысль об этом не могла не послужить ему в утешение и ободрение. Так святой Павел «в самом начале (Послания) ободряет душу его. Не напоминай мне, говорит, о здешних бедствиях: они доставляют нам вечную жизнь, где нет ничего такого, где нет болезни, печали и воздыхания» (святой Златоуст). Не опасности только — наша доля, но и всюду готовая смерть; но «умираем мы, чтобы жить вечно» (блаженный Феофилакт). Хотя это только обетовано, но обетование так несомненно, что мы все одно как бы уже имели ее. При всем том, однако ж, она все же есть впереди. «Если же она — обетование, то не ищи ее здесь; ибо упование видимое несть упование (ср.: Рим. 8, 24)» (святой Златоуст).
   Яже о Христе Иисусе. «Жизни, которая о Христе Иисусе есть, то есть со Христом, потому что Он нам ее дает и ее содержит. Телесная жизнь — в яствах и питиях, а духовная во Христе Иисусе содержится. Он для нас есть всё» (блаженный Феофилакт). Жизнь сия здесь вос-приемлется, развивается и крепнет; обещается же ее явление во всей светлости своей и славе.— Κατ' επαγγελιαν — по обетованию, — можно, потому, перевесть и: по возвещению, по делу возвещения жизни, которая во Христе Иисусе,— жизни, которая тотчас по вере и принятии таинства и получается и которой жизнь вечная составляет неотъемлемую часть.

  Стих 2. Тимофею возлюбленному чаду: благодать, милость, мир от Бога Отца и Христа Иисуса Господа нашего.
   Тимофею возлюбленному чаду. «Не просто: чаду, — но: возлюбленному; ибо могут быть дети и нелюбимые. Но ты не таков, говорит, и потому не просто чадом я называю тебя, но чадом возлюбленным. И галатийцев он называет чадами, однако скорбит о них: чадца моя, говорит, имиже паки болезную (Гал. 4, 19). Называя его возлюбленным, он свидетельствует о великой его добродетели. Каким образом? Когда любовь не от природы, то она — от добродетели; родившиеся от нас бывают любезны нам не по добродетели своей только, но и по требованию природы; а возлюбленные по вере бывают такими не по чему иному, как по добродетели. И как может быть иначе, особенно у Павла, который ничего не делал по пристрастию?» (святой Златоуст). «Доблестного во всем Тимофея не естество, но сердце сделало и сыном, и возлюбленным» (блаженный Феодорит).
   Благодать, милость, мир. «Чего желал прежде, того же и теперь желает ему» (святой Златоуст). Благодать — сила во спасение свое и других; милость — источник, изливающий и преизливающий благодать; мир — благий плод благодати, тотчас по получении сей милости вкушаемый,—мир с Богом и небожителями, мир в себе с совестию и со всеми земными жителями, не возмущаемый никакими немирными случайностями, но питаемый во всей своей силе и среди них.
   От Бога Отца и Христа Иисуса Господа нашего,— как единого из обоих источников. «Благодати ему желает, да присущи вспомоществует ему,— желает от милости Отца и Христа Иисуса Господа нашего; ибо Бог благодать Свою щедро подает нам чрез Христа, да единая благодать будет обоих» (Амвросиаст). Господь Иисус Христос, по страдании, крестной смерти и воскресении, вознесшись на небеса и седши одесную Бога Отца, открыл путь Пресвятому Духу для нисшествия на землю,— и Он, нисшедши, всех облаго-датствовал и благодатствует доселе, по благоволению Отца, в силу воплощенного домостроительства Сына.

а) Наставление проповедывать о Господе Спасителе не боясь и не стыдясь (1, 8—18)

    Как получивший дар силы, не стыдись свидетельства о Христе Спасителе, но спостражди Ему, руководствуясь: аа) главным образом, высотою значения воплощенного домостроительства (см.: 1, 8—10); а при этом и: бб) моим примером; ибо и я не постыдился и стражду (см.: 1, 11 — 14); и: вв) примером Онисифора, не постыдившегося вериг моих и не побоявшегося найти меня и послужить мне,—не как бывшие со мною асийцы (см.: 1, 15 — 18).

         
аа) Руководствуясь высотою значения воплощенного домостроительства (1, 8—10)

    Глава 1, стихи 8 — 9, 1-я половина. Не постыдися убо страстию (свидетельством) Господа нашего Иисуса Христа, ни мною, юзником Его: но спостражди благовествованию Христову по силе Бога, спасшаго нас.
   Не постыдися убо. Поелику ты в даре Божием чрез рукоположение приял дух силы, то не стыдись: ибо стыд есть признак бессильного малодушия. Не постыдись свидетельства Иисус-Христова,— свидетельства об Иисусе Христе, Сыне Божием, воплотившемся нашего ради спасения, но распятом на кресте и крестною смертию сею спасшем нас; не постыдись, смущаясь тою мыслию, что Христос распятый для Иудеев есть соблазн, а для Еллинов безумие и слово крестное для иных юродство есть (ср.: 1 Кор. 1, 18, 23); но с дерзновением возвещай слово крестное и не потупляя очей проповедуй Христа распята, будучи несомненно уверен, что сим поношением крестным совершено спасение мира. Свидетельством Христовым названо здесь все благовестие, как тут же и поясняется в словах: но спостражди благовестию Христову.
   Наши толковники много внушительного изрекли об этом ложном стыде. Как он встречается и у нас в обществе, то не лишним считаем поместить здесь сказанное ими, начиная с последнейших и восходя к первейшим. Блаженный Феофилакт пишет: «многие треокаянные, по человеческим понятиям судя о том, что выше нашего постижения, стыдом почитают возвещать, что Сын Божий распят, не зная, что силою креста сего человек-осужденник соделался сыном Божиим. Ты же, о Тимофее, говорит Апостол, не стыдись свидетельствовать о Христе и о смерти Его крестной, но с дерзновением проповедуй о том». Блаженный Феодорит далее входит в сие, говоря: «проповедуемы были крест, поругания, злословие, страдание, смерть. А сие неверующим казалось исполненным стыда. Слово крестное, говорит Апостол, погибающим убо юродство есть (1 Кор. 1, 18). Посему и сам о себе в Послании к Римлянам сказал: не стыждуся благовествованием: сила бо Божия есть во спасение всякому верующему (ср.: Рим. 1, 16),—и здесь ученику своему советует с дерзновением проповедывать о сем». Подобное сему пишет и Амвросиаст: «Апостол учит, что должно иметь твердость, а не трепетать при исповедании веры. Ибо в ней ничего нет такого, чего следовало бы стыдиться. Если Христос виден был человеком, то деяниями Своими явил Себя Богом: хотя и распят Он, но воскрес из мертвых и пред очами многих, взятый облаком, вознесся на небо (см.: Деян. 1, 9). А это не знак немощи, а свидетельство силы: ибо, где будто осязается немощь, там является могущество. Итак, неразумно немощным почитать Того, Кто так доказательно явил Себя победителем (всякой немощи)». Пространнее и полнее слово о сем святого Златоуста: «нет ничего хуже, как судить и измерять дела Божественные по человеческим понятиям; ибо таким образом далеко можно отпасть от камня веры и лишиться света. Если желающий обнять лучи солнца глазами человеческими не только не обнимет их и не достигнет цели, но еще удалится от нее и потерпит великий вред, то тем более дерзающий смотреть своими умствованиями на свет неприступный потерпит вред, оскорбляя дар Божий. Посмотри на Маркиона, Манеса, Валентина и на всех вносящих еретические и пагубные учения в Церковь Божию, как они, измеряя дела Божий умствованиями человеческими, стыдились домостроительства нашего спасения. Между тем оно,—разумею крест Христов,—заслуживает не стыда, а великой хвалы. Ничто не служит столь великим доказательством человеколюбия Божия, ни небо, ни море, ни земля, ни сотворение всего сущего из ничего, ни все прочее, как крест. Посему и Павел хвалится им: мне же, говорит, да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа (Гал. 6, 14). Но люди душевные, приписывающие Богу не более, что и людям, (чуждаются из-за сего веры или) отпадают от веры, стыдясь ее. Посему Апостол, убеждая своего ученика, а чрез него и всех, говорит: не постыдися убо свидетельства Господа нашего,— то есть не стыдись того, что ты проповедуешь Распятого, но хвались тем. Хотя все эти предметы, — смерть, темницы, узы, сами по себе достойны стыда и поношения; но здесь, если вникнуть в причину и внимательно рассмотреть таинство, они достойны великой хвалы и великого почитания. Эта смерть спасла погибавшую вселенную; эта смерть соединила небо с землею; эта смерть разрушила власть диавола, соделала людей ангелами и сынами Божиими; эта смерть возвела естество наше на престол царский. Не постыдися убо. Не сказал: не бойся, не страшись, но сильнее ободряет его словом: не постыдися,— выражая, что опасность как бы не существует; если преодолеть стыд. Стыд тогда только и тягостен, когда он преодолевает нас».
   Ни мною, юзннком Его, не постыдися. «Не стыдись, что имеешь учителем узника» (Экумений). То правда, что поношение учителя падает и на ученика; но мои узы — не поношение, а слава Христова и моя. Счел нужным Апостол и с сей стороны ободрить святого Тимофея; потому, озревшись кругом и видя, как учение поносят, его самого теснят и учителя его заключили в узы, он естественно мог смутиться. Не стыдись, говорит; ничего во всем этом нет поносного, ни в учении нечтимом, ни в моих узах. Святой Златоуст, продолжая свое слово, говорит: «не стыдись и того, что я, воскрешающий мертвых, совершающий бесчисленные знамения, обтекший всю вселенную, теперь связан. Я связан не как злодей, но ради Распятого; если Господь мой не постыдился креста, то и я не постыждаюсь узами. Если Господь наш и Учитель претерпел крест (не в посрамление, а во славу), то тем более мы (можем непосрамленно терпеть) узы». «Таким образом,— продолжим эту речь словами Амвросиаста, — ни в Апостоле — узнике — нет ничего постыждающего; ибо, тогда как, с одной стороны, по причине уз и ран враги называют его покрытым срамом и унижением, с другой — он посрамляет своих поносителей тем, что является дивным, одним мановением совершая знамения pi чудеса; да разумеют, что если он подвергается унижению, то не по немощи, но по изволению Божию, для преумножения венцов. Ибо Бог для того попускает рабам Своим быть унижаемыми от неправедников, чтобы для всех явно было, что Он не неправедно готовит и воздает им венцы».
   Но спостражди благовествованию Христову. Не только не стыдись свидетельства или благовествования Христова, но не отказывайся и пострадать за Него; вместе с тем, как свидетельствуешь или благовествуешь о Христе Спасителе, будь готов и страдать за Него, и, обратно, — вместе с страданием за благовестие, — не переставай благовествовать. Апостол представляет его уже страждущим нечто и внушает: благодушно и с радостию переноси, что терпишь за благочестие,— давая, образом выражения, доразуметь при сем: терпя так, ты спостраждешь Христу Господу и мне.—Святой Златоуст говорит: «спостражди,— то есть хотя бы сам потерпел это, не стыдись; не просто: не стыдись,— по не стыдись и сам испытать. Как я, говорит, не за себя несу эти узы, так и ты будешь терпеть не что-нибудь человеческое, но будешь участвовать в тех же страданиях (Христовых). Спостражди, говорит, благовествованию, — не в том смысле, будто благовествование страдает, но он побуждает ученика страдать за Евангелие». «Искусом и на деле показывай, что не стыдишься благовестия, именно, страдая за него; и тем охотнее показывай это, что так ты делаешься общником страданий Христа Спасителя и моих» (блаженный Феофилакт). «Апостол предписывает святому Тимофею мужественно и охотно переносить страдания» (блаженный Феодорит); заповедь дает, почитая сие обязательным. «Ибо так как смерть силою Божиею побеждена (смертию), чтобы мы могли спасение улучить, то по сей причине надлежит и нам взаимно воздать Искупителю (страданиями) хоть от части некоей» (Амвросиаст).
   По силе Бога — спостражди. На это силу получил ты от Бога, в даре рукоположения прияв духа силы. Приял духа силы,—упражняй же его, являй, возгревай, благодушно терпя все, что приходится терпеть за благовестие. Тебе нечего бояться страданий; ибо в тебе уже обитает сила к перенесению их. «Апостол ободряет напоминанием о силе Божией» (блаженный Феодорит). «Не своею, говорит, силою имеешь ты переносить это спострадание. Бог дал уже тебе такую силу и еще большую подаст, если потребуется» (Экумений). «Твое дело решиться и показать готовность, а облегчить, успокоить — дело Божие» (святой Златоуст).
   Такая мысль для слов: по силе Бога — заимствуется от предыдущего, и именно из того, что Бог дал нам духа силы. Но по течению речи мысли для сих слов можно заимствовать и от последующего: ибо вслед за словами: по силе Бога — говорится: спасшего нас — и прочее, влеча внимание в сих словах и далее видеть истолкование, какую силу Божию надлежит разуметь здесь, — именно ту, которая явлена в устроении нашего спасения. Наши толковники после предложенного изъяснения, выражают и эту мысль.

  Стих 9. Спасшаго нас и призвавшаго званием святым., не по делом нашим, но по Своему благоволению и благодати, данней нам о Христе Иисусе прежде лет вечных.
   Святой Златоуст о значении сих слов говорит: «Апостол представляет и доказательства силы Божией» — и потом наводит: если Бог явил такую силу в устроении нашего спасения и призвания, то «не должно страшиться; если и тогда, когда предлежало спасать нас, бывших врагами Его, Он спас нас благодатию, то не тем ли более Он будет содействовать нам, когда увидит и нашу (по призвании) деятельность?» То же у Экумения: «Апостол изрекает доказательства готовности и содействия Божия, и подания силы, могущей сделать нас способными к мужественному перенесению искушений. Спас, говорит, нас Бог от смерти греховной и призвал званием святым, когда мы отвращались от Него и не хотели знать Его, не потому, чтоб мы были достойны того, но Он сделал это по Своему изволению и благодати. Итак, если, говорит (ибо такова цель сих слов у Апостола), Он такое явил благорасположение к нам, врагами Ему бывшим; не тем ли паче, когда мы соделались другами Ему и охотно идем на злострадания ради Него, Он даст нам силу перенести их и избыть от них?» То же и у блаженного Феофилакта.
   Такие два понимания слов: по силе Бога — не разногласят между собою, а одно пополняет другое. Дух силы приемлется и всеми христианами, и тем паче Апостольскими преемниками, — и он доволен к перенесению страданий за веру; но его надлежит возгревать, как указал Апостол вместе с указанием на дарование его. Чем возгревать? Вот тем, о чем теперь говорится,— то есть созерцанием устроения нашего спасения. Воплощенное домостроительство нашего спасения живо впечатлеет в сознании непостижимо великую силу и величие Бога, спасающего нас, притом так, что сия сила и величие отражаются в самом действии спасения каждого, как свои ему. Созерцая сие, воодушевляйся охотно и мужественно страдать за домостроительство спасения, в тебе уже действующего, и во славу Бога, столь дивно тебя спасшего. По силе Бога — будет посему: побуждая и влеком будучи к сему спостраданию созерцанием и сознанием силы Божией в устроении твоего спасения,— как бы так: ты обязан спострадать в меру силы, явленной в устроении твоего спасения. Делом сие исполнить невозможно; но стремиться к тому, сколько сил есть или сколько получено силы, и возможно, и должно.
   Самое домостроительство спасения Апостол живописует полно, как ему сие обычно, начиная с определения о нем в Предвечном Совете Божием, когда еще как Сын Божий благоволил приять совершение его чрез воплощение, так и все благодати вследствие того присуждены нам и даны. Но все сие было сокровенно в тайне Божества, явно же стало, когда, пришедши чрез воплощение, Сын Божий смертию разрушил смерть и воскресением воссиял жизнь и нетление сначала «в Себе Самом, чтоб потом усвоить его и всем нам» (святой Златоуст). Сие совершается благодатию ради веры в таинствах. Вера возбуждается и порождается благовествованием; последовавший благовестию с верою есть призванный; призванный облагодатствуется в таинствах и вступает в путь спасения по Божию его домостроительству, причащаясь и силы его. Все сие кратко печатлеет Апостол в мысли. И кто, созерцая все сие и тем паче причащаясь и силы спасительной, не готов будет все претерпеть за спасительную веру?
   Спасшаго нас и призвавшаго. Первым словом означается спасение, как оно Господом устроено, все воплощенное домостроительство, а вторым, как каждый спасаемый вступает в участие в нем, а именно: вступает, будучи призываем благовестием. Так было в начале, так и всегда потом было, есть и будет. Спасение устроено, вечеря готова. И слово Божие всюду ходит, приглашая всех желающих. Приди, вкуси и причастен будешь спасения.— Звание сие называется святым, ибо идет от Святаго Бога Отца, действуется благодатию Духа Святаго и приводит к освящению в Сыне Божием воплотившемся, всех святящем и освящающем. — Как само домостроительство спасения совершено, так и призвание к получению спасения в нем совершается Богом, не по делом нашим, но по Его благоволению, κατα προθεσιν,— по изволению, которое, поелику благо нам изволило, есть благоизволение, благоволение. Мы,— род наш,— ничего не представляли с своей стороны, за что стоило бы устроить спасение наше, кроме разве всецелого бессилия к тому и всесторонней беспомощности, вызывавших и привлекавших Божеское милосердие. Можно гадать, что оно нужно было по целям, для коих дано бытие миру и к коим он непостижимыми для нас путями ведется. Но и это все — дело благоизволения Божия. Равным образом и то, что каждый народ и каждый человек призываются к участию во спасении, бывает по благоволению и благодати Божией. Никто из нас не может ничего представить, за что заслуженно был бы он призываем ко спасению, кроме разве неизбежности погибнуть без того, которая привлекает милосердие Божие, не терпящее, чтобы творение Его погибало. Так это и бывает, испытывается и сознается всеми призванными ко спасению. Никто из них не может сказать, откуда и как приходит Дух зовущий, и глас Его слышится внятно сердцем с некиим понуждением и следовать гласу сему. Божие сие есть милость, Божие благоволение.— «Из Себя, благостынею Своею влекомый, содевает сие Бог» (блаженный Феофилакт). Заметим при сем, что не должно смешивать звание ко спасению с самым содеванием спасения, которое не бывает без усилий и наших собственно. Оно есть плод совместного действия благодати и свободы. Оттого и не все званные спасаются, и званных больше, нежели избранных, то есть действительно улучивших спасение. — Благодать такая названа данною нам прежде лет вечных потому, что даровать ее нам определено в Предвечном Совете вместе с тем, как Сын Божий благоволил воспри-ять на Себя дело воплощенного домостроительства спасения. Почему она, данная прежде лет вечных, есть данная и о Христе Иисусе. «Безначально и предвечно предначертано данней быти нам благодати сей о Христе Иисусе Господе нашем. Не мало для нас есть то, что Бог возблаговолил о нас сие предвечно» (блаженный Феофилакт).

Стих 10. Явлшейся же ныне просвещением Спасителя нашего Иисуса Христа, разрушившаго убо смерть, и возсиявшаго жизнь и нетление благовествованием.
   Явлшейся ныне, φανερωθεισαν, — открытой, явною сделанной. Как? Просвещением Спасителя нашего, δια της επιφανειας, — чрез явление Спасителя нашего, Сына Божия во плоти. Благодать определена, присуждена, дана нам предвечно; но доныне пребывала сокровенною. Знали о ней Пророки, но знали лишь то, что она несомненно будет, а что такое она будет, об этом только гадали. И Ангелы Божий не знали, что она будет, а только напрягались проникнуть в нее. Никто, однако ж, не постиг, что она такое, пока не явился Спаситель, Сын Божий воплотившийся. Ныне только стала она открытою. Амвросиаст пишет: «благодать Божия была от века в тайне сокровенною, открылась же явно чрез воплощение и пришествие Христа Спасителя». Блаженный Феодорит поясняет явление — исполнением: «издревле и прежде веков предопределил сие Бог всяческих; ныне же предопределенное привел в исполнение». Экумений с явлением соединяет возвещение: «от века предначертал Бог — спасенным быти нам, объявленным же сие сделалось ныне из воплощения Спасителя нашего Бога. Ибо Совет Божий — тот, чтоб миру спасену быть чрез веру,— ныне, а не прежде когда-либо, объявлен».
   В слове: явлшейся — открывшейся, — то и Другое совмещается, и исполнение, и возвещение о том. Самое исполнение было уже открытие и возвещение. Но как исполнение плана домостроительства спасения не для того совершено, чтоб только его повидали, но для того, чтоб, увидев и услышав, уверовали и верою сделались причастными самой благодати, сокрытой в воплощенном домостроительстве, то о нем и возвещается открыто всем, — так что возвещение с явлением Спасителя неразлучно.
   Разрушившаго убо смерть, и возсиявшаго жизнь и нетление благовествоваиием. Как и чем Сын Божий воплотившийся явною сделал благодать, сокрытую от века? Так и тем, что разрушил смерть, и возсиял жизнь и нетление. То и другое совершено одним действием воскресения, в котором и смерть разрушена, и жизнь нетленная воссияла: ибо Господь и Спаситель, воскресши, воскрес явно чрез победу над смертию и разрушение ее; но победивший и разрушивший смерть уже не умирает, и смерть Им не обладает; почему в Нем во свет изводится нетленная жизнь. То и другое самым делом явлено только в лице Спасителя; в Нем и смерть разрушена, и нетленная жизнь воссияла; для общего же разрушения смерти и воссияния нетленной жизни в сем положено лишь прочное основание и совмещена совершительная сила, имеющая в свое время совершить сие. Господь Спаситель смерть разрушил и жизнь в Себе воссиял нетленную не для Себя, а для нас, для рода человеческого. И мы действительно делаемся причастными сего, чрез таинственно-благодатный, но живой союз с Господом, которым и в нас полагается прочное основание и разрушению смерти, и воссиянию нетления.—Но ныне сие действуется сокровенно, въявь же придет в конце веков; ныне семя только тому полагается, древо же жизни восстанет из сего семени в свое время. Но как сокрытая прежде благодать домостроительства нашего спасения истинно и действенно явлена в Господе Спасителе: так и сокрытая ныне в нас чрез общение с Спасителем сила разрушения смерти и воссияния жизни несомненно проявится в свое время. Святой Златоуст говорит: «в теле Христовом то и другое (жизнь и нетление) уже было (и есть), а в нашем еще будет. Это — предмет нашей надежды».— Возсиявшаго, φωτισαντος, — может две мысли подавать: и — «явившего в Себе» (Экумений), изведшего на среду, на свет, в видение всем, и учением о том и верою в то просветившего. Так блаженный Феодорит пишет: «Единородное Слово, вочеловечившись, прекратило владычество смерти и даровало нам обетование жизни вечной; сие выразил Апостол, сказав: возсиявшаго, — вместо: предуказавшего». Блаженный Феофилакт то и другое совмещает, то есть что и в Себе явил, и нас просветил надеждою; ибо последнее уверовано на основании первого: «в собственном Своем теле Спаситель самым делом разрушил смерть, онетленив оное; нас же просветил благовестием — надеяться жизни и нетления. Ибо мы еще не онетленены самым делом, но имеем быть таковыми, и в таковой надежде утверждает нас благовестие».
   Благовествованием, δια του ευαγγελιου,— следует, впрочем, относить ко всему, сказанному о домостроительстве спасения. Великая сия благодать предназначена от века, но была сокрыта, явлена же ныне в Господе Спасителе. В Нем вся полнота домостроительства спасения, и мы можем делаться причастниками его не иначе, как чрез живое общение с Господом. Общение сие начинается верою, действуется в таинствах, в совершенство и окончание приходит жизнию по вере во благодати. Но без начала и конца нельзя ожидать. Как начало — вера, а вера — плод благовествования; то Апостол и присовокупил: δια του ευαγγελιου, — как безусловно необходимому посредству для причастия благодати домостроительства спасения.
   Возвратимся немного назад. Все это изображение благодати Божией в устроении нашего спасения, от века предначертанной, в воплощении Господа вступившей в действие и действием своим простирающейся на всю вечность, — изображение благоволительного к нам дела Божия, столь величественного, всеобъятного и обрадовательного, сделано Апостолом для воодушевления святого Тимофея к тому, чтоб не стыдился свидетельства о Господе Спасителе и охотно вдавался в спострадание благовестию, говоря как бы: есть из-за чего пострадать; «видишь, какая сила, видишь, какой дар ниспослан нам» (святой Златоуст). Не постыдися убо, но спостражди благовествованию. — Далее Апостол подкрепляет и подогревает то же воодушевление собственным своим примером. И я, говорит, стражду за благовестие, но не стыжусь.

         
бб) Руководствуясь примером Апостола (1, 11—14)

    Пример свой святой Павел представляет коротко, но полно, напоминая: α) как ему поручено благовестие (стих 11), β) как небоязненно и несмущенно он исполняет сие поручение (стих 12, 1-я половина) и: γ) как питает надежду, что труд его не тщетен будет (стих 12, 2-я половина),— все сие направляя так, чтоб отсюда истекало для святого Тимофея воодушевление на спострадание благовестию (стихи 12 — 14).

         α) Как Апостолу поручено благовестие (1, 11)

    Глава 1, стих 11. В неже поставлен бых аз проповедник и Апостол и учитель языков.
   Убеждает Апостол святого Тимофея не стыдиться, но с готовностию нести страдание за благовестие. Главный источник воодушевления на такой подвиг — уверенность, что как дело благовестия, так содержание его прямо исходит от Бога и что трудящийся в нем прямо Богу служит, а не человеческие распоряжения исполняет. Для святого Павла уверенность в этом непосредственно от лица Господа напечатлена; но святой Тимофей веровал сему чрез святого Павла. Хотя он знал, как святой Павел стал Апостолом и как от Самого Господа получил повеление проповедывать; но поновлять это в душе его воспоминанием не было излишне, как не излишне никогда поновлять воспоминание и о всех таинствах веры, которые естественно заграждаются новыми познаниями и впечатлениями и отодвигаются на задний план во внимании. Это и делает теперь святой Павел. Сказав: в не же поставлен бых, — он восставил в уме святого Тимофея впечатлительную историю обращения святого Павла, привлекши к сему воспоминание и о неоднократных явлениях ему Господа с прямым повелением: иди во языки. А этим всем не могла не оживиться уверенность, что, трудясь в благовестии по руководству святого Павла, он продолжает дело, Господом ему порученное, и, следовательно, сам служит Господу. Плодом же оживления такой уверенности не могло не быть оживление и воодушевления дерзновенно, не стыдясь, возвещать благовестие, с готовностию и страдать за него. Что и желательно было Апостолу произвесть настоящими словами. Блаженный Феофилакт пишет: «для чего святой Павел назвал себя здесь учителем языков? Для того, чтобы внушить святому Тимофею, что и он должен возвещать слово благовестия язычникам и не падать духом (встречая при сем противления)». Слова: проповедник, Апостол, учитель — однозначительны. Но можно и различие некое в них видеть. Проповедник является в среду народа, ему неведомого и его не знающего, и благовествует. Для возбуждения веры, он, как Апостол, уверяет слышащих, что не от себя говорит, а послан Господом и Его волю возвещает им. Затем уверовавших берет на свое попечение и научает их и ведению, и жизни, как пестун, входя в круг их непосредственными распоряжениями.

         β) Как Апостол исполняет сие поручение (1, 12)

    [i]Глава 1, стих 12, 1-я половина. Еяже ради вины и сия стражду, но не стыждуся. [/i]
   Это и еще сильнее должно было воодушевить. Не будь сего, на первое могли бы прийти охлаждающие помышления: хорошо тебе так говорить, находясь в чести и покое. Но когда убеждающий к нестыдящемуся страданию — сам страдает и не стыдится, то напоминание об этом то же есть, что дров подложить к разведенному уже огню. Если припомним при этом крепкую любовь святого Тимофея к своему отцу и учителю, то еще более удостоверимся, что так было и У него. Воодушевление его, поднятое первым напоминанием, еще более возросло и воспламенилось. Апостол говорит как бы ему: «мне подражай, связанному за учение Евангельское» (блаженный Феофилакт). «Не смущайся при мысли о моих страданиях. Я страдаю не как злодей, но для научения язычников. Разве постыдны такие узы, разве постыдны такие страдания? Не стыдись же и ты» (святой Златоуст). «Видишь ли, как он и сам делами показывает то, к чему убеждает святого Тимофея,— то есть чтоб не стыдился страданий» (блаженный Феофилакт).

         γ) Как Апостол питает надежду, что труд его не тщетен (1, 12—14)

    Глава 1, стих 12, 2-я половина. Вем бо, Ему-же веровах, и известихся, яко силен есть предание мое сохранный в день он.
   Новый источник воодушевления к нестыдящемуся страданию за благовестие, именно что ничто, понесенное и сделанное в сем отношении, не будет забыто, но всецело сохранится и предъявителя в день суда, для возложения на весы правды и для определения заслуженного жизнию воздаяния. Он выражает здесь свою о сем надежду и, следовательно, то, чем его воодушевление питается и держится. Но как пред сим, говоря: я страдаю и не стыжусь, внушал он: не стыдись и ты страдать: так и здесь, говоря о воодушевляющем его уповании, имеет в намерении то же упование восставить и в святом Тимофее, чтоб и подобное своему воодушевление воспламенить в нем — страдать и не стыдиться.
   Предание, παραθηκη,— означает все, что полагается у кого-либо для сохранения. Следовательно, одно какое-либо определенное значение всюду давать этому слову несправедливо, а надобно указание на это значение находить в течении речи. В настоящем месте оно должно означать все труды и страдания святого Павла за благовестие Евангелия. Мне вверено, говорит, благовестие язычникам; я и тружусь в этом, и хотя страдаю за то, но не теряю духа, будучи уверен, что ничто из понесенного мною и сделанного по сему поводу не пропадет даром. Мысль в основе сего та, что никакое доброе дело, делаемое во славу Божию и благо ближних, не пропадает даром, но хранится в памяти Божией, в книге живота, у Господа Спасителя, и в день суда взято будет во внимание для определения участи сделавшего его. Уверение в этом Господь внушает притчею о неправедном приставнике. Его усвоил Апостол и выражает здесь. Все, говорит, что я отлагаю у Господа, сохранно пребывает и пребудет в сокровищнице Его, ко дню явления Его на суд. Что же это все? Все, что сделано им по благовестию,— и труд благовестия, и все страдания за него, и все плоды его — основание и устроение стольких Церквей по всей вселенной.
   Можно под преданием разуметь и самое содержание благовестия — веру Христову, поколику она вложена Апостолом в души верующих, или вверена на хранение Церкви Божией, коей глава есть Христос. Господь вложил сию веру в его душу, и она стала его собственностию; почему говорит: предание мое. Я передаю или вверяю другим то, что Господь мне передал и вверил,— неизменную веру Божию. Сия вера не такая, что ныне она стоит, а завтра изменится. Нет; она пребудет до скончания века и на суд предстанет, определяя участь каждого. Следовательно, есть из-за чего пострадать, не стыдясь.
   На чем стоит у Апостола такое упование? На том, что Господь силен совершить то, чего он уповает от Него. Когда кто положит что на сохранение у человека бессильного, который и сам себя защитить и оградить не может, то ни минуты не может быть покоен за добро свое. А когда положит он добро свое у человека сильного, к которому и подступить никто не посмеет, то совершенным покоем покоен бывает насчет своего добра. Так и здесь у Апостола. Бог силен, говорит, сохранить и веру, и труды мои по благовестию ее. Я знаю, кому поверил. То — Господь есть; л идем к лицу не раз беседовал Он ко мне, и в истине веры удостоверяя столь осязательно, и на труды благовестия посылая и воодушевляя. Но Господь всесилен есть,— «есть Бог, Творец и Владыка всяческих» (блаженный Феодорит); почему я убежден, что Он и веру Свою сохранит навсегда, и мои труды не оставит без воздаяния. «Смотри, какое дерзновение! Какое непоколебимое упование! Знаю, говорит, и убежден твердо-натвердо» (блаженный Феодорит).
   Так разумеют предание и сохранение его наши толковники. Святой Златоуст говорит: «что значит: предание? Вера, проповедь. Сам предавший ее, говорит, сохранит ее неизменною. Я терплю все, чтобы это сокровище не было расхищено, и не стыжусь ничего, только бы оно сохранилось в целости. Или преданием он называет верующих, которых Бог вверил ему или которых он предал Богу, как в другом месте говорит: и ныне предаю вас Богови (ср.: Деян. 20, 32)». «Как бы говорил так,— продолжает святого Златоуста блаженный Феофилакт,— не стыжусь, надеясь, что многих приведу к Богу, которых и сохранит Он, чтобы их ради меня прославить. Или под преданием разумеет Апостол воздание будущее: ибо всякий, делающий что-либо доброе, полагает то у Бога (на хранение), чтоб в свое время увенчану быть за то».
   Стихи 13 и 14-й кажутся будто вставленными в течение речи. Но такими они только кажутся, на деле же составляют естественное заключение или приложение сказанного с 8-го стиха по 12-й. Не стыдись, говорил, благовествования, но спостражди ему; затем, достаточно расположив к тому и воодушевив — то благотворностию домостроительства нашего спасения, о коем благовес-тие, то собственным своим примером, — теперь заключительно прибавляет: благовествуй, не стыдясь и не боясь страданий за то, но благовествуй по тому образцу, который мною тебе преподан; мое тебе завещание или предание храни. Это прилагается по цели Послания как Первого, так и этого Второго,—предотвратить от споров с еретиками, чтоб не набраться пустых и ложных мыслей и не испортить образа здравых словес. Впрочем, и небоязненное благовествование что есть другое, как не хранение образа здравых словес и завещания Апостольского,— хранение чрез вложение его в души слушающих с верою и верующих? По этой мысли стихи сии можно почесть продолжением сказанного в стихе 12, о надежде Апостола, что предание его будет сохранено ко дню оному. Хранящий есть Господь; орудия — Апостоловы преемники, из коих не первый ли святой Тимофей. Ему и говорится: храни и предай последующим сохранно; оно таким образом и сохранится до конца.

  Стих 13. Образ имей здравых словес, ихже от мене слышал ecu, в вере и любви, яже о Христе Иисусе.
   Образ, υποτυπωσιν, — начертание, норму, первообраз. Здравых словес — здравого учения. Я преподал, говорит, тебе здравое учение о спасении; его и имей в уме и сердце, как образец, и по нему благовествуй. «Как делают живописцы, так и я начертал тебе образ добродетели и всего угодного Богу, и как бы некое правило, первообраз и начертание я вложил в твою душу» (святой Златоуст). «Как живописец, я написал и нарисовал тебе икону и первообраз, чтобы, смотря на него, и ты по нему живописал такое же начертание моих словес (в умах и душах верующих, как на полотне). Имей в себе этот первообраз и, когда нужно будет что живописать, с него бери и живописуй: ибо в нем все совмещено» (блаженный Феофилакт). «Подражай живописцам. Как они, внимательно всматриваясь в подлинники, с точностию списывают с них изображения, так и ты, как бы некиим подлинником, имей преподанное мною учение о вере и любви» (блаженный Феодорит).
   Ихже от мене слышал ecи. «He Посланиями только Апостол внушал ученику, что ему должно делать, но и на словах. Это он выражает и во многих других местах, когда, например, говорит: или словом, или посланием нашим (2 Сол. 2, 15); но гораздо яснее здесь. Посему не будем (судя по Посланиям писанным) думать, будто учение преподано им недостаточно; многое он преподал ученику и без письма, о чем теперь и напоминает ему» (святой Златоуст).
   В вере и любви, яже о Христе Иисусе.
   В вере и любви — можно разно сочетывать: или — начертание здравых словес моих, моего учения, имей в вере и любви, содержа их, как в каком хранилище, в сердце верующем и любящем; или — храни начертание моего учения, обнимающего и веру, и любовь; или — о вере ли или любви будешь благовествовать, бери то из моего тебе начертания здравого учения. Первое можно видеть в приведенных выше словах святого Златоуста: «первообраз и начертание я вложил в душу твою». Второе — там же у святого Златоуста: «я начертал тебе образ добродетели и всего угодного Богу»; в приведенных выше словах блаженного Феодорита: «подлинником имей преданное мною тебе учение о вере и любви»; и в следующих словах блаженного Феофилакта: «словеса мои содержат учение и о вере, и о любви,— то есть — и о догматах, и о должной жизни». Третье — в следующих словах святого Златоуста: «нужно ли будет тебе посоветоваться о вере, или о любви, или о целомудрии, оттуда, то есть из начертания моего, заимствуй образцы; не будет тебе надобности искать образца у других, потому что там все содержится». И в подобных сим словах блаженного Феофилакта: «нужно ли будет тебе догматствовать о достодолжном, или говорить, или действовать, оттуда следует тебе все заимствовать». Есть еще четвертое понимание,— Экумениево, именно что словеса свои Апостол изрекал, движимый верою и любовию. «Словеса его,— пишет он,— и поучения были в вере и любви, данной ему от Христа». Никакой нет необходимости настаивать на одном каком-либо понимании, потому что все они и допустимы, и имели непременно место на деле. Не иначе как движимый верою и любовию Апостол преподавал учение, и учение о вере и любви; не иначе как верою и любовию и принимал сие учение святой Тимофей, и хранил, и преподавал другим,—и, из его уст исходя, оно было — не об ином чем, как о вере и любви.
   Яже о Христе Иисусе — грамматически относятся к любви, по существу же дела не к любви только, но и к вере. Так, кажется, и следует разуметь, не стесняясь образом выражения. Означается же сим выражением и источник, и характеристическая черта веры и любви: в вере и любви, от Господа Спасителя даруемых и в духе Его содержимых.

   Стих 14. Доброе завещание соблюди Духом Святым живущим в нас.
   Доброе завещание, παραθηκη, — предание, то, что тебе предано, говорит, и вверено хранению твоему,—то же, что и: образ здравых словес,— или что выше выразил, говоря: силен есть предание, την παραθηκην, — мое сохранити. — Добро сие завещание, потому что само в себе доброкачественно, из доброго — Божия — источника исходит, на добро дано, к добру ведет и добрым концом увенчается. Соблюди же, говорит, его неизменным и целым, по нему настроивая и образ своих воззрений, и образ действования и жизни. «Соблюди заповеданное мною тебе, и относительно веры, и относительно жизни по вере» (блаженный Феофилакт). Соблюди, как мой преемник, и соблюденным в целости передай его своим преемникам, научив и тех таким же передать его имеющим после них быть преемниками. Так до конца. В слове: соблюди, — сказанном святому Тимофею, да слышат все, приявшие благодать Апостольского преемства, урок себе — хранить неизменным принятое от предшественников, не вводя и не допуская никакой новизны.
   Духом Святым, данным нам. «Как же тебе это соблюсти? Не человеческою силою, но Духом Святым, Который обитает в нас в силу крещения. Если сохраним Его в себе и не отгоним своею беспечностию и злонравием; то и Он соблюдет в нас все, что имеем мы от Бога. Итак, потщись сохранить Духа, и Он сохранит в тебе завещанное тебе» (блаженный Феофилакт, Экумений). Святой Златоуст полнее объясняет это: «доброе завещание соблюди. Как? Духом Святым живущим в нас. Человеческая душа и человеческая сила не в состоянии сами по себе сохранить таких благ, вверенных им. Почему? Потому что вокруг нас много разбойников, глубокая тьма, диавол стоит и коварствует, и мы не знаем, в какой час, в какое время он нападет на нас. Как же мы можем сохранить их? Духом Святым, то есть если будем иметь в себе Духа; а Он будет присущ нам, если мы не отгоним благодати Его. Ибо аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущий: аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий (Пс. 126, 1). Он - наша стена, Он -наша ограда, Он — наше убежище. Скажешь: но если Он живет в нас и Сам хранит нас, то для чего наставления? Для того, чтобы мы удерживали Его, хранили Его и не отгоняли от себя злыми делами».
   В нас — в ком и как? В ком же? Можно: в нас с тобою; можно: во всех Апостолах и ближайших их учениках, именуемых также Апостолами; можно: в Апостолах и всех преемниках, бывших, сущих и будущих.— Как же? На Апостолов Дух Святый сошел непосредственно, преемники же их получали и получают Его чрез рукоположение. Блаженный Феофилакт, говоря, что Духа Святаго имеем мы чрез крещение, подает мысль, что под Духом Святым разумеет он общехристианскую благодать и, следовательно, под: в нас — в христианах. Но как, выше немного, сказав о παραθηκη, что под сим разумеются преподанные святому Тимофею заповеди о вере и жизни, прибавил: «или Апостол хочет сказать: дар, который ты получил, как и выше сказал (то есть в стихе 6)»; то нельзя отрицать, что и он здесь разумел Духа Святаго, приемлемого чрез рукоположение.

         
вв) Руководствуясь примером Онисифора (1, 15—18)

    Выставив свой пример в воодушевление святого Тимофея к нестыдящемуся постраданию за благовестие, святой Павел выставляет и другой пример — Онисифора, лица, более подходящего в уровень со святым Тимофеем и даже уступающего ему в значении,— все с тою же целию воодушевить. Он сим внушает: если этот не постыдился, который ниже тебя; то тем паче тебе не подобает стыдиться. Но как светлое светлее бывает, будучи близ темного поставлено, то Апостол для возвышения цены нестыдения Онисифорова прописывает, что его все оставили, вероятно, по стыду и по страху. Он как бы говорит: все устрашились грозящей беды и устыдились исповедать веру свою; один Онисифор выдержал. Вот тебе пример! Действуй так и ты.

   Глава 1, стих 15. Веси ли сие, яко отвратишася от мене ecи, иже от Асии, от нихже есть Фигелл и Ермоген.
   Веси ли. Может быть, и к сведению святому Тимофею сообщал сие Апостол: ибо ему, как блюстителю Асийских Церквей, следовало знать, каковы асийцы или какими они способны оказаться пред лицом опасностей. Так блаженный Феодорит. Но вернее, надо полагать, для того, чтоб, как замечено, воодушевить святого Тимофея, усилив тем значение примера Онисифорова, и не его только, но даже и своего,—как тот же далее блаженный Феодорит пишет: «сим Апостол убеждает Тимофея переносить мужественно встречающиеся огорчения» — и как изъясняет святой Златоуст: «Апостол говорит об искушениях, не с тем, чтобы поразить (обмалодушить) ученика, но чтобы возбудить его (воодушевить), чтобы он, если случится когда-нибудь и ему подвергнуться таким же искушениям, не смущался, взирая на учителя и вспоминая о сем случившемся с ним».
   Отвратишася от мене ecи. He веру оставили, а от Апостола отстранились. Верно, опасность была велика. Прежние узы Апостола, и в Риме, и в других местах, были легче и менее опасны. Наветовали большею частию иудеи и раздражали иногда язычников; но правительственные лица брали его под защиту закона... Теперь же сам Нерон против него. Нельзя было ожидать милости и тем, которые явят себя держащимися его стороны. Опасность смерти смотрела в глаза, и все знаемые Апостола отстранились от него. Святой Златоуст говорит: «он тогда, вероятно, был взят под стражу и оставлен всеми, не видел ни от кого ни человеколюбия, ни милости, ни помощи, но был оставлен самыми верующими и Друзьями. Отвратишася от мене, говорит, вси, иже от Асии. В Риме, вероятно, было тогда много людей из областей Асийских; может быть, они даже сопровождали Апостола в Рим (см.: Экумений); но никто, говорит, не явился ко мне, никто не признал меня, все отчуждились». Блаженный Феодорит поясняет: «они избегали свидания с Апостолом, боясь Нерона».
   От них же есть Фигелл и Ермоген. Ход речи дает такую мысль: даже и Фигелл с Ермогеном. Они, вероятно, ближе были к Апостолу, в больших с ним находились сношениях, более были известны и ему, и святому Тимофею. Ибо после сих слов само собою навязывается дополнение: известные тебе, которые так выдавались из-за других, оказывались такими ревнителями; но оказались, что и они из числа тех, которые в покойное время являют себя верующими, а как опасность налицо, прячутся. Впрочем, в словах Апостола не видится укор и осуждение, а скорее слышится сожаление. Так святой Златоуст: «и смотри, сколь любомудра душа Апостола! Он сказал только, что было, но нисколько не укорял их; сделавшего ему добро похвалил и пожелал ему бесчисленных благ, а им не пожелал никакого зла».—Всяко, однако ж, естественно видеть здесь и намек святому Тимофею: смотри, и ты не окажись таким же; или — не на них смотри, а на меня, терпящего сие и нестыдящегося,—и на Онисифора, о ком скажу сейчас.

  Стихи 16 — 17. Да даст же милость Господь Онисифорову дому: яко многажды мя упокой, и вериг моих не постыдеся, но пришед в Рим, тощнее взыска мя, и обрете.
   То предложил пример, которому не должно подражать, а теперь предлагает такой, которому подражать должно. Цель же и того и другого одна — воодушевить на то, чтоб не стыдиться Евангелия и не страшиться пред врагами его. Онисифор, говорит, не постыдился меня и не убоялся гонящих меня, но взыскал меня и многократно упокоил. За это Апостол окружает его благожеланием милости от Господа и в сей жизни, и паче еще на суде Божием. Вот кому подражай! Блаженный Феодорит пишет: «досточуден, достоин соревнования и треблажен оказавший столько услуг Апостолу и получивший такое благословение из Апостольских уст. Ибо те, о которых Апостол упомянул выше, и быв вместе с ним, отвращались от него; а этот из Асии пришел в Рим, ни дальностию пути не утомившись, ни жесточайшего из царей не убоявшись, Апостола же удостоивал всякого рода заслуг. Почему Апостол не ему только, но всему дому его воздал Божиею милостию».
   Да даст же милость Господь Онисифорову дому. Онисифор оказал услугу, а милость благожелается всему дому. Это или потому, что для главы дома дороже всего благосостояние дома и благожелание дому есть самое приятное ему самому благожелание; или потому, что и семейство его вместе с ним также упокоивало Апостола, будучи, кроме того, и само по себе достойно всякого внимания и уважения и по искренности веры, и по добродетелям. «Так они (члены семейства) были добродетельны. Так воспитал их Онисифор» (блаженный Феофилакт).
   Яко многажды мя упокои. — Упокои, ανεψυξεν, — прохладил. Апостол представляет себя жегомым скорбию и тяготами, и по причине уз, и по причине оставления всеми. Участие Онисифора и услуги со стороны его были то же для Апостола, в скорби его, что вода жаждущему и прохлада томимому зноем. «Он, говорит, освежал и укреплял меня в страданиях, как какого ратоборца, изнемогающего от зноя» (святой Златоуст).
   И вериг моих не постыдеся — не счел для себя унизительным иметь общение, близкое и дружеское, с тем, кто содержим был в узах, яко злодей. Убеждение в Божественном достоинстве благовестия, Апостолом возвещаемого, в его сознании, сердце и совести, небесным ореолом окружало и лик самого Апостола и давало ему силу стоять выше обычного человеческого мнения об узниках и не краснеть, входя в темницу и исходя из нее, для упокоения узника — Апостола.
   Но пришед в Рим, тощнее взыска мя, и обрете. Темниц тогда много бывало; потому что, кажется, тогда это были частные дома, хозяева которых были и стражами их. Таким образом, желавшему увидеть узника необходимо было прежде отыскать его. Онисифор, по прибытии в Рим, узнав об узах святого Павла, тотчас и начал искать его,— и искать σπουδαιοτερον,— наиусерднейше, и не успокоился, пока не нашел. И страха Неронова не убоялся,— «хотя обстоятельства были исполнены опасностей, ибо Апостол тогда подвергся гневу Нерона, обратив кого-то из близких к нему. Но Онисифор, прибыв в Рим, не только не избегал, говорит, встречи со мною, но всеусердно взыскал меня и нашел (каково мужество! какова вера! [см.:. блаженный Феофилакт]). Таковы должны быть и все верующие (наипаче же пастыри),— не удерживаться ни страхом, ни угрозами, ни стыдом» (святой Златоуст).

  Стих 18. Да даст ему Господь обрести милость от Господа в день он. И елико во Ефесе послужи ми, добрее ты веси.
   Милость за милость. «Онисифор, говорит Апостол, оказал мне милость и за это получит воздаяние в тот страшный и ужасный день, когда нам нужна будет великая милость» (святой Златоуст). «Тогда многая потребна милость всем, даже и самым святым. Если Онисифор, явным опасностям подвергавший себя за Христа, милостию спасен имеет быть; не тем ли паче мы?» (блаженный Феофилакт). Апостол желает самонужнейшего. Ибо если там не сретим милости, все пропало — и навеки.
   Да даст Господь обрести милость от Господа. Господь от Господа. «Итак, два Господа? Отнюдь нет; но нам един Господь Иисус Христос и един Бог (ср.: 1 Кор. 8, 6). Зараженные Маркионовою ересью ссылаются на это выражение, но пусть они знают, что оно весьма обыкновенно в Писании. И в других местах часто можно встречать это выражение, когда, например, говорится: рече Господь Господеви моему (Пс. 109, 1); и еще: одожди Господь от Господа (ср.: Быт. 19, 24). Этим показывается единосущие Божеских Лиц, а не различие существа; и Апостол говорит так не для того, чтобы мы представляли себе два существа, различные между собою, но два Лица, имеющие одно и то же существо» (святой Златоуст).
   И елико во Ефесе послужи ми, добрее ты веси.— Это великое одобрение! Ибо в Ефесе изъявлять близость свою с Апостолом не меньше было опасно и не меньшему от иных подвергало осмеянию. Но Онисифор всегда одинаков. Как уверовал, так стал быть преданным вере и вероучителям, никого не стыдясь и никого не боясь. «Такой образ действования стал обычен ему. Не однажды заявил он его. Но каков был во Ефесе, как ты сам знаешь, таков он и здесь» (блаженный Феофилакт, Экумений). «Таким и должен быть христианин ревностный и бодрствующий,—должен делать добро не однажды, не дважды или трижды, но во всю жизнь. Как тело наше не однажды насыщается для поддержания себя на всю жизнь, но имеет нужду в ежедневном питании, так и здесь, в благочестии, мы ежедневно имеем нужду в помощи от добрых дел» (святой Златоуст).

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ :  АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

96

13 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

Гал., 213 зач., V, 22 - VI, 2

22Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, 23кротость, воздержание. На таковых нет закона.

24Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями.

25Если мы живем духом, то по духу и поступать должны.

26Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать.
Глава 6.

1Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным.

2Носи'те бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов..

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Гал.5:22. Плод же духа: любовь, радость, мир,

Дела дурные происходят только от нас. Поэтому он и назвал их делами плоти, которые вместе с тем совершаются с усилием и напряжением. Добрые же дела требуют не только нашей заботливости, но и содействия свыше. Поэтому назвал их плодом Духа, так как от нас дается семя, то есть произволение, но чтобы стать ему плодом – это зависит от Бога. Корень же всех благ он полагает, во-первых, в любви, а потом в радости. Ибо любящий всегда радуется, даже и когда переносит зло, потому что на причиняющего зло он смотрит, как на благодетеля. Но радуется о Боге, так как все для Него делает и переносит, и вследствие этого веселится с благой совестью. А от любви и радости он пользуется и миром душевным, потому что не волнуется помыслами и со всеми посторонними. А если, казалось бы, он и оказывает вражду к кому-нибудь, то враждует не против самих людей, а против их пороков; он любит их как братьев, и эту вражду он проявляет к их пользе, чтобы они исправились.

долготерпение, благость, милосердие, вера,

Гал.5:23. кротость, воздержание.

Долготерпение по Писанию тем, по-видимому, отличается от кротости, что долготерпеливый после долгого размышления, не поспешно, но медлительно, полагает соответственное наказание на грешника; а кроткий совсем прощает. Как например, Моисей, простивший Мариам и Аарона, был назван кротким пред всеми живущими на земле. Благость же нечто более общее сравнительно с милосердием (ἀγαθοδύνη). Благ Господь ко всем вообще, но милосердие благодетельствует только достойным, по выражению: «ублажи, Господи, благия» (Пс.24:4). И о вере говорит не о простой, но о той, которая двигает горами, которая несомненно верит, что невозможное у людей возможно для Бога. Но выше всего воздержание не от яств только, но и от всего дурного.

На таковых нет закона.

Ибо душа, совершающая таковые дела Духом, не имеет нужды в наставлении закона, будучи сама выше его, подобно тому как от природы быстрые кони не нуждаются в биче. И в данном случае он устраняет закон не потому, что он плох, но потому, что он ниже подаваемой Духом мудрости.

Гал.5:24. Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями.

Как бы на тайный вопрос: кто это так добродетелен, как ты говоришь? – он отвечает: «те, которые Христовы», то есть те, которые составляют удел Христов, «распяли плоть», то есть умертвили телесные помыслы. Ибо они не самих себя умерщвляли: под плотью ты разумей не существо плоти, а земные помыслы, так, чтобы не жили в них ни страсти гнева, ни похотения, но те и другие были распяты и умерщвлены. Или страстями он называет вообще страстные действия, происходят ли они от гнева, или от похоти. Итак, он говорит не только об умерщвлении таких действий, но и самих причин их, то есть пожеланий.

Гал.5:25. Если мы живем духом, то по духу и поступать должны.

Если, говорит он, такова сила Духа, то ею и станем жить, и ею довольствоваться. Ибо выражение: «по духу и поступать должны» употреблено вместо: будем довольствоваться силой Духа и не станем искать помощи у закона.

Гал.5:26. Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать.

Этим показывает, что обольстители их из тщеславия взялись за это (ибо в этом причина всех зол), вызывая друг друга на спор и распрю; подобно тому, как если бы кто-нибудь говорил своему противнику: если ты силен, давай померяемся силами. А так как от тщеславия происходит зависть, то он и запрещает ее.

Гал.6:1. Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости,

Так как многие между ними, думая сдержать согрешающих, действовали при этом под влиянием собственных страстей, будучи движимы к тому любоначалием, то он говорит: «если и впадет», то есть увлечен будет силой демонской, «вы, духовные, исправляйте», то есть не наказывайте, а наставляйте в духе кротости. Не сказал – кротостью, но: в Духе кротости, показывая, что это Духу угодно, и снисходительное исправление грешников есть дар духовной благодати.

наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным.

Дабы не возгордился исправляющий другого, он предостерегает его: смотри, говорит он, и береги себя, чтобы и тебе не впасть в то же самое, подвергшись искушению от противника. И выразительно сказал: «наблюдая за собою», напоминая тем о человеческой слабости.

Гал.6:2. Носите бремена друг друга,

Так как, будучи человеком, невозможно быть безгрешным, то он убеждает не относиться строго к грехам ближнего, но переносить их, чтобы потом и его грехи мог переносить другой.

и таким образом исполните (αναπληρώσατε) закон Христов.

Не сказал: πληρώσατε, но: αναπληρώσατε, то есть сообща все исполняйте, взаимно помогая друг другу, например, проворный пусть помогает медлительному, а медлительный пусть сдерживает его горячие стремления, и таким образом и первый не согрешит при содействии последнего, и последний – при содействии первого. Таким-то образом, подавая друг другу руки, вы при взаимной помощи исполняйте закон Христов, каждый своим содействием ближнему, восполняя то, чего недостает ему. Да и долг любви требует носить бремена друг друга, потому что в любви заключается исполнение заповедей Христовых.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :


Стихи 22 — 23. Плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание: на таковых несть закона.

  Отказавшись однажды навсегда, в принятии веры и в крещении, и потом постоянно отказываясь, в жизни, от внушений и влечений самости со страстями, христианин ревностный, всегда верный своему призванию, под действием благодати Святаго Духа развивает в себе и возращает в противоположность страстям и похотям добрые и богоугодные расположения и стремления, которые, став строем его сердца, составляют в нем того потаенного в сердце человека, которому предопределено быть человеком блаженной вечности.
  Похоти и страсти, дела плотские, пришли в нас и расплодились из самости, сего злого семени, всеянного искусителем; а добрые расположения сродны нам: они неотъемлемые качества богоугодного духа. Когда благодать, нисшедши внутрь нас, оживляет дух наш, приходят в движение и все, сродные ему, расположения и стремления. Не вдруг, однако ж, приходят они в силу. Их возращают труды действования по влечению духа. Ибо отверженная самость с полчищем страстей своих стоит тут против, лицом к лицу, и мешает им свободно разливаться. Против каждого доброго расположения своя страсть. По мере убития страсти возникает доброе расположение. Тут то же происходит, что когда человек высвобождается из трясины или из облепивших его цепких трав, то одну руку, то другую, то одну ногу, то другую высвобождает он. Так, у христианина со страстями. Чрез борьбу с собою, трудами подвижничества, отчищает он от страстей одно доброе расположение за другим, пока все отчистит, и они явятся в свойственной им полноте, силе и красоте
  Без труда и подвига этого не достигнешь. Но и труд, и пот свой ничего не дает твердого и прочного. Желание, искание и труд — наш, а — плод Дух Божий сокровенно, под прикрытием бесплодного по себе труда нашего, производит в сердце. Борется, например, с собою гневливый и ищет кротости; но самую кротость возращает и укрепляет в сердце благодать Святаго Духа. Вот почему святой Павел озаглавливает этот список добрых расположений так: плод духовный есть. Духовный — по-гречески: πνευματος, — Духа, то есть плод Духа. Святой Златоуст и говорит: «злые дела от нас одних происходят, потому Апостол и называет их делами плоти; а добрые (расположения) требуют не нашего только старания, но и человеколюбия Божия (то есть благодати Духа)». «Ибо при содействии Духа преуспевает душа в каждом из сих дел» (блаженный Феодорит). Так и все наши толковники.
  Перечисляя самые добротности, какими Дух украшает сердце верного христианина, Апостол не ставит их в прямое соответствие с перечисленными выше страстьми и похотьми. Но и здесь два их рода, как и там. Против раздражения с порождениями его ставит Апостол несколько доброхотных расположений; а против всех дел похоти — одно воздержание.
  В подробное рассмотрение сих добродетелей не входят наши толковники. Только блаженный Иероним делает несколько замечаний на каждую из них.
  Любы. Как все страсти от самолюбия, все к себе стягивающего; так все добрые расположения от любви, поправшей самость и всем готовой жертвовать для блата, других, не помышляя о себе. «И какой из добродетелей прилично держать первенство между плодами Духа, как не любви, без которой прочие добродетели не считаются добродетелями и от которой рождаются все блага? И в законе и в Евангелии ей предоставлено главенство: возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею силою твоею: и ближияго твоего, якоже самаго себе (ср.: Втор. 6, 5; Мф. 22, 37, 39)» (блаженный Иероним). Святой Павел в Послании к Коринфянам, сказавши, что без любви всё ни во что, описывает потом дела любви так: любы долготерпит, милосердствует: любы не завидит: любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла. Не радуется о неправде, радуется же о истине: вся покрывает, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит. Любы николиже отпадает (ср.: 1 Кор. 13, 4 — 8). Все последующие добродетели указывают лишь разные стороны любви.
  Радость. Радость, конечно, о Дусе Святе, в порядке духовной жизни: ибо нечестивому несть радоватися (ср.: Ис. 57, 21). Обычная радость — от получения земных благ. Радость духовная — от ощущения благобытия в духе. Как чувство здравия неотъемлемо от здорового; так радость духовная — от живущего духом и похотей плотских не совершающего. Это радость спасенного, который видит ясно, что миновал пагубность. Ее нельзя раздуть; она сама рождается и стоит. Заповедь Апостола: всегда радуйтеся (1 Сол. 5, 16), — может быть, еще более признак, что если не радуетесь, то вы не стоите в настоящем чине. По уверению Палладия Еленопольского в «Лавсаике», в обители аввы Аполлоса было братии до 500, и они все всегда радовались, несмотря на великие пустынные лишения, и радовались такою радостию, что никто здесь, на земле, не укажет такой радости и веселия телесного. Между ними никого не было скучного и печального, и авва Аполлос обычно говаривал: «не должно на пути спасения скорбеть тем, которые имеют наследовать Царство Небесное; пусть стенают язычники, пусть плачут иудеи, пусть скорбят грешники, а идущие правым путем должны радоваться» (Лавсаик. 47).
  Мир. Поправший страсти имеет мирное устроение сердца, ничем невозмутимое, светлое состояние духа, стоящего в сердце сознанием пред Богом, все неправое отревающего и в одном правом ходящего. Это внутреннее мирное устроение является и вовне мирностию со всеми и распространением мира вокруг. Есть такие благодатные личности, которые, как только явятся в каком круге, тотчас водворяют мир и согласие. «Эго блаженные миротворцы, коих отличил Господь чрез наименование сынами Божиими Они и с ненавидящими мира бывают мирны (см : Пс. 119, 6). За то и Бог в них обитает: ибо в мире место Его (ср.: Пс. 75, 2)» (блаженный Иероним не слово в слово).
  Долготерпение. Оно, как несокрушимая стена, ограждает мир, радость и любовь, само от них получая и закаленную крепость, и нерасторжимый цемент. Мир во зле лежит. Живя в нем, нельзя избавиться от уязвлений зла. Скорби и лишения не столько разят, сколько напраслины и нападки злых людей. У врага они суть самые сильные оружия к возмущению живущих в духе. К ним он приступает обычно с этим оружием, когда увидит, что они не поддаются уже ни в чем пожеланиям похоти. Видя, что этим путем нельзя их взять, он направляет против них злых людей, чтоб, если ушел кто от похоти, задержать его гневом и ненавистию к обидчикам и чрез то отнять у него содеваемое им спасение: ибо гневаяйся на брата повинен геенне (см.: Мф. 5, 22). Против этих козней благодать Божия воздвигает в сердце необоримую стену — долготерпение, которым отражаются все стрелы лукавого. Долготерпение все стоит на том убеждении, что напраслины и нападки от других суть не их дело, а дело врага; потому оно не на людей восстает гневом, а на врага вооружается ненриязнию, храня к людям доброе расположение. Этим долготерпение перехитряет врага. Почему о нем говорит Премудрый: долготерпелив муж мног в разуме: малодушный же крепко безумен (ср.: Притч. 14, 29).
  Благость, χρηστοτης, — «приятность, располагающее к содружеству обращение, сладкая речь, привлекательные приемы» (блаженный Иероним). Особую печать носят на себе те, кои живут в духе. Как у них все стройно, всё ко времени, к месту и лицам, и в слове, и в поступках! И это не умом определяется, а идет прямо из сердца. Всем они по душе, для всех как елей на раны. И это всегда почти без всяких внешних преимуществ: ни знатность рода, ни образование, ни достатки не имеют части в этом качестве. Оно от богатства духа, покрываемого глубоким смирением.
  Милосердие, αγαθωσυνη,— сердоболие и сострадательность, с готовностию все сделать в благо другого. Как мать болит о детях, так милосердие о всех христианах. Их благо — его благо себя не помнить. Оно готово себя раздеть, чтоб одеть другого, себя оставить голодным, чтоб накормить другого, свое тело здоровое отдать больному, а его, больное, взять себе. Оно паче всех добродетелей восхвалено будет на суде.
  Вера — не догматов содержание, а уверенность в Боге, что Он никогда ни в чем не оставит, что держит и ведет самым лучшим путем и приведет к благому концу, что всё от Него и всё во благо, хотя бы неприятно было, что никто ничего ни сказать, ни сделать не может, на что не соизволил бы Бог, что во всем воля Его святая, почему живет покойно в преданности в волю Божию. Эта вера породила мучеников, а после них произвольных страдальцев, пустынных подвижников. Она и всюду воодушевляет благочестие и жизнь в духе.
  Кротость — «противоположна гневу и всякой раздражительности. За нее раб Божий Моисей удостоен такого свидетельства: Моисей, кроток зело паче всех человек, сущих на земли (ср.: Числ. 12, 3). И о Давиде сказано: помяни, Господи, Давида и всю кротость его (Пс. 131, 1), которая особенно проявилась в нем в отношениях к Саулу, Авессалому и Семею» (блаженный Иероним). Это не бесчувствие сердца, а Духом, деяния плотские умерщвляющим, в сердце образуемое расположение, за которое Господь обетовал наследие земли благих: блажени кротцыи, яко тии наследят землю (ср.: Мф. 5, 4). И в Себе Господь указал для подражания наипаче кротость смиренную: научитеся от Мене, яко кроток есмъ и смирен сердцем (Мф. 11, 29).
  Воздержание — не только как начало целомудрия, но и как обуздание пожеланий относительно пищи, пития и всякого другого похотствования (см.: блаженный Иероним). Есть воздержание первоначальное, когда, возлюбив сию добродетель, ищут ее. Тут помыслы и пожелания возбуждаются и нередко порождают сочувствие и влечение, но отвергаются силою воли, духом укрепляемой. Воздержание же совершенных есть укоренившаяся добродетель, когда возрождающиеся помышления уже не колеблют. Строгая во всем жизнь становится тогда постоянною нормою Предмет воздержания — обучение тела и приспособление его к жизни духовной, чрез навык удовлетворять необходимые потребности его наименьшим коштом. Подвижники говорят: обучи тело, и оно будет тебе самым добрым помощником в жизни по духу. Всякая сласть — от удовлетворения тела сном, пищею, одеждою и жилищем — только тогда теряет свою привлекательность, когда возрождаются и возрастают утешения духовные.
  На таковых несть закона. Κατα τοιουτων — против таковых, то есть против сих добродетелей или против тех, кои имеют сии добродетели. Мысль остается одна и та же. Закон представляется гонителям всякого греха и сберегателем от него людей. Кто же обладает показанными плодами Духа, у того не только из круга дел изгнан всякий грех, но и из сердца всякая страсть. Следовательно, у такого нечего гнать закону, нечего и его самого сторожить. Он — не для таких лиц. Святой Златоуст говорит: «кто может научить того, кто сам в себе имеет все, и совершеннейшим учителем мудрости — любовь? Как кроткие кони, и сами по себе делающие все, не имеют нужды в биче, так и душа, делающая добро действием Духа, не имеет нужды в предписаниях закона. Итак, Апостол и здесь с удивительною мудрое -тию отвергает закон, не потому, чтобы он был худ, но потому, что он ниже мудрости, подаемой Духом».
  И здесь — как впереди, где сказал: аще ли Духом водими есте, несте под законом. Сказал, что водимые Духом не суть под законом; теперь, исчисливши плоды Духа, то есть показавши, кто суть водимые Духом или в чем открывается это водительство, ему приходилось сказать: вот какие не под законом. Но он говорит другими словами, в той же, однако ж, мысли: на таковых несть закона. Закон таких не касается, не имеет в виду. Вообще, где речь идет о законах добродетелей, там, хотя говорится о ненужности таких законов, но совсем не потому, чтобы добродетели не были обязательны для христиан, а потому, что они носят их уже в сердце своем; законы сии новым образом написаны у них в сердцах, как обетовано и чрез Пророков
  Стих 24. А иже Христовы суть, плоть распяша со страстъми и похотъми.
  Кто Христовы? Те, которые уверовали в Него и прилепились к Нему любовию и которых Он за то принял в общение. Свое или признал Своими. Таковые распинают плоть свою в самый акт приступания к Господу: без этого и приступить к Нему нельзя. Плоть — здесь разумеется, как и выше, живущий в нас грех или самолюбие и самоугодие, из коих все страсти и похоти. А кто приступает к Господу, того первый шаг определяется так: да отвержется себе, и возмет крест свой (ср.: Мф. 16, 24). Отвержение себя и есть попрание самости, или распятие плоти. Такого рода действование как завет заключается с Господом в крещении, когда крещаемый отрицается сатаны и всех дел его и сочетавается с Господом. Этот нравственный акт запечатлевается потом благодатию в крещении, и крещаемому ради него дается сила не работать более греху, а отвергать, ненавидеть и преследовать его. Это и значит, что крещаемый умирает греху и оживает для новой, благодатной жизни в Господе. Иначе у Апостола это же самое названо распятием ветхого человека и упразднением тела греховного, то есть всего корпуса греха, — самости со страстями. Вот как христианин в то самое время, как становится Христовым, распинает и плоть свою со страстьми и похотьми. Зачем поминает об этом здесь Апостол? Все в видах полнейшего уяснения предмета, о коем речь, то есть жизни в духе. Жизнь в духе, как понималось, есть стать сознанием в сердце пред Господом и все дела свои, и внутренние и внешние, направлять на богоугождение, во славу Господа, с отвержением, попранием и преследованием всех неправых движений в мыслях и желаниях. Это отвержение неправостей внутри и есть распятие самости, от коей все неправое. Таким образом, распинание самости,— плоти, есть неотъемлемая принадлежность жизни духовной. Святой Златоуст и говорит: «чтобы не спросили: кто же они (то есть те, на коих нет закона) таковы? — он указывает их из дел их: те, кои распяли плоть. Ибо страсти хотя и досаждают им, но восстают на них напрасно и без успеха».
  Когда говорится: распяша — однажды навсегда, то под этим разумеется тот нравственный поворот, в коем приступающий к Господу дает обет не поддаваться греху, до положения живота; на что и сила дается в крещении. Самость попрана, отвергнута, распята. После хоть и приступает, но ничего не получает. Всякий раз попирается с презрением и распинается. Вся жизнь христианина есть распинание плоти греха; но это есть плод и осуществление того первого акта, которым самость извержена из сознания и свободы и лишена всякого права определяющей к делам силы. Без этого первого и последующих не может быть: они связаны, как корень и ствол с ветвями. Потому и говорит Апостол: распята,— однократно, но тут столько силы, что ее станет на целую жизнь.
  Что это распятие — не механическое какое, а нравственное, это хорошо изображает блаженный Августин. Он выводит распинательную силу из возрождающегося в духе страха Божия, коим полагается начало обращения и потом поддерживается и исправная жизнь обращаемого. «Чем распяли, как не страхом Божиим, чистым, пребывающим в век века (см.: Пс 18, 10), в коем боимся оскорбить Того, Кто всем сердцем, всею душою и всем помышлением любим? Этим страхом распяту быть желает и Пророк, когда говорит: при-гвозди страху Твоему плоти моя (Пс. 118, 120). Распинает же страх на том кресте, о коем говорит Господь: возми крест твой и последуй Мне (ср: Мф 16, 24).
  Стих 25. Аще живем духом, духом и да ходим.
  Это — вывод из всего предыдущего. Апостол говорит как бы итак, если живем духом, то есть если оставили мы стихийное богоугождение, свергли иго закона, получили свободу от него, с тем, чтобы угождать Богу нравственными расположениями, из духа исходящими; то и ходить уже нам надлежит духом, то есть с требованиями его сообразовать свой образ мыслей, чувств, расположений, слов, дел, всего поведения. Да ходим, στοιχωμεν, — что значит: да сообразуемся, да согласуемся с ним. Требования же духа он изобразил уже под видом плодов его. И понятно, что значит ходить духом: значит — обнаруживать в жизни своей те качества, кои суть плод Духа, так строго, чтоб ничего из того, что есть дело плоти — самости, — не входило в нее. Этого без борьбы с собою нельзя выполнить. Потому тут же заключается и законоположение о сей брани, которой исходная точка и действующая сила указана в предыдущем стихе. Жизнь духовная — неистощимый источник утешений; но они не даром достаются. Кто-то выразился: даждь кровь, и приими Духа.

         
2) Достодолжный характер совершеннейших и руководящих в христианском обществе лиц, с кратким указанием отношения к ним руководимых (5, 26-6, 6)

   Хотя не говорит прямо святой Апостол, но образ речи его наводит на мысль, что он обращается здесь к предстоятелям Церквей. Ибо говорит - вы, духовные, исправляйте согрешающих, друг друга тяготы носите... В последнем же стихе (см. 6, 6) определяет отношения учимого к учащему. Исправлять, учить и тяготы других носить не всякому уместно. На это должны быть особые лица; иначе неизбежны в обществе нестроения. В Церкви это долг предстоятелей. Апостол Павел, где ни основывал Церкви, везде ставил и пастырей, и учителей. Конечно, поставлены они были им и в Галатийских Церквах. К ним он теперь и ведет речь. Зачем прямо не назвал их? Верно, они были виновны в том, против чего говорит Апостол. Итак, чтобы смягчить обличение, он говорит вообще. А может быть, наряду с предстоятелями в том же оказались неисправными и другие, выдававшиеся из ряду, лица. Всех их под общее воззрение и подводит святой Павел; а между тем самые наставления такого рода, что некоторыми сторонами могли идти и ко всем вообще христианам.
  Совершеннейшим и руководящим говорит Апостол: не тщеславьтесь (см.: 5, 26); будьте внимательны к нуждам падающих и немощных (см.: 6, 1 — 2); и сами пред собою не трубите, считая себя чем-то (см.: 6, 3 — 5).
Глава 5, стих 26. Не бываим тщеславии, друг друга раздражающе, друг другу завидяще.
  Тщетной ищут славы, когда думают славиться тем, что не может дать истинной славы, или уловить славу и похвалу стараются у тех, коих похвала и славление ничтожны, каковы все вообще люди. Страждущие этою немощию обыкновенно человекоугодливы и намеренно раздражать кого неохотно решаются. Но самое стремление их достигнуть того, чтоб про них трубили, особенно когда и успех в этом есть, против воли их, вызывает зависть в других и раздражает их против них. Равно они сами, когда кто опереживает их в этом пустом деле, завидуют ему и удвояют свои усилия. Это состязание и словом и делом образует немирность между состязающимися, которая от них переходит и на соприкосновенные к ним лица. Братский союз расторгается и обществу грозит разложение. «В тщеславии скрывается причина многих зол,—говорит святой Златоуст,— ибо от него рождается зависть, а от зависти происходят бесчисленные виды зла».
  Такова общая мысль текста; но если возьмем во внимание обстоятельства написания Послания, то она получит особый оттенок, который и дают ей некоторые из толковников наших. Блаженный Феодорит пишет: «может быть, твердые в вере, непрестанно осуждая поколебавшихся, возбуждали споры. Их-то и увещавает Апостол подать руку тем, которые преклонялись к закону». Сходно с этим понимает это место и блаженный Августин: «после того, как научил их, как противостоять тем, которые обманом хотели подчинить их рабству закона, предостерегает их, чтоб, сделавшись посведущее и имея уже силы как должно отвечать порицаниям плотских людей, не вдались они в спорливость бесполезную, из одного тщеславия, и, освободившись от ига закона, не стали рабами славолюбивых пожеланий». На этих мыслях тем охотнее останавливаешься, что слово: раздражающе — по-гречески: προκαλουμενοι — значит: вызывающе,— что блаженный Феофилакт изъясняет так: «друг друга вызывая к спорам и состязаниям, как бывает, например когда кто противнику своему говорит: поди-ка, померяемся, если есть у тебя столько силы».
  Может быть, такая ошибка была уже сделана, когда привзошло разномыслие в общество христиан. Те, на которых лежала обязанность блюсти веру верующих, взглянули на увлекавшихся свысока и в защите истины руководились не любо-вию к ней и к братиям соблазняемым, а завистью к лжеучителям, восхищавшим будто бы их славу и достоинство. Оттого, может быть, они и трудились в борьбе, но плода не имели, а напротив, только разжигали раздражение и увеличивали разлад. Что-нибудь подобное было. Святой Апостол должен был помянуть о том и поминает. Но, опасаясь, как бы прикосновение к сей ране не было слишком чувствительно, он и себя ставит в ряд наставляемых, как будто и ему самому был нужен такой урок. Не бываим, говорит, тщеславни и прочее.
  Глава 6, стих 1. Братие, аще и впадет человек в некое прегрешение, вы духовнии исправляйте таковаго духом кротости, блюдый себе, да не и ты искушен будеши.
  Как бы так: вот как вам следовало действовать; но уж как то прошло теперь, наперед положите себе правилом исправлять падающего духом кротости. «Поелику галаты (думается,— набольшие, руководящие), под предлогом обличения,—отмщевали другим за свои страсти и обольщали себя тем, что они делают сие за грех другим, а в самом деле желая только утвердить свое любоначалие, то Апостол и говорит им так» (святой Златоуст).
  К кому речь? К духовным: вы духовные. Кто же эти духовные? По Апостолу, из предыдущей речи, все христиане духовны; ибо прияли Духа благодати и служат Богу духом и истиною, в противоположность стихийному служению иудеев и язычников. Следовательно, Апостол хочет, чтобы все исправляли всех? Но это ни в каком обществе не бывает. Невозможно ожидать, чтоб из уст апостола Павла изошло такое правило. Возьмем другой оборот: христиане все прияли Духа и должны быть истинно духовны; но как проявление Духа в силе открывается не вдруг, а требует известного труда, а следовательно, и времени; то естественно, что между христианами не все были таковы, которых духовность была явна и в силе и которых собственно следует называть духовными. Итак, не этих ли совершеннейших разумеет Апостол? Поставь всякий себя на это место, и реши: решился ли бы кто взять на себя дело исправления других, когда это не поручено? Надо полагать, нет. Итак, вероятнее, что святой Павел под духовными разумеет здесь те лица, которым он поручил смотреть за другими и блюсти среди верующих и веру, и жизнь по вере. Они, конечно, были совершеннейшие между всеми; но долг исправлять падающих лежал на них не ради их совершенства, а ради Апостольского избрания на это дело, сопровождавшегося у святого Павла обычно рукоположением.
  Из многих дел, лежащих на таких лицах, Апостол останавливается на одном: как они должны относиться к падающим. Этого требовали обстоятельства Галатских Церквей и, может быть, ошибки самых сих лиц.
  С какою нежностию относится святой Павел к падающим? Возможны и тяжкие падения; но он наперед уже располагает к снисхождению и к ним, называя все падения случайными поскользновениями, не от злого намерения исходящими, а от увлечения и насилия стороннего; то есть или греха, живущего в нас, или врага нашего спасения. Ибо говорит: аще впадет, προληφθη — схвачен будет, увлечен нечаянно, прежде чем сообразит дело как должно. «Не сказал: сделает некое прегрешение, а: προληφθη,— то есть: увлечен будет в какой-нибудь грех» (святой Златоуст). В том же духе и самый грех назвал он: παραπτωμα — мимоходное, случайное падение, поскользнутие.
  Такими глазами учит Апостол смотреть на прегрешения других, чтоб не упредила возбудиться немилостивая, неразумная ревность, а напротив, сретил и обнял падшего дух снисхождения, сострадания и любви. Когда это есть, тогда легко выполнить заповедь Апостола: исправляйте таковаго духом кротости. Не говорит: внимания не обращайте, как будто тот ничего не сделал. «Не сказал опять: наказывайте или осуждайте, но: исправляйте. Однако и на сем не остановился, но, желая показать, что им должно быть крайне снисходительными к согрешающим, прибавляет: духом кротости» (святой Златоуст).
  В духе кротости — и смирение, и сострадание, и благоразумие, и ревность о спасении заключается. Блаженный Иероним пишет: «заповедует Апостол мужу духовному при исправлении согрешающего пользоваться духом кротости, чтобы не с строгостию, не с гневом и огорчением обращался к нему, а любовию призывал его, указуя спасение и обещая прощение словами Самого Христа Господа, Который всех обремененных грехами призывает под иго Свое благое и бремя Свое легкое, да научатся, яко кроток есть и смирен сердцем, и обрящут покой душам своим (см.: Мф. 11, 29). Можно представить в возражение нам то, что пишется к коринфянам: что хощете? С палицею ли прииду к вам, или с любовию и духом кротости?  (1 Кор. 4, 21). Если там говорит, что идет к грешникам не в духе кротости, а с палицею, то как здесь к тем, кои предвосхищены будут в какой-либо грех, велит он обращаться не с палицею, а с духом кротости? Но там речь идет к тем, кои по учинении греха, не чувствуя своей виновности, не хотели подчиниться своим набольшим и покаянием исправиться. А там где грешник, разумея свою рану, предаст себя врачу на уврачевание, не палица нужна, а дух кротости. Можно и такой еще предложить вопрос: если исправлять другого в духе кротости должно из опасения, не быть бы самому искушену, то праведник, уверенный в своей твердости, зная, что может не пасть, будто уже и не должен исправлять другого в духе кротости? На это скажем, что праведник, хотя бы и сознавал себя победителем, еще большее окажет снисхождение к грешнику, зная, с каким трудом сам он одолевает страсти. И Спаситель того ради искушен был во всем подобно нам, кроме греха, чтобы мог спострадать и споболеть немощам нашим, зная опытно, какие труды несут смертные во плоти. (Так и здесь.) Кто до старости пребыл девственником, тот без сомнения окажет снисхождение тому, кто иногда увлечется жаром юности, зная, под какими трудностями сам прошел возраст тот».
  Этой речи продолжением могут служить слова блаженного Августина на наше место: «ничто так не доказывает чей-либо духовности (совершенства жизни духовной), как то, как он трактует грехи другого, именно когда он, в этом случае, замышляет, как бы поскорее освободить его от греха, а не накинуться на него, как бы помочь, а не укорами осыпать, и не только замышляет, но тотчас и приступает к делу — сколько есть сил. Сказавши: исправляйте духом кротости,— Апостол внушил, чтоб не думал кто, что исправляет как должно, когда безжалостно истязует грешника, насмехается над ним, с гордостию отвращается от него, как будто от неисправимого. Почему и прибавил: блюдый себе, да не и ты искушен будеши. Ибо ничто так не располагает к милосердию, как видение собственной своей опасности (если не будет оказано милосердие). Впрочем, Апостол не того хочет, чтоб не делалось братиям никакого исправления, а чтоб чрез это не распространялся разлад. Мир и любовь да хранятся в сердце, по сознанию одинаковой для всех опасности греха; а образ исправительной беседы, то есть когда строже говорить, когда ласковее, должен быть сообразуем с тем, как того требует спасение исправляемого. В другом месте говорит Апостол: рабу Господню не подобает сваритися, но тиху быти ко всем, учительну, незлобиву, с кротостию наказующу противныя (ср.: 2 Тим. 2, 24 — 25). Чем показал, что и от исправления погрешностей другого отказываться не должно и совершать это с кротостию. А с кротостию как будешь исправлять, если не растворяя, в исправительном слове, горечи врачевства сердечною участливостию и нежностию? И никогда не должно браться за дело врачевания согрешающего, если наперед, с строгими допросами испытавши свою совесть, как пред Богом, не удостоверимся, что приступаем к сему в духе любви. Потому, когда душа твоя огорчена чем-либо от исправляемого, а ты надеешься еще как-нибудь уврачевать его, не говори ему ничего, пока сам прежде не уврачуешься, чтоб иначе не прорвалось горькое слово в виде отмщения и язык твой не оказался орудием неправды греху (см.: Рим. 6, 13). Что ни скажешь ты в духе огорченного, то будет нападка наказующего, а не любовь исправляющего. Люби, и говори что хочешь».
  Блюдый себе, да не и ты искушен будеши. «Ты человек, природа твоя удобоизменяемая, соболезнуй о том, кто одержим недугом» (блаженный Феодорит). «Чтоб исправляющий другого не возгордился, он устрашает и его опасностию подобного падения. Как богатые подают бедным милостыню, чтобы, если им самим придется впасть в бедность, получить то же от других, так должно делать и нам. И согрешающего защищает, во-первых, словами: аще и впадет (προληφθη — увлечен будет),— которыми указывает на великую немощь души; во-вторых, словами: да не и ты искушен будеши, — обвиняя более искушение демонское, нежели нерадение души» (святой Златоуст).
  «В искушении побеждену быть или победить — в нашей состоит власти; но, чтоб искушаемому быть, это зависит от произвола искушающего. Если и Спаситель был искушаем, кто может быть уверен, что без искушений преплывет море жизни сей?» (блаженный Иероним).
  Но в словах: да не и ты искушен будеши,— кажется, у Апостола представляется опасность падения, подобного падению исправляемого. Не приражение только греха предуказывает он: ибо об этом что говорить, когда и без того всяк знает, что не свободен от него,— но самое падение в грех. Кто бывает немилосерд к согрешающему, того оставляет благодать, за это и он падает. Опыты этого повсюдны. Если стоит кто, да не забывает, что то есть Божия милость. Милуемому же что приличнее, как не милование другого? И чем скорее потеряет он милость, как не немилостивостию к другим? «В жизни Отцов пустынных не редко встречаем, что те из них, которые слишком сурово взыскивали с учеников за погрешности, сами подвергаемы были опасности падения, от коей избавлялись не иначе как по сознании своей неправости и по раскаянии в том» (Филарет Черниговский).
  Это говорит Апостол духовным, тем, у коих действенность (энергия) духа начала проявляться уже в силе. Как он не определяет меры духовности, в коей сие возможно, а говорит вообще о духовных, то надо видеть здесь удостоверение, что, как бы кто ни являлся облагодатствованным, для него возможно не только искушение, но и падение от искушения. Есть сказание, как враг преследовал одного святого и покушался возбудить в нем самомнение, даже на пути мытарств, крича вслед его: победил ты меня; но святой не отвечал ему ничего. Уже когда миновал он все мытарства и вступил в светлую Область Божию, сказал он: теперь вижу, что победил, но все же не я, а благодать Божия во мне.
  Стих 2. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов.
  Первое побуждение к милостивости к согрешающим взял Апостол из опасности собственного падения, а другое берет из общего закона; друг друга тяготы носить, — вытекающего прямо из закона любви и служащего ближайшим его проявлением. Апостол говорит как бы набольшим: если на всех лежит долг друг друга тяготы носить, тем паче на вас, которые на то и избраны, чтобы быть всех слугами, и это значит: не только тяготы носить, но и желания их исполнять. Но если вы не хотите такого являть совершенства в отношениях к братиям, держитесь по крайней мере крайнего в сем предела — носите тяготы других наряду со всеми.
  Наши толковники преимущественно этот общий закон и разъясняют. Феодорит пишет: «один недостаток имеешь ты, а другого не имеешь. Он же, напротив, не имеет недостатка, какой имеешь ты, но имеет другой. Ты переноси его недостаток, а он пусть переносит твой. Таким образом исполняется закон любви. Ибо любовь назвал Апостол законом Христовым. Христовы это слова: заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13, 34)».
  Вот слова святого Златоуста: «поелику невозможно, будучи человеком, прожить без пятна, то Апостол убеждает не быть строгими судиями погрешностей других, но терпеливо сносить недостатки ближних, дабы и самим другие сносили их недостатки. Тот вспыльчив, а ты сонлив и вял: сноси его вспыльчивость, чтобы и он сносил твою вялость и сонливость. Таким образом, подавая друг другу руку помощи, когда угрожает опасность падения, исполняйте закон общими силами, восполняя каждый недостатки ближнего своим терпением. Если же не будете так поступать, а всякий станет только судить дела ближнего, то вы никогда не достигнете того, чего достигать должны (деятельной взаимной любви)».
  Блаженный Иероним применяет свое толкование и к тогдашнему состоянию галатских христиан. «Тяготы - грехи суть, как свидетельствует Псалмопевец: яко бремя тяжкое отяготеша на мне (Пс 37, 5). Это бремя понес за нас Спаситель, Своим примером научая нас, как и мы должны поступать. Он неправды наши носит и о нас болезнует (см.: Ис. 53) и, обремененных грехами, призывает под легкое бремя добродетели (см.: Мф. 11, 30). Итак, кто, не отчаяваясь в спасении брата, подает ему руку потребной помощи и, сколько может, плачет с плачущим, изнемогает с немощным и своими почитает грехи чужие, тот чрез такую любовь исполняет закон Христов. Кто не имеет милостивости и не обличен во утробы щедрот и сострадания, тот, хотя бы и духовный был, не исполняет закона Христова. Но надобно нам это место сообразить с предыдущим. В сем отношении Апостол говорит как бы: если кто немощен в вере и еще млеком младенческим питается и не может так скоро от подзаконной жизни перейти к духовным таинствам, вы, сильнейшие, сносите тяготу его, чтобы иначе чрез ваше знание не погиб брат, за которого Христос умер».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

97

14 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Ефесянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Еф., 233 зач., VI, 10-17. 

10Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его.
11Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских,
12потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных.
13Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять.
14Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности,
15и обув ноги в готовность благовествовать мир;
16а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого;
17и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Еф.6:10. Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его.

Дом каждого есть как бы войско: поэтому уже, приведя в порядок все силы, выводит их на войну. Ибо, если каждый в отдельности не будет нарушать своего порядка, тогда и военное дело будет в хорошем положении. А так как уже многое, что казалось расстроенным, он привел в порядок, то не страшитесь, говорит, но дерзайте в силе Господа. Ибо у Него не просто сила, но «могущество силы», то есть Он имеет силу неизреченную и все превозмогающую.

Еф.6:11. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских,

В чем состоит всеоружие, это покажет несколько после. Но заметь, почему он не сказал: битвы или войны, но – «козни». «Козни» есть обольщение и уловление посредством хитрости. Ибо враг не открыто предлагает грех, например, он не склоняет явно к идолопоклонству, но располагает к этому иным способом, коварствуя, то есть правдоподобным словом и пользуясь хитростью. Павел же указанием, что противник ужасен и изворотлив, ободряет их и побуждает к осторожности.

потому что наша брань не против крови и плоти,

И это не для возбуждения страха говорит, но для того, чтобы сделать внимательными. Ибо тот, кто указывает на силу врага, делает тем самым своих более осторожными. У нас дело, говорит, не с обыкновенным врагом, и не с людьми, подобными и равносильными нам.

но против начальств, против властей,

Как Бог начала и власти имеет, так и надменный тиран устроил у себя подобные же порядки.

против мироправителей

Не в смысле обладателей мира или твари. Потому что писание «миром» обыкновенно называет лукавые деяния и тех, кто совершает оные, как в выражении: «вы не от мира» (Ин.15:19), то есть не из числа творящих злое. Теми же обладают демоны, потому что они добровольно отдали себя в рабство им.

тьмы века сего,

Тьмой называет непотребство, которое является и существует в сем веке, но далее его не простирается.

против духов злобы

Так называет демонов. А так как и ангелы суть духи, то он прибавил «злобы»; потому что те – духи добра и света. Говоря же, что мы воюем не с плотью и кровью, он чрез противопоставление дает знать, что воюем с подвижными, непобедимыми в коварстве и трудно уловимыми.

поднебесных (έν τοις έπουρανίοις).

Чрез это опять побуждает к бодрости слушателя. Опасность, говорит, в великом деле, ибо дело идет не о земном и тленном, а о небесном. Предлог «в» (έν) употреблен вместо «за» и «ради» (διά), как бы говорит: ради небесного воюем, и потому нужно быть бдительным.

Еф.6:13. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой

То есть в настоящем веке, потому что его называет злым днем от злых дел, совершающихся в нем. Ободряет также и указанием на то, что время борьбы кратко. Ибо, называя днем, указывает на его краткость.

и, все преодолев, устоять.

Всякие страсти и постыдные пожелания преодолев, то есть победив и умертвив. А так как многие и после победы пали, то говорит: «устоять». И после победы нужна твердость, чтобы побежденный опять не восстал войной. Ибо, если мы предадимся беспечности, умерщвленный враг непременно снова оживет. Заметь, что возможно преодолеть и стоять твердо, и мы не должны потом малодушествовать под предлогом, что враги могущественны. Ибо нам дана такая сила и мы научены такому искусству, что и с демонами можем бороться, и даже больше – не только бороться, а быть настолько страшными для демонов, по силе Обитающего в нас, чтобы не нуждаться в борьбе, а просто попирать змей и скорпионов. Сие же говорит Павел, потому что многочисленны были у них противники, научая, что при посредстве сих воюют с нами демоны. Посему не на людей гневайтесь, а вооружайтесь против демонов.

