Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



АПОСТОЛЬСКОЕ чтение дня

Сообщений 1 страница 30 из 351

1

http://cs304906.vk.me/v304906796/460e/4vaATXK9uGo.jpg
Начало индикта – церковное новолетие
14 СЕНТЯБРЯ

1 Тим., 282 зач., II, 1-7
Апостольское чтение: (Первое послание к Тимофею святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
1Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, 2за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте, 3ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, 4Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины.

5Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, 6предавший Себя для искупления всех. Таково было в свое время свидетельство, 7для которого я поставлен проповедником и Апостолом,- истину говорю во Христе, не лгу,- учителем язычников в вере и истине.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское блаженного Феофилакта Болгарского  :
1Тим.2:1–2. Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих.

«Прежде всего», то есть при ежедневном богослужении. Священник, как общий отец целой вселенной, заботится о всех, подобно тому как Бог, на службу Которому он посвящается, печется о всех. Обрати внимание на широко простирающуюся благодать. Иудейские молитвы не таковы. Не сказал тотчас же: «за царей», чтобы не показаться льстецом, но прежде говорит: «за всех человеков», и потом уже прибавляет: «за царей», хотя бы цари были и неверные: за них должно молиться потому, что тогда они все были таковы. Из того, что мы молимся за всех, двоякое благо проистекает: с одной стороны, чрез это разрушается ненависть, которую мы питаем к некоторым людям, потому что никто не может питать враждебных чувств к тому, о ком моление творит; с другой стороны, и они становятся лучше, потому что при содействии молитвы прекращают свою злобу и ожесточение против нас. Ибо для тех, которые преследовали и убивали, имеет великое значение, когда они слышат, что мучимые ими молятся за них. «Молитвы, прошения, моления», как слова однозначащие, собраны апостолом для возбуждения молитвенной энергии и для выражения, настаиванием чрез эти речения на одном, – требовании неотложно поступать так, как он заповедует. Впрочем, некоторые полюбопытствовали отыскать и различие в этих речениях, утверждая что «молитва» означает прошение об избавлении от скорбного; «моление» означает испрашивание благ; «прошение» – вопль с жалобой на нечестивых, обидчиков и неисправимых. Смотри, как мы побуждаемся благодарить и за те блага, которые посылаются другим, например за то, что Он «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми» (Мф.5:45) и всем подает Свои блага в изобилии, как неверным, так и богохульникам. Чрез это теснейшим образом мы соединяемся в братской любви. Ибо кто благодарит Бога за блага его ближнему, тот обязан и любить его. Тем более, следовательно, мы должны благодарить за блага, ниспосланные нам самим.

Дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную.

Так как вероятным было то, что душа христианина смущалась тем, что во время совершения таинств повелевалось молиться за неверных царей, то апостол предлагает и выгоду, чтобы хотя бы таким образом склонить к принятию увещания. Их спасение, говорит, приносит для нас успокоение: они ведут войну, чтобы мы были в безопасности. Итак, будет ли с чем сообразно, если они из-за нашей безопасности подвергаются опасностям, а мы не хотим открыть и губ – помолиться на них?

Во всяком благочестии и чистоте.

Эти слова прибавил апостол потому, что для многих жизнь мирная, не возмущаемая бранями, служит поводом к одним утехам и взаимным неудовольствиям, от которых рождаются и неправые догматы. «Дабы проводить нам жизнь», говорит, не в утехах и взаимных оскорблениях, но «во всяком благочестии»: во «всяком», не только правоверии чистейшем, свободном от всяких ересей, но и в жизни по вере; ибо есть нечестие и жизнью являемое, о коем говорится: «они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются» (Тит.1:16). Равным образом «дабы проводить... жизнь во всякой чистоте» означает: жить не только в воздержании от дел плотской похоти, но и во всякой добродетели. Итак, нам, когда наслаждаемся внешним миром, должно иметь мир в душе, живя в благочестии и чистоте: ибо в таком случае и будем мы жить жизнью воистину мирной и безмятежной. Есть три рода браней, возмущающих мир: со стороны варваров, со стороны наветников, с нами живущих в одном месте, и со стороны страстей, внутри восстающих на нас. Брань варварскую прекращает бодрость и мужество царей, которым и мы должны усмирять, ту, которая идет от ненавидящих нас – кроткой уступчивостью и молитвами, как дал пример пророк Давид, говоря: «с ненавидящими мир я был мирен» (Пс.119:6–7), и: «они враждуют на меня, а я молюсь» (Пс.108:4) – а ту, которая восстает внутри нас самих, – всеми оружиями правды.

1Тим.2:3. Ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу.

На что указывает слово: «это»? На то, что молиться должно за всех, как за неверных, так и за еретиков. Это и по природе «хорошо», потому что все мы одной и той же природы, да и Богу «угодно».

1Тим.2:4. Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины.

Если Он хочет, чтобы все люди спаслись, желай и ты, и подражай Богу; и если желаешь этого, то молись. Но если Он Сам хочет, то какая, спросишь, нужда в молитве с моей стороны? Это приносит им много пользы, ибо располагает их к любви, тебя не допускает до ожесточения, и их, очень вероятно, снова привлечет к вере. Знай, что спасение от веры. «И достигли познания истины», то есть веры в Него; ибо это – единственная истина.

1Тим.2:5. Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус.

Сказав: Бог хочет, чтобы все спаслись, он подтверждает, говоря, что именно для этого Он и послал посредником Сына Своего, чтобы Он примирил Его с людьми. Итак, почему же не все спасены? Потому что не хотят. Сказав же: «един Бог», он говорит это для противопоставления не Сыну, а идолам. Что Сын есть Бог, это ясно из того, что Он посредник: так как посредник должен приобщаться обеим сторонам, по отношению к которым Он есть посредник. Итак, поскольку Сын – посредник между Богом и людьми, то Он принадлежит той и другой стороне, есть Бог и человек, – один в двух естествах, не только Бог, потому что Его не приняли бы те, за которых Он должен быть посредником, И не только человек, потому что Ему надлежало беседовать с Богом. Не сказал же явно о Божественности Христа потому, что тогда господствовало многобожие, чтобы не подумали, что и он вводит многих богов; даже, когда говорится: «един» и «един», не должно соединять эти слова и говорить: два, но: один и один: такова осмотрительность в Писании. Поэтому он не упоминал даже о Духе, чтобы не показаться многобожником.

1Тим.2:6. Предавший Себя для искупления всех.

И за язычников. Подлинно Он умер за всех, ужели же ты не согласишься молиться за них? Обрати внимание на выражение: « предавший Себя». Это против ариан, которые говорили, что Он предан был против воли. Что значит «искупление»? Тварь должна была погибнуть, но за нее Он предал Себя.

[Таково было] в свое время свидетельство.

То есть чрез свидетельство Сын сделался искуплением. Или, объясняя это, апостол говорит теперь: искуплением я называю свидетельство, то есть Его страдание. Ибо Он пришел свидетельствовать об истине даже до смерти. Он открыл Отца, истинное учение и Сам проводил истинно ангельскую жизнь.