Еф.6:14. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною

В деле войны первое – уметь хорошо стоять; поэтому Павел прежде всего советует относительно стояния, требуя, чтобы оно было правильное, приличное воинам, – прямое. Ибо надлежащим образом стоящий стоит прямо, не наклоняясь к чему-либо, как и тот, кто не стоит, не есть прямой; например, человек любострастный, сребролюбивый и живущий роскошно, не стоит прямо, а наклоняется к чему-нибудь. После же стояния препоясывает воина, конечно, в духовном смысле, и того, который расплывается и находится в расслаблении от пожеланий, скрепляет, стягивая посредством пояса. «Чреслами» же называет душевное мужество и все выносящую силу. Как дно у кораблей, так и чресла у животных составляют как бы некоторое основание. Потому и мы от утомления часто отдыхаем, положив руки на чресла. Таково же положение и духовных чресл, которые апостол повелевает препоясывать истиной, заключающейся как в учении, так и в жизни. Ибо никто из еретиков не препоясывается истиной, но они вращаются внизу, около земли, не имея возможности постигнуть ничего возвышенного, но человеческими помыслами, вращающимися долу, исследуют божественное. Кроме того, будучи не тверды и в жизни, и подчиняясь обольщениям мира, они не только не препоясываются истиной, но, упав низко, даже жаждут лжи. Но мы не таковы должны быть, а во всем следовать истине: будет ли это учение, должны в нем искать истину, будет ли жизнь, точно так же. Мы должны быть нелицемерными, чуждыми коварства, не допускать лжи друг ко другу. Если мы таким образом будем препоясаны, то будем в состоянии стремиться к цели; препоясанием же этим он дает знать, что нам всегда должно быть вооруженными, как и Давид говорит: «как пояс, которым всегда опоясывается» (Пс.108:19); ибо в непрестанной войне мы находимся. Григорий же Богослов под чреслами у нас разумеет желательную способность (ибо в чреслах – внутренности, которые в Писании – символ пожелания), а под истиной – способность созерцательную. Поэтому утверждает, что Павел здесь увещевает всякое желание наше препоясать созерцанием и размышлением о Боге. Ибо созерцающий Бога и находящий радость в Нем как поистине возлюбленном не допустит, чтобы его желание обратилось на что-нибудь низкое и вращалось около земных предметов.

и облекшись в броню праведности,

Правдой здесь называет вообще добродетельную жизнь, как бы говоря: облачив свою грудь праведными делами. Ибо, как броня делает человека неуязвимым, так и правда того, кто облекся в нее.

Еф.6:15. и обув ноги в готовность благовествовать мир;

Хорошо предлагает нам и латы. Этим он говорит или то, что должны быть готовыми к благовествованию и проповеди. Ибо «прекрасны», говорит, «ноги возвещающего мир» (Ис.53:7). Или что должно нам быть готовым к исходу, живя по Евангелию. Ибо ноги – символ жизни; посему и говорит: «поступайте осторожно» (Еф.5:15). Готовность же благовествовать – добрые дела, которым и Господь внемлет, по сказанному: «уготованию сердца их внят ухо твое» (Пс.9:38)2). Хорошо также сказал: «мир». Так как он упоминал о войне и битве, то показывает, что войну эту нужно вести против демонов, а не против людей, – ибо о мире благовестие, – и что, сражаясь с демонами, мы пребываем в мире с Богом, Которого не должно снова возбуждать к войне против себя, нарушая мир. Но благая весть уже есть, победа совершена; посему не будем страшиться.

Еф.6:16. а паче всего возьмите щит веры,

Словами же «паче всего» указывает на упомянутую выше истину и правду, и упование Евангелия. Ибо все это нуждается в вере. Но верой называет здесь не познание истинного ботопочтения, а веру чуждую сомнения, которая заставляет верить в будущее, как настоящее, которая совершает знамения и настолько пламенна и горяча, что и горы переставляет. Итак, как щит прикрывает все тело, ограждая и защищая его подобно стене, так и вера без сомнений – ограда всей души. Такая вера, а не мудрование, есть щит. Щит прикрывает, а те только мешают.

которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого;

То есть постыдные пожелания, помыслы неверия, (как например: будет ли воскресение? будет ли суд?) и искушения. «Раскаленные» же не только потому, что похоти разжигают и воспламеняют к постыдным делам, но и потому, что здесь мы и совестью как бы сжигаемся. К тому же и диавол поджигает нас и чрез помыслы неверия, и чрез искушения. Вера же угашает это; потому что, если демонов она покоряет, то тем более страсти. Ибо разжигает ли тебя похоть, ты, веруя в будущие блага и радость, погасишь ее; палит ли тебя искушение, веруя в будущее, ты найдешь утешение. Поразмысли, каким огнем палим был Авраам, когда приносил в жертву своего сына, но вера погасила этот пламень.

Еф.6:17. и шлем спасения возьмите,

То есть спасающий и оберегающий. Ибо если мы будем иметь веру (спасающую и охраняющую нас), то скоро получим и спасительные помыслы, охраняющие нашу главу или руководительный ум.

и меч духовный, который есть Слово Божие.

В вышесказанном Павел нас вооружил, чтобы не причиняли нам вреда враги, а теперь дает оружие, которым мы сами можем причинять сильный вред врагам. Итак, мечом Духа называет иносказательно или Самого Духа, или духовную жизнь, которой сокрушается глава дракона. Духовный же сей меч есть слово Божие, то есть заповедь. Ибо если мы будем исполнять Его заповеди, то будем умерщвлять змея лукавого, как говорит Исаия (Ис.27:1). Или же слово Божие есть выражение: «во имя Иисуса Христа встань и ходи» (Деян.3:6), и тому подобные. Или же мечом Духа называет просто мудрость духовную. «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча» (Евр.4:12), и имеющий дар сего духовного меча и глаголющий божественное – неодолим, каков был сам Павел.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

В. ДУХОВНОЕ ХРИСТИАНСКОЕ ВСЕОРУЖИЕ 6, 10-18

   Жизнь христианская есть непрестанная борьба — борьба с живущим в нас грехом, борьба с прелестями и неприязненностию мира, борьба с диаволом и слугами его. Наш подвигоположник — Христос Господь; противною стороною заправляют бесы. Ничто грешное не обходится без участия сих последних. Всюду они окружают борца Христова и всяким случаем пользуются, чтобы делать ему пакости. И плоть влечет, и мир соблазняет и теснит, но и тут всюду приражаются бесы. Их вмешательство в наши дела обширнее, нежели сколько мы вообразить можем. Потому святой Павел всю брань духовную почитает бранию с ними одними. — Уже пространно учил он преодолевать страсти — сначала гнева, потом похоти, учил и тому, какими христиане должны являться среди мира. Теперь вооружает их против главных врагов.— Они обычно своим лицом вступают в борьбу уже после того, как плоть и мир оказываются бессильными против ревнивого христианина.

  Стих 10. Прочее же, братие моя, возмогайте во Господе, и в державе крепости Его.
   Прочее же. Теперь я все сказал; остается еще воодушевить вас на брань и вооружить. Братие моя.— Вы не одни,— и я с вами. Все одно, как бы сказал: ну, братцы, постоим! Возмогайте,— ενδυναμουσθε,— может значить — и исполняйтесь силою, облекайтесь в силу, — и собирайтесь с силами, воодушевляйтесь мужеством, дерзайте, выходите на брань не робея. Это то же, что в другом месте говорит Апостол: мужайтеся и да крепится сердце ваше (Пс. 30, 25), или, как Господь Сам воодушевлял Апостолов: дерзайте, яко Аз победил мир (Ин. 16, 33). На Него уповая, и Апостол учит возмогать, говоря: возмогайте.
   Во Господе, и в державе крепости Его. Вот где возмогание! В Господе и в крепкой державе Его, в Его вседержительной власти, коею все содержит и всем правит. Таков Господь,— и Он же наш Господь, и мы — Его. Не даст Он Своих в обиду. — Господь нам помощник; не убоимся! Что сотворят нам?! Аще Бог по нас, кто на ны? Будем дерзновенны и мужественны. С таким Вождем и Защитником какая вражеская сила возможет преодолеть нас? — «Возмогайте во Господе, то есть в надежде на Него, чрез Его помощь; говорит как бы: не бойтесь, возложите надежду на Бога, и Он все облегчит для вас» (святой Златоуст). «Отложите всякую боязнь, охраняемые силою Божиею» (Феодорит).— Когда Апостол говорит: возмогайте во Господе, — не искать помощи заповедует, а мужаться, уповая на готовую помощь. Господь уже с вами и готов защитить и разогнать врагов. Вы только не робейте. Робость будет означать ослабление упования на Господа, внутренняя измена Ему — будто умаление силы Его пред липом врагов. За этим умалением следует умаление помощи и покрова, и вследствие того сильнейшие нападки врагов. Тогда как для совершенно уповающего на Господа и преданного Ему одно мановение Господне рассеивает все их полчища.

  Стих 11. Облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским.
  Уповать — уповай крепко, сам же не сложа руки сиди. Помощь Божия готова, но приходит не на твое бездействие, а на твое бессильное усилие. Истощи все свои средства, кои тоже суть дар Божий, и тогда, не сомневайся, тотчас начнется и Божие помогательное тебе содействие, которое и сделает твои бессильные силы всепобедительными. Что именно нужно делать с своей стороны, это описывает Апостол ниже; здесь говорит он об этом в общем положении, под образом облечения во всеоружие.
   Облецытеся, — не одевайтесь всякий раз, как брань настает, а — будьте всегда одеты, облекитесь во всеоружие и не скидайте его, ибо брань наша не имеет ни времени, ни места, а есть повсюдная и поминутная.
   Во вся оружия — πανοπλια — во всеоружие, — как бы это было одно многое ложное оружие, так тесно скрепленное в частях, что ничего из него отложить нельзя. Не одно, а все оружия надо надеть, чтобы со всех сторон оградить себя, а вместе чтоб, лишь только сделал движение, тотчас попасть на какое-либо оружие.
   Божиими названы сии оружия ради того, что они Богом указаны и определены, Богом даются и сильны Богом: Бог ими побеждает чрез нас врага. Всеми оружиями надо вооружиться, ибо если недостанет какого, то устояние против врага сомнительно. Почему Апостол и говорит:
   Яко возмощи вам cтaти — προς το δυνασθαι — для того, чтобы возмочь стать. Коль скоро нет оружия или недостает какого, тут уместно не стоять, а бежать или сдаваться. Cтaти — выступить на борьбу, стать в бранное положение, — или, поелику брань все идет не прекращаясь, стоять в таком положении небоязненно, лицом к лицу со врагом, или не стоять только, но и устоять, — чтоб возмочь вам ни в чем не поддаться врагу.
   Противу кознем диаволъским. Козни — μεθοδειαι — обходы. Воодушевляет Апостол, говоря как бы: враг не силен, он берет только хитростями. И у нас говорят: обошел меня такой-то. Главная уловка врага — в мыслях представлять истинным то, что есть ложь,— в делах и начинаниях представлять добрым то, что худо, — в исканиях увлекать обманчивыми надеждами. Все это умеет он так представить, что невнимательный попадается в сети и запутывается. В этом отношении — стати — неразлучно с внимать. Стой и смотри во все стороны зорко. Если не прозеваешь, враг ничего не сделает.
  Святой Златоуст говорит: «Не сказал: стати против сражений, против войн; но против козней. Ибо враг наш не просто и не открыто воюет с нами, но с коварством. Что такое коварство? — Быть коварным значит — обольщать, обманывать хитростию: это бывает и в словах, и в делах, и в борьбе, — когда нам случается иметь дела с обманщиками. Враг никогда не предлагает явных грехов, но, по своему коварству, устрояет это иначе, именно: пользуясь предлогами, выставляет уважительную причину. Этим Апостол ободрил воинов и заставил их трезвиться, побуждая к осторожности. Он хочет не ослабить воинов, которые противостоят врагу (диаволу), но подвигнуть их против него. Сказав об ухищрениях врага, этим он научает внимательности. Если б он указал им на силу врагов и на этом остановился, то привел бы их в уныние. Напротив, он и прежде, и после этого показывает, что возможно одолеть врага, и тем самым особенно ободряет их». Феодорит указывает и на некоторые козни: «Кознями назвал Апостол ухищрения врага, ибо он нередко под видом добродетели уготовляет порок; в иных случаях, например, к посту, к молитве и попечительности о нуждающихся примешивает тщеславие, а в целомудрие влагает предосудительную кичливость». Блаженный Иероним другие вражеские козни выставляет. «Не успеет, говорит, увлечь похотию, любоимание предлагает; этим не успеет пленить, наводит на то, чтобы чрево сделалось богом. Вообще и он так же действует, как военачальники искусные. Заметит слабую у человека сторону, на нее все силы свои и направляет в той мысли, что, завладевши слабою, и крепкие заберет в свои руки» (сокращено).

  Стих 12. Яко несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным.
  Причину показывает, почему заповедует быть всегда одетыми во всеоружие и находиться в постоянной бдительности и осторожности. Потому, говорит, это необходимо, что таковы враги наши и такова война, что этого требует злокозненность и невидимость врагов.
   Яко несть наша брань — παλη,— борьба, бой, схватки у нас идут не с кровию и плотию, «не с людьми, подобострастными нам и нам равносильными» (блаженный Феофилакт). И в послании к Галатам, когда Апостол говорил, что по обращении он абие не приложился плоти и крови,— сею фразою означаются люди. Хочет сказать Апостол, что не такова у нас брань, как бывает у людей с людьми. Тут враги друг друга видят, видят, что один предпринимает против другого и последний противопоставляет ему соответственный отпор, как в фехтовании. Наши враги невидимы, невидимы и козни их. Надобно, следовательно, поставить себя так, чтобы, что бы они ни предпринимали, уловки их не имели в нас никакого успеха. Так это и бывает, ибо, хотя мы и не видим их, но всеоружие наше таково, что и без видения сего можно противостоять им. Надобно, однако ж, заметить, что опытные в духовной брани доходят до разумения ухищрений лукавого; по первым приражениям его догадываются, куда он метит, и соответственно тому противодействуют ему. И святой Павел говорил о себе, что он не неразумеет умышлений сатанинских. Заметив их, он тотчас давал им и отпор. Но это есть достояние совершенных, большею же частию мы бьемся с духами, как бьются в потемках.
  Блаженный Иероним иначе взглянул в этом месте на кровь и плоть. Он говорит, что есть у нас брань с плотию и кровию, когда плоть похотствует против духа. Апостол не отвергает ее, но дает разуметь, что за плотию и кровию надо провидеть другие силы, действующие чрез них и нас борющие. Ибо есть духи похоти, как пророк Осия поминает о некиих, обольщенных духом блудным (Ос. 4, 12); есть духи гнева, вражды, ненависти и всякой страсти. Апостол хочет научить нас, что страсти в нас не от естества тела, не из плоти и крови, а от духов злобы возбуждаются; почему и говорит так (сокращено).
  Такой мысли нельзя не дать веса. Ибо она совершенно истинна. И всякий может осязательно удостоверяться в ней при наблюдении над проявлениями страстей, когда они доходят до мании, каковы: пьянство, блуд, воровство, обжорство. — Не дать ли даже этому пониманию преимущества пред первым?
   Но к началом и ко властем, — и проч. При невидимости и спрятанности, враги наши еще многочисленны, и такие все властные, чиновные. Словами: начала и власти означаются ранги нечистых духов. В каких чинах пали, те и в падении удержали за собою. Как между чистыми Ангелами есть девять чинов, так есть свои ранги и между нечистыми. Апостол только два указал здесь. Так святой Златоуст: «Началами и властями он их назвал по подобию того, как между небесными духами есть Престолы, Господства, Начала и Власти». Феодорит прибавляет: «Злые демоны были в числе святых чинов, но за злобу лишились сего чина. Но и доныне имеют они сии наименования в обличение их растления».
  Враги наши не только численны и властны, но и знатоки своего дела, от чего и титулует их Апостол: миродержители тмы века сего, духи злобы.
  Миродержители не мира, Богом созданного и во вседержительстве Его состоящего, но мира, который во зле лежит и в котором только и есть что похоть плоти, похоть очес и гордость житейская, с достаточным количеством людей, увлеченных сими похотями и множеством обычаев в удовлетворение им. В этом мире люди толкутся по сим обычаям, разжигаемые похотями и их более и более разжигая. От толчения и смятения — никто разобрать ничего не может, от чего что, для чего и как. Тьма покрывает всю эту область и есть ближайшая причина того, что мир сей еще стоит и цену какую-то имеет. Этого-то мира злые духи суть держатели. Они прельщают людей, они и держат их в прелести. Власть их не по естеству принадлежит им, а по неразумию людей, падких на похоти. Люди сами себя предают в рабство им и рабствуют. Сатана и стал случайно князем, по избранию грешных людей. Но как только кто отказывается жить по похотям и страстям, тотчас выходит из-под власти диавола. Если б все образумились, совсем бы пала власть сатаны, и бесы перестали бы быть миродержителями. Но так суждено, что люди будут грешить до конца века, — до конца века будет и миродержительство бесов. Оттого они и называются миродержителями тьмы только века сего. Святой Златоуст говорит:
   «Миродержителями Апостол назвал демонов не потому, что они держали мир, но потому, что они настоящие виновники злых дел. Ибо Писание обыкновенно называет миром греховные дела. Может быть, под миром разумеет он и злых людей, ибо демоны на них преимущественно простирают власть свою». Феодорит же пишет, что демоны потому стали миродержителями, что люди, нерадиво живущие, добровольно возлюбили их рабство (сокращено).
  Другое титло бесов есть духи злобы, — πονηριας, — лукавства. Лукавство так углубилось в них, что стало составлять будто их природу: они стали будто самое лукавство, и ничего от них не ожидай, кроме лукавства.
  Наше слово — поднебесным, по-гречески стоит — εν επουρανιοις. Eπουρανιος — не поднебесный, а наднебесный, потому к духам злобы слово сие относиться не может, ибо они свержены с неба. Не можно его относить к духам и по грамматическому сочетанию. Наши толковники все и не относят его к ним, а разумеют под сим духовные небесные блага, полагая, что предлог εν стоит здесь вместо υπερ — из-за,— на что они приводят и примеры. Выходит такая мысль: брань у нас с духами злобы идет из-за небесных благ. Так, святой Златоуст говорит: «Борьба происходит εν επουρανιοις,— не из-за денег, не за славу. Eν επουρανιοις то же, что υπερ επουρανιοις — за небесное. Враги наши не затем воюют с нами, чтобы после победы чем-либо воспользоваться, но для того только, чтобы нас лишить неба». Так и Экумений с Феофилактом. Обыкновенный же образ перевода и понимания сего слова: поднебесным, означает, что духи витают между небом и землею, в воздухе, и как воздух обнимает нас повсюду, так повсюду окружают нас и духи злобы, и непрестанно приражаются к нам, как комары в сыром месте.
  По цели Апостола то и другое уместно здесь. Феодорит будто хотел совместить обе мысли, ибо говорит, что борьба происходит с поднебесными, но из-за небесного. «Указывает Апостол и выгоды победы, чтобы воинов соделать более ревностными, потому что, говорит он, борьба с поднебесными, то есть с небесными чинами, и наградою за борьбу сию уготовано Царство Небесное».
  Но все это, говорит Апостол, для того, чтобы показать, как необходимо всегда быть во всеоружии, быть бдительными и трезвенными. Из невидимости и скрытности врагов видно это само собою, видно и из того, что они суть духи злобы — лукавства, и из того, что многочисленны. Как же видно это из того, что они миродержцы тьмы века сего, когда христиане изъяты из-под их власти? — Тем, что изъяты, злобу их раздражают и вооружают против себя. Если так, то и себе надо вооружаться против них.
  Блаженный Феодорит ставит в этом смысле одну общую мысль: «Божественный Павел подражает доблестному военачальнику, который с тем намерением, чтобы в воинстве его не было лености, описывает мужество врагов». Святой Златоуст свою об этом мысль прикрепляет к слову: из-за небесного. «Заметь, какую бдительность возбуждает в нас сила врага и какая трезвенность происходит оттого, что мы знаем, что действительная опасность предстоит нашему великому благу, и что также мы должны заботиться о победе из-за великого блага, потому что враг старается свергнуть нас с неба».

  Стих 13. Сего ради пришлите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют, и вся содеявше стати.
   Сего ради. Будто непонятно было, чего ради велел он впереди облещися во вся оружия Божия. Теперь, показав и скрытность врагов, их число и силу, и их уменье вести с нами брань, говорит: вот для чего! Иначе нельзя вести брани, а не только успеха в ней чаять. Приимите — αναλαβετε,— возьмите, возложите на себя, то же, что прежде — облекитесь. Да возможете противитися — αντιςηναι и противустать,— воспротивиться, и противоустоять,—не поддаться врагу, остаться победителями. В день лют,— прямее всего в минуту искушения, или внешнего, или внутреннего, когда оно налетает с такою силою, что подвергает опасности пасть, и чрез то потерять все. Так Феодорит: «Днем лютым называет день брани, дав имя сие,— πονηρα — от действующего в тот день диавола. В тогдашнее же время они явно подвергались брани, будучи гонимы, мучимы и терпя всевозможные виды смерти». Но как не бывает времени, свободного от искушения, так что и все житие человека на земле есть искушение, то не неуместно под днем лютым разуметь всю жизнь в веке сем лукавом, полном искушений. Так святой Златоуст: «Днем лютым называет Апостол настоящую жизнь, по причине зол, в ней бывающих и требующих, чтобы мы постоянно были вооружены. Днем же назвал, чтобы воодушевить. Непродолжительно время, как бы так говорил он, потому можно простоять бодро во время брани». Впрочем, из слов святого Златоуста видно, что, именуя всю жизнь днем лютым, он также именует и всякое искушение, когда говорит, что и после победы не должно ослабевать, а это то же, что, устоявши в день лют, не должно покидать бодренности, а стоять, ожидая нового лютого дня. Так и Экумений с Феофилактом.
  Ничто не мешает кроме всего этого под днем лютым разуметь и особенные решительные минуты в жизни нашей, каковы смерть и суд. Так блаженный Иероним: «Днем лютым означает или настоящую жизнь, как и прежде сказал: искупующе время, яко дние лукави суть, или время кончины и суда, когда диавол — враг и клеветник, всячески будет усиливаться удержать нас на своей стороне. Так, чтобы устоять в этот день против диавола, который выступит тогда обличителем, надо восприять всеоружие Божие, все сделать и всякими добродетелями полну стать. И третье еще толкование этих слов приводится некоторыми, которые говорят, что смертию не кончается брань с диаволом, но что, когда исходим мы из сей жизни, нам предстоит брань с ним более сильная,— брань открытая, лицом к лицу». Этим очевидно указывается на мытарства, которых, как ни дичится их наша разумность, никому не миновать, как показывают многократные видения святых, достоверно засвидетельствованные.
   И вся содеявше стати. Содеявше, — κατεργασαμενοι, — что означает и все сделавши, что от нас зависит, и все разделавши, разрушивши, уничтоживши. В первом случае будет мысль: когда найдет искушение, становись в бранное положение и начинай употреблять оружия свои — одно за другим, пока достигнешь того, что враг уйдет. Не то внушается: перебери оружия, а перебирай, чтоб устоять. Потому, когда все перебрано, а враг еще стоит, не значит: бросай оружия и беги или отдавайся в плен; а: все перебирай оружия, пока одолеешь врага и устоишь. Во втором — такая: борясь с искушениями, — приражениями страстей,— когда и увидишь, что враг отошел уже, не оставляй труда над собою, но потрудись изгладить из сердца всякий след искушения, чтобы вполне восставилось то мирное устроение сердца, какое было в нем до начала искушения. Последний прием у святых подвижников особенно поставляется на вид борцам, ибо им отсекается повторение бывшего искушения, которое, если оставлен след его в сердце, скоро может возвратиться.
  «Вся, говорит, содеявше, а не так, чтобы одно что-нибудь исполнить, а другого нет» (святой Златоуст). И, содеявши так все, стати. Когда началось искушение, надо ему противостоять, а когда прогнано, стоять, — не сложа руки, а в той же бодренности, смотря во все глаза и во все стороны, чтоб не подкрался враг опять откуда-нибудь. Апостол хочет этим сказать: не слагай оружий, все продолжай стоять во всеоружии. Или то имеет в виду показать, что то и победа, когда устоишь на месте. Таков враг наш, что убить его мы не можем; и он имеет в цели не то, чтобы убить нас, а чтоб увлечь на свою сторону. Потому, когда мы устояли, это значит, что мы одолели врага.
  Ту и другую мысль пространно излагает святой Златоуст. «Вся, говорит, содеявше стати, то есть стоять после того, как победим и страсти, и пожелания, и все, что причиняет нам зло. Надо не только одолеть, но и, одолевши, стоять; а то случалось, что многие, одержавши победу, тотчас падали. И после победы потребна бодрость, иначе то, что тебе удалось низложить, снова может подняться. Если мы не стоим, восстает то, что нами низложено. Когда же мы стоим, то оно не поднимается от падения. Пока мы бодрствуем, побежденный нами враг не воскреснет. Стой бодро по окончании борьбы, и ты победитель. Не должно ослабевать и после победы. В самом деле, если у нас идет война; если против нас составляются такие ополчения; если они состоят из бесплотных начал и миродержителей и духов злобы, то скажи, пожалуй, как можно предаваться неге? Как можно быть рассеянным? Можно ли победить, не будучи вооруженным? — Пусть каждый размышляет об этом всякий день, когда им овладевает гнев, одолевает его похоть, когда пожелает он этой изнеженной и беспорядочной жизни. Кто борется, тот еще встречает препятствия; зато как он счастлив, если не падет! Победа бывает блистательнее тогда, когда была борьба. Например, если тобой овладело какое-либо злое пожелание, то весьма славное дело ты сделаешь, если погасишь его. Но, хотя этого в совершенстве и нельзя бы было сделать, все-таки мы должны бороться и всегда укрощать себя. Если мы не падем во время этой борьбы, то мы будем победителями. Здесь не так, как у атлетов. Там до тех пор не сделаешься победителем, пока не повергнешь на землю другого, а здесь только сам не будь повергнут, и ты победитель; ты уже одолел, если тебя не опрокинули. И действительно! Там оба бьются о победе, и, если один упадет, другой получает венец. Здесь же не так; здесь диавол старается поразить нас. Итак, если мы лишим его того, о чем он заботится, мы победили. Он усиливается не низринуть только, но низринуть вместе с собою; стало быть, он уже побежден, так как он уже свергнут и находится в состоянии погибели; он заботится о победе не с тем, чтобы потом получить венец, но с тою целию, чтобы погубить меня. Итак, я победитель в том случае, когда не буду опрокинут (диаволом), хотя бы сам я и не опрокинул его. В чем же состоит блистательная победа? — В том, чтобы с крайним презрением попирать врага. Сражающийся не знает, какой конец сражения, и может думать еще: не быть бы самому побеждену и ранену! А кто попирает врага своего, тот очевидно одержал уже победу. Итак, будем попирать силу диавола, попирая грехи: гнев, похоть, высокомерие и все страсти, дабы по отшествии нашем туда не оказалось, что мы отказались от власти, какую получили от Бога (то есть наступать на всю силу вражию). Имеет ли кто недруга, терпит ли кто обиду, питает ли кто в сердце своем злобу, пусть он соберет и изольет всю эту ярость и гнев на главу диавола. В этом случае гнев будет делом добрым, негодование — полезно, злопамятство — похвально. Имей в сердце своем зло против диавола и никогда не прекращай вражды с ним. Всегда будь врагом, всегда гневливым, всегда непримиримым с ним. От этого он сделается смирным и не столько опасным».

  Стих 14. Станите убo препоясаны чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня правды.
  «Устроив такое войско, пробудив в нем воинственный дух и ободрив его, святой Павел наконец и вооружает это войско. Ибо никакой пользы не будет от оружия, если прежде не будут собраны воины и в душах их не будет возбуждено мужество. Сначала надлежит вооружить их извнутри, а потом уже извне. Если так бывает в отношении к воинам, сражающимся против внешних врагов, то тем более так должно быть в отношении к воинам духовным, которым нисколько не свойственно вооружаться с внешней стороны, но все их вооружение должно быть со стороны внутренней. И Апостол пробудил в собранных им воинах воинственный дух, воспламенил его, придал им смелости, поставил их в добром порядке и теперь вооружает их. Но смотри, как облекает их в самое оружие».
  « Станите убо, говорит он. Первое дело строевых — уметь хорошо стоять: от этого зависит многое. Почему и Апостол нередко беседует о том, что должно стоять. Так, например, и в другом месте он говорит: стойте, бодрствуйте (1 Кор. 16, 13). И опять: тако стойте о Господе (Флп. 4, 1). Или еще: мняйся стояти, да блюдется, да не падет (1 Кор. 10, 12). Но заметь, что не о простом каком-нибудь говорит он стоянии, а о стоянии благочинном. Опытные в воинских делах понимают, что значит уменье стоять. Кто прямо стоит, тот стоит не развлекаясь и ни к чему не наклоняясь. В стоянии видна точная прямота. Итак, действительно, прямые стоят. А кто не стоит, те не могут сохранить прямого положения, развлекаются и предаются рассеянности. Тот, кто ищет удовольствий, находится не в прямом положении, а в наклонном, равным образом и сребролюбец, и человек сладострастный. Умеющему стоять самое стояние может служить как бы некоторой опорой, и все, касающееся борьбы, ему представится легким» (святой Златоуст).
  Кого же именно в духовном смысле можно почитать стоящим? Припомним, что выше говорилось: востани спяй. Это воззвание — к грешнику спящему. Когда пробуждается он, то, возжелав лучшего, решается посвятить жизнь свою всю Богоугождению, во Христе Иисусе, Господе нашем, сие единое имея на потребу и на то единое взор свой, все силы и заботы свои устремляя. Вот такой — и есть стоящий! Такой только и становится целию для вражеских стрел и нападений. Такого только и вооружать можно, потому что он горит желанием все делать, чтоб достигнуть преднамеренного. У кого же нет этого, тому, что ни говори, все бесполезно. Руки не протянет он и ноги не двинет в этом смысле, потому что не тем заняты его ум и сердце.
  Принявшему такое стамое (прямое, вертикальное) положение и все мысли ума и все желания сердца своего к Богу устремившему, — что советует прежде всего сделать святой Павел? — Препоясать чресла свои истиною.
  И святой Апостол Петр заповедует христианам препоясание, именуя его препоясанием помышлений, и уравнивает с трезвением (1 Пет. 1, 13). Мысли грешника непрестанно блуждают и никогда не постоят на одном. Это брожение помышлений делает его бессильным нравственно и вместе открывает его всем приражениям и злокозненностям врага. Вместе с бродящими в голове мыслями и образами пробирается туда и враг, и начинает строить свои призрачные планы и увлекать на страстное и греховное. Грешник думает, что все то его построение собственное, а оно все вражье, и, исполняя то, он врагу служит. Когда покается он и станет, как показано, первая его забота должна быть — остановить брожение помыслов, чтоб преградить врагу всякий к себе доступ, ибо он чрез помыслы подходит. Останавливается брожение помыслов трезвением, которое есть постоянное внимание ума к движениям помыслов с целию не допускать ни одного недоброго. Это и есть препоясание помышлений святого Апостола Петра.
  Святой Павел велит препоясать их истиною. — Самое действительное средство! Отчего блуждает ум в пустомыслии и мечтах? — Оттого, что пуст. Пуст он,— а между тем быстродвижен по природе и без занятия быть не может. Как нечем дельным заняться, он и пускается в пустомыслие, — пустое брожение мыслей и мечты. Наполните его истиной, — и вместо пустых мечтаний он будет переходить созерцанием от одной истины к другой. Тогда и движение быстрое помыслов прекратится, ибо всякая истина будет удерживать на себе внимание не на одно мгновение, а надолго, иногда часы и дни, месяцы и годы; и врагу доступ пресечется, ибо он ложь есть и не может показываться там, где царствует истина; лучи ее, как молния, поражают его.
  Как ум наполнить истиною?! — Пересмотри все содержание христианского учения,— каждую истину уясни, обставь приличными основаниями, возведи до убеждения и углуби ее в ум. Так истина за истиною будет влагаться в ум и проникать его; наконец и все войдут туда, и содержание ума отождествится с содержанием Богооткровенных истин. От этого он будет преисполнен здравых понятий и суждений о всем сущем и бывающем, и станет крепок сам в себе, так что его ничем не собьешь. Враг чем берет? — Представляет призрак истины и добра и увлекает. Но кто ведает истину полно, тот сразу разоблачит призрачность лжи и отразит тем нападение. Исполненный таким образом истиною силен бывает, как и тот, кто опоясан. Опоясываются затем, чтоб стать крепче. И тот, кто истиною исполняется, становится крепким, будто опоясывается. Такова и есть цель слова Апостольского. Воин духовный непобедим, когда полон истины.
  Святой Златоуст говорит: «Не о чувственном препоясании говорит Апостол; в этом месте он выражается иносказательно. Что же это значит? — Человека рассеянного, преданного пожеланиям, у которого помыслы устремлены долу, он обуздывает посредством опоясания. Когда он опоясывает чресла, то тем самым укрепляет нашу душу, потому что он разумеет не телесные чресла, но чресла в смысле духовном. И как телесные чресла служат основанием (скрепою) для нижних и верхних частей тела, так точно и духовные чресла. Чтобы нам удобнее было бежать, мы опоясываем себя: это обезопашивает нашу силу. Пусть то же, говорит Апостол, наблюдается и в отношении к душе, и тогда во всех делах своих мы будем иметь более силы. Телесные чресла мы опоясываем поясом; а здесь чем? — Главою наших помыслов, то есть истиною.— Итак, оставим всякую ложь, будем поступать во всем по истине. Будем ли искать славы, — но славы истинной, или желать жизни,— но жизни истинной. Если мы оградим себя этим, то есть опояшемся истиною, то никто нас не одолеет. — Препоясанный истиною, во-первых, никогда не почувствует изнеможения; во-вторых, хотя бы он и утомился, то получит подкрепление в той же истине. В самом деле, заставит ли его страдать бедность? — Нисколько. Помышление об истинном богатстве успокоит его, а бедность напомнит ему об истинной нищете — духовной. Не покажется ли ему тяжким рабство? — Нимало. Ибо он знает истинное рабство. — Болезнь? — И она — нет. — Быть препоясанным значит иметь бодрствующую душу. Чтобы стоять мужественно, для этого нужно опоясаться. Препояшем же и мы себя (подобно израильтянам пред выходом из Египта, вкушавшим пасху, опоясавшись). Ибо и мы также хотим выйти, и много потом придется испытать нам трудностей. Когда мы проходим чрез эту греховную область, тотчас является диавол, начинает хитрить, употребляет все меры к тому, чтобы людей, которые избавились от Египта (греха и страстей), перешли Чермное море (в слезах покаяния), освободились от демонов и неисчислимых бед,— взять и погубить. Но да не унываем. И у нас есть столп огненный. Это благодать Духа. Нашим исходом предводительствует не Моисей, а Иисус. — Будем ходить благопрепоясанные, чтоб одолеть врагов».
   Оболкшеся в броня правды. Воины надевают броню — многосоставные латы. Удар врага, падая на нее, не проходит до тела и раны не причиняет. Это — многопомощное оружие! Нужно им облечься и духовному воину. Что же здесь броня? — Правда. Правда здесь — праведность, всякое доброе и святое расположение сердца. Чтобы видеть, как совокупность таких расположений составляет броню, отражающую удары, приведем на память, как действуют вражеские искушения. Размах вражеского меча — есть нанесение помысла, в надежде, что в сердце отзовется ему сочувствие, на основании которого он потом состроит сильное искушение. Представляется, например, лицо оскорбившее: это вражеский взмах меча. Когда на это в сердце отзовется неприязненное чувство к оскорбившему: это значит, что меч прошел до тела души и уранил ее. Подскакивает тогда враг к душе и воздымает в ней целую бурю враждования и мстительности. Но когда в сердце лежит постоянное расположение прощать обиды и держать себя всегда в тихой кротости и мирности со всеми, тогда сколько враг ни напрягайся представлять душе в помыслах лица оскорбившие, в сердце никакого отзвука им не будет, а следовательно, врагу не к чему будет приплесть и свое искушение. Удар его меча отскочит от сердца, как от воина, облеченного в броню. Так вообразите, что в сердце положены все добрые расположения, возлюблены им и составляют предмет его драгости и блюдения, как сокровища: тогда какие бы хитрости враг ни употреблял насеять в душу возбудительные помыслы, пользы ему от этого никакой не будет, потому что от них никакого не останется следа в душе. Помыслы, при всем препоясании их трезвением, вниманием и бодренностию, могут проскользать, потому Апостол и не удовольствовался одним препоясанием, а велел надевать и броню — в сердце внедрить все святые расположения, чтобы хоть и прокрадутся как-либо помыслы, никакого от них худого воздействия не произошло в сердце.
  Эту духовную броню, — многосоставные духовные латы,— святой Павел часто изображал в своих посланиях. Так в послании к Колоссянам пишет он: облецытеся... во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение... прощающе... над всеми... стяжите любовь... и мир Божий да водворяется в сердцах ваших (Кол. 3, 12 — 15). Подобно сему и святой Апостол Петр сцепляет такую духовную броню: тщание все привнесше, подадите в вере вашей добродетель, в добродетели же разум, в разуме же воздержание, в воздержании же терпение, в терпении же благочестие, во благочестии же братолюбие, в братолюбии же любовь (2 Пет. 1, 5 — 7). И вообще, кто облечен в броню правды, тот о том только и помышляет, елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвална, аще кая добродетель и аще кая похвала (Флп. 4, 8).— Кто так огражден, того какой вражий удар поранить сможет?!
  Такие добрые расположения все в естество наше вложены, как учит святой Макарий, в самом создании, но прившедшие страсти помрачили их и прикрыли. Следует только возочистить их, сбросив налегший на них срамный покров. Это совершается уже в первой решимости благоугождать Богу возлюблением всякой добродетели. Хотя они не бывают еще внедрены, но воз-желание их заменяет место внедрения, и хотя с болию, но все-таки всякий раз отражает удар и воина представляет непобежденным. В этом смысле говорит о сем и святой Златоуст: «Как броня хранит от поранений, так и правда спасает нас». Правдою же называет здесь всякую вообще добродетель. Как бы так было сказано: «Внедривши в свое сердце праведные намерения и предприятия». О таких людях и Христос говорит: блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся (Мф. 5, 6). «Кто оградил свое сердце правдою, тот так же бывает крепок, как и самая броня». — О тех же, в сердце коих уже действительно внедрены все добрые расположения, святой Златоуст говорит ниже: «Праведный, яко лев, уповая ходит (Притч. 28, 1). Кто облечен в такую броню, тому нечего бояться вражеских полчищ. Напротив, он смело может идти в самую среду неприятелей».

  Стих 15. И обувше нозе во уготование благовествования мира.
  «Выражение не совсем понятное», — замечает святой Златоуст. Если б святой Павел писал наставление проповедникам Евангелия, то слова эти были бы понятны сами собою. Но как он пишет общие всем христианам правила брани, благовестие же Евангелия нельзя поставлять в общую всем обязанность, то его здесь и не следует разуметь. И святой Златоуст не настаивает на этом, выставляет только как предположение: «Разумеет здесь Апостол или готовность к благовестию». Или, то есть может быть.— Нельзя разуметь здесь и добродетели миролюбия, как бы так: будьте готовы и всегда ревнуйте сохранять мир со всеми, ибо миролюбие заключается уже в броне правды. Можно бы понимать слово мир не как указание на особую добродетель, а как обозначение качества Евангелия умиротворительного, и потому заключающегося уже в слове Евангелия, так что и сего одного слова,— то есть Евангелия — достаточно бы было для выражения мысли, — можно бы разуметь здесь готовность жить по Евангелию. Святой Златоуст и другие наши толковники на этой мысли больше и останавливаются. Так святой Златоуст говорит: «Под уготованием благовествования разумеется самый лучший образ жизни». Что это за лучший образ жизни, сказывает он ниже: «Будем вести себя достойно Евангелия, будем поступать так, чтобы вся жизнь и дела наши были чисты в течение всего нашего земного поприща».— Но твердая решимость на такую жизнь, — готовность, — заключается уже во внушении: станите, и составляет существенную черту стояния. Частные же добродетели, в которых проявляется сия готовность, заключаются уже в броне правды. — Приходится или оставить нерешенным, что именно разумеет здесь святой Павел, или придумать еще какое-либо предположение.
  Решаемся на последнее и берем в руководство слово святого Златоуста, который говорит: «Или, — если это объяснение, — то есть понимание здесь готовности к благовестию, — неверно,— (Апостол) хочет сказать, чтобы они (ефесяне) готовились к исходу».— Память об исходе, или о смерти, с заботливым приготовлением к ней всех подвижников, — неутомимых борцов с врагами нашего спасения, — почитается самым могущественным средством к отражению вражеских стрел. Не она ли точно и разумеется здесь? Только надобно выяснить все соприкосновенные сей памяти проявления духовной жизни.— Память о смерти не есть голая память. Она содержит в себе переселение сердцем из сей жизни в другую. Помнят о смерти не затем только, чтобы пугать себя, но чтобы ни к чему временному не привязываться, потому что, как бы оно велико ни было, ныне или завтра его надо оставить. Сердце, ни к чему здесь не привязанное, отбросило все вкусы земные, а находит вкус только в неземном и тем услаждается. У кого таково сердце, тот телом здесь живет, а сердцем на небе, в другой жизни. Но такое настроение есть существо Евангелия. Ибо Господь говорит то, что Царство Его внутри нас есть, то, что оно не от мира сего. Кто в сердце, — тот внутрь и есть, и кто сердцем в другом мире живет, тот уже не от мира сего есть. Не в Царстве же ли он, которое указал Спаситель и о коем благовествует Евангелие?
  Возьмем другой несколько ход мыслей. Тем, которые решаются идти вслед Господа, что Он заповедует во-первых? — Да отвергнутся себе. По ходу речи слово сие значит: возлюбить путь Господень и решиться верным ему пребыть до положения живота. Оно требует готовности на всякие жертвы, на всякого рода лишения и страдания, и даже на смерть. У святых подвижников часто слышится завет: хочешь успешно течь путем Господним? — Умри наперед.
  Собираем все эти мысли воедино и говорим: таков дух жизни по Евангелию, что он требует мертвости всему земному и переселения сердцем в иную жизнь, с готовностию на всякие лишения и даже смерть. Кто так настроился, тот у готовился к жизни по Евангелию,— исполнил то, что внушает Апостол, заповедуя обуть ноги в готовность, требуемую Евангелием. Кто таков, тот не досязаем для стрел вражиих. — Какая стрела достанет то сердце, которое на небе? Или какая чувствительная рана может быть нанесена тому, кто умер,— и держит себя в недвижимой мертвости?
  Остановиться на таком понимании слов Апостола заставляет и самый строй речи его. Препоясав воина духовного истиною, он преобразовал его ум; облекши его в броню правды — он преобразовал его волю. Ожидается, что скажет о преобразовании сердца. Указанное нами настроение и есть действительное его преобразование и вместе с первыми двумя — самое сильное средство к отражению врага. Но что все эти три орудия должно истолковать так, чтобы понятия, в них влагаемые, состояли в соответствии (были координаты), этого требует образ выражения: — препоясавше, — оболкшеся,— обувше.
  Применим к обуви указанное настроение сердца. Кто бос или плохо обут, тот робко ступает, боясь боли от неровностей пути. А кто обут хорошо, тот смело ступает и по кочками, и по кремнистым, и по усеянным колючками стезям. Таков, кто всему земному умер и сердцем живет на небе, с готовностию на лишения и смерть. Смело идет он, ничего не боясь, ибо на все уже у готовился, и ничего нельзя придумать, на что бы он не был готов. А кто еще живет на земле и земные питает вкусы, интересы и надежды, тот непрестанно охает и вскрикивает, будто на колючки ступает.

  Стих 16. Над всеми же, восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукаваго разжженныя угасити.
  Следует новый ряд оружий духовных — щит веры, шлем спасения, меч духовный. И их, судя по обороту речи, надлежит истолковать так, чтобы понятия, ими подаваемые, состояли в соответствии (были тоже координаты) между собою. И не только это,— но и в известном соотношении с тремя предыдущими. Полагать можно, что щит веры имеет соотношение с обутием ног в сказанную готовность, шлем спасения — с облечением в броню правды, меч духовный — глагол Божий,— с препоясанием истиною. Идут в восходящем порядке. Если первый ряд орудий весь — указывает, что должно быть от нас, то второй укажет, что есть от Бога и порядка спасения, Им учрежденного. Так будем вести и толкование.
   Над всеми,— поверх всех этих трех надложите новый ряд орудий, поверх каждого — особое. Во-первых, восприимите щит веры. «Под верою здесь разумеет Апостол не исповедание истин веры (познание догматов), но ту, которая несомненно верует в будущее, как в настоящее, может совершать знамения и горы преставлять» (Феофилакт). «Вместо щита да будет у вас вера, потому что она указует вам всемогущего Бога, она открывает награды за брань, провозглашение победителями и венцы за доблести» (Феодорит). Можно ее и так определить: детская уверенность в Боге, столь тесно с Ним соединяющая, что не разделяет себя от Него и Его от себя. Оттого она и всесильна, ибо в ней действующим является Сам Бог, Который и дает ее. Святой Златоуст говорит о такой вере: «Весьма справедливо Апостол называет веру щитом. Подобно тому, как щит застеняет собою все тело, делаясь как бы стеною, — и вера защищает нас таким же образом. Ибо все ей уступает. Ничто не в силах разорвать сего щита. Послушай, что говорит Христос Господь Своим ученикам: аще имате веру, яко зерно горушно, речете горе сей: прейди отсюду тамо, и прейдет (Мф. 17, 20)».
  Чтобы лучше уяснить себе, что это за вера, сделаем несколько выписок о ней из святого Исаака Сирианина. «Под верою разумеем не основание общего всем исповедания, но оную мысленную силу, которая светом ума подкрепляет сердце и свидетельством совести возбуждает в душе великое упование на Бога, чтобы не заботилась она о себе самой, но попечение свое во всем беззаботно возвергла на Бога» (Слово 44). «Душа, однажды с верою предавшая себя Богу и многократным опытом изведавшая Его содействие, не заботится уже о себе, но связуется изумлением и молчанием... Кто последует такой вере, тот вскоре делается свободен и самовластен, и как сын Божий всем пользуется самовластно. Возлюбивший веру сию, как Бог, распоряжается всяким тварным естеством... Многие по вере входили в пламень, обуздывали сожигающую силу огня и невредимо проходили посреди его, и по хребту моря шествовали, как по суше... Сокровищ веры не вмещает ни земля, ни небо. Ничего никогда не утрачивает тот, у кого сердце подкрепляется верою. И когда ничего не имеет, все содержит он верою (2 Кор. б, 10), как написано: вся, елика воспросите в молитве, верующе, приимете (Мф. 21, 22); и еще: Господь близ. Ни о чемже пецытеся (Флп. 4, 5 — 6). Вся возможна верующему (Мк. 9, 23), потому что для Бога ничего нет невозможного. Какое неизреченное богатство!» (Слово 25). «Вера говорит: на всякое дело довлеет для меня Того, Кому единожды предал я душу свою. Меня нет здесь; Он это знает. Кто таков, за таковым последует благодать и открывает ему силу Свою в различных вспоможениях, сперва в этом явном, касающемся тела, а потом и в рассуждении сокровенного, открывает пред ним хитросплетение помыслов и прелесть их, — посрамляет пред очами его всю злокозненность демонов» (Слово 49). Святой же Златоуст говорят, что такая вера повелевает демонами. Вот какой обезопашивающий щит есть она!
  Трудно нам вместить такие суждения о вере. Так она далека от нас, или мы от нее. Можем, однако ж, догадываться, что такова она от сорастворения сознания с Господом, со святою Церковию и со всеми святыми. Она чувствует в себе, что не одна, а что и Господь с нею, с нею Ангелы и святые Божий. Оттого чувствует себя столько сильною, сколько сильна Церковь и сколько могуществен Господь. Богом моим, говорит, прейду стену... Аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною ecи... Аще Бог по нас, кто на мы?!  (2 Цар. 22, 30; Пс. 22, 4; Рим. 8,31).
  И то не можем не понять, что такой веры нельзя себе набить самому думанием о ней или желанием ее. Она есть плод того, что Господь действительно принимает душу в десницу Свою, действительно исполняет ее Своею силою, действительно прививает ее живо к живым членам живого тела Своего. Сила Господа, главы Церкви, и сила всего тела Его Церкви отражается в ней. Она и сильна. Вот истинный щит!
   Разжжеиныя стрелы суть внутренние и внешние искушения, сильные и решительные, как бы последние усилия врага, где он совмещает всю свою злокозненность. Их нельзя определить именно; потому что они изменяются соответственно лицу, по обстоятельствам его. Для одного — одно, а для другого — другое бывает разжженною стрелою. Святой Златоуст говорит: «Стрелами лукавого Апостол назвал как искушения (внешние), так и неистовые пожелания, а словом: разжженныя — означил свойство их. Много помыслов, волнующих душу, много сомнений и неразрешимых вопросов, но истинная вера на все дает успокоительный ответ. Много внушений, которыми диавол, воспламеняя душу, повергает ее в разного рода недоумения. Например, говорят: есть ли воскресение? Если ли суд? Есть ли воздаяние? — Имей только щит веры, и ты угасишь им стрелы диавола. Возникло ли в тебе какое-либо неистовое желание? Запылали ль внутри тебя огнем лукавые помыслы? — Покажи врагу веру в грядущие блага, и он более не покажется, мало того: погибнет. Вся, говорит, стрелы, а не так, чтобы одни угасить, а другие нет. Видишь ли, сколько стрел угасили некогда праведники? В нас воюют помыслы — пошлем вперед веру. Нас обуревают неистовые пожелания — призовем на помощь веру. Мы находимся в трудных обстоятельствах и несчастии — будем искать утешения в вере. Вера есть то, чем оберегается всякое оружие. Если ее потеряем, то и оружие (всякое) тотчас сокрушится. Над всеми, сказано, восприимше щит веры. Над всеми: над чем же именно? — И над истиною, и над правдою, и над уготованием благовествования. Значит, те нуждаются в вере».
  Этот щит веры стоит в прямом соотношении с предыдущим обутием ног — или готовностию на все, с отрешением от всего. Та готовность пролагает путь к восприятию сей веры, а вера эта запечатлевает ту готовность.
  Стих 17. И шлем спасения восприимите, и меч духовный, иже есть глагол Божий.
  Возложит шлем на голову, в послании к Солунянам истолковано: восприять упование спасения (1 Сол. 5, 8). Если то же толкование приложить и к настоящему месту, то шлем спасения будет то же, что предыдущий,— щит веры. Святой Златоуст так это и понимает. Он говорит: «И шлем спасения восприимите, то есть вы не иначе можете достигнуть окончательной безопасности и избежать всякой беды, как посредством веры. Как шлем охраняет голову от всяких ударов и ран, потому что укрывает ее со всех сторон, так и вера, кроме того, что служит вместо щита, заменяет еще собою шлем спасения».
  Но если, как нельзя не согласиться, всякое из предполагаемых Апостолом оружий есть особое оружие, то и под шлемом спасения надо разуметь что-либо другое от щита веры. И сам святой Златоуст не удовольствовался предыдущим толкованием, а предложил новое. Берет он голову души и для нее определяет шлем. Голова души — ум. Голову телесную покрывает шлем, а ум — голову душевную — Божественные созерцания, в которые вступают по очищении от страстей, или по погашении всех огненных стрел лукавого. Вот слова его: «Когда стрелы лукавого (злые помыслы) будут угашены, то на место их будем иметь помыслы, которые станут охранять владычественное (ум) в нас и не допустят, чтоб оно страдало каким-либо недугом. Ибо, когда угасишь одни — противные помыслы, то взамен их непременно возникают в нас другие, которые спасают и внушают надежду. И, как шлем голову, так они будут укрывать владычественное в нас». То же повторяют и Экумений с Феофилактом. В правилах святого Василия Великого против каждой страсти прописывается, как самое могущественное средство, Божественное созерцание, то есть память или сознание Божественного вездеприсутствия, и помышление о Божеских свойствах и действиях, и особенно об устроении нашего спасения, что все можно назвать спасительным Богомыслием. Оно всю душу облекает светом, на который диавол взглянуть не может и увидеть души, чтобы нанесть ей удар.
  Но посмотрим все выражения Апостола. Когда он говорит: препояшьте чресла истиною, мы разумеем: пояс — истина. Когда говорит: облекитесь в броню правды, мы разумеем: броня — правда. Когда говорит: обуйтесь в уготование, мы разумеем: обувь — готовность на всякие жертвы и самую смерть. Когда говорит: восприимите щит веры, мы разумеем: щит — вера. Подходя после всего этого к словам: шлем спасения восприимите, мы, кажется, должны также разуметь, но подобию разумения предыдущих выражений: шлем — спасение. Останется только определительнее выразить, что есть спасение.
  Спасение, конечно, есть спасение в Господе Иисусе Христе. Состоит оно в сочетании с Ним, как Сам Он сказал: будьте во Мне и Я в вас. Иначе ничего не выйдет из вас. Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5). Сочетание с Господом совершается чрез таинства. Первое привитие Его к нам и нас к Нему совершается в таинстве крещения. Поддерживается и углубляется сие сочетание — чрез таинства покаяния и причащения. Существо причащения таково: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем (Ин. 6, 56). Поставим эти истины в наше место,— и получим: шлем — спасение, то есть сочетание с Господом Спасителем в таинствах, и именно чрез частую исповедь и причащение. Кто так будет делать, тот не может не прийти в сознание, что стоит под Господом — Главою, Который и прикрывает его прочнее и обезопашеннее, чем шлем — голову. Впереди говорилось, что щит веры есть сила, исходящая от сочетания с Господом и святою Церковию, - Ангелами и святыми. Теперь выходит, что необходимое средство и условие к сему сочетанию и углублению его есть принятие Святых Тайн. И это-то означает — спасение, в слове Апостола: шлем спасения. Потому Апостол и не сказал, как обычно: σωτηριας, но: σωτηριου,— спасительного. Что у нас спасительное? — Ничего нет спасительнее таинств! Принимая в этом смысле слово Апостола, получим особое, мощное оружие против врагов. Оно и в действии состоит у всех борцов.
  Не это ли разумел и блаженный Феодорит?! Ибо он пишет: «И шлем спасения восприимите. Сам Владыка Христос, говорит Апостол, покроет главу вашу, и, как бы некиим шлемом, оградит спасением, чтобы не принимать вам ударов, наносимых неприязненными».
  В этом разумении шлем спасения будет стоять в соотношении с бронею правды, под которою разумеется вся совокупность добродетелей. Каждой добродетели одна надпись: сие да мудрствуется в вас, еже во Христе Иисусе. К кому же это приложимее, как не к тому, кто с Господом глубже сочетавается чрез таинства, получая чрез них и особую благодать на творение всякого добра.
   И меч духовный, иже есть глагол Божий.
  Что есть меч духовный, изъясняет сам Апостол, говоря, что это есть глагол Божий, то есть Богооткровенное слово. Как сим словом поражать можно врага, показал Сам Господь, когда, искушаемый в пустыне, все хитросплетения диавола рассекал мечом слова Божия. Восприять такой меч, значит — знать на память Божественные изречения и во время благопотребное износить их из сердца, наперекор внушениям диавольским. Условие действенности такого оружия есть не вера только и любовь к слову Божию, но и расположение по нему жизни. Поелику такое состояние благодатию Божиею производится, то произносящий возлюбленное и делом осуществляемое слово в нем износит и благодатную силу, которая опаляет врага. Опытные борцы с диаволом — подвижники — говорят, что если в час искушения начнешь читать псалмы и особенно такие, в которых говорится что-либо относящееся к искушению, то оно тотчас исчезнет, как исчезает дым от дуновения ветра. Иные говорят: собери и содержи в памяти наготове изречения Писания против всякой страсти, и, когда случится быть искушаему какою, припоминай и читай вслух, если можно, сии изречения,— и искушение отойдет.
  Святой Златоуст говорит на это: «Не один щит и шлем нам нужно взять, но также и меч духовный, дабы не только обезопасить себя от стрел, бросаемых в нас диаволом, но поразить и его самого. Действительно, владея этим мечом, душа, быв при этом еще ограждена от разжженных стрел, может с полной смелостию стать против врага и не опасаться за свой успех; она в силах будет, разорвав броню неприятеля, убить дракона и отсечь ему голову. И сам Павел тем же мечом рассеял и пленил умыслы диавола. Глаголом Божиим он называет здесь заповедь, или учение, которое завещал Иисус Христос Апостолам и которое они повсюду проповедовали, совершая во имя Его чудеса. Будем же наблюдать одно: как бы сохранить во всем заповеди Божии. Ибо исполнение их поведет нас к тому, что таким образом мы низложим и умертвим диавола — этого хитрого змия».
  В этом разумении меч духовный, глагол Божий, будет стоять в соответствии с препоясанием истиною, подавая обильный источник, откуда почерпать истину. Так эти новые три оружия стали в параллель с предыдущими, то есть союз с Господом в Церкви, что то же есть, что принадлежание Православной Церкви, — принятие таинств и слово Божие. Все это имеет всякий под руками и силою всего пользоваться может к преодолению вражеских падений.
  Не можем пропустить без внимания особое понимание меча духовного, выраженное блаженным Феодоритом. Он говорит, что «мечом духовным (τοθ πνευματος — Духа) Апостол назвал действенность Духа, по которой духовный человек запрещает диаволу и обращает его в бегство. «Мысль та, что духовный человек, в котором благодать Духа начала явно действовать, по очищении страстей, получает особую силу на бесов. Почему говорит им: именем Господа Иисуса Христа повелеваю тебе — изыди и ктому не вниди, — и бесы бежат. — Это и есть действенность Духа. Огнь Духа опаляет их. Христианам совершенным всегда принадлежала и принадлежит такая власть». — Не ее ли и разумел Апостол? Эту мысль, между прочим, приводят и Экумений с Феофилактом.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ :  АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

98

15 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
2 Тим., 294 зач., II, 20-26.

20А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении.
21Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело.
22Юношеских похотей убегай, а держись правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца.
23От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры;
24рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым,
25с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины,
26чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

 

Почему апостол пишет это, второе, послание к Тимофею? В первом послании он сказал: «надеюсь вскоре прийти к тебе» (1Тим.3:14). Но это не исполнилось, ибо он задержан был Нероном. Поэтому вместо своего прибытия посланием утешает его, потому что Тимофей скорбел сколько вследствие отсутствия апостола, столько же и от тяжести епископской власти. Ибо и великие мужи затрудняются в управлении кораблем Церкви, будучи со всех сторон затопляемы большими волнами, особенно же в то время, когда повсюду войны. При этом апостол зовет его к себе, ибо был близок уже к смерти.

А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные.

Так как многие смущаются, зачем в мире существуют злые люди, то Павел, оставив другие причины, сейчас указывает эту: потому, что в большом доме бывают разные сосуды. Большим домом называют мир, а не Церковь; он желает, чтобы ни одного деревянного сосуда, а все золотые и серебряные сосуды находились в Церкви, где Тело Христа, где Дева, не имеющая порока.

И одни в почетном, а другие в низком употреблении.

Золотые сосуды, то есть добродетельные люди, в почетном, деревянные же и глиняные, то есть дурные люди, в низком употреблении. Не сказал: в пользу и не в пользу, потому что и дурные люди, хотя они и непригодны для добродетели, все же они полезны в общем состоянии мира, для некоторого домостроительства, как например, фараон.

Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным.

Видишь ли, что быть золотым или глиняным зависит не от природы или вещественной необходимости, как думают манихеи, а от нашей воли? Ибо каждому возможно очистить себя, то есть совершенно освободить от глиняного и деревянного и утвердить в себе золотое и серебряное произволение. Павел был глиняным, но стал золотым. Иуда был золотым сосудом, но стал глиняным. Итак, если глиняные сосуды унижаются, то как апостол говорит в другом месте: «сокровище сие мы носим в глиняных сосудах» (2Кор.4:7)? Там он говорит о природе нашего тела. Ибо как глиняный сосуд есть не что иное, как обожженная глина, так и тело наше, есть не что иное, как земля, скрепляемая теплотой души. Здесь же апостол говорит о свободном произволении.

И благопотребным Владыке.

Итак, глиняные сосуды негодны для руководственной цели Господа Бога, Который хочет, чтобы все спаслись, хотя, как сказано, эти сосуды и представляются пригодными для иного употребления.

Годным на всякое доброе дело.

То есть хотя бы и не настало время делания, однако он будет пригоден и готов даже на мученичество или девство.

Юношеских похотей убегай.

Юношеские похоти – не только блудная похоть, но и всякое неуместное пожелание, властолюбие, или корыстолюбие. Ибо эти страсти и фантазии безрассудны и свойственны нетвердым душам. Смотри, как и старость уподобляется юности.

«А держись правды.

Правдой называет добродетель вообще.

«Веры.

Истинной и твердой веры и расположения к тем, кого любишь. Как бы так говорит: не будь неверен и нетверд. Поэтому прибавляет следующее. «Любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца.

То есть доверяй только тем, которые призывают Господа непритворно и нелицемерно, которые любят мир и несклонны к распрям; с ними общайся.

«От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры.

Видишь ли, как апостол везде отклоняет Тимофея от состязаний. Это не потому, чтобы Тимофей не был способен опровергать их; он был способен; но потому, что совершенно бесполезно и вступать в такие состязания. Из них не выходит ничего доброго, кроме ссоры и ненависти. Таких состязаний, говорит, отрицайся, как глупых. Есть другие изыскания, именно, об истинах Писания, которых не следует отрицаться, потому что они не рождают свар. Смотри, как заблуждаются те, которые ссорятся также и при изысканиях относительно Писаний.

Рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем.

«Приветливым», то есть кротким. Почему же апостол говорит: «обличай со всякою властью и строго» (Тит.2:15), и еще: «никто да не пренебрегает юностью твоею» (1Тим.4:12)? Потому что сильное обличение тогда особенно трогает, когда оно делается с кротостью. Скорее можно тронуть кротостью, чем пристыдить строгостью.

Учительным.

Для желающих учиться. Ибо он же говорит: «еретика после первого и второго вразумления отвращайся» (Тит.3:10).

Незлобивым.

В особенности это качество нужно иметь .и в ожидании обращения и постоянного научения, и нескорого отлучения. Смотри, что следует дальше.

С кротостью наставлять противников.

Со строгостью и бранью душа не может усвоить ничего полезного. Ибо тот, кто хочет научиться чему-нибудь полезному, прежде всего должен быть расположен к учителю. Но как можно быть расположенным к человеку, который сердится и бранится? Почему же апостол говорит: «еретика после первого и второго вразумления отвращайся»? Там он говорит о неисправимом человеке, о котором известно, что он болен неизлечимо; а здесь речь не о тех, которые уже неизлечимы, что и видно из последующего.

Не даст ли им Бог покаяния к познанию истины.

Может быть, говорит, и будет какое-либо исправление. Слово «не даст ли» употребляется о предметах неизвестных или сомнительных. Следовательно, нужно отступить только от людей, совершенно неизлечимых, сомнительных нужно стараться исправить. Заметь, как он, поучая смиренномудрию, не сказал: не можешь ли ты, но: не даст ли им Господь придти в себя. Если, говорит, и произойдет что-нибудь, то принадлежит Господу; ты не гордись. Поэтому, если и мы убедим кого-нибудь, не будем думать, что мы сами убедили.

Чтобы они освободились от сети диавола.

Понимай это не только относительно учения, но и относительно жизни. Люди находятся в сети диавола не только по учению, но и по жизни. Следовательно, без озлобления должно исправлять и тех, которые колеблются в жизни. Ибо как воробей, хотя и пойман за одну часть, разумею ногу, находится во власти того, кто поставил сеть; так и мы находимся во власти диавола, хотя бы уловлены были им не всецело, разумею веру и жизнь, а только в жизни.

Который уловил их в свою1) волю.

В заблуждениях, говорит, погрязают они; но уловленные Богом в Его волю, то есть Божию, может быть, они выйдут из вод заблуждения. Воля же Божия не только в том, чтобы веровать, но и жить право. Следовательно, понимай это не только в отношении к догматам, но и к жизни. Некоторые под выражением «который уловил их в свою волю» разумеют диавола2).
_____________________________
1) Блж. Феофилакт читает: «в Свою».
2) В русском переводе именно этот смысл и предан настоящему месту.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Стих 20. В велицем же дому не точию сосуды злати и сребряни суть, но и древяни и глиняни, и ови убо в честь, ови же не в честь.
   Решается второе недоумение: зачем есть слабые в вере и в жизни по вере? Ответ в настоящем стихе такой: так необходимо по течению дел настоящего периода бытия мира и людей. Объясняется он сравнением положения дел в Церкви с порядками по домоправлению. Как в большом доме бывают вещи золотые и серебряные, бывают и деревянные и глиняные,— и одни из них обращаются на почетное употребление, а другие на непочетное: так и в Церкви — сем доме Божием, великом и славном, есть лица, отвечающие достоинством своим золоту и серебру, и есть лица, отвечающие дереву и глине, — и бывают из них одни досточтимы, а другие никакой не имеют цены. Последняя половина сравнения Апостолом умолчана. Ее надлежит дополнить нам самим,— и дополняем, как показано. И самая причина, почему так бывает, не обозначена, а только дано разуметь, что как в доме бывает и хорошее и нехорошее, так и в Церкви или среде верующих. Намекается будто: будьте довольны и этим показанием, а далечайшего и глубочайшего не ищите. Не ваше дело, как и святому Антонию Великому сказано было свыше на пытливое его искание, почему есть добрые и злые. И Спаситель, говоря о Царстве Своем,— притчами о земле, засеянной добрыми семенами, на которой, однако ж, показались потом и плевелы, и о неводе, захватившем добрых и худых рыб,—показал только, что и в Церкви Его так будет, до судной жатвы и до окончательного разбора дел; а почему так будет, не сказал. Конечно и Он так поступил, внушая, чтоб мы не брались не за свое дело, а веровали, что Господь все устрояет к наилучшему.
   Думается, что слова: золотые и серебряные, деревянные и глиняные, также в честь и не в честь,— Апостол употребил только для яснейшего показания разности в вещах, бывающих в доме, а не имел в мысли иносказательно указать этим на такие и такие именно разные лица, бывающие среди верующих в Церкви. Почему можно оставить их без иносказательного истолкования. Впрочем, блаженный Феодорит не счел излишним дать им истолкование, но пишет: «Апостол уподобил сосудам золотым — сияющих благочестием и добродетелию (от всего отрешившихся и Богу всю жизнь посвятивших), серебряным же — при вере и праведности возлюбивших жизнь гражданскую (благочестивых мирян), деревянным и глиняным — живущих в злочестии и лукавстве».
   Под домом наши восточные толковники — святой Златоуст, Феодорит, Экумений и Феофилакт — разумеют мир, а западные — Амвросиаст и, говорят, Киприан и блаженный Августин — разумеют Церковь. Хотя, по течению речи, более к делу подходит последнее разумение; но не следует устранять и первого. Потому что вопрос о смешении добрых и злых порождается и положением всего мира; почему при решении его нельзя не брать и этого во внимание. К тому же и мир есть дом Божий.

   Стих 21. Аще убо кто очистит себе от сих, будет сосуд в честь, освящен и благопотребен Владыце, на всякое дело благое уготован.
   Здесь и причина указывается, по коей благость Божия благоволит терпеть вместе с добрыми и худых, как в Церкви, так и во всем мире, подобно хозяину, терпящему в доме и хорошее и худое. Хозяин терпит и худое, потому что оно пока к чему-либо гоже, не имея надежды, что оно станет хорошим; Господь же терпит не по этому одному, но особенно потому, что свободная тварь, неверующая и худо живущая, может прийти в себя, опомниться и измениться на лучшее. «Сосуды,— пишет Феодорит,— осудила сама природа (если они не в честь), а людей честными или нечестными соделала воля». Но сия воля, сейчас неисправная, сейчас же может измениться в исправную. «Выбор лучшего зависит от нашей решимости» (блаженный Феодорит). Решится худой с Божиею помощию — и начнет быть хорошим. Сего-то момента ожидая, благость Божия щадит неверующих и недобрых и удерживает готовую покарать их правду Божию. Это и разумеет Апостол, говоря: аще кто очистит себе от сих. — От сих — от того, что делает его похожим на сосуд не в честь, от страстей и грехов. Очистить себя — значит: сознать худобу худого в себе, отвратиться от него, положить твердое намерение не делать его более и, исповедав то духовному отцу, получить разрешение и потом уже не допускать себя впадать в ту же вину. Утвердившийся в сем, чистом от всякого худа, образе жизни, внешней и внутренней, уже не будет походить на сосуд в доме, который не в честь, но станет сосудом в честь, благопотребным и гожим на всякое доброе дело — и, кроме того, освященным,— станет некако священною вещию,—как и в самом деле есть: ибо он тогда не прост будет, а благодатию преисполнен и Бога в себе носить будет. Сего ради изменения и поступления, вместо бесчестного, в такое светлое состояние и терпятся худые. Святой Златоуст говорит: «видишь ли, что быть золотым или глиняным зависит не от природы или вещественной необходимости, а от нашей воли? В природе глиняный сосуд не может сделаться золотым и золотой не может сделаться столь низким, как глиняный; а здесь (в душах людей) бывает великая перемена и превращение. Павел был глиняным сосудом, но стал золотым; Иуда был золотым сосудом, но стал глиняным. Таким образом, нечистота делает людей глиняными: прелюбодей, корыстолюбец суть глиняные».
   Что значат в применении слова: сосуд освящен, благопотребен, на всякое дело уготован — можно не пытаться определять в частности. Обще же они значат, что верою и благодатию очистившийся от всего худого, нечистого и страстного, и предавший себя вседействию Божию соделывается в руках Божиих орудием, благопотребным к исполнению промыслительных Его действий о мире и человеках. Умеет таковой внимать и слышать разумно в сердце своем Божий веления и потом, не щадя живота, исполнять их. Почему в действиях своих он всегда попадает на след воли Божией: что всего драгоценнее для всякого христианина, тем паче для архипастыря.
   Так как такого рода состояние делает достигшего его наиблагоразумнейшим; то можно положить, что речь Апостола с 19-го стиха указывает путь к достижению благоразумия, о коем он начал давать архипастырю уроки с 14-го стиха. После сего следующий, 22-й, стих будет иметь значение заключительного предостережения от того, чем можно потерять сей дар, и указания на то, чем он обезопашивается и укореняется.

   Стих 22. Похотей юных бегай: держися же правды, веры, любве, мира со всеми призывающими Господа от чистаго сердца.
   Того бегай, а этого держись — и будешь Домувладыце сосуд благопотребен, то есть будешь в руках Господа благопотребное орудие к водворению спасения среди людей. Святой Тимофей, конечно, уже был таков. Ему делается только напоминание,—и, может быть, не столько ему, сколько в лице его всем пастырям и архипастырям. Под юными похотями разумеются не плотские влечения: от них предостерегать,— надо полагать,— излишне было святого Тимофея; но более юношеская стремительность, не дающая спокойно обсуждать дела и толкающая на неблагоразумные шаги,— например, на споры и в спорах на раздражающую резкость и подобное. Святой Златоуст говорит: «юные похоти суть не только блудные, но и всякий неуместный порыв обличает юность. Пусть заметят себе это состарившиеся,—что им не следует делать то, что делают юнейшие. На словах ли кто резок, или в делах обнаруживает настойчивость и властительство, или другое что подобное себе позволяет — все это суть юношеские неразумные стремления. Всему этому свойственно бывать, когда сердце еще не умерено и не установлено и когда помыслы ума не углублены, а легко парят по верхам. Посему, дабы никто не увлекался сим, что внушает Апостол? Фантазий юношеских бегай».
   Устранив могущее сталкивать на неблагоразумный образ действования, Апостол указывает нравственные опоры благоразумия. Держися же, διωκε, — гони, ревностно стремись, всячески старайся проявлять, — держися же правды, веры, любве и мира. Правда и любовь — два расположения, обнимающие все нравственно-добрые деяния и отрицающие все недобрые. Правда не дает сделать что-либо недолжное и держит в пределах должного, а любовь устремляет внутри сих пределов размножать всякое благо. Вера — родительница сих расположений, питательница и хранительница, а мир — порождение их, общий итог дел их, как бы облак, осеняющий их. Кто, воодушевляясь верою, всю ревность обращает на дела правды и любви и чрез то ходит под облаком мира, в делах того не может не царствовать всестороннее благоразумие.
   Мир иметь внушает Апостол со всеми призывающими Господа от чистаго сердца. Два ограничения положил: с призывающими Господа — и: призывающими от чистаго сердца. Не то внушает он, чтоб с другими не блюл заботливо мира; но предостерегает, чтоб не дружился с ними, не доходил до того, чтоб жить с ними душа в душу. Общее согласие и мирность со всеми держать должно, а душа в душу жить и должно, и можно только с верующими, которые разумеются под призывающими Господа. В сем отношении ничто не мешает слова: от чистаго сердца — соединять с миром,— чтоб было: держи чистосердечный мир с призывающими Господа. Мир с такими сам собою устрояется и наполняет сердца верующих, особенно пастырей, более знающих всех пасомых. Единство убеждений и стремлений сливает души, и они живут одна в другой. Такое, впрочем, слажение душ препятствуется и нарушается там, где замечается в ком-либо неискренность веры. Коль скоро открывается, что тот или Другой неискренно призывают Господа или веруют в Него не от сердца; тотчас слажение с ними расстроивается, по естественному при сем подозрению, что, верно, они иные преследуют цели, а не те, кои внушаются верою. Не туда метят; нечего с ними и ладить. В сем отношении: от чистаго сердца — надо соединять с призывающими Господа. Святой Златоуст так толкует сие: «что значит: с призывающими Господа от чистаго сердца? Он как бы так говорит: доверяй не всем, призывающим Господа, но только таким, которые призывают Его непритворно, нелицемерно, не лукавят; с такими сообщайся, с другими же не следует быть коротким, но только соблюдать мир сколько возможно».

         
бб) О кротком научении противных (2, 23—26)

    Приступая ко второму делу благоразумия, в текущих обстоятельствах,—именно чтоб если заставит необходимость вести речь с инако учащими, то вел бы ее кротко (см.: 2, 23 — 26),— Апостол напереди снова поставляет высказанное уже правило бегать споров.

   Глава 2, стих 23. Буих же и ненаказанных стязаний отрицайся, ведый, яко раждают свары.
   «Видишь ли, как Апостол везде отклоняет Тимофея от состязаний? Это не потому, чтобы Тимофей не был способен опровергать их; он был способен; а если б не был, то Апостол сказал бы ему: старайся сделаться способным к опровержению их, подобно тому, как сказал: внимай учению: сие бо творя, и сам спасешися и послушающии тебе (ср.: 1 Тим. 4, 16). Но Апостол знал, что совершенно бесполезно и вступать в такие состязания (какие тогда бывали) и что они оканчиваются не иным чем, как ссорою, враждою, оскорблением и злословием. Таких стязаний, говорит, отрицайся» (святой Златоуст). «Эти состязания и самых кротких увлекают в ссору. Неверующие и еретики, крайне нелепым своим противоречием истине, выводят их из себя, и они, рассердившись, высказывают тогда, чего не хотели бы сказать. Те же между тем принимают вид спокойных рассуждателей, будто стоящие на твердых основах (хотя у них при этом сердце кипит против православных). И выходит отсюда нечто невыгодное для истины Божией. Почему Апостол и пишет: лучше не вступать в эти споры. Отрицайся,— говоря как бы: состязаться не наше дело».
   Стязаний, ζητησεις,— изысканий. Не всякое изыскание запретно. Почему Апостол и определил, каких надо отрицаться; отрицайся буих и ненаказанных изысканий. Буих, μωρας, — детских, несмысленных, пустых; ненаказанных, απαιδευτους,—невежественных, неназидательных. «Есть другие изыскания, именно об истинах Писания, которых не следует отрицаться, потому что они не рождают свар (а распространяют всеобщее назидание)» (святой Златоуст, блаженный Феофилакт).

Стихи 24 — 25, 1-я половина. Рабу же Господню не подобает сваритися, но тиху быти ко всем, учителъну, незлобиву, — с кротостию наказующу противныя.
   Здесь предмет настоящего отделения. Спорить не спорь, а учить учи и противников, но тихо и кротко. «Ибо без споров должен предлагать Божественные наставления тот, кому вверено проповедание оных» (блаженный Феодорит). «Не должно ссориться и при состязании; рабу Божию должно быть далеким от ссор. Если Бог есть Бог мира, то раб Бога мира как может ссориться?» (святой Златоуст).
   Но тиху быти ко всем. Тиху, но не вялу. Вялое слово никакого действия не произведет. Надо и сильно говорить и нессорливо. Иначе почему бы он писал в другом месте: обличай со всяким повелением (Тит. 2, 15) — и еще: обличай их нещадно (Тит. 1, 13)? И это повелевает он делать в духе кротости. Сильное обличение, когда оно делается с кротостию, особенно может трогать. Сильное слово без кротости может разве только пристыдить, а будучи соединено с кротостию, оно возьмет за сердце и победит (см.: святой Златоуст).
   Учительну,— «то есть для всех, желающих учиться» (святой Златоуст). Кто с спорливостию завязывает беседу, от того отрицайся; а кто ищет вразумления и наставления, того не отказывайся научить. Пастырь должен и сам отыскивать особящихся в учении, чтобы вразумить их речью кроткою, но сильною; и уже, когда кто из них упорно останется с своим иномыслием, в противность истине Божией, тогда отрицаться от него, как заповедует святой Павел в другом месте: еретика человека по первом и втором наказании отрицайся (ср.: Тит. 3, 10).
   Незлобиву — не серчать и не раздражаться при безуспешности вразумляющего слова. «Хорошо прибавил это Апостол; учителю особенно нужно иметь незлобие; иначе все будет тщетно. Если рыболов, целый день бросая сети и ничего не поймав, не приходит в отчаяние, то тем более (не должно отчаяваться) нам. Ибо часто случается, что плуг слова, действуя непрестанным внушением, входит в глубину души и истребляет овладевшую ею страсть. Кто слушал тысячу раз, тот должен что-нибудь почувствовать; ибо невозможно, чтобы человек, слушая непрестанно, нисколько не почувствовал. Таким образом, может случиться, что человек, уже готовый убедиться, потеряет все от  нашего нетерпения; и произойдет то же, как если бы кто-нибудь, неискусный в земледелии, насадив виноград и окопав его в первый год, и во второй, и в третий, в надежде получить плоды, но, не получив их и потеряв надежду, по прошествии трех лет в четвертый год оставил бы его (без попечения, бросил), именно тогда, когда Должен был получить воздаяние за труды свои» (святой Златоуст).

   Стих 25. С кротостию наказующу противныя: еда како даст им Бог покаяние в разум истины?
   «Сказав: незлобиву,— Апостол не довольствуется этим, но присовокупляет: с кротостию наказующу противныя. Здесь особенно нужно учителю поступать с кротостию; душа, имеющая нужду в наставлении, не может принять что-нибудь полезное, когда оно преподается сурово и с бранью, — и хотя готова слушать, но, будучи приведена в недоумение, не усвоит ничего. Кто хочет научиться чему-либо полезному, тот прежде всего должен быть расположен к учителю. Если же это предварительно не устроено, то не может произойти ничего надлежащего и полезного. Но никто не может быть расположен к человеку, который сердится и бранится. С кротостию — говорит. Видишь, как должно приступать к желающим научиться? И не нужно оставлять собеседования с ними прежде их убеждения» (святой Златоуст). «Апостол и учит святого Тимофея пребывать в учении и не отчаяваться в рассуждении тех, которые не легко принимают слово проповеди. Кто с отеческою кротостию преподает учение неверующим и великодушно выслушивает их возражения, тот нередко убеждать может и крайне упорных еретиков» (блаженный Феодорит).
   Еда како даст им Бог покаяние в разум истины.
   Еда како даст — не даст ли как-нибудь," нет уверенности, но и не отчаявается: может быть, образумятся. Указывает трудность исправления падшего в ложь: только Бог силен исправить его; внушает терпеливо продолжать вразумление его в надежде исправления, хотя слабой, и, следовательно, законополагает не отрицаться и не отсекать заблуждших, пока не удостоверишься, что они неисправимы и вредны для христиан верных, но простых в вере. Святой Златоуст говорит: «смысл этих слов следующий: может быть, и будет какое-либо исправление. Слово: еда како — употребляется о предметах, неизвестных в точности; следовательно, нужно отступать только от тех людей, о которых можем точно сказать и о которых убеждены, что они неисправимы, какие бы меры ни были употреблены. И то внушает сие слово, что при вразумлении надо иметь великое долготерпение. Заметь также, как он научает смиренномудрию. Не сказал: может быть, ты будешь в состоянии, но: еда како даст им Бог возникнуть; если и произойдет что-нибудь, все принадлежит Господу; ты насаждаешь, ты поливаешь, а Он возращает и устрояет плодоношение».
   Говорит: не даст ли Бог?  Но Бог всегда готов дать и ведение истины, и силу на добро. Но Он Дает не по одной власти вседержительства, а всегда по склонению произволения человеческого. Склонится произволение к желанию блага от Бога и взыщет его,— и Бог готов подать его и подает. Сомнение: еда како?  — возбуждает не Божеская благоподатливость, а упорство человеческой воли. От нее нельзя наверное ожидать, что, быв вразумлена, восхощет и взыщет. Как же сокрушается упорная непокоривость истине? Покаянием. Оно умягчает сердце и нудит гордый ум склонить гордую голову свою под иго истины Божией. Бог представляет сознанию и свободе все вразумительные моменты. Когда понуждаемое ими сознание наляжет с своей стороны на свободу и последняя, поколебавшись, возжелает выйти из мрака, в коем держит ее упорство, тогда приходит Божие содействие и доводит сие покаянное начало до конца, то есть до решения бросить ложь и покорно восприять истину, как она есть, без пытливости, без примеси своих мудрований и без всяких колебаний. Вследствие сего, как в отверстые очи льется свет, так начинает литься свет истины в душу, покаянием разверстую, и она исполняется ведением ее. Все сие выражает Апостол, сказав: еда како даст им Бог покаяние в разум (в познание) истины?

   Стих 26. И возникнут от диаволъския сети, живи уловлени от него, в свою его волю.
   Какое мрачное состояние попавших в ложь и переплетших истину Божию пустыми соображениями, закрывающими истину! Сетями диавола опутаны они; а думают, что они-то одни и обладают свободою ума. Думают, что по своей вольке парят умом, а между тем пляшут по воле диавола. Враг представляет уму призрак истины. Ум, полагая, что это — им самим постигнутое высшее ведение истины, увлекается сим призраком и пленяется им. Тогда враг подседает и чрез воображение всю область истины переплетает призрачными представлениями. Ум, плененный в главном, и этим всем пленяется и является опутанным всесторонне вражьею сетью лжи, по коей все видит не так, как оно есть, по истине Божией. Это состояние очень хорошо у нас выражается поговоркою: враг осетил, которую употребляют, когда хотят сказать: думалось, что так и так есть, а теперь вижу, что оно не таково. Это же сознает и опутанный ложью, когда, пришедши в раскаяние, воззовет к Богу, и Бог пошлет ему луч истины Своей, который, проникши в душу, разрывает сети темной лжи и рассеявает ее, как ветер рассеявает сгустившийся дым. И он возникает (освобождается) от диавольской сети. Очнется он тогда — и видит ясно, как был отуманен и одурачен, объяснить не умея, как все это сплеталось, и еще более, как всему этому верилось. Это производит познание истины; почему слова: и возникнут... — объясняют, что есть познание истины,— как пишет Экумений. «Что есть познание истины? То, чтобы возникнуть от сети диавола и лживых догматов к правости веры. И смотри, как он сказал: возникнут от диаволъския сети,— будто от опьянения или умопомешательства».
   Живи уловлени в свою его волю. — Живи уловлени, εζωγρημενοι, — живьем уловлены или попались в добычу. Когда враг убьет преследуемого, тем все кончается; а когда живьем его возьмет, то делает его пленником и заставляет исполнять волю свою. Так поступает и враг с попавшимися в сети его лжи. Он берет их живьем, ибо не имеет власти над жизнию и смертию. Но, завладевши ими, делает их подручными орудиями к исполнению своих злых козней; заставляет их распространять ложь и других уловлять в сети их; заставляет и зло делать, прикрывая его види-мостию добра.
   Уму заблуждшему, попавшему в сети диавола, свойственна самоуверенность; а она не терпит вразумлений, тем паче укорно-огорчительных. Если же с тихостию будешь предлагать вразумляющую истину, то можно еще ожидать, что, авось, как-нибудь он опомнится.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ :  АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

99

16 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Второе послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
2 Тим., 297 зач., III, 16 - IV, 4.

Сын мой Тимофей, все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности,
Да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен.
Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его:
Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием.
Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху;
И от истины отвратят слух и обратятся к басням.

Феофилакт Болгарский
Толкование на Второе послание к Тимофею
святого апостола Павла

Все Писание богодухновенно и полезно.
Указав много способов утешения Тимофею, теперь апостол предлагает и самое большее – в чтении Священного Писания. Ибо он намерен сообщить ему нечто прискорбное, именно, что он оканчивает свое земное поприще. Итак, чтобы не падал духом, как лишающийся общения с Павлом, он говорит: вместо меня ты имеешь Писания, которые могут тебе быть полезны. Некоторые задают вопрос: как апостол сказал: «все Писание богодухновенно». Ужели и эллинские писания богодухновенны? И затрудняясь решением его, переводят не: «богодухновенно», а богодухновенное, чтобы была мысль: всякое писание, которое есть богодухновенно, есть и полезно. Но им следовало бы взять во внимание, что, сказав выше: «ты знаешь священные писания». Апостол говорит теперь: «все Писание». Какое? о котором он говорил выше и о котором сказал, что оно священно. Итак, оно и есть «Писание богодухновенное и полезное» на все, что он перечисляет далее.
Для научения.
Полезно, говорит, тем, что научает нас тому, что надлежит нам знать. И нет ничего, что не было бы разрешено посредством Священного Писания.
Для обличения.
Если нужно изобличить ложь, и это можно почерпнуть отсюда.
Для исправления, для наставления в праведности.
Если нужно, говорит, исправиться и получить наставление, то есть вразумиться к справедливости, то есть чтобы поступать справедливо, то и это доставляет тебе Священное Писание.
Да будет совершен Божий человек.
Исправление, говорит, бывает чрез писание, чтобы у человека, по Богу живущего, ни в чем добром не было недостатка. Так что, если и ты желаешь сделаться таким же складным (άρτιος), то есть совершенным, здравым и всегда во всем равным, не унывающим в печальных обстоятельствах и не гордящимся в благоприятных – ибо это свойственно неровному душевному настроению, – то имей Писание советником вместо меня. Если Тимофею, который был исполнен Святого Духа, апостол писал о чтении, то не тем ли более нам? Заметь, что без Писания нельзя быть совершенным.
2Тим.3 . Ко всякому доброму делу приготовлен.
Не просто принимай участие в Добрых делах, но будь «приготовлен», то есть совершенно готов; и не только на одно готов, на другое – нет, но на всякое.


Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых.
Апостол внушает Тимофею страх и в другом месте, сказав: «пред Богом, все животворящим, завещаваю тебе» (1Тим.6:13); здесь же он делает речь свою более страшной, напомнив о том суде. Того, говорит, Кто будет требовать отчет, привожу во свидетели, что и это я не скрыл от тебя. Живыми и мертвыми он называет или грешников и праведников, или умерших, а также и тех, кто тогда останется в живых. Некоторые, впрочем, разумеют души и тела.
В явление Его и Царствие Его.
Когда имеющего судить? Во время пришествия Его, которое будет со славой и царским величием. Ибо второе пришествие будет не такое уничиженное, как первое.
2Тим.4 . Проповедуй слово.
К чему же именно апостол заклинает? Что это означает? «Проповедуй слово», не скрывай, или не зарывай в землю, сущего в тебе дара. О, да устрашимся сего мы, ленящиеся проповедовать.
Настой во время и не во время.
Проповедуй непрестанно, говори неутомимо, не однажды, а всегда. Пусть не будет для тебя определенного времени, но – «во время», то есть во время мира, спокойствия и пребывания в церкви, и – «не во время», то есть в опасностях и вне церкви, говори и проповедуй. «Во время» и «не во время» сказал апостол в том же смысле, в каком говорится это в обычной речи. Благовремением для проповеди почитают время мирное и спокойное, а безвремением для нее – время бедствий. Иные опять благовременной проповедью почитают проповедь в церкви, а безвременной – вне церкви. Или и еще иначе: не жди времени падения, но учи прежде, чем падет кто.
Обличай.
Когда видишь, что это должно сделать, то есть когда найдешь кого согрешающим или намеревающимся согрешить, то не пропускай даром.
Запрещай.
После того, как обличишь и докажешь погрешающему его погрешность, запрети ему, то есть наложи епитимию и наказание.
Увещевай.
Запрещение с наказанием подобно резанию, а утешение – приятному пластырю. Итак, приложи пластырь утешения, чтобы одно резание, производя крайнюю боль, не ввергло в отчаяние.
Со всяким долготерпением и назиданием.
Соединяй это со всеми предупредительными мерами. Ибо и обличать должно со всяким долготерпением, дабы обличаемый верил всему не без основания; «и назиданием», объясняя, как он согрешил и в чем грех. Таким образом, должно и запрещать с долготерпением, налагая наказания не как врагу, но как сыну – вразумление. И в учении, то есть научая самого пользе наказания. Утешение больше всего нуждается в долготерпении и учении. С долготерпением не случайным, но «со всяким», то есть обнаруживающимся при всяком случае – ив делах, и словах и во внешнем виде.
Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут.
Итак, предупреди их, прежде чем низвергнутся в несчастие. Поэтому и сказал выше: «во время и не во время»; пока еще имеешь возможность убеждать, делай все.
Но по своим прихотям будут набирать себе учителей.
Апостол обозначает выражением «будут избирать» беспорядочную толпу учителей, а также и то, что они избираются народом, который будет действовать не по здравому разуму, но будет избирать тех, которые станут поблажать их похотям и только угодное им говорить и делать.
Которые льстили бы слуху.
То есть желающие всегда слышать приятное, усладительное, ласкающее слух.
И от истины отвратят слух и обратятся к басням.
Видишь? они не по неведению заблуждаются, а произвольно. «Отвратят», говорит, «слух и обратятся к басням». Следовательно их зло – добровольное. Апостол говорит это не для того, чтобы повергнуть ученика в уныние, но чтобы убедить воспользоваться настоящим временем безопасности на должное, и чтобы он мужественно переносил, когда это случится; как и Христос говорит: «они будут отдавать вас в судилища и будут бить вас» (Мф.10:17). И сам Павел в другом месте: «по отшествии моем войдут к вам лютые волки» (Деян.20:29).