1Тим.2:7. Для которого я поставлен проповедником и Апостолом.

К этому свидетельству я приставлен проповедником, чтобы проповедовать о нем, то есть о кресте и смерти Христа. И поставлен не просто проповедником, чтобы проповедовать в одном каком месте, но и апостолом, чтобы обходить всюду с проповедью. Подлинно, велико звание апостола, поэтому он и называет себя так

Истину говорю во Христе, не лгу, – учителем язычников.

Апостол убеждает в достоверности своих слов. Так как прочие апостолы не обнаруживали усердия к тому, отчасти потому, что боялись язычников, отчасти потому, что презирали их, то я, говорит, поистине избран быть учителем язычников. Если, таким образом, Сын Божий умер за язычников, а я их – учитель, то ты не можешь отказываться от молитвы за них.

В вере и истине.

Смотри, опять – «в вере». Не в силлогизмах, говорит, или логических доказательствах, но в вере. Потом, чтобы ты не подумал, что в этом заключается обман, он прибавил: «в... истине». Ибо не ложь – то, что преподается и чему учат в вере, напротив, преподается то в истине.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :
  Глава 2, стихи 1—2, 1-я половина. Молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки: за царя, и за всех, иже во власти суть.
  Убо — частица выводная. Выше внушал, чтоб святой Тимофей всех отклонял от суесловий и направлял к жизни в духе веры по чистой совести, уверяя, что, действуя так, он будет добре вести свое воинствование. Теперь говорит: в сих видах делай то и то.
  Прежде всего просит озаботиться должным ведением молитв в собраниях верующих. И, требуя сего, первое, что предлагает внимание, есть, — о ком молиться, — молиться о всех людях, и о неверующих, и в числе их о царе и властях.— Почему? Потому, вероятно, что об этом паче всего требовалось напомнить ефесянам: ибо предмет,— молитва о всех и о властях,— хотя и не неважен, но не первый. Или, может быть, такой порядок молитвословий в церковных собраниях требовалось ввести и гласно о том всем предъявить, в отвращение распространенной о христианах врагами их молвы, будто они человеконенавистники, как видно из того, что чуждаются всех людей и обычаев людских (языческих), и будто, собираясь особо от других, они затевают крамолы. Апостол и поставил законом, чтоб ефесяне, а чрез них и все христиане, собираясь на молитву, прежде всего молились за всех людей и за власти. Христиане после сего всем могли показывать: вот посмотрите, как нам предписано молиться, и судите, человеконенавистники ли мы и крамольники. Этот порядок молитвословия сохраняется доселе в Церкви. Не по указанию ли святого Павла?
  Молю — смиренный оборот речи, убеждающий, но нисколько не умаляющий силы законоположения. Чрез это не оставляется на произвол, так ли молиться или иначе, если кто захочет того. Подобная мягкая форма неотложных приказаний соблюдается и в общежитейских отношениях.
  Творити молитвы, моления, прошения, благодарения. Последнее: благодарения — отличается от других и предметом, и чувством, и словом. Что касается до первых трех, то они представляются однозначащими и, может быть, собраны святым Павлом воедино, чтоб только выразить: всячески молитесь, молитесь всеусердно. Так полагает блаженный Феофилакт: «молитвы, моления, прошения, как однозначащие, собраны Апостолом для возбуждения молитвенной энергии и для выражения, настаиванием чрез сии речения на одном, требования неотложно поступать так, как он заповедует». Но тот же блаженный Феофилакт далее говорит: «некоторые, впрочем, полюбопытствовали отыскать и различие в сих речениях». Сделал это прежде блаженный Феодорит, из которого он заимствует показание и самых черт различия.
  Можно видеть в сих речениях указания и на разные предметы молитв, и на качества молитв или разные состояния молящегося. Так молитва, δεησις, — от: δεω,—по предмету есть «прошение об избавлении от скорбного» (блаженный Феодорит, блаженный Феофилакт),—того, что причиняет скорбь, держит в тесноте и крайности; а по состоянию молящегося есть чувство нужды и потребности предмета молитвы, от коего (чувства) зарождается самая молитва; отсутствие коего делает молящегося равнодушным проговаривателем молитвы, а присутствие своею мерою определяет меру жара молитвенного. Хотящему молиться прежде всего надлежит запастись этим чувством и без него не приступать к молитве.— Моление, προσευχη, — по предмету есть «испрашивание благ» (блаженный Феодорит, блаженный феофилакт); а по состоянию молящегося есть из сердца исторгающаяся, вопленная молитва, вызывающая предложение обетов и готовность на всякие жертвы, в иных же случаях сопровождаемая постами, бдениями и другими лишениями. — Прошение, εντευξις, (от: εντυγχανω — говорить за кого пред кем),—есть по предмету ходатайственный за других вопль с жалобою на врагов видимых и невидимых и испрашиванием помощи против них (см.: блаженный Феодорит, блаженный Феофилакт); а по состоянию молящегося есть, с одной стороны, уповательное дерзновение пред Богом, с другой — неотступность в молитве, приточно заповеданная и Спасителем. По святому Лествичнику, ходатайственный за других вопль к Богу прилично воспринимать друзьям Божиим и, следовательно, требует высокого совершенства нравственного и великой близости к Богу; неотступность же всякому не непристойна.
  Но все же общее всем сим трем есть испрашивание у Бога благопотребного, какого бы рода оно ни было; от коего прямо отлично благодарение, обращаемое обычно не на чаемые блага, а на блага уже полученные, вкушенные и вкушаемые. Василий Великий учит всякую молитву начинать благодарением, уверяя, что благодарение за полученные блага сильнее всякого прошения ходатайствует о даровании благ новых. У Апостола оно поставлено здесь после прошений, может быть, для того, чтоб, если б оно было поставлено впереди прошений, мы не подумали, что за вся человеки просить только следует, а не и — благодарить. Апостол требует, чтоб мы благодарили за других, в той уверенности, что ничто так не сильно свидетельствовать о нашей взаимной любви, оживлять ее и укреплять, как благодарение за блага, полученные другими. Почему и поставил благодарение пред: за вся человеки.
  За вся человеки — за всех людей, не только верных, но и неверных. Святой Златоуст с движением говорит при сем: «знают посвященные в таинства, как бывает у нас при ежедневном богослужении, каждый день и утром, и вечером, — как мы творим молитву за весь мир.— Священник есть как бы общий отец целой вселенной; поэтому прилично ему заботиться обо всех, подобно тому, как печется о всех Бог, на службу Которому он поставлен. Вследствие того Апостол и заповедует молиться за всех. — Отсюда проистекают два благие следствия: с одной стороны, чрез это разрушается ненависть, которую иные питают ко внешним (не принадлежащим к Церкви); потому что никто не может питать враждебных чувств к тому, о ком моление творит. С другой — и те (внешние) становятся лучше, отчасти потому, что за них возносят молитвы (по невидимому влиянию молитвы),— отчасти и потому, что они (слыша, что за них молятся) отлагают ожесточение против нас. Ибо ничто столько не содействует успеху учения, как то, чтобы любить и быть любимым. Подумай также о том, что значило для тех, которые злоумышляли, наносили побои, изгоняли, умерщвляли (христиан),— услыхать, что те, которые переносят такие страдания, возносят к Богу прилежные молитвы за причиняющих им (эти страдания)! Видишь ли, в какой степени, согласно с желанием Апостола, христианин должен быть выше всех? Ибо подобно тому, как к малым детям нисколько не уменьшается (отцова) любовь, хотя бы дитя, взятое на руки, даже ударило своего отца по лицу; так и мы нисколько не должны уменьшать нашей любви ко внешним, хотя бы мы переносили от них удары. — Молю, говорит, творити... и благодарения за вся человеки. Потому что нужно благодарить Бога и за те блага, которые посылаются другим, например, за то, что Он солнце сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и неправедныя (ср.: Мф. 5, 45). Видишь ли, что Он соединяет и связывает нас друг с другом не только посредством молитвы, но и посредством благодарения? Потому что, тот обязан благодарить Бога за блага, ниспосланные его ближнему, тот обязан и любить его, и дружески быть к нему расположенным.— А если нужно благодарить за то, что ниспосылается ближнему, то тем более — за то, что совершается с нами самими, и в тайне, и по нашему желанию, и против нашей воли, и за то, что кажется нам даже неприятным; потому что Бог все нам во благо устрояет».
  За царя, и за всех, иже во власти суть. — Иже во власти суть — не те, кои в руках власти состоят, подвластные, но сами в своих руках держат власть над другими, властители разных степеней; των εν υπεροχη οντων,— сущих на высоте, стоящих выше других,— тоже всех, то есть всяких степеней. «Хотя бы цари (и прочие под ними власти) были неверны; однако ж должно об них молиться: ибо тогда они все были таковы» (блаженный Феофилакт). «Так и пленные в Вавилоне иудеи писали оставшимся в Иудее, чтобы принесли молитву за Навуходоносора и сына его Валтасара» (блаженный Феодорит). Но чего ради Апостол не сказал прямо: за царя и за власти, но прежде сказал: за всех людей, а потом уже и — за царя с властями? Того ради, чтоб не сочли его льстецом, говорящим не потому, что так требует истина Божия, а по некиим внешним уважениям. Если б он сказал прежде: за царей или за одних царей; тогда, может быть, кто-либо заподозрил бы его в этом. Это навело бы вообще на его слова невыгодную тень (см.: святой Златоуст, блаженный Феофилакт).

  бб) Побуждение к молитве (2, 2—7)
  Молясь о всех, и особенно о властях, что следует иметь в виду, чего им желать? α) мира и благоденствия, чтоб среди их мира и нам покойно было преуспевать в благочестии и чистоте (стих 2). Но как вслед за сим Апостол поминает о деле, наиболее Богу приятном, именно спасении всех, то этим внушает, что, молясь о внешнем благе всех, должно молиться и: β) о внутреннем их благе, именно чтобы все познали единственный путь спасения и вступили на него,— что наиболее приятно Богу (см.: 2, 3) (стихи 3 — 7), как видно: αα) из учреждения Им единого посредничества между Собою и всеми людьми,—и язычниками (стихи 5 —6),—и как: ββ) подтверждается назначением особого Апостола для призвания язычников, самого святого Павла (стих 7).

  α) Да тихое и безмолвное житие поживем (2, 2)
  Глава 2, стих 2, 2-я половина. Да тихое и безмолвное житие поживем, во всяком благочестии и чистоте.
  Прямо выходит: молитесь за всех и за власти, °б нам было хорошо. Но нам как может быть хорошо, если и всем не хорошо? Посему надо видеть в сих словах заключенною и молитву о мире и благоденствии всех: власти — чтоб имели силу внутри и обладали средствами защиты всех совне, чтоб, имея власть внутри, правду блюли, злотворцам не давали ходу и способы к благосостоянию размножали (см.: Амвросиаст); подвластные чтоб, пользуясь порядками, блюдомыми властями, жили спокойно и счастливо. Когда таким образом все будут наслаждаться миром, тогда и нам можно будет жить мирною и безмятежною жизнию. — Далее, — так как, при мире ненаших, наш мир не есть необходимое следствие, а случайность, более или менее вероятная; то, поставляя в такую тесную связь наш мир и безмятежие с молитвою о всех и о властях, не дает ли Апостол доразуметь, что молитва о них должна иметь и такой пункт: расположи, Господи, их сердца к нам, чтоб, благосклонно относясь к нам, они не мешали нам жить мирно и безмятежно.
  Святой Златоуст полагает, что сказать такие слова побудило Апостола желание предотвратить возможное у верующих смущение при заповеди молиться о неверных во время совершения таинств. Он говорит: «так как вероятным было, что душа христианина, слыша это (творить молитву за всех), могла прийти в недоумение и не согласиться с этим наставлением, что при совершении таинств должно приносить молитвы за язычника; то посмотри, что он говорит и какие предлагает выгоды, дабы хотя таким образом склонить их к принятию его внушения. Да тихое, говорит, и безмолвное житие поживем,— то есть их спасение приносит для нас успокоение; подобно тому, как и в Послании к Римлянам, убеждая их повиноваться начальникам, говорит: не токмо за гнев, но и за совесть (Рим. 13, 5); так как Бог учредил власти для общей пользы. Ибо не было ли бы это ни с чем несообразно, если бы мы, — когда другие выступают в поход и облекаются в оружие с тою целию, чтобы мы пребывали безопасны,— за тех, которые подвергаются опасности и несут бремя военной службы, не творили даже молитв? Поэтому это вовсе не есть ласкательство, а делается по требованию справедливости. Ибо если бы они не избежали опасности и не имели успеха в войнах, то тогда по необходимости и наши дела пришли бы в замешательство и нестроение; тогда, — после того, как они потерпели бы поражение,— и нам самим следовало бы идти на войну, или бежать и повсюду скитаться. Они составляют, говорит он, как бы некоторого рода оплот, поставленный впереди, который охраняет спокойствие пребывающих внутри него».
  Не имел ли в мысли Апостол поставить ислючительным предметом молитвы за всех и за Царя их обращение к вере, чтоб, объединившись им образом в духе, всем безмятежно жить в мире и согласии, преуспевая в благочестии и чистоте? С этою мыслию в совершенном стояла бы соответствии следующая за сим речь: сие бо добро и прочее. Впрочем, кажущаяся своекорыстность в побуждениях к молитве: да тихое и безмолвное житие поживем — совершенно устраняется обращением сего тихого и безмятежного жития в средство к нравственному преуспеянию: во всяком благочестии и чистоте. Мир и безмятежие — внешняя сторона; внутри царить должны благочестие и чистота. Апостол желает первого для второго. Се — образец истинно христианского общества! Когда в нем не на утехи и всякое самоугодие в похотях обращают свое благоденствие, а на процветание богоугодной жизни в благочестии и чистоте. Благочестие, блюдя правую веру, к Богу устремляет, Богу угождать заставляет и все во славу Божию обращать научает; чистота требует чистоты тела от похотей плотских и чистоты души от страстей душевных. Она обозначена у Апостола словами: σεμνοτης, - что означает жизнь, всесторонне воздержную, бесстрастную, разумно-степенную, привлекающую общее уважение. Мирное и безмятежное житие, по Апостолу, получает цену только от обобщения таких добродетелей в обществе; ради чего оно должно быть желательно и составлять предмет молитвы. Блаженный Феофилакт пишет: «эти слова (в благочестии и чистоте поживем) приложил Апостол потому, что для многих жизнь мирная, невозмущаемая бранями, служит поводом к одним утехам и взаимным неудовольствиям, от которых рождаются и неправые догматы. Да поживем, говорит, не в утехах и взаимно-оскорблениях, но: во всяком благочестии,— во всяком, не только в правоверии чистейшем, свободном от всяких ересей, но и в жизни по вере (ибо есть нечестие, и жизнию являемое, о коем говорится: Бога исповедуют ведати, делы же отмещутся Его [ср.: Тит. 1, 16]). Равным образом: да поживем во всякой чистоте, σεμνοτητι,— означает: да поживем не только в воздержании от дел плотской похоти, но и во всякой добродетели. Итак, нам, когда наслаждаемся внешним миром, должно мирствовать и в душе, живя в благочестии и чистоте: ибо в таком только случае и будем мы жить жизнию, воистину мирною и безмятежною. Есть три рода браней, возмущающих мир: со стороны варваров, со стороны наветников, с нами живущих в одном месте, и со стороны страстей, внутри восстающих на нас. Брань варварскую прекращает бодренность и мужество царей, которым и мы должны содействовать молитвами своими; прочие же две брани мы сами должны усмирять,— ту, которая идет от ненавидящих нас, - кроткою уступчивостию и молитвами, как дал пример пророк Давид, говоря: с ненавидящими мира бех мирен (Пс. 119, 6); и: оболгаху мя, аз же молихся (ср.: Пс. 108, 4),— а ту, которая восстает внутрь нас самих,—всеми оружиями правды» (то же и у святого Златоуста). Только когда подавлять будешь сию внутреннюю брань, полную цену получит и внешнее безмятежие. Святой Златоуст говорит: «какую тебе принесет пользу то, что вселенная будет наслаждаться миром, если у тебя будет брань внутри с самим собою? Надобно иметь этот (внутренний) мир. Если будем иметь его, тогда ничто внешнее не может нам причинить вреда. Если же кто, когда царствует мир вне, находится в смятении внутри, то он очень несчастный человек. — Когда наше тело восстает против души, возбуждает против нее плотские страсти и в самой душе воздвигаются то гнев, то зависть; тогда невозможно, не положив конца сей брани, вкусить блага внешнего безмятежия. Посему Апостол, сказав: да тихое и безмолвное житие поживем,— на этом не остановился, но присовокупил: во всяком благочестии и чистоте; чтоб побудить к водворению внутреннего мира. Ибо невозможно пребывать в благочестии и чистоте, если не водворен этот мир. Потому что, когда пытливые умствования колеблют нашу веру, тогда какой может быть мир? Когда тревожит нас дух нечестия, тогда какое может быть спокойствие?»