Феофан Затворник.
Второе послание святого Апостола Павла к святому Тимофею
истолкованное святителем Феофаном

Стихи 16 — 17. Всяко Писание богодухновенно и полезно есть ко учению, ко обличению, ко исправлению, к наказанию, еже в правде: да совершен будет Божий человек, на всякое дело благое уготован.
   Всяко Писание— πασα γραφη. Иные переводят это так, как и у нас по-славянски: всякое Писание, а другие: все Писание. Спорить не из чего. Ибо и: всяко Писание — ту же мысль содержит, что и «все Писание». Всяко Писание — не иначе должно понимать, как: всякая из Книг Писания, — всякая историческая Книга, всякая учительная и всякая пророческая. Сведи все в едино, и выйдет все Писание. А что так надо понимать всяко Писание,— видно из того, что здесь всяко Писание — то же означает, что пред сим: Священная Писания, ιερα γραμματα; а так именуются Книги Божественного Писания. Блаженный Феофилакт пишет: «некоторые задают вопрос: как Апостол сказал здесь: всяко Писание богодухновенно? Ужели и еллинские писания богодухновенны? И, затрудняясь решением его, переводят не: богодухновенно,— а: богодухновенное, чтоб была мысль: всякое Писание, которое есть богодухновенно, есть и полезно. Но им следовало бы взять во внимание, что Апостол говорит здесь: πασα γραφη — всяко Писание, сказавши пред сим: ιερα γραμματα, — Священная Писания умееши. И очевидно само собою, что под: πασα γραφη — всяко Писание — разумеет он здесь то же, что прежде обозначил словами: ιερα γραμματα — Священная Писания,— под чем разумеются обыкновенно Книги Священного Писания, или Библия» (см. то же у святого Златоуста).
   «Итак, всякое Священное Писание богодухновенно; посему, говорит, не сомневайся в нем» (святой Златоуст). Богодухновенно; ибо, как свидетельствует святой Петр, всяко пророчество книжное по своему сказанию не бывает (не от себя сказывается). Ни бо волею бысть когда человеком пророчество, но от Святаго Духа просвещаеми глаголаша святии Божий человецы (2 Пет. 1, 20 — 21). «Апостол отличил Священное Писание от писаний человеческих, назвав оное богодухновенным; потому что чрез Пророков и Апостолов изрекала (Божию истину) Божия благодать, или Святый Дух» (блаженный Феодорит).
   Писание богодухновенно и полезно,— яко отдыхание уст всеблагого Бога, которое живительно для всякой, паче же разумной твари (см.: Пс. 103, 30; 118, 50). Святой пророк Давид душеспасительность слова Божия изображает так: закон Господень непорочен, обращаяй души; свидетельство Господне верно, умудряющее младенцы. Оправдания Господня права, веселящая сердце; заповедь Господня светла, просвещающая очи (ср.: Пс. 18, 8 — 9). Сообразна с этим и указываемая Апостолом полезность Божественного Писания.
   Полезно, говорит, Писание ко учению, προς διδασκαλιαν: ибо оно просвещает ум сообщением ему ведения всякой истины, потребной в нашем положении. «Оно научает нас благопотребным догматам и указывает добрые правила жизни» (Экумений). «Научает тому, что надлежит нам знать. И нет ничего, что не было бы разрешено посредством Божественного Писания» (блаженный Феофилакт). «Ибо, чего не знаем, тому научаемся из Писания» (блаженный Феодорит). «Если нужно знать что-нибудь, если случится недоумевать в чем-нибудь, о том можем узнать отсюда» (святой Златоуст).
   Научив истине, Писание ведет и: ко обличению: обличает же как ложь, так и неисправную жизнь. «Если нужно обличить ложь,—и это можем почерпнуть отсюда» (святой Златоуст). «Писание обличает и нашу беззаконную жизнь» (блаженный Феодорит).
   Обличив, располагает и руководит ко исправлению — как ложных воззрений, так и недобрых навыков жизни. «Оно и совратившихся (вообще и в нравственном, и в умственном отношении) призывает на правый путь» (блаженный Феодорит). То есть к тому, чтоб неправые мудрования заменить правыми и, бросив худые привычки, обратиться к добродетели. «Если нужно исправиться или вразумиться,—если недостает чего-нибудь и нужно дополнить то,— и это почерпается из Писания» (святой Златоуст).
   Кто исправил пути свои, тому предлежит потребность знать, как шествовать правым путем — не совращаясь, а все более и более преуспевая и утверждаясь в правоте. И этому обучает его Писание,—полезное к наказанию, еже в правде. «Оно обучает нас всяким видам добродетели» (блаженный Феодорит). «Умудряет в стяжании праведности и в делании праведных дел» (блаженный Феофилакт), — «вводит в правду или возводит к совершенству в ней» (Экумений).
   «Все сие ведет к совершенству, и делает нас своими Богу всяческих» (блаженный Феодорит). Почему Апостол прилагает: да совершен будет Божий человек. Божий человек есть Богу себя посвятивший и об этом богоугождении заботящийся. Такой и сам Богом бывает покровительствуем, и состоит под Его осязательным благоволением. Совершен такой человек бывает, когда может во всяком случае и определенно узнать волю Божию и с твердостию исполнить ее вполне, во всей широте, в какой она узнана, до положения живота. Кто достигнет такого совершенства, того дела всегда бывают у места, — и к лицу, и к времени, и к обстоятельствам идут. Почему Апостол совершен — выразил словом: αρτιος, — которое, слово в слово, лучше нельзя перевесть как: складен. Обыкновенно нескладным называем мы того, у которого все невпопад, а складным, у которого все впопад. Вот таковое именно совершенство и обещает святой Павел тому, кто в образовании своей умственной, нравственной и религиозной стороны берет в руководство Божественное Писание и неуклонно следует ему. «Для того, говорит, дано наставление Писаний, чтобы совершен был человек Божий; следовательно, без них невозможно быть совершенным» (святой Златоуст). «Исправление и упорядочение нрава бывает чрез Писание, чтобы у человека, по Богу живущего, ни в чем добром не бывало недостатка. Так что, если и ты желаешь сделаться таким же складным, αρτιος,— то есть совершенным, здравым и всегда во всем ровным, возымей советниками к тому Божественные Писания» (блаженный Феофилакт).
   Изъясненный смысл совершенства указан определенно в последних словах: на всякое дело благое уготован. — Уготован, εξηρτισμενος, — пригоден, прилажен, то есть такой, который и знает, и умеет делать всякое добро, и делать наилучшим образом. Вот каким делает Писание человека Божия! Не просто принимающим участие в добрых делах, как бы не чуждающимся лишь их, но на них только и налаженным, так что он только и делает, что добрые дела. Не на такое, говорит, и такое дело уготован, но на всякое» (блаженный Феофилакт).
   Все это, сказанное о Писании, имеет приложение и в практике пастырской, и в деле жизни каждого. И всякого оно учит, обличает, исправляет, обучает всякому добру и чрез то ведет его к совершенству полному; и пастырю, на коем лежит проводить пасомых всем означенным путем, оно дает полное до подробностей руководство. Почему как пастырям, так и всякому следует заниматься изучением Божественных Писаний, не кое-как, по верхам, но по существу его. Святой Златоуст представляет святого Павла внушающим святому Тимофею: «вместо меня, говорит, ты имеешь Писания; когда пожелаешь узнать что-нибудь, то можешь узнать отсюда». И вслед за сим прибавляет: «если же так сказано Тимофею, который был исполнен Духа Святаго, то не тем ли более нам (пригодно сказать так)?»

    Оглавление   
бб) Неутомимо преподавай его другим (4, 1—4)

   Дело ревности пастырской — спасение душ вверенных. Средство к тому главное: β) убеждение проповедию слова истины. Это и внушает теперь святой Павел (см.: 4, 2): проповедуй, настой. В воодушевление к сему: α) поставляет он пастыря пред л идем Бога, в момент суда, когда он должен будет дать отчет о приставлении домовнем (см.: 4, 1). И чтобы пастырь не подпал искушению отлагать дела проповеди на завтра, прилагает: γ) поспеши; скоро настанет время, когда многие не станут уже слушать слова истины (см.: 4, 3 — 4).

    Оглавление    α) Воодушевление к сему (4, 1)

   Глава 4, стих 1. Засвидетельствую убо аз пред Богом и Господем нашим Иисус Христом, хотящим судити живым и мертвым, в явлении Его и Царствии Его.
   Засвидетельствую — есть будто заклинание Богом живым, в возбуждение живейшего сознания долга действовать так, как предлагается, и воодушевление к ревности о том. И в обычной речи часто употребляем: Бог тебе будет судья, если не сделаешь так и так. Имеется при сем в виду и устрашение, на большее пробуждение совести, чтоб она поживее приняла в свое заведывание предлагаемое дело, и вместе представление, сколь необходимо и спасительно дело сие. «Три мысли внушает это засвидетельствование или заклинание, — что заповедь проповедывать слово страшными сопровождается последствиями для не исполняющих ее, — что исполнение ее неотложно для тех, на коих возложена, и что слово, которое проповедывать повелевается, есть единственно спасительное слово. Ибо если б оно не было таково, то не повелевалось бы проповедывать его с такою неотступностию. Сверх того сим внушается, что проповедающий его не особенное что делает, но исполняет долг свой, если проповедует всеусердно, не подчиняясь обычной в сем отношении лености» (перифраз Экумения).
   Пред Богом и Господем нашим. То есть пред Богом Отцом и Сыном Божиим, воплотившимся нашего ради спасения. Читая сие, не допускай ни малого помышления о неравенстве даже на незаметную какую черту, равно и о том, что Сии два Лица бывают когда-либо и в чем-либо без третьего — Духа Святаго. Они присно нераздельны.
   Хотящим судити. — Хотящим — имеющим. «И в Первом Послании он внушал Тимофею страх словами: завещаваю ти пред Богом, оживляющим всяческая (ср.: 1 Тим. 6, 13); здесь же говорит нечто более страшное: хотящим судити,— то есть имеющим потребовать отчет» (святой Златоуст). «Боясь за будущую расправу, Божественный Апостол часто теснит ученика своего таким засвидетельствованием или заклинанием. Но поступает так и из любви, желая сделать его славным и осмотрительным и расположить к ревностной и дерзновенной проповеди» (блаженный Феодорит).
   Живым и мертвым. — Живым,— то есть тем, которых суд застанет живыми, «так как многие останутся в живых (до последнего суда)» (святой Златоуст); а: мертвым,— тем, кои умрут до того времени. «Судией живых и мертвых назвал Апостол Господа, потому что Он и мертвых, воскресивши, приведет на суд, и у тех, которых конец мира застанет живыми, потребует отчета, облекши их предварительно в нетление. Ибо сказано: вcи бо не успнем: вcи же изменимся (ср.: 1 Кор. 15, 51)» (блаженный Феодорит).
   В явлении Его и Царствии Его. В то время, когда Он второе приидет, чтобы открыть славное Царство Свое. Или так: «судити — когда? Во время пришествия Его со славою, с царским величием,— то есть не так, как ныне» (святой Златоуст). «Ибо во второй раз приидет Он уже не так, как в первый, то есть не уничиженный» (блаженный Феофилакт).

    Оглавление    β) Средство к сему (4, 2)

   Глава 4, стих 2. Проповедуй слово, настой благовременне и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением.
   Вот в чем главное дело пастыря, которое, быв исполнено, оправдает его, а быв не исполнено, осудит его на страшном суде. И никакие другие добродетели уже не спасут его, — если он окажется неисправным в сем отношении. Затем так понудительно и предлагает сие святой Апостол. Содержание предлагаемого здесь идет применительно к тому, что сказано о Писании. Писание полезно ко учению,— а здесь: проповедуй, настой; Писание полезно ко обличению, — и здесь: обличи; Писание полезно ко исправлению,— ж здесь: запрети; Писание полезно к наказанию еже в правде,— и здесь: умоли со всяким долготерпением и учением. Как бы так внушает: все, что соберешь в Писании, как мудрая пчела, неси то в души пасомых.
   «К чему же именно Апостол заклинает? Что такое есть? Проповедуй слово — не скрывай, или не зарывай в землю сущего в тебе дара. О, да устрашимся сего мы, ленящиеся проповедывать!» (блаженный Феофилакт).
   Настой благовременне и безвременне. Настой — стой всегда на том, чтоб проповедывать,— «проповедуй непрестанно, говори неутомимо. Не так, чтоб поговорить однажды и довольно, но всегда говори и учи» (блаженный Феофилакт). «Что значит: благовременне и безвременне? Не назначай определенного времени, пусть будет тебе всегда время для этого, а не только — во время мира, спокойствия или пребывания в церкви; хотя бы ты был в опасности, хотя бы в темнице, хотя бы в узах, хотя бы готовился идти на смерть, и в это время обличай и не переставай вразумлять. Тогда и благовременно делать обличение, когда оно может иметь успех или когда представляется удобный случай» (святой Златоуст). «Святой Апостол повелевает Тимофею не просто и как ни есть проповедывать, но всякое время почитать к сему пригодным. Это и сам он делал, уча в темнице, на корабле, за предложенною трапезой; о сем свидетельствует бывшее в Филиппах, в Троаде и на море» (блаженный Феодорит). «Благовремение и безвременне — сказал Апостол в том же смысле, в каком говорится это в обычной речи. Так думают некоторые и благовремением для проповеди почитают время мирное и покойное, а безвремением для нее — время бедственное (когда не до проповеди). Иные опять благовременною проповедию почитают проповедь в церкви, а безвременною — вне церкви. Или и еще иначе: не жди времени падения, но учи прежде, чем падет кто» (блаженный Феофилакт). Не жди времени, но, коль скоро видишь, что проповедь нужна и может принесть пользу, проповедуй, в каких бы обстоятельствах ты ни находился.
   Обличи. «Когда видишь, что это должно делать, то есть когда найдешь кого грешащим или намеревающимся согрешить, то не пропускай даром». Обличение идет и к тому, кто уклоняется в инакомыслие, и к тому, кто заповеди нарушает. Обличение имеет целию раскрыть одному неправомыслие, а другому неправость поведения,— того и другого довесть до сознания вины и возбудить в них желание исправления. Оно требует крепкого сердца, чтоб не стыдиться лица.
   Запрети. «После того как обличишь и докажешь погрешающему его погрешность, запрети ему» (блаженный Феофилакт). 'Επιτιμησον — означает: и строгостию пастырской власти понудь его исправиться,—и наложи на него епитимию, употреби исправительные наказания церковные, наложив их как пластыри на раны. Требуется сим довесть до решимости исправиться и поставить на путь исправления.
   Умоли, παρακαλεσον, — что значит: и упроси-уговори, и утешь. То и другое нужно исправляемому, чтоб охотно и с удовольствием вел дело самоисправления. Тут уместно и обнадежение успехом и нетрудностию достигнуть его, паче же светлостию состояния исправно живущего. «Запрещение и наказание подобно резанию, а утешение — приятному пластырю. Итак, приложи пластырь утешения, чтобы одно резание, производя крайнюю боль, не ввергло в отчаяние» (блаженный Феофилакт). «Подобно врачам, указав нарыв и сделав разрез, прилагает он теперь и пластырь» (святой Златоуст). «Когда болезнь скрыта, врачи сперва делают нарез и употребляют суровые врачевства, а потом делают мягчительные присыпки» (блаженный Феодорит).
   К сказанному: обличи, запрети, умоли — святой Златоуст прилагает такое наведение: «если что-нибудь из всего этого опущено, то прочее бывает бесполезно. Если ты будешь запрещать без обличения, то покажешься дерзким и никто не станет слушать; если же наперед обличишь, тогда слушатель примет запрещение, а без того он останется бесстыдным. С другой стороны, если станешь обличать и запрещать, хотя и с силою, но не предложишь утешения, то опять испортишь все дело. Ибо обличение само по себе невыносимо, если оно не растворено утешением. Как при разрезе раны, хотя и спасительном, страждущий не выносит болей сечения и разреза, если не будет употреблено многих средств, смягчающих боль; так и здесь».
   Со всяким долготерпением и учением. Поелику дело идет об исправлении немощей, а они не вдруг поддаются врачеваниям; то врачующему пастырю паче всего потребно терпение, и не малое, а долгое. Так как врачевание все совершается свободным изменением мыслей, чувств и расположений, а это преимущественно может быть достигаемо лишь изменением убеждений; то пастырю преимущественно и должно на это направлять свою заботу и усилие, а для того пусть с долготерпением соединяет учение или пусть учит долготерпеливо, не досадуя на неуспех, а с кротостию и любовию. Святой Златоуст говорит: «вразумляющий должен иметь долготерпение (при учении), дабы слушающий верил не без основания. А что значит прибавленное к долготерпению слово: и учением? Обличай не с гневом, не с ненавистию, не с злобою, не с враждою, как бы против врага, — все это должно быть оставлено,— а как? С любовию, с состраданием, скорбя больше самого обличаемого, душевно сожалея об его положении».

    Оглавление    γ) Поспеши (4, 3—4)

   Глава 4, стихи 3 — 4. Будет бо время, егда здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом: и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся.
   Этими словами Апостол внушает спешить научением истине, чтоб полюбили ее и привязались к ней и в силу сей любви и привязанности навсегда пребыли верными ей, отвращая слух от всяких иноучений. «Прежде, чем сбросят они с выи своей иго послушания истине, завладей ими всеми. Пока есть среди твоих пасомых такие, которых следует учить, убеждать и покорять истине, употреби все усилия, чтобы достигнуть сего. С сею целию и сказано выше: настой благовремение и безвременне» (святой Златоуст, блаженный Феодорит). «Приучи их к покорности истине, прежде чем отступят от нее» (Экумений).
   Будет бо время, егда здраваго учения не послушают. Теперь еще они будут слушать и охотно принимать и учение, и вразумление; а после этого уже не найдешь в них. «Пророчествует святой Апостол и, предвидя это в будущем, заповедует со всем усилием неутомимо научать пасомых истине и добродетели, чтоб, будучи наставлены в вере и обучены добрым делам, они в последующее время, когда иные станут уклоняться от истины в заблуждение, пребыли неизменными» (Амвросиаст).
   Причины, почему так случится, не указывает Апостол; но, по наведению от сказанного впереди, можно полагать, что причиною тому будет неисполнение предложенной заповеди — настойчиво учить,—молчание пастырей и нерадение о проповедании истины и научении паствы. Не учат пастыри, — пасомые и остаются в неведении здравого учения; не вразумляют грешащих,—они и закосневают в порочности. Оставаясь в неведении истины, они набираются пустомыслия и всякого вздоромыслия, от чего тупеют к воспринятию истины. Закосневая в порочности, делаются неспособными принимать вразумления и обличения. Потому и надобно спешить, и здравым ученьем их просветить, и к добродетелям приучить, прежде чем они отупеют для принятия первого и ожесточатся против покорности вторым. Ибо, когда дойдут до этого, тогда уже поздно хвататься,—слушать не станут.
   Но как нельзя им оставаться и без знания и правил, то что они сделают? По своих похотех изберут себе учители. То есть таких учителей, которые и умствовать их оставят, как им нравится, и жить, как хотят. Замечательно, что: изберут, по-гречески: επισωρευσουσιν,—наберут целую кучу или толпу учителей, и притом сами наберут,— причем, конечно, принимаемы будут только угодные, а неугодные отвергаемы. И выходит, что эти учители будут в зависимости от учимых и учить не по своей, а по ихней программе. «Не может быть ничего выразительнее этого слова: επισωρευσουσιν; оно означает беспорядочную толпу учителей, которые притом будут рукополагаемы (избираемы и утверждаемы в своем чине) учениками» (святой Златоуст). «А эти при сем выборе будут действовать не по здравому разуму, но будут избирать таких, которые станут поблажать их похотям и только угодное им и говорить, и делать» (блаженный Феофилакт).
   Чешеми слухом. Потому так поступать будут, что привыкли всегда слышать только то, что приятно щекотит слух. Это и на красноречие указывает, но более на лесть или приноровление ко вкусам слушающих. Только гожих на это будут избирать,— «отыскивая себе людей, которые говорили бы для их удовольствия и льстили их слуху» (святой Златоуст).
   И от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся. Будучи таковы, они не могут уже иметь охоты слушать истину, которая и без обличения обличает их; потому отвратятся от нее и к баснем уклонятся, — к учениям мечтательным, которые, занимая воображение привлекательными фантазиями, оставляют в покое совесть, не пробуждая ее и не тревожа требованием исправления неисправного в воззрениях и жизни. «Видишь? Они не по неведению будут заблуждать, а произвольно и сознательно. Сами отвратят слух от истины, сами уклонятся к басням» (блаженный Феофилакт). Уклонятся, εκτραπησονται, — соступят с правого пути сами, заведомо.
   Амвросиаст пишет на сие: «таковы будут желающие быть учимыми по своим похотям. От учителей, верных истине и строгих, они обратятся к таким, которые бы учили их тому, что им слышать по сердцу. Истина станет для них горька, и они, оставя ее здравое учение, займутся баснями. Не будет им желательно, чтоб были обличаемы их недобрые дела; почему таких возжелают учителей, которые бы подслуживались их нравам и привычкам. Чешется у них слух, ища слышать, под именем учения настоящего, басни пустые, но приятные».
   Святой Златоуст замечает при сем: «предсказывает это святой Апостол не с тем, чтобы ученик его предался унынию, но чтобы он мужественно переносил, когда это случится. Подобным образом и Христос говорил: предадят вы, и на соборищах биют вас, и пред владыки же и цари ведены будете Мене ради (ср.: Мф. 10, 17). Так и в другом месте блаженный Апостол говорит: аз бо вем сие, яко по отшествии моем внидут волцы тяжцы в вас, не щадящий стада (Деян. 20, 29). Он говорил это для того, чтобы они бодрствовали, чтобы надлежащим образом пользовались настоящим временем».

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Апостол Павел писал к Тимофею: "Итак, заклинаю тебя перед Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием. Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут выбирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням".

Последнее особенно поражает. Прочитав, каждый скажет: это же - наше время! Ищем чего-то необычного - с востока ли, с запада ли. Ищем "старца", чтобы все про нас и за нас сказал, и сам бы все за нас сделал. А если не понравится, - идем к другому, который польстил бы слуху, и сказал бы по сердцу.

Характерна для нашего времени и любовь к "басням", то есть к увлекательному вымыслу. В конце "басни", конечно, всегда - "бичуется порок". Но пока дойдешь до наказания порока, сколько налюбуешься его высокохудожественным описанием! Для воспитанного на "баснях" - воздух истины невыносим. Как на шуточной картинке: приехали в лес, а человек жадно приник к выхлопной трубе автомобиля, чтобы отдышаться, вдохнуть родного отравленного воздуха.

А чистый воздух истины, это - Священное Писание. "Все Писание Богодухновенно". Оно "полезно для назидания", открывает, что есть истина. Оно полезно "для обличения", потому что показывает, что все сказанное об истине относится непосредственно к тебе, и обличает, что ты далек от истины. Оно полезно и "для исправления", помогает привести себя в соответствие с истиной. И - "для наставления в праведности", чтобы помочь сохраниться в новой, Богоугодной жизни.

Но почему Апостол предостерегает о опасностях именно будущего времени, как будто его время идеально, и все люди обращены к истине, презирают басни, и не по своим прихотям ищут учителей? Думается, что если бы мы оказались в его времени, нас поразил бы беспросветный мрак язычества, и непреодолимое упорство иудейского мира. А очутись Апостол в наше время, он поразился бы благоприятности его для христианской проповеди. Для истинного проповедника всегда и "время благоприятное", и "день спасения". "Ныне" - для него единственное, самое благословенное Богом время.

Послание это было отправлено из темницы. Апостол знал, что уже не выйдет на свободу. Поэтому время для него как бы сгустилось. Как и Сам Господь, входя в Иерусалим, чувствует, что и для него время сжалось, началась страстная седмица. И поэтому он уже не только увещевает, но и сурово обличает, и даже берет в руки бич. Так и Павел невольно старается передать это ощущение и Тимофею: побудить его скорее сделать все, что возможно, и даже более того. Он даже заклинает Богом: "проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием".

Нам тоже должно бы передаться ощущение Павла, что время сжалось, сгустилось, и надо успеть все возможное и невозможное. Хотя вроде бы мы и не в темнице, и страстные дни вроде бы еще не наступили. Но - надо успеть, потому что завтра непременно наступит уже совсем другое, совсем неблагоприятное время.[/size]

0

100

17 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
2 Тим., 299 зач., IV, 9-22.

9Постарайся прийти ко мне скоро.
10Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною.
11Марка возьми и приведи с собою, ибо он мне нужен для служения.
12Тихика я послал в Ефес.
13Когда пойдешь, принеси фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные.
14Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его!
15Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам.
16При первом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им!
17Господь же предстал мне и укрепил меня, дабы через меня утвердилось благовестие и услышали все язычники; и я избавился из львиных челюстей.
18И избавит меня Господь от всякого злого дела и сохранит для Своего Небесного Царства, Ему слава во веки веков. Аминь.
19Приветствуй Прискиллу и Акилу и дом Онисифоров.
20Ераст остался в Коринфе; Трофима же я оставил больного в Милите.
21Постарайся прийти до зимы. Приветствуют тебя Еввул, и Пуд, и Лин, и Клавдия, и все братия.
22Господь Иисус Христос со духом твоим. Благодать с вами. Аминь.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Постарайся придти ко мне скоро.

Почему апостол зовет к себе Тимофея, тогда как ему вверена была Церковь в Ефесе и целый народ? Потому, что он находился в узах, заключен был Нероном и не мог сам придти к нему; поэтому он и зовет его в Рим, желая, может быть, перед смертью передать ему многое.

Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику.

Не говорит: я желаю видеть тебя прежде, чем умру, чтобы не опечалить его; но – так как я не имею никого, кто бы помогал мне в благовествовании, то ты поспеши придти. Что значит: «возлюбив нынешний век»? То есть возлюбив покой, жизнь безопасную и тихую, захотел лучше наслаждаться дома, нежели бедствовать со мной. Одного только Димаса он укоряет, впрочем, желал не его укорить, а нас устыдить, чтобы мы не ослабевали духом в опасностях; вместе с тем, он хотел еще более привязать к себе и Тимофея.

Крискент в Галатию, Тит в Далматию.

Этих он не укоряет; ибо Тит был один из весьма дивных мужей, так что ему поручен был Крит. Итак, эти два мужа пошли не потому, что возлюбили нынешний век, но по делу, и, может быть, проповеди, или по другой какой нужде.

Один Лука со мною.

Он неотлучно находился при нем, написал Евангелие и Деяния апостольские. О нем апостол говорит в другом послании: «брат, во всех церквах похваляемый за благовествование» (2Кор.8:18).

2Тим.4 . Марка возьми и приведи с собою, ибо он мне нужен для служения.

Не для собственного успокоения он требует его, но для служения Евангелию. Ибо и в узах он не переставал проповедовать. Следовательно, и Тимофея он призывал не для себя, но для благовествования, чтобы между верующими не произошло никакого смятения по случаю его смерти; когда многие из его учеников будут присутствовать при этом, они будут сдерживать смятение и утешать тех, которые не легко перенесут его кончину. Ибо между уверовавшими в Риме, вероятно, были и достопочтенные мужи.

Тихика я послал в Еф.

Таким образом, я остался один, и твое присутствие необходимо.

2Тим.4 . Когда пойдешь, принеси фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги.

Здесь апостол говорит об одежде; он требует ее для того, чтобы не иметь надобности брать у других. Ибо повсюду он прилагает большую заботу, чтобы не нуждаться в других. Некоторые, впрочем, думают, что это ящик, футляр, в котором лежали книги. Для чего нужны были книги ему, готовившемуся отойти к Богу? чтобы передать их верующим, чтобы они имели их вместо него.

2Тим.4 . Особенно кожаные.

Вероятно, они содержали в себе нечто более ценное.

Александр медник много сделал мне зла.

Апостол вспоминает об этом искушении не с тем, чтобы укорить того человека, но чтобы убедить ученика мужественно переносить искушения со стороны ничтожных и презренных людей. Многие, подвергаясь оскорблениям со стороны знатных людей, переносят их, находя себе утешение в высоком положении своих оскорбителей. Терпеть же от ничтожных и отверженных людей причиняет большую скорбь. Поэтому Павел и говорит: «много сделал мне зла», вместо: сильно и разно страдать меня заставлял. И обычно так бывает, что люди незначительные и низкие, когда начнут делать зло, то уже никакой пощады не дают, нимало не заботясь о мнении общества.

Да воздаст ему Господь по делам его!

Мужайся, говорит апостол: это не пройдет ему безнаказанно, но «да воздаст ему Господь», вместо: воздаст; ибо это великое пророчество, а не клятва. Это сказано Павлом не потому, чтобы святые радовались наказаниям, но потому, что дело проповеди имело нужду в усмирении препятствовавших ему, а также и слабейшие из верующих весьма много утешались этим.

Берегись его и ты.

Не сказал: причини скорбь, накажи, хотя по благодати Святого Духа он мог это сделать, но заповедует беречь себя, то есть уклоняться, удаляться от него, предоставляя наказание Богу.

Ибо он сильно противился нашим словам.

То есть войну ведет и противодействует благовестию Евангелия.

2Тим.4 . При первом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили.

Снова апостол повествует о других искушениях, чтобы более ободрить своего ученика. Но о каком он говорит первом ответе? Он еще прежде был представлен Нерону и избежал смерти, так что с того времени и проповедовал; но когда он обратил его виночерпия, тогда Нерон, воспылав гневом, отсек ему голову. Апостол высказывает скорбь словами: «все меня оставили». Как бы так он говорит: даже свои изменили мне, и я был лишен всякого утешения. Поэтому и ты, будучи оставлен в опасных случаях, имей утешение в моем примере.

Да не вменится им!

Видишь ли, как он щадит близких к нему? Конечно, они, близкие его сотрудники, сделали тяжкий проступок, оставив его. Ибо не одно и то же – быть оставленным посторонними людьми и своими. Однако апостол молится, чтобы это не было им вменено, конечно, от Бога, иначе это большой грех и заслуживает быть вмененным.

Господь же предстал мне.

Это опять утешение для ученика; ибо показывает, что человеку, оставленному людьми. Бог не попускает потерпеть что-либо бедственное.

И укрепил меня.

То есть даровал дерзновение, не попустил пасть.

Дабы через меня утвердилось благовестие.

Посмотри, как велико его смиренномудрие. Не потому, говорит, Бог укрепил меня, чтобы я был достоин такого дара, но «дабы мной утвердилось благовестие», или прошло из конца в конец и исполнилось. Это подобно тому, как если бы кто носил багряницу и диадему, и из-за них спасался.

И услышали все язычники.

То есть чтобы всем сделались известны и слава проповеди, и попечение о мне Промысла.

И я избавился из львиных челюстей.

То есть от Нерона. Он называет его львом, по причине могущества его царства и непреклонности. Видишь, как близок он был к смерти, попав в самые челюсти льва.

И избавит меня Господь от всякого злого дела.

Пред сим Он избавил меня от телесной смерти; поскольку же я довольно уже проповедовал, то далее, надеюсь, Он избавит меня уже не от телесной смерти, так как я уже «становлюсь жертвою», но от всякого греха, то есть не допустит мне расслабнуть пред смертью, но даст до крови противостоять греху, что значит избавиться от мысленного льва. Итак, это последнее избавление, когда ему предстояло быть преданным на смерть, важнее первого, когда он избежал смерти.

И сохранит для Своего Небесного Царства.

То есть избавит меня от всякого греха и сохранит там. Ибо спастись для Царствия Небесного значит умереть за него здесь. «Ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную» (Ин.12:25). Вот истинное спасение, когда мы просияем так.

Ему слава во веки веков. Аминь.

Вот славословие Сыну, как и Отцу; ибо Он – Господь.

Приветствуй Прискиллу и Акилу.

Это – те лица, которые, восприняли и научили вере Аполлоса, гостеприимством которых пользовался и сам Павел и о которых он постоянно вспоминал. Жену он поставляет прежде, потому что она была усерднее и более предана вере, она научила вере и Аполлоса; – :или апостол делает это безразлично. Приветствие же свое высказывает, чтобы отчасти утешить их, отчасти выразить этим почтение и любовь и – что важнее – преподать великую благодать. Ибо и одно приветствие такого блаженного и святого мужа могло исполнить великой благодати того, кто удостоился его.

И дом Онисифоров.

То есть домашних его. Сам он был в Риме и служил Павлу в узах, как выше сказано. Своим приветствием апостол делает их более усердными для преуспевания в подобных делах.

Ераст остался в Коринфе; Трофима же я оставил больного в Милите.

Так как о них апостол не вспоминал, то теперь вспоминает и показывает, что он всеми оставлен, побуждая тем Тимофея скорее придти к нему. Почему апостол не исцелил больного Трофима? Потому, что не все могут делать святые, так как это дело Божие, чтобы люди не боготворили их. Так и Моисей, с детства косноязычный, не исцелил себя и не вошел в обетованную землю, чтобы его не почли за Бога. Так и сам Павел имел сильную болезнь. Милит находится близ Ефеса. Следовательно, Павел оставил Трофима в Милите или тогда, когда отплывал в Иудею, или после того, как побывал в Риме и снова возвратился в эти страны, – затрудняемся сказать.

Постарайся придти до зимы.

Так как я совершенно оставлен всеми, как это ты видишь, то поспеши придти. Не говорит: прежде моей смерти, так как это опечалило бы, но: дабы не встретить затруднений от зимы – увидеть меня, хотя этого и не сказано.

2Тим.4 . Приветствуют тебя Еввул, и Пуд, и Лин.

Об этом Лине некоторые говорят, что он был вторым после Петра епископом Римской Церкви.

2Тим.4 . И Клавдия.

Видишь ли, как и жены были усердны и пламенны в вере, как и они распяли себя для мира? Ибо и этот род нисколько не ниже мужчин, если хочет. И в житейских делах они много способствуют жизни, так как берут на себя заведование домашним хозяйством и тем дают возможность своим мужьям беспрепятственно заниматься общественными делами. И в духовных делах они даже более мужей могут преуспевать, в целомудрии, святости, скромности и посте, вообще женскому полу нет никаких препятствий к добродетели, если они желают.

И все братия.

Уже не вспоминает их по имени, – так много были верующих; вспоминает же поименно только более прославившихся, так как они уже отрешились от мирских дел и были пламеннее духом.

Господь Иисус Христос со духом твоим.

Не скорби, говорит, что я нахожусь далеко от тебя; Господь с тобой. И не сказал: с тобой, но: «со духом твоим». Сугубая помощь: от благодати Духа и от Бога, помогающего ей. И иначе апостол дает понять то: Господь тогда с нами бывает, когда мы имеем с собой Духа и злостью не изгоняем Его.

Благодать с нами2). Аминь.

Наконец, испрашивает и себе благодати, чтобы всегда быть благоугодными Богу и иметь от Него благодать. Как видящий царя и пользующийся его благоволением не чувствует никакой скорби, так и мы, хотя бы лишились друзей, хотя бы подверглись бедствиям, не будем чувствовать никакой скорби, если благодать будет находиться при нас и ограждать нас. Этого же иначе и быть не может, как только если мы будем делать угодное Господу. Подобно тому, как в домах те слуги пользуются благоволением господ, которые делают угодное им, так и каждый из нас будет иметь благодать от общего всем Владыки, если будет заботиться о том, что принадлежит Ему. Да исполнится же так Его промышление о всех, Ему слава во веки. Аминь.
____________________-
1) В слав. – «воздаст», как и в греч. αποδώσει.
2) В тексте читается: «с вами». Но блж. Феофилакт, св. Иоанн Златоуст и др. читают: «с нами». И кажется, это лучше.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

ОБСТОЯТЕЛЬСТВЕННАЯ ЧАСТЬ, ИЛИ ПОСЛЕСЛОВИЕ (4, 9-22)
    Его составляют: а) призвание святого Тимофея к себе с причиною того (см.: 4, 9—12); б) поручение (стих 13); в) предостережение (см.: 4, 14 — 15); г) известия (см.: 4, 16—18); д) целования (см.: 4, 19 — 21); е) благословения (стих 22).

         
а) Призвание святого Тимофея (4, 9—12)

    Глава 4, стих 9. Потщися скоро прийти ко мне.
   Кратко выражает приглашение в полной уверенности, что об этом стоит только намекнуть святому Тимофею, всегда желавшему неразлучно быть с своим отцом и учителем. Употребляет, однако ж, понудительные слова: потщися, скоро. Может быть, он хотел сим сказать: не позволяй остановить тебя никаким препятствиям. Скоро — в стихе 21 заменено словом: прежде зимы. Этим означил или последний предел промедлению, или опасение, что зима, захватив его в дороге, против воли надолго задержит его в пути и еще самого подвергнет крайним опасностям. Святой Златоуст говорит: «можно спросить: почему Павел призывает к себе Тимофея, тогда как ему была вверена Церковь и целый народ? Не по гордости делает это Апостол. Но почему? Потому что находился в крайности, уже не мог ходить по собственной воле, жил в темнице, быв заключен туда Нероном, и готовился в скором времени умереть. Посему, дабы этого не случилось прежде свидания с учеником, Апостол и призывает его к себе, желая видеть его пред своею кончиною и, может быть, многое передать ему».

  Стих 10. Димас бо мене остави, возлюбив нынешний век, и иде в Солунь; Крискент в Галатию, Тит в Далматию; Лука един есть со мною.
   «Не говорит: ибо желаю видеть тебя прежде отшествия из здешней жизни, что весьма опечалило бы Тимофея; но: ибо я остаюсь одиноким, не имею никого, кто помогал мне» (святой Златоуст),—«в деле благовестил Евангелия» (блаженный Феофилакт).
   Димас бо мене остави.— «И Димас был один из споспешников Павловых, и крайне похваляемый; ибо говорит: целуют тя Димас и Лука, споспешницы мои (ср.: Флм. 1, 23-24). Но в опасностях Димас, оставив Апостола, ушел из Рима, почитая разлуку для себя безопасностию» (блаженный Феодорит). Он не отпал от веры, но убоялся мучений и смерти, и убежал. «Трудности бывали и прежде, бывали и опасности, но не такие грозные и неизбежные. Он и не устоял».
   Возлюбив нынешний век, — то есть возлюбив покой, жизнь безопасную и тихую, захотел лучше наслаждаться дома, нежели бедствовать со мною и разделять мои настоящие опасности. Одного только Димаса он укоряет, впрочем, желая не его укорить, а нас утвердить, дабы мы не ослабевали духом в опасностях и трудах; вместе с тем он хотел еще более привязать к себе ученика (то есть святого Тимофея) (см.: святой Златоуст).
   Крискент в Галатию, Тит в Далматию.
   «Этих он не укоряет; ибо Тит был один из весьма дивных мужей, так что Павел вручил ему церковные дела на острове не малом, но весьма большом, то есть Крите» (святой Златоуст). «Эти с его ведома и по его распоряжению отправились; почему он не говорит об них: оставили меня» (Экумений). «Они пошли, не потому что возлюбили нынешний век, но по делу, и, может быть, проповеди, или по другой какой нужде» (блаженный Феофилакт). «Они оба свободны от оного обвинения, потому что самим Апостолом посланы были для проповеди» (блаженный Феодорит).
   О Крискенте предание у Софрония сохранило, что он проповедывал в Галатии и Галлии. В Виенне (галльской) поставив епископом ученика своего Захарию, возвратился в Галатию и там мученически скончался, в царствование Траяна. Апостол из 70-ти. Память его 30 июля.—Блаженный Феодорит пишет: «Крискент в Галатию. Так Апостол назвал Галлию; так назывались они в древности; так и ныне именуют их знакомые с внешнею ученостию».
   О святом Тите смотри во введении в Послание к нему. Далматия и тогда была то же страна, что и ныне, и составляла часть Иллирии. До Иллирика досязала проповедь Апостола еще прежде первых уз (см.: Рим. 15, 19). Вероятно, во время вторых уз открылась потребность в тамошней Церкви во властных каких-либо распоряжениях,—и святой Павел послал туда для устроения дел святого Тита, исполнявшего уже подобное поручение в Крите.
   Лука един есть со мною. «Он неотлучно находился при святом Павле, написал Евангелие и Соборные Деяния (Апостольские), был трудолюбив, любознателен и терпелив. О нем Апостол говорит в другом Послании: егоже похвала во Евангелии по всем церквам (2 Кор. 8, 18)» (святой Златоуст). Он был при святом Павле и во время первых уз (см.: Кол. 4, 14; Флм. 1, 24). Конечно, был при нем и все время между сими узами.

Стих 11. Марка поемь приведи с совою: есть бо ми благопотребен в службу.
   Святой Марк был с Апостолом в Риме во время первых уз и, во время посещения Церквей после них, вероятно, где-либо был им оставлен, может быть, в какой-нибудь Македонской или Ахайской Церкви, кои лежали на пути из Ефеса в Рим. Или, может быть, он все еще был в Колоссах, коим заповедывал святой Павел, в Послании к ним, принять его, когда придет. Он мог там оставаться и до сего времени.
   Есть бо ми благопотребен в службу. Какую? «Не для собственного успокоения требует он его, но для служения Евангелию. Ибо и в узах он не переставал проповедывать. И Тимофея он призывает к себе не для собственных нужд, но для благовествования, дабы между верующими не произошло никакого смятения по случаю его смерти, дабы многочисленные ученики его, присутствуя при этом, успокоивали смятения и утешали сетующих об его кончине; ибо между уверовавшими в Риме, вероятно, были мужи достопочтенные» (святой Златоуст).

   Стих 12. Тихика же послах во Ефес.
   Затруднение в понимании сего места устранится, если допустим, что: послах — стоит вместо: посылаю; послах же — сказано в значении: решительно положил послать,—как бы так: почитай его посланным. Поминается это в дополнение объяснения, что он один — в Риме с святым Лукою. Тихик послан с настоящим Посланием и должен был остаться во Ефесе, вместо святого Тимофея, чтоб наблюдал и тотчас давал знать, коль скоро случится что решительное. Это распоряжение передано на словах; в Послании же о нем не помянуто, чтоб не оскорбить ефесян, подав мысль, что их одних оставить нельзя, как нетвердых и ненадежных. Что Апостол не написал: к тебе, этого не следует считать неудобством при нашем предположении. Сказав: в Ефес,— очевидно сказал и: к тебе. Не должно также думать, что святого Тимофея не было тогда в Ефесе.

         
б) Поручение (4, 13)

  Глава 4, стих 13. Фелонь, егоже остпавих в Троаде у Карпа, грядый принеси, и книги, паче же кожаныя.
   Фелонь — верхняя одежда, по материи изменявшаяся, судя по времени года, по форме же одинаковая, защищавшая от пыли, дождя, сырости и холода. Отправясь в Македонию (см.: 1 Тим. 1, 3) и Ахаию, Апостол и в этот раз шел чрез Троаду и там у Карпа оставил лишнюю тяжесть, имея в мысли скоро воротиться, как предполагал (см.: 1 Тим. 3, 14). Но обстоятельства так сложились, что, вместо Ефеса, он должен был отправиться в Рим, как узник. Фелонь оказалась нужною. Он и наказывает принесть ее. О Карпе в Писании более не поминается. Если это тот же, что поминается 26 мая, то предание (Ипполит) говорит о нем, что он был ученик и спутник святого Павла, проповедывал слово Божие в Крите, где встретился и со святым Дионисием Ареопагитом, и во Фракии; скончался и погребен в Берии Фракийской. Из 70-ти.
   Грядый принеси. Путь и святому Тимофею лежал или назначался тот же, чрез Троаду. Книги бывали тогда папирусные и пергаменные. Последние, как более дорогие, и по содержанию, конечно, бывали такими же. Это может быть Библия, какие-нибудь богословские трактаты Гамалиила, Евангелия, уже бывшие в употреблении, Матфея, Марка, Луки, может быть, и Послания самого святого Павла и других Апостолов. У кого были эти книги? Может быть, у того же Карпа, будучи оставлены вместе с фелонью, для облегчения и в надежде скоро вернуться и взять их обратно. «Божественные Писания в древности имелись в свитках из выделанных кож; так и до настоящего времени имеют их иудеи» (блаженный Феодорит). «Для чего нужны были книги ему, готовившемуся отойти к Богу? И очень были нужны, чтобы передать их верующим, дабы они имели их вместо его учения. Все верующие, вероятно, чувствовали тогда великую потерю, особенно те, которые присутствовали при его кончине и наслаждались тогда его лицезрением.— А фелонь требует он для того, чтобы не иметь надобности брать ее у другого. Видишь, как много заботился он об этом (чтоб не брать у других); и в другом месте он выразил это, когда говорил ефесским пресвитерам: весте, яко требованию моему и сущим со мною послужили руце мои сии (ср.: Деян. 20, 34 — 35)» (святой Златоуст).

         
в) Предостережение (4, 14—15)

    Глава 4, стих 14. Александр ковач много, ми зла сотвори: да воздаст ему Господь по делом его.
   Александр этот не тот, что усмирял народ во время его восстания на святого Павла в Ефесе (см.: Деян. 19). Тот был книжный человек и равнодушный к пользам ковачества. Скорее он был товарищ Димитрия, среброковача, имевший свою мастерскую медных изделий, χαλκευς. Может быть, он и не тот, что поминается в (1 Тим. 1, 20); хоть этим он скорее мог быть, несмотря на ковачество. Но определение сего неважно. Неважно и того определение, где выказал он противление и злодейство Апостолу, в Риме или в Ефесе,— и слово Апостола есть ли воспоминание о прежде бывшем или о настоящем, о том, что в Риме было. В последнем случае надо предположить, что он из Ефеса явился в Рим, или сам, или от общества ефесского, для обвинения святого Павла и готов был снова возвратиться в Ефес. Думается, что такое предположение излишне. Святой Павел взят в Рим совсем не по ефесским жалобам, а за проповедь всюду. Почему не для чего двигать вслед за ним этого Александра и возвращать его назад. Проще воображать его пребывающим неподвижно в Ефесе, и очень подвижным только на противление Евангелию и святым Апостолам. Зло испытал от него святой Павел в последнее свое пребывание в Ефесе и теперь напоминает о нем святому Тимофею, чтобы тот остерегался его. Это предостережение, а не известие. Блаженный Феодорит пишет: «нимало не удивительно, что ковач меди воздвигал мятежи против Апостола и вводил его в опасности; потому что живущим трудами рук своих свойственно возбуждать народ (против того, что отнимает у них работу). Так среброковач Димитрий вооружил на Павла целый Ефес». И святой Златоуст говорит, что «здесь Апостол воспоминает об искушении, не с тем, чтобы только укорить или осудить упоминаемого человека, но чтобы воодушевить ученика на подвиги и расположить к мужественному перенесению искушений. Хотя бы люди, причиняющие искушения, были неважны, хотя бы даже ничтожны и бесчестны, нужно, говорит, все переносить мужественно».
   Многа ми зла сотвори — «не раз причинял мне сильные скорби» (святой Златоуст). «Сильно и разно страдать заставлял меня. И обычно так бывает, что люди незначительные и низкие, когда начнут делать зло, то уж никакой пощады не дают, нимало не заботясь о мнении общества» (блаженный Феофилакт).
   Да воздаст ему Господь по делом его. Речь у Апостола спокойная, без страстных движений. Потому похожа более на предсказание, чем на желание отмстительное. Блаженный Феофилакт пишет: αποδωη — стоит вместо: αποδωσει; a святой Златоуст и читает: αποδωσει. Блаженный Феодорит пишет: «это предсказание, а не клятва (а читает он: αποδωη), и Апостол сказал сие, утешая блаженного Тимофея и научая не огорчаться одно за другим следующими восстаниями противников». Но желательное выражение никакого недоумения возбуждать не должно. Ибо желание, чтобы отстранены были препятствия успехам благовестия, одобряется нравственным чувством. Апостол в этом духе и говорит: «говорит так не потому, чтобы святые радовались наказаниям злых людей, но потому, что дело касалось проповеди и слабейшие из верующих имели нужду в таком утешении: это ему не пройдет безнаказанно» (святой Златоуст). Святым свойственно входить в планы Божий и в чувстве Божией правды изрекать желание заслуженного богопротивниками, как встречаем в Псалмах и у Пророков.

  Стих 15. От негоже и ты себе блюди, зело бо противится словесем нашим.
   «Себе блюди. Не сказал: причини ему скорбь, накажи, прогони его, хотя по благодати Божией мог сделать это; ничего такого не делает и не вооружает против него ученика своего, а заповедует только удаляться от него, предоставляя наказание Богу» (святой Златоуст).
   Зело противится словесем нашим. «То есть словам проповеди» (Экумений),— «благовестию Евангелия» (блаженный Феофилакт). «Войну ведет против Евангелия, противодействует ему» (святой Златоуст). Противится и словом и делом.

         
г) Известия (4, 16—18)

    Глава 4, стих 16. В первый мой ответ никтоже бысть со мною, но ecu мя оставиша. Да не вменится им.
   Окончательный суд еще не был произнесен. Стоял только святой Павел на суде в первый раз и защищался. Хотя нельзя заключить, что дело клонилось не в пользу его, напротив, нижеследующие слова (стих 17) — подают мысль, что святой Павел не был чужд надежды избавления от осуждения и смерти, как и в первые узы: при всем том, однако ж, для него было очень чувствительно, что при нем не было тогда во время ответа никого из близких — помощников. Что значит: никтоже бысть со мною,— кого разумеет под сими святой Павел и что именно они могли сделать своим присутствием,— не видно. Но само собою разумеется, что их присутствие не одно утешение доставило бы святому Павлу, которое он умел находить в других источниках помимо людей. Как-нибудь оно могло бы послужить и к устранению обвинения его. Святой Златоуст говорит, что святой Павел в этот раз был судим и осужден за обращение виночерпия Неронова. Были, вероятно, лица, могшие показать, что святого Павла нельзя обвинять в этом, но из страха не выступили в защиту его. Вси мя оставиша — звучит сердечною жалостию, так естественною в подобных обстоятельствах. У святого Давида нередко встречаются подобные места: и ближнии мои отдалече мене сташа. Удалились от меня знаемые мои, друзья и искренние (см.: Пс. 37, 13; 87, 9 — и другое).
   Да не вменится им. Сделали они это не по неприязни, а по страху необузданного Нерона, пред которым ничто законное не имело цены, когда не согласовалось с его желанием. Они не надеялись помочь святому Павлу, а себя предали бы — в руки смерти; почему и устранились. И Господа Спасителя оставили ученики. Он наперед видел это и не осуждал их. Так делает и святой Павел: да не вменится им,—то есть от Бога и Господа. «Апостол показал к ним отеческое милосердие; потому что удаление происходило не от злонравия, но от боязни» (блаженный Феодорит). «Видишь, как кротко говорит он о близких к нему, хотя они сделали тяжкий проступок; ибо не одно и то же — быть оставленным посторонними людьми или своими. Видишь ли, как сильна была скорбь его? Ты, говорит, не можешь сказать, что я, подвергаясь гонению от посторонних, находил утешение, облегчение и помощь от своих; ибо и они изменили мне: вси мя оставиша. Подлинно, это — не малый грех. Если на войне тот, кто оставляет товарища, находящегося в опасности, и избавляет от рук врагов только себя самого, справедливо называется своими человеком, испортившим все дело и изменником; то тем более в проповеди» (святой Златоуст).

   Стих 17. Господь же мне предста, и укрепи мя, да мною проповедание известно будет, и услышат вcи языцы: и избавлен бых от уст львов.
   Во всю жизнь Господь не оставлял Апостола Своим личным руководством, утешением. То же сделал и в конце ее. Оставленного людьми Господь не оставил; но предстал и укрепил,— вдохнул мужество пред лицом смерти,—«даровал дерзновение, не попустил пасть духом» (святой Златоуст).
   Да мною проповедание известно будет. Известно будет, πληροφορηθη,— удостоверено, убедительно для всех подтверждено в истинности своей. Разумеется не будущее проповедание, а уже бывшее, или вообще проповедь Евангелия, всеми Апостолами распространенная всюду. Как же она подтвердилась в своей истине в это время святым Павлом? Его самозащитою пред судом. Суды тогда велись открыто. Кроме судей, тут присутствовало многочисленное собрание народа. В Риме, главе Римской империи, могли присутствовать при сем лица всех наций. Господь, явившись, воодушевил Апостола и дал его слову такую силу, что все, в разной степени, восчувствовали убеждение в истине Евангелия, и судьи, и собравшиеся, и Апостол не был осужден. Суд, вероятно, наперед уже имел в виду порешить дело и самого Апостола зараз; но после речи его оставил и дело нерешенным, и Апостола живым. Слышали это бывшие на суде лица разных народов — и имели разнесть весть о том во все концы мира. Но и, кроме того, вести о бывающем в Риме скоро расходились по всему миру. Должно было разойтись и это обстоятельство,—что хотели осудить за Евангелие, но должны были уступить силе истины и не осудили,— и подтвердить Евангелие. Это и значат слова: и услышат вcи языцы. Конечно, они и услышали, и тоже почувствовали, что и присутствовавшие.
   Святой Златоуст говорит на это место: «да мною проповедание известно будет — то есть дабы подтвердилось. Посмотри, как велико его смиренномудрие. Не потому, говорит, Бог укрепил меня, чтобы я был достоин такого дара, но Дабы подтвердилось благовестие, которое вверено мне. Это подобно тому, как если бы кто носил багряницу и диадиму и из-за них спасался. И услышат вcи языцы. Что это значит? Дабы всем, говорит, сделались известными и слова проповеди, и попечение о мне промысла».
   И избавлен бых от уст львов, λεοντος,— льва. «Видишь, как он близок был к смерти; он был в самых челюстях льва; львом же называет Нерона, по причине его зверства, могущества царства его и непреклонности» (святой Златоуст). «Львом назвал Апостол Нерона и как царя, и как самого жестокого» (блаженный Феодорит). Так и прочие наши толковники. Иным кажется лучше под львом разуметь здесь крайнюю опасность смертную. Но опасность сия от кого в это время была? От Нерона. Зачем же принимать иное толкование? Амвросиаст видит здесь невидимого льва, всегда рыкающего и ищущего, кого поглотить. Это ближе, нежели предыдущее иносказание; потому что без этого льва ни одна беда не бывает. «Подобно тому говорит о льве, как и Петр, соапостол его, говорит: супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1 Пет. 5, 8). Но поелику в Апостоле он не находил случая, как бы прельстить его, то возбуждал против него сынов своих и чрез них теснил его и казням подвергал; чтоб если не как грешник, то, пусть хоть как праведник, только бы взят был из среды живых, да не множайших обратит к вере. Это уже совсем было и успел он теперь исполнить, но, Божиим провидением избавленный, Апостол на самого него нападение чинит, обличая его немощность тем, что изъят был из уст его и не дал ему исполнить, что хотел. Итак, Апостол изъявляет теперь благодарение Богу, что помощию Его избавлен от смерти. О Божием же о себе попечении являет себя столь уверенным, что и от будущих искушений чает быть избавленным. Избавления же такого чает он не только в настоящей жизни, но и в день суда чает быть спасенным и сподобиться царствовать со Христом Господом в вечные веки».

  Стих 18. И избавит мя Господь от всякаго дела лукава, и спасет в Царствие Свое Небесное; Емуже слава во веки веков. Аминь.
   И избавит.  «Апостол не сказал: в другой раз избавит меня от льва, но говорит: от всякаго дела лукава; ибо знал, что непременно приимет конец жизни» (блаженный Феодорит). «Избавил, говорит, Господь меня, и избавит. Но если опять избавит, то как он говорит: аз уже жрен бываю? Но вникни в слова его. Избавлен бых, говорит, от уст льва; а далее: избавит — уже не от уст львовых, но от чего? От всякаго дела лукава. Тогда избавил Он меня от опасностей, а далее Он избавит меня от всякого греха, то есть не попустит мне отойти из здешней жизни достойным осуждения» (святой Златоуст). «Пред сим исхитил Он меня из челюстей телесной смерти; поелику же я уже довольно проповедывал, то далее Он, надеюсь, избавит меня уже не от телесной смерти, но от всякого греха, то есть не допустит мне расслабнуть пред смертию, но даст до крови противостоять греху,—что есть избавиться от мысленного волка» (блаженный Феофилакт). «Подлинно, бороться со грехом до крови и не пасть — значит: избавиться от другого льва — диавола. Последнее избавление его важнее первого, когда ему предстояло быть предану на смерть» (святой Златоуст).
   И спасет в Царствие Свое Небесное. В Царствие — для Царствия, или для дарования мне Царствия Небесного, для введения и вселения в него. В Царство Небесное входят только чистые от всякого греха. Поелику это и есть настоящее спасение; то, пока не вселен кто в Царствие, дотоле не есть он еще спасенный. «Сие — истинное спасение, когда мы просияем там. Что значит: спасет в Царствие Свое? Избавит, говорит, меня от всякой вины и сохранит для тамошней блаженной жизни (хотя бы для сего надлежало здесь подвергнуться лишению жизни). Ибо спастись для Царствия Небесного (нередко) — значит: умереть за него здесь. Ненавидяй души своей в мире сем,—говорит Господь,— в живот вечный сохранит ю (ср.: Ин. 12, 25)» (святой Златоуст).
   Емуже слава — «это славословие Сыну» (святой Златоуст). «Ибо Господь есть Сын. Ему воздается слава, как и Отцу и как Духу Святому» (Экумений).

         
д) Целования (4, 19—21)

    Глава 4, стих 19. Целуй Прискиллу и Акилу и Онисифоров дом.
   Акила и Прискилла, возвращавшиеся в Рим (см.: Рим. 16, 3), теперь снова оказываются в Ефесе. Вероятно, они в Рим ездили на время, для покончания своих там дел, положив прочее жить в Малой Азии; неистовства Нерона могли ускорить их оттуда выбытие. Смотри о них в Послании к Римлянам. Святой Златоуст говорит об них: «это — те лица, о которых часто упоминает Апостол, у которых он жил, которые принимали Аполлоса. Настоящее приветствие было для них немалым утешением, служило доказательством почтения и любви его и доставляло им великую благодать; ибо и одно приветствие такого святого и блаженного мужа могло исполнить великой благодати того, кто удостоивался этого приветствия».
   Об Онисифоре смотри выше (см.: 1, 16—17). Святой Златоуст говорит: «Онисифор был у него (Апостола) в Риме, как говорит он (см.: 1, 16).— Настоящим приветствием он делает и Домашних его более усердными к делам, подобным делам Онисифора». Прочее о нем пишется у святителя Димитрия, что он епископствовал в Колофонии и Киринии и даже до крови пострадал за веру. Свидетельствует о нем «Мученикословие», что, после многих ран, он растерзан дикими конями и предал дух свой в руце Богу. Из 70-ти. Память — 7 сентября.

   Стих 20. Ераст оста в Коринфе. Трофима же оставих в Милите боляща.
   Вышед в последний раз из Ефеса, святой Павел направился в Македонию (см.: 1 Тим. 1,3). Следственно, к северу от Ефеса; а Милит лежит к югу от Ефеса. Но нужды Церкви могли поставить святого Павла в необходимость посетить Милит, где так же приставали и отплывали корабли. Кончив здесь дела, он сел на корабль и направился далее, в Троаду, в Филиппы, Солунь. Из Македонии спустился в Ахаию, побывал в Коринфе — и отсюда или взят, или сам отправился в Рим. Такой путь обозначался показаниями Писания. Это делает понятным, как Ераст остался в Коринфе и Трофим больной оставлен в Милите.
   Поминается Ераст, — посланец со святым Тимофеем в Македонию, в конце трехлетнего пребывания святого Павла в Ефесе (см.: Деян. 19, 22). Поминается Ераст — одно из распорядительных лиц по городу в Коринфе (см.: Рим. 16, 23). Поминается и здесь. Одно ли это лицо, или разные? Может быть, одно. Мешает будто то, что одно из них есть правитель градский, которому нельзя покидать города, следовательно, надолго быть при Апостоле, как предполагать заставляют два другие случая. Но правитель сей назван: οικονομος — эконом, распорядитель по хозяйской части города; он мог быть приставлен к сему по выборам, на год, и, отправив свой черед, быть свободным. Но скажут: в Послании к Римлянам он называется правителем, состоящим в должности, а пред этим поминается, что Ераст некий послан с святым Тимофеем из Ефеса в Македонию. Явно, что тот не этот и этот не тот.— Из Коринфа было, предполагается, посольство к святому Павлу в Ефес, для извещения о тамошних нестроениях. В числе лиц посольства мог быть и правитель, на время отлучившись из города и сдав дело своему товарищу — помощнику. По окончании дела посольства, он, вместо того чтобы отправиться с другими членами посольства, отправился с Тимофеем, который из Македонии должен был спуститься в Ахаию и Коринф. Остается предположить, что по возвращении сим путем в Коринф должность его кончилась,— и он, как свободный, или навсегда присоединился к спутникам святого Павла, или почасту бывал при нем. Был он при нем и в последнее время в Ефесе и вместе с ним отправился в Македонию означенным путем; вместе с ним спустился в Коринф и должен бы отправиться с ним и в Рим, но не отправился, а остался в Коринфе. Остался, может быть, по нужде какой, с согласия и святого Павла, а может быть, без этого согласия и против желания Апостолова, как может наводить: оста. Всяко, по мысли святого Тимофея, ему следовало быть в Риме со святым Павлом. Как его не было, а между тем святой Тимофей мог подумать: как же это говорит Апостол, что при нем никого нет, кроме Луки? А Ераст где? где Трофим? Забыв о них помянуть в первом перечислении оставивших его лиц, он поминает об них теперь, чтоб избавить святого Тимофея от лишних дум. Ераст из 70-ти. Память ноября 10-го. Посмотри о нем и в Послании к Римлянам.
   Трофим, ефесянин, сопровождал святого Павла из Ефеса чрез Троаду в Македонию и Ахаию и обратно (см.: Деян. 20, 4), прошел с ним до Иерусалима, где послужил поводом к возмущению иудеев против святого Павла, (см.: Деян. 21, 29). Он был всегдашним спутником святого Павла. И пред этим, когда святой Павел отправился из Ефеса в Македонию, он сопровождал его, но заболел в Милите и оставлен там.
   По этому случаю святой Златоуст делает наведение, очень вразумительное, о путях благого промысла Божия в даровании чудесной помощи. «Трофима оставих боляща. Почему же ты не исцелил его, а так оставил? Но Апостолы не всё могли делать, или не всё устрояли благодатию, дабы кто не подумал о них больше, нежели что видел. То же, как мы видим, случалось и с бывшими прежде них блаженными и праведными мужами, например, с Моисеем. Он был косноязычен,— почему же Бог не исцелил его косноязычности? Часто впадал в скорбь и уныние и не вошел в землю обетованную. Многое попускал Бог, чтобы показать немощь человеческой природы. Ибо если и при этом бесчувственные иудеи говорили: где Моисей, иже изведе нас от земли Египетския? (ср.: Исх. 32, 1),—то чего они не сказали бы, если бы он ввел их в землю обетованную? Если бы Бог не попустил ему чувствовать страх пред фараоном, то не признали ли бы они его богом? Это, как известно, сделали было с Павлом и Варнавою жители Листры, приняв их за богов. Но они, растерзаете ризы своя, вскочиша в народ, зовуще и глаголюще: мужие, что сия творите; и мы подобострастии есмы вам человецы (ср.: Деян. 14, 14 — 15). Также и Петр, когда исцелил хромого от рождения и когда все изумлялись случившемуся, отвечал: мужие Израильтяне, что чудитеся о сем; или на ны что взираете, яко своею ли силою или благочестием сотворихом его ходити?  (ср.: Деян. 3, 12). Послушай еще, что говорит блаженный Павел: дадеся ми пакостник плоти, да не превозношуся (ср.: 2 Кор. 12, 7). Но скажешь, что он сказал это по смиренномудрию. Нет, не так; не для того только дадеся ему пакостник, чтобы он был смиренномудр, и не по смиренномудрию только он сказал это, но и по другим причинам. Ибо, смотри, Бог не говорит ему в ответ: довлеет ти благодать Моя,— да не превозносишься, но что? Сила бо Моя,— говорит,— в немощи совершается (2 Кор. 12, 9). Таким образом достигались две цели: и явным являлось, как бывало бывающее, и все приписываемо было Богу. Посему в другом месте Апостол говорит: имамы же сокровище сие в скудельных сосудах, — то есть в телах немощных и подверженных страданиям. Для чего? Да премножество силы будет Божия, а не от нас (2 Кор. 4, 7). Если бы тела их не были подвержены страданиям, то все было бы приписано им. И в другом месте мы видим, как он скорбит о болезни, когда говорит об Епафродите: ибо боле близ смерти, но Бог помилова его (ср.: Флп. 2, 27). И многого он не знал с пользою как для него самого, так и для учеников».
   По преданию, Трофим усекнут в Риме при Нероне, вместе с Аристархом и Пудом. Из 70-ти. Память 15 апреля.

   Стих 21. Потщися прежде зимы прийти. Целует тя Еввул, и Пуд, и Хин, и Клавдия, и братия вся.
   Помянув, о которых прежде забыл сказать, что их нет при нем, святой Павел дополняет одною чертою и приглашение святого Тимофея к себе,— именно — чтоб позаботился прийти прежде зимы. Зима могла замедлить путь, могла и совсем задержать где-либо до весны. А между тем была крайняя нужда, чтобы он скорее, как можно, был в Риме. Вот и понуждает.— «Как понуждает его! Но нигде не высказывает ничего прискорбного; не говорит: приди прежде моей смерти,—дабы не опечалить его,—но: прежде зимы, дабы тебе не встретить препятствий» (святой Златоуст).
   Внесши это дополнительное, Апостол продолжает целования или приветствия самому Тимофею от разных лиц. Целуют тя Еввул — и прочее. Все лица, от которых шлется приветствие, носят римские имена и были потому верующие из римлян. Познакомиться с святым Тимофеем они могли в первые узы святого Павла, когда был с ним и святой Тимофей. Что нет приветствий от верующих из евреев, подает мысль, что их не было налицо: иные замучены, иные убежали.
   Об Еввуле не сохранилось никакого предания. Довольно для славы его того одного, что о нем поминает святой Павел.
   Пуд — из сенаторов, в доме своем принимал святых апостолов Петра и Павла. Дом его обращен в церковь, названную Пастырскою. По «Мартирологию Римскому» он был отец святых мучениц Пракседы и Пуденцианы; а: Клавдия,— по болландистам, была супругою его. Усекнут вместе с Трофимом и Аристархом. Из 70 Апостолов. Память 15 апреля.
   Лин — первый Римский епископ после святых Апостолов, как свидетельствуют святой Ириней и Евсевий. Из 70-ти. Память 5 ноября.
   Клавдия. «Видишь ли, как и жены были усердны и пламенны в вере? Такова Прискилла, такова и эта Клавдия, которые уже распяли себя (произволением) и были готовы на подвиги (мученические). Женский пол не препятствует (явиться мужественными). Подлинно, дело благодати Божией, что лица этого пола могут тысящекратно умирать (за Христа), если захотят,— многие из них действительно сделались мученицами,— могут преуспевать в целомудрии, и даже более мужей, могут иметь и скромность, и честность, и святыню (чистоту), без которой никтоже узрит Господа (Евр. 12, 14), и презрение к богатству, и все вообще прочее» (святой Златоуст).
   И братия вся. «Последних не называет по имени. Видишь ли, что те были пламеннее» (святой Златоуст). «Рачительнейших перечислил поименно, других же назвал общим именем» (блаженный Феодорит).

         
е) Благословения (4, 22)

    Глава 4, стих 22. Господь Иисус Христос со духом твоим. Благодать с вами. Аминь.
   Господь Иисус Христос со духом твоим. «Нет ничего лучше такого благожелания. Не скорби, говорит, что я нахожусь далеко от тебя; Господь с тобою. И не сказал: с тобою, но: со духом твоим» (святой Златоуст). Наши все толковники в словах сих видят указание на благодать Святаго Духа, конечно, потому, что дух наш не может сделаться достойным общения с Господом, если не будет восстановлен в своем чине благодатию Святаго Духа. Святой Златоуст говорит: «иначе Бог и не может быть с нами, если нет в нас благодати духовной; ибо если она оставит нас, то как Он будет с нами?» — К сему Экумений присовокупляет: «Апостол сим говорит как бы: "с наитием Духа Святаго, Коего ныне имеешь ты, да будет и Господь Иисус Христос с тобою"». Так что благожелается «сугубая помощь: от благодати Святаго Духа и от Господа Бога, споспешествующего ей» (святой Златоуст).
   Благодать с вами. Наши все толковники читают: с нами. И кажется, это лучше. С нами, — то есть и со мною, как и с тобою, или с нами, — со мною, с римлянами, с ефесянами и со всеми христианами. «Включил и себя к причастию благодати» (блаженный Феодорит). «Наконец, и себе испрашивает (благодати), то есть чтобы всегда нам быть благоугодными Богу, чтобы иметь благодать с дарами ее; ибо если она будет присуща нам, то не будет ничего прискорбного. Как видящий царя и пользующийся его благоволением не чувствует никакой скорби, так и мы, хотя бы лишились друзей, хотя бы подверглись какому-нибудь другому бедствию, не будем чувствовать никакой скорби, если благодать будет находиться при нас и ограждать нас. Как же можно привлечь к себе благодать? Делая угодное Богу, во всем повинуясь Ему. И в больших домах не видим ли мы, что те слуги пользуются благоволением господ, которые от всей души и со всем усердием пекутся о нуждах не своих, а господских, которые не по принуждению только господ, но по собственному усердию и ревности исполняют все хорошо? И не тогда ли, когда они постоянно находятся пред глазами господ, когда занимаются дома, не беспокоятся о своих делах и не пекутся о своих выгодах, но считают господское своим? Если же в житейских делах кто презирает свое и заботится о господском, не лишается своего, а напротив, получает большее; то тем более в духовных. Презирай свое, и получишь Божие; Сам Он желает этого. Презирай землю, и получишь Царство Небесное; там пребывай, а не здесь» (святой Златоуст).
   «Улучить такую благодать да даст Бог и нам молитвами и написавшего, и получившего Послание сие,- и да узрим их в вечных их селениях не издали, как богатый Лазаря, но с ними обитая и под их пребывая настоятельством, по благодати и человеколюбию Господа Иисуса Христа, с Коим Отцу со Святым Духом подобает слава и велелепие ныне и всегда и во веки веков. Аминь» (блаженный Феодорит).


А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ :
  АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

101

18ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Титу святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Тит., 300 зач., I, 5 - II, 1

5Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: 6если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности.
7Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель, не дерзок, не гневлив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец,
8но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержан,
9держащийся истинного слова, согласного с учением, чтобы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать.
10Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, особенно из обрезанных,
11каковым должно заграждать уста: они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти.
12Из них же самих один стихотворец сказал: "Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые".
13Свидетельство это справедливо. По сей причине обличай их строго, дабы они были здравы в вере,
14не внимая Иудейским басням и постановлениям людей, отвращающихся от истины.
15Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть.
16Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу.
Глава 2.
1Ты же говори то, что сообразно с здравым учением:

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Предисловие

Из спутников Павла Тит был опытнейший муж; именно поэтому он был рукоположен Павлом во епископы острова Крита, и ему было поручено рукоположение и суд над многими епископами. Ему, как совершенно опытному, и недоконченное исправить поручается этим посланием, которое Павел пишет ему до заключения своего в узы, когда он был еще на свободе. Ибо нигде он здесь не упоминает об испытаниях. Поэтому мне кажется, что это послание предшествует второму посланию к Тимофею, ибо то писал он при конце жизни. Он постоянно упоминает здесь о благодати, которой мы спасены, зная, что она служит великим утешением. Кто вспомнит, кем он был прежде и каких после того удостоился даров и благодати, тот приложит все старание, чтобы не прогневать своего Благодетеля. Нападает также и на иудеев, но не удивляйся, если он порицает весь народ. Он делает это не для оскорбления, а из любви к Богу и по пламенной ревности, подобно как и Христос многократно обличал книжников, но не за Себя, а за то, что они других вовлекали в погибель. Апостол пишет краткое послание, чтобы даже и этим научить нас добродетели Тита. Ибо он не нуждался в длинных речах, а только в некотором напоминании.

Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное.

Подобно тому, как в домашнем быту из приставленных на служение один делает одно, другой- другое, точно так и они разделили между собой вселенную по частям, и все трудились. На это именно и указывается здесь словами оставил тебя в Крите, потому что сам он, очевидно, отправился в другое место, чтобы трудиться там. Смотри, как он не стесняется писать ученику, чтобы тот довершил недоконченное им. Он заботился об общей пользе, а не о своей собственной чести. Обрати внимание также и на то, что все это он исправлял сам; что же вело к чести, или похвале, это он поручает ученику, - разумею рукоположение епископов и все прочее, что имело нужду в большем устройстве.

И поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал.

Так он называет здесь епископов, и в Послании к Тимофею. По всем городам, говорит. Он не желал, чтобы весь остров поручен был одному лицу, но чтобы каждый город имел своего пастыря. Таким образом и труд будет легче, и наблюдение тщательнее.

Если кто непорочен.

Если ведет жизнь, свободную от нарекания, если никто не укоряет его за образ жизни. Ибо если свет, говорит, тьма, то тьма во сколько более?

Муж одной жены.

Чтобы заградить уста еретикам, осуждавшим брак, он принимает в епископы женатого человека. Ибо брак настолько честен, что при нем можно восходить даже на священный престол. Но чтобы обуздать невоздержных, он говорит: муж одной жены. Ибо кто не сохранил никакого расположения к умершей, как он будет хорошим предстоятелем в Церкви? Епископ должен быть непорочен. Двоеженец же - не беспорочен, хотя это и допускается гражданскими законами.

Детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности.

Кто не воспитал собственных детей, как будет управлять другими? Ясно, что если бы он сначала хорошо и заботливо воспитывал своих детей, то они не вышли бы непокорными. Ибо грехи не таковы по своей природе, чтобы они могли быть сильнее такого попечения. Апостол не сказал просто: не распутных детей, но даже совсем свободных от укоризны в распутстве и свободных от дурного подозрения.

Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель.

Как он может быть беспорочен, если у него неверующие и невоспитанные дети? Бог поставил его над домом Своим, Божие занимает он место; поэтому во всех отношениях должен быть точным исполнителем воли Его.

Не дерзок (μη αυθάδη).

Гражданские начальники властвуют над подчиненными силой закона, посему могут проявлять дерзость и самолюбие. Епископ же управляет добровольно подчиненными ему, и он не должен доходить до такой дерзости, чтобы поступать самовластно, самовольно и не спрашивая мнения своих подчиненных; ибо это будет насильственно.

Не гневлив.

За самолюбием необходимо следует гневливость, от которой также, само собой, следовательно, епископ должен воздерживаться. Ибо как он научит других обуздывать эту страсть, если не научил этому самого себя?

Не пьяница.

То есть оскорбитель. Какая необходимость оскорблять? Непокорных следует приводить в страх геенной, а не оскорблять.

Не бийца.

Ни руками не наносящим побоев, ни словами горькими и ожесточительными. Ибо он врач. А врач скорее врачует раны, но не наносит их сам.

Не корыстолюбец.

То есть показывающий великое презрение к богатству. В епископе всякая стяжательность, даже и праведная, срамна.

Но страннолюбив.

Не только не получать прибыль, но и все раздавать странникам.

Любящий добро.

Так называет апостол кроткого, умеренного и независтливого.

Целомудрен.

То есть чист.

Справедлив.

Нелицеприятен в отношении к людям.

Благочестив.

То есть благоговейный ко всему божественному, не опускающий ничего в отношении к Богу.

Воздержан.

Воздержанному не только в пище, но и на язык, руки и постыдные взоры; ибо в том и состоит истинное воздержание.

Держащийся истинного слова, согласного с учением.

Вместо: заботящийся, пекущийся об этом деле. Истинного, или преподанного посредством веры, а не посредством умствования. Поэтому и сказал: согласно с учением, показывая, что он мог учить и без внешней мудрости. Не торжественность выражений нужна, а опытность в Писаниях и сила в мыслях. Ибо такое только учение будет иметь успех, как и учение самого Павла.

Чтобы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать.

То есть чтобы как своих охранял и укреплял, так и врагов отражал. Ибо кто не силен ни с врагами бороться и пленять всякий разум в послушание Христу, ни своих утешать, вразумлять и утверждать, тот лжеепископ. Другие добродетели можно находить и в подчиненных, как то: страннолюбие, здравомыслие и прочее; но что более всего характеризует епископа, - это учительство.

Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков.

Он указал на корень всех зол - непокорность. Так как непокорный не хочет состоять под начальством, а наскакивает, чтобы начальствовать над другими, - очевидно ничему здравому и правому не научился, потому что не хотел снести, чтобы его учили. Прельщающий себя и других есть суеслов и умопрельщенный.

Особенно из обрезанных.

Их и Господь укорял в любоначалии, потому что они не оставили этого недуга и после того, как уверовали.

Каковым должно заграждать уста.

То есть сильно, обличать, чтобы замыкались у них уста. А что пользы, когда они из не покоряющихся истине? Для них - никакой, но полезно это для тех, которых они могут развратить, если епископ будет молчать; за развращение их сам епископ даст ответ. Посему таким нужно заграждать уста: если не можешь, не будь епископом.

Они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти.

Видишь, что значит непокорность в связи с сребролюбием и постыдной корыстью, как они развращают домы! Они - рычаги в руках диавола, посредством которых он разрушает домы Божии.

На них же самих один стихотворец сказал: "Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые". Свидетельство это справедливо.

Спрашивается, почему он привел свидетельство из греческих писателей и одобрил его, хотя оно несправедливо? Да и кто это сказал? Правда, сказал Эпименид, более всех греческих мудрецов занимавшийся предсказаниями и умилостивлением богов и славившийся благодетельным даром прорицания. Он, действительно, когда увидел, что критяне воздвигли гробницу Зевсу и стали почитать его как какого-нибудь человека, как бы ревнуя о славе отечественного бога, составил следующее обращение к Зевсу: будучи таким-то и таким-то, критяне воздвигли тебе гробницу; между тем ты не умер, ты всегда живешь. Этому изречению Павел дает теперь свидетельство истины. Как же он делает это? Ведь если сказано истинно, - значит, Зевс бессмертен. Нет, не на это апостол обратил внимание, говоря, что свидетельство истинно, но на то, что Эпименид назвал критян лжецами и прочее. А какая польза в языческом свидетельстве? Чрез это он лучше всего подействовал на них, представляя им в доказательство их надменности их собственных писателей. Павел обычно делает так; подобным образом он рассуждал и с афинянами на основании Арата: что тот приписывает лжеименному богу Зевсу, то он относит к истинному Богу, так как на основании их собственных свидетельств они лучше могут убедиться. Подобным образом и с иудеями он говорит на основании пророков, а не на основании Евангелий. Так поступает и Бог, привлекая к Себе каждого привычным и верным для него путем. Так, волхвов - посредством звезды (Мф.гл.2), Саула чрез волшебницу (1Цар.гл.18), так как тот верил ей, а гадателей - чрез животных (коров), везших кивот; и это не значит, что языческие гадатели говорят правду, - напротив, он обличает их их же устами. И Валааму Бог дозволяет благословлять и пророчествовать (Числ.гл.23 и 24). Ибо обычно всегда оказывает снисхождение для нашей пользы. Почему же Христос и Павел запрещали демонам говорить и свидетельствовать? Потому, что достаточно было знамений, чтобы верить; и Христос Сам проповедовал о Себе, и этого было достаточно. Притом, демонам не воздавалось поклонения, а идол не сам вещал. Поэтому бесам и запрещалось говорить.

По сей причине обличай их строго.

Так как они, говорит, лжецы, что объясняется их коварством, и чревоугодливы, то для них нужно сильное и обличительное слово, ибо кротость для них бесполезна. Как тот, кто укоряет кроткого человека, губит его, так и тот, кто льстит бесстыдному человеку, портит его, не давая ему узнать себя самого. Здесь, говорит апостол, не чужих должно обличать, а своих.

Дабы они были здравы в вере, не внимая Иудейским басням.

Итак, здравие состоит в том, чтобы не вводить ничего ложного, ничего чуждого вере; подобно как подчинить себя закону не значит смело уповать на веру, что ее достаточно, чтобы спастись. Это немаловажная ошибка. Иудейские обычаи - вдвойне басни: и потому, что они несвоевременны и совершенно бесполезны, и потому, что внимать им вредно. Итак, как басням не должно верить, так и им. Конечно, святые книги Ветхого Завета, правильно понимаемые, не суть басни. Да и как это может быть, когда из них мы научаемся евангельской истине? Но неправые толкования и прибавления - вот что басни. Слушай, что следует дальше.

И постановлениям людей, отвращающихся от истины.

Видишь, что он называет баснями? Заповеди человеческие, как написано у Исаии (Ис.гл.29) и в Евангелии (Мф.гл.15), и прочее, очевидно, также и наблюдения относительно яств, как видно из последующего.

Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть.

Итак, не по природе своей чисты или нечисты яства, но по произволению вкушающих. Последние, будучи чисты и благочестивы, знают, что все чисто, как творение Божие, что один только грех нечист. Ибо, если и закон считал нечто нечистым, так это было не бесцельно, но для обуздания невоздержанности, зная, что евреи без принуждения не повиновались бы ему, как чревоугодники. Конечно, если вкушающие будут чисты и благочестивы, то для таковых все будет чисто. Каким образом? Ибо, если так рассуждать, то рыбы, пожирающие людей, и птицы, считающиеся чистыми, но питающиеся червями, должны бы казаться нечистыми. Поэтому нечистая мысль, направленная в дурную сторону, сама собой грязнит то, что по природе не таково. Подобным образом страдающий желудком думает, что яства неприятны, хотя бы они были приятны; и страдающему головокружением твердо стоящая земля кажется движущейся. Такое подозрение зависит от его болезни. Это относится как к манихеям, так и к маркионитам и ко вновь народившимся от них еретикам, у большинства называемых галатами [1].

Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу.

Видишь ли, что делает их нечистыми и мерзкими? то, что дела дурны и нечисты. Ибо поистине вера без дел мертва (Иак.2:17). Мертвый же внушает омерзение и ни к чему не годен.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ты же говори то, что сообразно с здравым учением.

Хотя бы они были неверующими и бесчестными людьми, ты все же делай свое дело: не молчи, хотя бы они и не принимали учения.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :
О святом Тите

   О святом Тите в первый раз поминается в Послании к Галатам (см.: Гал.2, 3), что он был с апостолом Павлом в Иерусалиме, когда там происходил Апостольский Собор, для определения, как принимать в Церковь язычников. Что было с ним до того времени, о том святитель Димитрий (Ростовский) пишет по преданию, что он был критянин и принадлежал к царскому тамошнему роду; был любитель мудрости, ревнитель благочестия не по-язычески и девственник не по-язычески (см.: Послание святого Игнатия (Богоносца) к Филадельфийцам). По особенному указанию свыше, стал он читать пророка Исайю и отверз себе дверь к познанию единого истинного Бога, к Которому и возгорел сердцем. В то время слышно стало в Крите о Господе Спасителе, — Боге, явльшемся во плоти в Иудее, учащем истинному спасению и предивные дела творящем. Для собрания точных сведений о происходящем в Иудее анфипат (проконсул) Критский, дядя святого Тита, со старейшинами послал туда святого Тита, как человека любомудрого и благоговейного. Достигнув Иерусалима, он видел Господа, беседовал с Ним и святыми Апостолами и видел дивные знамения. (Не был ли он в числе еллинов, желавших видеть Господа в день торжественного входа Его в Иерусалим (см.: Ин. 12, 20 - 22)?) Потом был он свидетелем страданий Господа и крестной Его смерти; но удостоверился и о Его воскресении; дождался сошествия Святаго Духа и был в числе критян, слышавших, как Апостолы говорили, не учась, и по-критски (см.: Деян.2, 11).— Все сие, возвратясь в Крит, возвестил он соотечественникам своим, посылавшим его.
  Святой Тит был уже искренно верующим, но святого крещения еще не принял. Для этого он отправился опять туда, где действовали Апостолы, — в этот раз в Антиохию, где обратился к святому Павлу и был принят им пред отбытием в Иерусалим на Собор. Не крещен тотчас или по недостатку времени, или по причине смущения, там ходившего от ревнителей закона; а лучше потому, что промыслу Божию угодно было употребить его в орудие очевиднейшего удостоверения в ненужности обрезания, а следовательно, и всего закона, по Апостольскому образу действования. Святой Павел пишет, что, когда они были в Иерусалиме, святого Тита не нудили обрезываться "Странно было бы требовать обрезания от крещенного уже; почему надо полагать, что он не был еще крещен, хотя вполне веровал. И Апостол назвал его только еллином: Еллин сый (Гал. 2 3). Крещение ему преподано там же, после того, как Апостолы составили определение о принятии язычников в лоно Церкви без обрезания, — в подтверждение делом, что постановление их есть неотложный закон, которому с сего времени все должны следовать.
  После сего святой Тит последовал за апостолом Павлом, может быть, по избранию и прочих Апостолов, и сотрудничествовал ему. Вероятно, он сопровождал святого Павла во второе его Апостольское путешествие, когда обращены галаты, и стал известен галатам с сего времени. Поминание об нем в Послании к ним было для них очень вразумительно.
  Очень вероятно, что он сопровождал святого Павла во все это путешествие и после Филипп и Солуни был с ним и в Коринфе. О последнем можно с достоверностию заключить из того, что, в третье свое путешествие, святой Павел, при самом выбытии из Ефеса, посылал его в Коринф с важным поручением,— именно удостовериться, как принято там Первое его Послание, чего он не сделал бы, если бы святой Тит не был известен коринфянам. Послав его в Коринф — прямо, святой Павел сам направился туда же чрез Троаду и Македонию. Святому Титу наказано было поспешить обратно со сведениями и встретить Апостола в Троаде; но он не успел этого исполнить. Пождав его в Троаде и не дождав, святой Павел переправился в Македонию, и там уже они встретились. Принесенные им сведения утешили святого Павла, но были, однако ж, такого рода, что требовалось новое Послание. Оно было написано и отправлено со святым Титом, впереди святого Павла, которому надлежало посетить прочие Македонские Церкви. Встреча со святым Титом и писание Послания, вероятно, происходили в Филиппах.
  Скоро после сего начались узы святого Павла, сначала в Кесарии Палестинской, а потом в Риме. Хотя ни в Деяниях, ни в Посланиях не упоминается, что с ним был святой Тит; но как на возвратном пути из первых уз римских мы видим его со святым Павлом в Крите, то естественно полагать, что он был при нем или в его распоряжениях и во все время уз.
  В Крите святой Павел, как видно, останавливался мимоездом не надолго; но, видя, что многое между тамошними верующими требовало исправления, оставил при них святого Тита, да недоконченное исправит. Сам же направился далее в Малую Азию, для посещения тамошних Церквей - сначала Фригийских, потом Писидийских и Ликаонских, - намереваясь провесть зиму в Никополе, полагаем — Киликийском или Сирийском. Святой Павел видел, что здесь будет ему нужен святой Тит; почему, пиша Послание, наказывал ему, чтоб он пришел к нему в Никополь,— что, конечно, и было им исполнено.
  Когда, перезимовав у Никополя, святой Павел направился чрез Ефес на Запад, в Македонию, Ахаию, Испанию, и потом оказался во вторых узах в Риме; на всем этом пути, вероятно, с ним был неразлучно святой Тит; ибо видим его при святом Павле в Риме,— и он, пиша Второе Послание к Тимофею из Рима, поминает, что святой Тит послан им в Далматию по потребностям тамошних Церквей.
  Этим кончаются сведения о святом Тите из Писания. До конца жизнь его доводит предание, по которому он епископствовал в Крите (см.: Евсевий Кесарийский. Церковная история. 3, 4) и, весь остров верою просветив, в старости глубокой, на 94-м году от рождения своего, преставился ко Господу. Память его августа 25-го дня.
  Святой Златоуст говорит о нем: «из спутников Павла Тит был муж опытнейший. Ибо если бы он не был опытным, то Апостол не вверил бы ему целого острова, не повелел бы ему дополнить недостающее или, как говорит он, да недоконченная исправиши (Тит.1,5). И то, что Апостол пишет краткое Послание, служит также доказательством добродетели Тита, — что он не нуждался в длинных речах, а только в некотором напоминании». Блаженный Феодорит прибавляет: «Тита святой Павел в Послании к Коринфянам увенчал многими похвалами». А там он говорит: общник мне, и к вам споспешник, деятель тщаливейший, которому достаточно указать дело,— и он тотчас без особых понуждений исполнит его (см.: 2 Кор.8, 23; 17).

         О Критских христианах

   Послание все обращено к святому Титу. Но как оно пишется по потребностям критских христиан, то при писании его, конечно, имелись в виду и они. Почему не излишне предложить и о них — что можно и что сколько-нибудь может способствовать к точнейшему пониманию Послания.
  Как зашло христианство в Крит?
  По предложенному уже сказанию о святом Тите, оно взыскано самими критянами и принесено к ним святым Титом, посланным для взыскания его. Святой Тит, искренно уверовав, и в критянах, конечно, засеменил такую же веру. Она могла подтверждена и умножена быть бывавшими в Иерусалиме иудеями — и уверовавшими там в Господа под действием Апостольского слова. Чтобы внесть к ним и крещение, допустим, что святой Тит,- или из Коринфа, во второе Апостольское путешествие святого Павла, или из Ефеса — в третье, или в то и другое,— был посылан в Крит, и по собственной ревности, и по желанию Апостола, и установил там крещение, распространив вместе с тем и святую веру по всему острову. Можно предположить его там действующим и во время уз святого Павла, в Кесарии, а отчасти и в Риме. Распространение веры там усилено действием Зины и Аполлоса, если слова о них святого Павла: Зину и Аполлоса скоро предпосли (ср.: Тит. 3, 13) поймем так, что святой Павел, заезжая в Крит, застал их там и там их оставил вместе с Титом, потом с дороги уже велел поскорее прислать их к себе. Из сего будет следовать, что они действовали благовестнически пред заездом туда святого Павла, и, конечно, не бесплодно.
  Такими предположениями достаточно объясняется такое широкое распространение по острову христианства, что святой Павел, заехав туда и узнав об этом, нашел нужным поставить по всем градом пресвитеры (Тит. 1, 5). Христианство, выходит, там широкие пустило корни; но иерархии и прочего церковного устройства еще не было. Для восполнения сего недостающего и оставлен был в Крите святой Тит.
  Это последнее обстоятельство, — что не было иерархии и, следовательно, голоса определяющего,— было причиною и того, что между христианами появились многие суесловцы, которые давали себе свободу судить и рядить о деле христианства, и с догматической, и с нравственной стороны, как кому вздумается, по тем началам, в каких кто утвердился до принятия христианства, не соображаясь и не покоряясь тому образу здравых словес, который повсюду составлял одинаковую норму христианского учения. Не видно, чтоб у них образовались какие-либо ереси, а только вошли в обычай суесловия, стязания и свары. Отрезвляющего и остепеняющего их голоса не было. Апостол и видел, что для них нужнейшее есть установить властных блюстителей и образа учения веры, и образа жизни по вере, — для чего и оставил у них святого Тита.

         Время и место написания послания

   О времени и месте написания Послания предположение высказано уже в общем введении. Здесь приведем только слова святого Златоуста, который говорит: «мне кажется, что Апостол писал это Послание во время между первым и вторым своим заключением (в узы)». И еще: «это послание, кажется мне, предшествует Посланию к Тимофею (Второму). Ибо то писал он при конце жизни, находясь в узах (последних), а это в такое время, когда был отпущен и свободен от уз».

         Побуждение и цель написания послания

   Святой Павел только что оставил святого Тита в Крите: зачем же писать? Что понудило его к тому? Может быть, оставляя его, не успел он все сказать, что нужно было.— Вспомнив о том на дороге, спешит восполнить недосказанное. Еще: святой Тит — сам критянин. Но как несть пророк без чести, токмо в отечестве своем (ср.: Мф- 13, 57), то и надлежало придать авторитет его словам и распоряжениям. Получив Послание, святой Тит мог смело всем говорить: вот посмотрите! Так повелевает Апостол языков, которому Сам Господь указал, как действовать среди вас во спасение ваше. К тому же святой Павел, как основоположитель Церкви, не мог не поиметь попечения и о будущем Церкви, которая без целесообразного действования пастырей стоять не может. Для того же, чтоб они так действовали, нужно руководство. Дух Божий и внушил ему воспользоваться предлежащим случаем и начертать правила для достодолжного действования пастырей.