   β) Сие приятно Богу, Который хощет всем спастися (2, 3—7)
  Глава 2, стихи 3 — 4. Сие бо добро и приятно пред Спасителем нашим Богом, Иже всем человеком хощет спастися, и в разум истины прийти.
  Приятно — пред Богом, а: добро — как? Можно и: добро — понимать так же, как добро пред Богом; но можно в слове: добро — видеть указание на внутреннюю нравственную доброту дела молитвы, как свидетельство любви ко всем.— Бог — Спаситель наш не потому только, что желает спасения, но потому, что устроил образ спасения и всех спасающихся спасает сим образом, деятельно им вспомоществуя воспользоваться им.— Желающий всем спасения, Бог желает, чтоб все пришли в познание истины о спасении, именно что оно только в Господе Иисусе Христе. Это есть неотложное условие спасения. Молитва верных о спасении неверных приятна Богу верно потому, что она содействует исполнению сего условия.
  Больше и больше утверждается мысль, что Апостол, заповедуя молиться за всех людей и с властями их, разумел молитву о спасении их. Только такой мысли вполне соответствуют настоящие стихи. Молитесь о спасении всех, потому что это приятно Богу, хотящему всем спастися. Но если и не признать этой мысли исключительно, всячески при первой следует признать ее второю главнейшею: так как на ней преимущественно останавливает внимание Апостол. Блаженный Феодорит пишет: «Божественный Апостол не только ради сего (да тихое житие поживем) повелевает совершать молитвы за царей, но и для того, чтобы, отложив нечестие, обучились они благочестию». Экумений продолжает: «ибо молиться за всех людей, даже и еллинов (неверных), да обратятся, добро и приятно Богу». «Что это значит (то есть добро и приятно)? — спрашивает святой Златоуст и отвечает: — То, что приятно Богу и Он желает того, чтоб молились за (спасение) всех. Ибо Он всем человеком хощет спастися, и в разум истины прийти. Подражай убо Богу. Если Он желает, чтобы все спаслися, пожелай и ты того же; и если желаешь сего, то молись о сем; ибо таким людям свойственно молиться. Видишь ли, как Апостол всеми средствами убеждает душу в том, что нужно молиться и об язычниках. Это, говорит, Богу угодно, чрез это делаемся мы подобными Ему, потому что желаем того же, чего и Он желает».
  Бог Спаситель хощет всем спастися. Чего же ради не все спасены и не все спасаются? — Того ради, что Бог, хотящий всем спастися, не всемогущею Своею силою содевает спасение их, но, устроив и предложив всем дивный и единственный образ спасения, хочет, чтобы все спасались, самоохотно приступая к сему образу спасения и разумно пользуясь им. Почему Апостол, сказав: Бог, Спаситель наш, хощет всем спастися,— присовокупил: и в разум истины прийти,— в последнем полагая условие к первому. В разум истины прийти,—то есть прийти в познание истины. «Какой истины? Именно веры в Него» (святой Златоуст),— веры в то, что нет иного спасения, как в Господе Иисусе Христе, как тотчас и говорится (стих 5). Проповедь пошла по миру. Слышащие внимают, слагают в сердце слышанное, уразумевают истину, доходят до решения идти вслед ее, идут и спасаются богоучрежденным образом. Весь этот путь есть путь свободного, разумного произволения, коему сопутствует благодать, утверждая движения его.
  И вот где, с одной стороны, причина, что не все спасаются, с другой - место влиянию молитвы верных о спасении неверных.
  Не все спасаются, потому что не все внимают слову истины, не все склоняются на него, не все следуют ему — словом, не все хотят. «Если Бог желает (всем спастися), то почему же не бывает того, чего хочет Бог? — спрашивает Экумений — отвечает: — Потому что те не хотят; ибо Бог ничего здесь не делает принудительно». Подобное сему читаем и у Амвросиаста: «если Бог, который именуется всемогущим, хощет всем человекам спастися, то как же не исполняется Его чтение? Бог хощет всем человекам спастися, но если они приступят к Нему. Ибо Он не так сего хощет, чтоб спасаемы были и нехотящие; но так хочет им спастися, если и сами они восхотят того. Он как никого не лишает спасения всемогущею силою Своею, так никого ею и не спасает. Врач объявляет обществу, что он готов всех врачевать; но, конечно, если больные будут обращаться к нему. Так и здесь — обращающиеся к Врачу душ спасаются. Не истинно было бы спасение, если б оно подавалось против воли. И порадоваться полученному спасению не мог бы тот, кто получил бы его, если б это было возможно, принужденно; не говорю уже о том, что здесь больной духом не может восприять духовного врачевства, если вседушно не предаст себя действию его. Тут происходит не телесное, но духовное врачевание, которое никакой не приносит пользы ни тем, которые в нем сомневаются, ни тем, которые не хотят его. Ибо вера, дающая спасение, если душа не восприимет ее всем желанием, не только никакой не принесет пользы, но и повредит (послужит к большему осуждению). Благодать веры имеет силу вливать спасительное врачевство только в тех, которые вседушно предают себя ей».
  Место влиянию молитвы верных о спасении неверных имеется на всех поворотах движения свободного произволения путем спасения, от первого внятия слову истины до восприятия спасения. Она влияет и на первое внятие благовестию, и на уразумение, в чем дело, и на склонение к нему, и на решение последовать ему. Как? Этого осязательно указать нельзя; но, что оно есть, на это наводит настоящее место. Богу, говорит, приятно, когда верные молятся о спасении неверных, конечно, потому, что это содействует спасению их. Как это спасение условлено познанием истины или полным приятием веры, к которому свободное произволение достигает, сделав в своем движении несколько поворотов, то очевидно, что содействующая спасению неверных молитва верных влияет на благоуспешное совершение всех этих поворотов произволения и наконец на самое восприятие спасения. Святая Церковь верует сему, выражая свою веру молитвою об оглашенных, кои суть шествующие к восприятию спасения.