        Разделение

   После обычного предисловия, состоящего из надписи с приветствием и начала Послания (см.: Тит.1,1—5), следуют правила в руководство святому Титу и, в лице его, всем устроителям Церквей (см.: Тит.1, 6 - 3, 11); в конце прилагается и небольшое послесловие (см.: Тит. 3, 12-15).
  Более подробное разделение идет в самом Толковании.
В других Посланиях сия часть обычно занимает несколько стихов. Здесь она совмещается в одном стихе. Это потому, что он один много говорит, — сжато: ибо приводит на мысль всю историю пребывания святого Павла в Крите, что сделано им и что не доделано. Если б написать все сие, потребовался бы не один десяток стихов. Но в этом не настояло нужды; потому что Тит, к коему пишется Послание, знал все сие, как сотрудник. Довольно было намекнуть на то, и притом для того только, чтоб не вдруг (ex abrupto) начать самое Послание. Это и делает святой Павел. Я, говорит, оставил тебя в Крите докончить недоконченное и исправить неисправное. Так потрудись. Вот тебе правила в руководство. Правила в руководство — предмет Послания.

  Глава 1, стих 5. Сего ради оставих тя в Крите, да недокончанная исправиши, и устроиши по всем градом пресвитеры, якоже тебе аз повелех.
  Святой Павел, предполагается, по получении свободы от уз, направлялся из Рима в Малую Азию. Путь шел мимо Крита, где корабли останавливались. Остановили и тот корабль, на котором плыл святой Павел. Сей остановки святой Павел не пропустил даром, но, заметив, что здесь уместно не малое приложение Апостольской деятельности, остался у них на некоторое время. Во введении уже показано, что на острове было много верующих; но им недоставало законченности и настоящего устройства церковного. Это преимущественно и делал теперь святой Павел вместе и с дальнейшим распространением веры. Но все кончить ему недоставало времени; почему, сделав, что мог, для окончательного устройства всего оставил в Крите святого Тита, а сам поспешил в Малую Азию. Святой Златоуст удивляется такой неутомимости и говорит: «у древних мужей вся жизнь была деятельна и исполнена подвигов; а у нас — не так, но исполнена лености. Те знали, что они для того и родились в мир, чтобы трудиться согласно с волею Давшего им бытие; а мы, как будто родившиеся для того, чтобы есть, пить и веселиться, не думаем ни о чем духовном. Говорю это не об Апостолах только, но и о тех, которые были после них. Они, как видишь, ходили везде, как бы считая это своим единственным делом, и всю жизнь проводили в чужих странах, как бы не имея на земле (родного) города. Послушай, что говорит блаженный Павел: сего ради оставих тя в Крите. Разделив между собою вселенную, как бы один дом, они управляли всем и заботились о всех, приняв на себя один одну часть, а другой — другую».
   Оставих тя — дают разуметь, что святой Павел имел намерение и нужду взять с собою и иметь при себе святого Тита; но ничего не дают разуметь о том, что было с Титом прежде того. Можно думать, что святой Павел там его застал и сначала хотел взять его с собою, но, осведомясь и увидев нужды верующих, оставил его там еще на время. Но можно думать, что он прибыл в Крит вместе со святым Павлом и оставлен там по нуждам тамошних христиан. Что в Риме при святом Павле не видно святого Тита и в Посланиях, писанных святым Павлом из первых уз, о нем нет помина, это могло случиться от того, что святой Тит, бывший в Крите, прибыл в Рим пред отъездом святого Павла оттуда. Но так или иначе о сем думать не имеет большого значения для понимания Послания.
   Да недокончанная исправиши. Недокончанная, λειποντα, — недостающее, недостатки. Как христианство началось и росло на острове само собою, без властного по определенной норме учреждения порядков среди верующих, то ничего нет дивного, что у них иного недоставало, иное не так велось, как следует,— может быть, и в понятиях христианских была не только неполнота, но и кривизна. Все сие начал тотчас исправлять и пополнять сам святой Павел. Но как ему нужно было поспешить к другим Церквам, а между тем еще оставалось нечто требовавшее исправления, то он оставил на острове святого Тита доисправитъ остававшееся неисправленным. Почему сказал: да... исправиши — επιδιορθωση,— надысправиши, поверх исправленного надбавишь потребные исправления и доведешь их до конца. Блаженный Иероним пишет: «святой Павел, спеша в другие страны, оставил в Крите святого Тита — исправить, что было неисправно и чего недоставало. Говоря: да недокончанная исправиши,— oн показывает, что критяне еще не дошли до полного познания истины, и, хотя иное было исправлено у них Апостолом, но иное оставалось еще требующим исправления, как неисправное и несовершенное. На это указывает и предлог, приложенный к глаголу: επιδιορθωση, — что не одно и то же значит, как и: διορθωση,— да исправиши,— но, как бы сказать: да — надысправиши,— то есть: да то, чего исправление мною начато, но не доведено до требуемой истиною меры, доисправиши, чтобы все у них приняло настоящий вид».
   И поставиши по всем градом пресвитеры. Это не единственное, что предлежало исправить; а между другими недостатками исправить и этот. Особо же о нем помянул Апостол по особенной важности священного чина в Церкви. Без него ни учение, ни таинства, ни другие все порядки в Церкви должным образом исполняемы быть не могут. Он как бы говорит: особенно же или главным же образом позаботься поставить исправных пресвитеров. Где есть исправный пресвитер, там и все будет исправно. Слово: поставиши — то же значит, что: рукоположиши. Так действовал везде сам святой Павел. Основав Церковь, он не оставлял ее самой себе, но рукополагал достойных и им поручал назидание и управление верующих, как видим из того, как действовал он в первое свое Апостольское путешествие, когда вместе с Варнавою, основав Церкви в Дервии, Листре, Иконии, Антиохии (Писидийской), они не прежде удалились оттуда, как рукоположив пресвитеров во все Церкви (см.: Деян. 14, 23). Можно допустить, что и в Крите святой Павел сам рукоположил иных пресвитеров, но не всюду. Где они еще требовались, там поручил он рукоположить их святому Титу. Под пресвитерами все наши толковники разумеют епископов, как старейшин над иереями. — По всем градом. И доселе на Востоке держится обычай, чтоб всякий город, по возможности, имел своего епископа. «Не хотел Апостол, чтобы весь остров подчинен был одному лицу, но чтобы каждый имел свою часть в своем попечении и наблюдении; ибо таким образом и для него самого облегчится труд, и над подчиненными будет больше наблюдения, если учитель не будет развлекаться, предстоятельствуя над множеством Церквей, но будет заниматься только одною и ее устроять» (святой Златоуст).
   Якоже тебе аз повелех. Повеление это конечно и все обнимало: что и как исправить, Апостол точно определил сам. По примеру повеленного можно было видеть, как исправить и то, что не указано словом. Но может быть: якоже повелех, — преимущественно или исключительно относится к избранию и рукоположению пресвитеров, так что следующие за сим слова: аще кто и прочее указывают будто на то, что именно или особенно поведено. В таком случае можно читать: якоже тебе повелех,—то есть: аще кто и прочее.
  Смотря на то, как святой Павел свою власть и свои преимущества уступает святому Титу, святой Златоуст говорит: «видишь ли, как душа его чиста от всякой зависти, как он всегда искал пользы поучаемых, не разбирая, будет ли она достигнута им самим или кем-нибудь другим? Там, где была опасность и великое затруднение, справлял все сам личным присутствием; а что доставляло более чести или славы, то поручает ученику, именно: рукоположение епископов и все другое, что имело нужду в некотором исправлении или, так сказать, в большем устройстве. Но что, скажи мне, говоришь ты? Твои дела он будет исправлять? И ты не считаешь этого унизительным и постыдным для себя? Нисколько, говорит, ибо я имею в виду только общую пользу, мною ли будет сделано или другим, для меня все равно. Таким должен быть предстоятель (Церкви) — искать не своей чести, но общей пользы».

         
Правила в руководство св. Титу, а в лице его и всем устроителям Церквей
         
1) Правила относительно поставления епископов

   Здесь определяет святой Апостол, каков должен быть избираемый во епископы: а) каков он должен быть по семейным и гражданским добродетелям (стих 6); б) какими добрыми нравственными качествами должен украшаться (стихи 7 — 8) и: в) сколь должен быть учителен (стих 9).

         а) Какого семьянина и гражданина можно считать достойным епископства?

   Глава 1, стих 6. Аще кто есть непорочен, единыя жены муж, чада имый верна, не во укорении блуда, или непокорива.
  Пред этим, как сказано, уместно дополнить: именно, — такую установляя связь сего текста с предыдущим: поставь по всем городам старейшин церковных, действуя при сем так, как я тебе повелел, именно: когда станешь избирать на это дело, то вот из каких избирай: аще кто есть непорочен и прочее.
  Непорочен,— то есть «если жизнь его свободна от нарекания, если никто не может укорить его в (дурной) жизни («если он не подает никакого повода к основательному обвинению» [блаженный Феодорит]). Ибо послушай, что говорит Христос: аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми (Мф. 6, 23)» (святой Златоуст). «Итак, во-первых он должен быть непорочен, ανεγκλητος, — что самое, другим словом, выражено в Послании к Тимофею, думаю, именно: ανεπιλημπτος, — безукоризнен (см.: 1 Тим. 3, 2). Не в то только время, как его избирать и определять, он не должен иметь на себе вины и греха, пред этим только новым обращением и покаянием омыв свои грязноты; но быть таковым, чтоб совесть не угрызала его ни за какой грех со времени его возрождения во Христе (со времени крещения). Ибо иначе как возможет предстоятель Церкви изымать злого из среды ее, когда сам падал в такой же порок? Или как ему свободно укорять согрешающего, когда тайно в сердце сознает, что сам позволял себе то, в чем обличает другого?» (блаженный Иероним).
  Единыя жены муж — не двоеженец. Апостол почтил брак, не поставив его преградою к получению степени священства; но вместе и брачным удовольствиям не дал поблажки, отказав в нем двоеженцам. Имеется в виду, с одной стороны, воздержание, с другой — преданность единой. То и другое предполагает качества, могущие служить ручательством, что избираемый может добре управить Церковь, ему вверяемую. Святой Златоуст говорит: «для чего Апостол представляет такого человека? Он заграждает уста еретикам, осуждавшим брак, показывая, что это дело нисколько не предосудительно, но так честно, что при нем можно восходить даже на священный престол; вместе с тем он укоряет людей невоздержных, не позволяя после второго брака принимать эту власть. Подлинно, кто не сохранил благорасположения к умершей, тот может ли быть хорошим предстоятелем? Какому не подвергнется он нареканию? Вы знаете, все вы знаете, что, хотя законами и не запрещено вступать во второй брак, однако это дело подвергается многим нареканиям. А Апостол желает, чтобы начальствующий не подавал подчиненным никакого повода к нареканиям».
  Блаженный Иероним смотрит при сем не столько на дело, сколько на то внутреннее расположение, которое сими словами желал внушить Апостол: «слова: единыя жены муж — надо так понимать, чтоб не выходило, будто всякий одноженец (по сему самому) лучше двоеженца; но сказано, чтоб показать, что тому легче склонять к единобрачию и воздержанию, кто при таком уроке учит более собственным своим примером. Ибо положим, что какой-либо юноша потерял жену и, будучи преодолеваем потребностию плотскою, взял другую; но, потеряв вскоре и ее, решился далее жить в воздержании (от брачных удовольствий). Возьмем и другого, который до самой старости имел жену одну и никогда не переставал от плотского с нею дела. Кто из этих двух лучше, воздержнее и чище? Конечно тот, кто, потерпев несчастие и во втором браке, стал жить потом чисто и свято, а не тот, кто даже в старческом возрасте не чуждался объятий супруги. Итак, пусть не рукоплещет себе тот, кто избирается (на священство), поколику одноженец, будто он лучше всякого двоеженца, когда в избрании его имело часть более счастие (не потерять жену), нежели доброе произволение (хранить воздержность). Иные это место понимают так, что не должно избирать в епископы того, кто зараз имеет двух жен. Иные совсем превратно толкуют его. Монтан и последователи Новатова раскола, присвоившие себе имя воздержников и чистых, думают (на основании сего места), будто вторые браки воспрещаются христианам; тогда как Апостол единобрачие предписал только для епископов и пресвитеров, а прочим сделал в сем отношении послабление. Также Тертуллиан написал книгу о единобрачии, — еретическую; и всякий (без предубеждения читающий Апостола) не может не видеть, что он идет против Апостола».
  Чада имый верна, не в укорении блуда, или непокорива. Потребно, чтоб дети избираемого были верующие, не подлежали укору в блудничании или в непокоривости и строптивости. Иметь одну жену и быть непорочным зависит от произволения человека; а что дети бывают неисправны, не всегда бывает по вине родителей. Почему не ошибочно дополнять, что Апостол разумеет здесь такие случаи, когда дети неисправны по вине родителей, по неумению их направить как должно или по нерадению о том. Но Апостол не выделил этих случаев, потому что они бывали очень редки; а может быть, и потому, что пусть дети дурны не по вине отца, все же тень некая падает и на него; он же хочет, чтоб на избираемом никто не видел пятна, — чтоб он был во всем воочию всех безукоризнен. Святой Златоуст видит здесь родителя, виновного в неисправности детей, и, утверждая, что такого справедливо не избирать в епископы, так разъясняет сие положение. «Ибо, - говорит, - кто не мог научить своих детей, тот как может быть учителем других? Если он не мог устроить тех, которых с самого начала имел при себе и воспитывал и над которыми имел власть как по законам, так и по природе, то как он может быть полезным для чужих? Если бы не была велика беспечность отца, то он не допустил бы сделаться злыми тем, над которыми имел власть с самого начала (их жизни). Невозможно, поистине невозможно, чтобы тот, кто с самого начала был воспитан с великим тщанием и окружен попечениями, сделался злым; ибо грехи не таковы по своей природе, чтобы они могли быть сильнее такого попечения. Если же он считал воспитание детей делом второстепенным, заботясь только об имуществе и не имея об них надлежащего попечения, то и поэтому он недостоин (священного сана). Если там, где побуждала его природа, он имел так мало любви или был так безрассуден, что больше заботился об имуществе, нежели об них; то как может он быть возведен на престол (епископский) и на такую степень власти? Если он не мог (воспитать своих детей), то достоин великого осуждения за леность; а если не старался, то достоин великого осуждения за недостаток любви. Посему, кто нерадит о своих детях, тот как может пещись о чужих?»
  Блаженный Иероним выделяет неповинных в неисправности детей отцов; при всем том, однако ж, во всей силе оставляет правило Апостола, не потому, чтоб вины детей делали виновными неповинных в том родителей, но потому, что иначе стесняема и пресекаема будет свобода слова епископа. Он пишет: «быть епископу или пресвитеру без порока и иметь одну жену — это такие требования, которые состоят в нашей власти. Но что дальше следует: иметь сынов верных, не подлежащих укору в блуде или непокоривости,—это такие требования, которые не в нашей состоят власти. Почему если родители хорошо воспитали своих детей и с юных лет научили их исполнению заповедей Господних, а они потом развратились, предались порокам и необузданности, то неужели вина в этом падает на родителей и грехи сына ужели запятнают святость невинного в том отца? Исаак, например, конечно учил сына своего Исава всякому добру, но Исав оказался и блудником, и нечестивым до того, что священное право первородства своего продал за одно яство (см.: Быт. 25). То же у Самуила, - который сам таков был, что в день нужды возопил ко Господу об Израиле, и Господь возгреме гласом велиим на иноплеменников, врагов Израиля, и падоша (ср.: 1 Пар. 7, 10), - были дети, которые уклонились во след лихоимания и принимали дары и оказались столь неправедными судиями, что израильский народ по сему поводу испросил себе царя по примеру других народов (см.: 1 Цар. 8). Итак, если б в числе избираемых на священство были Исаак и Самуил, то Исаак за Исава, а Самуил за детей своих должны быть сочтены недостойными священства. Но в таком случае, тогда, как детям не вменяются грехи родителей, не поставить бы нам грехов детей в предосуждение родителям? Как же рассудим? Во-первых, надобно сказать, что имя священства столь свято, что хотя бы мы по своим делам не были недостойны епископства, но не должны быть допускаемы к сей степени по причине непорядочности детей. Ибо с какою свободою можем мы обличать чужих сынов и научать их правым путям, когда обличаемый может возразить нам: прежде своих научи? Или с каким лицом стану я укорять блудящего, когда собственная моя совесть скажет мне в ответ: так лиши наследства своего сына блудливого, — отвергни своих детей, предающихся порокам? Но когда непотребный сын под одной с тобою живет кровлею, то ты, действуя так, то есть обличая чужих сынов, не вынимаешь ли спицу из чужого ока, не видя бревна в своем собственном? Итак, слова Апостола не сквернят праведного по причине пороков детей, но ограждают свободу слова для предстоятеля Церкви, — чтоб он таков был, чтоб не боялся обличать чужих детей по причине порочности своих».

0

102

б) Каков должен быть епископ по нравам?

  Глава 1, стих 7. Подобает бо епископу без порока быти, якоже Божию строителю: не себе угождающу (не дерзу, не напрасливу), не гневливу, не пиянице, не бийце, не скверностяжательну.
  Подобает епископу. Начал речь о пресвитерах, а здесь избираемого называет епископом. Это наводит на мысль, что в начале оба сии слова употреблялись безразлично и были прилагаемы вообще к предстоятелям христианских обществ или старейшинам, поставленным наблюдать за христианскими в них порядками. Но надо полагать, что Апостолы ставили епископов — архиереев, а епископы, когда требовала нужда, ставили пресвитеров — иереев.
  Без порока быти, ανεγκλητον,— то же, что и пред сим: аще кто непорочен. «Это общее требование, объемлющее все, что имеет быть сказано: быть без порока есть быть безукоризненным» (Экумений).
  Якоже Божию строителю, οικονομον,— эконому, приставнику. Этим Апостол или дает только особое побуждение к безукоризненности («быть Божиим экономом великое титло и достоинство, почему требует особого внимания и бдительной тщательности» (Экумений)), или указывает новую сторону, с которой епископ особенно должен быть безукоризнен. Прежде сказал, что он должен быть безукоризнен, как семьянин и гражданин; а здесь указывает, что он должен быть таковым в порядке церковной жизни, как Божий строитель, приставник и эконом. Церковь — общество верующих — есть дом Божий. Смотреть за сим домом и наблюдать за должными в нем порядками приставляется епископ. «Бог поставляет его над домом Своим, Божие занимает он место; почему во всех отношениях должен быть точным исполнителем воли Его» (блаженный Феофилакт). В другом месте святой Павел и Апостолов называет экономами Божиими и строителями тайн Его, прибавляя: а еже ищется в строителех да верен кто обрящется (ср.: 1 Кор. 4, 1—2). Это уже общий закон для всех Божиих строителей, а в числе их и для епископов, Апостольских наместников. Блаженный Иероним подает мысль, что святой Павел заимствовал сей урок из приточной речи Христа Спасителя о мудром и верном приставнике, поставленном над челядию даяти во время житомерие (ср.: Лк. 12, 42 и далее); ибо пишет: «что требуется от строителей, это есть: да верен кто обрящется, — внушается быть ему не таким, чтобы ел и пил с пьяницами и бил рабов и рабынь, но чтоб, ожидая неизвестного пришествия Божия, раздавал в свое время сорабам своим житомерие. Между приставником и прочими то только различие, что он — сораб — поставлен над сорабами своими. Да ведает же епископ и пресвитер, что им вверяется народ, а не рабы». Судя по сему, требуемая Апостолом от епископа безукоризненность в церковном домостроении обязывает его, чтоб не погрешал в питании вверенных ему душ Божественными истинами, в освящении и укреплении их благодатию чрез преподание святых таинств, наипаче в руководстве всех по пути спасения — незаблудному.
  Вслед за сим, общим, Апостол указывает и частные черты безукоризненности, — которые тоже приводят на мысль помянутую приточную речь Спасителя. — Не себе угождающу, μη αυθαδη, — не продерзу, который, увлекаясь своенравием, ставит свой произвол выше всего, не обращая внимания на справедливые желания и нужды управляемых. Славянский перевод перифразирует это слово еще другими двумя: не дерзу, не напрасливу. Святой Златоуст говорит: «кто имеет внешнюю гражданскую власть, тот, как управляющий силою закона и по необходимости, справедливо не всегда соображается с желаниями подчиненых; но, кто должен начальствовать над людьми, подчиняющимися ему добровольно и чувствующими благодарность за его управление, тот, если будет поступать во всем только по произволу, будто никому не имеющий давать отчета, сделает свое управление насильственным, — деспотическим». То же предписывает и святой Петр, говоря: старцы... пасите еже в вас стадо Божие, посещающе (назирающе) не нуждею, но волею и по Бозе... ни яко обладающе причту (наследию Божию) (см.: 1 Пет. 5, 1—3).
  Не гневливу. «Как может, — говорит святой Златоуст, — учить других обуздывать эту страсть тот, кто не научил этому себя самого? Власть поставляет человека во многие обстоятельства, которые делают и весьма кроткого тяжелым и суровым, подавая множество поводов к гневу. Посему, если он наперед не позаботился об укрощении этой страсти, то будет (для подчиненных) крайне тяжелым, повредит и погубит многое в делах своего управления». Прибавим и слова блаженного Иеронима: «гневливый всегда раздражается и, при малом неосторожном слове или какой погрешности, приходит в движение, как лист от ветра. И воистину ничего нет безобразнее ярящегося наставника, который, тогда как должен быть кротким и по следующему слову Писания: рабу Господню не подобает сваритися, но тиху быти ко всем, учительну, незлобиву, с кротостию наказующу противныя (ср.: 2 Тим - 2, 24 — 25), выступает, напротив, с грозным видом, с трясущимися губами, с наморщенным лбом и с лицом то бледнеющим, то краснеющим, поражает неистовым криком и погрешивших не к добру влечет, а низвергает своею свирепостию в большее зло. Почему и Соломон говорит: гнев губит и разумныя (Притч.15,1). А святой Иаков учит, что гнев мужа правды Божией не соделывает (ср.: Иак. 1, 20)».
  Не пиянице, μη παροινον, — собственно, не шумливым как от вина, не бранчивым и ругательным, придирающимся и с оскорбительными обращающимся словами. Святой Златоуст и говорит: «здесь он разумеет оскорбителя. Епископу следует все делать увещанием, а не порицанием и оскорблением; ибо какая, скажи, необходимость оскорблять? Надобно угрожать геенною и таким образом приводить в страх и трепет. Оскорбляемый же делается более дерзким и презирает оскорбляющего. Ибо ничто так не возбуждает презрения, как оскорбление, которое наносит более бесчестия самому оскорбляющему, лишая его должного уважения. Слово епископа должно быть исполнено великого благочестия, напоминать грешникам о будущем суде и быть чистым всякого оскорбления. Если же кто препятствует ему в исполнении должного, то нужно действовать с полною властию». То же Экумений и Феофилакт, которые перифразируют это слово так; μη παροινον — μη υβριστην.
  Но блаженный Феодорит под пьяницею разумеет здесь «упивающегося», Так же и блаженным, который пишет: «запрещает также епископу быть любителем вина, что в Послании к Тимофею выражается: не многу вину внимающим (ср.: 1 Тим. 3, 8). Каково видеть епископа подвыпившим, когда он или под влиянием приятных чувств смех возвышает и хохочет не в меру, унижая свое достоинство, или, вспомнив о чем-либо скорбном, гудки начинает справлять и плакать. Впрочем, долго перечислять все непристойное, до чего доводит охмеление. И в Ветхом Завете заповедано, чтоб священники, когда приступают службу совершать Богу, не пили вина (см.: Лев. 10, 9). Так же назореи должны были во все дни обета своего воздерживаться от вина и сикера и от всего, что делается от грозд винных, потому что это лишает ум свойственного ему здравомыслия (см.: Чис. 6, 3). Пусть говорят, что кто хочет; я же по совести свидетельствую, что нарушение воздержания в сем не обходится без вреда, тогда как соблюдение его всегда полезно».
  Не бийце — ни телесно, ни душевно, «ни руками не наносящим побоев и ран, ни словами горькими и ожесточительными (не разящим душ)» (блаженный Феофилакт). «Не биющим совести немощных братий» (Экумений). «Ибо учитель есть врач душ; а врач не наносит ударов, но наносящего удары исправляет и врачует» (святой Златоуст).
  Блаженный Иероним, тоже совмещая и телесное и душевное биение, говорит: «после запрещения винолюбия повелевает еще — и не быть бийцею. Это и просто можно разуметь, как внушение — не давать воли рукам и не бросаться, подобно безумному, на другого, чтоб нанесть побои. Но лучше не бийцею назвать нам того, кто кроток и терпелив, знает, когда что сказать и когда помолчать, чтоб неуместною речью не поражать совести немощных. Апостол, начертывая образ доброго предстоятеля Церкви, не то, надо полагать, запрещает, чтоб он не был драчуном,— что и в простом народе, даже языческом, не одобряется; но то, как я сказал, чтоб неуместною бранчивостию не губил того, кого можно исправить и спасти кротостию и тихостию».
  Блаженный Феодорит особую указывает при сем сторону дела, под бийцею разумея «не по разуму налагающего наказания».
  Не скверностяжателъну. Сим не только запрещается епископу неправедными средствами стяжание, но вообще всякое искание и желание прибыточества считается срамным в лице епископа, Сказывает Апостол, что он должен быть совершенно «нестяжателен» (Экумений), — «показывать полное презрение к богатству» (святой Златоуст). В епископе всякая стяжательность, даже и праведная, срамна (блаженный Феофилакт). И не только срамна, но и крайне вредна для дел епископства: ибо ничто так не кривит правого течения дел, как ожидание, желание и искание прибытка. Блаженный Иероним пишет: «также и желание скверноприбыточества должно быть чуждо того, кто имеет быть епископом. По Соломону, лучше малое приятие с правдою, нежели многая жита с неправдою (ср.: Притч. 15, 29); и: лучше имя доброе, неже богатство много (Притч. 22, 1). Епископ, желающий подражать Апостолу, имея пищу и одеяние, сими доволен должен быть (см.: 1 Тим. 6, 8). Служащие алтарю от алтаря пусть и живут (см.: 1 Кор. 9, 13), — живут, говорит, а не богатятся. Почему и медь при поясе для нас не полагается, и одною ризою должны мы довольствоваться и не заботиться о завтрашнем дне (см.: Мф. 10; Мк. 6). Желание скверностяжания и есть забота более чем о настоящем».

  Стих 8. Но страннолюбиву, благолюбцу, целомудренну, праведну, преподобну, воздержательну.
  «Видишь ли, какой высокой требует он добродетели?» (святой Златоуст). — «Доселе, чего не должен иметь епископ или пресвитер, заповедывалось словом Апостола; теперь, напротив, излагается, что он должен иметь» (блаженный Иероним).
  Страннолюбиву. «Не только от других не прибыточествовать, но и свое иждивать на странников» (блаженный Феофилакт). «Прежде всего от имеющего быть епископом ищется страннолюбие. Ибо если всем желательно услышать оное, в Евангелии предуказанное слово: странен бех и введосте Мене (Мф. 25, 35), не тем ли паче епископу, которого дом должен быть общею для всех странноприимницею? Мирянин, одного, или двух, или нескольких - не многих - прияв в дом и упокоив, исполнит долг странноприимства. Епископ же, если не будет принимать всех, — нечеловечен есть. И я боюсь, как бы , - подобно тому как царица южская, приходившая от конец земли послушать мудрости Соломоновой, осудит людей времени (первого пришествия Христова) и мужи ниневитские, покаявшиеся проповедию Иониною, осудят тех, кои по презорству и нерадению не восхотели слушать большего Ионы Спасителя, — так и многие из народа, которые устранились от церковного чина, но усердно творят дела, которые творить епископ не считает своим делом, не осудили епископов. О таковых, думаю, и Иоанн пишет к Гаию: Возлюбленне, верно твориши еже аще делаеши в братию и в странныя, иже свидетельствоваша о твоей любви пред церковию: ихже предпослав достойно Богу, добре твориши (ср.: 3 Ин. 1, 5-6). И поистине, он Святым Духом, в нем глаголавшим, еще тогда обличил то, что имело быть в Церкви впоследствии, говоря: писах церкви: но первенстволюбец их Диотреф не приемлет нас. Сего ради аще прииду, воспомяну дела его, яже творит, словесы лукавыми укоряя нас: и не доволен бывая о сих, ни сам приемлет братию, и хотящим возбраняет, и от церкве изгонит (ср.: 3 Ин. 1,9—10). Истинно, ныне можно видеть это, предсказанное, — во многих городах, где бывает, что епископы или пресвитеры, видя мирян страннолюбивыми и благолюбцами, неблаговолительно смотрят на это, как будто мирянину нельзя уже делать того, чего не делает епископ. И такие-то миряне послужат в осуждение освященных лиц» (блаженный Иероним). Страннолюбие святой Павел везде заповедует целым Церквам; для чего устроялись общие странноприимницы, попечение о коих лежало на епископе. Но чтобы он вернее и охотнее исполнял это, надо прежде избрания удостовериться, имеет ли он расположение к сему.
  Благолюбцу. «Так называет Апостол кроткого (тихого, никого не смущающего), во всем мерного, независтливого» (блаженный Феофилакт). Или «раздающего все свое имущество нуждающимся» (святой Златоуст). Требуется сим, чтоб он был ревнитель всякого рода добрым делам, паче же благотворцем. На нем лежит попечение о бедных и больных, вдовах и сиротах. Потребное для сего доставляет паства; но надо чтоб у епископа или пресвитера лежало сердце к такого рода делам.
  Целомудренну - чистому от плотских грехов, возможных и при супружеской жизни, или целомудренно и в свое время пользующимся супружеским ложем, или даже совсем от него воздерживающимся, как это потом и узаконено Соборами для епископов. Блаженный Иероним пишет: «надлежит быть епископу и целомудренным, σωφρονα, — как говорят греки. Если и мирянам повелевается ради молитвы воздерживаться от жен, то что сказать о епископе, который каждодневно должен приносить Богу за грехи свои и народа своего жертвы непорочные? Раскроем книгу Царств и найдем, что Авимелех-священник не прежде дал Давиду и отрокам его от хлебов предложения, как спросивши, чисты ли отроки от жены,— не чужой, а от своей супруги (см.: 1 Цар. 21). И если б не услышал, что они вчера и завчера не имели супружеского дела, то, конечно, не уступил бы им хлебов тех. Но между хлебами предложения и Телом Христовым такое расстояние и различие, как между тению и телом, между образом и истиною или между прообразом будущего и тем, что предызображал прообраз. Посему как кротость, терпение, трезвость, умеренность, нестяжательность, страннолюбие и благолюбие должны быть в епископе в превосходнейшей степени, так и чистота или целомудрие священническое должно быть таково, чтоб не только от дела плотского воздерживаться, но чтоб у имеющего совершать таинство Тела Христова были чисты и ум от помышления о жене, и око от воззрения на нее».
  Праведну, — то есть «нелицеприятну в отношении к людям» (блаженный Феофилакт). Требуется, чтоб сам никого не онеправдывал в своих делах и чтоб, когда приходится разбирать дела пасомых, безукоризненно соблюдал закон справедливости. Блаженный Иероним пишет: «также и праведным должно быть епископу, чтоб, предстоятельствуя пред народом, соблюдал правду, воздавая каждому, что заслужил, и в суде нелицеприятствуя. Между праведностию мирянина и епископа то различие, что мирянин может являться праведным в меньшем круге, а епископ должен соблюдать правду в отношении к стольким лицам, сколько у него пасомых».
  Преподобну, — то есть «благоговеинствуюшу пред всем Божественным, не опускающему ничего, что обязательно в отношении к Богу» (блаженный Феофилакт). Епископу надлежит быть святу, то есть украшену всякими душевными и телесными добродетелями. Но преподобие есть высший вид святости, когда «она соединена бывает с благочестием и освящаема благоговеинством к Богу и Ему всего посвящением» (блаженный Иероним).
  Воздержателъну. «Разумеет здесь Апостол не постящегося только, но воздерживающегося от всякой страсти, обнаруживаемой и языком, и рукою, и бесстыдным взором; ибо в том и состоит воздержание, чтобы не предаваться никакой страсти» (святой Златоуст). «Воздержательным должен быть епископ не от похоти только плотской и от объятий жены, но от всех душевных страстей: не воспламеняться гневом, не впадать в печаль, не поражаться страхом и не увлекаться неумеренно радостию. Воздержание поставлено у Апостола в числе плодов Святаго Духа. Если таким образом воздержание требуется от всех, не тем ли паче от епископа, который терпеливо и кротко должен нести немощи немощных и грехи грешащих, утешать малодушных, поддерживать слабых, никому злом за зло не воздавать, но побеждать благим злое» (блаженный Иероним).
  «Сказанное доселе о добродетелях епископа к жизни его относится; а что за сим следует, относится к познанию его» (блаженный Иероним).

         в) Каков епископ должен быть по учительству?

  Глава 1,стих 9. Держащемуся вернаго словесе по учению, да силен будет и утешати в здравом учении, и противящияся обличати.
  Держащемуся, αντεχομενον, - что означает приверженного к слову, такого, «который заботится и печется о нем, поставляя сие главным своим делом» (святой Златоуст, блаженный Феофилакт). Не довольно знать и содержать слово истины; надобно дорожить им как жизнию, с желанием, чтоб оно всеми было чтимо, и готовностию охранять честь его до положения живота.
  Верного словесе. — Словом означается все учение христианское, которое есть слово, Христом Спасителем слышанное у Отца и принесенное на землю (см.: Ин. 8, 26; 14, 24) и Апостолами силою Духа Святаго распространенное по лицу ее (см.: Мф. 28, 19; Ин. 14, 26; 16, 13). Верно слово сие, как исшедшее от Бога, Который истинен есть и верен во всех словесах Своих. Верно оно и в том, что законополагает, и в том, что обещает. Верность сию Сам Бог подтверждал, когда самым делом подавал то, что обещало слово благовестия, сначала верою одною приемлемое. Итак, верное есть истинное (см.: святой Златоуст), то самое, которое от Бога изошло, точь-в-точь то, без прибавки и убавки и изменения. Но как узнать, что оно таково у избираемого в епископы?
  Когда он держится слова, не того, которое сам придумал, но которое принял чрез научение, κατα διδαχην. Спаситель говорит, что Он научен Отцом. Апостолы научены Господом Спасителем, верующие все научены Апостолами. Научение сие составляло в начале норму христианского ведения и свидетельство верности его. Кто держался сего научения, тот держался вернаго словесе. И сие-то Апостол поставляет в закон епископу: не вдавайся в мудрования; держи как принял; и как принял, так и преподавай. «Слово верно, — говорит святой Златоуст, — есть преподаваемое посредством веры, не имеющее нужды в умствованиях или исследованиях». «Не умственные доказательства потребны, а верное преподание учения» (Экумений). А чтоб оно было таково, надлежит и в сердце держать его таковым, не перемешивая его с своими мудрованиями. «И такое только слово будет благое петься, как слово самого Павла» (блаженный Феофилакт). «Как слово Божие верно и всякого приятия достойно, так и епископ таким да являет себя, чтоб все, что говорит, было почитаемо достойным веры и слова его были правилом истины» (блаженный Иероним). И будет так; пусть только не мудрит и передает, как принял и научен. «Что из того, если он будет неискусен во внешней мудрости. Не помпа словесническая нужна, а здравые суждения и сила мыслей» (святой Златоуст).
  Да силен будет. То есть если будет держаться вернаго словесе по учению,— то будет силен; первое есть условие последнего. Кто привносит в сие, верное по учению, слово что-либо отынуды тот ослабляет его, делает бессильным и сам является бессильным. Сила слова епископского в верности слову по учению. Тверди: так Бог научил и повелел содержать; и будет слово твое победоносно. Станешь мудрствовать, возбудишь противомудрствование; а отсюда только споры и раздражение и для познания истины всякий ущерб.
  И утешати в здравом учении. Здравое учение «есть то, которое учит и догматам истинным, и жизни правой» (Экумений), — то же, что верное слово, которое пришло, получено и держится всеми по научению,— без всякой сторонней примеси, ослабляющей его и делающей немощным и бездейственным; подобно как вино, разбавленное водою и попорченное примесями, слабо, бездейственно и даже вредно.— Утешати, παρακαλειν,— умолять, уговаривать, убеждать. Апостол внушает, что епископ должен быть силен преподать верное слово верным и держать сих последних в вере ему, всякий раз успокоивая их мысли, коль скоро они взволнуются привтечением чуждых помышлений и мудрований, посредством убеждения и уговорения, что верно слово только то, которое он преподает,— верно, ибо так преподано и принято.
  И противящияся обличати. «Силен не своих только ограждать, но и врагов отражать. Потому что если не будет и сего, то все может расстроиться. Кто не умеет бороться с врагами, пленять всякий разум в послушание Христово и низлагать мудрования (см.: 2 Кор. 10, 5), тот да будет далек от учительского престола» (святой Златоуст). «Если не будут обличены и препобеждены сии противящиеся, то они легко могут развратить сердца простейших» (блаженный Иероним).
  На конце поставил Апостол учительство, в исчислении того, чем должен быть украшен епископ, — потому что в епископе учительство завершает все прочие качества, составляя его отличительную черту. «Прочие качества можно находить и в подчиненных, как-то: непорочность, воспитание детей в послушании, страннолюбие, справедливость, благочестие; но епископа и пресвитера особенно отличает то, чтобы он оглашал народ учением, о чем нисколько не заботятся ныне» (святой Златоуст). «Если у епископа только жизнь свята, то, живя так, он себя только пользует; но если он и учителен, то и себя и других созидает. Это место направлено против тех, которые предаются бездействию, лености и сну (в деле учения), не обращая внимания на то, что Апостол, после перечисления достойных епископа качеств жизни - особое поместил указание, — повелительное чтоб он был и учителен» (блаженный Иероним). «Кто не силен ни с врагами бороться и пленять всякий разум в послушание Христово, ни своих научать, убеждать, утверждать, тот лжеепископ есть. Что наипаче характеризует епископа, это есть учить» (блаженный Феофилакт).

         
2) Правила на случай распространения кем-либо неправых мыслей

   Тут два правила: распространяющим такие мысли заграждать уста (см.: 1, 11), а увлекающихся ими обличать нещадно (см.: 1, 13). Эти правила даются будто мимоходом. Сказав, что избираемый в епископы должен быть силен и противящихся обличать, Апостол показывает, сколь необходимы такие именно епископы, потому что много там суесловцев, которые, ходя по домам, развращают простейших. Но пока-то изберутся могущие противодействовать им епископы и пока-то они начнут такое противодействие, дела сего нельзя оставлять так, чтоб оно шло, как идет. И возлагается оно на самого Тита. Имея заповедь поставлять по всем градом пресвитеры, святой Тит должен был обходить грады сии. В сем обхождении он неизбежно должен был встретиться с того рода лицами. Говорит ему Апостол на этот случай: заграждай им уста. Заграждая уста и полагая начало противодействия злым учениям, святой Тит давал вместе образец, как действовать на них и новопоставленным епископам, на коих возлагаться имело и противящихся обличать. Далее, как такие противящиеся уже действовали, то естественно были и увлеченные ими. И таковых мог встретить святой Тит. На сей случай пишет ему святой Павел: обличай их нещадно. И в этом образец действования для новопоставляемых епископов. Так что это отделение (стихи 10 — 16) — дает наставление и святому Титу, и избираемым в епископы.

  Глава 1, стих 10. Суть бо мнози непокориви, суесловцы, и умом прельщени, наипаче же сущии от обрезания.
  Потому, говорит, особенно надо такие учительные избирать лица, что в Крите много суесловцев, которых опасно оставлять без обличения и заграждения уст. А чтобы это успешно делать, надо быть способным к тому и умелым. Почему и пищу тебе: таких особенно ищи в епископы.
  Какие это именно суть лица, против которых вооружаются здесь святой Тит и в лице его будущие епископы, святой Павел определяет такими чертами.
  Непокориви, ανυποτακτοι, — не по чину ходящие, никаких порядков знать не хотящие, самочинники и самовольники. Насаждая веру, насадители веры тут же заводили и всякие порядки по Духу сей веры. Было законополагаемо, как о всем судить и думать, как жить и действовать и, наипаче, как к Богу приближаться посредством молитв и тайнодействий. Непокоривые ничего такого не считали для себя обязательным, а как им самим что подумалось и что показалось уместным и возможным, так и судили, так и действовали, так и другим внушали и думать, и действовать. Это люди, не хотящие держаться общего, но особящиеся и отособляющие. «Видишь ли, как Апостол внушает, от чего бывают такие люди? От желания не повиноваться, а господствовать; на это он указывает» (святой Златоуст). «Он указал на корень всех зол — неподчиненность. Неподчинительный, поколику не хочет состоять под начальством, а наскакивает, чтоб начальствовать над другими, очевидно ничему здравому и правому не научился; потому что не хотел выдержать подучительства. Почему есть и суесловец» (блаженный Феофилакт).
  Суесловцы, ματαιολογοι, — пусторечивые, на ветер говорящие, чтоб только показать, что и они смышленые люди, понимающие суть дела не хуже других, а даже лучше самих учителей, умеющие составлять свои воззрения и ими освещать, расширять и углублять общие верования, не заботясь о том, к чему могут привесть такие воззрения, — не колеблют ли и не подрывают ли общей, всем преданной, веры. Таких множество бывает во все времена. Дело веры они знают только поверхностно; ибо глубоко изучить ее мешает им немощь — ковать свои воззрения, которые, родясь прежде познания истины, заслоняют ее у них собою. Оттого бывает, что в речах их всегда идут вперед эти самородные, большею частию незрелые, воззрения: слов много,— а существа дела — пусто. И вышло пусторечие — суесловие. «Учащий, если сам, по причине неподчиненности учительству, не научился как должно, естественно бывает суесловцем, и не только суесловцем, но и умопрелыценным» (Экумений).
  Умом прельщени, (φρεναπαται, — умопрельщенны, «и себя и других прельщающие» (блаженный Феофилакт), — прибавим, — своим умничанием. Увлекшись своими воззрениями, они пленяются ими, будто истинными, и ревнуют делиться ими с другими, будто высокими и глубокими истинами, основами всякой истины, так что без них будто и все знание рассыплется. Такие самородные воззрения, даже и когда согласны бывают с истиною, ничего к ней не прибавляют ни в ясности, ни в твердости; но, занимая собою внимание, вместо самой истины, тем самым отклоняют от правого умозрения, которое по существу веры должно царствовать в уме: время тратится попусту и портится вкус к твердой истине. Но когда они далеки от истины, то тут бывает уже прямое прельщение, ведущее к пагубе. Увлекающийся то же, что приемлющий иное благовестие; и на него, и без гласного суда, падает тем не менее грозный суд Апостола: анафема да будет (Гал. 1, 8).
  Выставляя все сии черты, Апостол не указывает, о чем пустословят и чем прельщены и прельщают оказавшиеся неподчинительными. Для святого Тита и для всех верующих на Крите это было определенно известно. Нам остается только гадать о том. Но, вместо всякого гадания, не лучше ли ограничиться наведением, что Апостол, оговаривая определенные лица тогдашние, для нас, однако ж, неудобоопределимые, нам предпослал определенный урок — избегать самим и других отклонять от прельстительного позыва строить свои воззрения по предметам веры, не в духе подчинения правилам веры, а в духе преобладания над ними, будто низшими нас и нашего ума. От этой болезни ума предостерегает нас Апостол.
  Слова: наипаче же сущии от обрезания — наводят несколько на то, о чем суесловили непокоривые; но очень нерешительно. Ибо наипаче же — показывает, что то были не исключительно иудеи, но что были таковые же и из язычников. Следовательно, нельзя с решительностию утверждать, что суесловия те были обычные иудействующим мудрования о неотложной необходимости для верующих исполнять и Моисеев закон, и постановления их старцев. Если далее мы не имеем основания полагать, что сущие от обрезания суесловили одно, а сущие от необрезания — другое, ибо в таком случае Апостол не поставил бы их под один уровень; то необходимо признать, что те и другие держались некоего мудрования, коего нельзя назвать ни исключительно иудейским, ни исключительно языческим, но которое было смесью того и другого. В чем именно оно состояло, не видно; но было таково, что о его положениях можно было вести речь среди христиан, не отталкивая их вдруг от него, — что и давало мудрователям вход в домы верующих. Следовательно, в нем, кроме иудейского и языческого, было и христианское. Прикрываясь тою стороною, которая казалась христианскою, они проникали в домы, а потом наполняли уши и головы слышащих и тем, что было у них иудейского и языческого. Яд лжи действовал разрушительно, — и Апостол пресекает зло, вероятно, уже многими испытанное.

Стих 11. Ихже подобает уста заграждати: иже вся домы развращают, учаще яже не подобает, сквернаго ради прибытка.
  Кому это подобает? Тем, кои имели быть поставлены епископами. Сказал выше (стих 9) Апостол, что эти епископы должны быть таковы, Держались верного учения и были сильны своих утверждать в истине, а противящихся обличать. Почему же это особенно нужно? Потому что есть много суесловцев, не подчиняющихся истине, которым подобает заграждать уста. Ибо, быть сильну это исполнять, надо и самому быть тверду в истине и уметь раскрыть ложь и обличить ее в тех, кои суесловят. Святой Златоуст говорит: «если такой (поставляемый в епископы) человек, приняв на себя обязанности учения, будет неспособен бороться с бесстыдными людьми и заграждать им уста, то он будет повинен в погибели каждого из погибающих. Посему, если Премудрый заповедует: не ищи, да будеши судия, егда не возможеши отъяти неправды (Сир. 7, 6); то тем более здесь можно сказать: не домогайся сделаться учителем, если ты не имеешь способности к этому делу, но уклоняйся и тогда, если бы даже тебя привлекали».
  Впрочем, очевидно само собою, что и святой Тит, встречая такие лица, не мог и не должен был молчать: так что: подобает, — можно разуметь, вообще всякому, на ком лежит долг распространять истину и утверждать в ней.
  Заграждати уста — можно или силою пастырской власти, или силою обличения лжи и утверждения истины. И первое в настоящем случае приложимо, если признать, что противящиеся суесловцы принадлежали к обществу верующих, только действовали среди него самовольно. Это на первый раз; если же они и далее останутся своем упорстве, их следует совсем отсекать, как законоположил Апостол ниже (см.: 3, 10). Но более приложимо второе, потому что ко всем идет. Встретив таких суесловцев, кто бы они были, надобно обличать лживость их учения так сильно, чтобы они не имели что сказать в защиту его. «Добре сказал Апостол: заграждати уста, — то есть силою обличения лжи доводить их до того, чтоб они и слова сказать не посмели уже, — для того, чтоб и слушающие получили от того пользу» (Экумений). «Что пользы (от такого заграждения уст), когда они из не покоряющихся истине? Для них никакой, но полезно это для тех, которые могут развратиться, если епископ молчанием пройдет их лживые речи и учение» (блаженный Феофилакт).
  Но так заграждать уста можно только встречаясь с суесловцами. Если же этого не случится, а известно только будет, что ходят какие-то по домам и суесловят то и то, могущее развращать, то и в таком случае не следует этого дела оставлять без внимания, а надлежит, пред верующими, раскрыв лживость узнанной лжи, обличить ее; истину же Божию, противоположную рассеяваемой лжи, полнее разъяснить и сильнее подтвердить. И это будет тоже заграждение, если не уст суесловцев, то входа лжи их в души слышащих: ибо там уже поселен противоотвещаяй их лжи — помысл, ведец (знаток) вернаго словесе, сильный отразить слово лживое, биющее уши.
  Иже вся домы развращают. Дается мысль, что не открыто проповедуют, а украдкой ходят по домам. Такой образ действий и приличен лжи, сознающей себя ложью и тем обличающей, что она ложь есть.— Учаще яже не подобает. Что же именно? Любопытно бы знать; но как Апостол не имел в виду любопытство или пытливость пустую удовлетворять, то и не сказал сего. И нам дает урок — не пытать попусту. Норма истины ведома; она проста и немногосложна. Критские христиане знали ее. И это было то, чему подобает учить. Все же, несообразное с нею, есть то, чему не подобает учить и что, следовательно, учимым, знающим истину, слушать не подобает. Этим одним словом Апостол сказал все.
  Скверного ради прибытка. «Видишь, что есть неподчиненность в связи с сребролюбием и скверностяжательностию. Все это рычаги в руках диавола, посредством коих он разрушает домы Божии (то есть семейства христианские)» (блаженный Феофилакт). «Есть ли что, в чем беззаконновать не убедила и не склонила бы сия страсть?» (Экумений). — Какой прибыток разумеется? Обыкновенный, вещественный, — получение денег, вещей, пищи. Ревнуют приобретать учеников, чтоб на их счет жить и иметь довольство. Но святой Иларий и блаженный Иероним, кроме сего, считают возможным под прибытком разуметь самых учеников, увлекаемых учением суесловцев, применяясь к словам Спасителя: преходите море и сушу, сотворити единого пришельца (ср.: Мф. 23, 15). «Можно, - пишет блаженный Иероним, — и иначе истолковать сии слова: скверного ради прибытка, — именно что Апостол употребил этот обычный житейский оборот речи, чтоб показать, как еретики, развращая умы, обыкновенно называют себя стяжателями людей, хотя убивать души прельщенных не есть стяжание, а потеря. Напротив, кто, по Евангелию, обличит заблуждающего брата, так что он обратится, тот воистину приобретает его (см.: Мф. 18, 15). Ибо какой прибыток может быть больше или что драгоценнее того, как если кто приобретет душу человеческую? Итак, всякий учитель Церкви, правым путем привлекающий к вере во Христа, есть честный прибыточник; напротив, всякий еретик, обольстительными речами отклоняющий от истины и своему неподобающему учению следовать склоняющий, есть скверноприбыточник». — Такой мысли нет у Апостола; но она может быть допускаема, как побочное наведение или иносказательное истолкование его слова, — которое, вне контекста, допустимо.

  Стих 12. Рече же некто от них свой им пророк: Критяне присно лживи, злии зверие, утробы праздныя
  Усиливает высказанное основание к избранию в епископы лиц, твердых в истине и сильных обличать ложь,— тем, что критяне по природному своему нраву падки на ложь и, следовательно, сами подают руку суесловцам — прельщать их и вводить в заблуждение. Этим Апостол переводит внимание святого Тита и будущих епископов от суесловцев на самих критян, говоря как бы: мало заграждать уста суесловцев; надобно самих критян убеждать твердо держаться истины и не открывать уха всякому баснословцу, отвращающему от истины. И это будет, как замечено, заграждением хода распространителям лжи. Таков смысл стихов 12 — 14.
  В подтверждение того, что критяне падки на ложь, басни и суесловие, Апостол мог указать на действительные опыты. Но лучшим счел привесть свидетельство поэта, — критянина же, чтоб не сказал кто: ты несколько дней пробыл на острове и уж узнал наш характер. Наперед отвечает таким Апостол: не я один так думаю, вот свой же, ваш поэт, давно-давно заметил это за вами. К тому же, взявши такое древнее свидетельство, Апостол дает разуметь, что указываемое им недоброе свойство критян есть не мимолетное и случайное, а устарелый порок, который, чем труднее искоренить, тем обязательнее, для поставленных исправлять среди них все худое, на эту сторону направить свое внимание, заботу и труд.
  Пророком назвал Апостол поэта не потому» чтоб в самом деле почитал его Пророком, а потому, что так думали о поэтах язычники и верили их слову, будто откровенному свыше. И все верования языческие держались на поэтах. — Приведенные Апостолом слова сказал Эпименид (см.: святой Златоуст, блаженный Иероним), и то же потом повторил Каллимах (см.: блаженный Феодорит). У Каллимаха стоит только первое слово: лживи. Весь же стих, как он приводится Апостолом, находится у Эпименида (см.: блаженный Иероним). Названы так критяне за то, что, когда кто-то им натолковал, что у них умер Зевс, или Дий, и указал место; они легко поверили, устроили гробницу и всем твердили: вот у нас гробница Зевса. Этим они обнаружили свое легковерие и падкость на ложь и басни, которых не переставали уже потом держаться, пребывая таким образом присно лживыми, то есть не перестающими твердить ложь. Эту особенно черту их Апостол и выставляет, чтоб потом сказать: обличай их, чтоб не внимали басням.
  Для цели Апостола нужно было только первое слово: лживи. Другие за тем слова приведены только потому, что входят в состав стиха, который был ведом Апостолу (см.: блаженный Иероним). Потому нет нужды строить догадки, что имел в мысли Апостол, приводя о критянах слова: злии зверие, утробы праздныя. Первыми означается дикость, необузданность, злонравие; а вторыми — то, что любят поесть, попить, дела же делать неохочи, празднолюбивы и ленивы. Может быть, впрочем, такие черты действительно были в характере критян, и Апостол намеренно удержал означенные слова стиха, не ограничившись первым словом, чтоб потом дать уроки и относительно них, как и можно заключить из того, чему учить заповедует Апостол во второй главе. Но в настоящем месте нужно было для Апостола только первое: лживи,— как требуется полагать течением речи.

Стих 13. Свидетельство сие истинно есть, еяже ради вины обличай их нещадно, да здрави будут в вере.
  Говоря, что такое свидетельство истинно, Апостол имел в виду первое слово свидетельства: лживи,— разумея под сим то, что они охотно открывают уши свои для всякого пусторечия и всяких басней, как видно из последующих за сим слов: обличай, чтоб не внимали басням. «Если они склонны ко лжи, то для них нужно сильное и обличительное слово; кротостию такой человек не может быть тронут. Итак, обличай их нещадно. Ибо нужно не со всеми обращаться одинаковым образом, но различно и разнообразно, смотря по лицам. Ибо как, укоряя человека послушного и благородного, можно убить его и погубить; так и лаская человека, имеющего нужду в сильном обличении, можно испортить его и не довести до исправления» (святой Златоуст). «Это: обличай их нещадно - не противоречит сказанному: с кротостию наказующу противныя (2 Тим. 2, 25); потому что не уверовавшим еще должно скромно и кротко проповедывать Божественное учение; а давших обещание веровать и покушающихся поступать вопреки вере надлежит врачевать суровыми врачевствами» (блаженный Феодорит).
   Да здрави будут в вере. «Здесь Апостол говорит не о чужих, но о своих» (святой Златоуст). Чужим — суесловцам вредным — велел уста заграждать, а своих велит нещадно обличать — «глубоко поражать» (святой Златоуст). И это не затем, чтоб удовлетворить своему на них неудовольствию, а чтоб были здравы в вере, то есть чтоб не принимали воззрений ложных, с верою несообразных (см.: святой Златоуст). Здравие в вере есть в точности держаться преданного. Тело делается нездравым, когда принимает чуждые ему элементы; и вера делается нездравою, когда принимает мысли, разрушающие строй ее, или весь, или по частям. Принимающий такие мысли с убеждением, что они истинны, тогда как не истинны, повреждает истинную веру и делается нездравым в ней. Ибо не хранит образа здравых словес, — преподанных Апостолами (см.: 2 Тим. 1, 13), и неверным является здравым словам Господа нашего Иисуса Христа и учению, еже по благоверию. Отчего и недугует (ср.: 1 Тим. 6, 3 — 4). Чтоб критяне не подпали такому заболению, Апостол заповедует нещадно обличать их, когда замечено будет, что они без осторожности открывают ухо свое для суесловцев.

Стих 14. Не внимающе Иудейским баснем, ни заповедем человек отвращающихся от истины.

  Указывается способ, как сохраняться здравыми в вере. Нещадное обличение отобьет охоту внимать чему-либо чуждому вере, — вера и сохранится у них здравою, и они пребудут здравы в вере. Вера уже преподана им, и они ее содержат. Но приходят суесловцы, влагают в ум чуждое вере, кажущееся, однако ж, истинным; и — неискусные, не умея разгадать кроющуюся в суесловии ложь, начинают думать, что, может быть, и так есть. Этим может быть вера уже поколеблена и здравие ее пошатнуто. Продлись такое состояние, повторись несколько раз кривые толки; и — ничего нет дивного, если сии последние признаются более красными, чем положения веры. Вот и болезнь. Предотвращена будет сия болезнь, если не станут внимать ничему чуждому вере. Не внимай — и здрав будешь в вере. Святой Златоуст говорит: «здравие состоит в том, чтобы не вводить ничего ложного, ничего чуждого».
  Это чуждое Апостол определяет словами: басни иудейские и заповеди человек отвращающихся от истины. Что именно разумел под сим святой Павел, святой Тит и критяне знали ясно. Нам же трудно это угадать. Ибо и басней иудейских, и заблуждений человеческих было много. Но потери для нас от сего никакой нет. И те басни иудейские, и те заблуждения человеческие уже миновались, и нечего нам их опасаться. Для нас осталась одна Апостольская заповедь: не внимать ничему чуждому вере. И не ту ли цель имел святой Павел, оставив неопределенным для нас (а не для тех, к кому писал), чему не внимать, чтоб внушить, чтоб мы вообще ничему не внимали, что видим несообразным с верою, как бы оно красно ни казалось?
  Под баснями иудейскими не следует разуметь постановления законные или строй подзаконной религиозной жизни, но или кривое толкование сих постановлений и их значения, или все, что после придумано к ним самими иудеями. Блаженный Феодорит пишет: «Апостол иудейскими баснями назвал не закон, но предлагаемое иудеями толкование закона». Блаженный Феофилакт прибавляет к сему: «святые книги Ветхого Завета, добре понимаемые, не суть басни. Как это может быть, когда из них мы научаемся Евангельской истине? Но неправые толкования и прибавления — вот что басни!»
  Но что же это именно? Были свои кривые толкования и прибавления у всех иудейских сект,— и у ессеев, и у саддукеев, и у фарисеев; были между иудеями и философские мудрователи, и мечтатели — мистики, выдумавшие каббалу. Не басни ли всё это? Были и обще иудейские басни, — например, о Мессии, яко земном царе, и о царстве его, — чувственном и житейском. И между христианами из иудеев долго держалась баснь — о неотложности исполнения законных постановлений (особенно об обрезании, субботе и родах пищи, позволенных и запрещенных) и для всех верующих в Господа Спасителя. — Что из этого всего разумел святой Павел, не видно. Но то несомненно, что в учение суесловцев, соблазнявших критян, иное и из этого входило. Ибо, как видится, то была смесь разнородных учений, в коей имели свою часть и басни иудейские, хоть мы не можем определенно сказать, какие именно.
  Что суть заповеди человек отвращающихся от истины? Это или то же, что басни иудейские, или что-нибудь, кроме них, придуманное мудрованием человеческим, и именно языческим.
  В первом случае слова: заповеди человек — определятся тем, что кто станет разуметь под баснями иудейскими. Блаженный Феофилакт, Экумений, а отчасти и святой Златоуст, разумеют обычаи иудейские законные, которые, не будучи сами по себе, по своему происхождению и назначению, баснями, стали уже баснями, когда их считают обязательными после того, как они потеряли свою силу. В этом случае они перестают уже быть заповедями Божиими, а начинают быть заповедями человеческими. Но Амвросиаст под заповедями человеческими разумеет те иудейские постановления, которые потом самими иудеями прибавлены к закону.
  Во втором случае заповеди человек — будут означать языческие мудрования и обычаи. Так отчасти святой Златоуст. Приходит на мысль, что такое понимание, может быть, ближе к истине. Ибо как по ходу речи видно, что мудрования суесловцев, соблазнявших критян, были смесь иудейства и язычества; то Апостол, заповедуя не внимать тому, что чуждо вере и что может сделать веру нездравою, конечно, имел в виду как ту, так и другую сторону соблазнительных мудрований тех и, обозначив, что в них было иудейского, иудейскими баснями, вероятно, словами: заповеди человек — означил то, что в них было языческого. К подтверждению сего может служить и то качество сих человек, — что они отвращаются от истины. Ибо, хоть иудеев, противившихся Евангелию, было справедливо почитать отвращающимися от истины, но полнее такое присуждение может идти к язычникам, совсем погрязавшим во лжи.
  Святой Златоуст видит в словах Апостола внушение не внимать не каким-либо предполагаемым иудейским и языческим лжеучениям, а иудейству и язычеству, как они были тогда пред глазами. Он говорит: «если те, которые соблюдают правила касательно яств, не здравы, но больны, — ибо о таких говорит Апостол: изнемогающаго в вере приемлите не в сомнение помышлений (ср.: Рим. 14, 1), — то что сказать о тех, которые постятся и соблюдают субботу вместе с иудеями или ходят в места, считающиеся священными у язычников, например, место в Дафне, так называемую пещеру Матроны, место в Киликии, называемое Кроновым? Могут ли они быть здравыми? Таким образом, не должно слушаться ни язычников, ни иудеев; ибо это значит не быть здравым. Если ты содержишь веру, то для чего вводишь еще нечто другое, как будто вера недостаточна для оправдания? Для чего подчиняешь и порабощаешь себя закону? Или ты не надеешься на веру? Это свойственно больному и неверующему; такой человек сомневается, а душе верующей несвойственно сомневаться».
  Может быть, и в самом деле среди критян ходили не какие-либо новые, — смешанные из иудейства и язычества, — учения, а оставались прежние иудейские и языческие суеверия и обычаи, которым иные придавали важное значение и старались удержать в них других.
  В наше время можно здесь видеть внушение остерегаться подпасть влиянию духа иудейского и языческого, понимая под первым довольство одною фактическою и деятельною стороною жизни, а под вторым — свержение всякого ига и для ума, и для чувств с желаниями, и для внешнего действования.

Стих 15. Вся убо чиста чистым: оскверненным же и неверным ничтоже чисто, но осквернися их и ум и совесть.
  Стихи 15 и 16-й указывают на некоторые пункты или стороны лжеучения, ходившего среди критян, как бы для примера. Можно их с предыдущим так соединить: сколь нелепо это учение, о том и говорить нечего. Возьмите вы то, что говорится в нем о различии яств, будто есть какое-либо ибо из них, которое по природе своей может делать принимающего оное нечистым. Простого смысла достаточно, чтоб знать, что пища не может делать ни чистым, ни нечистым. Чистота или нечистота зависит от сердца. Кто чист сердцем, тот, какую, кажущуюся нечистою, пищу ни употреблял бы, все чист и все ему чисто, и пища не делает его нечистым. Напротив, кто нечист сердцем, того никакая, почитаемая чистою, пища не делает чистым, все он нечист. Того никакое питание не делает нечистым, а этого никакое питание не делает чистым; или того питание всегда чисто, а этого питание всегда нечисто. Апостол здесь то же самое внушает, чему научил Спаситель, что не входящее в уста сквернит человека, а то, что исходит из сердца (см.: Мф.15, 11 — 19).
  Для полного уразумения сих положений надо иметь во внимании не роды яств, а самое питание или вкушение. У одного питание чисто, потому что с чистым сердцем принимается; а у другого нечисто, потому что с нечистым сердцем принимается. Чистое сердце — то, которое, отрешившись от всякого самоугодия, все направляет к славе Божией, даже аще яст и пиет; оттого все у него чисто. А то сердце, которое преисполнено самоугодия, нечисто, и сим самоугодием всякое свое действие и движение делает нечистым, потому что у него все делается по самоугодию, даже и то, что по виду кажется самоотверженным и направленным к Богу. О таких и говорит Апостол: осквернися их и ум и совесть. Ум оскверняется ложными понятиями, которые принимает без рассуждения, по одному влечению сердца, или увлекаясь обычаями, или по тщеславию и суемудрию. Совесть оскверняется, когда человек, наперекор ей, действует по тем ложным понятиям, или когда вообще действует, не внимая совести, или — с совестию сомнительною. Такого рода состояние неизбежно у тех, коих сердце преисполнено самоугодием и вполне возобладано известными предметами, питающими и удовлетворяющими его. Тут не только не слушают ума и совести, но и их самих понуждают судить и определять в угоду себе, или снисходительно, или криво; всячески усиленно восставляют в себе помышление, будто действуют право, по крайней мере сносно, хотя извнутри слышат некое напоминание, не одобряющее их.
  Святой Златоуст говорит, что в Ветхом Завете были запрещены некоторые яства, но «не потому, чтоб они были нечисты, а чтоб лучше обуздать плотоугодие. — Бог не сотворил ничего нечистого; и нет ничего нечистого, кроме греха, потому что он касается души и ее оскверняет; а все прочее считается нечистым по предрассудку человеческому. — Почему Апостол все приписал самим людям. Нет ничего, говорит, нечистого, но нечисты сами они, — их ум и совесть, нечище вторых нет ничего. Вот в чем состоит нечистота: они сами не чисты. — Должно быть разборчивым в отношении к тому, что оскверняет душу, — это подлинно есть нечистота, это — скверна; а все Прочее нет. Те, у которых испорчен вкус, думают, что принимаемое ими нечисто; но это происходит от их болезни. Посему нужно основательно знать, что по природе своей чисто и что нечисто. Что же нечисто? Грех, злоба, коварство, корыстолюбие, лукавство. Измыйтеся, говорит Пророк, и чисти будите, отымите лукавство от душ ваших (ср.: Ис. 1, 16). — Те (ветхозаветные) очищения были образами (истинного) очищения. — Ныне же требуется от нас не это (внешнее), но все отнесено к душе. Телесное ближе к нам; посему Бог прежде и отвращал от него; но теперь не так; ибо не следовало всегда оставаться при образах и держаться теней, но — принять истину и ее держаться. Нечистота есть грех: его будем убегать, от него будем воздерживаться. Аще, говорит Премудрый, приступиши к нему, угрызнет тя (ср.: Сир. 21,2)».
  Об этой стороне учения помянул Апостол потому, что она особенно выдавалась и нелепость ее так очевидна, что не требовала долгого опровержения. Видите, говорит как бы он им, каков у них этот пункт! Но каков этот, таковы и все другие. — Теперь посмотрите, каковы их учители.

Стих 16. Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всякое дело благое неискусны.
  Апостол здесь то же внушает, что и Спаситель заповедал: внемлите же от лживых пророк… От плод их познаете их (ср.: Мф. 7, 15 — 16). Хотите ли, говорит он, удостовериться, что учение прельщающих вас неверно, посмотрите, каковы они и как живут. Жизнь, не соответствующая учению, подрывает силу учения, обличая в учащих недостаток убеждения и, особенно, то, что учение их — не цель и суть их жизни, а средство. Святые Апостолы отличались всестороннею безукоризненностию жития, чистого и самоотверженного, — и это на первый раз не отталкивало от них, а потом и привлекало. Таковы всегда и всюду должны быть освященные лица. То верно, что и учители истины могут хромать в делах жизни; но и то несомненно, что ничто так не отталкивает от учения, как нехорошая жизнь учителей. У святого Павла цель слова была — отвратить от лжеучения, и как лжеучители представляли ему свою слабую сторону — в неисправности жизни и нрава, — то он этим воспользовался. Не будь этого, он и не коснулся бы сего, а иное что-либо указал бы в лжеучителях, что могло бы обличать лживость их учения. Уж он прежде указывал в них скверноприбыточество (см.: 1, 11); а теперь указывает нечто большее — лицедейство: Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его.
  Этот образ выражения показывает, что Апостол бьет паче сущих от обрезания. Амвросиаст пишет: «хотя ко всем еретикам можно относить слова сии, но здесь Апостол говорит об иудеях, которые твердили о себе, что они одни знают Бога Авраамова. — Знают, но языком только, а делами отмещутся Его, как и Господь обличал их: аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили (Ин. 8, 39)». Блаженный Феодорит сводит это к предмету речи Апостола так: «они усиливаются выставить, что чтут Бога всяческих, но поступают прямо вопреки тому, что Ему угодно. Ибо закон ограничил Бог определенным временем; они же в оное время не исполняли закона, а когда кончилось время, крепко стоят за закон».
  Не слушайте их. Не Бога они чтут. Бог у них только на языке, а в сердце у них совсем другое. Блаженный Иероним пишет: «те, у которых осквернены и ум, и совесть, Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, по слову Исаии-пророка: людие сии устами почитают Мене, сердце же их далече отстоит от Мене (ср.: Ис. 29, 13). Итак, как иной устами чтит, а сердцем далеко отстоит, так иной словом Бога исповедует, а делами отметается Его. Но кто делами отметается Бога, при устном исповедании Его, тот мерзок пред Богом; и, поелику не убеждается никакими основаниями истины, справедливо называется непокоривым и неверным. Отсюда происходит и то, что он на всякое дело благое неискусен. И то, что, будучи влеком естественною добротою, делает он доброго, не добро, будучи оскверняемо развращением ума его. Думают иные, что только тот отметается Бога, кто во время гонения, будучи схвачен язычниками, отрицается, что он христианин. Но вот Апостол утверждает, что Бога отметаются всем, что бы ни делал кто превратного. Христос есть премудрость, правда, истина, святость, мужество. Отметается Он, как премудрость, — немудростию, как правда, — неправдою, как истина, — ложью, как святость, — порочностию, как мужество, — малодушием. И вообще, сколько раз побеждаемы бываем мы страстями и грехами, столько раз и Бога отметаемся. Напротив, всякий раз, как делаем что доброго, исповедуем Бога. Не должно думать, что в день суда Сын Божий отвергнется только тех, кои отверглись Его во время мучения; но всеми делами, словами и помышлениями Христос или, будучи отвержен, отвержется, или, будучи исповедан, исповедует. Так всеми добрыми словами и делами свидетельствуется, что душа предана Христу».

         
3) Указание, чему и как следует учить верных, сообразуясь с их возрастом и состоянием

   Неправо учащие, сказал выше Апостол (см.: 1, 11, учат, яже не подобает; а ты, говорит он, обращаясь к Титу, учи, яже подобает (2, 1). И тотчас указывает, что именно кому подобает говорить. Не все обнимает, а берет во внимание только: старцев и стариц (см: 2. 2—3), б) юниц и юношей (см.: 2, 4 — 6), г) рабов (см.: 2, 9 — 10) и: е) гражданские добродетели (см.: 3, 1—2). Между же сими наставлениями вставляет: в) напоминание, чтоб учащий сам во всем подавал пример (см.: 2, 7 — 8) и учимым внушал, что: д) затем и все домостроительство в Христе Иисусе, чтоб верующие, отвергшись нечестия и мирских похотей, жили целомудренно, свято и благочестно, бывая ревнителями добрых дел в блаженном уповании (см.: 2, 11 — 15), ж) затем и благодать Святаго Духа, чтоб претворять нас из недобрых в добрых (см.: 3, 3 — 7) и: з) заключает: вот чему учи, а буиих стязаний чуждайся и еретиков отгоняй прочь (см.: 3, 8—11). — Три раза повторяет Апостол: учи быть добрыми (см.: 2, 1, 15; 3, 8); три раза внушает: чтоб ни об учении нашем, ни о нас никто не имел основания сказать что-либо укорное (см.: 2, 5, 10, 15). Этим он определяет предмет и цель Послания. Можно потому предположить, что критяне, приняв веру, не заботились жить по вере, а жили по прежним обычаям, — иудеи — иудейским, язычники — языческим, проводя между тем время в распущении басней суеверия и в пустых и бесполезных состязаниях. К исправлению этих неисправностей главным образом направляет Апостол труды святого Тита, и после него епископов, поставление которых по городам считает самым верным средством к достижению сей цели. Такова сущность всего Послания.

  Глава 2, стих 1. Ты же глаголи, яже подобает здравому учению.
  «Да не смущают тебя, говорит Апостол, учащие противному; ты, по обычаю, преподавай Божественные наставления» (блаженный Феодорит). «Ты ради этого не умолкай; хотя бы они и не принимали (наставлений), ты исполняй свое дело; хотя бы они и не убеждались, ты увещевай и советуй» (святой Златоуст).
  Но, кажется, Апостол этим желает показать, куда должно направлять труд учения. Суесловцы распространяют басни; ты же, им заградив уста, а своих строго обличив, затем не вдавайся в споры, а все внимание обрати на то, чтоб преподавать здравое учение: глаголи, яже подобает здравому учению, — что сообразно с здравым учением, чего требует здравое учение или, — в чем сущность здравого учения. Здравое учение есть не только то, которое преподает истинное познание о Боге (см.: Амвросиаст) и нашем к Нему отношении, и паче о воссоединении с Ним падших, но и то, которое не довольствуется пребывать одним голым учением, а вместе с тем требует и жизни, сообразной с учением, и более налегает на исправление нравов, устраняясь от всяких бесполезных споров и состязаний. Ты, говорит толкуй более о том, чтоб жили хорошо: да пекутся добрым делом прилежати веровавшии Богу (3, 8). В чем же — эта добрая жизнь и добронравие верующих?

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ








19 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Евр., 335 зач., XIII, 17-21

17Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно.
18Молитесь о нас; ибо мы уверены, что имеем добрую совесть, потому что во всем желаем вести себя честно.
19Особенно же прошу делать это, дабы я скорее возвращен был вам.
20Бог же мира, воздвигший из мертвых Пастыря овец великого Кровию завета вечного, Господа нашего Иисуса Христа,
21да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его, производя в вас благоугодное Ему через Иисуса Христа. Ему слава во веки веков! Аминь.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Евр.13:17. Повинуйтесь наставникам вашим

Речь идет о епископах. Прежде похвалив их и назвав верными и достойными подражания со стороны взирающих на них, потом продолжает: «повинуйтесь». Что же? Не необходимо ли повиноваться всякому начальнику, хотя бы он был и злым? В каком ты смысле говоришь: злой? Если относительно веры, то беги его, хотя бы он был ангелом с небес. Если же он – злой по жизни, то повинуйся ему. «Итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте» (Мф.23:3). Относительно же испорченных по вере говорит: «учениями различными и чуждыми не увлекайтесь». Итак, почему же? Потому что дурно поступающий, быть может, другим не посоветует жить дурно, ибо и сам он стыдится дурных дел, ясно это и из того, что он всячески старается скрывать свои дела; злой же по вере внушит свой образ мыслей и народу.

и будьте покорны,

Выражением «будьте покорны» он указывает на такое сильное повиновение, чтобы, если потребуется, они послужили им делом.

ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет;

Да слышат наставники, что как народ должен повиноваться, так и священник должен неусыпно заботиться о народе, так как ему предстоит дать отчет за грехи их.

чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно.

Если ты покоряешься, говорит, и угождаешь наставнику своему, то ты облегчаешь для него бремя заботы о тебе, так как он радуется твоему повиновению. Если же поступаешь бесстыдно, то хотя он и в таком случае будет заботиться о душе твоей, но если только ты не загладишь своего неповиновения, он будет воздыхать за тебя пред Богом, что для тебя бесполезно. Смотри же, наставнику он не позволяет ничем иным защититься, как только воздыханием. И хотя это незаметно вселяет в него (наставника, – Прим. ред.) дух кротости, но против того, неисправимого, возмущающего грозного мстителя Бога (т. е. против того грешника, который возмущает гнев Бога, – Прим. ред.), Он (т. е. Бог, – Прим. ред.) возжигает страшный огонь наказания. Посему ты, неповинующийся наставнику, не должен презирать его за то, что он воздыхает, но более должен бояться того, что он предает тебя Богу.

Евр.13:18. Молитесь о нас; ибо мы уверены, что имеем добрую совесть,

Так как некоторые клеветали на апостола, будто он учит отступлению от закона, то поэтому многие из евреев враждебно относились к нему. Поэтому он не обозначил имени своего в начале послания, так как они не могли даже и слышать о нем. Итак, защищаясь пред ними, прежде всего просит их молиться о нем, чего мы обычно просим от друзей; затем раскрывает и свою невинность. Ибо между всеми, не только среди язычников, но и у вас, мы ничего не делали с лицемерием, совесть наша чиста и мы знаем, что не замышляли зла против вас, не сделали ничего дурного вам, не оклеветали вас.

потому что во всем желаем вести себя честно.

То есть стараясь проводить жизнь осторожно и беспорочно. И то самое, что я говорю, что закон не имеет силы, – это не речь врага и неприятеля. Ибо я скорее ввожу исполнение закона и показываю, что «тень» получила конец. Итак, разве это – отступление? Разве я вам не благодетель, когда веду вас к совершенству, совершенно отводя от тени и младенческого настроения?

Евр.13:19. Особенно же прошу делать это, дабы я скорее возвращен был вам.

Желать им так тепло и со всею заботой молиться о том, чтобы скорее возвратиться к ним, – это происходило от сильной любви к ним. Вместе с тем показывает, что он полагается на совесть, и потому обращается к ним. Этого он не сделал бы, если бы чувствовал в своей совести что-нибудь дурное.

Евр.13:20. Бог же мира,

Прежде всего попросив у них молитв и почтив их этим, потом уже и сам молится за них. Так как, говорит, Бог есть Бог мира, то вы не должны возмущаться против меня, и притом по одному только слуху.

воздвигший из мертвых Пастыря овец великого

Внедряет им учение о воскрешении, пользуясь пророчеством Исаии (Ис.10). А так как есть и другие пастыри, – малые, то сказал: «великого». Ибо пророки – это многие учителя, но Христос – наставник одни для всех.

Кровию завета вечного. Господа, нашего Иисуса Христа,

То есть воздвиг Его из мертвых после Его смерти и после излияния Его Крови, так что Он дал нам завет, не подлежащий, как завет закона, отмене, но вечный. Ибо и так воздвиг Его из мертвых с Кровию вечного завета. Ибо по воскресении Он даровал нам Кровь Свою в завете. Ибо если бы Он не воскрес, то Кровь Его не служила бы нам заветом.

Евр.13:21. да усовершит вас во всяком добром деле,

Показывает, что они имели добрые дела, нуждались только в том, чтобы совершенствоваться в них. Об этом он и молится за них. Смотри, что мы сами сперва должны начать, а затем просить совершенства от Бога.

к исполнению воли Его,

Кто усовершенствовался во всяком добром деле, тот и творит волю Божию, а не тот, кто наполовину делает добро.

призводя в вас благоугодное Ему через Иисуса Христа. Ему слава во веки веков! Аминь.

Следовательно, когда мы делаем добро, то это совершает в нас Бог через Иисуса Христа, то есть являющегося в качестве Ходатая и Совершителя. Ибо если Он совершил наше спасение в начале, то что удивительного и в том, если Он и при усовершенствовании в добродетелях является Посредником и исполняет в нас волю Отца, Сам укрепляя нас и вдыхая в нас силы к совершению добрых дел? К слову же «благоугодное» он прибавил: «Ему». Ибо мы тогда действительно благоугождаем, когда оказываемся добрыми пред Богом, а не тогда, когда – пред людьми. И Давид говорит: «по чистоте рук моих пред очами Его» (Пс.17:25); и Исаия: «удалите злые деяния ваши от очей Моих» (Ис.1:16).

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

103

20 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Титу святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Тит., 301 зач., I, 15 - II, 10.

15Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть.
16Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу.

Глава 2.

1Ты же говори то, что сообразно с здравым учением:
2чтобы старцы были бдительны, степенны, целомудренны, здравы в вере, в любви, в терпении;
3чтобы старицы также одевались прилично святым, не были клеветницы, не порабощались пьянству, учили добру;
4чтобы вразумляли молодых любить мужей, любить детей,
5быть целомудренными, чистыми, попечительными о доме, добрыми, покорными своим мужьям, да не порицается слово Божие.
6Юношей также увещевай быть целомудренными.
7Во всем показывай в себе образец добрых дел, в учительстве чистоту, степенность, неповрежденность,
8слово здравое, неукоризненное, чтобы противник был посрамлен, не имея ничего сказать о нас худого.
9Рабов увещевай повиноваться своим господам, угождать им во всем, не прекословить,
10не красть, но оказывать всю добрую верность, дабы они во всем были украшением учению Спасителя нашего, Бога.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть.

Итак, не по природе своей чисты или нечисты яства, но по произволению вкушающих. Последние, будучи чисты и благочестивы, знают, что все чисто, как творение Божие, что один только грех нечист. Ибо, если и закон считал нечто нечистым, так это было не бесцельно, но для обуздания невоздержанности, зная, что евреи без принуждения не повиновались бы ему, как чревоугодники. Конечно, если вкушающие будут чисты и благочестивы, то для таковых все будет чисто. Каким образом? Ибо, если так рассуждать, то рыбы, пожирающие людей, и птицы, считающиеся чистыми, но питающиеся червями, должны бы казаться нечистыми. Поэтому нечистая мысль, направленная в дурную сторону, сама собой грязнит то, что по природе не таково. Подобным образом страдающий желудком думает, что яства неприятны, хотя бы они были приятны; и страдающему головокружением твердо стоящая земля кажется движущейся. Такое подозрение зависит от его болезни. Это относится как к манихеям, так и к маркионитам и ко вновь народившимся от них еретикам, у большинства называемых галатами [1].

Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу.

Видишь ли, что делает их нечистыми и мерзкими? то, что дела дурны и нечисты. Ибо поистине вера без дел мертва (Иак.2:17). Мертвый же внушает омерзение и ни к чему не годен.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ты же говори то, что сообразно с здравым учением.

Хотя бы они были неверующими и бесчестными людьми, ты все же делай свое дело: не молчи, хотя бы они и не принимали учения.

Чтобы старцы были бдительны.

Так как недостаток старости - леность, медлительность и неудобоподвижность, поэтому говорит, чтобы были бдительны, то есть бодрствовали бы и были бы готовы на все должное.

Степенны, целомудренны.

Целомудренными называет здесь рассудительных, имеющих здравое состояние ума. Ибо и между старцами бывают люди неистовые, беснующиеся и безумные, - одни от вина, другие от малодушия.

Здравы в вере, в любви, в терпении.

Заповедь о терпении особенно прилична старцам, по причине их вспыльчивости и раздражительности.

Чтобы старицы также одевались прилично святым.

Говорит о старицах, которые и по внешнему виду, и по одежде должны казаться приличными. Некоторые, впрочем, думают, что здесь речь о диакониссах, от которых апостол требует, чтобы они и по самому одеянию казались благоприличными, то есть отвечающими их священному служению.

Не были клеветницы, не порабощались пьянству.

Так как к старости человек охлаждается, то является расположение к вину, а затем, не будучи в состоянии удерживаться, как слабый, побеждается не от умеренного, а от большого употребления вина, а отсюда является склонность к клеветам.

Учили добру.

Как же в другом месте говорит: а учить жене не позволяю (1Тим.2:12)? Там он говорит о публичном учении в церкви, которое женам не дозволяется, а здесь об учении домашнем, притом только жен младших. Что это говорит апостол, слушай далее.

Чтобы вразумляли молодых любить мужей.

Не своих только дочерей, а и вообще всех юных по возрасту. Каждая старшая пусть вразумляет младшую, и прежде всего важнейшему домашнему благу - любить мужа. Когда это налицо, и остальное последует, порядок в доме и изобилие в имуществе; когда же этого нет, то хотя бы и все было, все утечет.

Любить детей.

Кто любит корень, то есть отца, тем более полюбит и плоды, то есть детей.

Быть целомудренными, чистыми, попечительными о доме, добрыми [2].

Жена, любящая мужа, и целомудренна будет, и непорочна, то есть и телом и мыслью чиста и от смешения с сторонними, и от похотливого пожелания; а также будет хорошей правительницей дома, то есть хозяйкой. Любя мужа, она заботится и о доме, не будучи занята украшениями, ни роскошью, ни безвременными расходами. И кому еще другому будет нравиться, раз понравившаяся возлюбленному? Смотри, как Павел, отвлекавший прежде от житейских забот, теперь прилагает великое старание о делах домашних, потому что, когда в хорошем состоянии находятся эти, дела, хороши будут и духовные.

Да не порицается слово Божие.

Видишь ли, что он преимущественно заботится о проповеди, а не о мирских делах? Если верующая жена, живущая с неверующим мужем, не добродетельна, то хула переносится на веру.

Юношей также увещевай быть целомудренными.

Старших поставил учителями для младших, женщин для женщин; для юношей - самого Тита, мужа для мужей: везде соблюдает благоприличие. Чему же их наставлять и вразумлять? Быть целомудренными, ибо в молодом возрасте больше всего причиняет вред огонь постыдных удовольствий, который должно погашать и стараться быть целомудренным.

Во всем показывай в себе образец добрых дел.

Пусть старшие женщины поучают младших, а сам ты поучай юношей. Однако ж общим училищем и образцом добродетели пусть будет твоя светлая жизнь, как бы какое первоначальное изображение, поставленное на виду у всех, желающих научиться чему-нибудь доброму в ней.

В учительстве чистоту.

Это выражение зависит от общего: показывай. Чтобы то, чему ты учишь, не было, говорит, порочно и ложно, но здраво и имело правильный смысл.

Степенность [3].

Чтобы учение не имело ничего юношеского и смущающего неразумных, но чтобы все было благочестно и достойно Бога.

Слово, здравое, неукоризненное.

То есть православное, не содержащее ничего укоризненного.

Чтобы противник был посрамлен, не имея ничего сказать о нас худого.

Противным называет или диавола, или всякого, кто ему служит.

Рабов увещевай повиноваться своим господам, угождать им во всем.

Посему достоин осуждения тот, кто разлучает жен и мужей под предлогом воздержания, и кто отделяет слуг от господ под предлогом благочестия. Ибо дает много поводов к нареканию всем и открывает уста всех против веры.

Не прекословить, не красть, но оказывать всю добрую верность.

Видишь, что требует от рабов? То, что больше всего успокаивает господ, именно, чтобы не прекословили, не крали, но были верны. Для мирских людей это больше всего желательно.

Дабы они во всем были украшением учению Спасителя нашего, Бога.

Если рабы таковы, они служат во славу христианства. Ибо когда язычник увидит своего раба, так воспитанного христианством, разве он не будет удивляться учению, которое имело такую силу, что улучшило и такую душу? А насколько всегда дерзок и упрям этот рабский род, но оттого, что, пренебрегаемый господами, худо воспитывается и не руководствуется наставлениями и обращением с честными людьми. Посему Павел справедливо говорил в другом месте: служа как Господу, а не человекам (Еф.6:7). Хотя ты служишь своему господину, однако честь относится к Богу, потому что и расположение к господину имеет начало в том страхе.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Стих 15. Вся убо чиста чистым: оскверненным же и неверным ничтоже чисто, но осквернися их и ум и совесть.

  Стихи 15 и 16-й указывают на некоторые пункты или стороны лжеучения, ходившего среди критян, как бы для примера. Можно их с предыдущим так соединить: сколь нелепо это учение, о том и говорить нечего. Возьмите вы то, что говорится в нем о различии яств, будто есть какое-либо ибо из них, которое по природе своей может делать принимающего оное нечистым. Простого смысла достаточно, чтоб знать, что пища не может делать ни чистым, ни нечистым. Чистота или нечистота зависит от сердца. Кто чист сердцем, тот, какую, кажущуюся нечистою, пищу ни употреблял бы, все чист и все ему чисто, и пища не делает его нечистым. Напротив, кто нечист сердцем, того никакая, почитаемая чистою, пища не делает чистым, все он нечист. Того никакое питание не делает нечистым, а этого никакое питание не делает чистым; или того питание всегда чисто, а этого питание всегда нечисто. Апостол здесь то же самое внушает, чему научил Спаситель, что не входящее в уста сквернит человека, а то, что исходит из сердца (см.: Мф.15, 11 — 19).
  Для полного уразумения сих положений надо иметь во внимании не роды яств, а самое питание или вкушение. У одного питание чисто, потому что с чистым сердцем принимается; а у другого нечисто, потому что с нечистым сердцем принимается. Чистое сердце — то, которое, отрешившись от всякого самоугодия, все направляет к славе Божией, даже аще яст и пиет; оттого все у него чисто. А то сердце, которое преисполнено самоугодия, нечисто, и сим самоугодием всякое свое действие и движение делает нечистым, потому что у него все делается по самоугодию, даже и то, что по виду кажется самоотверженным и направленным к Богу. О таких и говорит Апостол: осквернися их и ум и совесть. Ум оскверняется ложными понятиями, которые принимает без рассуждения, по одному влечению сердца, или увлекаясь обычаями, или по тщеславию и суемудрию. Совесть оскверняется, когда человек, наперекор ей, действует по тем ложным понятиям, или когда вообще действует, не внимая совести, или — с совестию сомнительною. Такого рода состояние неизбежно у тех, коих сердце преисполнено самоугодием и вполне возобладано известными предметами, питающими и удовлетворяющими его. Тут не только не слушают ума и совести, но и их самих понуждают судить и определять в угоду себе, или снисходительно, или криво; всячески усиленно восставляют в себе помышление, будто действуют право, по крайней мере сносно, хотя извнутри слышат некое напоминание, не одобряющее их.
  Святой Златоуст говорит, что в Ветхом Завете были запрещены некоторые яства, но «не потому, чтоб они были нечисты, а чтоб лучше обуздать плотоугодие. — Бог не сотворил ничего нечистого; и нет ничего нечистого, кроме греха, потому что он касается души и ее оскверняет; а все прочее считается нечистым по предрассудку человеческому. — Почему Апостол все приписал самим людям. Нет ничего, говорит, нечистого, но нечисты сами они, — их ум и совесть, нечище вторых нет ничего. Вот в чем состоит нечистота: они сами не чисты. — Должно быть разборчивым в отношении к тому, что оскверняет душу, — это подлинно есть нечистота, это — скверна; а все Прочее нет. Те, у которых испорчен вкус, думают, что принимаемое ими нечисто; но это происходит от их болезни. Посему нужно основательно знать, что по природе своей чисто и что нечисто. Что же нечисто? Грех, злоба, коварство, корыстолюбие, лукавство. Измыйтеся, говорит Пророк, и чисти будите, отымите лукавство от душ ваших (ср.: Ис. 1, 16). — Те (ветхозаветные) очищения были образами (истинного) очищения. — Ныне же требуется от нас не это (внешнее), но все отнесено к душе. Телесное ближе к нам; посему Бог прежде и отвращал от него; но теперь не так; ибо не следовало всегда оставаться при образах и держаться теней, но — принять истину и ее держаться. Нечистота есть грех: его будем убегать, от него будем воздерживаться. Аще, говорит Премудрый, приступиши к нему, угрызнет тя (ср.: Сир. 21,2)».
  Об этой стороне учения помянул Апостол потому, что она особенно выдавалась и нелепость ее так очевидна, что не требовала долгого опровержения. Видите, говорит как бы он им, каков у них этот пункт! Но каков этот, таковы и все другие. — Теперь посмотрите, каковы их учители.