αα) Сие видно из учреждения Им единого посредства между Собою и всеми людьми (2, 5—6)
Глава 2, стихи 5 — 6. Един бо есть Бог, и един ходатай Бога и человеков, человек Христос Иисус, давый Себе избавление за всех: свидетельство времени своими.
  Частица: бо — связывает сию речь с предыдущею, как причину. К чему же именно она относится в сей силе? Можно относить ее к непосредственно стоящему впереди: в познание истины прийти, — так: Бог всем хочет спастися чрез познание истины, — именно той, что спасение в Господе Иисусе, и только в Нем, потому что другого пути ко спасению нет. Как един есть Бог, так един же и посредник между Богом и человеками. Люди, во Адаме, отпали от Бога, в Коем их живот, — отпали и погрязли в область смерти. Предлежало им или вечно оставаться в сей смерти, или открыть путь к воссоединению с Богом, без Коего сила смерти не могла быть пресечена и жизнь их не могла стать в истинный свой чин. Как этого ни сами они и никакая другая тварь, хотя бы самая высшая, открыть и устроить не имела силы; то заступилось за них беспредельное человеколюбие Божие. Совет Божий положил воплотиться, для изъятия людей из их крайней беды, Сыну Божию Единородному, не отделяясь от недр Отчих, чтоб, умерши плотию, уничтожить силу смерти и, оживотворив в себе человеческое естество воскресением, соделаться живым соединителем человеков с Богом. Сын Божий пришел на землю, воплотился, пострадал, умер на кресте, воскрес, вознесся на небеса — и седит одесную Бога Отца, человеческим естеством, которое, таким образом в Его Лице быв соединено с Его Божеством, пребывает соединенным с Богом Отцом, с Коим не переставал Он быть едино. Затем — верующие в Него, и сочетавающиеся с Ним таинственно, соделываются едино с Ним и чрез Него соединяются с Богом; как это засвидетельствовал Он Сам, говоря с учениками: Аз во Отце Моем, и вы во Мне, и Аз в вас (Ин. 14, 20). Иного пути к воссоединению с Богом, в коем (воссоединении) спасение, нет. Никтоже приидет к Отцу, токмо Мною (ср.: Ин. 14, 6),— говорит Господь. «Апостол здесь говорит подобно тому, как говорил в другом месте: един Бог Отец, и един Господь Иисус Христос (ср.: 1 Кор. 8, 6)» (святой Златоуст). Другого посредника нет и быть не может. Как един Бог, так и посредник между Богом и человеками один. Другого не ищи и, если б кто предлагал тебе указать его, не иди вслед его. Следовательно, и спасения другого нет — как в живом сочетании с Господом Иисусом. Сию-то истину познать и хощет Бог, хотящий всем спастися,— познать, приять и по ней улучить спасение.
  Ходатай, μεσιτης,—есть не слово ходатайственное говорящий в защиту, а самым делом стоящий посреде и соединяющий посредствуемых, — есть соединитель, «совокупивший в себе разъединенное» (блаженный Феодорит), и соединитель живый. Такова сущность Его.
  Так как, говоря: един Бог — и: един ходатай,— Апостол имел в виду только показать, что Другого спасения нет, как в Господе Иисусе, - как Бог один, так и посредник между Богом и людьми один; то все другие, могущие рождаться при сем, вопросы могут быть обходимы без ущерба пониманию слов Апостола. Позволительно, однако ж, при них стороною помыслить, что когда говорится: един есть Бог,— то сие говорится не в ущерб истине Триипостасности Бога, но в показание, что воплощение единого Лица Бога Триипостасного не породило никакого разделения в Едином естестве Божием. Воплотившийся Сын не стал вне Бога, как может навесть на такую мысль слово: посредник: ибо в посреднике между Богом и человеками есть Бог от Бога и человек от человек. Став таким чрез воплощение, Сын не стал вне Отца; но воспринял, совершил и держит воплощенное посредничество, не оставляя недр Отца. Устроенное ради нашего спасения, сие посредничество не разделило Бога. Бог и при нем Един есть.
  Равно когда говорится: един посредник, — то говорится не в ущерб истине двух естеств в посреднике, но в показание, что два в Нем естества не делают двух посредников. И при двух естествах Он един есть. Как посредник, Он есть Бог от Бога и человек от человек; но едино есть Лицо — Сын Божий воплотившийся. Экумений пишет: «поелику имеющему быть посредником между Богом и человеком надлежало быть причастным их обоих, чтоб иметь возможность посредствовать между ними; то Сын Божий, превечное Слово, пришел (к нам на землю) воплотившись, будучи таким образом из двух естеств, Божества и человечества, но по соединении их мыслимый и поклоняемый во единой Ипостаси».
  Почему, когда вслед за сим говорится: человек Христос Иисус, — то этим не единство естества в Нем утверждается, — не утверждается, что Он только человек, а не и Бог,— а лишь показывается, как Он стал посредником; стал же Он посредником чрез вочеловечение. Так блаженный Феодорит: «Апостол назвал Христа Иисуса человеком; потому что назвал посредником, а посредником сделался Христос вочеловечившись». Можно посему слово: человек — понимать, как — вочеловечившийся, так: един посредник, вочеловечившийся, подразумевая — Сын Божий, именуемый Христос Иисус.
  Наши толковники преимущественно обращают при сем слово свое на уяснение значения посредничества. Блаженный Феодорит пишет: «как намеревающийся примирить какие-либо два лица, препирающиеся между собою, став посреди их и держа одного правою, а другого левою рукою, приводит их в приязнь: так и Христос, с Божеским естеством соединив человечество, установил нерушимый и неразрывный мир. А если Христос, по учению Ария и Евномия, непричастен сущности Отца, то какой Он посредник? С нами (в таком случае) Он будет соединен, так как по человечеству единосущен нам; но с Отцом не будет иметь единения, если, как учат они, отделен Он от Божия естества. Но Божественный Апостол назвал Его посредником, следовательно, состоящим в единении и с Отцом по Божеству, и с нами по человечеству». Святой Златоуст говорит: «посредник должен приобщаться обеим сторонам, по отношению к которым он есть посредник; ибо посреднику свойственно, обладая тем, что принадлежит той и другой стороне, для которых есть посредник, приводить их ко взаимному общению. Если же принадлежащее одной стороне он имеет, а с другою разобщен, то в таком случае он вовсе не посредник. Следовательно, если Христос Иисус непричастен естеству Отца, то Он не есть посредник, но разобщен с Ним. Почему признаем, что как Он соделался причастником человеческой природы, потому что пришел к людям, так и естества Божеского Он есть причастник, потому что пришел от Бога. Так как чрез Него соединялось два естества, то Он должен был быть близким к обоим естествам. Ибо подобно тому, как какое-либо место, занимающее средину (между двумя местностями), прикасается к каждой из них; так и соединяющий между собою два естества должен быть причастником обоих естеств. Следовательно, и Христос Иисус как соделался человеком, так был и Богом. Будучи только человеком, Он не соделался бы посредником; потому что Ему надлежало (Божески) беседовать с Богом. Равным образом, будучи только Богом, Он не был бы посредником; потому что Его не приняли бы те (см.: Экумений: не снесли бы. Лучше: Он не мог бы представлять лица тех), для которых Он служит посредником».
  Давый Себе избавление за всех. — Избавление, αντιλυτρον,—выкуп. Посредничество было делом нелегким; не в слове только ходатайственном оно состояло, но и в деле и требовало жертвы. Это по состоянию тех, за коих посредник принял на себя ходатайство. Последние отпали от Бога чрез грех и состояли под гневом Божиим за вину греха, — по причине греха подлежали тиранству сатаны, а чрез то и другое — смерти. Бог возблаговолил примириться с отпадшими; но, чтоб отпадшие поднялись до способности вступить в примирение, надлежало высвободить их из всех уз, которые держали их в низком рабстве, — именно правды Божией прогневанной, греха, диавола, смерти. Совершить сие взял на себя посредник, без вины понесши то, что лежало на виновных посредствуемых. Воплотившись, Он воспринял на Себя человеческое естество, чистое и безгрешное, и, им предав Себя на крестную смерть, Удовлетворил чрез то правде Божией; правда Божия удовлетворенная открыла врата излиянию милости и благодати на виновных,—которые, приняты бывая в милость и освящаясь благодатию, сокрушают узы греха, а чрез это свергают и узы рабства диаволу; таким образом становятся наконец они сынами воскресения, над коими смерть не имеет власти. Всем сим в совокупности совершается выкуп, и таинство посредничества входит в силу. Корень и начало всему есть то, что воплотившийся Сын Божий, как посредник, предал Себя, предал на смерть крестную. Почему Апостол и совмещает все дело посредничества в сем одном: давый Себе избавление.
  Блаженный Феодорит пишет: «когда все состояли под владычеством смерти, Христос не подлежал смерти,— и как Бог, потому что имел естество бессмертное, и как человек, потому что не сотворил греха, причинившего смерть. Но Он Сам Себя предал (на смерть), как некую искупительную цену, и всех освободил от рабства смерти».
  Заметим при сем между прочим: не потому ли также впереди сказал о посреднике Апостол, — что Он есть человек Христос Иисус,— что имел вслед за сим сказать: давый Себе избавление? Ибо, чтобы принесть такую жертву, Ему надлежало возыметь то, что принесть, именно человечество, и стать человеком. Потреба имети что и Сему, еже принесет (Евр. 8, 3), говорит Апостол в другом месте. Что же это такое? Плоть и кровь. Понеже дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися техже, да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти повинни беша работе (ср.: Евр. 2, 14 — 15).
  Свидетельство времени своими. Это придаточные слова. И трудно определить, какая мысль была при сем у Апостола. Поставим сии слова в соотношение с предыдущим. Сын Божий, воплотившись для посредничества между Богом и людьми, предал Себя на смерть во искупление всех,— всех, не иудеев только, но и язычников. Это дело беспредельного человеколюбия к нам Бога Отца, предавшего Сына, и Бога Сына, предавшего Себя, есть свидетельство. Чего? Того, что Бог хощет всем спастися, и в разум истины прийти,—не иудеям только, но и язычникам. Почему вы, верные, молясь о неверных язычниках, делаете дело, приятное Богу, потому что этим содействуете исполнению того, чего желает Бог, то есть спасению всех,— и язычников. А что это есть прямое желание Бога, видно из того, что учрежденное Им посредничество между Собою и людьми обнимает всех людей и что посредник, предав Себя на смерть, предал во искупление всех людей без различия и исключения. Такое течение мыслей видит у Апостола святой Златоуст: «давый Себе избавление за всех. Что же, ужели за язычников, скажи мне? Да.—И, несмотря на то, что Христос умер и за язычников, ужели ты не согласишься молиться за них? Так почему же, скажешь ты, они не уверовали? Потому что не захотели (выше сказал: потому что вселенная еще не достигла истины), а с Его стороны сделано все. Об этом свидетельствует Его страдание, говорит он».— Всем,— и язычникам,— быть спасенными было от века определено. Таково вечное Божие хотение; но свидетельство о том дано в свое время: времены своими,— то есть «в подобающее или надлежащее время» (святой Златоуст), «когда люди способными уже соделались к уверованию» (Экумений),— «во времена, предначертанные и предопределенные преблаженною Троицею» (Климент у Экумения). Свидетельство сие, в свое время явленное, есть самое учреждение сего спасения всех. Сим то же выражается, что читаем в Послании к Галатам: егда же прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего, да подзаконныя искупит (ср.: Гал. 4, 4 — 5).— Истолковывать и распространять это свидетельство, далее говорит Апостол, возложено на меня.