Стих 16. Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всякое дело благое неискусны.
  Апостол здесь то же внушает, что и Спаситель заповедал: внемлите же от лживых пророк… От плод их познаете их (ср.: Мф. 7, 15 — 16). Хотите ли, говорит он, удостовериться, что учение прельщающих вас неверно, посмотрите, каковы они и как живут. Жизнь, не соответствующая учению, подрывает силу учения, обличая в учащих недостаток убеждения и, особенно, то, что учение их — не цель и суть их жизни, а средство. Святые Апостолы отличались всестороннею безукоризненностию жития, чистого и самоотверженного, — и это на первый раз не отталкивало от них, а потом и привлекало. Таковы всегда и всюду должны быть освященные лица. То верно, что и учители истины могут хромать в делах жизни; но и то несомненно, что ничто так не отталкивает от учения, как нехорошая жизнь учителей. У святого Павла цель слова была — отвратить от лжеучения, и как лжеучители представляли ему свою слабую сторону — в неисправности жизни и нрава, — то он этим воспользовался. Не будь этого, он и не коснулся бы сего, а иное что-либо указал бы в лжеучителях, что могло бы обличать лживость их учения. Уж он прежде указывал в них скверноприбыточество (см.: 1, 11); а теперь указывает нечто большее — лицедейство: Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его.
  Этот образ выражения показывает, что Апостол бьет паче сущих от обрезания. Амвросиаст пишет: «хотя ко всем еретикам можно относить слова сии, но здесь Апостол говорит об иудеях, которые твердили о себе, что они одни знают Бога Авраамова. — Знают, но языком только, а делами отмещутся Его, как и Господь обличал их: аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили (Ин. 8, 39)». Блаженный Феодорит сводит это к предмету речи Апостола так: «они усиливаются выставить, что чтут Бога всяческих, но поступают прямо вопреки тому, что Ему угодно. Ибо закон ограничил Бог определенным временем; они же в оное время не исполняли закона, а когда кончилось время, крепко стоят за закон».
  Не слушайте их. Не Бога они чтут. Бог у них только на языке, а в сердце у них совсем другое. Блаженный Иероним пишет: «те, у которых осквернены и ум, и совесть, Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, по слову Исаии-пророка: людие сии устами почитают Мене, сердце же их далече отстоит от Мене (ср.: Ис. 29, 13). Итак, как иной устами чтит, а сердцем далеко отстоит, так иной словом Бога исповедует, а делами отметается Его. Но кто делами отметается Бога, при устном исповедании Его, тот мерзок пред Богом; и, поелику не убеждается никакими основаниями истины, справедливо называется непокоривым и неверным. Отсюда происходит и то, что он на всякое дело благое неискусен. И то, что, будучи влеком естественною добротою, делает он доброго, не добро, будучи оскверняемо развращением ума его. Думают иные, что только тот отметается Бога, кто во время гонения, будучи схвачен язычниками, отрицается, что он христианин. Но вот Апостол утверждает, что Бога отметаются всем, что бы ни делал кто превратного. Христос есть премудрость, правда, истина, святость, мужество. Отметается Он, как премудрость, — немудростию, как правда, — неправдою, как истина, — ложью, как святость, — порочностию, как мужество, — малодушием. И вообще, сколько раз побеждаемы бываем мы страстями и грехами, столько раз и Бога отметаемся. Напротив, всякий раз, как делаем что доброго, исповедуем Бога. Не должно думать, что в день суда Сын Божий отвергнется только тех, кои отверглись Его во время мучения; но всеми делами, словами и помышлениями Христос или, будучи отвержен, отвержется, или, будучи исповедан, исповедует. Так всеми добрыми словами и делами свидетельствуется, что душа предана Христу».

         
3) Указание, чему и как следует учить верных, сообразуясь с их возрастом и состоянием

   Неправо учащие, сказал выше Апостол (см.: 1, 11, учат, яже не подобает; а ты, говорит он, обращаясь к Титу, учи, яже подобает (2, 1). И тотчас указывает, что именно кому подобает говорить. Не все обнимает, а берет во внимание только: старцев и стариц (см: 2. 2—3), б) юниц и юношей (см.: 2, 4 — 6), г) рабов (см.: 2, 9 — 10) и: е) гражданские добродетели (см.: 3, 1—2). Между же сими наставлениями вставляет: в) напоминание, чтоб учащий сам во всем подавал пример (см.: 2, 7 — 8) и учимым внушал, что: д) затем и все домостроительство в Христе Иисусе, чтоб верующие, отвергшись нечестия и мирских похотей, жили целомудренно, свято и благочестно, бывая ревнителями добрых дел в блаженном уповании (см.: 2, 11 — 15), ж) затем и благодать Святаго Духа, чтоб претворять нас из недобрых в добрых (см.: 3, 3 — 7) и: з) заключает: вот чему учи, а буиих стязаний чуждайся и еретиков отгоняй прочь (см.: 3, 8—11). — Три раза повторяет Апостол: учи быть добрыми (см.: 2, 1, 15; 3, 8); три раза внушает: чтоб ни об учении нашем, ни о нас никто не имел основания сказать что-либо укорное (см.: 2, 5, 10, 15). Этим он определяет предмет и цель Послания. Можно потому предположить, что критяне, приняв веру, не заботились жить по вере, а жили по прежним обычаям, — иудеи — иудейским, язычники — языческим, проводя между тем время в распущении басней суеверия и в пустых и бесполезных состязаниях. К исправлению этих неисправностей главным образом направляет Апостол труды святого Тита, и после него епископов, поставление которых по городам считает самым верным средством к достижению сей цели. Такова сущность всего Послания.

Глава 2, стих 1. Ты же глаголи, яже подобает здравому учению.
  «Да не смущают тебя, говорит Апостол, учащие противному; ты, по обычаю, преподавай Божественные наставления» (блаженный Феодорит). «Ты ради этого не умолкай; хотя бы они и не принимали (наставлений), ты исполняй свое дело; хотя бы они и не убеждались, ты увещевай и советуй» (святой Златоуст).
  Но, кажется, Апостол этим желает показать, куда должно направлять труд учения. Суесловцы распространяют басни; ты же, им заградив уста, а своих строго обличив, затем не вдавайся в споры, а все внимание обрати на то, чтоб преподавать здравое учение: глаголи, яже подобает здравому учению, — что сообразно с здравым учением, чего требует здравое учение или, — в чем сущность здравого учения. Здравое учение есть не только то, которое преподает истинное познание о Боге (см.: Амвросиаст) и нашем к Нему отношении, и паче о воссоединении с Ним падших, но и то, которое не довольствуется пребывать одним голым учением, а вместе с тем требует и жизни, сообразной с учением, и более налегает на исправление нравов, устраняясь от всяких бесполезных споров и состязаний. Ты, говорит толкуй более о том, чтоб жили хорошо: да пекутся добрым делом прилежати веровавшии Богу (3, 8). В чем же — эта добрая жизнь и добронравие верующих?

         а) В чем добронравие старцев и стариц?

  Глава 2, стих 2. Старцем трезвенным быти, честным, целомудренным, здравствующим верою, любовию, терпением.
  Старец здесь не пресвитер, а престарелый летами. Сему престарелому подобает быть, во-первых, трезвенным. Трезвенность или трезвение есть трудом и опытом стяжанное внимание ума к тому, что происходит внутри, и к тому, как текут дела вовне, то и другое пред лицем Божиим, — внимание, сопровождаемое бодренностию, неослабным напряжением сил, в готовности ко всякому должному делу. Как кормчий на корабле зорко смотрит и вперед, и по сторонам, чтоб как должно направлять корабль, так и трезвенный острозорок ко всему, что внутри и вовне, чтоб как должно направлять свою духовную жизнь. Трезвение установляется не вдруг, а долгим трудом, и уже после того, как улягутся страсти. Как у старцев и естественно улегаются многие страсти, то и порядок естества требует, чтоб они были трезвенны. Однако ж это не всегда бывает; не бывает, коль скоро предшествовавшая жизнь не была исправною. Потому в сей заповеди, старцам, скрыта заповедь и мужам — упражняться в трезвении, чтоб в старости эту добродетель иметь неотъемлемым качеством. Противоположно трезвенности невнимание к себе и делам своим, рассеяние мыслей, разленение и опущенность. Блаженный Феодорит пишет: трезвенность требует - «всегда бодрствовать и трезвиться и иметь приличное возрасту благоразумие». Святой Златоуст говорит: «и старость имеет недостатки; ей свойственны небрежность, леность, забывчивость, тупость и неподвижность. Посему Апостол и заповедует старцем трезвенным быти. Ибо человека в этом возрасте многое располагает быть не трезвенным, и наипаче то, о чем сказал я, то есть притупление всех чувств, медлительность и нелегкодвижность». Но кто себе внимает, тот всегда может быть трезвенным, то есть «бодренным и готовым на все должное» (блаженный Феофилакт).
  Во-вторых, — быти честным, — «и по наружности благоприличным» (блаженный Феодорит). Трезвенность определяет внутреннее настроение старца, а честность — внешнее поведение. Так он должен себя держать, чтоб всех располагать к почтительности в отношении к себе. Этим заповедуется степенность, сдержанность и некая важность, в движениях, речах и всех делах.
  В-третьих, — быти целомудренным. Святои Златоуст говорит: «под целомудренными он разумеет здесь рассудительных. Ибо целомудрием называется здравое состояние ума». Так и Экумений с Феофилактом. И премудрый Сирах пишет: коль есть красен сединам суд, и старейшим разумети совет! Коль красна старым премудрость и славным разумение и совет!  (ср.: Сир. 25, 6 — 7). Но другие под целомудрием разумеют здесь чистоту от плотских грехов и похотливости. Иероним пишет: «целомудренными быть заповедует Апостол старцам, чтоб не предавались плотской похотливости в возрасте, который естественно чужд бывает ее, и чтоб при охладевшей для нее крови не служили соблазнительным примером для юношей». Ту же мысль можно видеть у блаженного Феодорита, который слово: целомудренным — толкует: «попечительным о доброй жизни». Не чужда она, можно полагать, и святого Златоуста; ибо, сказав вышеприведенное, он прибавляет: «есть, подлинно есть и между старцами люди неистовые». Экумений хотя и говорит: «нельзя думать, чтоб святой Павел требовал от старцев воздержания от похоти плотской, когда оно естественно в них уже предполагается»; но этим выражается только, сколько несообразна с старостию похотливость, а не то, чтоб она не одолевала и старых. И Премудрый говорит, что душе его отвратительна жизнь старика-прелюбодея, умаляющегося умом (см.: Сир. 25, 3 — 4). Бывают, выходит, и старцы похотливые. Похоть обессмысливает их и увлекает вслед себя. Потому недивно, что святой Павел и это имел в виду, заповедуя внушать старцам, чтоб были целомудренны.
  Три сии — целомудрие, честность и трезвение — обнимают жизнь во всех возможных отношениях, то есть к себе, другим людям и к Богу; ибо трезвение иначе установиться не может, как когда ум сольется с помышлением о Боге. Из сего видно, что Апостол хочет, чтоб старцы представляли всесторонне образцовую жизнь. Сии три совмещают и все степени жизни богоугодной — духовную, душевную и телесную. Трезвением дух вводится в тесное общение с Богом; но дух, став таким образом в чин свой, не отрицает душевную и телесную жизнь, а их одухотворяет. Одухотворение души является в честности, в коей сочетавается правда с любовию; а одухотворение тела — в целомудрии, обнимающем и всякую отрешенность от всего чувственного, и полную чистоту от страстей.
   Здравствующим верою, любовию, терпением,— «чтобы им и искренно веровать, и отличаться любовию к ближнему, и мужественно переносить, что терпят от неприязненных врагов истины» (блаженный Феодорит). Вера здравая не исповедание только правое содержит, но паче во глубине души верным имеет Бога и себя верною Ему всегда и во всем представлять полагает. Любовь, Божию Отеческую к себе любовь, ощущая, своею к Нему любовию пламенеет, обнимая ею и всех, носящих образ Божий. Терпение — плод веры и любви, напаяемый упованием и зреющий под действием его или в его атмосфере и, еще вернее, в его теплице. Оно на себе держит и несет и дело веры, и труд любви; наипаче же благодушно переносит все встречаемое из-за них, — притрудное, тесное, скорбное, наводящее беды, страдания и смерть. Эти три — верх совершенства жизни по Богу, во Христе Иисусе, благодатию Святаго Духа, — совершенства, коим преукрашаться кому более естественно, как не старцам?
  Блаженный Иероним при толковании сего места счел не излишним пространно поговорить о сих добродетелях. «Которые возымеют здравость веры, те услышат от Спасителя: вера твоя спасе тя (Мк. 10, 52), — или как в другом месте: ни во Израили толики веры обретох (Мф. 8, 10). За такую здравость веры они соделаются сынами Авраама, о коем написано: верова Авраам Богови и вменися ему в правду (ср.: Быт. 15, 6). И Аввакум, понимая о сей здравой вере, говорит: праведный от веры жив будет (ср.: Авв. 2, 4). Перечитай Послание Апостола Павла к Евреям и перечисли весь помещенный там каталог сынов веры. Там написано: верою множайшую жертву Авель паче Каина принесе Богу (Евр. 11, 4); верою Енох преложен быстъ не видети смерти (Евр.11,5); и Ной, о сих, яже не у виде, поверив Богу, сотвори ковчег, и Авраам изыде не ведый, камо грядет (Евр. 11, 7-8). И чтоб не подумалось, что Священное Писание не указывает ни одного примера веры среди жен, пишется в том Послании, что Сарра силу во удержание семене прият и паче времене возраста роди, понеже верна непщева Обетовавшаго (Евр. 11, 11). Похваляется там вера Исаака, Иакова, Иосифа, Моисея, Раавы и других, которых лучше познаешь, читая само Послание. Но как есть здравость веры, так есть здравость и в любви. Кто же обладает здравостию любви, если не тот, кто возлюбил Бога всею душою своею, всем сердцем своим и всеми силами своими? Потом, слыша заповедь Христову, и на ближнего обратит любовь; ибо на сих двух заповедях весь закон и Пророки висят. Кто имеет здравую любовь, тот не завидует, не превозносится, не действует бесчинно и бесчестно, не раздражается гневом, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же об истине, все терпит, всему веру емлет, вся уповает (см.: 1 Кор. 13,4-7). Как любовь николиже отпадает, то преэывающий в здравой любви и сам никогда не отпадает. Его ни скорбь, ни теснота, ни глад, ни гонение, ни нагота, ни беда не могут разлучить от здравой любви, какую имеет он во Христе Иисусе. Но что я говорю о мече и прочих меньших вещах, не могущих разлучить обладающего здравою любовию, когда ни смерть, ни живот, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина кая тварь не могут разлучить того, кто имеет здравую любовь во Христе Иисусе (см.: Рим. 8, 35 — 39)? Уразумевши таким образом, что есть здравая любовь, возьмем для примера из Писания и то, что говорится о тех, у коих не здрава любовь. Говорит Спаситель о последних временах: за умножение беззакония изсякнет любы многих (ср.: Мф. 24, 12). Горяча любовь в тех, кои горят духом; в тех же, кои подпали влиянию жестоких ветров, дующих с севера, она холодна как лед. От лица бо севера возгорятся злая на всех обитающих на земли (ср.: Иер. 1, 14). Этою хладностию любви окоченел некогда и Амнон в отношении к Фамари, сестре своей (см.: 2 Цар. 13). Опасаться надобно, как бы и нас иногда не преодолела подобная болезнь любви. Ибо случается, что у нас любовь к юнице или какой-либо женщине сначала бывает свята; но потом, когда душа разнежится и расслабнет от страстности, здравая наша любовь мало-помалу начинает вянуть и переходит в болезнь, а наконец приводит и на край пагубы. Почему Апостол и предписывает Тимофею строго внушать юным, чтоб всячески блюли себя в чистоте (см.: 1 Тим. 5). Полная чистота бывает в духе, душе и плоти: чтоб не соблазнялось око, прильпнув к красоте лица женского, чтоб не услаждалось ухо слышанием льстивых речей и ум, прежде крепкий, не расслаб от таких прелестей. Итак, да блюдутся, как юноши, так и старцы, как юницы, так и старицы, и со всяким тщанием да хранят сердце свое, чтоб, вместо здравости любви, не привзошла болезнь любви и, вместо любви святой, не вкралась — не святая, ввергающая в геенну. — Кто здрав в вере и здрав в любви, тот здрав бывает и в терпении, — в терпении, наипаче испытываемом в искушениях, кои претерпевый до конца спасен будет (ср.: Мф. 24, 13)».

Стихи 3 — 4, 1-я половина. Старицам такожде во украшении святолепным, не клеветливым, не вину многу порабощенным, доброучительньим, да уцеломудрят юныя.
  И под старицами разумеет Апостол престарелых жен, как пишет блаженный Феодорит: «старицами наименовал Апостол преклонных летами, а не удостоившихся какого-либо служения (в Церкви,— не диаконисс)». Так разумеют и все наши; только Экумений видит здесь диаконисе. Его, конечно, имел в виду и Феофилакт, когда, сказав, о Апостол говорит здесь о женах, престарелых летами, присовокупил: «Некоторые, впрочем, думают, что здесь речь о диакониссах». — Блаженный Иероним пишет: «хотя апостол Петр заповедует, чтоб мужи воздавали честь женам своим, яко немощнейшему сосуду (ср.: 1 Пет. 3, 7), не должно, однако ж, думать, что жена, имея немощный сосуд телесный, по тому самому немощна и душою. Почему в настоящем месте предписывается им, чтоб и в них исполнялось сказанное Апостолом: сила... в немощах совершается (ср.: 2 Кор. 12, 9): ибо говорится, чтоб и они имели всё то, что заповедано мужам-старцам; в следующих словах: старицам такожде, — то есть чтоб и они так же, как мужи-старцы, были во всем честны, трезвенны, целомудренны, здравствующи верою, любовию и терпением и притом, сообразно с полом своим, ходили в одеянии святолепном или, как лучше говорится в греческом: εν καταστηματι (поступи, позе) ιεροπρεπεις,—чтоб и самая поступь их и движение, взор и речь представляли некое священнолепное достоинство».
  И действительно, во украшении не обнимает всего, что содержится в греческом слове: εν καταστηματι. Это слово, как указывает блаженный Иероним, обнимает все внешнее: и осанку, и поступь, и взор, и речь, и движение — вообще внешнее себя-держание, куда входит и одежда. Учи, говорит, чтоб во всем этом они были святолепны. Святой Златоуст и говорит, что старицы «самою внешностию и одеждою должны показывать скромность». А блаженный Феодорит пишет, что им заповедуется здесь «благообразие степенного поведения». Священнолепность не указывает на церковный чин стариц, а на качество их внешнего себя-держания, то есть чтоб они так себя держали, как будто в церкви находятся или как те, которые служат в церкви, и скромно, и благоговейно, чтоб и вокруг себя распространять благоговеинство и степенность.
   Не клеветливым — быть учи также стариц, μη διαβολους, — чтоб были чужды пересудов, наговоров, сплетен и всякого злоречия, кои все суть часть диаволова, орудие взаимной немирности, раздоров и браней, а нередко и бед для оговариваемых. Блаженный Иероним пишет: «поелику этот класс жен бывает обыкновенно болтлив, по слову того же Апостола: купно же праздны учатся обходити домы: не точию же праздны, но и блядивы (болтливы) и оплазивы (любопытны), глаголющия яже не подобает (ср.: 1 Тим. 5, 13), то он и здесь желает, чтоб они были неклеветливыми, то есть неосудительницами, не такими, которые бы, в угоду одним, наговаривали на других или которые бы, как уже миновавшие возраст юнотный, о юнотках так рассуждали и говорили, та так-то одевается, эта так-то выступает, вон та с такими-то знакома, - любит того-то, любима таким-то: тогда как, - хотя бы во всем этом было что и укорное, — им следует не столько пред другими осуждать, сколько наедине в духе любви Христовой исправлять, — учить паче, чтоб не делали, нежели публично осуждать, что сделали».
   Не вину многу порабощенным. Не употребление вина запрещает, а предотвращает злоупотребление им, — чтоб не пили много и не пристращались к вину. Употреблять вино в старости будто и естество требует, — чтоб поддерживать энергию и способствовать отправлениям питания. Но употребление его излишнее тому и другому не помогает, а вредит; и пристрастившийся к сему скоро совсем себя расстроивает, и телесно и душевно. Ибо вино раздражает похотливость и старых заставляет безобразничать в сем состоянии паче юных. Святой Златоуст говорит: «этот недостаток (винопитие) свойствен старости: ибо с летами человек охлаждается, и от того происходит сильное расположение к вину. Посему Апостол особенно предостерегает их от этого, всячески истребляя пьянство и желая, чтобы они были свободны от сей болезни и избегали происходящего от нее посрамления. С течением времени легче поднимаются испарения снизу вверх и мозговые перепонки повреждаются от старости; отсюда особенно и происходит склонность к пьянству. Правда, этот возраст (старость) особенно имеет нужду в вине, — ибо он слаб, — но имеет нужду не в большом количестве, равно как и молодицы, не по той же причине, но потому, что у них сильно воспламеняется огонь пожеланий». Продолжим это наставление словами блаженного Иеронима: «излишнее употребление вина запрещается старицам, потому что нетрезвость то же производит в старых, что в юных производит похоть. После же сего как старица станет учить юниц чистоте, когда юница, если начнет подражать старице в винопитии, чистою себя сохранить едва ли может?»
   Доброучительным, — чтоб и примером, и словом учили всякому добру. Старость многоопытная, по естественному порядку, есть руководительница младости. Но как в житейском быту только занимавшиеся сими делами и разумно в них действовавшие могут руководить младших: так тем паче в порядке религиозно-нравственном только сами усердно и разумно его проходившие могут наставлять в жизни сего рода. Почему Апостол и поставил сие дело старости после того, как украсил ее многими добрыми качествами. И действительно, если старицы будут иметь всё доселе указанное, то естественно явятся доброучительными, одним примером, если б даже недоставало слова, которому, впрочем, нельзя недоставать, потому что указания в сем порядке жизни не требуют многословия. Старость многоопытная и в простой беседе, без особого напряжения, многому учит. И молодость, желающая научаться, сама собою прилепляется к ней и усердно внимает. Блаженный Иероним и пишет: «после того, как научил, какими должны быть старицы, теперь позволяет им взять и бразды учения, чтоб, сделавшись именно таковыми, они имели дерзновение и смелость учить и других жен, младших, всякому добру». Святой Златоуст возражает: «как же учить ты запрещаешь женам? Здесь дозволяешь, а в другом месте говоришь: жене учити не позволяю (ср.: 1 Тим. 2, 12)?» И отвечает: «но послушай, что он там прибавил к сему: ниже владети мужем. Мужам свыше предоставлено учить как мужей, так и жен; а женам он позволяет предлагать увещания дома, а отнюдь не председательствовать (в церкви) или вести продолжительную речь». «Там он говорит о публичном учении в церкви, которое женам не дозволяется, а здесь об учении домашнем, притом только жен младших, как показывают следующие слова» (блаженный Феофилакт).
   Да уцеломудрят юныя. — Уцеломудрят — не да целомудрыми научают быть, — об этом ниже есть особое слово, — но да умудряют, σωφρονιζωσιν, — да преподают им мудрость христианского жития. «Видишь ли, — говорит святой Златоуст, — как он соглашает и соединяет людей, как подчиняет младших старшим? Ибо не о дочерях он говорит, но вообще о юных по возрасту. Каждая старшая, говорит, пусть вразумляет младшую». Вот Апостольское указание, что пастырям и можно, и должно заводить среди пасомых взаимно-обучение и особенно относительно жен: ибо не всегда удобно вести беседы с женами, и наипаче юными.

         б) В чем добронравие молодиц и юношей?

   Глава 2, стихи 4 — 5. Да уцеломудрят юныя, мужелюбицам быти, чадолюбицам, целомудренным, чистым, домы добре правящим, благим, покоряющимся своим мужем, да не слово Божие хулится.
  Пишет Апостол правила пастырю, чему и как учить пасомых, и часть сего труда слагает на стариц, именно в деле научения юнейших жен. Но старицы обязуются учить по научению и указанию пастыря. Следовательно, источник научения все же один — законопоставленный пастырь; старицы только орудия. И блюстительство за юнейшими не снимается с пастыря, а только облегчается. Чему же учить молодых жен?
   Мужелюбицам быти. «Это важнейшее из домашних благ: жена и муж между собою согласны, как говорит Премудрый (ср.: Сир. 25, 2). Когда есть это, тогда не будет ничего неприятного. Ибо когда глава в союзе с телом и нет между ними никакого разделения, то каким образом и все прочее не будет в согласии? Когда главные члены в мире, то кто может нарушить и возмутить этот мир? Напротив, если они находятся в худыx между собою отношениях, то в доме не ничего порядочного. Нет ничего лучше взаимного их согласия; оно полезнее богатства, благородства, власти и всего другого. Не просто сказал Апостол: должны быть в мире, но: любить мужей. Ибо когда будет между ними любовь, то не проникнет к ним никакое разногласие; от нее рождаются и прочие блага» (святой Златоуст).
   Детолюбицам. Значит, под: юными — разумеет Апостол не девиц, а молодых жен, таких, однако ж, у которых есть уже и дети. Детолюбие естественно матерям, как и отцам. Если напоминается о нем, то не столько ради того, чтоб внушить детолюбие, сколько для того, чтоб привесть на мысль качество оного: ибо не всякая любовь к детям есть истинная любовь. Блаженный Иероним и пишет: «детей же так да любят, чтоб утверждать их в научении Божественном. Не хотеть опечаливать детей, научая их тому, что добро, и оставлять им свободу грешить — не значит любить детей, а паче ненавидеть».
   Целомудренным — целомудрием супружеским, по которому даже удовольствия брачного ложа почитают не главным делом супружества, но приделком, вызываемым необходимостию естества, а не только не позволяют себе подобные удовольствия помимо сего ложа. Блаженный Иероним пишет: «Апостол хочет, чтоб они любили мужей своих чисто, хочет, чтоб между мужем и женою было некое стыдливое и скромное любление и жены со стыдением, как бы по необходимости пола, воздавали паче мужам должное, нежели сами от них того требовали, и веровали, что и самое дело деторождения совершают пред лицем Бога и Ангелов».
   Чистым. Это или однозначительно с целомудрием, или целомудрие означает верность супружескую и воздержное употребление удовольствий брачного ложа; а чистота, чтоб и сердце держать сколько можно отрешенным от сих сластей, и паче не позволять себе увлекаться любовию к сторонним лицам. Блаженный Феофилакт пишет: «жена, любящая мужа, и целомудренна будет, и непорочна, то есть телом и сердцем чиста и от смешения с сторонними, и от похотливого любления их».
   Домы добре правящим. При любви к мужу и детям на жене лежит хозяйство и все дела по дому. Тут и труда не мало требуется, паче же благоразумия и усердия. Но когда есть сказанная любовь, то она всему научит жену. Святой Златоуст говорит: «все доброе происходит от любви; и добрыми, и попечительными о доме жены бывают от любви и привязанности к мужу. Напротив, жена, презирающая мужа, нерадит и о доме. От любви происходит постоянное целомудрие, от любви уничтожается всякий раздор; если муж будет язычник, то он скоро обратится; если - христианин, то будет лучше. Видишь ли снисхождение Павла? Тот, кто всячески старался отклонить нас от забот житейских, теперь оказывает великое попечение о делах домашних. Ибо, когда эти дела будут управляемы хорошо, тогда и духовные найдут себе место, а иначе и они расстроятся. Жена, попечительная о доме, будет и целомудренною; жена, попечительная о доме, будет и бережливою; она не станет допускать ни роскоши, ни безвременных расходов, ни чего-нибудь другого подобного».
   Благим. Когда любят мужей и детей, то уж и благи к ним. Но возможно, что, вдавшись слишком в попечение о хозяйстве, они пристрастятся к вещам житейским и впадут в скупость, лишающую должного членов семьи. В семье, сверх того, бывают слуги, и иная хозяйка из попечительности о доме не бывает к ним блага. И еще, — кроме удовлетворения потребностей лиц семьи, нельзя оставлять без внимания и сторонних — нуждающихся. Так, чтоб попечительные хозяйки не сделались, по сему самому, скупыми, жестокими к слугам, немилосердыми к нуждающимся, Апостол повелевает им, при попечении о доме, быть и благими. Иные и читают так: οικουργους αγαθας — быть добрыми хозяйками, — не разделяя запятою сих слов. Блаженный Иероним пишет: «учить надо юных жен, чтоб имели попечение о доме. Но как могло бы случиться, что иные стали бы исправлять это попечение с жестокостию и, по поводу заповеди Апостола, иная хозяйка явилась бы немилосердою к слугам, то Апостол присовокупил: благим, — чтоб жены-хозяйки тогда почитали себя добре правящими домы, когда благостно относятся к слугам, а не с жестокостию, порождающею страх».
   Покоряющимся своим мужем. Покорность жен мужьям есть первоначальное Божие присуждение, которое естественно исполняется, так что отступление от него есть исключение из общего естественного порядка дел. Апостол выставляет его, «чтоб христианские жены, по каким-либо побуждениям, не забыли о сем Божием определении, подчиняющем их мужьям. Бог сказал жене: к мужу твоему обращение твое и той тобою обладати будет (ср.: Быт. 3, 16). Не мужу сказал Господь: ты будешь обладать женою, но самой жене; чтоб за нею оставалась и награда за покорность, если, самоохотно покоряясь заповеди Божией, самоохотно будет служить мужу и супругу своему покоряться; так что это подчинение свободно и исполнено любви, по коей покоряютоя во всем мужу, боясь оскорбить его. Не муж создан жены ради, а жена мужа ради. И как глава жены — муж, глава же мужа — Христос; то жена, не покоряющаяся мужу своему, то есть главе своей, такою же виною виновна, какою муж, не покоряющийся Христу - Главе своей» (блаженный Иероним).
  Но Апостол для христианских жен особое выставляет побуждение к покорности мужьям,— именно: да не слово Божие хулится. Если прежде покорная жена, став христианкою, сделается непокорною, то этим подаст мужу справедливый предлог — хулить слово Божие, — или Евангелие: какое это Божие слово или какая вера, что жен учит не покоряться мужам?! И будет ущерб Евангелию и вере. Чтоб этого не случилось, Апостол, кроме того общего Божия определения — женам состоять в покорности мужьям, побуждает их к тому и опасностию повредить слову Божию. Святой Златоуст говорит при сем: «видишь ли, что он преимущественно заботится о проповеди, а не о мирских делах? Так и (о покорности властям) в Послании к Тимофею он говорит: да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте (ср.: 1 Тим. 2, 2); и здесь: да не слово Божие хулится. Если верующая жена, живущая с неверующим мужем, не добродетельна, то обыкновенно произносится хула на Бога; если же она живет честно, то проповедь приобретает славу от нее и добрых дел ее. Пусть выслушают это жены, живущие с злыми или неверными мужьями, пусть выслушают и научатся своим обращением привлекать их к благочестию. Если ты и не приобретешь никакой другой пользы, если и не привлечешь мужа к общению в правых догматах, то по крайней мере заградишь ему уста и не допустишь хулить христианство. А это не маловажное, но великое дело, - чтобы наше учение было уважаемо за наше поведение». То же пишет и Амвросиаст: жены да будут благопокорливы мужьям, «чтоб мужья, если они неверны, радовались паче тому, что они стали христианками, а не хулили имя Божие, видя, что они охотнее им повинуются, боясь оскорбить Бога, по внушению своей веры». Не было ли и таких случаев, «что иные под предлогом благочестия оставляли мужей, и это навлекало хулу на проповедь», — как догадывается блаженный Феодорит?

Стих 6. Юноши такожде моли целомудрствовати.
  Юношам только целомудрие внушать заповедует. Это потому, что другие страсти почти не беспокоят их: одна противная целомудрию господствует в них. Потому, коль скоро устоят против нее, о других и говорить нечего. К тому же целомудрие, разумеется, и душою и телом, — есть такая добродетель, с которою в существенной вязи состоят и все другие. Целомудренный и страх Божий имеет, и воздержен, и внимателен ко ему, и чужд всяких увлечений, и степенен, и во всем исправен. Потому пастырь, убеждая быть целомудренными, и не говоря говорить будет, чтоб украшались и всеми добродетелями. Блаженный Иероним и здесь такожде относит ко всему предыдущему. В отношении к старицам такожде (стих 3) он понимал: как старцы; а в отношении к юношам понимает: как те и другие. Что же собственно юношей касается, это все обнимает одним словом: целомудрствовати, — «и душою и телом, и делом и мыслию, чтоб ни на какого юношу не падало подозрение в грехе плотской нечистоты». Амвросиаст прибавляет к сему: «как юности свойственна неудержимость и она скора на падение; потому заповедуется удерживать ее спасительными держалами, чтоб, обуздана бывая Божественными законами, она правым путем шествовала». Приложим и слова святого Златоуста: «видишь, как он везде внушает соблюдать должное. Наставление женщин он предоставил преимущественно женщинам, поручив старшим младших; а все дело наставления мужей поручает и предоставляет самому (Титу). Ничто, поистине ничто не бывает так трудно и тяжело для молодого возраста, как преодолевать постыдные удовольствия. Не столько любовь к деньгам, или желание славы, или что-нибудь другое смущает этот возраст, сколько сладострастие. Посему Апостол, оставив все прочее, и направляет свое увещание против этой опасной болезни».
   Моли, — говорит, уговаривай, убеждай; ибо здесь ни строгость заповеди, ни страх власти не сильны оказывать влияние. Скорее подействует отеческое увещание, прививая к сердцу, словами любви, убеждения, могущие возбуждать и напрягать энергию воли на противление восстающим плотским влечениям.

         в) Напоминание, чтоб учащий сам во всем был образцовым

   Учи, говорит; но, конечно, не затем, чтоб только знали, а наипаче для того, чтоб и жили сообразно с учением. Как в сем отношении самое лучшее побуждение и указание есть пример учащего, то Апостол и прилагает:

  Глава 2, стихи 7 — 8. О всем же сам себе подавая образ добрых дел, во учении независтное, честность, нетление, слово здравое, незазорное: да противный посрамится, ничтоже имея глаголати о нас упорно.
  Две образцовости представлять в себе заповедует Апостол святому Титу: образцовость в жизни и образцовость в учительстве; так что все сказанное можно выразить коротко так: но, главное, будь сам образцом во всем,— и в жизни, и в учительстве.
  Образцовость в жизни являема бывает богатством добрых дел: сам себя представляй образом добрых дел. «Пусть, говорит, старшие женщины научают младших, а сам ты поучай молодых людей целомудрию; для всех же пусть будет общим училищем и образцом добродетели твоя светлая жизнь, открытая всем, как бы какое первоначальное изображение, заключающее в себе все добродетели и легко представляющее примеры для всех, желающих научиться чему-либо доброму» (святой Златоуст). «Образцом предлагаемых тобою учений да будет жизнь; потому что слово, свидетельствуемое делами, делается достойным вероятия» (блаженный Феодорит). «Как должно делать то, чему учит слово, пусть показывает пример жизни» (Амвросиаст). «Для учащего никакой нет пользы — стяжать навык в научении и натереть язык в говорении, если он не будет учить более примером, чем словом. Если нецеломудренный станет убеждать слушателей к целомудрию, слово его будет слабо и бездейственно, как бы ни был он красноречив. Напротив, если он сам чист и целомудрен, то, хотя бы он был невежда в слове и косен глаголати, примером своим побудит их к преуспеянию в сей добродетели чрез подражание ему» (блаженный Иероним).
  Образцовость в учительстве представлять учит Апостол и расположениями, с какими следует преподавать учение, и содержанием его.
  Образцовые расположения в деле учения определяются словами: независтное, честность, нетление. — Не завистное, αδιαφθοριαν — у иных: αφθοριαν, — у некоторых: αφθονιαν. Последнее дало повод перевесть по-славянски: независтное. Независтный, например, источник значит: для всех достаточный, ни для кого не закрытый, бери всякий и сколько хочешь. Независтность в учении будет: всем и всё преподать, не так, чтоб одно преподать, а другое удержать или одним преподать все, а другим часть,— а всем всё, подражая святому Павлу, который ефесянам говорил, что не обинуясь преподал им всю волю Божию. В этом значении независтность будет то же, что: целость, — как значится и в славянском под чертою, то есть для целого общества и целый корпус учения преподавай. Ибо διαφθειρειν одежду, например, значит: разодрать на части. Всячески слову: αδιαφθοριαν — надо давать особое значение, отличное от: αφθαρσιαν, — которое стоит чрез слово. Лучше всего положить, что Апостол внушает: в учении преподавай всем всё, являй себя полным источником учения, преизливающимся, жаждущим поделиться со всеми, чем полно сердце, от преизбытка коего и уста говорят, как и Спаситель сказал об учителях: всяк книжник научився Царствию Небесному, подобен есть человеку домовиту, иже износит от сокровища своего новая и ветхая (Мф. 13, 52). И не преимущественно ли надо видеть здесь указание на эту жажду учения, или неудержимое желание изливаться в слове от полноты ведения Божия, полным сердцем содержимого и любимого?
   Честность, σεμνοτητα, — в учении являет учитель, когда преподает учение благоговейно, как бы пред Богом во Христе глаголя, и почтительно к слушающим, обращая к ним слово не как начальник к подчиненным, а как доброжелательный отец к детям (см.: Экумений), с кротостию и любовию. Это требует, чтобы в самом образе выражений речь поучающая соблюдала строгую важность сообразно с предметом, при всей простоте, требуемой необходимостию приспособляться к понятиям слушающих, — чтоб не было ни напыщенности, ни низости и пошлости, ни шуточных оборотов, ни утонченности, обычной в суетных мудрованиях, или, — как пишет блаженный Феофилакт, — «чтоб не было ничего юношеского, могущего рассеять неразумных и подвигнуть на смех, но чтоб все было благочестно, важно и достойно Бога».
   Нетление — в учении прямо подает ту мысль, что в нем не должны быть допускаемы не только ложь, но и суемудрые предположения, растлевающие слово истины. Но как эта мысль содержится в следующих словах: слово здравое и незазорное, — то здесь под нетлением лучше разуметь нерастленное, не поврежденное страстями, расположение духа, с каким надлежит преподавать учение, чтоб не было при сем ни тщеславия, ни скверноприбыточества, ни других каких земных побуждений.
  Образцовое содержание учения определяют слова: слово здравое, незазорное. — Слово здравое — есть, которое назидает, да здравствуют слушающие в вере и твердыми пребывают в здравом учении (ср.: 1, 13; 9). Как тело здоровое есть то, которое, будучи неповрежденно ни в какой части, живет полною, свойственною ему жизнию, так и слово учительное здравое есть то, которое предлагает учение, неповрежденное ни в какой части и содержащее все, что предназначено ему содержать, по намерению Того, Кто ниспослал на землю сие слово истины. Такое слово и насаждает, и напаяет, и возращает веру здравую и учение здравое, догматическое (см.: Экумений). Слово незазорное, ακαταγνωστον, — то, которого ни в чем укорить нельзя, которое исправно во всех отношениях и имеет все, что иметь ему следует, по предложенным выше требованиям от него. «Слово здравое и незазорное есть слово православное, не содержащее ничего укорного» (блаженный Феофилакт).
  Эту безукоризненность слова можно почесть чертою, совмещающею в себе все требуемые от него совершенства, об украшении коими слова должно простирать ревность до того, чтоб даже враг противный, — зорко следящий за ним и злобно подсматривающий, чтоб открыть в нем что-либо худое, остался посрамленным в сем покушении, ничтоже имея глаголати о нас укорно. Святой Златоуст говорит: «противным Апостол называет диавола и всякого, кто ему служит. Когда и жизнь (учителя) светла, и учение соответствует ей, когда оно скромно, кротко, снисходительно и не подает противникам никакого повода к осуждению, то бывает великая и неизреченная польза. Посему весьма нужно служение слова, слова не какого-нибудь, но искусного и безукоризненного, которое не подавало бы никакого повода к нареканию желающим этого». Блаженный Иероним прилагает такое пояснение: «требуя слова незазорного, Апостол не того хочет, чтоб учитель так являл себя искусным в слове и так мудрым в жизни, чтоб ни от кого не терпел укора (были укоряемы и Апостолы, и Евангелисты от еретиков и язычников), но того, чтоб он ничего не говорил и не делал достойного порицания и укорения, хотя бы враги тщательно старались найти в нем что-либо такое, — хочет, чтоб враги, святостию жизни и учения будучи поражены, смелости не имели осуждать или сплетать что-либо правдоподобное к укорению. Пример сему показал сам Апостол, ибо говорит о своем образе действования: да отсеку вину хотящим вины (2 Кор. 11, 12)».

         г) В чем добронравие рабов?

   Глава 2, стихи 9 - 10. Рабы, своим господем повиноватися, во всем благоугодным быти, не прекословным, не крадущим, но веру всяку являющим благу: да учение Спасителя нашего Бога украшают во всем.
   Рабов учи. Господ пропускает, может быть, потому, что вообще не полную пишет программу, кого чему и как учить, а может быть, и потому, что господа и сами могли легко уразуметь, какого образа действования относительно рабов должно им держаться и удобно то исполнять; рабы же, получив и восчувствовав великие свои духовные преимущества во Христе Иисусе, могли легко увлечься и подумать, что они прочее (впредь) свободны от своих обязанностей в отношении к господам. Апостол и напоминает Титу, чтоб он предотвращал это уклонение рабов от правого пути, предполагая, может быть, как бы Тит не подумал, что рабов можно оставлять и без всякого особого назидания. Блаженный Иероним пишет: «так как Господь и Спаситель наш, Который говорит в Евангелии: приидите ко Мне вcи труждающиися и обремененнии и Аз упокою вас (ср.: Мф. 11, 28), никакого состояния, возраста и пола не устраняет от блаженства; то Апостол предписывает заповеди и для рабов, то есть как членов тела Христова части Церкви Его; и как выше показал, чему Тит должен учить старцев и стариц, молодиц и юношей, так теперь показывает, какие заповеди пригожи для рабов».
  Учи, говорит, рабов во-первых повиноватися господем своим, — это главное; потому что если это есть, трудно прорваться чему-либо другому, несообразному с правым образом действования рабов: разве, может быть, привзойдет какая неправость в духе повиновения. Почему святой Златоуст говорит при сем слове: «справедливо Апостол учит в другом месте: служаще, якоже Господу, а не яко человеком (ср.: Еф. б, 7). Ибо хотя ты и служишь господину, но, может быть, основанием этому служит страх (человеческий, что отнимает цену у твоего служения). Но кто служит со страхом Божиим, тот получит великую награду».
   Во всем — блаженный Иероним относит к: повиноватися. «Во-первых учи, говорит Апостол, чтоб рабы повиновались господам своим во всем. Впрочем, в том во всем, что не противно Богу: то есть если господин повелевает то, что не противно Священному Писанию, то чтоб повиновался раб господину; если же приказывает что противное ему, то чтоб повиновался паче Господу духа, чем господину тела. Внимай, сколь сообразные с лицами дает Апостол заповеди!» Блаженный Феодорит, не указывая, к чему относить это слово, определяет только его относительный смысл: «Сказано: во всем, — то есть относящемся к оказанию телесных услуг господам, ибо если господин велит нечествовать, то это не обязывает раба повиноваться». — Но обыкновенно во всем — относится к следующему слову:
   Благоугодным быти, ευαρεστους ειναι, — не угодливыми, а такими, чтоб господам благоугодно было и приятно иметь их, чтоб имение таких слуг доставляло им удовольствие, по причине их послушности, разумной исполнительности и всегдашней верности, ради коих на них можно во всем полагаться и быть насчет них совершенно покойными. Но блаженный Иероним находит возможным в слове: благоугодным быти — видеть и ту мысль, чтоб слуги угодным себе находили быть слугами, довольствовались своим положением. Он пишет: «это слово хоть не вполне, но отчасти можем мы так истолковать: чтоб довольны были, то есть чтоб не казалось им, что Бог неправ, присудив им такое состояние. Но как бедный по мере своей может спастися, как женщина при слабости пола своего не исключается из Царства Божия и всякое состояние по чину своему может получить блаженство, так и рабы пусть довольствуются тем, что рабы суть, и не думают, что не могут уже служить Богу по той причине, что подчинены людям, но веруют, что, пребывая во всем покорными господам своим и довольствуясь своим положением, они воле Божией благоугождают и тем спасаются».
   Не прекословным, — чтоб не прекословили, не по лучшему разумению дела, но по одной свapливости и ропотливости, когда почасту и делают, и ворчат. «Самый большой в рабах порок, — пишет блаженный Иероним, — поперечить господам и ворчать с собою, когда они что приказывают. Апостол и велит Титу здравым учением отклонять от такой неисправности рабов из христиан. Ибо если рабу нельзя уж не исполнять того, что повелевает господин, то почему не делать ему этого с добрым изволением? Прекословием своим он господина оскорбляет, а что приказано, все же не может не сделать».
   Не крадущим, μη νοσφιζομενους, — не отособляющими что из господского и не отделяющими тайком в свою пользу или на свою долю. Разумеется такое присвоение себе господского добра, которое не бросается в глаза, делается тайком и так, что следов не видно; запрещается хитрое искусство поживляться господским добром, состоя между тем у господ на добром счету.
   Но веру всяку являющим благу. — Веру всяку — всякую верность; верность благу — с добрым изволением, с добрыми целями, в добрых делах и на добро; чтоб не казаться только верными, но в настроении сердечном быть такими. «Видишь, что требует от рабов? То, что паче всего успокоивает господ, именно чтоб не прекословили, не крали, но были верны во всем» (блаженный Феофилакт).
   Да учение Спасителя нашего Бога украшают во всем. «Такими, говорит, добрыми делами да украшают слуги учение Господа нашего. Тогда господа не только не станут запрещать веровать, но даже рады будут тому, видя, что вера и для них самих оказывается полезною» (Амвросиаст). Напротив, «если раб не воздерживает своей руки и не обуздывает языка, то по какому поводу язычники будут удивляться нашему учению? Если же они увидят раба любомудрствующим во Христе, показывающим большее воздержание, нежели их философы, и служащим с великою готовностию и усердием, то несомненно будут удивляться силе проповеди. Ибо язычники судят о догматах не по учению, а по делам и жизни. Итак, пусть будут для них учителями и жены, и рабы — своим поведением. И у них, и везде признается, что рабы вообще грубы, необразованны, упорны, мало способны к добродетели, — не от природы, — нет, но от воспитания и нерадения них господ их. — Итак, когда язычники увидят, что сила проповеди, обуздав этот грубый род людей, сделала их честнейшими и скромнейшими из всех, то, хотя бы господа были самые безрассудные из людей, они получат высокое понятие о наших догматах. И чем более злы были прежде такие люди (рабы), тем более (господа) будут удивляться силе проповеди. Так и врачу мы удивляемся тогда, когда человека отчаянного, не принимающего никакой пищи, он исцелит и исправит» (святой Златоуст).

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

104

21 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Колоссянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Кол., 250 зач., I, 12-18.

12благодаря Бога и Отца, призвавшего нас к участию в наследии святых во свете, 13избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего, 14в Котором мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов, 15Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; 16ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли,- все Им и для Него создано; 17и Он есть прежде всего, и все Им стои'т.

18И Он есть глава тела Церкви; Он - начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство,

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Кол.1:12. благодаря (Бога и)3) Отца,

Имея намерение обвинить их, что неправильно поступают в деле учения, он сначала говорит ласково, чтобы не показалось, что он обвиняет их, как враг. Поэтому, сначала сказав: я молюсь за вас, да дарует вам такие и такие блага (что совершенно несвойственно врагу), – теперь говорит: с радостью благодарю за те блага, какие вы имеете. Посему не по вражде обвиняю вас, а по любви. Я даже желал бы постоянно хвалить вас, но необходимость заставляет меня порицать. Так поступает он и в Посланиях к Коринфянам. И незаметно приводит их к слову о Сыне. Ибо, если я с радостью благодарю, значит, вы обладали великими благами. Но их даровал Владыка – Сын, а не рабы – ангелы. Почему же он сказал: «благодарю с радостью»? Потому что и в печали возможно благодарить, как благодарил Иов, хотя и находился в скорби: «Господь дал, Господь и взял» (Иов.1:21). И пусть никто не говорит, что он не был уязвлен скорбью, потому что в таком случае уничтожил бы и похвалу его, если бы он нечувствительно переносил это. Он скорбел, но не был подавлен.

призвавшего вас (ίκανώσαντι υμάς; в синод пер. – нас)

Сколько, говорит, дано, что вы не только стали богатыми, но и получили силу и способность явиться достойно получившими такие дары. К примеру сказать: царь поручил человеку небольших дарований какое-либо начальствование, достоинство он дал бы, но не сделал бы его способным к достойному отправлению его; в таком случае честь эта часто подвергала бы его осмеянию. Но Бог и чести удостоил нас, и сделал способными к принятию ее. Сугубая же честь, что сделал нас способными к принятию дара.

к участию в наследии святых

То есть поставившего вас со святыми, – и не просто, но предоставившего вам наслаждаться теми же благами, что и обозначается словом «участие». Ибо можно жить в одном и том же городе, но не иметь одинаковой доли, и опять: можно участвовать в одном и том же наследии, но не иметь той же самой доли, как, например, мы все имеем одно и то же наследие Церкви, но один имеет одну долю, а другой – другую. Но здесь и наследия удостоил того же самого, и части той же самой. И везде употребляет слово «наследие» (κλήρος), дабы показать, что как наследие зависит не от человеческого старания, а больше, кажется, от счастья; так и мы не за добродетели удостаиваемся Царствия, но все зависит от божественного дара. Посему, «егда», говорит «сотворите вся, глаголите, как раби неключими есмы: как еже должни бехом сотворити, сотворихом» (Лк.10:17).

во свете,

И будущем, и настоящем, то есть познании. Ибо и теперь просветил нас, открыв нам тайны, а в будущем еще больше откроет.

Кол.1:13. избавившего нас от власти тьмы (εκ της εξουσίας του σκότους)

Не то только важно, что удостоил нас Царствия, но и то, каковы мы были прежде сего. Ибо не одно и то же – достойным что-нибудь давать и недостойным, о чем и в Послании к Римлянам говорит: «едва ли кто умрет за праведника» (Рим.5:7). Итак, Он избавил нас, находящихся под властью тьмы, то есть заблуждения и тирании диавола. И не сказал просто «от тьмы», но «от власти тьмы». Ибо он имел великую власть над нами и господствовал. Конечно, тяжело находиться и просто под диаволом, а под диаволом со властью – еще тяжелее. И не сказал: вывел, но «избавил», показывая, что мы, как пленники, томились.

и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего,

Великое дело и от тьмы освободить, но ввести еще в Царство – это гораздо больше. И не просто, но с тем, чтобы мы царствовали вместе с Сыном возлюбленным, мы – враги и находившиеся во тьме. О чем и в другом месте говорит: «если терпим, с Ним и царствовать будем» (2Тим.2:12). И не сказал: перенес (ибо тогда все принадлежало бы перенесшему), но – «ввел» (переместил), так, чтобы здесь нечто принадлежало и нам. Речением этим он показывает, что для силы Божией также это легко, как кому-нибудь перевести воина с одно места на другое).

Кол.1:14. в Котором мы имеем искупление Кровию Его (άπολύτρωσιν) и прощение грехов,

Дабы ты, услышав, что Отец избавил нас, не подумал, что Сын не явил ничего благого, – он говорит далее, что Сын даровал нам очень многое. Ибо Он источник того, что мы приведены в Царство, так как Он даровал нам искупление, то есть оставление грехов. Ибо, если бы мы не были избавлены и освобождены от них, мы не были бы введены в Царство. Таким образом Он проложил нам путь к дару Отца. Не сказал: λύτρωσιν, но άπολύτρωσιν, то есть совершенно избавил нас, чтобы мы не пали потом и не сделались смертными, как причастные греху Адама. Итак, если Сын избавил нас, то Он и привел в Царство. Как же вы приплетаете туг ангелов? Заметь также, что выражение «в Котором» относится к Сыну.

Кол.1:15. Который есть образ Бога невидимого,

Апостол выставляет здесь славу естества и величие достоинства Единородного. «Который», говорит, «есть образ Бога»; следовательно, точь-в-точь сходен, ни в чем не отличен. Нет меры для величия Его, чтобы, измерив, мог ты сказать, сколько недостает в нем по сравнению с Отцом. Если бы Он был образом как человек, то ты имел бы что сказать в этом отношении, потому что образ человеческий никогда не доходит до Первообраза. Поскольку же Он есть образ как Бог и Сын Божий, то есть образ Бога невидимого, совершенно сходный, очевидно, образ невидимый. Ибо у нас, когда искусство человеческое, часто погрешающее, делает изображение, оно не имеет полного сходства; но где Бог, там нет ошибки, нет уклонения, – поэтому там и полное сходство. Если же Сын не имел полного сходства с невидимым Богом, то что препятствует и ангелам быть образом Бога? Ведь и они невидимы. Однако ангелы никогда не называются образом Бога. И заметь точность Священного Писания: человека оно именует образом Божиим и сыном, но ангела никогда; потому что в этом случае слышащие о высоте ангельской природы легко могли бы впасть в нечестие, подумав, что ангел имеет одинаковое достоинство с Богом. Но что касается человека, то малозначительность и ничтожество его охраняет нас от мысли о чем-нибудь подобном. Итак, сопоставь: Единородный, будучи тем и другим – образом и невидимым, тем, что есть «образ», отличается от ангелов, которые, хотя и невидимые, но не суть образы; а тем, что есть «невидим», отличается от людей, которые, хотя и сами именуются образом Божиим, но не суть невидимы. Итак, Он один есть совершенный и чуждый всякого несходства «образ» Божий. А если и еще будут возражать ариане, что образ не единосущен первообразу; то пусть послушают они Писание, говорящее, что Сиф есть образ Адама. Неужели же и он не единосущен Адаму? Итак, хотя искусственные образы не тожественны по существу, но естественные имеют вполне одинаковую сущность.

Рожденный прежде всякой твари;

Сказав, что Он есть образ Бога невидимого, присовокупляет и это. Вот тут для ариан большой соблазн. Так как, говорят, Он назван «рожденным прежде всякой твари», то Он и есть первый из тварей. Но апостол не сказал: первозданный, но «перворожденный». Или ты дашь Ему братьев, и Он будет первенцем в отношении ко мне, лягушке, камню и тому подобным ничтожным вещам, и будет иметь одну сущность со всем этим? Ибо Перворожденный, конечно, имеет одну сущность с теми, в отношении к которым Он называется Перворожденным. Но на твою голову обращается эта хула. Ибо безбожно так мыслить о несравненной славе Творца. Да притом, слово «первенец» употребляется в Писании совсем не в противоположность к последующим детям, а безотносительно, и значит – перворожденный. Так и от Богородицы Марии Он родился первенцем по плоти, хотя совсем не имел братьев вслед за Собой; ибо Он – Единородный и по происхождению от Нее. Таким же образом и по рождению от Отца Он – Первенец не в противоположность прочим тварям, но безотносительно; ибо Он – Единородный и по горнему рождению. Итак, что же теперь говорить в опровержение подлежащего вопроса и в обличение мнения колоссян? Дабы не подумали, что Он моложе ангелов, так как древние чрез них приводимы были к Богу, а теперь сказано, что Он приводит к Богу, то он хочет показать что Сын есть прежде всякой твари. Каким же образом? Чрез рождение. Итак, Он и прежде ангелов есть, и притом так, что Он же и создал их. Итак, если ангелы и служили в Ветхом Завете, то это есть Его устроение. И заметь мудрость апостола: дабы ты, услыхав, что Он прежде всякого творения, не почел Его безначальным, он наставляет тебя, что Он имеет Отца и от Него рожден. А так как и Он, и все – от Бога, то это самое показывает, что иное – то, что один произошел, как Сын от Отца, а другие, как твари, созданы Этим самым Сыном. Поэтому присовокупляет.

Кол.1:16. ибо им (εν αύτω) создано все, что на небесах и что на земле,

«Им» сказано вместо «чрез Него», как это он покажет после. То, в чем можно было усомниться, именно касательно вещей небесных, поставил впереди. Итак, если ангелы чрез Него созданы, как же они прежде Его?

видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, –

Оставляя без разъяснения видимое, так как в этом не было никакого сомнения, он обстоятельно говорит о том, в чем сомневались, – о невидимом. Но он представил не все горние чины в отдельности, как бы указав из многого очень немногое. Ибо невидимы, конечно, и архангелы, и наши души. Сказанное о тех, относится и к этим.

все Им и для Него (δι’ αυτού και είς αυτόν) создано;

Вот, что выше выразил словом Им (εν αύτω), то теперь выражает словом чрез Него (δι’ αυτού), как и евангелист Иоанн говорит: «все чрез Него» (δι’ αυτού) начало быть (Ин.1:3). Но, сказав: все, не включил Духа. Ибо Дух есть не один из оных всех, но один безусловно, как один Бог и один Господь. Итак, все, что имеет бытие, чрез Него создано. Потом, чтобы ты не почел Его слугой, он прибавляет: «и для Него» (είς αυτόν)4), то есть на Нем все держится. Он не только сотворил, но Он и содержит все; так что если бы творение лишилось Его промышления, оно погибло бы. И не оказал: «содержит», но гораздо тоньше: «на Нем опирается и держится». И этого одного, и именно того, что они (твари) опираются на Него, довольно для их поддержания и сохранения. Но это значит не меньше, чем сотворить, а даже больше, – особенно, что касается нас. Ибо и мы производим при случае одежду или жилище, но сохранить это от тления мы не можем; а Он и сотворил, и сохраняет.

Кол.1:17. и Он есть прежде всего, и все Им стоит.

Постоянно обращается к тому же самому, чтобы непрестанным словом, как частыми ударами, с корнем исторгнуть гибельное учение. И заметь, он не сказал, что Он пришел в бытие прежде всех, но – «есть», что свойственно Богу. Где же Павел Самосатский, который говорит, что Он получил начало от Марии? И все стоит на Нем, как на основании; в таком смысле именно, как основание, Он и есть первенец твари. Но это показывает не единосущие Его с тварью, а то, что все на Нем держится.

Кол.1:18. И Он есть глава тела Церкви;

Сказав о достоинстве Сына, потом говорит и о Его человеколюбии. Ибо, будучи выше всех, как Творец и Вседержитель, Он соединился с низшими. И не сказал: глава «полноты церкви», но – «тела», чтобы показать действительность сродства Его с нами, что Он принял одну с нами плоть, а не с неба принес. Ибо Павел употребил слово «Церковь» в смысле всего человеческого рода, как бы говоря: и рождением по плоти Он – первый из людей, как глава.

Он – начаток, первенец из мертвых,

«Начаток», говорит, Он есть воскресения, как прежде всех воскресший. А так как Он разрешил болезни смерти, то, естественно, и первенцем называется. Но как начаток, имеет и последователей Себе в прочих людях. Ибо начаток есть чего-нибудь начаток. И как в одном снопе, принесенном в качестве начатка, благословляется вся жатва, так и мы все чрез Него освящены и приведены к Богу, и в воскресении одного тела вся природа удостоилась воскресения.

дабы иметь Ему во всем первенство,

«Во всем», то есть во всем, что созерцаем вокруг Него. Ибо Он и прежде всех рожден от Отца, и первый между всеми, как Глава Церкви, и прежде всех воскрес, как начаток, даровав им нетление. И прежде бывали воскресающие, но опять умирали. Он же воскрес и не умирает. И заметь, первенец здесь – как начаток воскресения, потому что это то же, что новое рождение; там же не сказано: начаток творения, хотя и первенец. Ибо образ бытия не одинаков: Он рожден, а тварь сотворена.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

а) Краткое изображение домостроительства спасения (1, 12-23)

   Изображая сие домостроительство, Апостол сначала: аа) показывает, в чем существенная сила домостроительства (1, 12 — 14); потом: бб) живописует Божественный лик Самого Спасителя (1, 15 — 20) и, наконец: вв) представляет самих колоссян участниками в сем спасении (1, 21—23).
аа)
  Глава 1, стих 12. Благодаряще Бога и Отца, призвавшаго нас в причастие наследия святых во свете.
  Благодаряще. Если соединим это слово с: не престаем,— выйдет: не престаем благодаряще — непрестанно благодарим. Так святой Златоуст: «последовательность мыслей у Апостола такова: мы не престаем молиться о вас и благодарить Бога за прежнее. Видишь ли, как вступает он в слово о Сыне?» Святой Златоуст полагает, что здесь началось слово о домостроительстве спасения. Так и другие наши толковники. Блаженный Феодорит пишет: «песнословим человеколюбивого Владыку, что нас, недостойных, соделал причастниками света святых. Благодарением Апостол показует неизреченность Божия человеколюбия и величие Божия о нас домостроительства». Так и блаженный Феофилакт: «сказавши: молюсь, да дарует вам Бог такие и такие блага, теперь говорит: благодарю за полученное нами прежде. Этим незаметно он вводит их в слово о Сыне».
  Так будем благодаряще понимать: благодарим — и видеть здесь начало слова о домостроительстве спасения в Господе Иисусе Христе.
  Прилично Апостол начинает сие слово благодарением: ибо только помысли о безнадежности нашего положения, и противопоставь ему, в какое благобытие и какую славу возведены мы, ничего не чаявшие и ничего не достойные, и каким дивным притом домостроительством, и прими все это в чувство; то не найти тебе слов для выражения своих благодарных чувств: будешь только взывать: «слава Тебе, Боже! слава Тебе, Боже!» Если б от зол только были мы избавлены, и каким-либо служебным духом; и то было бы величайшее благо. А то Сын Божий нисходит, принимает на Себя бедное естество наше и, проведши чрез искупительные страдания и смерть и воскресивши, посаждает одесную Бога и Отца; за тем последовала благодать Святаго Духа, которая всех верующих делает сынами и дщерями Богу с обетованием, что и они все будут там же, идеже есть Христос одесную Бога седя (см.: Ин. 12, 26; ср.: Кол. 3, 1). Кто найдет достаточно слов, чтобы достойно, не в меру блага, а в меру чувства, возблагодарить премилосердого Бога нашего?
  Благодарим, говорит, Бога и Отца. Домостроительство спасения совершено Отцом чрез Сына во Святом Духе; спасение каждого, по сему домостроительству, совершается Отцом в Сыне чрез Святаго Духа. Чего же ради благодарим только Бога и Отца? Лжеучители, соблазнявшие колоссян, исходным пунктом лжеучения имели, вероятно, положение, что Бог совершенно отделен от твари. Тварь, говорили, не может сносить действия Бога. Почему от Бога изошло множество посредствующих сил — духов, которые, все ниже и ниже нисходя, явились наконец такими, что и с тварями могли входить в сношение, творить их и поддерживать. В числе сих сил, по-ихнему, был и Сын, и Иисус, и Христос. Чтоб показать, что исходный пункт лжеучителей ложен, Апостол обращается с благодарением к Богу Отцу, внушая тем, что Бог Отец не только не отделен от нас, напротив, Он призвал нас, избавил нас от власти темныя и преставил в Царство Сына. О Сыне же вслед за сим скажет, что Он не только не есть из числа сотворенных сил, а напротив, есть Творец всех их, Сам пребывая едино с Отцом.
  Благодарит Бога и Отца, призвавшего нас. Заметим о чтении: по-славянски стоит: вас; но святой Златоуст, Феодорит, Экумений и почти все другие читают: нас. Также все наши, и другие все, читают не: призвавшаго, καλεσαντι, — а: ικανωσαντι, — удовлившего, <то есть> признавшего нас гожими или сделавшего способными. Весьма немногие читают оба слова. Будем читать: удовлившаго нас. Святой Златоуст такое делает наведение при сем слове: «таково, говорит, дарованное, что оно не только дано, но и сделало нас сильными для причастия дарованного (или, как Феофилакт: «что оно не только сделало нас богатыми, но и дало нам способность и силу явиться достойно получившими его»)». И так слово: удовлившаго, ικανωσαντι,— сделавшего нас способными, имеет здесь важное значение. Пусть бы, например, царь небольших дарований человеку поручил какое-либо начальствование; но достоинство он дал, а способности вести дело начальствования он не мог дать. Оттого такому человеку честь обращается в посмешище. Но если бы он и достоинство дал ему, и сделал его способным занять почетное место и годным к управлению; тогда это была бы настоящая честь. То же самое говорится и здесь, — что Бог не только даровал нам честь, но и сделал нас сильными к принятию ее; ибо сугубая честь — дать и приготовить в человеке способность для принятия дара.
  Сказавши это, Апостол показывает далее, какой чести мы сподобились и чрез что сделались способными к ней, говоря: в причастие наследия святых во свете. Причастие наследия святых — честь, а как сделались мы к ней гожими, показывает слово: во свете. Что есть наследие святых? Царство Христово, Царство благодати, вводящее и в Царство славы. В следующем же стихе говорится, что Бог преставил нас в Царство Сына любве Своея. В прощальной речи к ефесеям Апостол говорил: ныне предаю вас, братие, Богови и слову благодати Его, могущему наздати и дати вам наследие во освященных всех (Деян. 20, 32). Здесь будто более видится Царство Небесное. В речи своей к Агриппе, Апостол о том, к чему призвал его Господь, так говорит словами Самого Господа: отверсти очи их (языков), да обратятся от тмы в свет и от области сатанины к Богу, еже прияти им оставление грехов и достояние во святых, верою, яже в Мя (ср : Деян. 26, 18). Здесь же видится более Царство благодати. Оба Царства неразделимы Царство Христово есть единое Царство.
  В сем-то Царстве иметь часть сделал способными Бог и Отец. Удовлившаго нас в причастие, εις την μεριδα, — сделавшего нас гожими иметь часть или вступить в причастие. В отношении к Царству славы приличнее сказать: иметь часть, то есть каждому свою, а в отношении к Царству благодати приличнее сказать: вступить в причастие, ибо хотя и здесь каждый свою имеет часть, противу силы своей, но это не видно; видно же, что всякий вступающий в него имеет все потребное, не менее всех других. В отношении к тому говорится: обители многи суть (Ин. 14, 2), а в отношении к этому: несть иудей, ни еллин, ни мужеский пол, ни женский (ср.: Гал. 3, 28)
  Как сделались мы гожими вступить в Царство Христово, показывает слово: во свете, — под коим разумеется свет ведения, чрез благовестие сообщаемый и приемлемый верою и тьму неведения разгоняющий,— и свет благодати, чрез таинства подаемый и силою возрождения тьму греховную прогоняющий. Истина в слове Божием и благодать в таинствах — две спасительные силы, действующие на земле в Церкви для верующих, а вне ее для неверующих Некоторые во свете относят к наследию будущему, в том значении, что оно будет светло Но лучше относить к; удовлившаго, — как способ; силу же света можно простирать и до будущего Царства - здесь — свет, а там свет светлее; но тот и другой главным образом духовный, состоящий в ведении и святости от преисполнения благодатию Духа Внешний же свет будет только отражением сего. Блаженный Феофилакт пишет: «во свете, и будущем и настоящем: ибо и ныне просветил нас Бог, открыв нам такие таинства, и в будущем подаст нам еще обильнейший и дивнейший свет»
  Стих 13. Иже избави нас от власти темныя, и престави в Царство Сына любве Своея.
  Иже, — то есть Бог Отец, избавил нас от власти темныя. Темная власть кто такая? Диавол и сатана, который есть темная и нечистая сила. «Властию темною Апостол назвал владычество диавола» (блаженный Феодорит) «Избавил, говорит, от власти темныя, то есть от прелести и господства диавола. Не сказал просто: от тьмы, но: от власти; ибо диавол над нами имеет великую власть и господство. Тяжко быть и просто под диаволом, а под диаволом со властию и того тяжелее. Не сказал: вывел, а: исторг, показывая, с одной стороны, бедственность нашу и крепость плена нашего, с другой — удобство и легкость, с какою совершила сие сила Божия» (святой Златоуст).
  Как исторг нас Бог Отец от такой власти? Послав Сына Своего Единородного и чрез Него устроив такое домостроительство спасения, которое разрушило дела диавола. На чем держится власть диавола над нами? На грехе. Господь смертию Своею загладил все грехи наши, и всякий верующий в Него получает отпущение своих грехов. Но внутри остается сила греховная, которая как закон ведет ко грехам. Верующему подается благодать Духа, которая подсекает эту силу греха. Закон Духа жизни о Христе Иисусе освобождает его от закона греховнаго, яко ктому не работати ему греху (ср.: Рим. 8, 2; б, 6). Таким образом, по домостроительству спасения нашего, бразды власти темной вырываются из рук диавола, не за что ему взять нас, нет орудия для насилования.
  И престави в Царство Сына любве Своея. Это совершается в один акт. Таково домостроительство, что, избавляя от темной власти, оно в то же время вводит в светлое Царство Сына, или чрез введение в сие Царство избавляет от той власти. «Избавив нас от тьмы, сподобил царствия Сына» (блаженный Феодорит). «Итак, Бог явил Свое человеколюбие не в освобождении только нас от тьмы. Великое, конечно, дело и освободить от тьмы: но быть введенным в Царство — еще больше. Смотри же, как многосложен дар! И престави в Царство Сына любве Своея. Не просто сказал: в Царство Небесное, но сообщил слову большую важность, назвав Царство Небесное Царством Сына; ибо нет похвалы больше сей, как и в другом месте говорит он: аще терпим, с Ним и воцаримся (2 Тим. 2, 12). Того же удостоил нас, говорит, чего и Сына, и не это только, но прибавил еще: возлюбленного: врагов омраченных вдруг переставил туда, где Сын, облек одинаковою с Ним честию. Так, чтобы показать великость дара, не признал достаточным сказать: в Царство, а прибавил еще: Сына; и этого было не довольно, присоединил: возлюбленного» (святой Златоуст).
  Сын любве — значит истинный Сын, Сын естества, соестественный. Ибо Бог любы есть (1 Ин. 4, 16). Существо Бога — любовь. Сын любве есть Сын существа Отчего, сосущественный, единосущный. Сего ради и Сын весь есть любовь и Богу Отцу возлюблен. «Сыном любве нарек Апостол Владыку Христа, научая, что возлюблен Он Отцу, не яко тварь и раб, но как Сын. Он есть Сын возлюбленный, то есть истинный. Так Бог наименовал и Исаака, сказав: пойми сына твоего возлюбленнаго (ср.: Быт. 22, 2), то есть настоящего сына, сына естества твоего, который дороже для тебя других» (блаженный Феодорит).
Стих 14. О Немже имамы избавление кровию Его, и оставление грехов.
  Это есть пояснение, как избавлены мы от власти темныя: избавлены чрез отпущение грехов и освобождение от силы греха, живущего в нас, — то и другое — кровию воплотившегося Сына Божия. Этим пресечена всякая над нами власть диавола и все его покушения снова завладеть нами. Апостол пояснил только одну половину сказанного — как избавляемся от власти темныя, а вторую, — как преставляемы бываем в Царство Сына, он не счел нужным пояснять, потому что в действительности то и другое совершается вместе и одно без другого не бывает. Блаженный Феофилакт, по руководству святого Златоуста, пишет на сие: «Дабы, слыша, что избавил нас Отец, ты не подумал, что Сын исключается из сего и не показал нам никакого блага, Апостол все дает теперь Сыну, как прежде дал Отцу. Ибо, что мы преставлены в Царство, виновник этого Сын, даровавший нам искупление кровию Своею и оставление грехов. Ибо если б мы не были искуплены и ие получили оставления грехов, то не были бы преставлены и в Царство. Так что Он проложил путь дару Отца. То невозможно, чтобы пребывающим во грехах Он даровал Царство. Избавив от греха, Сын открыл вход в Царство. Таким образом Сын избавил, Сын же и привел в Царство».
  Но можно в сем месте видеть не объяснение предыдущего, а его дополнение. Сказано, что мы избавлены от власти темным тем, что прощены нам грехи и дана сила преодолевать их. Но здесь механического ничего нет. Сила на преодоление греха дается; но ею должно пользоваться, прилагая и свое усердие. Вознеради, и сила данная останется в бездействии. Придет грех и одолеет. Как быть, когда это случится? Ответ находим у святого Иоанна Богослова: чадца моя, сия пишу вам, да не согрешаете: и аще кто согрешит, ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа праведника (1 Ин. 2, 1). Последнее есть то же, что и святой Павел говорит: о Нем всегда имеем мы избавление кровию Его и оставление грехов. Цена крови Сына Божия непрестанно действенна, и путь к приобщению силе ее всегда открыт: иди и пользуйся избавлением силою ее, если имеешь нужду.
бб)
  Доселе (1, 12 — 14) показал святой Павел, что имеем мы во Христе Иисусе Господе нашем или в чем существенная сила домостроительства спасения. Теперь приступает к показанию, Кто есть сей устроитель нашего спасения (1, 15 — 20).
  Нужно это было для отражения ложных учений, которыми недобрые мудрователи покушались возмутить чистую веру колоссян. Те ставили Христа Господа в ряд хотя и высших, но тварных сил. Почему святой Павел выставляет ту истину, что Спаситель наш есть Бог истинный, естеством Бог, Коим не перестал быть и воплотившись для совершения домостроительства спасения нашего. Мысль Апостола утверждена на Божеском лике Христа Господа, седящего одесную Бога Отца, поклоняемого всеми силами небесными. К созерцанию сего он востек и нас возвел, сказавши пред сим, что в Господе Иисусе мы всегда имеем избавление и оставление грехов. Ибо причина сему, не здесь, а в других местах им высказанная, есть та, что Он сидит одесную Бога Отца и ходатайствует о нас (см: Рим. 8, 34). Почему при тех словах мысли нашей естественно возноситься на сию высоту, чтобы вместе с Апостолом, вперив взор ума в Божественный лик Христа Спасителя, внимать словам его о Божестве Иисуса Христа Господа
  Божественное величие Христа Спасителя, ни для какой твари недосязаемое и не вместимое, святой Павел живописует, представляя, что есть Господь Иисус: α) яко Бог, Сам в Себе, отрешенно от воплощения (1, 15 — 17); и что Он есть: β) яко Богочеловек, по воплощенному домостроительству спасения нашего (1, 18 — 20). Это деление, течением мыслей определяемое, видно и внешно в образе речи: Иже есть (1, 15); и Той есть (1, 18).
α)
  Господь Иисус Христос, по Божеству, есть: αα) единосущный Богу Отцу, прежде век рожденный Сын (1, 15); ββ) Творец всего сущего (1, 16) и: γγ) Вседержитель (1, 17).
αα)
Глава 1, стих 15. Иже есть образ Бога невидимаго, перворожден всея твари.
  Образ — указывает на единосущие со Отцом; в силу чего? в силу того, что рожден. Поелику рожден, единосущен; единосущен же будучи, есть образ.
  Иже есть образ Бога, образ существенный, точь-в-точь сходный, ни в чем не отличный. Что есть Отец, то и Он. Смотри на Отца, смотри на Сына, — никакого отличия, кроме рождения. Святой Златоуст говорит: «слово: образ — указывает на απαραλλακτον, на точь-в-точь сходность, на ни в чем неотличность; посему Он (Господь) απαραλλακτος, точь-в-точь сходен (с Отцом), ни в чем не отличен (от Него)». Блаженный Феодорит пишет: «образ означает единосущие. Неодушевленные образы не имеют в себе сущности того, чего суть образы, но образ живой и ничем не разнствующий имеет одно естество с первообразом». То же читаем у Экумения: «Апостол Сына называет образом (Отца), по причине ни в чем неотличности от Него и всесторонней сходности и равенства, как εκμαγιον (по-нынешнему сказать, как фотографический отпечаток первообразной красоты)». Приложим и Феофилактово слово: «говоря: Иже есть образ Бога,— Апостол представляет здесь Божескую славу и величие Единородного. Образ, говорит, есть, то есть точь-в-точь сходен, ни в чем не отличен. Нет меры для величия Его, чтоб (смеривши) мог ты сказать, сколько недостает в Нем (против Отца). Если б Он был образ, как человек, то имел бы ты что сказать (в сем отношении), потому что этот образ (человеческий) никогда не доходит до первообраза. Поелику же Он есть образ, как Бог и Сын Божий, то есть образ Бога совершенно сходный».
  К более ясному представлению, как Бог Сын есть образ Бога Отца, могут вести следующие места Писания: Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу (ср.: Флп. 2, 6); и: Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его (Евр. 1, 3). Последнее место дает мысль, что Бог Отец видит в Боге Сыне отображение славы Божества Своего, почему Он и есть образ ипостаси Его. Как в зеркале, употребим человеческое сравнение, во всей точности отражается смотрящийся в него весь как есть: так весь как есть, существенно, всем Божеством Своим отображается Отец в Сыне. Первое же место внушает, что Бог Сын, сый вечно во образе Божий, или будучи существенным образом Бога, есть равен Богу Отцу, стоит на одной линии, если можно так выразиться о Божеских Лицах, на одной линии Божеского величия с Богом Отцом; чему невозможно иначе быть, как по единосущию.
  Иже есть образ Бога невидимаго. Выражение это порождает мысль, будто невидимое Божеское естество делается видимым в Сыне, в предвечном Его вынубытии. Но думать так не следует. Если Сын есть точный образ Бога невидимого, то и Он невидим: иначе Он не был бы точным образом. Он есть образ Бога невидимого, но образ невидимый. Невидим Бог в Троице поклоняемый: невидим Отец, невидим Сын, невидим Дух Святый. Святой Златоуст говорит: «если Он (Бог) невидим, то и (образ Его) также невидим, потому что в противном случае не был бы образом». Блаженный Феофилакт заключает: «итак, то и другое соединяй, полагая, что Единородный есть обое — и образ, и невидимый».
  И в воплощении Бога Слова невидимое Божество не сделалось видимым, а только присутствие Его стало как бы осязаемо познаваемым, но все же мысленно, а не видимо. Так святые Апостолы умно узрели в Господе Спасителе невидимое Божество и исповедали: Ты ecи Христос Сын Бога живаго (ср.: Мф. 16, 16); так по воскресении святой Фома, как бы осязая невидимое Божество, в мысленном, однако ж, узрении Его воззвал: Господь мой и Бог мой! (Ин 20, 28); так, когда возносился Господь видимо на небеса, невидимому в Нем Божеству поклонились Ангелы и доселе кланяются Ему в седящем одесную Бога Христе Спасителе (см.: Евр. 1, 6; 1 Пет. 3, 22). И еще узрится невидимое Божество в Видимом, грядущем судить живых и мертвых. Амвросиаст пишет: «Господь сказал Филиппу: видевый Мя, виде Отца: и како ты глаголеши: покажи нам Отца? Не веруеши ли, яко Аз во Отце, и Отец во Мне есть (ср.: Ин. 14, 9 — 10). Единосущие Отца и Сына есть то, что Они едино суть, так что видящий Сына видит Отца. Но каким образом Филипп, видя Сына, мог видеть Отца? Мысленными очами, видя Божеские дела Сына. Что творил Сын, о том сказывал, что оно Отцово, показывая единство Божеской силы. Тем же образом и Иаков видел Бога; почему и назван Израилем, то есть человеком, видящим Бога (см.: Быт. 32, 28). Итак, потому Господь назван образом Бога невидимого, чтобы дать разуметь, что Сам Он есть Бог, Который в Нем мысленно видится. Отец же никогда никоим образом не являлся видимо, как сказано в Евангелии: Бога никтоже виде нигдеже (Ин. 1, 18)».
  Перворожден всея твари, «то есть рожден прежде всякой твари» (блаженный Феодорит). Если рожден, то от существа и естества Отца; следовательно, есть единосущен Ему; в чем прямое основание и того, что есть образ Его.
  Перворожден всея твари. Этими словами определяются два отношения Сына: к Богу Отцу, что Он рожден от Него, и к тварям, что Он прежде всех их не сотворен, а рожден. Этим означается бесконечное отстояние от Него твари Блаженный Феофилакт пишет «Апостол показывает, что Сын есть прежде всякой твари. Как есть? Чрез рождение Смотри, какова мудрость Апостола: не сказал просто, что Он прежде всякой твари, чтоб, слыша это, ты не подумал, что Он есть особо от Бога Отца; но сказал: рожден прежде всякой твари, научая тебя, что Он имеет Отца и от Него рожден есть. И этим вместе показал, что ин есть Он и ино от Него все прочее: Он Сын из Отца, а прочее все тварь, именно Им сотворенная».
  Ариане думали иметь большую опору для своего лжеучения в сем месте. Перворожден всея твари, толковали они, означает, что Он стоит во главе тварей и, как первый из них, Сам тварь. Но в таком случае Апостол не сказал бы: перворожден,— а - первоздан (см: святой Златоуст) «А если вы слово: перворожден — считаете равнозначительным слову: первоздан; то Апосюл сказал бы: перворожден (в смысле первоздан) иных тварей, кроме Него, прежде них рожденного (в смысле созданного)» (святитель Афанасий Великий) Но Апостол говорит: перворожден. Рожден; следовательно, одного есть естества с рождшим Его Богом Отцом и чрез то бесконечно отстоит от твари. Рожден прежде всякой гвари, следовательно, вечен: ибо время, как неотъемлемая форма тварного бытия, произошло вместе с гварию. Прежде твари вечность; и Рожденный прежде твари вечен; чем опять полагается бесконечное отстояние Сына Божия oт твари Сверх того перворожденный всякой твари вслед за сим именуется Творцом всяческих. Но когда творится что, из ничего творится. Творить же из ничего может только Тот, Кто Сам есть Сый; кто же сам из ничего есть, как тварь, тот творить не может. Следовательно, если перворожденный всякой твари все сотворил, то Сам Он не может быть тварию.
ββ)
Стих 16. Яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престолы, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася.
  Яко — означает, что тем, что здесь говорится, доказывается предыдущее. Поелику все создано Сыном, то очевидно, что Он прежде всякой твари и что Сам не есть тварь, а есть Сый; иначе не мог бы создавать из ничего; но не есть особо от Отца, а есть от Него и в Нем образом рождения, не отделяясь, однако ж, от Него. Тем, εν αυτω, — а в конце стиха говорится: δι αυτου και εις αυτον,— все вместе: в Нем, чрез Него и в Него или для Него Апостольский ум, богопросвещенный, конечно, определенно видел, какие оттенки или стороны творческого дела обозначаются каждым из сих выражений. А нам можно сознаться, что не можем с уверенностию утверждать, что одним выражением означается именно то-то, другим то-то, третьим то-то. Нам лучше полагать, что так многими оборотами речи выражается лишь: что бы кто ни придумал потребным в деле творения, все то есть в Творце Сыне, проявлено Им и вложено в дело творения. Бог Сын все создал Сам, Своею силою и для Себя. Со стороны ничто пособствующее сюда не привходило.
  Создана быша Тем, то есть как пред сим, Перворожденным, и, как еще повыше, Сыном Божиим. Дело творения есть дело Бога Триипостасного, Отца, Сына и Святаго Духа, нераздельно. Святитель Афанасий Великий многократно выражает сие так: все сотворено Отцом в Сыне чрез Святаго Духа, или Отцом чрез Сына во Святом Духе. Почему Творец — Отец, Творец — Сын, Творец — Дух Святый, но не три Творца, а един есть Творец. Пророк Давид так исповедует сие: Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их (ср.: Пс. 32, 6). Если в Писаниях Нового Завета более встречаем мест, в коих творение приписывается Сыну; то это потому, что святым Апостолам належала наибольшая потребность доказывать Божество Господа Иисуса Христа, Сына Божия воплотившегося, так как в Нем видимость естества человеческого сокрывала невидимое Его Божество; а наисильнейшим доказательством Божества служит творчество: ибо Кто творит из ничего, Тот есть Сый, Того сущность есть — быть, совмещая в Себе и всю полноту совершенств. Так и в настоящем Послании Апостолу нужно было поставить на вид Божеское величие Христа Спасителя, — он и говорит, что Им, яко Сыном Божиим и Богом, создана быша всяческая, не отстраняя, конечно, в уме своем Отца и Духа Святаго.
  Заметим при сем, что все покушения определить, что именно принадлежало Сыну в деле творения, не должны быть почитаемы чем-либо достойным полного согласия, уважения и внимания. Считаются, например, много объясняющими такие выражения, что Сын есть в деле творения causa instrumentalis или causa exemplaris: первым означается, что Сын есть орудие творения, а вторым, что Он, как премудрость, есть содержатель идей всех тварей. То и другое выражение будто объясняет что-то; но оба они устраняют Сына от творчества: ибо если Сын орудие, то не Он творит, а Им Отец; и если Он есть только содержатель идей, то представляется чем-то покоящимся, а не действующим. К тому же разумно ли говорить, что в равных во всем Лицах Бога одно есть орудие другого? И уместно ли думать, что идеи тварей только у Сына, а не и у Отца и Духа Святаго? А если и у Них, то зачем и философствовать: Сын causa exemplaris? Если уместно применять дело творения к деятельности нашей души; то смотри всяк, как она действует. Что бы она ни делала, всегда работает всеми своими силами: и умом, и волею, и чувством. Но стань разбирать и разделять, что какой силе принадлежит в деле, никак не разберешь с точностию. Так если и в своем деле не можем доискаться таких различий; где же нам домыслиться, что в деле Бога Триипостасного принадлежит. Какому Лицу? И это тем паче, что и подобие трех сил в единой душе трем ипостасям в едином Боге есть крайне слабое, хотя и может быть принимаемо во внимание при размышлении о Боге: ибо в ней образ Божий есть.
  Всяческая — все сущее. Затем перечисляет, яже на небеси и на земли, — земля со всеми на ней тварями и небо со всем сущим на нем. Потом, так как при слове: яже на небеси — иной мог ограничиться помышлением лишь о солнце, луне и звездах, а Апостолу нужно было указать не это одно; то он присовокупил: видимая и невидимая, — как бы говоря: не это только одно разумею я, но и то, что сокрыто в них, разумею не видимый только мир, но и невидимый, духовный. Наконец, чтобы кто и в этом мире духов не исключил кого-либо из числа сотворенных Богом Сыном, Апостол пересказывает по именам сонмы их, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти, и заключает: всяческая Тем и о Нем создашася, — все, все, что бы ты ни придумал и ни признал существующим, все Им создано.
  Святому Павлу особенно нужно было остановить внимание на этом невидимом мире небесных сил духовных, потому что соблазнявшие колоссян лжеучители умствовали о них не как должно и в ряд их ставили Христа, Иисуса и Сына. Апостол говорит, что Господь Иисус Христос, Сын Божий, воплотившийся, не только не из числа их, а напротив, есть Творец их и Бог. Перечисляет он лишь четыре сонма их, надо полагать, только для примера. Можно дополнять: эти и все другие их сонмы, какие есть. Перечислять же все чины ангельские не настояло нужды. Не о них речь, а о Божестве Господа Спасителя, которое доказывается наипаче творчеством. Сказав: всяческая Тем и о Нем создашася,— Апостол дает разуметь, что ничего не остается не созданного Им, кроме, конечно, Духа, иже от Отца исходит (см.: блаженный Феофилакт)
γγ)
  Стих 17. И Той есть прежде всех, и всяческая в Нем состоятся.
  «Часто повторяет одно и го же, чтобы учащением слов, как бы частыми ударами, с корнем иссечь нечестивое учение. И смотри, не сказал: пришел в бытие прежде всех, но: Той есть прежде всех,— что свойственно Богу» (святой Златоуст, блаженный Феодорит, блаженный Феофилакт). «Что бы ты ни придумал, найдешь, что Он есть прежде того, предсуществует тому, сопребывая вечно со Отцом и Духом» (Экумений). «Прежде всех Он есть; потому что Он один рожден от Бога Отца, от нерожденного естества Бога. А прочее все есть силою Его, которую Он имеет от Отца чрез рождение; и это не так, чтоб сотворенное имело какое общение с Ним но естеству, но так, что, получив бытие из ничего от Сына, действовавшего по мановению Бога Отца (или смановенно, единомысленно), оно Им и держится в бытии» (Амвросиаст). «Им получило бытие, Им и продолжает быть» (Экумений).
  Это и есть цель Апостола в сем месте — показать, что Господь есть и Вседержитель. «Всяческая в Нем состоятся. Ибо Он не только есть Создатель всего, но и промышляет о том, что сотворил, и правит тварию, и Его премудростию и силою стоит она» (блаженный Феодорит).
  «Все Им держится. Он не только привел все это из небытия в бытие, но и теперь все это содержит, так что если бы что-либо изъято было из Его промысла, разрушилось бы и погибло. На Нем, говорит, все утверждается, потому что достаточно опереться на Него, а Он уж поддержит и крепко сдержит. Дабы ты не подумал, что здесь Он есть служебное орудие (то есть в промышлении, коему орудием служат Ангелы), Апостол говорит, что Он все это Сам содержит (Своею присносущною силою), что не менее значит, как и самое творение» (святой Златоуст).
β)
  Показал Апостол, что есть Господь наш Иисус Христос по Божеству; теперь начинает речь о том, что Он есть по воплощенному домостроительству (1, 18 — 20). «Сказав о достоинстве, он говорит потом о человеколюбии» (святой Златоуст). «От богословия перешел к домостроительству» (блаженный Феодорит). — Здесь раскрываются два созерцания: αα) высота Богочеловека (1, 18 — 19) и: ββ) главное дело Его — примирение всяческих с Богом (1, 20).
αα)
Глава 1, стих 18. И Той есть Глава телу Церкве, Иже есть начаток, перворожден из мертвых, яко да будет во всех Той первенствуя.
  Той есть Глава — Тот, о Коем доселе возвещалось, Сын Божий, рожденный прежде век, все сотворивший, все содержащий и о всем промышляющий, Тот Самый есть Глава телу Церкве. Тело Церкви есть стройно сочетанная совокупность верующих во Христа Спасителя, облеченных в Него, Духом Святым оживотворенных и возрожденных и в живом состоящих союзе с Господом, — совокупность восстановленного человечества. Восстановлено оно первоначально в Нем, в Его Лице, а по Нему и чрез Него Духом Святым восстановляются и все верующие и, восстановляемы бывая, прилепляются к Нему существенно, едино с Ним бывают и Им содержатся: так что Он есть Глава их, и как родоначальник, и как держатель их. Там по порядку естества Он все сотворил, и всяческая о Нем состоятся; а здесь по домостроительству благодати все Им претворяется и опять о Нем же состоится, — пребывает и стоит. Так Церковь вся едино с Ним, а чрез Него и с Богом Отцом. Все возводится к единоначалию. «Церковь здесь стоит вместо всего человеческого рода», — говорит святой Златоуст. Это по силе воплощенного домостроительства и назначению его. Если не все войдут в тело ее для союза с спасительною Главою, не оно виновно, а сами те, кои не войдут «Сказав: Глава, Апостол хочет показать близость к нам Господа и вместе великость человеколюбия Божия, — что Тот, Кто так высок и есть выше всех, благоволил соединиться так тесно с нашею низостию» (святой Златоуст). О сем непрестанно в благодарных чувствах надлежит помышлять всякому верующему.
  Иже есть начаток, αρχη, — начало восстановленного человечества. Оно в Нем сначала восстановлено, а потом по Нему и силою домостроительства Его восстановляются и все восстановляемые, прилепляясь к Нему верою. Он — начало, как источник, из коего течет восстановительная сила, и как родоначальник восстановляемых и норма восстановления. «Апостол представляет Его начатом, выражая мысль, что и прочие таковы же, как и Он», — говорит святой Златоуст.
  Перворожден из мертвых. «Первый воскрес из мертвых; первый разрешил болезни смерти и вышел из утробы ее, как новорожденный» (блаженный Феодорит, блаженный Феофилакт). «И прежде бывали воскресающие; но опять умирали, показывая, что не имеют в себе силы воскресения. А Он, воскресши, уже не умирает, как содержащий в Себе силу воскресения» (блаженный Феофилакт). Сила сия такова, что служит основанием и источником и общего всех воскресения (см.: блаженный Феодорит). Он начал; после все, подобно Ему, изыдут из недр смерти, как новорожденные (см.: блаженный Феофилакт). Почему и наименован перворожденным из мертвых. «Перворожден из мертвых, как прежде всех воскресший, за которым последуют и все прочие» (святой Златоуст, блаженный Феофилакт). Амвросиаст пишет: «поелику вся Тем быша; то и восстановлену быть всему, после того как пало и повредилось грехом, тоже надлежало чрез Него, дабы, если бы оно чрез другого кого было восстановлено, не пала какая-либо тень на Него. Почему как от века прежде всех Он рожден есть, так опять прежде всех первым является и в воскресении от мертвых, возвратив ему чрез сие первоначальную жизнь. Прежде всех рожденный от Бога, Он создал всяческая из не сущих; и, опять родившись от Девы с воспринятою плотию, истребил грех, чрез деву Еву вошедший в мир, а с грехом и смерть. И так родившись и умерши, Он воскрес, чтобы созданное в начале и подпавшее смерти, чрез грех, опять воссоздать».
  Восстановленное человечество, каким ему подобает быть в сем состоянии, явилось в воскресшем Господе. Почему собственно начатком его — такого — Он стал чрез воскресение, или яко перворожденный из мертвых.
  Яко да будет во всех Той первенствуя. «Ибо, как Бог, Он прежде всех и со Отцом выну, а как человек, перворожден из мертвых и глава телу» (блаженный Феодорит). «Он везде первый, первый в горних, первый в Церкви, как ее Глава, первый и в воскресении» (святой Златоуст). «Ибо Он и прежде всех веков рожден от Отца, и прежде всех человеков воскрес из мертвых,— воскресением, не видевшим уже смерти и дающим нетление всем» (Экумений, блаженный Феофилакт).
  Во всех — во всех отношениях; в каких бы отношениях ни стал кто созерцать Его, везде обретет Его первенствующим. Но по течению речи Апостола берется во внимание только, с одной стороны, естественный порядок вещей, с другой — благодатный. Там первый, яко Творец и Промыслитель, а здесь,— яко Искупитель и Восстановитель.
  Да будет. Так положено в Предвечном Совете Божием — быть Единому и Тому же и Творцом, и Промыслителем, и Искупителем, и, наконец, еще Судиею. Выставляет же сие Апостол на вид с тою целию, чтоб у верующих ум и сердце на Едином устанавливались и к Единому прилеплялись. Это в противность лжеучителям, которые вводили многие силы (эоны) и чрез то многовластие. Слушающие их разбегаются в разные стороны вниманием и чаяниями, ничего не дающими. Воистину же Один есть упование наше, — и в Нем все.