   ββ) Сие подтверждается назначением для призвания язычников самого Апостола (2, 7)
  Глава 2, стих 7. В неже поставлен бых аз проповедник и Апостол, истину глаголю о Христе, не лгу, учитель языков в вере и истине.
  В неже — во свидетельство. Свидетельство пред сим определилось, как свидетельство о том, что Бог хощет всем,—и язычникам,— спастися. Дано сие свидетельство тем, что Сын Божий воплотившийся стал посредником между Богом и людьми — для всех людей — и что Он предал Себя на смерть для избавления тоже всех людей, — и язычников. Это свидетельство истолковывать и распространять всюду я поставлен, говорит Апостол; поставлен нарочито, в каковом поставлении вы должны видеть новое подтверждение того, что Бог всем,— и язычникам,— хочет спастися. Ибо, устроив дивный образ спасения всех в воплощенном домостроительстве, — в крестной смерти Воплощенного,— не попустил быть ему в неизвестности, но избрал особого о нем проповедника и послал его во всю вселенную учить язычников — веровать в сие. Святой Златоуст видит у Апостола это именно побуждение, почему он поминает о своем назначении. «Апостол,—говорит он,—сказал о себе, что он избран учителем языков,— намекая на то, что ныне благодать разлилась повсюду во вселенной». Он поставляет сие внушение также в связи и с заповедию молиться за язычников: «так как Христос пострадал за язычников и я избран учителем языков, то почему ты не молишься за них? Видишь ли обильно излиянную благодать? Ибо у иудеев не были приносимы за них молитвы, а ныне благодать распростерлась и над ними».
  В словах: проповедник, Апостол, учитель — замечается нашими толковниками некая постепенность, хотя дело было одно. Блаженный Феофилакт пишет: «к этому свидетельству я приставлен проповедником, чтоб проповедывать о нем, то есть о кресте и смерти Христа Господа. И поставлен не просто проповедником, чтоб проповедывать в одном каком месте, но и Апостолом, — посланником, — чтобы всюду обходить с проповедию». Дополняет сие Экумений: «поелику можно проповедать и мимоходом, то присовокупил: учитель; я, говорит, не довольствовался одну какую сказать проповедь, но учил неотступно, пока не научал. Этим-то и показывал я особенную Божию попечительность о язычниках».
  Чего ради вставил Апостол в речь о своем назначении удостоверительные в том слова: истину глаголю о Христе, не лгу? Святой Тимофей был любимый ученик святого Павла и знал все; потому для удостоверения его в сем не было нужды так говорить. Но Апостол мог сказать так с подразумеванием: как ты знаешь; и сказать потому же, почему лица, душа в душу живущие, пересказывают иногда друг другу, что знают и что уже несколько раз пересказывали, потому что приятно об этом вспоминать и пересказывать. Но можно предположить и то, что Апостол, пиша сие, имел в виду ефесян, от которых святой Тимофей, конечно, не должен был скрывать Послания. А ефесянам сказать сие никак не излишне было: ибо еще не все они уверовали, и из уверовавших не все обращены святым Павлом, а многие после него уверовали. Для таких слова сии налагали печать Божеского авторитета: для одних — на уверованные уже истины, а для других—на предлагаемые к у верованию. — Заметить не излишне, что удостоверение сие относится не к тому, что святой Павел был поставлен Апостолом вообще, но что поставлен быть Апостолом и учителем именно язычников. Это не могло не быть приятным и привлекательным для язычников, из коих преимущественно состояла Церковь Ефесская, и не могло не подействовать успокоительно на их веру, в коей успокоясь они не колеблясь могли противостоять навеваемым совне сомнениям, от распространенного в Ефесе языческого суемудрия.
  Слова: в вере и истине — указывают или на предмет проповеди и учения: я учитель языков, поставленный учить их вере и истине (см.: Амвросиаст); или на характер учения: не умствовать учу, а веровать, и не умствованиями доказываю свое учение, а предлагаю его вере, удостоверяя, что оно истинно. «Проповедую, не силлогизмами или логическими доказательствами вооружась и не в риторическое хитрословесие облекая учение свое, а вере его предлагаю. Но чтоб не подумал кто, что веровать предлагается какой-либо прелести, он прибавил: в истине. Хотя вере предлагаю, но предлагаемое истинно. Преподаемое хотя вере преподается, но преподается в истине. И способные к вере веруют: чем доказывается сила проповеди» (из святого Златоуста, блаженного Феофилакта, Экумения перифраз). Блаженный Феодорит пишет: «сего-то таинства (то есть спасения всех крестного смертию Господа) проповедником и Апостолом поставлен я, говорит Павел, и с подобающею верою и истиною предлагаю это всем; потому что слова подтверждаю чудотворением». Мысль та же, что и выше изложена, с некоторым оттенком, — что учение не верно только и истинно, но и удостоверительно: я предъявляю и документы удостоверительные.