А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ
АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

105

22 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Евреям святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Евр., 308 зач., III, 5-11, 17-19

5И Моисей верен во всем доме Его, как служитель, для засвидетельствования того, что надлежало возвестить;
6а Христос - как Сын в доме Его; дом же Его - мы, если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца.
7Почему, как говорит Дух Святый, ныне, когда услышите глас Его,
8не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне,
9где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет.
10Посему Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих;
11посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой.

17На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне?
18Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных?
19Итак видим, что они не могли войти за неверие.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Предисловие

Святой Павел был апостолом язычников, как он и сам говорит об этом в Послании к Римлянам (Рим.11:13–14). Ибо евреи не терпели его проповеди к ним и были враждебны к нему более, чем к прочим апостолам, так как он своим неожиданным обращением доказал непобедимую силу Христа, привлекшую к Нему такого сильного гонителя. Но в том и состоит великое доказательство истины евангельской проповеди, что Павел, самый строгий ревнитель закона, внезапно обратился ко Христу. Посему евреи сильно враждовали против него и даже не могли слышать его голоса. Впрочем, и уверовавшие из евреев не совсем внимательно относились к нему, так как он совершенно отвлекал от закона и освобождал от обрезания. Тем не менее хотя он и послан был проповедником к язычникам, однако пишет и к евреям. Ибо, как не велено было ему крестить, однако он крестил, потому что это и не было запрещено ему: так точно, делая сверх должного, он посылает это Послание к Евреям, ибо он сильно заботился о тех, за которых молился даже быть отлученным (Рим.9:3). Он пишет послание к живущим в Палестине и в Иерусалиме. Ибо от неверующих евреев они лишаемы были имущества и подвергаемы были бесчисленным бедствиям. Вот почему апостол сильно заботился также о милостыне для них, побуждая к этому и коринфян, и македонян. И, разделивши с Петром проповедь, бедных верующих евреев, живущих в Иерусалиме, он делает общими. Итак, по необходимости пишет к ним, ободряя их, падающих духом. Ибо они сильно смущены были оскорблениями от своих единоплеменников, которые самовластно распоряжались в Иерусалиме и имели власть судить и ввергать в темницу тех, кого хотели. Это он и показывает, говоря: «укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени» (Евр.12:12). Будучи иудеями и зная, что отцы их при жизни пользовались благами, они сильно падали духом, ни от кого не получая облегчения. Поэтому также апостол много беседует в этом послании о вере и о святых от вечности, еще не получивших благ, делая этим два внушения: первое, чтобы великодушно переносить все случающееся; второе, чтобы несомненно ожидать воздаяния. Ибо не презрит Господь святых от века; следовательно, и вы тогда получите свое. Много также говорит апостол о Ветхом и Новом Завете и показывает, что закон не имеет уже важного значения; ибо хотя храм еще стоял, но дает понять, что это будет до определенного времени и что наше учение истинно. Апостол пишет послание из Италии. Это послание древнее Второго Послания к Тимофею. В том послании указывается на то, что жизнь его приходит к концу: «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало» (2Тим.4:6). В этом же он обещает евреям, что увидится с ними. «Знайте, – говорит, – что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас» (Евр.13:23). Вероятно, это случилось. Ибо два года он провел в Риме в узах, потом был отпущен, как об этом и сам он ясно говорит: «При первом моем ответе никого не было со мною...» (2Тим.4:16) и: ...избавился из уст льва (ср. 2Тим.4:17), очевидно, Нерона. Затем он ходил в Испанию, где, может быть, видел и евреев. После того он опять прибыл в Рим, где и был лишен жизни по приказанию Нерона.

Евр.3:5. И Моисей верен во всем доме Его, как служитель, для засвидетельствования того, что надлежало возвестить;
Евр.3:6. а Христос – как Сын

Вот, показывает и другое превосходство: Моисей был верен, как слуга, поставленный для того, чтобы передавать повеления Господни прочим слугам и быть на суде свидетелем пред Богом в том, что им сказано. Ибо, если небо и землю призывает во свидетели, как например: «внимай, небо, и слушай, земля» (Втор.32:1; ср. Ис.1:2), – и долины, например: «слушайте, твердые основы земли» (Мих.6:2), – то тем более человека. Христос же верен как истинный Сын и наследник, исполняющий дела Отца по воле Его. Поистине, несравненно различие между таким Господином и рабом.

в доме Его; дом же Его – мы, если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца.

Домом Моисея был народ, частью которого был и он сам. И Христос имеет дом, то есть нас, но если мы устоим до конца и не падем. Здесь побуждает их быть твердыми в несчастьях и не ослабевать духом: тогда и мы, подобно Моисею, будем домом Божиим. Хвалит их, показывая, что они положили начало тому, что должно продолжать до конца. Хорошо сказал: «дерзновение и упование, которым хвалимся». Ибо всякий, кто твердо надеется, что будет воздаяние, хвалится уже ожидаемым, как настоящим, и не падает духом, напротив, имеет больше уверенности, когда претерпевает несчастья за любимого им Христа.

Евр.3:7. Почему, как говорит Дух Святый, ныне, когда услышите глас Его,
Евр.3:8. не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне,
Евр.3:9. где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет.
Евр.3:10. Посему Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих;
Евр.3:11. посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой. (Ср. Пс.94:7–11)

Сказав о надежде и о том, что с уверенностью нужно ожидать там награды и успокоения от здешних трудов, далее доказывает на основании слов пророка: верующие войдут в покой, а неверующие не войдут, как не вошли и древние. Ибо после того, как евреи перешли чрез Чермное море и получили в пустыне бесчисленные доказательства Божия попечения о них и силы, они решились послать соглядатаев, чтобы осмотреть природу земли, в которую намеревались войти. Отправившиеся возвратились и с удивлением говорили о природе той земли и о том, что ее населяют люди непобедимые. И вот народ, которому должно было обратить внимание на непобедимую силу Божию, пораженный этим словами, возроптал и решил, что ему должно возвратиться в Египет. Посему Бог, разгневавшись на то, что он так скоро забыл о стольких чудесах, поклялся, что возроптавший род не войдет в землю обетования, – и действительно, весь он погиб в пустыне, кроме Халева и Иисуса Навина. Поэтому, если Давид, говоря после этого уже рода, сказал: «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших» (Евр.3:15), то для того, чтобы вам не потерпеть того же что и праотцы ваши, и не лишиться покоя; ясно, что он говорил о каком-то другом покое, который мы должны приобрести. Ибо если они действительно достигли покоя, то для чего он говорит: «ныне... не ожесточите сердец ваших», как отцы, чтобы и вам не войти в покой? Какой же это другой покой, как не Царство Небесное, образом которого служит суббота и преобразовательно совершившийся вход в Палестину детей того не уверовавшего рода? Ибо три покоя: покой субботы, когда Бог почил от дел своих. Об этом покое Давид не думал теперь говорить, так как он был уже давно. Другой – вступление в землю обетования, войдя в которую, иудеи должны были успокоиться от войн и странствования. И не об этом он говорит теперь, ибо Палестина тогда, во времена Давида, была уже занята евреями. Каким же образом Давид стал бы говорить о ней, как еще не приобретенной? Итак, он разумел иной покой, в который Иисус Навин не мог ввести свой народ. Какой же это покой, как не покой на небесах? Поэтому старайтесь, чтобы вам не лишиться его по неверию, подобно нашим праотцам. Таков смысл всего этого весьма многозначительного места: его должно исследовать по частям. Но заметь, что не должно от Бога требовать отчета, а должно веровать в Него, спасает ли Он от бедствий, или нет. Обвиняет их также в том, что они искушали Его, то есть без испытания не надеялись на Него как всемогущего.

Евр.3:17. На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне?

Заключает свою речь вопросом для большей ясности и меньшего прекословия. Вопросы предлагаются исповедующимся. Предлагает также и наказание. Пали, говорит, кости их в пустыне, то есть большие бедренные кости. Через часть указал на целые тела.

Евр.3:18. Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных?
Евр.3:19. Итак видим, что они не могли войти за неверие.

Выше сказал: «не на согрешивших ли», а теперь: «непокорных». Кажется, намекает на таких верующих из евреев, потому что многие из них впали и в другие прегрешения, кроме малодушия и неверия в будущее. Из этого мы видим, что непокорные не вошли; то есть наказание за грех у нас пред глазами и всеми оно признано.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

106

23 ДЕКАБРЯ

Послание к Евреям святого апостола Павла
Евр., 310 зач., IV, 1-13.

1Посему будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим.
2Ибо и нам оно возвещено, как и тем; но не принесло им пользы слово слышанное, не растворенное верою слышавших.
3А входим в покой мы уверовавшие, так как Он сказал: "Я поклялся в гневе Моем, что они не войдут в покой Мой", хотя дела Его были совершены еще в начале мира.
4Ибо негде сказано о седьмом дне так: и почил Бог в день седьмый от всех дел Своих.0
5И еще здесь: "не войдут в покой Мой".
6Итак, как некоторым остается войти в него, а те, которым прежде возвещено, не вошли в него за непокорность, 7то еще определяет некоторый день, "ныне", говоря через Давида, после столь долгого времени, как выше сказано: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших".
8Ибо если бы Иисус Навин доставил им покой, то не было бы сказано после того о другом дне.
9Посему для народа Божия еще остается субботство.
10Ибо, кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих.
11Итак постараемся войти в покой оный, чтобы кто по тому же примеру не впал в непокорность.
12Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные.
13И нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет.

Феофилакт Болгарский
Толкование на послание к Евреям:

Евр.4:1. Посему будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его,
Здесь возвращение к тому месту, где говорится: «ныне, когда услышите глас Его» (Евр.3:7), а далее по порядку: «убоимся», чтобы и с нами не случилось то же. Слово «посему» поставлено для возобновления речи, прерванной длинным повторением.
не оказался кто из вас1) опоздавшим.
То есть чтобы как-нибудь не лишиться совершенно возможности войти в этот обетованный покой. Смягчая и ослабляя свою речь, он не сказал: «чтобы не опоздал», но: «чтобы не оказался опоздавшим».
Евр.4:2. Ибо и нам оно возвещено, как и тем; но не принесло им пользы слово слышанное,
И мы получили благовестие относительно будущих благ, как и те преобразовательно о земле обетованной. Но оно будет совершенно бесполезно для нас, если мы так же не уверуем и не отложим всякое малодушие, подобно тому, как и тем слушание не принесло пользы. Обрати внимание на то, как по отношению к нам назвал дело благовестием, то есть обещанием будущих благ, и притом таких, которые даются в награду за победу: так по отношению к тем он назвал «словом слышанным».
не растворенное (μη συγκεκραμένος2)) верою слышавших.
То есть не соединенных чрез веру и не согласивших с теми, кто слышал, напротив удалившихся от них. Слышавшими называет здесь тех, кто уверовал; ибо они, действительно, могут назваться слышавшими. Святой Иоанн Златоуст под не смешавшимися разумел сторонников Халева и Иисуса Навина, ибо они не приняли участия в восстании, не смешались, не возмутились и не погибли вместе с прочими восставшими, у которых у всех было одно мнение. С кем же это? С теми, которые слышали и не получили никакой пользы. Так сказал этот святой по великой и глубокой своей мудрости, мне же, недостойному, не дал уразуметь, в каком смысле сказал это.
Евр.4:3. А входим в покой мы уверовавшие, так как Он сказал: «Я поклялся в гневе Моем, что они не войдут в покой Мой» (ср. Пс.94:11),
Откуда видно, что войдем в покой мы, которые уверовали? Из того, что сказал Бог, что не уверовавшие не войдут. Это становится понятным из противопоставления: как для не уверовавших возмездием за их неверие служило то, что они не вошли в покой, так, напротив, мы, уверовавшие, получим в награду за свою веру то, что войдем.
хотя дела Его были совершены еще в начале мира.
Евр.4:4. Ибо негде сказано о седьмом дне так: и почил Бог в день седьмой от всех дел Своих. (ср. Быт.2:2)
Евр.4:5. И еще здесь: «не войдут в покой Мой». (Пс.94:11)
Казалось бы, эта речь несообразна, но на самом деле не так: она говорит о том, что не может кто-нибудь сказать, что Давид говорит о покое субботнем. Ибо как говорит о нем, когда он был давно и когда мир с самого начала получил устроение? Ясно, что Давид говорит о каком-то другом покое. Этот покой относится к будущему, так как, очевидно, должны же кто-нибудь войти после этого. И подобно тому, как суббота в Писании называется покоем, и ничто не препятствовало, чтобы после этого покоем было названо вступление в обетованную землю; так и теперь ничто не препятствует, чтобы после этого древнего покоя был назван и будущий, разумею Царство Небесное, в которое не войдут не уверовавшие.
Евр.4:6. Итак, как некоторым3) остается войти в него, а те, которым прежде возвещено, не вошли в него за непокорность,
Евр.4:7. то еще определяет некоторый день, «ныне», говоря через Давида, после столь долгого времени, как выше сказано: «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших». (ср. Пс.94:8, Евр.3:8)
Евр.4:8. Ибо если бы Иисус Навин доставил им покой, то не было бы сказано после того о другом дне.
Всем этим старается показать, что Иисус Навин не мог ввести в этот покой, о котором речь и у Давида, и у нас теперь. Так как Навин не ввел, а Давид «после столь долгого времени» снова говорит: «не ожесточите сердец ваших», подобно отцам, которые вследствие неверия не вошли, и дает нам основание от противного заключать, что мы войдем, если уверуем. Очевидно, что это – покой будущий, и он ожидает нас. Ибо не о Палестине, без сомнения, говорил Давид: они тогда владели уже ею; также и не о седьмом дне речь: он был от сотворения мира. Следовательно, существует некоторый третий покой, – Царство Небесное, в который вводит истинный Иисус и вера в Него.
Евр.4:9. Посему для народа Божия еще остается субботство.
Не сказал: покой, но «субботство», употребивши собственно такое название, которое и радовало их слушателей и было вполне понятным для них. Так он называет Царство Небесное. Ибо как в субботу закон повелевал воздерживаться от всех плотских произвольных дел и священникам совершать одни только дела служения Богу и дела душеполезные: так и тогда все будет духовным и божественным, ничего плотского, ничего тягостного, где нет ни болезней, ни печалей, ни воздыхания. Послушай, что и сам он говорит.
Евр.4:10. Ибо, кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих.
Изъясняет, в каком смысле назвал такой покой «субботством». Потому что, говорит, и мы почиваем от дел своих, подобно тому, как и Бог, почивши от дел Своих по устроении мира, назвал день этот субботой. Ибо здесь и для праведников много труда, и борьбы, и всяких усилий в добродетели; а там нет заботы и нравственной добродетели, там неизмеримое наслаждение Богом. Итак, о чем желали они слышать, именно, что они избавятся от нынешних трудов, то и сказал, чтобы порадовать их.
Евр.4:11. Итак постараемся войти в покой оный,
После того как показал, что есть и третий покой, наконец побуждает их войти в него. Прекрасно сказал: «постараемся». Ибо вера сама по себе недостаточна для того, чтобы вводить в него, если с нею не соединяется и добрая жизнь.
чтобы кто по тому же примеру не впал в непокорность.
«По тому же примеру» – как израильтяне. Ибо как они, хотя уже прошли большую часть пути и претерпели бедствия, однако за неверие пали, так и вы смотрите, как бы после стольких подвигов, которые вы выдержали, не пасть вам, не сохранив мужества до конца. Ибо это действительно значит пасть.
Евр.4:12. Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого:
Как тогда, говорит, не война, не меч погубил тех, но слово Божие: ибо они падали сами собой, так же будет и с нами. Ибо то же самое слово как их наказало, так и нас накажет: оно всегда живет и не погибло. И в другом еще смысле сказал: «живо», чтобы ты, услышав слово, не почел его изречением пустым, он говорит: «живо», то есть существенно и действенно, и на какую бы душу ни пало, – причиняет удары. Заметь его приспособление, как он вспомнил о мече и ударе, обычных и известных нам, – и это для того, чтобы из этого показать нам превосходство силы слова Божия.
оно проникает до разделения души и духа,
Говорит нечто страшное, или что слово Божие дух отделяет от души и оставляет ее лишенной происходящей от него святости, что Господь и назвал в Евангелии рассечением (Мф.24:51). Ибо, как царь с начальника, совершившего преступление, прежде снимает пояс и достоинство, и тогда уже наказывает, так и в этом случае человек лишается духовного достоинства, потом наказывается. Или что оно проникает и самые бестелесные существа. Некоторые поняли это слово, по моему мнению, несообразно с намерением самого апостола: что слово Божие, вошедши в душу, разделяет и расчленяет ее на части, делая ее способной к восприятию и содержанию тайны. Ибо, как стрела, рассекая тело, проникает таким образом в него, так и слово, если бы не разделило соединенные части души, то не могло бы войти в нее.
составов и мозгов,
Чтобы, слыша о частях души, они не сделались беспечными в предположении, что это неизвестное наказание, предлагает и о телесных членах. Ибо более очевидное и открытое действует сильнее.
и судит помышления и намерения сердечные.
Здесь показывает божество Слова. Ибо Богу свойственно судить, то есть испытывать и ведать помышления. «Ибо», говорит, «Ты испытуешь сердца и утробы,... Боже» (Пс.7:10).
Евр.4:13. И нет твари, сокровенной от Него,
Не только, говорит, испытует и ведает сердца людей, но хотя бы ты указал на ангелов и архангелов, на херувимов и серафимов, все открыто пред Ним. Ничто не может укрыться от Его очей.
но все обнажено и открыто перед очами Его:
Чтобы нагляднее представить, каким образом все обнажено и явно пред лицем Слова Божия, он воспользовался переносным выражением, взятым от овец, когда с них сдирают кожу. Как у них, когда им отрубят голову, или вонзят нож в шею и заколют их, после снятия кожи открываются все внутренности: так и для Бога все открыто. Некоторые слово «открыто» (τετραχηλισμένα) поняли в смысле украшений с шеи4), точнее, висящих на шее. А другие – в смысле того, что спускается вниз и наклоняет шею, чтобы нельзя было пристально смотреть на славу Судии и Бога вашего Иисуса Христа. Ты прими первое объяснение.
Ему дадим отчет.
Ему, говорит, отдадим мы ответ и отчет в делах своих. Видишь, как он возвысил дело? Чтобы ты, услышав: «по тому же примеру», не подумал, что одно и то же наказание нам и израильтянам, показывает чрез это, что наше наказание страшнее.0

0

107

24 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Евреям святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Евр., 312 зач., V, 11 - VI, 8

11О сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать.
12Ибо, судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища.
13Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; 14твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла.
Глава 6.
1Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству; и не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога,
2учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном.
3И это сделаем, если Бог позволит.
4Ибо невозможно - однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго,
5и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века,
6и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему.
7Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога;
8а производящая терния и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец - сожжение.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Евр.5:11. О сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать.

Намереваясь говорить о преимуществе священства Христова, он заранее обличает слушателей, указывая, что по младенчеству их он высказал столь уничиженное о Христе, занялся учением о плоти Христовой. Ведь, если бы они не были немощными, он давно бы напомнил им о более возвышенном. Вследствие вашей слабости, говорит, является трудно объяснимым для вас учение о том, каким образом Христос есть Первосвященник по чину Мелхиседекову; и так как вы не разумеете, то поэтому я не могу вполне объяснить вам. Так, коринфянам говорит, что не может беседовать с ними о духовном, так как в них споры и разногласия (1Кор.3:3), почему и именует их плотскими. А так как у этих невежество происходило от скорбей, то их он называет не плотскими, но немощными. Сказав: «сделались», он показывает, что они были некогда здоровыми, а после сделались такими.

Евр.5:12. Ибо, судя по времени, вам надлежало быть учителями;

Обличение соединяет с похвалой, говоря, что вы должны быть учителями и для других. Здесь он показывает, что они уверовали уже давно и слышали о таинствах. То и другое достойно похвалы, если бы только они не нерадели. Время, говорит, делает более сильными, вы же, будучи избавлены, напрасно потратили его.

но вас снова нужно учить первым началам слова Божия,

Началами называет учение о человечестве Христовом. Ибо как во внешних науках прежде всего должно изучить письмена, так и здесь в слове Божием прежде должно узнать учение о человечестве Христовом, и освоиться с учением об уничиженном состоянии Его; а потом должно приступить к учению о Божественности, требующем более совершенного разума. Вот, ты совершенно ясно понял от самого Павла, по какой причине он занимается беседами об уничиженном, а о чем-нибудь возвышенном говорит редко: и этим он делает снисхождение к немощи слушателей. Вот, и это послание переполнено мыслями об уничиженном. Если же есть в нем возвышенное учение, то оно кратко.

и для вас нужно молоко, а не твердая пища.

Не сказал, что имеете нужду*, но «бысте» («стали такими»), то есть вы сами довели себя до такого состояния**, добровольно сделавшись такими. «Молоком» он называет упрощенное учение и здесь, и в Послании к Коринфянам (1Кор.3:2), под «твердой» же «пищей» разумеет более совершенное и возвышенное учение. Посему, говорит, теперь не должно вносить того, что было под законом, и не должно делать сравнения с теми священниками не сравнимого Христа, или: как в том отношении, что Он – Первосвященник, так и в том, что Он принес жертву, и в том, что Он молился с воплем и коленопреклонением, однако, так как вы питаетесь этим, то я предлагаю и это. Заметь, что то, что для нас теперь неудобоприемлемо, тех тогда питало, и что слово Божие есть истинная пища. Ибо «пошлю на землю», говорит, «жажду слышания слов Господних» (Ам.8:11).

Евр.5:13. Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец;

«Правдой» здесь он называет или образ жизни совершенно исправный, говоря как бы так, что «несведущий» не искусен в вышнем любомудрии и не может вести высшей жизни; этого требовал и Христос, говоря: «если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев» (Мф.5:20). Или, правдой он называет Самого Христа, говоря так: тот, кто причастен уничиженного их учения о плоти, не принимает возвышенного и достойного Христа учения, так как он «младенец» и не способен принять его.

Евр.5:14. Твердая же пища свойственна совершенным,

То есть возвышенные догматы о Божественности Христа. Видишь ли, что есть другое младенчество – мысли, которое имеют и старцы; и есть совершенство, иметь которое ничто не препятствует и юношам.

у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла.

Навыком он называет совершенство и твердость образа мыслей нравственной жизни. Кто тверд по образу мыслей и по жизни, тот имеет и чувства души, приученные путем упражнения в Божественных Писаниях к различию, с одной стороны, возвышенных и низких учений, с другой – здравых и извращенных. Не о жизни говорит он здесь: ибо всякий различает ее и знает, что зло – дурно, а добродетель – благо. Видишь ли, что необходимы обучение, упражнение и опытность в Писаниях, если мы намерены различать, что еретическое и что не таково; а не просто ко всему склонять слух. Ибо гортань вкушает пищу, а душа испытывает учения (Ср. Иов.12:11).
____________________
  * т. е. молоко необходимо вам, по естественным причинам, – Прим. ред.
** т. е. молоко снова вам необходимо, потому что вы не смогли (разучились) принимать твердую пищу, – Прим. ред.

Евр.6:1. Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству;

Выше сказал: вы ослабели, вы стали младенцами и дошли до такого состояния, что вам нужно снова учиться первоначальным основаниям веры, посему теперь и говорит, что вам должно, наконец, размышлять как совершенным и превзойти слово начала Христова, то есть первые начала веры, и устремиться к «совершенству», то есть быть восприимчивыми к более возвышенному. Или еще можешь понять это в таком смысле: так как казалось, что они хромали в отношении поведения, то теперь говорит им о жизни безукоризненной, как бы так говоря: не должно вам всегда вращаться около начала, то есть поучаться в вере, подобно новообращаемым, но должно стремиться и к совершенству, то есть к лучшей жизни. Ибо совершенен тот, кто вместе с верой проводит и жизнь правую. Ведь вера – начало и основание, и без нее ничего невозможно сделать, как и без букв нельзя знать грамоты. Однако как нельзя постоянно заниматься одними буквами, так нельзя постоянно быть наставляемым в вере, подобно младенцам и несовершенным. Если же кто пожелает принять первое толкование, а это отвергнет на том основании, будто оно не соответствует тому, что ранее сказано апостолом Павлом, тот пусть припомнит, что у него есть обычай, говоря об одном, быстро переходить к другому: как, например, в Послании к Коринфянам, беседуя о трапезах, он перешел к речи о таинствах (1Кор.11:20–30). Таким образом и теперь, высказывая им вначале порицание за слабость и неспособность к восприятию более совершенного, обращается к рассуждению об образе жизни, называя их несовершенными и за то, что не по вере расположили свою жизнь.

и не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога,

То есть вновь не делая с самого начала того, что вы делали в то время, когда вы намеревались креститься, как например, «обращения от мертвых дел», то есть отречения от дел сатаны. Кто приходит ко Христу, очевидно приходит таким образом, именно раскаиваясь в прежнем, как в учении, так и в жизни: ведь если не отвергнуть прежнего, то как можно достигнуть второго? Поэтому присоединяет: «и вере в Бога». Тогда и вера, именно после покаяния в мертвых делах. Таким образом, говорит: не должно вам поучаться относительно веры, как начинающим, ибо вы уже уверовали. Но этим намекает, что они и колебались, и потому нуждались в основании.

Евр.6:2. учению о крещениях,

Павел сказал об этом во множественном числе не потому, что существует много крещений: ибо крещение едино (Еф.4:5), но потому, что это как бы выходило из следующего. Раз он снова оглашал, то снова и крестил бы; и в случае отступления снова крестил бы: по необходимости было бы много новых крещений, но это нелепо. Посему вы не должны повторять крещение, но пребывать при первом крещении. Быть может, они, как крепко придерживавшиеся закона, и под благодатью признавали по-иудейски много крещений. Заметь, что за покаянием следует крещение. Так как покаяние само по себе не может явить нас чистыми, поэтому мы крестимся, чтобы все было делом благодати Христа.

о возложении рук,

Чрез это они получали Святого Духа, чтобы пророчествовать и творить чудеса. Когда, сказано, Павел возложил на них руки, они получили Духа Святого (Деян.19:6).

о воскресении мертвых

Это происходит при крещении под образом погружения в воду и восстания из нее, и утверждается в исповедании веры, ибо мы исповедуем, что веруем в воскресение мертвых.

и о суде вечном.

То есть суде, дающем или вечные блага, или наказания. Кажется, говорит это потому, что они, вероятно, колебались, хотя уже уверовали, или жили худо и беспечно, говоря при этом: бодрствуйте. Невозможно говорить, что, если мы жили нерадиво, или отпали от веры, то снова окрестимся, снова получим возможность омыться от грехов и удостоиться того же самого, чего удостоились и прежде. Прельщаетесь, говорит он, рассуждая таким образом.

Евр.6:3. И это сделаем, если Бог позволит.

«Это сделаем» – что? – то, чтобы идти к совершенству, если и Бог желает. Сказал же это не так, как бы Бог не повелевал этого, но как обыкновенно говорил, что если Богу угодно, то это именно я и хочу сделать.

А вместе с тем поучает нас здесь тому, чтобы мы все ставили в зависимость от воли Его и чтобы даже при бесспорно добрых делах мы не доверяли собственному суждению и своим силам. В этом же ясно убеждает и апостол Иуда.

Евр.6:4. Ибо невозможно – однажды просвещенных,

Не сказал, неполезно, или неприлично, но: «невозможно», так что привел их в отчаяние относительно надежды на второе крещение.

и вкусивших дара небесного,

То есть отпущения грехов. Ибо этого никто не в состоянии дать, кроме одного Бога.

и соделавшихся причастниками Духа Святаго,

После оставления грехов следует причастие Святого Духа: ибо Он не обитает в теле, обремененном грехами. Сообщался же Дух Святый чрез возложение рук, как и выше сказано.

Евр.6:5. и вкусивших благого глагола Божия

Не сказал прямо, что это такое: но, конечно, дает нам понять, что говорит это обо всяком духовном учении.

и сил будущего века,

Так он называет или силы творить чудеса, или жить подобно ангелам, в том смысле, чтобы не нуждаться ни в чем здешнем, но взирать на будущее, и уже здесь получить невещественный и духовный залог будущей жизни.

Евр.6:6. и отпадших, опять обновлять покаянием,

То есть чрез покаяние. Что это? Неужели отвергается покаяние? Да не будет. Но – обновление чрез вторичное крещение. Ибо обновление есть действие одного крещения, как и пророк говорит: «обновляется, подобно орлу, юность твоя» (Пс.102:5); действие же покаяния состоит в том, что оно освобождает от ветхости и делает сильными. Но в прежнюю светлость возвести не может. Ибо в крещении все было делом благодати. Посему «покаянием», говорит, – именно, крещением. Ибо сначала всякий раскаивается в прежней жизни, потом крестится, как и сам он выше сказал: «обращение от мертвых дел». И из последующего ясно, что он отрицает вторичное крещение.

когда они снова распинают в себе Сына Божия

Крещение есть крест. «Ветхий наш человек распят с Ним», и «мы соединены с Ним подобием смерти Его». И еще: «мы погреблись с Ним крещением». Ибо как Христос умер на кресте плотью, так мы в крещении умираем для греха. Поэтому, кто вторично крестится, тот распинает вторично Христа, насколько это в его власти. Но это нелепо. Ибо Он однажды умер и воскрес, и «смерть уже не имеет над Ним власти» (см. Рим.6:4–9). Итак, нет вторичного крещения, так как нет и вторичного креста. Что же препятствует, чтобы было и третье, и четвертое, и так до бесконечности? Не просто сказал: «снова распинают» и остановился; но еще прибавил: «в себе», чтобы показать, что мы, проводя беспечно свою жизнь в предположении, будто существует другое крещение, совершаем все так, как бы сами поддерживали в себе дурное мнение.

и ругаются Ему.

То есть торжествуют, позорят. Понимать это можно двояко; или так, что те, которые распяли Господа, измыслили тогда для позора Его такой род смерти, очевидно, проклятый и позорный, и определенный для злодеев: или так, что Христос, будучи однажды распят, в последующее время исповедуется бессмертным. Поэтому тот, кто распинает Его во второй раз, делает это исповедание ложным, что приносит бесчестие Христу, однажды только вкусившему смерть, а потом уже бессмертному. Таким образом, двумя способами подтверждается невозможность этого дела: во-первых, тем, что кто был удостоен таких благ и все растратил, тот уже недостоин снова наслаждаться теми же самыми благами, во-вторых, и еще более, тем, что невозможно, чтобы Сын Божий снова был распят.

Евр.6:7. Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь

Землей он называет душу, а дождем – учение, как и в другом месте: «повелю облакам», говорит Бог, «не проливать... дождя» на виноградник (Ис.5:6). И еще: «поток Божий полон воды» (Пс.64:10) то есть тот, кто получил от Бога дар к научению других, исполнился вышних вод, или даров. Здесь он дает понять, что те и принимали и пили слово, и часто удостаивались его, и тем не менее не получили от того пользы, что и выше сказал: «судя по времени, вам надлежало быть учителями» (Евр.5:12).

и произращающая злак, полезный

То есть жизнь, исполненную добродетели. Ибо нет ничего столь полезного, то есть приличного и вожделенного, как чистота жизни.

тем, для которых и возделывается,

«Злак», говорит, то есть добродетельную жизнь, порождает земля для тех, для которых возделывается, и для тех это «полезно»: ибо сами те, приносящие добродетель, будут наслаждаться ею. Некоторые поняли «тем» в смысле: учителям; ибо, действительно, ими воспитывается доброе поведение, так что они являются участниками в добродетели своих учеников.

получает благословение от Бога;

Здесь молчаливо укоряет эллинов, которые приписывают произращение плодов силе земли. И даже не руки земледельца производят плоды, но все, говорит, есть дело Божие: Сам Он благословляет и дает изобилие плодов.

Евр.6:8. а производящая терния и волчцы

Не сказал: «произращающая», как именно выше сказал о «злаке», но: «производящая», как бы сказал, – извергающая и выбрасывающая некоторый излишек. «Терния же и волчцы» – это житейские заботы, обольщение богатством и вообще всякий грех, как и Давид говорит: «я сделался страдальцем, когда вонзился в меня терн»* (Пс.31:4). Терн не просто входит, но вонзается, и если мы не выдернули весь, но немного осталось его, то он причиняет большую боль и требует лечения и забот. Но еще есть и волчец: где его касаешься, там и ранит, и повсюду он неприятен: на земле приносит бесчестие, а в будущем веке и особенно.

негодна и близка к проклятию,

Сказал, что добрая земля благословляется Богом; а бесплодная – не сказал просто: проклята, но «близка к проклятию», чтобы не отчаивались. Ибо кто «близок проклятию», может быть и далек от него.

которого конец – сожжение.

И это, чтобы мы не отчаивались. Ибо не сказал: земля будет сожжена, но «которого конец – сожжение», то есть если она до конца останется бесплодной. Таким образом, можно избегнуть бесплодия и сжечь терния, и сделаться благопотребным, и удостоиться благословения.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

108

25 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Евреям святого апостола Павла)

Евр., 315 зач., VII, 1-6.
1Ибо Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, тот, который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей,
2которому и десятину отделил Авраам от всего,- во-первых, по знаменованию имени царь правды, а потом и царь Салима, то есть царь мира,
3без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда.
4Видите, как велик тот, которому и Авраам патриарх дал десятину из лучших добыч своих.
5Получающие священство из сынов Левииных имеют заповедь - брать по закону десятину с народа, то есть со своих братьев, хотя и сии произошли от чресл Авраамовых.
6Но сей, не происходящий от рода их, получил десятину от Авраама и благословил имевшего обетования.

толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :
Евр.7:1. Ибо Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, тот, который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей,
Евр.7:2. которому и десятину отделил Авраам от всего, – (ср. Быт.14:18)
Цель апостола – показать различие между Ветхим и Новым Заветами. И на это он указал уже в самом начале, сказав, что древним Бог говорил чрез рабов Своих – пророков, а нам, людям Нового Завета, «в Сыне» (Евр.1:1–2). Но так как слушатели были немощны, ибо обнаружили малодушие при искушениях, то он в середине послания подкрепил слабых, и наконец, после того, как достаточно ободрил их, снова начинает речь о превосходстве Нового Завета пред Ветхим. И вникни в мудрость его. Он показывает, что Мелхиседек, который был прообразом Христа, превосходил Авраама. Ибо если бы не превосходил, то не благословил бы его и не получил бы от него десятины. А так как от Авраама произошли священники закона, то ясно, что Мелхиседек превосходит и их, как бы и их благословляя и получая от них десятину, в то время, когда благословил праотца их и от него получил десятину. Если же прообраз Христа, Мелхиседек, столь сильно отличается от священников закона, то насколько более – истинный Мелхиседек, Христос? Таков общий смысл этого места. Но, изложив кратко повествование о Мелхиседеке (Быт.14:18–20), он затем переходит к рассмотрению его, изъясняя историю Мелхиседека с духовной и таинственной стороны.
во-первых, по знаменованию имени царь правды,
Здесь показывает, в каком смысле Мелхиседек есть прообраз Христа. И прежде всего, говорит, из самого имени узнай подлинный смысл. Именно: «Мелхи» значит царь; «Седек» – правда. Кто же иной царь правды, как не Господь наш Иисус Христос?
а потом и царь Салима, то есть царь мира,
И из имени города, говорит он, это ясно. Ибо Салим, по толкованию, означает «мир». Но кто другой есть царь мира, как не Христос, примиривший небесное и земное? Никому из людей не приличествует наименование «царь правды и мира», как только одному Христу.

Евр.7:3. без отца, без матери, без родословия,
Есть и другое сходство. Именно, как Мелхиседек без отца и без матери, – не потому, впрочем, что не имел отца или матери, – как человек и он имел, – но потому, что в Писании не указано его родословие и не упоминаются его родители. Так и Христос без отца по земному рождению; ибо по плоти Он родился от одной Девы Марии. Без матери же по вышнему рождению; ибо неизреченно и непостижимо рожден от Одного Отца прежде всех веков. Но сверх того и «без родословия». Ибо «род Его кто изъяснит?» (Ис.53:8; ср. Деян.8:33). Так как родивший Отец – на небе и непостижим, то непостижим и самый образ рождения. Нельзя также постигнуть разумом и родившую на земле Мать, собственно образ рождения, то есть как родила Дева без мук и тому подобное. Итак, Христос на самом деле без отца и без матери: Мелхиседек же без отца и без матери не на самом деле, ибо это невозможно; но в том смысле, что в Писании не упоминаются родители его. Посему выражение «без родословия» служит как бы пояснением другого выражения: «без Отца и без матери». Апостол как бы так говорит: я сказал о Мелхиседеке, что он без отца и матери, потому что в Писании нет его родословия и не упоминается о его роде.
не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда.
И это разумей в том же смысле, как и прежде сказанное. Как человек, Мелхиседек имел, конечно, и начало дней и конец жизни, но так как мы не знаем ни того, когда он родился, ни того, когда он умер, то, по нашему разумению, он как бы не имеет ни начала, ни конца. Однако Христос на самом деле, как Бог, не имеет ни начала, ибо безначален по отношению к началу времени, хотя имеет Отца началом, как причину; ни конца, ибо бессмертен; одним словом, вечен. Посему, где ариане? Пусть слышат, что «Сын» не имеет начала. В таком смысле разрешает нам этот вопрос Павел. И если что затрудняет нас, так это то: каким образом Христос – «священник вовек по чину Мелхиседека», когда Мелхиседек умер и не был священником «вовек». Решим и это затруднение, говоря так, что Христос, как вечный и бессмертный, есть, действительно, «Священник вовек». Ибо и ныне – мы веруем – Он всякий раз приносит Себя Самого за нас чрез священнослужителей Своих и особенно как Ходатай за нас пред Отцом: в это время Он совершает за нас высочайшее и таинственнейшее священнодействие, предлагая нам Себя Самого в хлебе и питии чудным и превосходящим всякое разумение образом. О Мелхиседеке сказано, что он имеет вечное священство, не потому, что он вечен, ибо он умер; но потому, что в Писании не указывается конец его, откуда мы могли бы знать, когда прекратилось его священство. И как по отношению к именам у первого – только названия: Мелхиседек, то есть царь правды, и царь Салима (царь мира), а у Христа самое дело: так и выражение: «не имеющий ни начала дней, ни конца жизни», относится к первому Мелхиседеку только потому, что это не записано, ибо он был прообразом; а ко Христу относится на самом деле. Если бы сходство было во всем, то не было бы прообраза и истины, но или в обоих случаях – прообраз, или в обоих случаях – истина. Разве не видим мы этого также на картинах? И там простое очертание имеет уже сходство сравнительно с законченной картиной, так как линиями неясно отображаются характерные черты; имеет и несходство, так как картина чрез краски получила более отчетливый и более ясный вид.

Евр.7:4. Видите, как велик тот, которому и Авраам патриарх дал десятину из лучших добыч своих.
После того как приноровил прообраз к истине, или то, что принадлежит Мелхиседеку, ко Христу, наконец с уверенностью показывает, что прообраз, то есть Мелхиседек, славнее самих действительных иудейских священников, и не только их, но и самого праотца. Если же прообраз превосходит их, то истинный Первосвященник Христос превзойдет их гораздо более. Итак, «видите», говорит, «как велик», то есть насколько превосходит тот, кому дары подносил не простой человек, но Авраам, столь великий патриарх; не без намерения присоединил слово «патриарх», но чтобы возвысить личность. И «из лучших добыч», то есть из наиболее превосходной и ценной добычи. И нельзя сказать, чтобы он отделил некоторое вознаграждение за труд как совместно сражавшемуся и помогавшему, но сидевшему дома. Поэтому и выше сказал: «встретил Авраама, возвращающегося после поражения царей». Если же он выше самого патриарха, что показывает даяние десятины, то гораздо выше священников закона.

Евр.7:5. Получающие священство из сынов Левииных имеют заповедь – брать по закону десятину с народа, то есть со своих братьев, хотя и сии произошли от чресл Авраамовых.
Евр.7:6. Но сей, не происходящий от рода их, получил десятину от Авраама
Теперь показывает, каким образом Мелхиседек выше Авраама, говоря, что священнослужители из колена Левия получали десятину от народа (Лев.27:30–32), очевидно, как лучшие и почетнейшие люди ради достоинства священства. Ибо ради чего иного сам народ, подвергаясь тяжелым трудам и бедствиям, приносит десятины всякого рода священникам, не подвергающимся таким трудам и не возделывающим землю, как не ради того, что они более священны и служат высшему делу? Таково достоинство священства и настолько имеющие его выше собственных братьев, хотя и вышедших из одних и тех же чресл. Отсюда и Мелхиседек, получивший десятину от Авраама, и притом не будучи из его рода, ибо был иноплеменником, превосходнее и выше его. Ибо почему Авраам дал бы иноплеменнику десятину, если бы ему не принадлежала великая честь? Если же Мелхиседек, прообраз, превосходит даже самого Авраама, то гораздо более истинный Первосвященник превосходит священников закона.
и благословил имевшего обетования.
Так как Авраама всячески возвышало то, что он получал обетования от Бога, то теперь он присоединяет, что такого и столь великого, удостоившегося беседы с Богом и имеющего Бога должником, благословил прообраз Христа.

0

109

26 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
1 Тим., 289 зач., VI, 17-21.

17Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам всё обильно для наслаждения;
18чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны, 19собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни.
20О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания,
21которому предавшись, некоторые уклонились от веры. Благодать с тобою. Аминь.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

1Тим.6:17. Богатых в настоящем веке.

Есть и иные богатые, но не в нынешнем веке, а в будущем, – это праведные.

Увещевай, чтобы они не высоко думали о себе.

Ибо богатство возбуждает надменность и тщеславие.

И уповали не на богатство неверное.

Тотчас смиряет их. К чему, говорит, гордиться тебе опорой неверной, легко крушимой, нестойкой?

Но на Бога живаго, дающего нам все обильно для наслаждения.

То есть воздух, воду, свет, перемены года, времена и все прочее дал с большею щедростью, хотя своекорыстие все приписывает себе, что получает. Отсюда научись, что Бог обогатил человека, давши ему все безраздельно. Поэтому напрасно кто-либо печалится тем, что беден.

1Тим.6:18. Чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами.

Из общего наставления «увещевай» их «благодетельствовать» вытекает и следующее: если хочешь обогатиться, обогатись в благотворении.

Были щедры.

Это относится к деньгам.

И общительны.

Это относится к любви. Под общительными разумей разговорчивых, приветливых людей.

1Тим.6:19. Собирая себе сокровище, доброе основание для будущего.

Где есть основание, там все твердо и неподвижно. А так как блага добродетели и будущего века постоянны, то апостол и упомянул при сем обосновании.

Чтобы достигнуть вечной жизни.

Ибо совершение добрых дел, которое он назвал основанием, может доставить наслаждение оной жизнью.

1Тим.6:20. О, Тимофей! храни преданное тебе.

Все, мной тебе заповеданное, храни, так как это суть заповеди Господни, ничего из того не убавляй.

Отвращаясь негодного пустословия.

Именно, нечистых и грязных. Следовательно, бывает пустословие и не скверное. Святой Иоанн Златоуст разумеет под сим словом новизны – κενοφωνίας  – в учении, написав, как кажется, это слово через дифтонг αι (καινοφωνίας ).

И прекословий лжеименного знания.

Ибо где нет веры, а все есть плод человеческих разумений, там нет знания и ложно употребляется это название. Заметь, что бывают прекословия, на которые не должно даже отвечать, напротив, избегать их и не сходиться с людьми, готовыми на прекословия.

1Тим.6:21. Которому предавшись, некоторые уклонились от веры.

Тот кто следует одним человеческим разумениям, неизбежно не попадает в такт и в цель веры. Ибо вера не допускает умопостижений. Думаю, что все это апостол говорит об известных в то время гностиках, которые были исполнены всякой нечистоты, которую он и назвал «скверным пустословием» (1Тим.6:20) . Из них представителем этой ереси был Николай, один из семи диаконов.

Благодать с тобою. Аминь.

В запечатление всего благожелает ему благодати, коею подается и хранится всякое благо. Ее да будем причастными и мы все, не погубляя полученных от нее благ, но ею сохраняя их и славя Христа, благодатей Подателя, со Отцом и Святым Духом: Тому слава во веки веков. Аминь.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

γ) Чему же собственно учить богатых? (6, 17—19)
  Коротко о сем слово Апостола, но полно. Учи, — говорит, — чтоб богатые: αα) не высокомудрствовали (см.: б, 17), чтоб: ββ) не уповали на богатство, а на Бога (см.: 6, 17) и чтоб: γγ) богатились добрыми делами, сокровиществуя чрез то себе основание добро в будущее (см.: б, 18—19).

   αα) Чтоб богатые не высокомудрствовали (6, 17)
  Глава 6, стих 17, 1-я половина. Богатым в нынешнем веце запрещай не высокомудрствовати.
  Запрещай, παραγγελλε, — сказывай, приказывай, повелевай,— то есть не одно убеждение употребляй, но и власть. Потому что ничто так не противно духу Христову, как те недобрые расположения, какие внедряет богатство при неразумном к нему отношении. А по Апостолу, в сонме христиан все должны быть святы и полны духа Христова. Не имеющий сего изгонялся вон. Чтоб этого не было необходимости делать и над богатыми, как делалось над блудниками, Апостол велит предупреждать сие, заповедуя богатым не допускать того худа в сердце, которое порождается богатством у не внимающих себе.
  Запрещай не высокомудрствовати. «Это заповедует он, зная, что ничто так не возбуждает надменности, гордости и высокомерия, как деньги» (святой Златоуст). Высокомудрие есть первое порождение неразумного отношения к богатству. Богатство Бог дает и, если Он не благоволит дать, не станешь богат, сколько ни усиливайся. Между тем то, как Бог подает, невидимо, свои же усилия видны, осязаемы и чувствительны. Упираясь вниманием на последнем — своем — и забывая прозревать под ним первое — Божие, иной и все уже себе приписывает, и естественно высоко о себе думать начинает. — Еще — богатство дает способы окружать себя довольством и пышною видимостию, в доме, одежде, содержании и во всем. Эта мишурная представительность, ничего существенного в себе не имеющая, набивает, однако ж, мысль, что как это внешнее все хорошо, так и обладающий им хорош сам в себе. Помышление сие переходит потом в чувство хорошества личного, или в самочувствие, от которого тотчас дается новый отпрыск высокого о себе мнения, а от этого и все проявления гордости. — К тому же ведет и честь, всеми невольно изъявляемая богатству. Ибо, когда другие чтут, как самому себя не почтить? Иной и начинает себя чтить, как высокодостойную какую особу, и на других свысока посматривать. Вот и высокомудрие. Таким образом, богатство очень скользкий путь, и само в себе представляет много препятствий к удержанию духа Христова, как и Спаситель определил: не удобь богатый внидет в Царствие (ср.: Мф. 19, 23). Не удобь, — а не: не может. — Апостол и руководит его к сему, — прочищает ему путь к Царствию. Первое — не высокомудрствуй. Богатство — не твое; оно — текуче, ныне есть, а завтра уже его нет; оно — вне тебя и не есть твое личное достоинство. Почему крайнее неразумие есть — высокомудрствовать из-за богатства, когда оно ничто. Как самому богатому трудно удерживать такие мудрые помышления, то долг пастыря есть чаще напоминать ему о сем. Труби, добрый пастырь, богатым не высокомудрствоватн. Тем богатым, которые богаты в нынешнем веке, то есть благами тленными, только в настоящем веке имеющими место. Но, прибавив это слово, Апостол сделал намек на богатство, имеющее место и вне нынешнего века, ценное и за пределами его, стяжеваемое, однако ж, в сем веке. Святой Златоуст говорит: «хорошо сказал Апостол: в нынешнем веке; ибо есть и иные богатые — в веке будущем». Блаженный Феодорит прибавляет: «ибо есть богатые будущего века, обладающие пребывающим и постоянным богатством». Это «праведные», — дополняют блаженный Феофилакт и Экумений. Как стяжать такое богатство и богатым, Апостол указывает немного ниже, именно: посредством тленного богатства, обращая его на благотворения.

   ββ) Чтоб не уповали на богатство (6, 17)
Глава 6, стих 17, 2-я половина. Ниже уповати на богатство погибающее, но на Бога жива, дающаго нам вся обильно в наслаждение.
  Второе порождение неразумного отношения к богатству есть упование на него. Богатство силу дает богатому, и вообще среди людей, и пред властями, не по своему существу, а по той же немощи любоимания; и богатый, успев обделать одно-другое дело посредством богатства, начинает чувствовать, что богатство — сила, что с ним все можно обделывать и всего достигать; неоднократно повторенный успех располагает его опираться на богатство, а потом — и вполне возуповать на него. И стало богатство для него — бог. Вот и пагуба. Ибо таким отношением к богатству внутренний, естеством человеческим требуемый и определяемый, строй извращается: становится во главу, чему следовало быть в ногах. По естеству человеку надлежит в Боге жить и, Ему предав себя, всецело на Него уповать; все же тварное иметь под собою, или около себя, то как совсем ненужное, то как средство побочное, подспорье. А у богатого это ненужное, ничтожное, подножное стало там, где подобает иметь Единого Бога. — И стал он похож на ходящего на голове вверх ногами.
  Это внутренний вред от упования на богатство, мысль о котором подается словом: уповати. Но Апостол в отклонение от него представляет далее и более осязательное побуждение — неверность и непрочность богатства: ниже уповати на богатство погибающее, μηδε ηλπικεναι επι πλουτου αδηλοτητι, — и не возлагать всецело упования своего на неверность богатства, или на неверное богатство. 'Ηλπικεναι. — возуповать, всем упованием опереться. 'Αδηλοτης — безвестность, невидность, неясность. Ясно ли видно, что будет с богатством чрез день и даже час? Никому это неизвестно, никто наверное сказать сего не может. Но в таком случае есть ли смысл полагаться на него? Что оно непрочно и непостоянно, видишь кругом: «то приходит оно к одному, то переходит к другому» (блаженный Феодорит), а у двери гроба и всех оставляет. «Зачем же надеешься ты на вещь, которая непрочна? Зачем уповаешь на то, на что нельзя возлагать упования?» (святой Златоуст).— Видишь, как он обличает уповающих на богатство, как бессмысленных? Ибо кто из смысленных станет уповать на неверное? (см.: Экумений).—Хорошо выразил мысль Апостола наш славянский перевод: на богатство погибающее. Оно уже гибнет, хоть кажется стоящим: вот-вот рушится. Так и чувствуй богатый, что ты будто по трясине идешь, или по хрупкому льду, или по слабой жерди над бездною. Того и гляди, что обрушишься и поглощен будешь. Богатство — крайне хрупкая опора, «неверная, легкорушимая, нестойкая» (блаженный Феофилакт).—Но у богатого богатство запорашивает глаза, и он не видит сего,— наводить его на узрение сего — дело пастыря. Толкуй, говорит, ему почаще, чтоб не уповал на богатство.
  Но как человеку без упования жить нельзя, ибо глубоко лежит в нем чувство немощности своей, то Апостол и не оставляет богатого безопорным и беспомощным; но, изгнав упование на богатство гибнущее, велит перенести его туда, где его следует полагать,— на Бога жива. Душа естественно богоуповательна, и если страсти, особенно пристрастие к богатству, не расстроивают ее, то она всегда проявляет свое упование на Бога. Пробуждает, поддерживает и оживляет такое упование, внимание к тому, как течет жизнь наша. На опыты сии и наводит Апостол мысль, чтоб убедить, что он ничего трудноверимого не предлагает, говоря: на Бога жива пусть уповают, — когда Он дает нам вся обильно в наслаждение. «Хорошо сказал: вся обильно,— указывая на небо, воду, воздух, свет, разные произрастения и все прочее. Видишь ли, как обильно и с какою щедростию доставляет Он нам все это?» (святой Златоуст, блаженный Феофилакт, Экумений). От этого данного и полученного и о прочем разумевай. Святой Павел не раз обращался в своих речах к сим естественным щедротам Божиим, чтоб в слышащих оживлять веру в Бога и упование на Него. Так, убеждая листрян обращаться к Богу живу, он говорил,—что Бог не несвидетельствована Себе остави, благотворя, с небесе нам дожди дая, и времена плодоносна, исполняя пищею и веселием сердца наша (ср.: Деян. 14, 17). Так и афинянам он толковал, что Бог хотя невидим, но всем дает живот и дыхание и вся,— что Он недалече от единаго коегождо нас есть и Его нельзя не осязать в естественных щедротах, от Него изливающихся на нас. О Нем бо живем, движемся и есмы (ср.: Деян. 17, 27 — 28). Являясь в мир на житье временное, мы походим на странника, который заходит в дом богатого владельца, где находит кров, пищу, покой, услугу и все потребное и где, на случай особой какой нужды, его извещают: если еще что нужно, обращайся к владельцу; он все доставит. Видя такое о себе попечение, какой странник, в здравом уме находясь, не расположится полное возыметь упование на такого владельца? Так и мы, входя в мир, находим уже наперед приготовленным для нас все потребное для жизни и обетование имеем от Самого Владыки мира, что Он все готов исполнить, чего ни попросим. Разумно ли после сего будет, если мы станем не на Сего Владыку, многомилостивого и все щедрого, уповать, а на другое что?

   γγ) Чтоб богатились добрыми делами (6, 18—19)

  Глава 6, стихи 18—19. Благое делати, богатитися в делех добрых, благоподатливым быти, общительным, сокровиществующе себе основание добро в будущее, да приимут вечную жизнь.
  Восставая так против неразумного отношения к богатству, Апостол, однако ж, не говорит, чтоб бросали богатство, а только внушает обращать его на доброе употребление, чтоб таким образом самому навыку много иметь и быть богатым дать другое, душеспасительное направление. Если ты привык, говорит, богатым быть и иметь сокровищницы свои наполненными, богатись, но добрыми делами,— сокровиществуй, но на небесах для будущего века. «Если хочешь богатиться, богатись в благотворении» (блаженный Феофилакт). «Если ты ищешь богатства, ищи того, которое остается твердым и неизменным, которое происходит от делания добрых дел» (святой Златоуст). То и другое совершишь ты, обратив богатство свое на благотворение ближним своим. Все сие внушать богатым — дело пастыря.
  Внушай, говорит, благое делати, αγαθοεργειν,— благотворить. Пусть готов будет на всякое дело благое, и, как только представится случай, творит его. Как голодный о том только и думает, как бы достать что поесть, и, увидев съестное, неудержимо бросается на него, так и богатый пусть только и дум имеет, что о том, как бы кому и где добро сделать, и, как только надумает, пусть спешит на дело сие. Такой образ действования сделает то, что он будет непрестанно богатитися в делех добрых. Богатиться добрыми делами и благотворить — одно и то же означает, — увеличивать сумму благих дел, видимо являемых. Но как под этою видимостию благою могут укрываться неблагие расположения, то Апостол и добавляет: благоподатливым быти, общительным. «Первое относится к деньгам, а последнее к любви» (святой Златоуст). Пусть делают все сие от души, пусть не руки только и ноги благотворят, но паче и сердце. Благоподатлив — тот, кто охотно дает и в меру нужды нуждающегося. Сердце у него отрешено от богатства и не сжимается, когда он иждивает его, а рад бывает. Если он не все сразу и одному отдает, заставляет его так поступить не сжимание сердца, а благоразумие, благими целями руководимое. Сознавая себя Божиим приставником, всякому дает он свое житомерие, то есть, вникнув в нужду, удовлетворяет ей охотно, с радостию. У Апостола и стоит: ευμεταδοτους — благопередавательным быть, будто чужое передают, не цепляясь за передаваемое сердцем, чтоб удержать его. Общительным, κοινωνικους, — to есть «разговорчивым, приветливым» (святой Златоуст). «Снисходительным, сердечноучастливым» (Экумений). Общительный не только все свое считает общим, но и всех вообще своими, не особится ни от кого, никого не чуждается, все ему как родные, со всеми радушен и приветлив и всем дает не вещи только и деньги, но и сердце, и об этом свидетельствуют и тон речи его, и взор очей, и мина, и всякое движение. За то и все считают его своим и обращаются к нему как к своему родному, с теплым доверием и уверенностию, что встретят сердечное участие.
  Сокровиществующе себе основание добро в будущее.— Сокровиществующе, αποθησαυριζοντας, — отлагая как в сокровищницу. Кто полагает что в сокровищницу, тот уверен бывает, что положенное будет цело и сохранно. Эту безопасность и прочность положенного имел в виду святой Павел, употребив сие слово. Благотворители сокровиществуют себе, прочно и благонадежно полагают доброе основание в будущее, εις το μελλον,— Для будущего, для будущей своей участи. «Где есть твердое основание, там ничего нет неустойчивого, но все твердо, неподвижно, несокрушимо, пребывающе» (святой Златоуст). «Поелику дела добродетели несомненно упрочивают будущее, то Апостол и помянул при сем об основании» (блаженный Феофилакт). «Сокровиществующе основание — то же, что прочное полагая основание» (Экумений).
  Да приимут жизнь вечную. Вот что есть то будущее, которому прочное основание полагают добрые дела благотворения, — получение жизни вечной, блаженной. Делание добрых дел, в духе веры Христовой, обеспечивает наследие блаженства вечного. А в этом должна состоять последняя цель наших стремлений и трудов. «К тому всячески должно стремиться, чтобы положить прочное основание будущей блаженной жизни. Как же может сие состояться? Если и основание сие заложим благотворением здесь, в сей жизни. Ибо Апостол делание добрых дел назвал основанием будущей жизни, и оно сильно доставить нам наслаждение оною жизнию» (Экумений). «Истинная жизнь есть та, которую чаем в будущем веке, которая не знает запада и не определяется временем, ибо вечна, почему справедливо и истинною называется. Настоящая жизнь есть только образ жизни, а не истина ее. Но по тому самому, что она есть образ истинной жизни, не есть совсем ничто (inanitas — призрак), а напротив, есть то, что дает возможность приобресть жизнь истинную. Сею, временною, стяжавается та, вечная, когда путем сей спешим в ту. Как же это бывает? Когда не привязываемся к здешним благам, а посредством их стараемся обогащаться добрыми делами. Сего ради поставим себе целию стать богатыми в добрых делах и посредством земных сокровищ стяжать себе сокровища духовные; будем сеять на земле, чтоб пожать на небе, где из сеемого на земле добра слагается вечное сокровище» (Амвросиаст).

         
ПОСЛЕСЛОВИЕ (6, 20-21)
   Коротко; ничего стороннего не касается, только напоминает главнейшее — храни предание, уклоняясь от суесловий, опасных для веры,—и отечески преподает Апостольское благословение. В начале Послания это для всех поставлено главным делом.

  Глава 6, стих 20. О Тимофее, предание сохрани, уклонялся скверных суесловий и прекословии лжеименнаго разума.
  Предание, παραθηκην, — то, что с доверием положено у кого-либо (παρα) для хранения. Как в настоящем месте идет речь о вере, то под сим словом: предание — разумеется все учение о вере, преданное святому Тимофею. Апостол заповедует ему: храни сие учение, как оно тебе предано. «Не уменьшай его: оно не твое; тебе вверено чужое: не убавляй его» (святой Златоуст). «Все, мною тебе заповеданное, храни, так как это Господние суть заповеди» (блаженный Феофилакт). «Храни же заповедь Божию, которую Бог вверил тебе чрез меня» (Экумений).— Это закон и для всех пастырей всех веков,—усвоив преданное, хранить его, как предано, чтоб и преемникам своим предать его таким же, без прибавления своих измышлений. Викентий Лиринский пишет на сие место: «кто ныне Тимофей, если не вся вообще Церковь или, частнее, не все общество предстоятелей, которые и сами должны иметь, и другим должны сообщать неповрежденным ведение Божественной веры? Что значит: предание сохрани? Значит: сторожи, потому что есть воры, есть враги, чтобы между добрым семенем пшеницы, которое посеял на поле Своем Сын Человеческий, не посеяли они, когда спят люди, плевел (см.: Мф. 13, 37 — 39). Предание, говорит, сохрани. Что такое предание? То, что тебе вверено, а не то, что тобою изобретено, то, что ты принял, а не то, что ты измыслил, дело не ума, а учения, дело, к тебе переведенное, а не от тебя получившее начало, в коем ты не производитель (auctor), но страж, не учредитель, но последователь, не ведущий, но вслед идущий. Предание, говорит, сохрани,— то есть талант веры вселенской сбереги целым и непочатым. Что тебе вверено, то у тебя да пребудет, то да предано будет тобою (и другим после тебя). Золото получил ты, золото отдай. Не подкидывай мне одно вместо другого, вместо золота не подавай мне бесстыдно свинца или обманно меди; не хочу золота на вид, но золота по природе. О Тимофее! О священник! О беседовник! О учитель! Если милость Божия признала тебя годным к сему, по способности, трудам и учению; то будь Веселеилом духовной скинии, обделывай Маргариты Божественного учения, принаравляй их верно, украшай мудро, придавай им блеска, грации, привлекательности. Да будет, по твоему изложению, уразумеваемо яснее то, чему прежде веровали менее ясно. Пусть чрез тебя потомство поимеет радость и утешение, что ясно разумеет то, что прежде древность чтила, не разумея. Однако ж учи тому же, чему сам научен, чтоб, говоря ново, не учить новому».
  Уклоняйся скверных суесловий и прекословии лжеименнаго разума. — Разума, γνωσεως — знания; знания, которое хвалится, что знает, тогда как не знает, почему ложно носит такое наименование, — лжеименно есть. Знание стало лжеименно, потому что разум пошел ложною дорогою и заблудился, полагая, однако ж, что идет верно, верно смотрит и верно видит; почему стал не тем, чем ему следует быть, стал неразумом и, именуясь разумом, ложно именуется так, — лжеименен есть. От чего это случилось с разумом? От того, что он не за свое дело берется. Житейские дела разуметь ему дано, а постигать Божеское не дано. Это он должен принять верою так, как откроет Бог. Бог открыл; приими то верою, стараясь только уразуметь сие открытое, как оно открыто. Когда разум и в откровении все берется разуметь по-своему, а не по тому, как открыто; то обыкновенно путает и заблуждается, как и тогда, когда берется за постижение Божеского без откровения. Но между тем и в сем случае он свои постижения считает беспрекословными и усиленно прекословит не тем только, которые, подобно ему, по своему смышлению толкуют откровенное, но несогласно с ним, но наипаче тем, которые разумеют откровенное, как оно открыто. Прекословие составляет потому его неотъемлемую черту. Но прекословит он попусту, ибо как не стоит он в истине, то и прекословит не истиною, а ложью же и выходит у него все одно пусторечие, суесловие. Те же, которые содержат истину, как она открыта, не любят прекословить, а говорят только: так Бог открыл и мы так содержим; хочешь покориться Богу, послушай нас, не хочешь, Бог тебе судья. Мы же таковаго обычая, то есть спорить, не имеем (ср.: 1 Кор. 11, 16). Вот это и напоминает Апостол святому Тимофею: уклоняйся от этих суесловий и прекословии. Какие это суесловия и прекословия, он не различает; какие бы ни были, но, коль скоро они не согласны с тем, что явно Бог открыл нам, уклоняйся от них. Учи паству истине Божией, и истина сия сделает ее способною отражать всех суесловцев. Святой Златоуст говорит: «видишь ли, как опять он повелевает даже не сходиться с таковыми. Уклонялся, говорит, прекословий. Следовательно, есть прекословия, на которые даже отвечать не должно. Почему? Потому что они удаляют от веры; потому что не позволяют стоять твердо и непоколебимо. Поэтому мы не должны придерживаться сего, а веры, которая есть незыблемый камень. Ибо тогда ни реки, ни ветры, устремляясь на нас, не будут в состоянии причинить нам никакого вреда, потому что мы незыблемо утвердились на камне. Суесловия и прекословия назвал он произведениями лжеименного разума. И хорошо сказал он таким образом. Ибо где нет веры, там нет знания (Божественных вещей). Когда что порождается (в сем отношении) от собственных наших соображений, то это не есть знание».
  Суесловий, κενοφωνιας, — пустословий. Если вместо ε поставить αι, то будет: новословий. Экумений и Феофилакт говорят, что святой Златоуст так и читал (верно, где-либо в другом! месте, кроме Толкования), разумея под сим новизны в учении. В Вульгате и в тексте так стоит: vocum novitates. Викентий-преподобный из этих слов делает свои наведения в знаменитом своем трактате о хранении преданного, как видно и из последних слов приведенного выше из него места.

  Стих 21. О немже нецыи хвалящеся, о вере погрешиша. Благодать с тобою. Аминь.
  О немже хвалящеся — о знании, знанием хвалясь. Люди многоспособные, приобретши много познаний о вещах тварных, изучившие историю, физические науки, математику, медицину, правоведение, филологию, приходят нередко к ложному убеждению, что для них и предметы веры не непостижимы, и начинают толковать их так, чтоб это было разумно, чтоб вера их была разумная, то есть ничего неразумеемого не содержала, и все в ней понимаемо было естественно. Но как вера, исходя от Бога преестественного и ведя верующих преестественным путем к преестественному общению с Богом преестественным, естественно понимаема и истолковываема быть не может; то умники, задумывающие так относиться к ней, неизбежно уклоняются от нее, криво толкуют ее положения и, выдавая такие толкования за истину, погрешают. Это было всегда и ныне есть,— что хвалящиеся знанием, επαγγελλομενοι,— по профессии зналыцики, когда берутся уразуметь веру, погрешают в вере. 'Ηστοχησαν, говорит Апостол,— не попали на след веры, не туда направились, куда она указывала. «Тому, кто следует одним человеческим разумениям, неизбежно αστοχειν, — не попадать в такт и в цель веры. Ибо вера не Допускает умопостижений» (блаженный Феофилакт). Святой Златоуст говорит: «Апостол говорит так, может быть, потому, что тогда некоторые называли себя гностиками (знальщиками), то есть знающими больше других». К сему блаженный Феодорит прибавляет: «они от Симона называли себя гностиками, говорили о себе: о чем умолчало Божественное Писание, то нам открыл Бог. Исполнено же сие всякого злочестия и непотребства. Сие-то ведение Апостол справедливо назвал лжеименным. Они имеют мрак неведения, а не свет боговедения». Гностики в силе раскрылись во II веке; но недивно, что начатки их проявлялись и при Апостолах.
  Благодать с тобою. «Апостол присовокупил обычное благословение» (блаженный Феодорит). «В запечатление всего благожелает ему благодати, коею подается и хранится всякое благо. Ее да будем богатно причастными и мы все, не погубляя полученных от нее благ, но ею сохраняя их и славя Христа, благодатей Подателя, со Отцом и Святым Духом» (блаженный Феофилакт).
  Приведем и заключительное на все Послание слово блаженного Феодорита: «учение сие надлежит с точностию сохранять всем сподобившимся священства; и как некое правило всегда иметь пред собою, и с ним соображать и что им говорить, и что делать следует. Так возможно сподобиться части блаженного Тимофея, и даже самого пребожественного Павла, по благодати и человеколюбию Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, — с Коим Отцу со Святым Духом подобает слава и великолепие ныне и всегда и во веки веков! Аминь.

   
А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ :  АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

110

27 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение:

Еф., 220 зач. (от полу́), II, 11-13.
11Итак помните, что вы, некогда язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные плотским обрезанием, совершаемым руками,
12что вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире.
13А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою.

толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Еф.2:11. Итак помните, что вы, некогда язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные плотским обрезанием, совершаемым руками,
Еф.2:12. что вы были в то время без Христа,
Сказав, что Он спас их, мертвых, теперь намеревается показать, кому сделал их равными и сонаследниками, и именно израильтянам, – велико ведь было их достоинство, – и говорит: «итак помните». «Итак» (посему). Почему же? Потому что вы созданы «на добрые дела», ибо одного этого достаточно, чтобы побудить нас заботиться о добродетели. «Помните» же сказал потому, что те, которые поднимаются из совершенного ничтожества на высоту, обыкновенно забывают прежнее. Что же «помните»? Что в прежнее время вы были удалены от Христа, а теперь стали близ Него, как и Израиль. Такова именно цель этих слов. Но заметь, как искусно он ниспровергает обрезание, показывая, что оно отличается от необрезания только словом, а не на делах. «Вы», он говорит, «язычники по плоти», а не по духу, и «которых называли», а не сущие на самом деле, подобно тому, как если бы он сказал, что по плоти вы меньше, а не по духу. И опять словами «плотским обрезанием» указывает на преимущество, состоящее только в словах и плоти. Таким образом необрезание не было чем-нибудь тяжким и гнусным, хотя и говорили так те, которые хвалились обрезанием; быть же вне Христа – это действительно ужасно и несносно. Почему же, намереваясь показать, что они участники славы израильтян, уничтожает достоинство последних? Но смотри, в чем уничтожает: не в необходимом. Ибо не необходимо обрезание, а безразлично. В необходимом же даже очень возвышает, называя израильтян святыми и присными Богу.
Отчуждены от общества Израильского,
Не сказал: отлучены (κεχωρισμένοι), но «отчуждены», потому что и израильтяне были вне законной и по Богу жизни, но не как чуждые, а как нерадивые.
чужды заветов обетования,
Вот в чем состояло великое разделение. Ибо не сказал: не держащиеся – προσέχοντες - завета, но совершенно чуждые – ξένοι - ему. А израильтяне, хоть и лишились обетовании, но не как чуждые им. Какие же заветы и обетования? «Потомству твоему даю Я землю сию» (Быт.15:18), и многое другое обетовал, понимаемое совершенно духовно.

не имели надежды
«Надежды» без сомнения относительно будущего: воскресения и воздаяния.
и были безбожники в мире.
Хотя и поклонялись богам, но это не были боги. Прибавил же «в мире», чтобы показать, что они были ниже Израиля не только в небесном, но и в том, что есть на земле славного. Ибо израильтяне ив отношении богопочтения были и славны и знамениты.
Еф.2:13. А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою.
Мы были вдали от Бога, не по месту, а по сердечному расположению и жизни, но теперь стали близко, не жизнью (ибо ничего мы не привнесли от дел), а во Христе Иисусе и Кровию Его. Ибо, пролив Кровь Свою и отдав Себя за нас. Он освободил нас из плена, который удалял нас от Него, и приблизил к Себе. Но можешь и так понимать: мы были вдали от израильтян, а теперь стали близ них.

0

111

28 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Поcлание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

Гал., 213 зач., V, 22 - VI, 2

22Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, 23кротость, воздержание. На таковых нет закона.

24Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями.

25Если мы живем духом, то по духу и поступать должны.

26Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать.
Глава 6.

1Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным.

2Носи'те бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов..

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Гал.5:22. Плод же духа: любовь, радость, мир,

Дела дурные происходят только от нас. Поэтому он и назвал их делами плоти, которые вместе с тем совершаются с усилием и напряжением. Добрые же дела требуют не только нашей заботливости, но и содействия свыше. Поэтому назвал их плодом Духа, так как от нас дается семя, то есть произволение, но чтобы стать ему плодом – это зависит от Бога. Корень же всех благ он полагает, во-первых, в любви, а потом в радости. Ибо любящий всегда радуется, даже и когда переносит зло, потому что на причиняющего зло он смотрит, как на благодетеля. Но радуется о Боге, так как все для Него делает и переносит, и вследствие этого веселится с благой совестью. А от любви и радости он пользуется и миром душевным, потому что не волнуется помыслами и со всеми посторонними. А если, казалось бы, он и оказывает вражду к кому-нибудь, то враждует не против самих людей, а против их пороков; он любит их как братьев, и эту вражду он проявляет к их пользе, чтобы они исправились.

долготерпение, благость, милосердие, вера,

Гал.5:23. кротость, воздержание.

Долготерпение по Писанию тем, по-видимому, отличается от кротости, что долготерпеливый после долгого размышления, не поспешно, но медлительно, полагает соответственное наказание на грешника; а кроткий совсем прощает. Как например, Моисей, простивший Мариам и Аарона, был назван кротким пред всеми живущими на земле. Благость же нечто более общее сравнительно с милосердием (ἀγαθοδύνη). Благ Господь ко всем вообще, но милосердие благодетельствует только достойным, по выражению: «ублажи, Господи, благия» (Пс.24:4). И о вере говорит не о простой, но о той, которая двигает горами, которая несомненно верит, что невозможное у людей возможно для Бога. Но выше всего воздержание не от яств только, но и от всего дурного.

На таковых нет закона.

Ибо душа, совершающая таковые дела Духом, не имеет нужды в наставлении закона, будучи сама выше его, подобно тому как от природы быстрые кони не нуждаются в биче. И в данном случае он устраняет закон не потому, что он плох, но потому, что он ниже подаваемой Духом мудрости.

Гал.5:24. Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями.

Как бы на тайный вопрос: кто это так добродетелен, как ты говоришь? – он отвечает: «те, которые Христовы», то есть те, которые составляют удел Христов, «распяли плоть», то есть умертвили телесные помыслы. Ибо они не самих себя умерщвляли: под плотью ты разумей не существо плоти, а земные помыслы, так, чтобы не жили в них ни страсти гнева, ни похотения, но те и другие были распяты и умерщвлены. Или страстями он называет вообще страстные действия, происходят ли они от гнева, или от похоти. Итак, он говорит не только об умерщвлении таких действий, но и самих причин их, то есть пожеланий.

Гал.5:25. Если мы живем духом, то по духу и поступать должны.

Если, говорит он, такова сила Духа, то ею и станем жить, и ею довольствоваться. Ибо выражение: «по духу и поступать должны» употреблено вместо: будем довольствоваться силой Духа и не станем искать помощи у закона.

Гал.5:26. Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать.

Этим показывает, что обольстители их из тщеславия взялись за это (ибо в этом причина всех зол), вызывая друг друга на спор и распрю; подобно тому, как если бы кто-нибудь говорил своему противнику: если ты силен, давай померяемся силами. А так как от тщеславия происходит зависть, то он и запрещает ее.

Гал.6:1. Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости,

Так как многие между ними, думая сдержать согрешающих, действовали при этом под влиянием собственных страстей, будучи движимы к тому любоначалием, то он говорит: «если и впадет», то есть увлечен будет силой демонской, «вы, духовные, исправляйте», то есть не наказывайте, а наставляйте в духе кротости. Не сказал – кротостью, но: в Духе кротости, показывая, что это Духу угодно, и снисходительное исправление грешников есть дар духовной благодати.

наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным.

Дабы не возгордился исправляющий другого, он предостерегает его: смотри, говорит он, и береги себя, чтобы и тебе не впасть в то же самое, подвергшись искушению от противника. И выразительно сказал: «наблюдая за собою», напоминая тем о человеческой слабости.

Гал.6:2. Носите бремена друг друга,

Так как, будучи человеком, невозможно быть безгрешным, то он убеждает не относиться строго к грехам ближнего, но переносить их, чтобы потом и его грехи мог переносить другой.

и таким образом исполните (αναπληρώσατε) закон Христов.

Не сказал: πληρώσατε, но: αναπληρώσατε, то есть сообща все исполняйте, взаимно помогая друг другу, например, проворный пусть помогает медлительному, а медлительный пусть сдерживает его горячие стремления, и таким образом и первый не согрешит при содействии последнего, и последний – при содействии первого. Таким-то образом, подавая друг другу руки, вы при взаимной помощи исполняйте закон Христов, каждый своим содействием ближнему, восполняя то, чего недостает ему. Да и долг любви требует носить бремена друг друга, потому что в любви заключается исполнение заповедей Христовых.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :


Стихи 22 — 23. Плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание: на таковых несть закона.

  Отказавшись однажды навсегда, в принятии веры и в крещении, и потом постоянно отказываясь, в жизни, от внушений и влечений самости со страстями, христианин ревностный, всегда верный своему призванию, под действием благодати Святаго Духа развивает в себе и возращает в противоположность страстям и похотям добрые и богоугодные расположения и стремления, которые, став строем его сердца, составляют в нем того потаенного в сердце человека, которому предопределено быть человеком блаженной вечности.
  Похоти и страсти, дела плотские, пришли в нас и расплодились из самости, сего злого семени, всеянного искусителем; а добрые расположения сродны нам: они неотъемлемые качества богоугодного духа. Когда благодать, нисшедши внутрь нас, оживляет дух наш, приходят в движение и все, сродные ему, расположения и стремления. Не вдруг, однако ж, приходят они в силу. Их возращают труды действования по влечению духа. Ибо отверженная самость с полчищем страстей своих стоит тут против, лицом к лицу, и мешает им свободно разливаться. Против каждого доброго расположения своя страсть. По мере убития страсти возникает доброе расположение. Тут то же происходит, что когда человек высвобождается из трясины или из облепивших его цепких трав, то одну руку, то другую, то одну ногу, то другую высвобождает он. Так, у христианина со страстями. Чрез борьбу с собою, трудами подвижничества, отчищает он от страстей одно доброе расположение за другим, пока все отчистит, и они явятся в свойственной им полноте, силе и красоте
  Без труда и подвига этого не достигнешь. Но и труд, и пот свой ничего не дает твердого и прочного. Желание, искание и труд — наш, а — плод Дух Божий сокровенно, под прикрытием бесплодного по себе труда нашего, производит в сердце. Борется, например, с собою гневливый и ищет кротости; но самую кротость возращает и укрепляет в сердце благодать Святаго Духа. Вот почему святой Павел озаглавливает этот список добрых расположений так: плод духовный есть. Духовный — по-гречески: πνευματος, — Духа, то есть плод Духа. Святой Златоуст и говорит: «злые дела от нас одних происходят, потому Апостол и называет их делами плоти; а добрые (расположения) требуют не нашего только старания, но и человеколюбия Божия (то есть благодати Духа)». «Ибо при содействии Духа преуспевает душа в каждом из сих дел» (блаженный Феодорит). Так и все наши толковники.
  Перечисляя самые добротности, какими Дух украшает сердце верного христианина, Апостол не ставит их в прямое соответствие с перечисленными выше страстьми и похотьми. Но и здесь два их рода, как и там. Против раздражения с порождениями его ставит Апостол несколько доброхотных расположений; а против всех дел похоти — одно воздержание.
  В подробное рассмотрение сих добродетелей не входят наши толковники. Только блаженный Иероним делает несколько замечаний на каждую из них.
  Любы. Как все страсти от самолюбия, все к себе стягивающего; так все добрые расположения от любви, поправшей самость и всем готовой жертвовать для блата, других, не помышляя о себе. «И какой из добродетелей прилично держать первенство между плодами Духа, как не любви, без которой прочие добродетели не считаются добродетелями и от которой рождаются все блага? И в законе и в Евангелии ей предоставлено главенство: возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею силою твоею: и ближияго твоего, якоже самаго себе (ср.: Втор. 6, 5; Мф. 22, 37, 39)» (блаженный Иероним). Святой Павел в Послании к Коринфянам, сказавши, что без любви всё ни во что, описывает потом дела любви так: любы долготерпит, милосердствует: любы не завидит: любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла. Не радуется о неправде, радуется же о истине: вся покрывает, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит. Любы николиже отпадает (ср.: 1 Кор. 13, 4 — 8). Все последующие добродетели указывают лишь разные стороны любви.
  Радость. Радость, конечно, о Дусе Святе, в порядке духовной жизни: ибо нечестивому несть радоватися (ср.: Ис. 57, 21). Обычная радость — от получения земных благ. Радость духовная — от ощущения благобытия в духе. Как чувство здравия неотъемлемо от здорового; так радость духовная — от живущего духом и похотей плотских не совершающего. Это радость спасенного, который видит ясно, что миновал пагубность. Ее нельзя раздуть; она сама рождается и стоит. Заповедь Апостола: всегда радуйтеся (1 Сол. 5, 16), — может быть, еще более признак, что если не радуетесь, то вы не стоите в настоящем чине. По уверению Палладия Еленопольского в «Лавсаике», в обители аввы Аполлоса было братии до 500, и они все всегда радовались, несмотря на великие пустынные лишения, и радовались такою радостию, что никто здесь, на земле, не укажет такой радости и веселия телесного. Между ними никого не было скучного и печального, и авва Аполлос обычно говаривал: «не должно на пути спасения скорбеть тем, которые имеют наследовать Царство Небесное; пусть стенают язычники, пусть плачут иудеи, пусть скорбят грешники, а идущие правым путем должны радоваться» (Лавсаик. 47).
  Мир. Поправший страсти имеет мирное устроение сердца, ничем невозмутимое, светлое состояние духа, стоящего в сердце сознанием пред Богом, все неправое отревающего и в одном правом ходящего. Это внутреннее мирное устроение является и вовне мирностию со всеми и распространением мира вокруг. Есть такие благодатные личности, которые, как только явятся в каком круге, тотчас водворяют мир и согласие. «Эго блаженные миротворцы, коих отличил Господь чрез наименование сынами Божиими Они и с ненавидящими мира бывают мирны (см : Пс. 119, 6). За то и Бог в них обитает: ибо в мире место Его (ср.: Пс. 75, 2)» (блаженный Иероним не слово в слово).
  Долготерпение. Оно, как несокрушимая стена, ограждает мир, радость и любовь, само от них получая и закаленную крепость, и нерасторжимый цемент. Мир во зле лежит. Живя в нем, нельзя избавиться от уязвлений зла. Скорби и лишения не столько разят, сколько напраслины и нападки злых людей. У врага они суть самые сильные оружия к возмущению живущих в духе. К ним он приступает обычно с этим оружием, когда увидит, что они не поддаются уже ни в чем пожеланиям похоти. Видя, что этим путем нельзя их взять, он направляет против них злых людей, чтоб, если ушел кто от похоти, задержать его гневом и ненавистию к обидчикам и чрез то отнять у него содеваемое им спасение: ибо гневаяйся на брата повинен геенне (см.: Мф. 5, 22). Против этих козней благодать Божия воздвигает в сердце необоримую стену — долготерпение, которым отражаются все стрелы лукавого. Долготерпение все стоит на том убеждении, что напраслины и нападки от других суть не их дело, а дело врага; потому оно не на людей восстает гневом, а на врага вооружается ненриязнию, храня к людям доброе расположение. Этим долготерпение перехитряет врага. Почему о нем говорит Премудрый: долготерпелив муж мног в разуме: малодушный же крепко безумен (ср.: Притч. 14, 29).
  Благость, χρηστοτης, — «приятность, располагающее к содружеству обращение, сладкая речь, привлекательные приемы» (блаженный Иероним). Особую печать носят на себе те, кои живут в духе. Как у них все стройно, всё ко времени, к месту и лицам, и в слове, и в поступках! И это не умом определяется, а идет прямо из сердца. Всем они по душе, для всех как елей на раны. И это всегда почти без всяких внешних преимуществ: ни знатность рода, ни образование, ни достатки не имеют части в этом качестве. Оно от богатства духа, покрываемого глубоким смирением.
  Милосердие, αγαθωσυνη,— сердоболие и сострадательность, с готовностию все сделать в благо другого. Как мать болит о детях, так милосердие о всех христианах. Их благо — его благо себя не помнить. Оно готово себя раздеть, чтоб одеть другого, себя оставить голодным, чтоб накормить другого, свое тело здоровое отдать больному, а его, больное, взять себе. Оно паче всех добродетелей восхвалено будет на суде.
  Вера — не догматов содержание, а уверенность в Боге, что Он никогда ни в чем не оставит, что держит и ведет самым лучшим путем и приведет к благому концу, что всё от Него и всё во благо, хотя бы неприятно было, что никто ничего ни сказать, ни сделать не может, на что не соизволил бы Бог, что во всем воля Его святая, почему живет покойно в преданности в волю Божию. Эта вера породила мучеников, а после них произвольных страдальцев, пустынных подвижников. Она и всюду воодушевляет благочестие и жизнь в духе.
  Кротость — «противоположна гневу и всякой раздражительности. За нее раб Божий Моисей удостоен такого свидетельства: Моисей, кроток зело паче всех человек, сущих на земли (ср.: Числ. 12, 3). И о Давиде сказано: помяни, Господи, Давида и всю кротость его (Пс. 131, 1), которая особенно проявилась в нем в отношениях к Саулу, Авессалому и Семею» (блаженный Иероним). Это не бесчувствие сердца, а Духом, деяния плотские умерщвляющим, в сердце образуемое расположение, за которое Господь обетовал наследие земли благих: блажени кротцыи, яко тии наследят землю (ср.: Мф. 5, 4). И в Себе Господь указал для подражания наипаче кротость смиренную: научитеся от Мене, яко кроток есмъ и смирен сердцем (Мф. 11, 29).
  Воздержание — не только как начало целомудрия, но и как обуздание пожеланий относительно пищи, пития и всякого другого похотствования (см.: блаженный Иероним). Есть воздержание первоначальное, когда, возлюбив сию добродетель, ищут ее. Тут помыслы и пожелания возбуждаются и нередко порождают сочувствие и влечение, но отвергаются силою воли, духом укрепляемой. Воздержание же совершенных есть укоренившаяся добродетель, когда возрождающиеся помышления уже не колеблют. Строгая во всем жизнь становится тогда постоянною нормою Предмет воздержания — обучение тела и приспособление его к жизни духовной, чрез навык удовлетворять необходимые потребности его наименьшим коштом. Подвижники говорят: обучи тело, и оно будет тебе самым добрым помощником в жизни по духу. Всякая сласть — от удовлетворения тела сном, пищею, одеждою и жилищем — только тогда теряет свою привлекательность, когда возрождаются и возрастают утешения духовные.
  На таковых несть закона. Κατα τοιουτων — против таковых, то есть против сих добродетелей или против тех, кои имеют сии добродетели. Мысль остается одна и та же. Закон представляется гонителям всякого греха и сберегателем от него людей. Кто же обладает показанными плодами Духа, у того не только из круга дел изгнан всякий грех, но и из сердца всякая страсть. Следовательно, у такого нечего гнать закону, нечего и его самого сторожить. Он — не для таких лиц. Святой Златоуст говорит: «кто может научить того, кто сам в себе имеет все, и совершеннейшим учителем мудрости — любовь? Как кроткие кони, и сами по себе делающие все, не имеют нужды в биче, так и душа, делающая добро действием Духа, не имеет нужды в предписаниях закона. Итак, Апостол и здесь с удивительною мудрое -тию отвергает закон, не потому, чтобы он был худ, но потому, что он ниже мудрости, подаемой Духом».
  И здесь — как впереди, где сказал: аще ли Духом водими есте, несте под законом. Сказал, что водимые Духом не суть под законом; теперь, исчисливши плоды Духа, то есть показавши, кто суть водимые Духом или в чем открывается это водительство, ему приходилось сказать: вот какие не под законом. Но он говорит другими словами, в той же, однако ж, мысли: на таковых несть закона. Закон таких не касается, не имеет в виду. Вообще, где речь идет о законах добродетелей, там, хотя говорится о ненужности таких законов, но совсем не потому, чтобы добродетели не были обязательны для христиан, а потому, что они носят их уже в сердце своем; законы сии новым образом написаны у них в сердцах, как обетовано и чрез Пророков
  Стих 24. А иже Христовы суть, плоть распяша со страстъми и похотъми.
  Кто Христовы? Те, которые уверовали в Него и прилепились к Нему любовию и которых Он за то принял в общение. Свое или признал Своими. Таковые распинают плоть свою в самый акт приступания к Господу: без этого и приступить к Нему нельзя. Плоть — здесь разумеется, как и выше, живущий в нас грех или самолюбие и самоугодие, из коих все страсти и похоти. А кто приступает к Господу, того первый шаг определяется так: да отвержется себе, и возмет крест свой (ср.: Мф. 16, 24). Отвержение себя и есть попрание самости, или распятие плоти. Такого рода действование как завет заключается с Господом в крещении, когда крещаемый отрицается сатаны и всех дел его и сочетавается с Господом. Этот нравственный акт запечатлевается потом благодатию в крещении, и крещаемому ради него дается сила не работать более греху, а отвергать, ненавидеть и преследовать его. Это и значит, что крещаемый умирает греху и оживает для новой, благодатной жизни в Господе. Иначе у Апостола это же самое названо распятием ветхого человека и упразднением тела греховного, то есть всего корпуса греха, — самости со страстями. Вот как христианин в то самое время, как становится Христовым, распинает и плоть свою со страстьми и похотьми. Зачем поминает об этом здесь Апостол? Все в видах полнейшего уяснения предмета, о коем речь, то есть жизни в духе. Жизнь в духе, как понималось, есть стать сознанием в сердце пред Господом и все дела свои, и внутренние и внешние, направлять на богоугождение, во славу Господа, с отвержением, попранием и преследованием всех неправых движений в мыслях и желаниях. Это отвержение неправостей внутри и есть распятие самости, от коей все неправое. Таким образом, распинание самости,— плоти, есть неотъемлемая принадлежность жизни духовной. Святой Златоуст и говорит: «чтобы не спросили: кто же они (то есть те, на коих нет закона) таковы? — он указывает их из дел их: те, кои распяли плоть. Ибо страсти хотя и досаждают им, но восстают на них напрасно и без успеха».
  Когда говорится: распяша — однажды навсегда, то под этим разумеется тот нравственный поворот, в коем приступающий к Господу дает обет не поддаваться греху, до положения живота; на что и сила дается в крещении. Самость попрана, отвергнута, распята. После хоть и приступает, но ничего не получает. Всякий раз попирается с презрением и распинается. Вся жизнь христианина есть распинание плоти греха; но это есть плод и осуществление того первого акта, которым самость извержена из сознания и свободы и лишена всякого права определяющей к делам силы. Без этого первого и последующих не может быть: они связаны, как корень и ствол с ветвями. Потому и говорит Апостол: распята,— однократно, но тут столько силы, что ее станет на целую жизнь.
  Что это распятие — не механическое какое, а нравственное, это хорошо изображает блаженный Августин. Он выводит распинательную силу из возрождающегося в духе страха Божия, коим полагается начало обращения и потом поддерживается и исправная жизнь обращаемого. «Чем распяли, как не страхом Божиим, чистым, пребывающим в век века (см.: Пс 18, 10), в коем боимся оскорбить Того, Кто всем сердцем, всею душою и всем помышлением любим? Этим страхом распяту быть желает и Пророк, когда говорит: при-гвозди страху Твоему плоти моя (Пс. 118, 120). Распинает же страх на том кресте, о коем говорит Господь: возми крест твой и последуй Мне (ср: Мф 16, 24).
  Стих 25. Аще живем духом, духом и да ходим.
  Это — вывод из всего предыдущего. Апостол говорит как бы итак, если живем духом, то есть если оставили мы стихийное богоугождение, свергли иго закона, получили свободу от него, с тем, чтобы угождать Богу нравственными расположениями, из духа исходящими; то и ходить уже нам надлежит духом, то есть с требованиями его сообразовать свой образ мыслей, чувств, расположений, слов, дел, всего поведения. Да ходим, στοιχωμεν, — что значит: да сообразуемся, да согласуемся с ним. Требования же духа он изобразил уже под видом плодов его. И понятно, что значит ходить духом: значит — обнаруживать в жизни своей те качества, кои суть плод Духа, так строго, чтоб ничего из того, что есть дело плоти — самости, — не входило в нее. Этого без борьбы с собою нельзя выполнить. Потому тут же заключается и законоположение о сей брани, которой исходная точка и действующая сила указана в предыдущем стихе. Жизнь духовная — неистощимый источник утешений; но они не даром достаются. Кто-то выразился: даждь кровь, и приими Духа.

         
2) Достодолжный характер совершеннейших и руководящих в христианском обществе лиц, с кратким указанием отношения к ним руководимых (5, 26-6, 6)

   Хотя не говорит прямо святой Апостол, но образ речи его наводит на мысль, что он обращается здесь к предстоятелям Церквей. Ибо говорит - вы, духовные, исправляйте согрешающих, друг друга тяготы носите... В последнем же стихе (см. 6, 6) определяет отношения учимого к учащему. Исправлять, учить и тяготы других носить не всякому уместно. На это должны быть особые лица; иначе неизбежны в обществе нестроения. В Церкви это долг предстоятелей. Апостол Павел, где ни основывал Церкви, везде ставил и пастырей, и учителей. Конечно, поставлены они были им и в Галатийских Церквах. К ним он теперь и ведет речь. Зачем прямо не назвал их? Верно, они были виновны в том, против чего говорит Апостол. Итак, чтобы смягчить обличение, он говорит вообще. А может быть, наряду с предстоятелями в том же оказались неисправными и другие, выдававшиеся из ряду, лица. Всех их под общее воззрение и подводит святой Павел; а между тем самые наставления такого рода, что некоторыми сторонами могли идти и ко всем вообще христианам.
  Совершеннейшим и руководящим говорит Апостол: не тщеславьтесь (см.: 5, 26); будьте внимательны к нуждам падающих и немощных (см.: 6, 1 — 2); и сами пред собою не трубите, считая себя чем-то (см.: 6, 3 — 5).
Глава 5, стих 26. Не бываим тщеславии, друг друга раздражающе, друг другу завидяще.
  Тщетной ищут славы, когда думают славиться тем, что не может дать истинной славы, или уловить славу и похвалу стараются у тех, коих похвала и славление ничтожны, каковы все вообще люди. Страждущие этою немощию обыкновенно человекоугодливы и намеренно раздражать кого неохотно решаются. Но самое стремление их достигнуть того, чтоб про них трубили, особенно когда и успех в этом есть, против воли их, вызывает зависть в других и раздражает их против них. Равно они сами, когда кто опереживает их в этом пустом деле, завидуют ему и удвояют свои усилия. Это состязание и словом и делом образует немирность между состязающимися, которая от них переходит и на соприкосновенные к ним лица. Братский союз расторгается и обществу грозит разложение. «В тщеславии скрывается причина многих зол,—говорит святой Златоуст,— ибо от него рождается зависть, а от зависти происходят бесчисленные виды зла».
  Такова общая мысль текста; но если возьмем во внимание обстоятельства написания Послания, то она получит особый оттенок, который и дают ей некоторые из толковников наших. Блаженный Феодорит пишет: «может быть, твердые в вере, непрестанно осуждая поколебавшихся, возбуждали споры. Их-то и увещавает Апостол подать руку тем, которые преклонялись к закону». Сходно с этим понимает это место и блаженный Августин: «после того, как научил их, как противостоять тем, которые обманом хотели подчинить их рабству закона, предостерегает их, чтоб, сделавшись посведущее и имея уже силы как должно отвечать порицаниям плотских людей, не вдались они в спорливость бесполезную, из одного тщеславия, и, освободившись от ига закона, не стали рабами славолюбивых пожеланий». На этих мыслях тем охотнее останавливаешься, что слово: раздражающе — по-гречески: προκαλουμενοι — значит: вызывающе,— что блаженный Феофилакт изъясняет так: «друг друга вызывая к спорам и состязаниям, как бывает, например когда кто противнику своему говорит: поди-ка, померяемся, если есть у тебя столько силы».
  Может быть, такая ошибка была уже сделана, когда привзошло разномыслие в общество христиан. Те, на которых лежала обязанность блюсти веру верующих, взглянули на увлекавшихся свысока и в защите истины руководились не любо-вию к ней и к братиям соблазняемым, а завистью к лжеучителям, восхищавшим будто бы их славу и достоинство. Оттого, может быть, они и трудились в борьбе, но плода не имели, а напротив, только разжигали раздражение и увеличивали разлад. Что-нибудь подобное было. Святой Апостол должен был помянуть о том и поминает. Но, опасаясь, как бы прикосновение к сей ране не было слишком чувствительно, он и себя ставит в ряд наставляемых, как будто и ему самому был нужен такой урок. Не бываим, говорит, тщеславни и прочее.
  Глава 6, стих 1. Братие, аще и впадет человек в некое прегрешение, вы духовнии исправляйте таковаго духом кротости, блюдый себе, да не и ты искушен будеши.
  Как бы так: вот как вам следовало действовать; но уж как то прошло теперь, наперед положите себе правилом исправлять падающего духом кротости. «Поелику галаты (думается,— набольшие, руководящие), под предлогом обличения,—отмщевали другим за свои страсти и обольщали себя тем, что они делают сие за грех другим, а в самом деле желая только утвердить свое любоначалие, то Апостол и говорит им так» (святой Златоуст).
  К кому речь? К духовным: вы духовные. Кто же эти духовные? По Апостолу, из предыдущей речи, все христиане духовны; ибо прияли Духа благодати и служат Богу духом и истиною, в противоположность стихийному служению иудеев и язычников. Следовательно, Апостол хочет, чтобы все исправляли всех? Но это ни в каком обществе не бывает. Невозможно ожидать, чтоб из уст апостола Павла изошло такое правило. Возьмем другой оборот: христиане все прияли Духа и должны быть истинно духовны; но как проявление Духа в силе открывается не вдруг, а требует известного труда, а следовательно, и времени; то естественно, что между христианами не все были таковы, которых духовность была явна и в силе и которых собственно следует называть духовными. Итак, не этих ли совершеннейших разумеет Апостол? Поставь всякий себя на это место, и реши: решился ли бы кто взять на себя дело исправления других, когда это не поручено? Надо полагать, нет. Итак, вероятнее, что святой Павел под духовными разумеет здесь те лица, которым он поручил смотреть за другими и блюсти среди верующих и веру, и жизнь по вере. Они, конечно, были совершеннейшие между всеми; но долг исправлять падающих лежал на них не ради их совершенства, а ради Апостольского избрания на это дело, сопровождавшегося у святого Павла обычно рукоположением.
  Из многих дел, лежащих на таких лицах, Апостол останавливается на одном: как они должны относиться к падающим. Этого требовали обстоятельства Галатских Церквей и, может быть, ошибки самых сих лиц.
  С какою нежностию относится святой Павел к падающим? Возможны и тяжкие падения; но он наперед уже располагает к снисхождению и к ним, называя все падения случайными поскользновениями, не от злого намерения исходящими, а от увлечения и насилия стороннего; то есть или греха, живущего в нас, или врага нашего спасения. Ибо говорит: аще впадет, προληφθη — схвачен будет, увлечен нечаянно, прежде чем сообразит дело как должно. «Не сказал: сделает некое прегрешение, а: προληφθη,— то есть: увлечен будет в какой-нибудь грех» (святой Златоуст). В том же духе и самый грех назвал он: παραπτωμα — мимоходное, случайное падение, поскользнутие.
  Такими глазами учит Апостол смотреть на прегрешения других, чтоб не упредила возбудиться немилостивая, неразумная ревность, а напротив, сретил и обнял падшего дух снисхождения, сострадания и любви. Когда это есть, тогда легко выполнить заповедь Апостола: исправляйте таковаго духом кротости. Не говорит: внимания не обращайте, как будто тот ничего не сделал. «Не сказал опять: наказывайте или осуждайте, но: исправляйте. Однако и на сем не остановился, но, желая показать, что им должно быть крайне снисходительными к согрешающим, прибавляет: духом кротости» (святой Златоуст).
  В духе кротости — и смирение, и сострадание, и благоразумие, и ревность о спасении заключается. Блаженный Иероним пишет: «заповедует Апостол мужу духовному при исправлении согрешающего пользоваться духом кротости, чтобы не с строгостию, не с гневом и огорчением обращался к нему, а любовию призывал его, указуя спасение и обещая прощение словами Самого Христа Господа, Который всех обремененных грехами призывает под иго Свое благое и бремя Свое легкое, да научатся, яко кроток есть и смирен сердцем, и обрящут покой душам своим (см.: Мф. 11, 29). Можно представить в возражение нам то, что пишется к коринфянам: что хощете? С палицею ли прииду к вам, или с любовию и духом кротости?  (1 Кор. 4, 21). Если там говорит, что идет к грешникам не в духе кротости, а с палицею, то как здесь к тем, кои предвосхищены будут в какой-либо грех, велит он обращаться не с палицею, а с духом кротости? Но там речь идет к тем, кои по учинении греха, не чувствуя своей виновности, не хотели подчиниться своим набольшим и покаянием исправиться. А там где грешник, разумея свою рану, предаст себя врачу на уврачевание, не палица нужна, а дух кротости. Можно и такой еще предложить вопрос: если исправлять другого в духе кротости должно из опасения, не быть бы самому искушену, то праведник, уверенный в своей твердости, зная, что может не пасть, будто уже и не должен исправлять другого в духе кротости? На это скажем, что праведник, хотя бы и сознавал себя победителем, еще большее окажет снисхождение к грешнику, зная, с каким трудом сам он одолевает страсти. И Спаситель того ради искушен был во всем подобно нам, кроме греха, чтобы мог спострадать и споболеть немощам нашим, зная опытно, какие труды несут смертные во плоти. (Так и здесь.) Кто до старости пребыл девственником, тот без сомнения окажет снисхождение тому, кто иногда увлечется жаром юности, зная, под какими трудностями сам прошел возраст тот».
  Этой речи продолжением могут служить слова блаженного Августина на наше место: «ничто так не доказывает чей-либо духовности (совершенства жизни духовной), как то, как он трактует грехи другого, именно когда он, в этом случае, замышляет, как бы поскорее освободить его от греха, а не накинуться на него, как бы помочь, а не укорами осыпать, и не только замышляет, но тотчас и приступает к делу — сколько есть сил. Сказавши: исправляйте духом кротости,— Апостол внушил, чтоб не думал кто, что исправляет как должно, когда безжалостно истязует грешника, насмехается над ним, с гордостию отвращается от него, как будто от неисправимого. Почему и прибавил: блюдый себе, да не и ты искушен будеши. Ибо ничто так не располагает к милосердию, как видение собственной своей опасности (если не будет оказано милосердие). Впрочем, Апостол не того хочет, чтоб не делалось братиям никакого исправления, а чтоб чрез это не распространялся разлад. Мир и любовь да хранятся в сердце, по сознанию одинаковой для всех опасности греха; а образ исправительной беседы, то есть когда строже говорить, когда ласковее, должен быть сообразуем с тем, как того требует спасение исправляемого. В другом месте говорит Апостол: рабу Господню не подобает сваритися, но тиху быти ко всем, учительну, незлобиву, с кротостию наказующу противныя (ср.: 2 Тим. 2, 24 — 25). Чем показал, что и от исправления погрешностей другого отказываться не должно и совершать это с кротостию. А с кротостию как будешь исправлять, если не растворяя, в исправительном слове, горечи врачевства сердечною участливостию и нежностию? И никогда не должно браться за дело врачевания согрешающего, если наперед, с строгими допросами испытавши свою совесть, как пред Богом, не удостоверимся, что приступаем к сему в духе любви. Потому, когда душа твоя огорчена чем-либо от исправляемого, а ты надеешься еще как-нибудь уврачевать его, не говори ему ничего, пока сам прежде не уврачуешься, чтоб иначе не прорвалось горькое слово в виде отмщения и язык твой не оказался орудием неправды греху (см.: Рим. 6, 13). Что ни скажешь ты в духе огорченного, то будет нападка наказующего, а не любовь исправляющего. Люби, и говори что хочешь».
  Блюдый себе, да не и ты искушен будеши. «Ты человек, природа твоя удобоизменяемая, соболезнуй о том, кто одержим недугом» (блаженный Феодорит). «Чтоб исправляющий другого не возгордился, он устрашает и его опасностию подобного падения. Как богатые подают бедным милостыню, чтобы, если им самим придется впасть в бедность, получить то же от других, так должно делать и нам. И согрешающего защищает, во-первых, словами: аще и впадет (προληφθη — увлечен будет),— которыми указывает на великую немощь души; во-вторых, словами: да не и ты искушен будеши, — обвиняя более искушение демонское, нежели нерадение души» (святой Златоуст).
  «В искушении побеждену быть или победить — в нашей состоит власти; но, чтоб искушаемому быть, это зависит от произвола искушающего. Если и Спаситель был искушаем, кто может быть уверен, что без искушений преплывет море жизни сей?» (блаженный Иероним).
  Но в словах: да не и ты искушен будеши,— кажется, у Апостола представляется опасность падения, подобного падению исправляемого. Не приражение только греха предуказывает он: ибо об этом что говорить, когда и без того всяк знает, что не свободен от него,— но самое падение в грех. Кто бывает немилосерд к согрешающему, того оставляет благодать, за это и он падает. Опыты этого повсюдны. Если стоит кто, да не забывает, что то есть Божия милость. Милуемому же что приличнее, как не милование другого? И чем скорее потеряет он милость, как не немилостивостию к другим? «В жизни Отцов пустынных не редко встречаем, что те из них, которые слишком сурово взыскивали с учеников за погрешности, сами подвергаемы были опасности падения, от коей избавлялись не иначе как по сознании своей неправости и по раскаянии в том» (Филарет Черниговский).
  Это говорит Апостол духовным, тем, у коих действенность (энергия) духа начала проявляться уже в силе. Как он не определяет меры духовности, в коей сие возможно, а говорит вообще о духовных, то надо видеть здесь удостоверение, что, как бы кто ни являлся облагодатствованным, для него возможно не только искушение, но и падение от искушения. Есть сказание, как враг преследовал одного святого и покушался возбудить в нем самомнение, даже на пути мытарств, крича вслед его: победил ты меня; но святой не отвечал ему ничего. Уже когда миновал он все мытарства и вступил в светлую Область Божию, сказал он: теперь вижу, что победил, но все же не я, а благодать Божия во мне.
  Стих 2. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов.
  Первое побуждение к милостивости к согрешающим взял Апостол из опасности собственного падения, а другое берет из общего закона; друг друга тяготы носить, — вытекающего прямо из закона любви и служащего ближайшим его проявлением. Апостол говорит как бы набольшим: если на всех лежит долг друг друга тяготы носить, тем паче на вас, которые на то и избраны, чтобы быть всех слугами, и это значит: не только тяготы носить, но и желания их исполнять. Но если вы не хотите такого являть совершенства в отношениях к братиям, держитесь по крайней мере крайнего в сем предела — носите тяготы других наряду со всеми.
  Наши толковники преимущественно этот общий закон и разъясняют. Феодорит пишет: «один недостаток имеешь ты, а другого не имеешь. Он же, напротив, не имеет недостатка, какой имеешь ты, но имеет другой. Ты переноси его недостаток, а он пусть переносит твой. Таким образом исполняется закон любви. Ибо любовь назвал Апостол законом Христовым. Христовы это слова: заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13, 34)».
  Вот слова святого Златоуста: «поелику невозможно, будучи человеком, прожить без пятна, то Апостол убеждает не быть строгими судиями погрешностей других, но терпеливо сносить недостатки ближних, дабы и самим другие сносили их недостатки. Тот вспыльчив, а ты сонлив и вял: сноси его вспыльчивость, чтобы и он сносил твою вялость и сонливость. Таким образом, подавая друг другу руку помощи, когда угрожает опасность падения, исполняйте закон общими силами, восполняя каждый недостатки ближнего своим терпением. Если же не будете так поступать, а всякий станет только судить дела ближнего, то вы никогда не достигнете того, чего достигать должны (деятельной взаимной любви)».
  Блаженный Иероним применяет свое толкование и к тогдашнему состоянию галатских христиан. «Тяготы - грехи суть, как свидетельствует Псалмопевец: яко бремя тяжкое отяготеша на мне (Пс 37, 5). Это бремя понес за нас Спаситель, Своим примером научая нас, как и мы должны поступать. Он неправды наши носит и о нас болезнует (см.: Ис. 53) и, обремененных грехами, призывает под легкое бремя добродетели (см.: Мф. 11, 30). Итак, кто, не отчаяваясь в спасении брата, подает ему руку потребной помощи и, сколько может, плачет с плачущим, изнемогает с немощным и своими почитает грехи чужие, тот чрез такую любовь исполняет закон Христов. Кто не имеет милостивости и не обличен во утробы щедрот и сострадания, тот, хотя бы и духовный был, не исполняет закона Христова. Но надобно нам это место сообразить с предыдущим. В сем отношении Апостол говорит как бы: если кто немощен в вере и еще млеком младенческим питается и не может так скоро от подзаконной жизни перейти к духовным таинствам, вы, сильнейшие, сносите тяготу его, чтобы иначе чрез ваше знание не погиб брат, за которого Христос умер».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

112

29 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Евреям святого апостола Павла)

Евр., 319 зач., VIII, 7-13.
7Ибо, если бы первый завет был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому.
8Но пророк, укоряя их, говорит: вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, 9не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской, потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь.
10Вот завет, который завещаю дому Израилеву после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в мысли их, и напишу их на сердцах их; и буду их Богом, а они будут Моим народом.
11И не будет учить каждый ближнего своего и каждый брата своего, говоря: познай Господа; потому что все, от малого до большого, будут знать Меня,
12потому что Я буду милостив к неправдам их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более.
13Говоря "новый", показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению.

толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Евр.8:7. Ибо, если бы первый завет был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому.
Замечай порядок. Сказал, что завет Христов лучше Ветхого. А откуда это видно? Из того, говорит, что «утвержден на лучших обетованиях». Ведь, если обетования и воздаяния лучше, то совершенно ясно, что и завет лучше, и заповеди божественнее. Откуда же видно, что обетования лучше? Из того, говорит, что тот был отменен, а этот был введен вместо него. Ибо Новый Завет потому имеет превосходство, что он лучше и совершеннее. «Если бы первый завет был без недостатка», то есть если бы он делал людей непорочными, то не был бы введен второй завет. Как мы обыкновенно говорим: дом не без недостатков, вместо того, чтобы сказать: он приходит в упадок, ветшает; так и о Ветхом Завете сказал, что он не был без недостатка, не как дурной, но как не имевший силы сделать людей лучшими, как данный младенцам.
Евр.8:8. Но пророк, укоряя их, говорит:
Не сказал: укоряя его, то есть завет, но «укоряя их», то есть иудеев, которые не могли совершенствоваться чрез заповеди закона.
вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет,
Здесь более ясно показывает, что Ветхий Завет отменен. Ибо вводит Бога, чрез Иеремию говорящего, что «заключу... новый завет» (Иер.31:31–34), то есть совершенно новый: не так, как понимают евреи, что Ездра обновил Писание. Ибо Писание не стало новым, но осталось древним, хотя и было им восстановлено.
Евр.8:9. не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской, (Ср. Иер.31:32)
Чтобы кто-нибудь не подумал, что отменяется тот завет, который был заключен с Авраамом, присоединил: «в то время, когда взял их за руку». Ибо, говорит, Я желаю отменить завет, о котором говорится в книге Исход, завет, данный на горе Синае отцам вашим, слившим тельца, тогда как именно завет с Авраамом во Христе получил исполнение. Ибо «благословятся», говорит, «в семени твоем все народы» (Быт.22:18), то есть во Христе.
потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь. (Ср. Иер.31:32)
Видишь ли, что начало зла от нас. «Они», говорит, «не пребыли», а потому «Я пренебрег их». Напротив, блага и благодеяния получают начало от Него. Как бы оправдываясь, приводит причину, по которой Он оставляет их, именно за их непостоянство.
Евр.8:10. Вот завет, который завещаю дому Израилеву после тех дней, говорит Господь: (Ср. Иер.31:33)
«После тех дней»: каких же? Одни говорят, что это дни исхода, когда был дан Моисеев закон. А мне кажется, что он говорит о тех днях, о которых сказал выше: «се, дние грядут». Таким образом, после того, как пройдут те дни, Я положу такой завет, о чем услышишь далее.
вложу законы Мои в мысли их, и напишу их на сердцах их; (Иер.31:33)
Пусть покажет это иудей, когда он получил неписаный закон. Ибо и после возвращения из Вавилона, он дан был Ездрой письменно. Апостолы же ничего не получили письменно, но приняли в свои сердца закон Духа. Посему и Христос сказал: «Утешитель... научит вас всему и напомнит вам все» (Ср. Ин.14:26).
и буду их Богом, а они будут Моим народом. (Иер.31:33)
Это совершено было чрез Евангелие. Ибо те, которые прежде служили идолам, ныне, признав истинного Бога, стали Его народом.
Евр.8:11. И не будет учить каждый ближнего своего и каждый брата своего, говоря: познай Господа; потому что все, от малого до большого, будут знать Меня, (Ср. Иер.31:24)
Научением называет здесь наставление, сопровождающееся трудом. Ибо вот, мы видим, что нам нужно очень много слов для здравомыслящих, чтобы убедить их веровать во Христа. Так как закон иудейский содержался в одном углу вселенной, то немногие знали его: глас же апостолов распространился по всей земле (Пс.18:5). И кроме того, так как Бог жил на земле во плоти, и так как Он обожествил нашу природу чрез восприятие, то Он и возжег в душах всех свет истинного Богопознания, и благодатью была как бы вложена в человеческую природу некоторая способность к истинному познанию Бога.
Евр.8:12. потому что Я буду милостив к неправдам их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более. (Ср. Иер.31:34)
Омывая нас чрез крещение от нечистоты прежних грехов, Он уже более не воспоминает о них, как прежде смытых.
Евр.8:13. Говоря «новый», показал ветхость первого;
Изъясняет пророческое выражение, и говорит, что то самое, что он назвал этот завет совершенно новым, служит указанием, что первый, наконец, оказывается ветхим.
а ветшающее и стареющее близко к уничтожению.
Получив уверенность от пророка, касается, наконец, закона, показывая, что ныне процветает наш завет. Таким образом, из пророческого выражения он взял имя «ветхого», от себя присоединил имя обветшалости, и далее с необходимостью сделал вывод, что «уничтожение» неизбежно для закона, как бы так говоря: не случайно Новый Завет упразднил Ветхий, но вследствие ветхости, устарелости его, то есть в силу того, что он Ветхий, т. е. «немощен и неполезен», как и в другом месте говорит: «закон, ослабленный плотию, был бессилен» (Рим.8:3).
__________________--
* т. е. «головным», – Прим. ред.

0

113

30 ДЕКАБРЯ

Послание к Евреям святого апостола Павла
Евр., 321 зач., IX, 8-10, 15-23.

9Она есть образ настоящего времени, в которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего, 10и которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами, относящимися до плоти, установлены были только до времени исправления.
15И потому Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное.
16Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, 17потому что завещание действительно после умерших: оно не имеет силы, когда завещатель жив.
18Почему и первый завет был утвержден не без крови.
19Ибо Моисей, произнеся все заповеди по закону перед всем народом, взял кровь тельцов и козлов с водою и шерстью червленою и иссопом, и окропил как самую книгу, так и весь народ, 20говоря: это кровь завета, который заповедал вам Бог.
21Также окропил кровью и скинию и все сосуды Богослужебные.
22Да и все почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения.
23Итак образы небесного должны были очищаться сими, самое же небесное лучшими сих жертвами.

Феофилакт Болгарский
Толкование на послание к Евреям:
Евр.9:8. Сим Дух Святый показывает, что еще не открыт путь во святилище, доколе стои́т прежняя скиния.
Наконец, начинает более возвышенно рассматривать то, что касается скиний, и говорит, что так как Святое Святых, как образ неба, было недоступно для прочих священников, между тем первая скиния, то есть первая, находящаяся прямо далее за медным жертвенником, всегда была доступна им, будучи символом законного служения, то этим символически обозначалось, что до тех пор, пока стоит скиния эта, то есть пока имеет силу закон, и по закону совершаются служения законные, – недоступен путь святых, то есть вступление в небо, для совершающих такие служения. Для них он не только не открыт, но и заперт, одному же только Единому Первосвященнику Христу был уготован этот путь.
Евр.9:9. Она есть образ настоящего времени, в которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего,
Что сказал выше, то теперь утверждает апостол, именно, что та скиния, в которую всегда входили священники, была притчей, то есть образом и сенью времени настоящего по закону, времени пред пришествием Христа: в это время приносятся такие жертвы и настолько немощные, что не могут «в совести», то есть по внутреннему человеку, усовершить приносящих их. Они очищали телесные скверны, но не душевные прегрешения. Они не могли очистить ни прелюбодеяния, ни убийства, ни святотатства.
Евр.9:10. и которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами, относящимися до плоти, установлены были только до времени исправления.
Они, говорит, установлены только для людей того времени и соединены с наставлениями о брашнах и питиях. Это, говорит, ешь, а того не ешь. Почему сказал: «питиями»? Ведь закон ничего не говорил о различии в питиях. Он говорит это или о священнике, что он не должен пить вина, когда намерен войти во святилище; или относительно давших обеты, то есть обещания о воздержании от вина, как, например, назореи; или сказал это просто с целью обесценить и унизить эти постановления. Омовения были различны. Если бы кто-нибудь прикоснулся к мертвецу или прокаженному, и если бы кто страдал истечением семени, то он омывался и таким образом, казалось, очищался. Оправдания плоти – это именно заповеди плотские, очищающие плоть и плотски оправдывающие тех, которые считались нечистыми по плоти. Однако они не до конца были «установлены», но «до времени исправления», то есть до пришествия Христа, имевшего все исправить и ввести истинное и духовное богослужение. А так как закон был тяжким игом, то, вероятно, потому и сказал: «установлены». Как и в Деяниях написано: «Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы?» (Деян.15:10).

Евр.9:15. И потому Он есть ходатай нового завета,
Очевидно, смерть Христа смущала многих из более немощных: если Он умер, говорят, то каким образом Он даст то, что обещал? Теперь Павел, устраняя это смущение, показывает, что именно в силу того, что Он умер, завет Его является твердым, ибо не говорят о завете живых. Ради этого, говорит, ради того, чтобы очистить нас, Он умер, и в завете оставил нам отпущение грехов и вкушение отеческих благ, став Ходатаем между Отцом и нами. Отец не хотел оставить нам наследства; Он разгневался на нас, как на сыновей, отступивших от Него и сделавшихся чуждыми. Поэтому Христос стал Ходатаем и умолил Его. Каким же образом? То, чему должны были подвергнуться мы, ибо нам должно было умереть. Он Сам подъял за нас и сделал нас «достойными завета, и завет снова утвердился смертью Сына, так как этот завет доставил наследие недостойным. Ибо и завет одних считает наследниками: слушай завет Христа: «хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Ин.17:24); – других же лишенными наследия: «Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их» (Ин.17:20). Завет имеет свидетелей: «свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня» (Ин.8:18) и: «Утешитель... будет свидетельствовать о Мне,... и вы будете свидетельствовать» (Ин.15:26–27).
дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете,
Видишь ли, что смерть Христа была ради нашего искупления? Посему, как же ты думаешь, что она немощна, когда она настолько могущественна, что исцелила и преступления, бывшие в законе? Итак, зачем ты обращаешься к закону, настолько немощному, что он не в состоянии был исправить преступлений, бывших в нем? Не потому, что был дурным, но потому, что был немощен.
призванные к вечному наследию3) получили обетованное.
Если бы смерть Христа не освободила нас от грехов, которыми мы вооружили против себя Отца, то как мы получили бы небесное наследие? Выражение «призванные» обозначает, что в начале Бог был расположен к нам, как Отец к сыновьям, и мы были призваны к наследию, впоследствии же, грехами, мы сами себя сделали недостойными этого наследия.
Евр.9:16. Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя,
Евр.9:17. потому что завещание действительно после умерших:
Итак, да не смущает вас смерть Христа: ибо если бы Он не умер, то не установил бы завета, чтобы мы были наследниками. Ибо несомненно, что завет после смерти получает силу, и мы совсем были бы недостойны наследия, так как не была бы разрушена вражда.
оно не имеет силы, когда завещатель жив.
Читай и понимай это в виде вопроса.
Евр.9:18. Почему и первый завет был утвержден не без крови. (Ср. Исх.24:5)
То, что говорил, он доказал не одним только общим обыкновением, но и событиями Ветхого Завета, что еще более убеждало евреев. «Почему», говорит, то есть так как необходимо, чтобы смерть предшествовала завету, то поэтому первый завет «был утвержден не без крови». Кровь – символ смерти. Но там кровь агнца, ибо Ветхий Завет был образом; здесь же, когда воссияла истина, Сын Божий плотью умер за нас. Что же значит: «был утвержден»? То есть стал действительным. Ибо никаким другим образом он не получил бы начала действия, если бы не предшествовало излияние крови.
Евр.9:19. Ибо Моисей, произнеся все заповеди по закону перед всем народом. (Исх.24:7)
«По закону», то есть как Бог законоположил, чтобы заповеди Его были объявляемы вслух всему народу; или «все заповеди по закону», то есть что было положено законом.
взял кровь тельцов и козлов с водою и шерстью червленою и иссопом, и окропил как самую книгу, так и весь народ, (Ср. Исх.24:8)
Почему же были окропляемы книги и люди? Или потому, что издревле предызображалась Честная Кровь, коею окропляемся мы и сердца наши: ибо сердца суть книги, как и выше он сказал: «вложу законы Мои в мысли их» (Евр.8:10). Вода – символ крещения. Здесь берутся кровь и вода, быть может, для обозначения того, что из ребра Господа истекли кровь и вода; быть может, и потому, что крещение, символом коего служит вода, возвещает смерть Господню, знак которой – кровь. Иссоп же употреблялся как вещество сгущающее по причине его плотности, для подобной же цели служила и шерсть: или так как Христос – агнец, поэтому и шерсть «червленая», чтобы и по цвету она имела образ крови.
Евр.9:20. говоря: это кровь завета, который заповедал вам Бог. (Ср. Исх.24:8)
Христос же говорит: «сие есть Кровь Моя Нового Завета... во оставление грехов» (Мф.26:28). Там и не новый завет, и не оставление грехов. Посему, видишь ли, что кровь он назвал заветом? Так что необходимо разуметь смерть, где говорится о завете.
Евр.9:21. Также окропил кровью и скинию и все сосуды Богослужебные. (Ср. Исх.40:9–11; Лев.8:30)
И это было прообразом: ибо скиния – это мы, согласно следующим словам: «вселюсь в них, и буду ходить в них» (2Кор.6:16). Мы – и «сосуды в большом доме Божием», одни – золотые, другие – серебряные (2Тим.2:20). Итак, мы были окроплены истинной Кровию Христа и освящены, будучи крещены в смерть Его.
Евр.9:22. Да и все почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения.
Для чего прибавил: «отнюдь»?* Для того, что там не было ни совершенного очищения и ни совершенного отпущения грехов. Ибо как это возможно, когда грехи не отпускались?
Евр.9:23. Итак образы небесного должны были очищаться сими,
Небесными называет то, что у нас, что касается Церкви. Выше сказано, в каком смысле Церковь – небо. Посему образами и прообразами наших священнодействий было то, что употреблялось у иудеев; поэтому и очищались кровью козлов и пеплом телицы, и прочими столь же незначительными вещами.
самое же небесное
Подразумевается то, что принадлежит Церкви, нам.
лучшими сих жертвами.
Так как наши лучше иудейских и лучше настолько, насколько небо лучше земли, – и действительно, им обещаны земные блага, а наше наследство – небо, – то, по всей справедливости, наши священнодействия достойны лучшей и более величественной жертвы, Крови Сына Божия, очищающей нас более совершенно. Таким образом, смерть Христа произошла не только для утверждения завета, но и для совершения истинного очищения, очищения души. О благодеяниях же смерти он напоминает потому, что многим она казалась бесчестной, и особенно крестная смерть.

0

114

31 ДЕКАБРЯ

Апостольское чтение: (Второе послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
2 Тим., 297 зач., III, 16 - IV, 4.

Сын мой Тимофей, все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности,
Да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен.
Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его:
Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием.
Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху;
И от истины отвратят слух и обратятся к басням.

Феофилакт Болгарский
Толкование на Второе послание к Тимофею
святого апостола Павла

Все Писание богодухновенно и полезно.
Указав много способов утешения Тимофею, теперь апостол предлагает и самое большее – в чтении Священного Писания. Ибо он намерен сообщить ему нечто прискорбное, именно, что он оканчивает свое земное поприще. Итак, чтобы не падал духом, как лишающийся общения с Павлом, он говорит: вместо меня ты имеешь Писания, которые могут тебе быть полезны. Некоторые задают вопрос: как апостол сказал: «все Писание богодухновенно». Ужели и эллинские писания богодухновенны? И затрудняясь решением его, переводят не: «богодухновенно», а богодухновенное, чтобы была мысль: всякое писание, которое есть богодухновенно, есть и полезно. Но им следовало бы взять во внимание, что, сказав выше: «ты знаешь священные писания». Апостол говорит теперь: «все Писание». Какое? о котором он говорил выше и о котором сказал, что оно священно. Итак, оно и есть «Писание богодухновенное и полезное» на все, что он перечисляет далее.
Для научения.
Полезно, говорит, тем, что научает нас тому, что надлежит нам знать. И нет ничего, что не было бы разрешено посредством Священного Писания.
Для обличения.
Если нужно изобличить ложь, и это можно почерпнуть отсюда.
Для исправления, для наставления в праведности.
Если нужно, говорит, исправиться и получить наставление, то есть вразумиться к справедливости, то есть чтобы поступать справедливо, то и это доставляет тебе Священное Писание.
Да будет совершен Божий человек.
Исправление, говорит, бывает чрез писание, чтобы у человека, по Богу живущего, ни в чем добром не было недостатка. Так что, если и ты желаешь сделаться таким же складным (άρτιος), то есть совершенным, здравым и всегда во всем равным, не унывающим в печальных обстоятельствах и не гордящимся в благоприятных – ибо это свойственно неровному душевному настроению, – то имей Писание советником вместо меня. Если Тимофею, который был исполнен Святого Духа, апостол писал о чтении, то не тем ли более нам? Заметь, что без Писания нельзя быть совершенным.
2Тим.3 . Ко всякому доброму делу приготовлен.
Не просто принимай участие в Добрых делах, но будь «приготовлен», то есть совершенно готов; и не только на одно готов, на другое – нет, но на всякое.


Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых.
Апостол внушает Тимофею страх и в другом месте, сказав: «пред Богом, все животворящим, завещаваю тебе» (1Тим.6:13); здесь же он делает речь свою более страшной, напомнив о том суде. Того, говорит, Кто будет требовать отчет, привожу во свидетели, что и это я не скрыл от тебя. Живыми и мертвыми он называет или грешников и праведников, или умерших, а также и тех, кто тогда останется в живых. Некоторые, впрочем, разумеют души и тела.
В явление Его и Царствие Его.
Когда имеющего судить? Во время пришествия Его, которое будет со славой и царским величием. Ибо второе пришествие будет не такое уничиженное, как первое.
2Тим.4 . Проповедуй слово.
К чему же именно апостол заклинает? Что это означает? «Проповедуй слово», не скрывай, или не зарывай в землю, сущего в тебе дара. О, да устрашимся сего мы, ленящиеся проповедовать.
Настой во время и не во время.
Проповедуй непрестанно, говори неутомимо, не однажды, а всегда. Пусть не будет для тебя определенного времени, но – «во время», то есть во время мира, спокойствия и пребывания в церкви, и – «не во время», то есть в опасностях и вне церкви, говори и проповедуй. «Во время» и «не во время» сказал апостол в том же смысле, в каком говорится это в обычной речи. Благовремением для проповеди почитают время мирное и спокойное, а безвремением для нее – время бедствий. Иные опять благовременной проповедью почитают проповедь в церкви, а безвременной – вне церкви. Или и еще иначе: не жди времени падения, но учи прежде, чем падет кто.
Обличай.
Когда видишь, что это должно сделать, то есть когда найдешь кого согрешающим или намеревающимся согрешить, то не пропускай даром.
Запрещай.
После того, как обличишь и докажешь погрешающему его погрешность, запрети ему, то есть наложи епитимию и наказание.
Увещевай.
Запрещение с наказанием подобно резанию, а утешение – приятному пластырю. Итак, приложи пластырь утешения, чтобы одно резание, производя крайнюю боль, не ввергло в отчаяние.
Со всяким долготерпением и назиданием.
Соединяй это со всеми предупредительными мерами. Ибо и обличать должно со всяким долготерпением, дабы обличаемый верил всему не без основания; «и назиданием», объясняя, как он согрешил и в чем грех. Таким образом, должно и запрещать с долготерпением, налагая наказания не как врагу, но как сыну – вразумление. И в учении, то есть научая самого пользе наказания. Утешение больше всего нуждается в долготерпении и учении. С долготерпением не случайным, но «со всяким», то есть обнаруживающимся при всяком случае – ив делах, и словах и во внешнем виде.
Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут.
Итак, предупреди их, прежде чем низвергнутся в несчастие. Поэтому и сказал выше: «во время и не во время»; пока еще имеешь возможность убеждать, делай все.
Но по своим прихотям будут набирать себе учителей.
Апостол обозначает выражением «будут избирать» беспорядочную толпу учителей, а также и то, что они избираются народом, который будет действовать не по здравому разуму, но будет избирать тех, которые станут поблажать их похотям и только угодное им говорить и делать.
Которые льстили бы слуху.
То есть желающие всегда слышать приятное, усладительное, ласкающее слух.
И от истины отвратят слух и обратятся к басням.
Видишь? они не по неведению заблуждаются, а произвольно. «Отвратят», говорит, «слух и обратятся к басням». Следовательно их зло – добровольное. Апостол говорит это не для того, чтобы повергнуть ученика в уныние, но чтобы убедить воспользоваться настоящим временем безопасности на должное, и чтобы он мужественно переносил, когда это случится; как и Христос говорит: «они будут отдавать вас в судилища и будут бить вас» (Мф.10:17). И сам Павел в другом месте: «по отшествии моем войдут к вам лютые волки» (Деян.20:29).


Феофан Затворник.
Второе послание святого Апостола Павла к святому Тимофею
истолкованное святителем Феофаном

Стихи 16 — 17. Всяко Писание богодухновенно и полезно есть ко учению, ко обличению, ко исправлению, к наказанию, еже в правде: да совершен будет Божий человек, на всякое дело благое уготован.
   Всяко Писание— πασα γραφη. Иные переводят это так, как и у нас по-славянски: всякое Писание, а другие: все Писание. Спорить не из чего. Ибо и: всяко Писание — ту же мысль содержит, что и «все Писание». Всяко Писание — не иначе должно понимать, как: всякая из Книг Писания, — всякая историческая Книга, всякая учительная и всякая пророческая. Сведи все в едино, и выйдет все Писание. А что так надо понимать всяко Писание,— видно из того, что здесь всяко Писание — то же означает, что пред сим: Священная Писания, ιερα γραμματα; а так именуются Книги Божественного Писания. Блаженный Феофилакт пишет: «некоторые задают вопрос: как Апостол сказал здесь: всяко Писание богодухновенно? Ужели и еллинские писания богодухновенны? И, затрудняясь решением его, переводят не: богодухновенно,— а: богодухновенное, чтоб была мысль: всякое Писание, которое есть богодухновенно, есть и полезно. Но им следовало бы взять во внимание, что Апостол говорит здесь: πασα γραφη — всяко Писание, сказавши пред сим: ιερα γραμματα, — Священная Писания умееши. И очевидно само собою, что под: πασα γραφη — всяко Писание — разумеет он здесь то же, что прежде обозначил словами: ιερα γραμματα — Священная Писания,— под чем разумеются обыкновенно Книги Священного Писания, или Библия» (см. то же у святого Златоуста).
   «Итак, всякое Священное Писание богодухновенно; посему, говорит, не сомневайся в нем» (святой Златоуст). Богодухновенно; ибо, как свидетельствует святой Петр, всяко пророчество книжное по своему сказанию не бывает (не от себя сказывается). Ни бо волею бысть когда человеком пророчество, но от Святаго Духа просвещаеми глаголаша святии Божий человецы (2 Пет. 1, 20 — 21). «Апостол отличил Священное Писание от писаний человеческих, назвав оное богодухновенным; потому что чрез Пророков и Апостолов изрекала (Божию истину) Божия благодать, или Святый Дух» (блаженный Феодорит).
   Писание богодухновенно и полезно,— яко отдыхание уст всеблагого Бога, которое живительно для всякой, паче же разумной твари (см.: Пс. 103, 30; 118, 50). Святой пророк Давид душеспасительность слова Божия изображает так: закон Господень непорочен, обращаяй души; свидетельство Господне верно, умудряющее младенцы. Оправдания Господня права, веселящая сердце; заповедь Господня светла, просвещающая очи (ср.: Пс. 18, 8 — 9). Сообразна с этим и указываемая Апостолом полезность Божественного Писания.
   Полезно, говорит, Писание ко учению, προς διδασκαλιαν: ибо оно просвещает ум сообщением ему ведения всякой истины, потребной в нашем положении. «Оно научает нас благопотребным догматам и указывает добрые правила жизни» (Экумений). «Научает тому, что надлежит нам знать. И нет ничего, что не было бы разрешено посредством Божественного Писания» (блаженный Феофилакт). «Ибо, чего не знаем, тому научаемся из Писания» (блаженный Феодорит). «Если нужно знать что-нибудь, если случится недоумевать в чем-нибудь, о том можем узнать отсюда» (святой Златоуст).
   Научив истине, Писание ведет и: ко обличению: обличает же как ложь, так и неисправную жизнь. «Если нужно обличить ложь,—и это можем почерпнуть отсюда» (святой Златоуст). «Писание обличает и нашу беззаконную жизнь» (блаженный Феодорит).
   Обличив, располагает и руководит ко исправлению — как ложных воззрений, так и недобрых навыков жизни. «Оно и совратившихся (вообще и в нравственном, и в умственном отношении) призывает на правый путь» (блаженный Феодорит). То есть к тому, чтоб неправые мудрования заменить правыми и, бросив худые привычки, обратиться к добродетели. «Если нужно исправиться или вразумиться,—если недостает чего-нибудь и нужно дополнить то,— и это почерпается из Писания» (святой Златоуст).
   Кто исправил пути свои, тому предлежит потребность знать, как шествовать правым путем — не совращаясь, а все более и более преуспевая и утверждаясь в правоте. И этому обучает его Писание,—полезное к наказанию, еже в правде. «Оно обучает нас всяким видам добродетели» (блаженный Феодорит). «Умудряет в стяжании праведности и в делании праведных дел» (блаженный Феофилакт), — «вводит в правду или возводит к совершенству в ней» (Экумений).
   «Все сие ведет к совершенству, и делает нас своими Богу всяческих» (блаженный Феодорит). Почему Апостол прилагает: да совершен будет Божий человек. Божий человек есть Богу себя посвятивший и об этом богоугождении заботящийся. Такой и сам Богом бывает покровительствуем, и состоит под Его осязательным благоволением. Совершен такой человек бывает, когда может во всяком случае и определенно узнать волю Божию и с твердостию исполнить ее вполне, во всей широте, в какой она узнана, до положения живота. Кто достигнет такого совершенства, того дела всегда бывают у места, — и к лицу, и к времени, и к обстоятельствам идут. Почему Апостол совершен — выразил словом: αρτιος, — которое, слово в слово, лучше нельзя перевесть как: складен. Обыкновенно нескладным называем мы того, у которого все невпопад, а складным, у которого все впопад. Вот таковое именно совершенство и обещает святой Павел тому, кто в образовании своей умственной, нравственной и религиозной стороны берет в руководство Божественное Писание и неуклонно следует ему. «Для того, говорит, дано наставление Писаний, чтобы совершен был человек Божий; следовательно, без них невозможно быть совершенным» (святой Златоуст). «Исправление и упорядочение нрава бывает чрез Писание, чтобы у человека, по Богу живущего, ни в чем добром не бывало недостатка. Так что, если и ты желаешь сделаться таким же складным, αρτιος,— то есть совершенным, здравым и всегда во всем ровным, возымей советниками к тому Божественные Писания» (блаженный Феофилакт).
   Изъясненный смысл совершенства указан определенно в последних словах: на всякое дело благое уготован. — Уготован, εξηρτισμενος, — пригоден, прилажен, то есть такой, который и знает, и умеет делать всякое добро, и делать наилучшим образом. Вот каким делает Писание человека Божия! Не просто принимающим участие в добрых делах, как бы не чуждающимся лишь их, но на них только и налаженным, так что он только и делает, что добрые дела. Не на такое, говорит, и такое дело уготован, но на всякое» (блаженный Феофилакт).
   Все это, сказанное о Писании, имеет приложение и в практике пастырской, и в деле жизни каждого. И всякого оно учит, обличает, исправляет, обучает всякому добру и чрез то ведет его к совершенству полному; и пастырю, на коем лежит проводить пасомых всем означенным путем, оно дает полное до подробностей руководство. Почему как пастырям, так и всякому следует заниматься изучением Божественных Писаний, не кое-как, по верхам, но по существу его. Святой Златоуст представляет святого Павла внушающим святому Тимофею: «вместо меня, говорит, ты имеешь Писания; когда пожелаешь узнать что-нибудь, то можешь узнать отсюда». И вслед за сим прибавляет: «если же так сказано Тимофею, который был исполнен Духа Святаго, то не тем ли более нам (пригодно сказать так)?»

    Оглавление   
бб) Неутомимо преподавай его другим (4, 1—4)

   Дело ревности пастырской — спасение душ вверенных. Средство к тому главное: β) убеждение проповедию слова истины. Это и внушает теперь святой Павел (см.: 4, 2): проповедуй, настой. В воодушевление к сему: α) поставляет он пастыря пред л идем Бога, в момент суда, когда он должен будет дать отчет о приставлении домовнем (см.: 4, 1). И чтобы пастырь не подпал искушению отлагать дела проповеди на завтра, прилагает: γ) поспеши; скоро настанет время, когда многие не станут уже слушать слова истины (см.: 4, 3 — 4).

    Оглавление    α) Воодушевление к сему (4, 1)

   Глава 4, стих 1. Засвидетельствую убо аз пред Богом и Господем нашим Иисус Христом, хотящим судити живым и мертвым, в явлении Его и Царствии Его.
   Засвидетельствую — есть будто заклинание Богом живым, в возбуждение живейшего сознания долга действовать так, как предлагается, и воодушевление к ревности о том. И в обычной речи часто употребляем: Бог тебе будет судья, если не сделаешь так и так. Имеется при сем в виду и устрашение, на большее пробуждение совести, чтоб она поживее приняла в свое заведывание предлагаемое дело, и вместе представление, сколь необходимо и спасительно дело сие. «Три мысли внушает это засвидетельствование или заклинание, — что заповедь проповедывать слово страшными сопровождается последствиями для не исполняющих ее, — что исполнение ее неотложно для тех, на коих возложена, и что слово, которое проповедывать повелевается, есть единственно спасительное слово. Ибо если б оно не было таково, то не повелевалось бы проповедывать его с такою неотступностию. Сверх того сим внушается, что проповедающий его не особенное что делает, но исполняет долг свой, если проповедует всеусердно, не подчиняясь обычной в сем отношении лености» (перифраз Экумения).
   Пред Богом и Господем нашим. То есть пред Богом Отцом и Сыном Божиим, воплотившимся нашего ради спасения. Читая сие, не допускай ни малого помышления о неравенстве даже на незаметную какую черту, равно и о том, что Сии два Лица бывают когда-либо и в чем-либо без третьего — Духа Святаго. Они присно нераздельны.
   Хотящим судити. — Хотящим — имеющим. «И в Первом Послании он внушал Тимофею страх словами: завещаваю ти пред Богом, оживляющим всяческая (ср.: 1 Тим. 6, 13); здесь же говорит нечто более страшное: хотящим судити,— то есть имеющим потребовать отчет» (святой Златоуст). «Боясь за будущую расправу, Божественный Апостол часто теснит ученика своего таким засвидетельствованием или заклинанием. Но поступает так и из любви, желая сделать его славным и осмотрительным и расположить к ревностной и дерзновенной проповеди» (блаженный Феодорит).
   Живым и мертвым. — Живым,— то есть тем, которых суд застанет живыми, «так как многие останутся в живых (до последнего суда)» (святой Златоуст); а: мертвым,— тем, кои умрут до того времени. «Судией живых и мертвых назвал Апостол Господа, потому что Он и мертвых, воскресивши, приведет на суд, и у тех, которых конец мира застанет живыми, потребует отчета, облекши их предварительно в нетление. Ибо сказано: вcи бо не успнем: вcи же изменимся (ср.: 1 Кор. 15, 51)» (блаженный Феодорит).
   В явлении Его и Царствии Его. В то время, когда Он второе приидет, чтобы открыть славное Царство Свое. Или так: «судити — когда? Во время пришествия Его со славою, с царским величием,— то есть не так, как ныне» (святой Златоуст). «Ибо во второй раз приидет Он уже не так, как в первый, то есть не уничиженный» (блаженный Феофилакт).

    Оглавление    β) Средство к сему (4, 2)

   Глава 4, стих 2. Проповедуй слово, настой благовременне и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением.
   Вот в чем главное дело пастыря, которое, быв исполнено, оправдает его, а быв не исполнено, осудит его на страшном суде. И никакие другие добродетели уже не спасут его, — если он окажется неисправным в сем отношении. Затем так понудительно и предлагает сие святой Апостол. Содержание предлагаемого здесь идет применительно к тому, что сказано о Писании. Писание полезно ко учению,— а здесь: проповедуй, настой; Писание полезно ко обличению, — и здесь: обличи; Писание полезно ко исправлению,— ж здесь: запрети; Писание полезно к наказанию еже в правде,— и здесь: умоли со всяким долготерпением и учением. Как бы так внушает: все, что соберешь в Писании, как мудрая пчела, неси то в души пасомых.
   «К чему же именно Апостол заклинает? Что такое есть? Проповедуй слово — не скрывай, или не зарывай в землю сущего в тебе дара. О, да устрашимся сего мы, ленящиеся проповедывать!» (блаженный Феофилакт).
   Настой благовременне и безвременне. Настой — стой всегда на том, чтоб проповедывать,— «проповедуй непрестанно, говори неутомимо. Не так, чтоб поговорить однажды и довольно, но всегда говори и учи» (блаженный Феофилакт). «Что значит: благовременне и безвременне? Не назначай определенного времени, пусть будет тебе всегда время для этого, а не только — во время мира, спокойствия или пребывания в церкви; хотя бы ты был в опасности, хотя бы в темнице, хотя бы в узах, хотя бы готовился идти на смерть, и в это время обличай и не переставай вразумлять. Тогда и благовременно делать обличение, когда оно может иметь успех или когда представляется удобный случай» (святой Златоуст). «Святой Апостол повелевает Тимофею не просто и как ни есть проповедывать, но всякое время почитать к сему пригодным. Это и сам он делал, уча в темнице, на корабле, за предложенною трапезой; о сем свидетельствует бывшее в Филиппах, в Троаде и на море» (блаженный Феодорит). «Благовремение и безвременне — сказал Апостол в том же смысле, в каком говорится это в обычной речи. Так думают некоторые и благовремением для проповеди почитают время мирное и покойное, а безвремением для нее — время бедственное (когда не до проповеди). Иные опять благовременною проповедию почитают проповедь в церкви, а безвременною — вне церкви. Или и еще иначе: не жди времени падения, но учи прежде, чем падет кто» (блаженный Феофилакт). Не жди времени, но, коль скоро видишь, что проповедь нужна и может принесть пользу, проповедуй, в каких бы обстоятельствах ты ни находился.
   Обличи. «Когда видишь, что это должно делать, то есть когда найдешь кого грешащим или намеревающимся согрешить, то не пропускай даром». Обличение идет и к тому, кто уклоняется в инакомыслие, и к тому, кто заповеди нарушает. Обличение имеет целию раскрыть одному неправомыслие, а другому неправость поведения,— того и другого довесть до сознания вины и возбудить в них желание исправления. Оно требует крепкого сердца, чтоб не стыдиться лица.
   Запрети. «После того как обличишь и докажешь погрешающему его погрешность, запрети ему» (блаженный Феофилакт). 'Επιτιμησον — означает: и строгостию пастырской власти понудь его исправиться,—и наложи на него епитимию, употреби исправительные наказания церковные, наложив их как пластыри на раны. Требуется сим довесть до решимости исправиться и поставить на путь исправления.
   Умоли, παρακαλεσον, — что значит: и упроси-уговори, и утешь. То и другое нужно исправляемому, чтоб охотно и с удовольствием вел дело самоисправления. Тут уместно и обнадежение успехом и нетрудностию достигнуть его, паче же светлостию состояния исправно живущего. «Запрещение и наказание подобно резанию, а утешение — приятному пластырю. Итак, приложи пластырь утешения, чтобы одно резание, производя крайнюю боль, не ввергло в отчаяние» (блаженный Феофилакт). «Подобно врачам, указав нарыв и сделав разрез, прилагает он теперь и пластырь» (святой Златоуст). «Когда болезнь скрыта, врачи сперва делают нарез и употребляют суровые врачевства, а потом делают мягчительные присыпки» (блаженный Феодорит).
   К сказанному: обличи, запрети, умоли — святой Златоуст прилагает такое наведение: «если что-нибудь из всего этого опущено, то прочее бывает бесполезно. Если ты будешь запрещать без обличения, то покажешься дерзким и никто не станет слушать; если же наперед обличишь, тогда слушатель примет запрещение, а без того он останется бесстыдным. С другой стороны, если станешь обличать и запрещать, хотя и с силою, но не предложишь утешения, то опять испортишь все дело. Ибо обличение само по себе невыносимо, если оно не растворено утешением. Как при разрезе раны, хотя и спасительном, страждущий не выносит болей сечения и разреза, если не будет употреблено многих средств, смягчающих боль; так и здесь».
   Со всяким долготерпением и учением. Поелику дело идет об исправлении немощей, а они не вдруг поддаются врачеваниям; то врачующему пастырю паче всего потребно терпение, и не малое, а долгое. Так как врачевание все совершается свободным изменением мыслей, чувств и расположений, а это преимущественно может быть достигаемо лишь изменением убеждений; то пастырю преимущественно и должно на это направлять свою заботу и усилие, а для того пусть с долготерпением соединяет учение или пусть учит долготерпеливо, не досадуя на неуспех, а с кротостию и любовию. Святой Златоуст говорит: «вразумляющий должен иметь долготерпение (при учении), дабы слушающий верил не без основания. А что значит прибавленное к долготерпению слово: и учением? Обличай не с гневом, не с ненавистию, не с злобою, не с враждою, как бы против врага, — все это должно быть оставлено,— а как? С любовию, с состраданием, скорбя больше самого обличаемого, душевно сожалея об его положении».

    Оглавление    γ) Поспеши (4, 3—4)

   Глава 4, стихи 3 — 4. Будет бо время, егда здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом: и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся.
   Этими словами Апостол внушает спешить научением истине, чтоб полюбили ее и привязались к ней и в силу сей любви и привязанности навсегда пребыли верными ей, отвращая слух от всяких иноучений. «Прежде, чем сбросят они с выи своей иго послушания истине, завладей ими всеми. Пока есть среди твоих пасомых такие, которых следует учить, убеждать и покорять истине, употреби все усилия, чтобы достигнуть сего. С сею целию и сказано выше: настой благовремение и безвременне» (святой Златоуст, блаженный Феодорит). «Приучи их к покорности истине, прежде чем отступят от нее» (Экумений).
   Будет бо время, егда здраваго учения не послушают. Теперь еще они будут слушать и охотно принимать и учение, и вразумление; а после этого уже не найдешь в них. «Пророчествует святой Апостол и, предвидя это в будущем, заповедует со всем усилием неутомимо научать пасомых истине и добродетели, чтоб, будучи наставлены в вере и обучены добрым делам, они в последующее время, когда иные станут уклоняться от истины в заблуждение, пребыли неизменными» (Амвросиаст).
   Причины, почему так случится, не указывает Апостол; но, по наведению от сказанного впереди, можно полагать, что причиною тому будет неисполнение предложенной заповеди — настойчиво учить,—молчание пастырей и нерадение о проповедании истины и научении паствы. Не учат пастыри, — пасомые и остаются в неведении здравого учения; не вразумляют грешащих,—они и закосневают в порочности. Оставаясь в неведении истины, они набираются пустомыслия и всякого вздоромыслия, от чего тупеют к воспринятию истины. Закосневая в порочности, делаются неспособными принимать вразумления и обличения. Потому и надобно спешить, и здравым ученьем их просветить, и к добродетелям приучить, прежде чем они отупеют для принятия первого и ожесточатся против покорности вторым. Ибо, когда дойдут до этого, тогда уже поздно хвататься,—слушать не станут.
   Но как нельзя им оставаться и без знания и правил, то что они сделают? По своих похотех изберут себе учители. То есть таких учителей, которые и умствовать их оставят, как им нравится, и жить, как хотят. Замечательно, что: изберут, по-гречески: επισωρευσουσιν,—наберут целую кучу или толпу учителей, и притом сами наберут,— причем, конечно, принимаемы будут только угодные, а неугодные отвергаемы. И выходит, что эти учители будут в зависимости от учимых и учить не по своей, а по ихней программе. «Не может быть ничего выразительнее этого слова: επισωρευσουσιν; оно означает беспорядочную толпу учителей, которые притом будут рукополагаемы (избираемы и утверждаемы в своем чине) учениками» (святой Златоуст). «А эти при сем выборе будут действовать не по здравому разуму, но будут избирать таких, которые станут поблажать их похотям и только угодное им и говорить, и делать» (блаженный Феофилакт).
   Чешеми слухом. Потому так поступать будут, что привыкли всегда слышать только то, что приятно щекотит слух. Это и на красноречие указывает, но более на лесть или приноровление ко вкусам слушающих. Только гожих на это будут избирать,— «отыскивая себе людей, которые говорили бы для их удовольствия и льстили их слуху» (святой Златоуст).
   И от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся. Будучи таковы, они не могут уже иметь охоты слушать истину, которая и без обличения обличает их; потому отвратятся от нее и к баснем уклонятся, — к учениям мечтательным, которые, занимая воображение привлекательными фантазиями, оставляют в покое совесть, не пробуждая ее и не тревожа требованием исправления неисправного в воззрениях и жизни. «Видишь? Они не по неведению будут заблуждать, а произвольно и сознательно. Сами отвратят слух от истины, сами уклонятся к басням» (блаженный Феофилакт). Уклонятся, εκτραπησονται, — соступят с правого пути сами, заведомо.
   Амвросиаст пишет на сие: «таковы будут желающие быть учимыми по своим похотям. От учителей, верных истине и строгих, они обратятся к таким, которые бы учили их тому, что им слышать по сердцу. Истина станет для них горька, и они, оставя ее здравое учение, займутся баснями. Не будет им желательно, чтоб были обличаемы их недобрые дела; почему таких возжелают учителей, которые бы подслуживались их нравам и привычкам. Чешется у них слух, ища слышать, под именем учения настоящего, басни пустые, но приятные».
   Святой Златоуст замечает при сем: «предсказывает это святой Апостол не с тем, чтобы ученик его предался унынию, но чтобы он мужественно переносил, когда это случится. Подобным образом и Христос говорил: предадят вы, и на соборищах биют вас, и пред владыки же и цари ведены будете Мене ради (ср.: Мф. 10, 17). Так и в другом месте блаженный Апостол говорит: аз бо вем сие, яко по отшествии моем внидут волцы тяжцы в вас, не щадящий стада (Деян. 20, 29). Он говорил это для того, чтобы они бодрствовали, чтобы надлежащим образом пользовались настоящим временем».

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Апостол Павел писал к Тимофею: "Итак, заклинаю тебя перед Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием. Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут выбирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням".

Последнее особенно поражает. Прочитав, каждый скажет: это же - наше время! Ищем чего-то необычного - с востока ли, с запада ли. Ищем "старца", чтобы все про нас и за нас сказал, и сам бы все за нас сделал. А если не понравится, - идем к другому, который польстил бы слуху, и сказал бы по сердцу.

Характерна для нашего времени и любовь к "басням", то есть к увлекательному вымыслу. В конце "басни", конечно, всегда - "бичуется порок". Но пока дойдешь до наказания порока, сколько налюбуешься его высокохудожественным описанием! Для воспитанного на "баснях" - воздух истины невыносим. Как на шуточной картинке: приехали в лес, а человек жадно приник к выхлопной трубе автомобиля, чтобы отдышаться, вдохнуть родного отравленного воздуха.

А чистый воздух истины, это - Священное Писание. "Все Писание Богодухновенно". Оно "полезно для назидания", открывает, что есть истина. Оно полезно "для обличения", потому что показывает, что все сказанное об истине относится непосредственно к тебе, и обличает, что ты далек от истины. Оно полезно и "для исправления", помогает привести себя в соответствие с истиной. И - "для наставления в праведности", чтобы помочь сохраниться в новой, Богоугодной жизни.

Но почему Апостол предостерегает о опасностях именно будущего времени, как будто его время идеально, и все люди обращены к истине, презирают басни, и не по своим прихотям ищут учителей? Думается, что если бы мы оказались в его времени, нас поразил бы беспросветный мрак язычества, и непреодолимое упорство иудейского мира. А очутись Апостол в наше время, он поразился бы благоприятности его для христианской проповеди. Для истинного проповедника всегда и "время благоприятное", и "день спасения". "Ныне" - для него единственное, самое благословенное Богом время.

Послание это было отправлено из темницы. Апостол знал, что уже не выйдет на свободу. Поэтому время для него как бы сгустилось. Как и Сам Господь, входя в Иерусалим, чувствует, что и для него время сжалось, началась страстная седмица. И поэтому он уже не только увещевает, но и сурово обличает, и даже берет в руки бич. Так и Павел невольно старается передать это ощущение и Тимофею: побудить его скорее сделать все, что возможно, и даже более того. Он даже заклинает Богом: "проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием".

Нам тоже должно бы передаться ощущение Павла, что время сжалось, сгустилось, и надо успеть все возможное и невозможное. Хотя вроде бы мы и не в темнице, и страстные дни вроде бы еще не наступили. Но - надо успеть, потому что завтра непременно наступит уже совсем другое, совсем неблагоприятное время.[/size]

0

115

1 ЯНВАРЯ

Евр., 326 зач., X, 35 - XI, 7.
35Итак не оставляйте упования вашего, которому предстоит великое воздаяние.
36Терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное;
37ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит.
38Праведный верою жив будет; а если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя.
39Мы же не из колеблющихся на погибель, но стои'м в вере к спасению души.
Глава 11.
1Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом.
2В ней свидетельствованы древние.
3Верою познаём, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое.
4Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его; ею он и по смерти говорит еще.
5Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его. Ибо прежде переселения своего получил он свидетельство, что угодил Богу.
6А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает.
7Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея приготовил ковчег для спасения дома своего; ею осудил он (весь) мир, и сделался наследником праведности по вере.

толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :
Евр.10:35. Итак не оставляйте упования вашего,
Словом «не оставляйте» показывает, что они еще не отпали, однако нуждаются и в подкреплении, и в ограждении. Сказал же: «упования», потому что они, столько с терпением перенесшие ради Бога, имеют великое дерзновение.
которому предстоит великое воздаяние.
Ибо вы исповедники, признавшие за лучшее иметь имение на небесах.
Евр.10:36. Терпение нужно вам,
Вам не нужно ничего другого, кроме одного терпения: все прочее вы имеете, и вам не нужно ничего прикладывать.
чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное;
Воля Божия – в том, чтобы мы терпели до конца. Ибо, говорит, «претерпевший же до конца спасется» (Мф.10:22). Апостол же убеждает их в этом подобно тому, как если кто, видя, что ратоборец, поборов всех состязателей, потом, не дожидаясь замедливших с наградами за победу, хочет уйти, не вынося жажды и зноя, говорит ему: исполнив все, подожди немного и получишь венки. Поборись и ты с промедлением венков, победи и ты это терпением.
Евр.10:37. ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит. (Авв.2:3)
Приводит пророка Аввакума, говорящего, что Судия близок, с целью воздать. Если же и Аввакум тогда говорил: «еще немного, очень немного, и Грядущий придет», то ясно, что теперь Он еще ближе. Выражение «очень немного» обозначает весьма непродолжительный промежуток времени.
Евр.10:38. Праведный верою жив будет; а если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя. (Авв.2:4)
Итак, нужно веровать, хотя мы будем и праведниками. Если же праведный «поколеблется», то есть подвергнется какому-нибудь сомнению и недоумению, или «поколеблется» – вместо: придет в уныние под влиянием искушений, то «не благоволит», то есть не радуется «душа Моя» о нем. Чья душа? Божия, по особенному способу выражения Писания, подобно как в следующем месте: «праздники ваши ненавидит душа Моя» (Ис.1:14), или: душа Христа.
Евр.10:39. Мы же не из колеблющихся на погибель, но стои́м в вере к спасению души.
Так как устрашил словами: «не благоволит... душа Моя», то говорит, что мы не из числа погибающих по причине «колебания» и впадения в малодушие или сомнение, но из числа твердых в вере, чтобы сохранить собственные души, то есть приобрести, сберечь и спасти. Ибо обладание, приобретение и есть «спасение».
11
Евр.11:1. Вера же есть осуществление ожидаемого
Наконец, апостол описывает нам веру, говоря, что она есть осуществление того, чего еще нет, и обоснование того, что еще не наступило. Например, воскресение еще не наступило, но вера утверждает это и ставит перед нашими глазами.

и уверенность в невидимом.
«Уверенность», то есть показание, обнаружение «невидимого». Ибо она делает то, что эти вещи созерцаются нашим умом, как существующие. Итак, если вера имеет такую силу, то зачем вы хотите на самом деле увидеть их, чтобы отпасть от веры? Ведь это есть не что иное, как отпадение от того, чем живы праведники. Ибо «праведный верою жив будет» (Авв.2:4; Рим.1:17).

Евр.11:2. В ней свидетельствованы древние.
То есть в той же самой вере все древние были свидетельствованы Богом: они исповедали, что почитали Его.
Евр.11:3.. Верою познаём, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое.
Так как веру поносят те, кто не понимает силы ее, кто говорит, что она – дело недоказанное и, очевидно, обман, то показывает, что величайшие дела совершаются верой, а не рассуждениями. Ибо и на то, что Бог сотворил словом существующее из несуществующего, какое доказательство есть у нас? Никакого, одна только вера. Итак, «верою познаём, что веки устроены словом Божиим», то есть что веки словом Божиим совершились. Почему верой? потому что видимое произошло из невидимого: этого требует вера. Или и так: Словом Божиим, Которым все существующее вызвано к бытию из несуществующего. Когда же слышишь веки, разумей все вечное, обнимаемое ими, а именно, и времена, и все содержащееся в них; в несобственном смысле веки означают и времена, тогда как в собственном смысле век есть нечто иное, чем время: век – один, а не много их.
Евр.11:4. Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; (Быт.4:3–5)
Так как вера – великое дело и требует мужественной души, между тем верующие евреи стали немощны и, хотя в начале они и проявили веру, но впоследствии, под влиянием постоянных скорбей, предались малодушию, – то он ободряет их сначала собственным их подвигом, затем Писанием, сказав: «праведный верою жив будет»; далее соображениями, говоря: «вера же есть осуществление ожидаемого», – теперь ободряет их примерами великих ветхозаветных мужей. Ибо всякий раз, как находит человек соучастников в страданиях, то успокаивается и чувствует облегчение. Итак, выводит Авеля и говорит, что он верой принес жертву «лучшую», то есть более ценную, сравнительно с жертвой брата. Ибо кого другого он видел пред собой? Отца, или мать? но они оскорбили Бога. Брата? но он не почтил Его. Итак, только одной верой он был приведен к тому, чтобы принести в жертву лучшее из того, что имел, веруя, что получит награду.
ею получил свидетельство, что он праведен, как освидетельствовал Бог о дарах его;
Ибо Бог сказал Каину: «аще право принесл еси, право же не разделил еси» (Быт.4:7)1); об Авеле засвидетельствовал, что и право (т. е. правильно, – Прим. ред.) принес, так как принес Даровавшему то, что получил от Него, и право разделил, потому что выбрал лучшее, как Владыке. Говорят же, что и огонь, сошедши с неба, истребил жертву, из чего Каин и узнал, что Авель был предпочтен. И как иначе? Поэтому один из переводчиков с еврейского на греческий язык так передал: «Господь призрел на жертвы Авеля и воспламенил их» (ср. Быт.4:4).
ею он и по смерти говорит (λαλεί) еще.
То есть чрез ту самую веру «говорит еще», то есть вера произвела то, что он еще ныне живет, и поставила его для всех учителем, едва только не говорящим: «подражайте мне, люди, и будучи праведны, угождайте Творцу». Итак, говорит тем, что его прославляют, о нем проповедуют, о нем вспоминают, как и небо говорит, будучи только видимым. Ибо не столько действует слово, сколько страдание его. Сказал же это для того, чтобы показать малодушным, что праведник и здесь в известной мере наслаждается почетом; поэтому и вы будете наслаждаться. В некоторых списках, впрочем, сказано: λαλείται – говорит от себя, но, я думаю, это неправильно.
Евр.11:5. Верою Енох переселен был так, что не видел смерти (Ср. Быт.5:24); и не стало его, потому что Бог переселил его. Ибо прежде переселения своего получил он свидетельство, что угодил Богу.
Он показал веру больше, чем Авель. Ибо то, что случилось с Авелем, способно смутить, потому что, несмотря на праведность Авеля, было допущено, чтобы он был убит братом. Ибо что такое, если бы убийца был наказан? Какая от этого польза убитому уже? Итак, великую веру он показал, уверовав, что если и не ныне, то в будущем веке – Бог воздаятель, и ею угодил Богу и, угодив, «переселен». Итак, «верою... переселен», то есть вера, которой он угодил, переселила его. Смотри, как чрез Авеля Бог показал, что определение Его о смерти истинно; чрез Еноха же снова показал, что это определение временно и будет уничтожено. Итак, что он живым был переселен и что теперь еще живет, – мы знаем, но где, или как, – неизвестно, так как в Писании не сказано об этом.
Евр.11:6. А без веры угодить Богу невозможно2);
Если кто не уверует, что есть воздаяние добрым и злым, тот не угодит. Ибо как может кто-нибудь идти трудным путем добродетели, не будучи убежден в том, что в будущем веке есть разнообразные и постоянные воздаяния? Слушай и дальнейшее.
ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает.
То, что Бог есть и что Он воздает, – это мы содержим по вере, ибо некоторые утверждают, что все существующее существует само собой; а что оно такое, по существу, это совершенно непостижимо для здравомыслящих. Что значит: «ищущим Его»? То есть тем, кто старается жизнью угодить Ему, а не тем, кто слишком занимается внешней мудростью. Обрати внимание на мудрость Павла, как он повсюду добавляет: «воздает», ради малодушия верующих евреев.
Евр.11:7. Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея приготовил ковчег для спасения дома своего; (Быт.6)
Ной, говорит, «получил откровение» от Бога, то есть был научен относительно неизвестных дел и не остался неверующим. Напротив, хотя воздух был чист, все предавались неге и не ожидали никакой опасности, ибо и не было заметно ничего такого, однако он, поверив Богу, убоялся потопа и приготовил ковчег, посредством которого спас от потопа всех своих домашних (Быт.6:22). Заметь, что обещает Бог, то предрекает и Дух, как сказано о Симеоне: «ему было обещано Духом Святым» (Лк.2:26). Итак, Дух – Бог.
ею осудил он (весь) мир
То есть показал, что они достойны наказания, так как они, даже и видя, что строился в это время ковчег, не пришли в чувство, или не поверили, что будет потоп.
и сделался наследником праведности по вере.
То есть он получил ту пользу, что явился праведным пред Богом: каковое имя «праведности» даровала ему вера.

0

116

2 ЯНВАРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Титу святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Тит., 300 зач., I, 5 - II, 1

5Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: 6если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности.
7Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель, не дерзок, не гневлив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец,
8но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержан,
9держащийся истинного слова, согласного с учением, чтобы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать.
10Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, особенно из обрезанных,
11каковым должно заграждать уста: они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти.
12Из них же самих один стихотворец сказал: "Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые".
13Свидетельство это справедливо. По сей причине обличай их строго, дабы они были здравы в вере,
14не внимая Иудейским басням и постановлениям людей, отвращающихся от истины.
15Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть.
16Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу.
Глава 2.
1Ты же говори то, что сообразно с здравым учением:

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Предисловие

Из спутников Павла Тит был опытнейший муж; именно поэтому он был рукоположен Павлом во епископы острова Крита, и ему было поручено рукоположение и суд над многими епископами. Ему, как совершенно опытному, и недоконченное исправить поручается этим посланием, которое Павел пишет ему до заключения своего в узы, когда он был еще на свободе. Ибо нигде он здесь не упоминает об испытаниях. Поэтому мне кажется, что это послание предшествует второму посланию к Тимофею, ибо то писал он при конце жизни. Он постоянно упоминает здесь о благодати, которой мы спасены, зная, что она служит великим утешением. Кто вспомнит, кем он был прежде и каких после того удостоился даров и благодати, тот приложит все старание, чтобы не прогневать своего Благодетеля. Нападает также и на иудеев, но не удивляйся, если он порицает весь народ. Он делает это не для оскорбления, а из любви к Богу и по пламенной ревности, подобно как и Христос многократно обличал книжников, но не за Себя, а за то, что они других вовлекали в погибель. Апостол пишет краткое послание, чтобы даже и этим научить нас добродетели Тита. Ибо он не нуждался в длинных речах, а только в некотором напоминании.

Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное.

Подобно тому, как в домашнем быту из приставленных на служение один делает одно, другой- другое, точно так и они разделили между собой вселенную по частям, и все трудились. На это именно и указывается здесь словами оставил тебя в Крите, потому что сам он, очевидно, отправился в другое место, чтобы трудиться там. Смотри, как он не стесняется писать ученику, чтобы тот довершил недоконченное им. Он заботился об общей пользе, а не о своей собственной чести. Обрати внимание также и на то, что все это он исправлял сам; что же вело к чести, или похвале, это он поручает ученику, - разумею рукоположение епископов и все прочее, что имело нужду в большем устройстве.

И поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал.

Так он называет здесь епископов, и в Послании к Тимофею. По всем городам, говорит. Он не желал, чтобы весь остров поручен был одному лицу, но чтобы каждый город имел своего пастыря. Таким образом и труд будет легче, и наблюдение тщательнее.

Если кто непорочен.

Если ведет жизнь, свободную от нарекания, если никто не укоряет его за образ жизни. Ибо если свет, говорит, тьма, то тьма во сколько более?

Муж одной жены.

Чтобы заградить уста еретикам, осуждавшим брак, он принимает в епископы женатого человека. Ибо брак настолько честен, что при нем можно восходить даже на священный престол. Но чтобы обуздать невоздержных, он говорит: муж одной жены. Ибо кто не сохранил никакого расположения к умершей, как он будет хорошим предстоятелем в Церкви? Епископ должен быть непорочен. Двоеженец же - не беспорочен, хотя это и допускается гражданскими законами.

Детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности.

Кто не воспитал собственных детей, как будет управлять другими? Ясно, что если бы он сначала хорошо и заботливо воспитывал своих детей, то они не вышли бы непокорными. Ибо грехи не таковы по своей природе, чтобы они могли быть сильнее такого попечения. Апостол не сказал просто: не распутных детей, но даже совсем свободных от укоризны в распутстве и свободных от дурного подозрения.

Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель.

Как он может быть беспорочен, если у него неверующие и невоспитанные дети? Бог поставил его над домом Своим, Божие занимает он место; поэтому во всех отношениях должен быть точным исполнителем воли Его.

Не дерзок (μη αυθάδη).

Гражданские начальники властвуют над подчиненными силой закона, посему могут проявлять дерзость и самолюбие. Епископ же управляет добровольно подчиненными ему, и он не должен доходить до такой дерзости, чтобы поступать самовластно, самовольно и не спрашивая мнения своих подчиненных; ибо это будет насильственно.

Не гневлив.

За самолюбием необходимо следует гневливость, от которой также, само собой, следовательно, епископ должен воздерживаться. Ибо как он научит других обуздывать эту страсть, если не научил этому самого себя?

Не пьяница.

То есть оскорбитель. Какая необходимость оскорблять? Непокорных следует приводить в страх геенной, а не оскорблять.

Не бийца.

Ни руками не наносящим побоев, ни словами горькими и ожесточительными. Ибо он врач. А врач скорее врачует раны, но не наносит их сам.

Не корыстолюбец.

То есть показывающий великое презрение к богатству. В епископе всякая стяжательность, даже и праведная, срамна.

Но страннолюбив.

Не только не получать прибыль, но и все раздавать странникам.

Любящий добро.

Так называет апостол кроткого, умеренного и независтливого.

Целомудрен.

То есть чист.

Справедлив.

Нелицеприятен в отношении к людям.

Благочестив.

То есть благоговейный ко всему божественному, не опускающий ничего в отношении к Богу.

Воздержан.

Воздержанному не только в пище, но и на язык, руки и постыдные взоры; ибо в том и состоит истинное воздержание.

Держащийся истинного слова, согласного с учением.

Вместо: заботящийся, пекущийся об этом деле. Истинного, или преподанного посредством веры, а не посредством умствования. Поэтому и сказал: согласно с учением, показывая, что он мог учить и без внешней мудрости. Не торжественность выражений нужна, а опытность в Писаниях и сила в мыслях. Ибо такое только учение будет иметь успех, как и учение самого Павла.

Чтобы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать.

То есть чтобы как своих охранял и укреплял, так и врагов отражал. Ибо кто не силен ни с врагами бороться и пленять всякий разум в послушание Христу, ни своих утешать, вразумлять и утверждать, тот лжеепископ. Другие добродетели можно находить и в подчиненных, как то: страннолюбие, здравомыслие и прочее; но что более всего характеризует епископа, - это учительство.

Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков.

Он указал на корень всех зол - непокорность. Так как непокорный не хочет состоять под начальством, а наскакивает, чтобы начальствовать над другими, - очевидно ничему здравому и правому не научился, потому что не хотел снести, чтобы его учили. Прельщающий себя и других есть суеслов и умопрельщенный.

Особенно из обрезанных.

Их и Господь укорял в любоначалии, потому что они не оставили этого недуга и после того, как уверовали.

Каковым должно заграждать уста.

То есть сильно, обличать, чтобы замыкались у них уста. А что пользы, когда они из не покоряющихся истине? Для них - никакой, но полезно это для тех, которых они могут развратить, если епископ будет молчать; за развращение их сам епископ даст ответ. Посему таким нужно заграждать уста: если не можешь, не будь епископом.

Они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти.

Видишь, что значит непокорность в связи с сребролюбием и постыдной корыстью, как они развращают домы! Они - рычаги в руках диавола, посредством которых он разрушает домы Божии.

На них же самих один стихотворец сказал: "Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые". Свидетельство это справедливо.

Спрашивается, почему он привел свидетельство из греческих писателей и одобрил его, хотя оно несправедливо? Да и кто это сказал? Правда, сказал Эпименид, более всех греческих мудрецов занимавшийся предсказаниями и умилостивлением богов и славившийся благодетельным даром прорицания. Он, действительно, когда увидел, что критяне воздвигли гробницу Зевсу и стали почитать его как какого-нибудь человека, как бы ревнуя о славе отечественного бога, составил следующее обращение к Зевсу: будучи таким-то и таким-то, критяне воздвигли тебе гробницу; между тем ты не умер, ты всегда живешь. Этому изречению Павел дает теперь свидетельство истины. Как же он делает это? Ведь если сказано истинно, - значит, Зевс бессмертен. Нет, не на это апостол обратил внимание, говоря, что свидетельство истинно, но на то, что Эпименид назвал критян лжецами и прочее. А какая польза в языческом свидетельстве? Чрез это он лучше всего подействовал на них, представляя им в доказательство их надменности их собственных писателей. Павел обычно делает так; подобным образом он рассуждал и с афинянами на основании Арата: что тот приписывает лжеименному богу Зевсу, то он относит к истинному Богу, так как на основании их собственных свидетельств они лучше могут убедиться. Подобным образом и с иудеями он говорит на основании пророков, а не на основании Евангелий. Так поступает и Бог, привлекая к Себе каждого привычным и верным для него путем. Так, волхвов - посредством звезды (Мф.гл.2), Саула чрез волшебницу (1Цар.гл.18), так как тот верил ей, а гадателей - чрез животных (коров), везших кивот; и это не значит, что языческие гадатели говорят правду, - напротив, он обличает их их же устами. И Валааму Бог дозволяет благословлять и пророчествовать (Числ.гл.23 и 24). Ибо обычно всегда оказывает снисхождение для нашей пользы. Почему же Христос и Павел запрещали демонам говорить и свидетельствовать? Потому, что достаточно было знамений, чтобы верить; и Христос Сам проповедовал о Себе, и этого было достаточно. Притом, демонам не воздавалось поклонения, а идол не сам вещал. Поэтому бесам и запрещалось говорить.

По сей причине обличай их строго.

Так как они, говорит, лжецы, что объясняется их коварством, и чревоугодливы, то для них нужно сильное и обличительное слово, ибо кротость для них бесполезна. Как тот, кто укоряет кроткого человека, губит его, так и тот, кто льстит бесстыдному человеку, портит его, не давая ему узнать себя самого. Здесь, говорит апостол, не чужих должно обличать, а своих.

Дабы они были здравы в вере, не внимая Иудейским басням.

Итак, здравие состоит в том, чтобы не вводить ничего ложного, ничего чуждого вере; подобно как подчинить себя закону не значит смело уповать на веру, что ее достаточно, чтобы спастись. Это немаловажная ошибка. Иудейские обычаи - вдвойне басни: и потому, что они несвоевременны и совершенно бесполезны, и потому, что внимать им вредно. Итак, как басням не должно верить, так и им. Конечно, святые книги Ветхого Завета, правильно понимаемые, не суть басни. Да и как это может быть, когда из них мы научаемся евангельской истине? Но неправые толкования и прибавления - вот что басни. Слушай, что следует дальше.

И постановлениям людей, отвращающихся от истины.

Видишь, что он называет баснями? Заповеди человеческие, как написано у Исаии (Ис.гл.29) и в Евангелии (Мф.гл.15), и прочее, очевидно, также и наблюдения относительно яств, как видно из последующего.

Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть.

Итак, не по природе своей чисты или нечисты яства, но по произволению вкушающих. Последние, будучи чисты и благочестивы, знают, что все чисто, как творение Божие, что один только грех нечист. Ибо, если и закон считал нечто нечистым, так это было не бесцельно, но для обуздания невоздержанности, зная, что евреи без принуждения не повиновались бы ему, как чревоугодники. Конечно, если вкушающие будут чисты и благочестивы, то для таковых все будет чисто. Каким образом? Ибо, если так рассуждать, то рыбы, пожирающие людей, и птицы, считающиеся чистыми, но питающиеся червями, должны бы казаться нечистыми. Поэтому нечистая мысль, направленная в дурную сторону, сама собой грязнит то, что по природе не таково. Подобным образом страдающий желудком думает, что яства неприятны, хотя бы они были приятны; и страдающему головокружением твердо стоящая земля кажется движущейся. Такое подозрение зависит от его болезни. Это относится как к манихеям, так и к маркионитам и ко вновь народившимся от них еретикам, у большинства называемых галатами [1].

Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу.

Видишь ли, что делает их нечистыми и мерзкими? то, что дела дурны и нечисты. Ибо поистине вера без дел мертва (Иак.2:17). Мертвый же внушает омерзение и ни к чему не годен.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ты же говори то, что сообразно с здравым учением.

Хотя бы они были неверующими и бесчестными людьми, ты все же делай свое дело: не молчи, хотя бы они и не принимали учения.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :
О святом Тите

   О святом Тите в первый раз поминается в Послании к Галатам (см.: Гал.2, 3), что он был с апостолом Павлом в Иерусалиме, когда там происходил Апостольский Собор, для определения, как принимать в Церковь язычников. Что было с ним до того времени, о том святитель Димитрий (Ростовский) пишет по преданию, что он был критянин и принадлежал к царскому тамошнему роду; был любитель мудрости, ревнитель благочестия не по-язычески и девственник не по-язычески (см.: Послание святого Игнатия (Богоносца) к Филадельфийцам). По особенному указанию свыше, стал он читать пророка Исайю и отверз себе дверь к познанию единого истинного Бога, к Которому и возгорел сердцем. В то время слышно стало в Крите о Господе Спасителе, — Боге, явльшемся во плоти в Иудее, учащем истинному спасению и предивные дела творящем. Для собрания точных сведений о происходящем в Иудее анфипат (проконсул) Критский, дядя святого Тита, со старейшинами послал туда святого Тита, как человека любомудрого и благоговейного. Достигнув Иерусалима, он видел Господа, беседовал с Ним и святыми Апостолами и видел дивные знамения. (Не был ли он в числе еллинов, желавших видеть Господа в день торжественного входа Его в Иерусалим (см.: Ин. 12, 20 - 22)?) Потом был он свидетелем страданий Господа и крестной Его смерти; но удостоверился и о Его воскресении; дождался сошествия Святаго Духа и был в числе критян, слышавших, как Апостолы говорили, не учась, и по-критски (см.: Деян.2, 11).— Все сие, возвратясь в Крит, возвестил он соотечественникам своим, посылавшим его.
  Святой Тит был уже искренно верующим, но святого крещения еще не принял. Для этого он отправился опять туда, где действовали Апостолы, — в этот раз в Антиохию, где обратился к святому Павлу и был принят им пред отбытием в Иерусалим на Собор. Не крещен тотчас или по недостатку времени, или по причине смущения, там ходившего от ревнителей закона; а лучше потому, что промыслу Божию угодно было употребить его в орудие очевиднейшего удостоверения в ненужности обрезания, а следовательно, и всего закона, по Апостольскому образу действования. Святой Павел пишет, что, когда они были в Иерусалиме, святого Тита не нудили обрезываться "Странно было бы требовать обрезания от крещенного уже; почему надо полагать, что он не был еще крещен, хотя вполне веровал. И Апостол назвал его только еллином: Еллин сый (Гал. 2 3). Крещение ему преподано там же, после того, как Апостолы составили определение о принятии язычников в лоно Церкви без обрезания, — в подтверждение делом, что постановление их есть неотложный закон, которому с сего времени все должны следовать.
  После сего святой Тит последовал за апостолом Павлом, может быть, по избранию и прочих Апостолов, и сотрудничествовал ему. Вероятно, он сопровождал святого Павла во второе его Апостольское путешествие, когда обращены галаты, и стал известен галатам с сего времени. Поминание об нем в Послании к ним было для них очень вразумительно.
  Очень вероятно, что он сопровождал святого Павла во все это путешествие и после Филипп и Солуни был с ним и в Коринфе. О последнем можно с достоверностию заключить из того, что, в третье свое путешествие, святой Павел, при самом выбытии из Ефеса, посылал его в Коринф с важным поручением,— именно удостовериться, как принято там Первое его Послание, чего он не сделал бы, если бы святой Тит не был известен коринфянам. Послав его в Коринф — прямо, святой Павел сам направился туда же чрез Троаду и Македонию. Святому Титу наказано было поспешить обратно со сведениями и встретить Апостола в Троаде; но он не успел этого исполнить. Пождав его в Троаде и не дождав, святой Павел переправился в Македонию, и там уже они встретились. Принесенные им сведения утешили святого Павла, но были, однако ж, такого рода, что требовалось новое Послание. Оно было написано и отправлено со святым Титом, впереди святого Павла, которому надлежало посетить прочие Македонские Церкви. Встреча со святым Титом и писание Послания, вероятно, происходили в Филиппах.
  Скоро после сего начались узы святого Павла, сначала в Кесарии Палестинской, а потом в Риме. Хотя ни в Деяниях, ни в Посланиях не упоминается, что с ним был святой Тит; но как на возвратном пути из первых уз римских мы видим его со святым Павлом в Крите, то естественно полагать, что он был при нем или в его распоряжениях и во все время уз.
  В Крите святой Павел, как видно, останавливался мимоездом не надолго; но, видя, что многое между тамошними верующими требовало исправления, оставил при них святого Тита, да недоконченное исправит. Сам же направился далее в Малую Азию, для посещения тамошних Церквей - сначала Фригийских, потом Писидийских и Ликаонских, - намереваясь провесть зиму в Никополе, полагаем — Киликийском или Сирийском. Святой Павел видел, что здесь будет ему нужен святой Тит; почему, пиша Послание, наказывал ему, чтоб он пришел к нему в Никополь,— что, конечно, и было им исполнено.
  Когда, перезимовав у Никополя, святой Павел направился чрез Ефес на Запад, в Македонию, Ахаию, Испанию, и потом оказался во вторых узах в Риме; на всем этом пути, вероятно, с ним был неразлучно святой Тит; ибо видим его при святом Павле в Риме,— и он, пиша Второе Послание к Тимофею из Рима, поминает, что святой Тит послан им в Далматию по потребностям тамошних Церквей.
  Этим кончаются сведения о святом Тите из Писания. До конца жизнь его доводит предание, по которому он епископствовал в Крите (см.: Евсевий Кесарийский. Церковная история. 3, 4) и, весь остров верою просветив, в старости глубокой, на 94-м году от рождения своего, преставился ко Господу. Память его августа 25-го дня.
  Святой Златоуст говорит о нем: «из спутников Павла Тит был муж опытнейший. Ибо если бы он не был опытным, то Апостол не вверил бы ему целого острова, не повелел бы ему дополнить недостающее или, как говорит он, да недоконченная исправиши (Тит.1,5). И то, что Апостол пишет краткое Послание, служит также доказательством добродетели Тита, — что он не нуждался в длинных речах, а только в некотором напоминании». Блаженный Феодорит прибавляет: «Тита святой Павел в Послании к Коринфянам увенчал многими похвалами». А там он говорит: общник мне, и к вам споспешник, деятель тщаливейший, которому достаточно указать дело,— и он тотчас без особых понуждений исполнит его (см.: 2 Кор.8, 23; 17).

         О Критских христианах

   Послание все обращено к святому Титу. Но как оно пишется по потребностям критских христиан, то при писании его, конечно, имелись в виду и они. Почему не излишне предложить и о них — что можно и что сколько-нибудь может способствовать к точнейшему пониманию Послания.
  Как зашло христианство в Крит?
  По предложенному уже сказанию о святом Тите, оно взыскано самими критянами и принесено к ним святым Титом, посланным для взыскания его. Святой Тит, искренно уверовав, и в критянах, конечно, засеменил такую же веру. Она могла подтверждена и умножена быть бывавшими в Иерусалиме иудеями — и уверовавшими там в Господа под действием Апостольского слова. Чтобы внесть к ним и крещение, допустим, что святой Тит,- или из Коринфа, во второе Апостольское путешествие святого Павла, или из Ефеса — в третье, или в то и другое,— был посылан в Крит, и по собственной ревности, и по желанию Апостола, и установил там крещение, распространив вместе с тем и святую веру по всему острову. Можно предположить его там действующим и во время уз святого Павла, в Кесарии, а отчасти и в Риме. Распространение веры там усилено действием Зины и Аполлоса, если слова о них святого Павла: Зину и Аполлоса скоро предпосли (ср.: Тит. 3, 13) поймем так, что святой Павел, заезжая в Крит, застал их там и там их оставил вместе с Титом, потом с дороги уже велел поскорее прислать их к себе. Из сего будет следовать, что они действовали благовестнически пред заездом туда святого Павла, и, конечно, не бесплодно.
  Такими предположениями достаточно объясняется такое широкое распространение по острову христианства, что святой Павел, заехав туда и узнав об этом, нашел нужным поставить по всем градом пресвитеры (Тит. 1, 5). Христианство, выходит, там широкие пустило корни; но иерархии и прочего церковного устройства еще не было. Для восполнения сего недостающего и оставлен был в Крите святой Тит.
  Это последнее обстоятельство, — что не было иерархии и, следовательно, голоса определяющего,— было причиною и того, что между христианами появились многие суесловцы, которые давали себе свободу судить и рядить о деле христианства, и с догматической, и с нравственной стороны, как кому вздумается, по тем началам, в каких кто утвердился до принятия христианства, не соображаясь и не покоряясь тому образу здравых словес, который повсюду составлял одинаковую норму христианского учения. Не видно, чтоб у них образовались какие-либо ереси, а только вошли в обычай суесловия, стязания и свары. Отрезвляющего и остепеняющего их голоса не было. Апостол и видел, что для них нужнейшее есть установить властных блюстителей и образа учения веры, и образа жизни по вере, — для чего и оставил у них святого Тита.

         Время и место написания послания

   О времени и месте написания Послания предположение высказано уже в общем введении. Здесь приведем только слова святого Златоуста, который говорит: «мне кажется, что Апостол писал это Послание во время между первым и вторым своим заключением (в узы)». И еще: «это послание, кажется мне, предшествует Посланию к Тимофею (Второму). Ибо то писал он при конце жизни, находясь в узах (последних), а это в такое время, когда был отпущен и свободен от уз».

         Побуждение и цель написания послания

   Святой Павел только что оставил святого Тита в Крите: зачем же писать? Что понудило его к тому? Может быть, оставляя его, не успел он все сказать, что нужно было.— Вспомнив о том на дороге, спешит восполнить недосказанное. Еще: святой Тит — сам критянин. Но как несть пророк без чести, токмо в отечестве своем (ср.: Мф- 13, 57), то и надлежало придать авторитет его словам и распоряжениям. Получив Послание, святой Тит мог смело всем говорить: вот посмотрите! Так повелевает Апостол языков, которому Сам Господь указал, как действовать среди вас во спасение ваше. К тому же святой Павел, как основоположитель Церкви, не мог не поиметь попечения и о будущем Церкви, которая без целесообразного действования пастырей стоять не может. Для того же, чтоб они так действовали, нужно руководство. Дух Божий и внушил ему воспользоваться предлежащим случаем и начертать правила для достодолжного действования пастырей.

        Разделение

   После обычного предисловия, состоящего из надписи с приветствием и начала Послания (см.: Тит.1,1—5), следуют правила в руководство святому Титу и, в лице его, всем устроителям Церквей (см.: Тит.1, 6 - 3, 11); в конце прилагается и небольшое послесловие (см.: Тит. 3, 12-15).
  Более подробное разделение идет в самом Толковании.
В других Посланиях сия часть обычно занимает несколько стихов. Здесь она совмещается в одном стихе. Это потому, что он один много говорит, — сжато: ибо приводит на мысль всю историю пребывания святого Павла в Крите, что сделано им и что не доделано. Если б написать все сие, потребовался бы не один десяток стихов. Но в этом не настояло нужды; потому что Тит, к коему пишется Послание, знал все сие, как сотрудник. Довольно было намекнуть на то, и притом для того только, чтоб не вдруг (ex abrupto) начать самое Послание. Это и делает святой Павел. Я, говорит, оставил тебя в Крите докончить недоконченное и исправить неисправное. Так потрудись. Вот тебе правила в руководство. Правила в руководство — предмет Послания.

  Глава 1, стих 5. Сего ради оставих тя в Крите, да недокончанная исправиши, и устроиши по всем градом пресвитеры, якоже тебе аз повелех.
  Святой Павел, предполагается, по получении свободы от уз, направлялся из Рима в Малую Азию. Путь шел мимо Крита, где корабли останавливались. Остановили и тот корабль, на котором плыл святой Павел. Сей остановки святой Павел не пропустил даром, но, заметив, что здесь уместно не малое приложение Апостольской деятельности, остался у них на некоторое время. Во введении уже показано, что на острове было много верующих; но им недоставало законченности и настоящего устройства церковного. Это преимущественно и делал теперь святой Павел вместе и с дальнейшим распространением веры. Но все кончить ему недоставало времени; почему, сделав, что мог, для окончательного устройства всего оставил в Крите святого Тита, а сам поспешил в Малую Азию. Святой Златоуст удивляется такой неутомимости и говорит: «у древних мужей вся жизнь была деятельна и исполнена подвигов; а у нас — не так, но исполнена лености. Те знали, что они для того и родились в мир, чтобы трудиться согласно с волею Давшего им бытие; а мы, как будто родившиеся для того, чтобы есть, пить и веселиться, не думаем ни о чем духовном. Говорю это не об Апостолах только, но и о тех, которые были после них. Они, как видишь, ходили везде, как бы считая это своим единственным делом, и всю жизнь проводили в чужих странах, как бы не имея на земле (родного) города. Послушай, что говорит блаженный Павел: сего ради оставих тя в Крите. Разделив между собою вселенную, как бы один дом, они управляли всем и заботились о всех, приняв на себя один одну часть, а другой — другую».
   Оставих тя — дают разуметь, что святой Павел имел намерение и нужду взять с собою и иметь при себе святого Тита; но ничего не дают разуметь о том, что было с Титом прежде того. Можно думать, что святой Павел там его застал и сначала хотел взять его с собою, но, осведомясь и увидев нужды верующих, оставил его там еще на время. Но можно думать, что он прибыл в Крит вместе со святым Павлом и оставлен там по нуждам тамошних христиан. Что в Риме при святом Павле не видно святого Тита и в Посланиях, писанных святым Павлом из первых уз, о нем нет помина, это могло случиться от того, что святой Тит, бывший в Крите, прибыл в Рим пред отъездом святого Павла оттуда. Но так или иначе о сем думать не имеет большого значения для понимания Послания.
   Да недокончанная исправиши. Недокончанная, λειποντα, — недостающее, недостатки. Как христианство началось и росло на острове само собою, без властного по определенной норме учреждения порядков среди верующих, то ничего нет дивного, что у них иного недоставало, иное не так велось, как следует,— может быть, и в понятиях христианских была не только неполнота, но и кривизна. Все сие начал тотчас исправлять и пополнять сам святой Павел. Но как ему нужно было поспешить к другим Церквам, а между тем еще оставалось нечто требовавшее исправления, то он оставил на острове святого Тита доисправитъ остававшееся неисправленным. Почему сказал: да... исправиши — επιδιορθωση,— надысправиши, поверх исправленного надбавишь потребные исправления и доведешь их до конца. Блаженный Иероним пишет: «святой Павел, спеша в другие страны, оставил в Крите святого Тита — исправить, что было неисправно и чего недоставало. Говоря: да недокончанная исправиши,— oн показывает, что критяне еще не дошли до полного познания истины, и, хотя иное было исправлено у них Апостолом, но иное оставалось еще требующим исправления, как неисправное и несовершенное. На это указывает и предлог, приложенный к глаголу: επιδιορθωση, — что не одно и то же значит, как и: διορθωση,— да исправиши,— но, как бы сказать: да — надысправиши,— то есть: да то, чего исправление мною начато, но не доведено до требуемой истиною меры, доисправиши, чтобы все у них приняло настоящий вид».
   И поставиши по всем градом пресвитеры. Это не единственное, что предлежало исправить; а между другими недостатками исправить и этот. Особо же о нем помянул Апостол по особенной важности священного чина в Церкви. Без него ни учение, ни таинства, ни другие все порядки в Церкви должным образом исполняемы быть не могут. Он как бы говорит: особенно же или главным же образом позаботься поставить исправных пресвитеров. Где есть исправный пресвитер, там и все будет исправно. Слово: поставиши — то же значит, что: рукоположиши. Так действовал везде сам святой Павел. Основав Церковь, он не оставлял ее самой себе, но рукополагал достойных и им поручал назидание и управление верующих, как видим из того, как действовал он в первое свое Апостольское путешествие, когда вместе с Варнавою, основав Церкви в Дервии, Листре, Иконии, Антиохии (Писидийской), они не прежде удалились оттуда, как рукоположив пресвитеров во все Церкви (см.: Деян. 14, 23). Можно допустить, что и в Крите святой Павел сам рукоположил иных пресвитеров, но не всюду. Где они еще требовались, там поручил он рукоположить их святому Титу. Под пресвитерами все наши толковники разумеют епископов, как старейшин над иереями. — По всем градом. И доселе на Востоке держится обычай, чтоб всякий город, по возможности, имел своего епископа. «Не хотел Апостол, чтобы весь остров подчинен был одному лицу, но чтобы каждый имел свою часть в своем попечении и наблюдении; ибо таким образом и для него самого облегчится труд, и над подчиненными будет больше наблюдения, если учитель не будет развлекаться, предстоятельствуя над множеством Церквей, но будет заниматься только одною и ее устроять» (святой Златоуст).
   Якоже тебе аз повелех. Повеление это конечно и все обнимало: что и как исправить, Апостол точно определил сам. По примеру повеленного можно было видеть, как исправить и то, что не указано словом. Но может быть: якоже повелех, — преимущественно или исключительно относится к избранию и рукоположению пресвитеров, так что следующие за сим слова: аще кто и прочее указывают будто на то, что именно или особенно поведено. В таком случае можно читать: якоже тебе повелех,—то есть: аще кто и прочее.
  Смотря на то, как святой Павел свою власть и свои преимущества уступает святому Титу, святой Златоуст говорит: «видишь ли, как душа его чиста от всякой зависти, как он всегда искал пользы поучаемых, не разбирая, будет ли она достигнута им самим или кем-нибудь другим? Там, где была опасность и великое затруднение, справлял все сам личным присутствием; а что доставляло более чести или славы, то поручает ученику, именно: рукоположение епископов и все другое, что имело нужду в некотором исправлении или, так сказать, в большем устройстве. Но что, скажи мне, говоришь ты? Твои дела он будет исправлять? И ты не считаешь этого унизительным и постыдным для себя? Нисколько, говорит, ибо я имею в виду только общую пользу, мною ли будет сделано или другим, для меня все равно. Таким должен быть предстоятель (Церкви) — искать не своей чести, но общей пользы».

         
Правила в руководство св. Титу, а в лице его и всем устроителям Церквей
         
1) Правила относительно поставления епископов

   Здесь определяет святой Апостол, каков должен быть избираемый во епископы: а) каков он должен быть по семейным и гражданским добродетелям (стих 6); б) какими добрыми нравственными качествами должен украшаться (стихи 7 — 8) и: в) сколь должен быть учителен (стих 9).

         а) Какого семьянина и гражданина можно считать достойным епископства?

   Глава 1, стих 6. Аще кто есть непорочен, единыя жены муж, чада имый верна, не во укорении блуда, или непокорива.
  Пред этим, как сказано, уместно дополнить: именно, — такую установляя связь сего текста с предыдущим: поставь по всем городам старейшин церковных, действуя при сем так, как я тебе повелел, именно: когда станешь избирать на это дело, то вот из каких избирай: аще кто есть непорочен и прочее.
  Непорочен,— то есть «если жизнь его свободна от нарекания, если никто не может укорить его в (дурной) жизни («если он не подает никакого повода к основательному обвинению» [блаженный Феодорит]). Ибо послушай, что говорит Христос: аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми (Мф. 6, 23)» (святой Златоуст). «Итак, во-первых он должен быть непорочен, ανεγκλητος, — что самое, другим словом, выражено в Послании к Тимофею, думаю, именно: ανεπιλημπτος, — безукоризнен (см.: 1 Тим. 3, 2). Не в то только время, как его избирать и определять, он не должен иметь на себе вины и греха, пред этим только новым обращением и покаянием омыв свои грязноты; но быть таковым, чтоб совесть не угрызала его ни за какой грех со времени его возрождения во Христе (со времени крещения). Ибо иначе как возможет предстоятель Церкви изымать злого из среды ее, когда сам падал в такой же порок? Или как ему свободно укорять согрешающего, когда тайно в сердце сознает, что сам позволял себе то, в чем обличает другого?» (блаженный Иероним).
  Единыя жены муж — не двоеженец. Апостол почтил брак, не поставив его преградою к получению степени священства; но вместе и брачным удовольствиям не дал поблажки, отказав в нем двоеженцам. Имеется в виду, с одной стороны, воздержание, с другой — преданность единой. То и другое предполагает качества, могущие служить ручательством, что избираемый может добре управить Церковь, ему вверяемую. Святой Златоуст говорит: «для чего Апостол представляет такого человека? Он заграждает уста еретикам, осуждавшим брак, показывая, что это дело нисколько не предосудительно, но так честно, что при нем можно восходить даже на священный престол; вместе с тем он укоряет людей невоздержных, не позволяя после второго брака принимать эту власть. Подлинно, кто не сохранил благорасположения к умершей, тот может ли быть хорошим предстоятелем? Какому не подвергнется он нареканию? Вы знаете, все вы знаете, что, хотя законами и не запрещено вступать во второй брак, однако это дело подвергается многим нареканиям. А Апостол желает, чтобы начальствующий не подавал подчиненным никакого повода к нареканиям».
  Блаженный Иероним смотрит при сем не столько на дело, сколько на то внутреннее расположение, которое сими словами желал внушить Апостол: «слова: единыя жены муж — надо так понимать, чтоб не выходило, будто всякий одноженец (по сему самому) лучше двоеженца; но сказано, чтоб показать, что тому легче склонять к единобрачию и воздержанию, кто при таком уроке учит более собственным своим примером. Ибо положим, что какой-либо юноша потерял жену и, будучи преодолеваем потребностию плотскою, взял другую; но, потеряв вскоре и ее, решился далее жить в воздержании (от брачных удовольствий). Возьмем и другого, который до самой старости имел жену одну и никогда не переставал от плотского с нею дела. Кто из этих двух лучше, воздержнее и чище? Конечно тот, кто, потерпев несчастие и во втором браке, стал жить потом чисто и свято, а не тот, кто даже в старческом возрасте не чуждался объятий супруги. Итак, пусть не рукоплещет себе тот, кто избирается (на священство), поколику одноженец, будто он лучше всякого двоеженца, когда в избрании его имело часть более счастие (не потерять жену), нежели доброе произволение (хранить воздержность). Иные это место понимают так, что не должно избирать в епископы того, кто зараз имеет двух жен. Иные совсем превратно толкуют его. Монтан и последователи Новатова раскола, присвоившие себе имя воздержников и чистых, думают (на основании сего места), будто вторые браки воспрещаются христианам; тогда как Апостол единобрачие предписал только для епископов и пресвитеров, а прочим сделал в сем отношении послабление. Также Тертуллиан написал книгу о единобрачии, — еретическую; и всякий (без предубеждения читающий Апостола) не может не видеть, что он идет против Апостола».
  Чада имый верна, не в укорении блуда, или непокорива. Потребно, чтоб дети избираемого были верующие, не подлежали укору в блудничании или в непокоривости и строптивости. Иметь одну жену и быть непорочным зависит от произволения человека; а что дети бывают неисправны, не всегда бывает по вине родителей. Почему не ошибочно дополнять, что Апостол разумеет здесь такие случаи, когда дети неисправны по вине родителей, по неумению их направить как должно или по нерадению о том. Но Апостол не выделил этих случаев, потому что они бывали очень редки; а может быть, и потому, что пусть дети дурны не по вине отца, все же тень некая падает и на него; он же хочет, чтоб на избираемом никто не видел пятна, — чтоб он был во всем воочию всех безукоризнен. Святой Златоуст видит здесь родителя, виновного в неисправности детей, и, утверждая, что такого справедливо не избирать в епископы, так разъясняет сие положение. «Ибо, - говорит, - кто не мог научить своих детей, тот как может быть учителем других? Если он не мог устроить тех, которых с самого начала имел при себе и воспитывал и над которыми имел власть как по законам, так и по природе, то как он может быть полезным для чужих? Если бы не была велика беспечность отца, то он не допустил бы сделаться злыми тем, над которыми имел власть с самого начала (их жизни). Невозможно, поистине невозможно, чтобы тот, кто с самого начала был воспитан с великим тщанием и окружен попечениями, сделался злым; ибо грехи не таковы по своей природе, чтобы они могли быть сильнее такого попечения. Если же он считал воспитание детей делом второстепенным, заботясь только об имуществе и не имея об них надлежащего попечения, то и поэтому он недостоин (священного сана). Если там, где побуждала его природа, он имел так мало любви или был так безрассуден, что больше заботился об имуществе, нежели об них; то как может он быть возведен на престол (епископский) и на такую степень власти? Если он не мог (воспитать своих детей), то достоин великого осуждения за леность; а если не старался, то достоин великого осуждения за недостаток любви. Посему, кто нерадит о своих детях, тот как может пещись о чужих?»
  Блаженный Иероним выделяет неповинных в неисправности детей отцов; при всем том, однако ж, во всей силе оставляет правило Апостола, не потому, чтоб вины детей делали виновными неповинных в том родителей, но потому, что иначе стесняема и пресекаема будет свобода слова епископа. Он пишет: «быть епископу или пресвитеру без порока и иметь одну жену — это такие требования, которые состоят в нашей власти. Но что дальше следует: иметь сынов верных, не подлежащих укору в блуде или непокоривости,—это такие требования, которые не в нашей состоят власти. Почему если родители хорошо воспитали своих детей и с юных лет научили их исполнению заповедей Господних, а они потом развратились, предались порокам и необузданности, то неужели вина в этом падает на родителей и грехи сына ужели запятнают святость невинного в том отца? Исаак, например, конечно учил сына своего Исава всякому добру, но Исав оказался и блудником, и нечестивым до того, что священное право первородства своего продал за одно яство (см.: Быт. 25). То же у Самуила, - который сам таков был, что в день нужды возопил ко Господу об Израиле, и Господь возгреме гласом велиим на иноплеменников, врагов Израиля, и падоша (ср.: 1 Пар. 7, 10), - были дети, которые уклонились во след лихоимания и принимали дары и оказались столь неправедными судиями, что израильский народ по сему поводу испросил себе царя по примеру других народов (см.: 1 Цар. 8). Итак, если б в числе избираемых на священство были Исаак и Самуил, то Исаак за Исава, а Самуил за детей своих должны быть сочтены недостойными священства. Но в таком случае, тогда, как детям не вменяются грехи родителей, не поставить бы нам грехов детей в предосуждение родителям? Как же рассудим? Во-первых, надобно сказать, что имя священства столь свято, что хотя бы мы по своим делам не были недостойны епископства, но не должны быть допускаемы к сей степени по причине непорядочности детей. Ибо с какою свободою можем мы обличать чужих сынов и научать их правым путям, когда обличаемый может возразить нам: прежде своих научи? Или с каким лицом стану я укорять блудящего, когда собственная моя совесть скажет мне в ответ: так лиши наследства своего сына блудливого, — отвергни своих детей, предающихся порокам? Но когда непотребный сын под одной с тобою живет кровлею, то ты, действуя так, то есть обличая чужих сынов, не вынимаешь ли спицу из чужого ока, не видя бревна в своем собственном? Итак, слова Апостола не сквернят праведного по причине пороков детей, но ограждают свободу слова для предстоятеля Церкви, — чтоб он таков был, чтоб не боялся обличать чужих детей по причине порочности своих».

0

117

б) Каков должен быть епископ по нравам?

  Глава 1, стих 7. Подобает бо епископу без порока быти, якоже Божию строителю: не себе угождающу (не дерзу, не напрасливу), не гневливу, не пиянице, не бийце, не скверностяжательну.
  Подобает епископу. Начал речь о пресвитерах, а здесь избираемого называет епископом. Это наводит на мысль, что в начале оба сии слова употреблялись безразлично и были прилагаемы вообще к предстоятелям христианских обществ или старейшинам, поставленным наблюдать за христианскими в них порядками. Но надо полагать, что Апостолы ставили епископов — архиереев, а епископы, когда требовала нужда, ставили пресвитеров — иереев.
  Без порока быти, ανεγκλητον,— то же, что и пред сим: аще кто непорочен. «Это общее требование, объемлющее все, что имеет быть сказано: быть без порока есть быть безукоризненным» (Экумений).
  Якоже Божию строителю, οικονομον,— эконому, приставнику. Этим Апостол или дает только особое побуждение к безукоризненности («быть Божиим экономом великое титло и достоинство, почему требует особого внимания и бдительной тщательности» (Экумений)), или указывает новую сторону, с которой епископ особенно должен быть безукоризнен. Прежде сказал, что он должен быть безукоризнен, как семьянин и гражданин; а здесь указывает, что он должен быть таковым в порядке церковной жизни, как Божий строитель, приставник и эконом. Церковь — общество верующих — есть дом Божий. Смотреть за сим домом и наблюдать за должными в нем порядками приставляется епископ. «Бог поставляет его над домом Своим, Божие занимает он место; почему во всех отношениях должен быть точным исполнителем воли Его» (блаженный Феофилакт). В другом месте святой Павел и Апостолов называет экономами Божиими и строителями тайн Его, прибавляя: а еже ищется в строителех да верен кто обрящется (ср.: 1 Кор. 4, 1—2). Это уже общий закон для всех Божиих строителей, а в числе их и для епископов, Апостольских наместников. Блаженный Иероним подает мысль, что святой Павел заимствовал сей урок из приточной речи Христа Спасителя о мудром и верном приставнике, поставленном над челядию даяти во время житомерие (ср.: Лк. 12, 42 и далее); ибо пишет: «что требуется от строителей, это есть: да верен кто обрящется, — внушается быть ему не таким, чтобы ел и пил с пьяницами и бил рабов и рабынь, но чтоб, ожидая неизвестного пришествия Божия, раздавал в свое время сорабам своим житомерие. Между приставником и прочими то только различие, что он — сораб — поставлен над сорабами своими. Да ведает же епископ и пресвитер, что им вверяется народ, а не рабы». Судя по сему, требуемая Апостолом от епископа безукоризненность в церковном домостроении обязывает его, чтоб не погрешал в питании вверенных ему душ Божественными истинами, в освящении и укреплении их благодатию чрез преподание святых таинств, наипаче в руководстве всех по пути спасения — незаблудному.
  Вслед за сим, общим, Апостол указывает и частные черты безукоризненности, — которые тоже приводят на мысль помянутую приточную речь Спасителя. — Не себе угождающу, μη αυθαδη, — не продерзу, который, увлекаясь своенравием, ставит свой произвол выше всего, не обращая внимания на справедливые желания и нужды управляемых. Славянский перевод перифразирует это слово еще другими двумя: не дерзу, не напрасливу. Святой Златоуст говорит: «кто имеет внешнюю гражданскую власть, тот, как управляющий силою закона и по необходимости, справедливо не всегда соображается с желаниями подчиненых; но, кто должен начальствовать над людьми, подчиняющимися ему добровольно и чувствующими благодарность за его управление, тот, если будет поступать во всем только по произволу, будто никому не имеющий давать отчета, сделает свое управление насильственным, — деспотическим». То же предписывает и святой Петр, говоря: старцы... пасите еже в вас стадо Божие, посещающе (назирающе) не нуждею, но волею и по Бозе... ни яко обладающе причту (наследию Божию) (см.: 1 Пет. 5, 1—3).
  Не гневливу. «Как может, — говорит святой Златоуст, — учить других обуздывать эту страсть тот, кто не научил этому себя самого? Власть поставляет человека во многие обстоятельства, которые делают и весьма кроткого тяжелым и суровым, подавая множество поводов к гневу. Посему, если он наперед не позаботился об укрощении этой страсти, то будет (для подчиненных) крайне тяжелым, повредит и погубит многое в делах своего управления». Прибавим и слова блаженного Иеронима: «гневливый всегда раздражается и, при малом неосторожном слове или какой погрешности, приходит в движение, как лист от ветра. И воистину ничего нет безобразнее ярящегося наставника, который, тогда как должен быть кротким и по следующему слову Писания: рабу Господню не подобает сваритися, но тиху быти ко всем, учительну, незлобиву, с кротостию наказующу противныя (ср.: 2 Тим - 2, 24 — 25), выступает, напротив, с грозным видом, с трясущимися губами, с наморщенным лбом и с лицом то бледнеющим, то краснеющим, поражает неистовым криком и погрешивших не к добру влечет, а низвергает своею свирепостию в большее зло. Почему и Соломон говорит: гнев губит и разумныя (Притч.15,1). А святой Иаков учит, что гнев мужа правды Божией не соделывает (ср.: Иак. 1, 20)».
  Не пиянице, μη παροινον, — собственно, не шумливым как от вина, не бранчивым и ругательным, придирающимся и с оскорбительными обращающимся словами. Святой Златоуст и говорит: «здесь он разумеет оскорбителя. Епископу следует все делать увещанием, а не порицанием и оскорблением; ибо какая, скажи, необходимость оскорблять? Надобно угрожать геенною и таким образом приводить в страх и трепет. Оскорбляемый же делается более дерзким и презирает оскорбляющего. Ибо ничто так не возбуждает презрения, как оскорбление, которое наносит более бесчестия самому оскорбляющему, лишая его должного уважения. Слово епископа должно быть исполнено великого благочестия, напоминать грешникам о будущем суде и быть чистым всякого оскорбления. Если же кто препятствует ему в исполнении должного, то нужно действовать с полною властию». То же Экумений и Феофилакт, которые перифразируют это слово так; μη παροινον — μη υβριστην.
  Но блаженный Феодорит под пьяницею разумеет здесь «упивающегося», Так же и блаженным, который пишет: «запрещает также епископу быть любителем вина, что в Послании к Тимофею выражается: не многу вину внимающим (ср.: 1 Тим. 3, 8). Каково видеть епископа подвыпившим, когда он или под влиянием приятных чувств смех возвышает и хохочет не в меру, унижая свое достоинство, или, вспомнив о чем-либо скорбном, гудки начинает справлять и плакать. Впрочем, долго перечислять все непристойное, до чего доводит охмеление. И в Ветхом Завете заповедано, чтоб священники, когда приступают службу совершать Богу, не пили вина (см.: Лев. 10, 9). Так же назореи должны были во все дни обета своего воздерживаться от вина и сикера и от всего, что делается от грозд винных, потому что это лишает ум свойственного ему здравомыслия (см.: Чис. 6, 3). Пусть говорят, что кто хочет; я же по совести свидетельствую, что нарушение воздержания в сем не обходится без вреда, тогда как соблюдение его всегда полезно».
  Не бийце — ни телесно, ни душевно, «ни руками не наносящим побоев и ран, ни словами горькими и ожесточительными (не разящим душ)» (блаженный Феофилакт). «Не биющим совести немощных братий» (Экумений). «Ибо учитель есть врач душ; а врач не наносит ударов, но наносящего удары исправляет и врачует» (святой Златоуст).
  Блаженный Иероним, тоже совмещая и телесное и душевное биение, говорит: «после запрещения винолюбия повелевает еще — и не быть бийцею. Это и просто можно разуметь, как внушение — не давать воли рукам и не бросаться, подобно безумному, на другого, чтоб нанесть побои. Но лучше не бийцею назвать нам того, кто кроток и терпелив, знает, когда что сказать и когда помолчать, чтоб неуместною речью не поражать совести немощных. Апостол, начертывая образ доброго предстоятеля Церкви, не то, надо полагать, запрещает, чтоб он не был драчуном,— что и в простом народе, даже языческом, не одобряется; но то, как я сказал, чтоб неуместною бранчивостию не губил того, кого можно исправить и спасти кротостию и тихостию».
  Блаженный Феодорит особую указывает при сем сторону дела, под бийцею разумея «не по разуму налагающего наказания».
  Не скверностяжателъну. Сим не только запрещается епископу неправедными средствами стяжание, но вообще всякое искание и желание прибыточества считается срамным в лице епископа, Сказывает Апостол, что он должен быть совершенно «нестяжателен» (Экумений), — «показывать полное презрение к богатству» (святой Златоуст). В епископе всякая стяжательность, даже и праведная, срамна (блаженный Феофилакт). И не только срамна, но и крайне вредна для дел епископства: ибо ничто так не кривит правого течения дел, как ожидание, желание и искание прибытка. Блаженный Иероним пишет: «также и желание скверноприбыточества должно быть чуждо того, кто имеет быть епископом. По Соломону, лучше малое приятие с правдою, нежели многая жита с неправдою (ср.: Притч. 15, 29); и: лучше имя доброе, неже богатство много (Притч. 22, 1). Епископ, желающий подражать Апостолу, имея пищу и одеяние, сими доволен должен быть (см.: 1 Тим. 6, 8). Служащие алтарю от алтаря пусть и живут (см.: 1 Кор. 9, 13), — живут, говорит, а не богатятся. Почему и медь при поясе для нас не полагается, и одною ризою должны мы довольствоваться и не заботиться о завтрашнем дне (см.: Мф. 10; Мк. 6). Желание скверностяжания и есть забота более чем о настоящем».

  Стих 8. Но страннолюбиву, благолюбцу, целомудренну, праведну, преподобну, воздержательну.
  «Видишь ли, какой высокой требует он добродетели?» (святой Златоуст). — «Доселе, чего не должен иметь епископ или пресвитер, заповедывалось словом Апостола; теперь, напротив, излагается, что он должен иметь» (блаженный Иероним).
  Страннолюбиву. «Не только от других не прибыточествовать, но и свое иждивать на странников» (блаженный Феофилакт). «Прежде всего от имеющего быть епископом ищется страннолюбие. Ибо если всем желательно услышать оное, в Евангелии предуказанное слово: странен бех и введосте Мене (Мф. 25, 35), не тем ли паче епископу, которого дом должен быть общею для всех странноприимницею? Мирянин, одного, или двух, или нескольких - не многих - прияв в дом и упокоив, исполнит долг странноприимства. Епископ же, если не будет принимать всех, — нечеловечен есть. И я боюсь, как бы , - подобно тому как царица южская, приходившая от конец земли послушать мудрости Соломоновой, осудит людей времени (первого пришествия Христова) и мужи ниневитские, покаявшиеся проповедию Иониною, осудят тех, кои по презорству и нерадению не восхотели слушать большего Ионы Спасителя, — так и многие из народа, которые устранились от церковного чина, но усердно творят дела, которые творить епископ не считает своим делом, не осудили епископов. О таковых, думаю, и Иоанн пишет к Гаию: Возлюбленне, верно твориши еже аще делаеши в братию и в странныя, иже свидетельствоваша о твоей любви пред церковию: ихже предпослав достойно Богу, добре твориши (ср.: 3 Ин. 1, 5-6). И поистине, он Святым Духом, в нем глаголавшим, еще тогда обличил то, что имело быть в Церкви впоследствии, говоря: писах церкви: но первенстволюбец их Диотреф не приемлет нас. Сего ради аще прииду, воспомяну дела его, яже творит, словесы лукавыми укоряя нас: и не доволен бывая о сих, ни сам приемлет братию, и хотящим возбраняет, и от церкве изгонит (ср.: 3 Ин. 1,9—10). Истинно, ныне можно видеть это, предсказанное, — во многих городах, где бывает, что епископы или пресвитеры, видя мирян страннолюбивыми и благолюбцами, неблаговолительно смотрят на это, как будто мирянину нельзя уже делать того, чего не делает епископ. И такие-то миряне послужат в осуждение освященных лиц» (блаженный Иероним). Страннолюбие святой Павел везде заповедует целым Церквам; для чего устроялись общие странноприимницы, попечение о коих лежало на епископе. Но чтобы он вернее и охотнее исполнял это, надо прежде избрания удостовериться, имеет ли он расположение к сему.
  Благолюбцу. «Так называет Апостол кроткого (тихого, никого не смущающего), во всем мерного, независтливого» (блаженный Феофилакт). Или «раздающего все свое имущество нуждающимся» (святой Златоуст). Требуется сим, чтоб он был ревнитель всякого рода добрым делам, паче же благотворцем. На нем лежит попечение о бедных и больных, вдовах и сиротах. Потребное для сего доставляет паства; но надо чтоб у епископа или пресвитера лежало сердце к такого рода делам.
  Целомудренну - чистому от плотских грехов, возможных и при супружеской жизни, или целомудренно и в свое время пользующимся супружеским ложем, или даже совсем от него воздерживающимся, как это потом и узаконено Соборами для епископов. Блаженный Иероним пишет: «надлежит быть епископу и целомудренным, σωφρονα, — как говорят греки. Если и мирянам повелевается ради молитвы воздерживаться от жен, то что сказать о епископе, который каждодневно должен приносить Богу за грехи свои и народа своего жертвы непорочные? Раскроем книгу Царств и найдем, что Авимелех-священник не прежде дал Давиду и отрокам его от хлебов предложения, как спросивши, чисты ли отроки от жены,— не чужой, а от своей супруги (см.: 1 Цар. 21). И если б не услышал, что они вчера и завчера не имели супружеского дела, то, конечно, не уступил бы им хлебов тех. Но между хлебами предложения и Телом Христовым такое расстояние и различие, как между тению и телом, между образом и истиною или между прообразом будущего и тем, что предызображал прообраз. Посему как кротость, терпение, трезвость, умеренность, нестяжательность, страннолюбие и благолюбие должны быть в епископе в превосходнейшей степени, так и чистота или целомудрие священническое должно быть таково, чтоб не только от дела плотского воздерживаться, но чтоб у имеющего совершать таинство Тела Христова были чисты и ум от помышления о жене, и око от воззрения на нее».
  Праведну, — то есть «нелицеприятну в отношении к людям» (блаженный Феофилакт). Требуется, чтоб сам никого не онеправдывал в своих делах и чтоб, когда приходится разбирать дела пасомых, безукоризненно соблюдал закон справедливости. Блаженный Иероним пишет: «также и праведным должно быть епископу, чтоб, предстоятельствуя пред народом, соблюдал правду, воздавая каждому, что заслужил, и в суде нелицеприятствуя. Между праведностию мирянина и епископа то различие, что мирянин может являться праведным в меньшем круге, а епископ должен соблюдать правду в отношении к стольким лицам, сколько у него пасомых».
  Преподобну, — то есть «благоговеинствуюшу пред всем Божественным, не опускающему ничего, что обязательно в отношении к Богу» (блаженный Феофилакт). Епископу надлежит быть святу, то есть украшену всякими душевными и телесными добродетелями. Но преподобие есть высший вид святости, когда «она соединена бывает с благочестием и освящаема благоговеинством к Богу и Ему всего посвящением» (блаженный Иероним).
  Воздержателъну. «Разумеет здесь Апостол не постящегося только, но воздерживающегося от всякой страсти, обнаруживаемой и языком, и рукою, и бесстыдным взором; ибо в том и состоит воздержание, чтобы не предаваться никакой страсти» (святой Златоуст). «Воздержательным должен быть епископ не от похоти только плотской и от объятий жены, но от всех душевных страстей: не воспламеняться гневом, не впадать в печаль, не поражаться страхом и не увлекаться неумеренно радостию. Воздержание поставлено у Апостола в числе плодов Святаго Духа. Если таким образом воздержание требуется от всех, не тем ли паче от епископа, который терпеливо и кротко должен нести немощи немощных и грехи грешащих, утешать малодушных, поддерживать слабых, никому злом за зло не воздавать, но побеждать благим злое» (блаженный Иероним).
  «Сказанное доселе о добродетелях епископа к жизни его относится; а что за сим следует, относится к познанию его» (блаженный Иероним).

         в) Каков епископ должен быть по учительству?

  Глава 1,стих 9. Держащемуся вернаго словесе по учению, да силен будет и утешати в здравом учении, и противящияся обличати.
  Держащемуся, αντεχομενον, - что означает приверженного к слову, такого, «который заботится и печется о нем, поставляя сие главным своим делом» (святой Златоуст, блаженный Феофилакт). Не довольно знать и содержать слово истины; надобно дорожить им как жизнию, с желанием, чтоб оно всеми было чтимо, и готовностию охранять честь его до положения живота.
  Верного словесе. — Словом означается все учение христианское, которое есть слово, Христом Спасителем слышанное у Отца и принесенное на землю (см.: Ин. 8, 26; 14, 24) и Апостолами силою Духа Святаго распространенное по лицу ее (см.: Мф. 28, 19; Ин. 14, 26; 16, 13). Верно слово сие, как исшедшее от Бога, Который истинен есть и верен во всех словесах Своих. Верно оно и в том, что законополагает, и в том, что обещает. Верность сию Сам Бог подтверждал, когда самым делом подавал то, что обещало слово благовестия, сначала верою одною приемлемое. Итак, верное есть истинное (см.: святой Златоуст), то самое, которое от Бога изошло, точь-в-точь то, без прибавки и убавки и изменения. Но как узнать, что оно таково у избираемого в епископы?
  Когда он держится слова, не того, которое сам придумал, но которое принял чрез научение, κατα διδαχην. Спаситель говорит, что Он научен Отцом. Апостолы научены Господом Спасителем, верующие все научены Апостолами. Научение сие составляло в начале норму христианского ведения и свидетельство верности его. Кто держался сего научения, тот держался вернаго словесе. И сие-то Апостол поставляет в закон епископу: не вдавайся в мудрования; держи как принял; и как принял, так и преподавай. «Слово верно, — говорит святой Златоуст, — есть преподаваемое посредством веры, не имеющее нужды в умствованиях или исследованиях». «Не умственные доказательства потребны, а верное преподание учения» (Экумений). А чтоб оно было таково, надлежит и в сердце держать его таковым, не перемешивая его с своими мудрованиями. «И такое только слово будет благое петься, как слово самого Павла» (блаженный Феофилакт). «Как слово Божие верно и всякого приятия достойно, так и епископ таким да являет себя, чтоб все, что говорит, было почитаемо достойным веры и слова его были правилом истины» (блаженный Иероним). И будет так; пусть только не мудрит и передает, как принял и научен. «Что из того, если он будет неискусен во внешней мудрости. Не помпа словесническая нужна, а здравые суждения и сила мыслей» (святой Златоуст).
  Да силен будет. То есть если будет держаться вернаго словесе по учению,— то будет силен; первое есть условие последнего. Кто привносит в сие, верное по учению, слово что-либо отынуды тот ослабляет его, делает бессильным и сам является бессильным. Сила слова епископского в верности слову по учению. Тверди: так Бог научил и повелел содержать; и будет слово твое победоносно. Станешь мудрствовать, возбудишь противомудрствование; а отсюда только споры и раздражение и для познания истины всякий ущерб.
  И утешати в здравом учении. Здравое учение «есть то, которое учит и догматам истинным, и жизни правой» (Экумений), — то же, что верное слово, которое пришло, получено и держится всеми по научению,— без всякой сторонней примеси, ослабляющей его и делающей немощным и бездейственным; подобно как вино, разбавленное водою и попорченное примесями, слабо, бездейственно и даже вредно.— Утешати, παρακαλειν,— умолять, уговаривать, убеждать. Апостол внушает, что епископ должен быть силен преподать верное слово верным и держать сих последних в вере ему, всякий раз успокоивая их мысли, коль скоро они взволнуются привтечением чуждых помышлений и мудрований, посредством убеждения и уговорения, что верно слово только то, которое он преподает,— верно, ибо так преподано и принято.
  И противящияся обличати. «Силен не своих только ограждать, но и врагов отражать. Потому что если не будет и сего, то все может расстроиться. Кто не умеет бороться с врагами, пленять всякий разум в послушание Христово и низлагать мудрования (см.: 2 Кор. 10, 5), тот да будет далек от учительского престола» (святой Златоуст). «Если не будут обличены и препобеждены сии противящиеся, то они легко могут развратить сердца простейших» (блаженный Иероним).
  На конце поставил Апостол учительство, в исчислении того, чем должен быть украшен епископ, — потому что в епископе учительство завершает все прочие качества, составляя его отличительную черту. «Прочие качества можно находить и в подчиненных, как-то: непорочность, воспитание детей в послушании, страннолюбие, справедливость, благочестие; но епископа и пресвитера особенно отличает то, чтобы он оглашал народ учением, о чем нисколько не заботятся ныне» (святой Златоуст). «Если у епископа только жизнь свята, то, живя так, он себя только пользует; но если он и учителен, то и себя и других созидает. Это место направлено против тех, которые предаются бездействию, лености и сну (в деле учения), не обращая внимания на то, что Апостол, после перечисления достойных епископа качеств жизни - особое поместил указание, — повелительное чтоб он был и учителен» (блаженный Иероним). «Кто не силен ни с врагами бороться и пленять всякий разум в послушание Христово, ни своих научать, убеждать, утверждать, тот лжеепископ есть. Что наипаче характеризует епископа, это есть учить» (блаженный Феофилакт).

         
2) Правила на случай распространения кем-либо неправых мыслей

   Тут два правила: распространяющим такие мысли заграждать уста (см.: 1, 11), а увлекающихся ими обличать нещадно (см.: 1, 13). Эти правила даются будто мимоходом. Сказав, что избираемый в епископы должен быть силен и противящихся обличать, Апостол показывает, сколь необходимы такие именно епископы, потому что много там суесловцев, которые, ходя по домам, развращают простейших. Но пока-то изберутся могущие противодействовать им епископы и пока-то они начнут такое противодействие, дела сего нельзя оставлять так, чтоб оно шло, как идет. И возлагается оно на самого Тита. Имея заповедь поставлять по всем градом пресвитеры, святой Тит должен был обходить грады сии. В сем обхождении он неизбежно должен был встретиться с того рода лицами. Говорит ему Апостол на этот случай: заграждай им уста. Заграждая уста и полагая начало противодействия злым учениям, святой Тит давал вместе образец, как действовать на них и новопоставленным епископам, на коих возлагаться имело и противящихся обличать. Далее, как такие противящиеся уже действовали, то естественно были и увлеченные ими. И таковых мог встретить святой Тит. На сей случай пишет ему святой Павел: обличай их нещадно. И в этом образец действования для новопоставляемых епископов. Так что это отделение (стихи 10 — 16) — дает наставление и святому Титу, и избираемым в епископы.

  Глава 1, стих 10. Суть бо мнози непокориви, суесловцы, и умом прельщени, наипаче же сущии от обрезания.
  Потому, говорит, особенно надо такие учительные избирать лица, что в Крите много суесловцев, которых опасно оставлять без обличения и заграждения уст. А чтобы это успешно делать, надо быть способным к тому и умелым. Почему и пищу тебе: таких особенно ищи в епископы.
  Какие это именно суть лица, против которых вооружаются здесь святой Тит и в лице его будущие епископы, святой Павел определяет такими чертами.
  Непокориви, ανυποτακτοι, — не по чину ходящие, никаких порядков знать не хотящие, самочинники и самовольники. Насаждая веру, насадители веры тут же заводили и всякие порядки по Духу сей веры. Было законополагаемо, как о всем судить и думать, как жить и действовать и, наипаче, как к Богу приближаться посредством молитв и тайнодействий. Непокоривые ничего такого не считали для себя обязательным, а как им самим что подумалось и что показалось уместным и возможным, так и судили, так и действовали, так и другим внушали и думать, и действовать. Это люди, не хотящие держаться общего, но особящиеся и отособляющие. «Видишь ли, как Апостол внушает, от чего бывают такие люди? От желания не повиноваться, а господствовать; на это он указывает» (святой Златоуст). «Он указал на корень всех зол — неподчиненность. Неподчинительный, поколику не хочет состоять под начальством, а наскакивает, чтоб начальствовать над другими, очевидно ничему здравому и правому не научился; потому что не хотел выдержать подучительства. Почему есть и суесловец» (блаженный Феофилакт).
  Суесловцы, ματαιολογοι, — пусторечивые, на ветер говорящие, чтоб только показать, что и они смышленые люди, понимающие суть дела не хуже других, а даже лучше самих учителей, умеющие составлять свои воззрения и ими освещать, расширять и углублять общие верования, не заботясь о том, к чему могут привесть такие воззрения, — не колеблют ли и не подрывают ли общей, всем преданной, веры. Таких множество бывает во все времена. Дело веры они знают только поверхностно; ибо глубоко изучить ее мешает им немощь — ковать свои воззрения, которые, родясь прежде познания истины, заслоняют ее у них собою. Оттого бывает, что в речах их всегда идут вперед эти самородные, большею частию незрелые, воззрения: слов много,— а существа дела — пусто. И вышло пусторечие — суесловие. «Учащий, если сам, по причине неподчиненности учительству, не научился как должно, естественно бывает суесловцем, и не только суесловцем, но и умопрелыценным» (Экумений).
  Умом прельщени, (φρεναπαται, — умопрельщенны, «и себя и других прельщающие» (блаженный Феофилакт), — прибавим, — своим умничанием. Увлекшись своими воззрениями, они пленяются ими, будто истинными, и ревнуют делиться ими с другими, будто высокими и глубокими истинами, основами всякой истины, так что без них будто и все знание рассыплется. Такие самородные воззрения, даже и когда согласны бывают с истиною, ничего к ней не прибавляют ни в ясности, ни в твердости; но, занимая собою внимание, вместо самой истины, тем самым отклоняют от правого умозрения, которое по существу веры должно царствовать в уме: время тратится попусту и портится вкус к твердой истине. Но когда они далеки от истины, то тут бывает уже прямое прельщение, ведущее к пагубе. Увлекающийся то же, что приемлющий иное благовестие; и на него, и без гласного суда, падает тем не менее грозный суд Апостола: анафема да будет (Гал. 1, 8).
  Выставляя все сии черты, Апостол не указывает, о чем пустословят и чем прельщены и прельщают оказавшиеся неподчинительными. Для святого Тита и для всех верующих на Крите это было определенно известно. Нам остается только гадать о том. Но, вместо всякого гадания, не лучше ли ограничиться наведением, что Апостол, оговаривая определенные лица тогдашние, для нас, однако ж, неудобоопределимые, нам предпослал определенный урок — избегать самим и других отклонять от прельстительного позыва строить свои воззрения по предметам веры, не в духе подчинения правилам веры, а в духе преобладания над ними, будто низшими нас и нашего ума. От этой болезни ума предостерегает нас Апостол.
  Слова: наипаче же сущии от обрезания — наводят несколько на то, о чем суесловили непокоривые; но очень нерешительно. Ибо наипаче же — показывает, что то были не исключительно иудеи, но что были таковые же и из язычников. Следовательно, нельзя с решительностию утверждать, что суесловия те были обычные иудействующим мудрования о неотложной необходимости для верующих исполнять и Моисеев закон, и постановления их старцев. Если далее мы не имеем основания полагать, что сущие от обрезания суесловили одно, а сущие от необрезания — другое, ибо в таком случае Апостол не поставил бы их под один уровень; то необходимо признать, что те и другие держались некоего мудрования, коего нельзя назвать ни исключительно иудейским, ни исключительно языческим, но которое было смесью того и другого. В чем именно оно состояло, не видно; но было таково, что о его положениях можно было вести речь среди христиан, не отталкивая их вдруг от него, — что и давало мудрователям вход в домы верующих. Следовательно, в нем, кроме иудейского и языческого, было и христианское. Прикрываясь тою стороною, которая казалась христианскою, они проникали в домы, а потом наполняли уши и головы слышащих и тем, что было у них иудейского и языческого. Яд лжи действовал разрушительно, — и Апостол пресекает зло, вероятно, уже многими испытанное.

Стих 11. Ихже подобает уста заграждати: иже вся домы развращают, учаще яже не подобает, сквернаго ради прибытка.
  Кому это подобает? Тем, кои имели быть поставлены епископами. Сказал выше (стих 9) Апостол, что эти епископы должны быть таковы, Держались верного учения и были сильны своих утверждать в истине, а противящихся обличать. Почему же это особенно нужно? Потому что есть много суесловцев, не подчиняющихся истине, которым подобает заграждать уста. Ибо, быть сильну это исполнять, надо и самому быть тверду в истине и уметь раскрыть ложь и обличить ее в тех, кои суесловят. Святой Златоуст говорит: «если такой (поставляемый в епископы) человек, приняв на себя обязанности учения, будет неспособен бороться с бесстыдными людьми и заграждать им уста, то он будет повинен в погибели каждого из погибающих. Посему, если Премудрый заповедует: не ищи, да будеши судия, егда не возможеши отъяти неправды (Сир. 7, 6); то тем более здесь можно сказать: не домогайся сделаться учителем, если ты не имеешь способности к этому делу, но уклоняйся и тогда, если бы даже тебя привлекали».
  Впрочем, очевидно само собою, что и святой Тит, встречая такие лица, не мог и не должен был молчать: так что: подобает, — можно разуметь, вообще всякому, на ком лежит долг распространять истину и утверждать в ней.
  Заграждати уста — можно или силою пастырской власти, или силою обличения лжи и утверждения истины. И первое в настоящем случае приложимо, если признать, что противящиеся суесловцы принадлежали к обществу верующих, только действовали среди него самовольно. Это на первый раз; если же они и далее останутся своем упорстве, их следует совсем отсекать, как законоположил Апостол ниже (см.: 3, 10). Но более приложимо второе, потому что ко всем идет. Встретив таких суесловцев, кто бы они были, надобно обличать лживость их учения так сильно, чтобы они не имели что сказать в защиту его. «Добре сказал Апостол: заграждати уста, — то есть силою обличения лжи доводить их до того, чтоб они и слова сказать не посмели уже, — для того, чтоб и слушающие получили от того пользу» (Экумений). «Что пользы (от такого заграждения уст), когда они из не покоряющихся истине? Для них никакой, но полезно это для тех, которые могут развратиться, если епископ молчанием пройдет их лживые речи и учение» (блаженный Феофилакт).
  Но так заграждать уста можно только встречаясь с суесловцами. Если же этого не случится, а известно только будет, что ходят какие-то по домам и суесловят то и то, могущее развращать, то и в таком случае не следует этого дела оставлять без внимания, а надлежит, пред верующими, раскрыв лживость узнанной лжи, обличить ее; истину же Божию, противоположную рассеяваемой лжи, полнее разъяснить и сильнее подтвердить. И это будет тоже заграждение, если не уст суесловцев, то входа лжи их в души слышащих: ибо там уже поселен противоотвещаяй их лжи — помысл, ведец (знаток) вернаго словесе, сильный отразить слово лживое, биющее уши.
  Иже вся домы развращают. Дается мысль, что не открыто проповедуют, а украдкой ходят по домам. Такой образ действий и приличен лжи, сознающей себя ложью и тем обличающей, что она ложь есть.— Учаще яже не подобает. Что же именно? Любопытно бы знать; но как Апостол не имел в виду любопытство или пытливость пустую удовлетворять, то и не сказал сего. И нам дает урок — не пытать попусту. Норма истины ведома; она проста и немногосложна. Критские христиане знали ее. И это было то, чему подобает учить. Все же, несообразное с нею, есть то, чему не подобает учить и что, следовательно, учимым, знающим истину, слушать не подобает. Этим одним словом Апостол сказал все.
  Скверного ради прибытка. «Видишь, что есть неподчиненность в связи с сребролюбием и скверностяжательностию. Все это рычаги в руках диавола, посредством коих он разрушает домы Божии (то есть семейства христианские)» (блаженный Феофилакт). «Есть ли что, в чем беззаконновать не убедила и не склонила бы сия страсть?» (Экумений). — Какой прибыток разумеется? Обыкновенный, вещественный, — получение денег, вещей, пищи. Ревнуют приобретать учеников, чтоб на их счет жить и иметь довольство. Но святой Иларий и блаженный Иероним, кроме сего, считают возможным под прибытком разуметь самых учеников, увлекаемых учением суесловцев, применяясь к словам Спасителя: преходите море и сушу, сотворити единого пришельца (ср.: Мф. 23, 15). «Можно, - пишет блаженный Иероним, — и иначе истолковать сии слова: скверного ради прибытка, — именно что Апостол употребил этот обычный житейский оборот речи, чтоб показать, как еретики, развращая умы, обыкновенно называют себя стяжателями людей, хотя убивать души прельщенных не есть стяжание, а потеря. Напротив, кто, по Евангелию, обличит заблуждающего брата, так что он обратится, тот воистину приобретает его (см.: Мф. 18, 15). Ибо какой прибыток может быть больше или что драгоценнее того, как если кто приобретет душу человеческую? Итак, всякий учитель Церкви, правым путем привлекающий к вере во Христа, есть честный прибыточник; напротив, всякий еретик, обольстительными речами отклоняющий от истины и своему неподобающему учению следовать склоняющий, есть скверноприбыточник». — Такой мысли нет у Апостола; но она может быть допускаема, как побочное наведение или иносказательное истолкование его слова, — которое, вне контекста, допустимо.

  Стих 12. Рече же некто от них свой им пророк: Критяне присно лживи, злии зверие, утробы праздныя
  Усиливает высказанное основание к избранию в епископы лиц, твердых в истине и сильных обличать ложь,— тем, что критяне по природному своему нраву падки на ложь и, следовательно, сами подают руку суесловцам — прельщать их и вводить в заблуждение. Этим Апостол переводит внимание святого Тита и будущих епископов от суесловцев на самих критян, говоря как бы: мало заграждать уста суесловцев; надобно самих критян убеждать твердо держаться истины и не открывать уха всякому баснословцу, отвращающему от истины. И это будет, как замечено, заграждением хода распространителям лжи. Таков смысл стихов 12 — 14.
  В подтверждение того, что критяне падки на ложь, басни и суесловие, Апостол мог указать на действительные опыты. Но лучшим счел привесть свидетельство поэта, — критянина же, чтоб не сказал кто: ты несколько дней пробыл на острове и уж узнал наш характер. Наперед отвечает таким Апостол: не я один так думаю, вот свой же, ваш поэт, давно-давно заметил это за вами. К тому же, взявши такое древнее свидетельство, Апостол дает разуметь, что указываемое им недоброе свойство критян есть не мимолетное и случайное, а устарелый порок, который, чем труднее искоренить, тем обязательнее, для поставленных исправлять среди них все худое, на эту сторону направить свое внимание, заботу и труд.
  Пророком назвал Апостол поэта не потому» чтоб в самом деле почитал его Пророком, а потому, что так думали о поэтах язычники и верили их слову, будто откровенному свыше. И все верования языческие держались на поэтах. — Приведенные Апостолом слова сказал Эпименид (см.: святой Златоуст, блаженный Иероним), и то же потом повторил Каллимах (см.: блаженный Феодорит). У Каллимаха стоит только первое слово: лживи. Весь же стих, как он приводится Апостолом, находится у Эпименида (см.: блаженный Иероним). Названы так критяне за то, что, когда кто-то им натолковал, что у них умер Зевс, или Дий, и указал место; они легко поверили, устроили гробницу и всем твердили: вот у нас гробница Зевса. Этим они обнаружили свое легковерие и падкость на ложь и басни, которых не переставали уже потом держаться, пребывая таким образом присно лживыми, то есть не перестающими твердить ложь. Эту особенно черту их Апостол и выставляет, чтоб потом сказать: обличай их, чтоб не внимали басням.
  Для цели Апостола нужно было только первое слово: лживи. Другие за тем слова приведены только потому, что входят в состав стиха, который был ведом Апостолу (см.: блаженный Иероним). Потому нет нужды строить догадки, что имел в мысли Апостол, приводя о критянах слова: злии зверие, утробы праздныя. Первыми означается дикость, необузданность, злонравие; а вторыми — то, что любят поесть, попить, дела же делать неохочи, празднолюбивы и ленивы. Может быть, впрочем, такие черты действительно были в характере критян, и Апостол намеренно удержал означенные слова стиха, не ограничившись первым словом, чтоб потом дать уроки и относительно них, как и можно заключить из того, чему учить заповедует Апостол во второй главе. Но в настоящем месте нужно было для Апостола только первое: лживи,— как требуется полагать течением речи.

Стих 13. Свидетельство сие истинно есть, еяже ради вины обличай их нещадно, да здрави будут в вере.
  Говоря, что такое свидетельство истинно, Апостол имел в виду первое слово свидетельства: лживи,— разумея под сим то, что они охотно открывают уши свои для всякого пусторечия и всяких басней, как видно из последующих за сим слов: обличай, чтоб не внимали басням. «Если они склонны ко лжи, то для них нужно сильное и обличительное слово; кротостию такой человек не может быть тронут. Итак, обличай их нещадно. Ибо нужно не со всеми обращаться одинаковым образом, но различно и разнообразно, смотря по лицам. Ибо как, укоряя человека послушного и благородного, можно убить его и погубить; так и лаская человека, имеющего нужду в сильном обличении, можно испортить его и не довести до исправления» (святой Златоуст). «Это: обличай их нещадно - не противоречит сказанному: с кротостию наказующу противныя (2 Тим. 2, 25); потому что не уверовавшим еще должно скромно и кротко проповедывать Божественное учение; а давших обещание веровать и покушающихся поступать вопреки вере надлежит врачевать суровыми врачевствами» (блаженный Феодорит).
   Да здрави будут в вере. «Здесь Апостол говорит не о чужих, но о своих» (святой Златоуст). Чужим — суесловцам вредным — велел уста заграждать, а своих велит нещадно обличать — «глубоко поражать» (святой Златоуст). И это не затем, чтоб удовлетворить своему на них неудовольствию, а чтоб были здравы в вере, то есть чтоб не принимали воззрений ложных, с верою несообразных (см.: святой Златоуст). Здравие в вере есть в точности держаться преданного. Тело делается нездравым, когда принимает чуждые ему элементы; и вера делается нездравою, когда принимает мысли, разрушающие строй ее, или весь, или по частям. Принимающий такие мысли с убеждением, что они истинны, тогда как не истинны, повреждает истинную веру и делается нездравым в ней. Ибо не хранит образа здравых словес, — преподанных Апостолами (см.: 2 Тим. 1, 13), и неверным является здравым словам Господа нашего Иисуса Христа и учению, еже по благоверию. Отчего и недугует (ср.: 1 Тим. 6, 3 — 4). Чтоб критяне не подпали такому заболению, Апостол заповедует нещадно обличать их, когда замечено будет, что они без осторожности открывают ухо свое для суесловцев.

Стих 14. Не внимающе Иудейским баснем, ни заповедем человек отвращающихся от истины.

  Указывается способ, как сохраняться здравыми в вере. Нещадное обличение отобьет охоту внимать чему-либо чуждому вере, — вера и сохранится у них здравою, и они пребудут здравы в вере. Вера уже преподана им, и они ее содержат. Но приходят суесловцы, влагают в ум чуждое вере, кажущееся, однако ж, истинным; и — неискусные, не умея разгадать кроющуюся в суесловии ложь, начинают думать, что, может быть, и так есть. Этим может быть вера уже поколеблена и здравие ее пошатнуто. Продлись такое состояние, повторись несколько раз кривые толки; и — ничего нет дивного, если сии последние признаются более красными, чем положения веры. Вот и болезнь. Предотвращена будет сия болезнь, если не станут внимать ничему чуждому вере. Не внимай — и здрав будешь в вере. Святой Златоуст говорит: «здравие состоит в том, чтобы не вводить ничего ложного, ничего чуждого».
  Это чуждое Апостол определяет словами: басни иудейские и заповеди человек отвращающихся от истины. Что именно разумел под сим святой Павел, святой Тит и критяне знали ясно. Нам же трудно это угадать. Ибо и басней иудейских, и заблуждений человеческих было много. Но потери для нас от сего никакой нет. И те басни иудейские, и те заблуждения человеческие уже миновались, и нечего нам их опасаться. Для нас осталась одна Апостольская заповедь: не внимать ничему чуждому вере. И не ту ли цель имел святой Павел, оставив неопределенным для нас (а не для тех, к кому писал), чему не внимать, чтоб внушить, чтоб мы вообще ничему не внимали, что видим несообразным с верою, как бы оно красно ни казалось?
  Под баснями иудейскими не следует разуметь постановления законные или строй подзаконной религиозной жизни, но или кривое толкование сих постановлений и их значения, или все, что после придумано к ним самими иудеями. Блаженный Феодорит пишет: «Апостол иудейскими баснями назвал не закон, но предлагаемое иудеями толкование закона». Блаженный Феофилакт прибавляет к сему: «святые книги Ветхого Завета, добре понимаемые, не суть басни. Как это может быть, когда из них мы научаемся Евангельской истине? Но неправые толкования и прибавления — вот что басни!»
  Но что же это именно? Были свои кривые толкования и прибавления у всех иудейских сект,— и у ессеев, и у саддукеев, и у фарисеев; были между иудеями и философские мудрователи, и мечтатели — мистики, выдумавшие каббалу. Не басни ли всё это? Были и обще иудейские басни, — например, о Мессии, яко земном царе, и о царстве его, — чувственном и житейском. И между христианами из иудеев долго держалась баснь — о неотложности исполнения законных постановлений (особенно об обрезании, субботе и родах пищи, позволенных и запрещенных) и для всех верующих в Господа Спасителя. — Что из этого всего разумел святой Павел, не видно. Но то несомненно, что в учение суесловцев, соблазнявших критян, иное и из этого входило. Ибо, как видится, то была смесь разнородных учений, в коей имели свою часть и басни иудейские, хоть мы не можем определенно сказать, какие именно.
  Что суть заповеди человек отвращающихся от истины? Это или то же, что басни иудейские, или что-нибудь, кроме них, придуманное мудрованием человеческим, и именно языческим.
  В первом случае слова: заповеди человек — определятся тем, что кто станет разуметь под баснями иудейскими. Блаженный Феофилакт, Экумений, а отчасти и святой Златоуст, разумеют обычаи иудейские законные, которые, не будучи сами по себе, по своему происхождению и назначению, баснями, стали уже баснями, когда их считают обязательными после того, как они потеряли свою силу. В этом случае они перестают уже быть заповедями Божиими, а начинают быть заповедями человеческими. Но Амвросиаст под заповедями человеческими разумеет те иудейские постановления, которые потом самими иудеями прибавлены к закону.
  Во втором случае заповеди человек — будут означать языческие мудрования и обычаи. Так отчасти святой Златоуст. Приходит на мысль, что такое понимание, может быть, ближе к истине. Ибо как по ходу речи видно, что мудрования суесловцев, соблазнявших критян, были смесь иудейства и язычества; то Апостол, заповедуя не внимать тому, что чуждо вере и что может сделать веру нездравою, конечно, имел в виду как ту, так и другую сторону соблазнительных мудрований тех и, обозначив, что в них было иудейского, иудейскими баснями, вероятно, словами: заповеди человек — означил то, что в них было языческого. К подтверждению сего может служить и то качество сих человек, — что они отвращаются от истины. Ибо, хоть иудеев, противившихся Евангелию, было справедливо почитать отвращающимися от истины, но полнее такое присуждение может идти к язычникам, совсем погрязавшим во лжи.
  Святой Златоуст видит в словах Апостола внушение не внимать не каким-либо предполагаемым иудейским и языческим лжеучениям, а иудейству и язычеству, как они были тогда пред глазами. Он говорит: «если те, которые соблюдают правила касательно яств, не здравы, но больны, — ибо о таких говорит Апостол: изнемогающаго в вере приемлите не в сомнение помышлений (ср.: Рим. 14, 1), — то что сказать о тех, которые постятся и соблюдают субботу вместе с иудеями или ходят в места, считающиеся священными у язычников, например, место в Дафне, так называемую пещеру Матроны, место в Киликии, называемое Кроновым? Могут ли они быть здравыми? Таким образом, не должно слушаться ни язычников, ни иудеев; ибо это значит не быть здравым. Если ты содержишь веру, то для чего вводишь еще нечто другое, как будто вера недостаточна для оправдания? Для чего подчиняешь и порабощаешь себя закону? Или ты не надеешься на веру? Это свойственно больному и неверующему; такой человек сомневается, а душе верующей несвойственно сомневаться».
  Может быть, и в самом деле среди критян ходили не какие-либо новые, — смешанные из иудейства и язычества, — учения, а оставались прежние иудейские и языческие суеверия и обычаи, которым иные придавали важное значение и старались удержать в них других.
  В наше время можно здесь видеть внушение остерегаться подпасть влиянию духа иудейского и языческого, понимая под первым довольство одною фактическою и деятельною стороною жизни, а под вторым — свержение всякого ига и для ума, и для чувств с желаниями, и для внешнего действования.

Стих 15. Вся убо чиста чистым: оскверненным же и неверным ничтоже чисто, но осквернися их и ум и совесть.
  Стихи 15 и 16-й указывают на некоторые пункты или стороны лжеучения, ходившего среди критян, как бы для примера. Можно их с предыдущим так соединить: сколь нелепо это учение, о том и говорить нечего. Возьмите вы то, что говорится в нем о различии яств, будто есть какое-либо ибо из них, которое по природе своей может делать принимающего оное нечистым. Простого смысла достаточно, чтоб знать, что пища не может делать ни чистым, ни нечистым. Чистота или нечистота зависит от сердца. Кто чист сердцем, тот, какую, кажущуюся нечистою, пищу ни употреблял бы, все чист и все ему чисто, и пища не делает его нечистым. Напротив, кто нечист сердцем, того никакая, почитаемая чистою, пища не делает чистым, все он нечист. Того никакое питание не делает нечистым, а этого никакое питание не делает чистым; или того питание всегда чисто, а этого питание всегда нечисто. Апостол здесь то же самое внушает, чему научил Спаситель, что не входящее в уста сквернит человека, а то, что исходит из сердца (см.: Мф.15, 11 — 19).
  Для полного уразумения сих положений надо иметь во внимании не роды яств, а самое питание или вкушение. У одного питание чисто, потому что с чистым сердцем принимается; а у другого нечисто, потому что с нечистым сердцем принимается. Чистое сердце — то, которое, отрешившись от всякого самоугодия, все направляет к славе Божией, даже аще яст и пиет; оттого все у него чисто. А то сердце, которое преисполнено самоугодия, нечисто, и сим самоугодием всякое свое действие и движение делает нечистым, потому что у него все делается по самоугодию, даже и то, что по виду кажется самоотверженным и направленным к Богу. О таких и говорит Апостол: осквернися их и ум и совесть. Ум оскверняется ложными понятиями, которые принимает без рассуждения, по одному влечению сердца, или увлекаясь обычаями, или по тщеславию и суемудрию. Совесть оскверняется, когда человек, наперекор ей, действует по тем ложным понятиям, или когда вообще действует, не внимая совести, или — с совестию сомнительною. Такого рода состояние неизбежно у тех, коих сердце преисполнено самоугодием и вполне возобладано известными предметами, питающими и удовлетворяющими его. Тут не только не слушают ума и совести, но и их самих понуждают судить и определять в угоду себе, или снисходительно, или криво; всячески усиленно восставляют в себе помышление, будто действуют право, по крайней мере сносно, хотя извнутри слышат некое напоминание, не одобряющее их.
  Святой Златоуст говорит, что в Ветхом Завете были запрещены некоторые яства, но «не потому, чтоб они были нечисты, а чтоб лучше обуздать плотоугодие. — Бог не сотворил ничего нечистого; и нет ничего нечистого, кроме греха, потому что он касается души и ее оскверняет; а все прочее считается нечистым по предрассудку человеческому. — Почему Апостол все приписал самим людям. Нет ничего, говорит, нечистого, но нечисты сами они, — их ум и совесть, нечище вторых нет ничего. Вот в чем состоит нечистота: они сами не чисты. — Должно быть разборчивым в отношении к тому, что оскверняет душу, — это подлинно есть нечистота, это — скверна; а все Прочее нет. Те, у которых испорчен вкус, думают, что принимаемое ими нечисто; но это происходит от их болезни. Посему нужно основательно знать, что по природе своей чисто и что нечисто. Что же нечисто? Грех, злоба, коварство, корыстолюбие, лукавство. Измыйтеся, говорит Пророк, и чисти будите, отымите лукавство от душ ваших (ср.: Ис. 1, 16). — Те (ветхозаветные) очищения были образами (истинного) очищения. — Ныне же требуется от нас не это (внешнее), но все отнесено к душе. Телесное ближе к нам; посему Бог прежде и отвращал от него; но теперь не так; ибо не следовало всегда оставаться при образах и держаться теней, но — принять истину и ее держаться. Нечистота есть грех: его будем убегать, от него будем воздерживаться. Аще, говорит Премудрый, приступиши к нему, угрызнет тя (ср.: Сир. 21,2)».
  Об этой стороне учения помянул Апостол потому, что она особенно выдавалась и нелепость ее так очевидна, что не требовала долгого опровержения. Видите, говорит как бы он им, каков у них этот пункт! Но каков этот, таковы и все другие. — Теперь посмотрите, каковы их учители.

Стих 16. Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всякое дело благое неискусны.
  Апостол здесь то же внушает, что и Спаситель заповедал: внемлите же от лживых пророк… От плод их познаете их (ср.: Мф. 7, 15 — 16). Хотите ли, говорит он, удостовериться, что учение прельщающих вас неверно, посмотрите, каковы они и как живут. Жизнь, не соответствующая учению, подрывает силу учения, обличая в учащих недостаток убеждения и, особенно, то, что учение их — не цель и суть их жизни, а средство. Святые Апостолы отличались всестороннею безукоризненностию жития, чистого и самоотверженного, — и это на первый раз не отталкивало от них, а потом и привлекало. Таковы всегда и всюду должны быть освященные лица. То верно, что и учители истины могут хромать в делах жизни; но и то несомненно, что ничто так не отталкивает от учения, как нехорошая жизнь учителей. У святого Павла цель слова была — отвратить от лжеучения, и как лжеучители представляли ему свою слабую сторону — в неисправности жизни и нрава, — то он этим воспользовался. Не будь этого, он и не коснулся бы сего, а иное что-либо указал бы в лжеучителях, что могло бы обличать лживость их учения. Уж он прежде указывал в них скверноприбыточество (см.: 1, 11); а теперь указывает нечто большее — лицедейство: Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его.
  Этот образ выражения показывает, что Апостол бьет паче сущих от обрезания. Амвросиаст пишет: «хотя ко всем еретикам можно относить слова сии, но здесь Апостол говорит об иудеях, которые твердили о себе, что они одни знают Бога Авраамова. — Знают, но языком только, а делами отмещутся Его, как и Господь обличал их: аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили (Ин. 8, 39)». Блаженный Феодорит сводит это к предмету речи Апостола так: «они усиливаются выставить, что чтут Бога всяческих, но поступают прямо вопреки тому, что Ему угодно. Ибо закон ограничил Бог определенным временем; они же в оное время не исполняли закона, а когда кончилось время, крепко стоят за закон».
  Не слушайте их. Не Бога они чтут. Бог у них только на языке, а в сердце у них совсем другое. Блаженный Иероним пишет: «те, у которых осквернены и ум, и совесть, Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, по слову Исаии-пророка: людие сии устами почитают Мене, сердце же их далече отстоит от Мене (ср.: Ис. 29, 13). Итак, как иной устами чтит, а сердцем далеко отстоит, так иной словом Бога исповедует, а делами отметается Его. Но кто делами отметается Бога, при устном исповедании Его, тот мерзок пред Богом; и, поелику не убеждается никакими основаниями истины, справедливо называется непокоривым и неверным. Отсюда происходит и то, что он на всякое дело благое неискусен. И то, что, будучи влеком естественною добротою, делает он доброго, не добро, будучи оскверняемо развращением ума его. Думают иные, что только тот отметается Бога, кто во время гонения, будучи схвачен язычниками, отрицается, что он христианин. Но вот Апостол утверждает, что Бога отметаются всем, что бы ни делал кто превратного. Христос есть премудрость, правда, истина, святость, мужество. Отметается Он, как премудрость, — немудростию, как правда, — неправдою, как истина, — ложью, как святость, — порочностию, как мужество, — малодушием. И вообще, сколько раз побеждаемы бываем мы страстями и грехами, столько раз и Бога отметаемся. Напротив, всякий раз, как делаем что доброго, исповедуем Бога. Не должно думать, что в день суда Сын Божий отвергнется только тех, кои отверглись Его во время мучения; но всеми делами, словами и помышлениями Христос или, будучи отвержен, отвержется, или, будучи исповедан, исповедует. Так всеми добрыми словами и делами свидетельствуется, что душа предана Христу».

         
3) Указание, чему и как следует учить верных, сообразуясь с их возрастом и состоянием

   Неправо учащие, сказал выше Апостол (см.: 1, 11, учат, яже не подобает; а ты, говорит он, обращаясь к Титу, учи, яже подобает (2, 1). И тотчас указывает, что именно кому подобает говорить. Не все обнимает, а берет во внимание только: старцев и стариц (см: 2. 2—3), б) юниц и юношей (см.: 2, 4 — 6), г) рабов (см.: 2, 9 — 10) и: е) гражданские добродетели (см.: 3, 1—2). Между же сими наставлениями вставляет: в) напоминание, чтоб учащий сам во всем подавал пример (см.: 2, 7 — 8) и учимым внушал, что: д) затем и все домостроительство в Христе Иисусе, чтоб верующие, отвергшись нечестия и мирских похотей, жили целомудренно, свято и благочестно, бывая ревнителями добрых дел в блаженном уповании (см.: 2, 11 — 15), ж) затем и благодать Святаго Духа, чтоб претворять нас из недобрых в добрых (см.: 3, 3 — 7) и: з) заключает: вот чему учи, а буиих стязаний чуждайся и еретиков отгоняй прочь (см.: 3, 8—11). — Три раза повторяет Апостол: учи быть добрыми (см.: 2, 1, 15; 3, 8); три раза внушает: чтоб ни об учении нашем, ни о нас никто не имел основания сказать что-либо укорное (см.: 2, 5, 10, 15). Этим он определяет предмет и цель Послания. Можно потому предположить, что критяне, приняв веру, не заботились жить по вере, а жили по прежним обычаям, — иудеи — иудейским, язычники — языческим, проводя между тем время в распущении басней суеверия и в пустых и бесполезных состязаниях. К исправлению этих неисправностей главным образом направляет Апостол труды святого Тита, и после него епископов, поставление которых по городам считает самым верным средством к достижению сей цели. Такова сущность всего Послания.

  Глава 2, стих 1. Ты же глаголи, яже подобает здравому учению.
  «Да не смущают тебя, говорит Апостол, учащие противному; ты, по обычаю, преподавай Божественные наставления» (блаженный Феодорит). «Ты ради этого не умолкай; хотя бы они и не принимали (наставлений), ты исполняй свое дело; хотя бы они и не убеждались, ты увещевай и советуй» (святой Златоуст).
  Но, кажется, Апостол этим желает показать, куда должно направлять труд учения. Суесловцы распространяют басни; ты же, им заградив уста, а своих строго обличив, затем не вдавайся в споры, а все внимание обрати на то, чтоб преподавать здравое учение: глаголи, яже подобает здравому учению, — что сообразно с здравым учением, чего требует здравое учение или, — в чем сущность здравого учения. Здравое учение есть не только то, которое преподает истинное познание о Боге (см.: Амвросиаст) и нашем к Нему отношении, и паче о воссоединении с Ним падших, но и то, которое не довольствуется пребывать одним голым учением, а вместе с тем требует и жизни, сообразной с учением, и более налегает на исправление нравов, устраняясь от всяких бесполезных споров и состязаний. Ты, говорит толкуй более о том, чтоб жили хорошо: да пекутся добрым делом прилежати веровавшии Богу (3, 8). В чем же — эта добрая жизнь и добронравие верующих?

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

118

3 ЯНВАРЯ

Послание к Ефесянам святого апостола Павла

1Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные, 2и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное.

3А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым.

4Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение; 5ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога.

6Никто да не обольщает вас пустыми словами, ибо за это приходит гнев Божий на сынов противления; 7итак, не будьте сообщниками их.

8Вы были некогда тьма, а теперь - свет в Господе: поступайте, как чада света,

Феофилакт, блж. Толкование на послание к эфесянам Святого Апостола Павла

Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные.

Как Господь возлюбил тебя, так и ты люби брата и подражай Богу по возможности. И нельзя здесь отказываться бедностью и говорить: если отпущу, то потерплю убыток; но прощай согрешающему даром и без из­держек, и ты уже получил великую выгоду, то есть стал подражать Богу. Потом указывает и на другую причину более благородную. Как чада, говорит, возлюбленные, то есть и другую необходимость вы имеете подражать Отцу вашему. И так как не все дети подражают своему отцу, то прибавил: возлюбленные; потому что таковые подражают отцам.

И живите в любви, как и Христос возлюбил нас [12], и предал Себя за нас [13], в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное.

Вот и основание всего: потому что когда есть любовь, тогда не будет ни крика, ни ярости, ни злословия, но все это будет уничтожено. Посему он и поставил главнейшее в конце. Научает также и тому, от чего мы стали чадами Божиими, именно: от любви. Поэтому мы должны пещись о ней, как об источнике божественного усыновления. Подобно тому как мы, в болезни получив пользу от какого-нибудь лекарства, даже самое название этого лекарства уважаем, так точно и любовь мы должны ценить, ибо вследствие ее Господь предал Себя за нас. Но Он предал Себя за врагов, а ты будешь прощать друзей. Посему ты тогда действительно будешь подражать Христу, когда будешь делать добро врагам. Ибо тогда только сохранит свое значение слово как. Умереть за врагов — вот жертва и благоухание приятное, чем и стал Христос, приняв смерть за нас — врагов. Вот это и значит подражать Богу.

А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым.

Сказав о суровой страсти — гневе, перешел к меньшему злу — похоти, как и законодатель, сказав: не убий, что относится к гневу, затем постановил: не прелюбодействуй, что относится к похоти. Ибо как горечь, крик и злословие есть проявление гнева, так блуд, нечистота и лихоимство происходят от похоти: ибо по тому же самому и деньги любили, и тело. Итак, пусть об этом даже и речи не будет у вас, но всецело будьте чисты, потому что слова пролагают путь к делам. Посему, если вы святы, то и язык ваш да будет свят. Прибавляет и следующее.

Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение.

Как отверг крик, опору гнева; так теперь устраняет сквернословие и пустословие, как опору блуда. Избегай, говорит, шутливых и срамных речей, и ты погасишь пламень блуда. Потом, чтобы не показаться тяжелым и суровым, пресекая наклонность к шутке, он присовокупил и причину этого, говоря: не приличны вам, то есть это нисколько не идет вам. Как сапожник не возьмется делать что-нибудь не относящееся к его ремеслу, так и христианин, будучи святым, не должен говорить несообразного со святостью, потому что это бесполезно и непристойно нам. Но если желаешь говорить что-нибудь, так пусть всякое слово твое будет благодарением. И если ты приучишься к благодарению, то припомнишь, кем ты был и что стал, и будешь скорбеть о своей преступности и изумляться Тому, Кто удостоил тебя таких благ, и найдешь неудобным говорить что-нибудь другое. Ибо настоящее время — не время смеха и шутки, но скорби и борьбы. Враг ходит около, скрежеща зубами на тебя, а ты забавляешься и шутишь? Тебе трудно одолеть его и тогда, когда ты храбро с ним сражаешься, не гораздо ли более, когда ты предаешься забаве? Что же такое — шутник? Это человек легкомысленный, делающийся всем, наподобие актеров, постоянно переменяющий речи; а это есть свойство ума непостоянного и чуждого тем, которые служат Камню.

Ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель; который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога. Никто да не обольщает вас пустыми словами.

Вероятно, между ефесянами были некоторые, которые говорили, что Бог, желая устрашить, воспретил эти маловажные грехи. Что же худого в слове, чтобы глупец, произнесший его, повинен был геенне? И каким образом лихоимец есть идолослужитель? На них-то в здесь и намекает апостол. Это видно и из присовокупления: никто да не обольщает вас пустыми словами. Ибо суетны слова, которые доставляют временное удовольствие, а к делу оказываются непригодными; расточать такие слова есть обман. А что лихоимец есть идолослужитель, пойми отсюда: не можете служить Богу и маммоне (Мф.6:24). Действительно, лихоимец отступил от Бога и служит золоту; как же после этого он не идолослужитель? И если скажет, что не поставил идолов, что же из этого? Ибо и более образованные эллины говорили, что они поклоняются не идолам, но Афродите и Аресу, а это страсти. Но лихоимец не закалает овец, зато закапает людей и разумные души. Эллин поклонялся тварям Божиим, а лихоимец поклоняется собственному призраку. Не Бог ведь создал лихоимство, а наша ненасытность. И я думаю, что Павел сказал это, заимствовав у Давида, но в другом виде. Тогда как тот говорил: идолы язычников серебро и золото (Пс.113:12), Павел по своей великой мудрости изменил это, назвав серебро и золото идолами. Итак, служащий серебру и золоту есть, без сомнения, идолослужитель.

Ибо за это приходит гнев Божий на сынов противления.

Или по причине блуда, нечистоты и идолослужения, или из-за таких речей обольстителей. Сынами же противления называет очень непослушных, не верящих Богу и распространяющих такие мнения.

Итак, не будьте сообщниками их. Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе.

Но вы, говорит, не сообщайтесь с ними. Потом напоминает им о прежней порочности, говоря: подумайте, чем вы были и что стали, а именно: из тьмы светом. Прежде, и по учению, и по жизни, вы действительно были тьмой, а теперь — свет, потому, что и Бога познали, и совершаете дела света. Но это произошло с вами не от вашей добродетели, а в Господе, то есть по божественной благодати. Итак, вы не должны иметь общения с сынами противления, на которых грядет гнев. Не­когда и вы были таковыми и достойными гнева, но теперь уже нет. Посему не возвращайтесь опять ко тьме.

Поступайте, как чада света.

То есть благообразно и как прилично ходящему во свете. Мало того, и для других повелевает нам быть светом. Ибо сын света, конечно, и сам есть свет.

0

119

4 ЯНВАРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Евреям святого апостола Павла)
Евр., 328 зач., XI, 9-10, 17-23, 32-40.
9Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой, и жил в шатрах с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования; 10ибо он ожидал города, имеющего основание, которого художник и строитель Бог.
17Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного, 18о котором было сказано: в Исааке наречется тебе семя.
19Ибо он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить, почему и получил его в предзнаменование.
20Верою в будущее Исаак благословил Иакова и Исава.
21Верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего.
22Верою Иосиф, при кончине, напоминал об исходе сынов Израилевых и завещал о костях своих.
23Верою Моисей по рождении три месяца скрываем был родителями своими, ибо видели они, что дитя прекрасно, и не устрашились царского повеления.
32И что еще скажу? Недостанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самуиле и (других) пророках, 33которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, 34угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих; 35жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение; 36другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, 37были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в ми'лотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; 38те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли.
39И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, 40потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства.

Феофилакт Болгарский
Толкование на послание к Евреям

Евр.11:9.

Ту землю, говорит, которую Бог обетовал даровать ему и семени его, он населил как чужую. В каком смысле «чужую»? Ибо он купил и могилу для Сарры (Быт.23:4), и однако, не усомнился и не сказал: солгал Бог, но уверовал, что Обетовавший, без сомнения, дарует ее.
и жил в шатрах
Он населил землю настолько ему чужую, что не имел даже собственного дома, но жил в шатрах, что свойственно пришельцам, кои, не имея собственного участка, переходят с одного места на другое.
с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования;
И Исаак и Иаков, говорит, жили на ней также, как на чужой. Исааку завидовали филистимляне, и слуги Авимелеха отняли у него колодцы и его жену, и потом он переходил с одного места на другое (Быт.26). Иаков же не только был гоним со страхом пред Исавом, но и на обратном пути из Месопотамии купил место, где поставил палатку, и то переходил в Вефиль, то в Ефрафу, не останавливаясь на одном месте, как пришелец (Быт.35). Между тем, и они были наследниками обетования, как и их отец. Ибо сказано: «дам тебе и потомкам твоим» землю (Быт.17:8). Однако они не были неверующими.

Евр.11:10.

Потому, говорит, на земле той и поселились в палатках, не имеющих основания, что ожидали небесного града с истинными основаниями, всегда твердыми и никогда не гибнущими. Почему и Бог, видя, что они презирают обетования земных благ, отложил их, уготовляя им лучшие, как достойным таких, а не земных. Потом, они, получав земное обетование, пренебрегали им и стремились к небесному. Вы же, верующие, получив обетование о небесном, желаете земного; и как вам не стыдно?
которого художник и строитель Бог.
Какая похвала этому городу, что художником его является Бог!

Евр.11:17.

Выше всех по вере Авраам. Ибо здесь вступила в борьбу с божественным повелением не только природа, но и слово Божие. Ибо Кто сказал: «дам тебе и потомкам твоим землю» (Быт.17:8), – Тот же повелевает: «принеси во всесожжение» сына твоего (Быт.22:2). Поэтому говорится, что «Авраам искушаем», не потому, что Бог имел нужду испытать добродетель его, но чтобы мы этим испытанием и делами научились добродетели его. Заметь же, что искушения настолько полезны, что Бог не только другим попускает причинять их верующим, но и Сам искушает, чтобы явить их более опытными.
принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного,

Евр.11:18. -19
Достойно удивления то, что он, не имея другого сына, на котором мог бы ожидать исполнения обетования, но имея только одного, однако принес его в жертву. Почему же? По великой вере. Ибо он веровал, что Бог «силен» и после заклания его, воскресив его из мертвых, исполнит обетование, и чрез него, ожившего, умножит семя. В каком же смысле Исаак был единородным, когда у него был еще и Измаил? Но что касается обетования, то он был единородным: ибо он и был в собственном смысле семенем: «ибо в Исааке наречется тебе семя» (Быт.21:12).
почему и получил его в предзнаменование.
Что значит: «в предзнаменование»? То есть в образ, в показание тайны, относящейся ко Христу. Ибо как тогда Исаак был оставлен, овен же был заклан, так один Христос, будучи в одно и то же время Богом и человеком, по человечеству был принесен в жертву за нас, Божественная сущность же осталась непричастной страданию. Вообще же, Авраам был образом Бога Отца, Исаак – Сына Божия: так как Бог по Своему великому человеколюбию решил совершить это великое и превосходящее разум таинство – отдать Сына Своего за нас, то и желал даровать это, не как собственный Свой дар, но как бы отплатить долг, говоря при этом как бы следующее: Я ничего нового не даю человеческому естеству, принося за него в жертву Сына Своего. Ибо Авраам «принес» сына своего, чтобы для Меня заклать его. Почему Я возвращаю долг, а не дар даю. Или «в предзнаменование», то есть в овне Авраам принес Исаака в жертву, то есть заменил овном, который был образом Исаака, то есть заклан был изображавший собой Исаака.

Евр.11:20.

Как он мог бы обещать сыновьям своим столько благ, сам живя на чужой земле, если бы он не веровал, что Бог дарует обетованное? Что значит: «в будущее»? Или – в блага будущего века, ибо они знали о воскресении и для них понятны были эти благословения, или – в блага на этой земле, которые имели получить они сами, или потомки их. Предпочитает же Иакова Исаву, как добродетельного, как получившего права первородства и во всем достойного предпочтения.

Евр.11:21.

Сыновья Иосифа – Манассия и Ефрем; и хотя Манассия был старший, Ефрем же – младший, однако Иаков благословил Ефрема более великими благословениями и крестообразным возложением рук, и так сильно верил, что сбудутся его благословения и колено Ефремове будет господствовать, что и самим делом показал. Ибо поклонился Иосифу в знаменование поклонения всего народа. Как же поклонился? «на верх жезла своего», то есть опершись на жезл по причине старости. Некоторые говорят: поклонился на верх жезла Иосифа, знаменуя чрез жезл скипетр царствования, долженствующий быть предметом поклонения.

Евр.11:22.

До такой степени, говорит, веровал, что израильтяне будут освобождены из Египта, что даже заповедал им с клятвой, чтобы они вынесли с собой кости его (Быт.50:25). А и сделал это не потому, что заботился о могиле, – он как весьма мудрый знал, что «Господня земля» (Пс.23:1) – но чтобы внушить народу полную уверенность, что обетование Божие во всяком случае исполнится и что они выйдут из Египта. А чтобы они не оставались в Египте по причине тамошнего нечестия, – это так угодно Богу, что и ему самому не хотелось сложить костей своих в Египте.

Евр.11:23.

Перечислив великих мужей, при помощи веры совершивших свои подвиги, говорит и о родителях Моисея, людях неизвестных, ободряя тех малодушных тем, что даже второстепенные дела таких людей имеют значение. Далее выставляет на вид даже блудниц, чтобы еще более пристыдить их. Итак, говорит, ради чего скрыли трехмесячного ребенка, и притом вопреки повелению убивать детей мужского пола? Как не убоялись? Ясно, они веровали, что он будет спасен. Почему же они веровали, что он будет спасен? потому что «видели они, что дитя прекрасно», то есть красиво, привлекательно на вид, и уверовали, что Бог возлюбил его прямо с пеленок. Они, как говорят, и намеревались бросить его, но, когда дитя мило улыбнулось, оставили его: так у него все было божественно.

Евр.11:32.

Доведя речь до блудницы и достаточно пристыдив их качеством этого лица, потом ради краткости не перечисляет всех по отдельности, чтобы не показаться не знающим приличия: однако и не умалчивает совсем, но, казалось бы, прекращая речь, не оставляет без внимания. И таким образом, и не утомляет слушателя, и нисколько не хуже поучает тому, чего хочет, чрез перечисление большого количества лиц.
Недостанет мне времени, чтобы повествовать
Какого? Или вообще сказано это, как принято у нас говорить, гиперболически; или: времени, потребного для послания.
о Гедеоне (ср. Суд.6:11–26), о Вараке (ср. Суд.4:4–9), о Самсоне (ср. Суд.14–16) и Иеффае (ср. Суд.11–12), о Давиде (ср. 1Цар.16–31, 2Цар.1–24 и др.) , Самуиле (ср. 1Цар.1–10) и (других) пророках,
Некоторые спрашивают: по какой причине помещает здесь Иеффая, и Самсона, и Варака. Что ты говоришь? Сказав о блуднице, почему ему не сказать о них? Нет нужды рассказывать мне об остальной жизни их; но если они просияли верой, то на это обрати внимание. Ибо апостол занимается не жизнеописанием, но показанием веры.

Евр.11:33.

Воины, бывшие с Гедеоном.
творили правду,
Кто? Они же и Самсон. Они отразили врагов своих сородичей и единоплеменников, явившись, с одной стороны, человеколюбивыми по отношению к своим, с другой, – восстав на врагов, обижавших их. В этом и заключается свойство «правды» – воздавать каждому по достоинству.
получали обетования,
Как например, Давид. Ибо говорит: «клялся Господь Давиду: от плода чрева тво