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//55/646/55646080_1267040678_810.gif

1) О Святом Тимофее

   Святой Тимофей был любимейший ученик святого Павла, восхваляемый им высокими похвалами во многих местах своих Посланий. И сам он преискренно любил святого Павла, как отца, и никогда не оставлял его с того времени, как был избран им и взят с собою на труды проповеднические. В первый раз апостол Павел, как поминает книга Деяний, встретил святого Тимофея во второе свое Апостольское путешествие, когда после Собора, бывшего в Иерусалиме, в сопровождении Силы, посещая предварительно преждеоснованные им Церкви, прибыл в Листру Ликаонскую. Здесь свидетельствовали о нем братия верующие,— и местные, и соседнего города Иконии (см.: Деян. 16, 2),—свидетельствовали, конечно, не об одной нравственной его доброте, но и о полноте ведения Евангельского с ревностию распространять его, защищать и укоренять. По этому поводу Дух Божий указал в нем святому Павлу доброго ему помощника в деле благовестия,— и он избрал его и взял с собою.
  Предание, впрочем, возводит первую встречу апостола Павла с святым Тимофеем ко времени первого в Листре насаждения им веры, прилагая, что тогда же родилось у него и намерение употребить его в дело благовестил. Когда святой Павел с Варнавою, изгнанные из Иконки, прибежав в грады Ликаонские, исцелили в Листре хромого от чрева матери его, тогда листряне подумали, что они боги в образе человеков и собрались было принесть им жертву. Когда же Апостолы убедили их, что не суть боги, а посланники Божий, на то посланные, чтоб отклонять людей от ложной веры и приводить к истинной,— и растолковали им, в чем сия истинная вера, — тогда они во множестве оставляли прежнее нечестие и веровали в Евангелие (см.: Деян.14). В числе их,—пишет святой Димитрий Ростовский (см.:Святитель Димитрий Ростовский. Четии-Минеи, 22 января),— были бабка и мать святого Тимофея, вдовствовавшая по смерти мужа. Они уверовали в числе первых; с ними вместе уверовал и святой Тимофей, как можно заключать из слов святого Павла, в которых он воспоминает о начале его уверования: воспоминание приемля о сущей в тебе нелицемерней вере, яже вселися прежде в бабу твою Лоиду, и в матерь твою Евникию, известен же есмъ, яко и в тебе (ср.: 2Тим.1,5),— то есть, что и ты не отстал от них. Обрадованные уверованием, они приняли Апостолов в дом свой и всяким довольством упокоили. Тут мать предала единственное чадо свое, святого Тимофея, святому Павлу — как дар за чудо, явленное в городе их, а паче за приятую ими светлость благочестия. Святой Павел принял его и, видя юношу доброумным и кротким и благодать Божию прозрев в нем, возлюбил его и положил взять его с собою,— только не в ту пору, а после; потому что он еще был молод и имел нужду в приготовлении к труду благовестил. Оставив его до времени в доме, святой Павел поручил его мудрейшим верующим, чтоб руководили его в уразумении Писаний и приучали к трудам по делу веры среди верующих и неверующих.
  Как видно, время это не потрачено напрасно. И святой Павел, пришед сюда во второй раз, спустя несколько лет, со святым Силою, нашел святого Тимофея и добрым ведцем Божественных Писаний (см.:2Тим.3,15), и преуспевающим в добродетели, и доброе стяжавшим свидетельство от всех христиан (см.: Деян.16). Он и прежде, конечно, не чужд был ведения Писаний, — до чего не могли допустить его мать и бабка, благочестивые; но теперь он навык читать в них предуказание Евангельского учения. Вероятно, и прежде богобоязненными воспитательницами своими научен он был всяким добрым делам; но теперь его научили обращать труды доброделания на другой предмет, именно на способствование успехам Евангелия. Видя это, святой Павел и положил теперь же взять его с собою «во Апостольство и сотворить всех трудов и путей своих сошественника и соучастника неотступна и сослужителя о Господе верна».
  Положив это, святой Павел положил и обрезать Тимофея, не по необходимости сего для спасения, а по благопотребности сего для успехов проповеди. Необрезанный не имел бы свободного к иудеям доступа и в домах, тем более в синагогах, и еще более с наставлением о том, как должно веровать и спасаться. Как порядок, в каком велась тогда проповедь, требовал этого, то Апостол и решил обрезать святого Тимофея. С его стороны это была мера благоразумия, по тому началу, которого всегда держался он: всем бых вся (ср.: 1 Кор. 9, 19 — 22), а со стороны святого Тимофея — пример полной покорности учителю, подражания ему и преданности и первая жертва любви к ближним и ревности об их спасении.
  Так приготовившись, пошли на проповедь далее. На первых порах святой Тимофей не виден действующим; он только смотрел и учился. Видел обращение галатов, а может быть, колоссян, лаодикийцев и иерапольцев (см.: Деян. 16, 6). Был свидетелем, как Дух Божий не попустил им идти ни в Асию, ни в Вифинию, а направил чрез Троаду в Македонию. Наблюдал успехи проповеди в Филиппах, Солуни и Берии, с сопровождавшими ее знамениями и чудесами. Вероятно, что-нибудь и делал он во всех этих местах.
  Но в первый раз свидетельство о нем встречается уже при описании дел в Берии, именно что он, когда святой Павел вынужден был перебраться в Афины, оставлен был здесь с Силою, на время, конечно не без назначения продолжать дело проповеди. Провожавшие святого Павла в Афины получили наказ к святым Силе и Тимофею, чтоб они поскорее постарались соединиться с ним. Поспешил к нему, вероятно, один святой Тимофей и рассказал о том, что терпят и чем смущаются македонские братия. Это понудило святого Павла написать к Солунянам Первое Послание, в утешение и вразумление их, и послать его с Тимофеем же, дав и ему заповедь утвердить и утешить их в вере (см.: 1Сол.3,2). Тут святой Павел называет уже его братом своим, служителем Божиим и споспешником себе в благовестии Христове: что, конечно, было не слово ласкания, а истина дела. Возвратился святой Тимофей уже с Силою и нашел святого Павла в Коринфе, куда перешел он из Афин (см.: Деян.18,5).
  После сего, во время полуторагодичного пребывания святого Павла в Коринфе, во время путешествия его в Иерусалим на праздник, пребывания в Антиохии, вторичного посещения Малоазийских Церквей в Киликии, Ликаонии, Фригии и Галатии и трехгодичного почти пребывания его в Ефесе, о святом Тимофее не поминается. Но он, конечно, с ним был во все это время; ибо для того и взят, чтоб быть при нем,—с ним был и действовал с ним, по его указанию и руководству.
  Поминается о нем уже к концу пребывания святого Павла в Ефесе. Услышал Апостол Павел о некоторых нестроениях в Церкви Коринфской и положил побывать у них; но как еще нужно было кое-что сделать в Ефесе, то он послал наперед туда святого Тимофея, чтоб он там уладил дела по своему усмотрению. Между тем как святой Тимофей двигался в Коринф чрез Македонию, пришли к святому Павлу посланные из Коринфской Церкви с Посланием. Узнав определенно, в чем состояли тамошние нестроения, святой Павел написал к Коринфянам Послание Первое и отправил его со святым Титом. В этом Послании он поминает, что послал к ним Тимофея, чадо возлюбленно и верно о Господе, чтоб он напомнил им пути о Господе (см.:1Кор.4,17); а после прибавляет: когда придет к вам Тимофей, смотрите, чтоб он был у вас без страха: дело бо Божие делает, якоже и аз (ср.: 1Кор. 16,10).
  Вслед за сим восстание неверующих в Ефесе понудило святого Павла оставить этот город прежде положенного времени, и он направился в Коринф чрез Македонию. Двигался он туда неспешно; ибо ему надо было прежде прибытия в Коринф видеться с Титом, чтоб узнать, как принято Послание и что произвело среди верующих. Не дождавшись его в Троаде, переехал он в Македонию и здесь встретил Тита. Тут же застал он и святого Тимофея, который не успел выйти в Коринф. Узнав от Тита, как шли дела в Коринфе, святой Павел пишет к ним Второе Послание, в коем, в надписании, ставит вместе с собою и святого Тимофея. Послание послано опять со святым Титом, а святой Тимофей пошел туда со святым Павлом, после него. Ибо там видим его во время писания оттуда святым Павлом Послания к Римлянам, которым он пишет целование и от Тимофея, споспешника своего (ср.: Рим. 16, 21). И на возвратном пути оттуда, после трехмесячного там пребывания, видим святого Тимофея со святым Павлом, в числе других спутников его (см.: Деян.20,4).
  Святой Павел направлялся в Иерусалим. На сем пути был он в Филиппах, в Троаде, в Милете, Родосе, в Тире и Кесарии и во многих других прибрежных городах, где были верующие, вероятно, ученики святого Павла. В Иерусалиме святой Павел, по случаю восстания иудеев, взят властями и в узах пробыл два года в Кесарии; откуда, все же узником, отправлен в Рим, где еще просидел в узах два года. Во все это время о святом Тимофее поминается лишь в Троаде и в Риме. Но нет сомнения, что он неотлучно был со святым Павлом: таково было его назначение.
  Что он был в Риме, видно из надписаний в Посланиях, писанных святым Павлом из Рима к Колоссаем, к Филимону и к Филиппийцам, где святой Павел вместе с собою ставит и святого Тимофея. В Послании к Филиппийцам святой Павел пишет, что намерен послать к ним святого Тимофея, как только узнает о своем освобождении. Вероятно, это обещание было исполнено; и, когда святой Павел сам отплыл из Рима в Малую Азию, как обещал Филимону, чрез Крит, святой Тимофей, можно полагать, направился в Македонию, чтоб, побыв в Филиппах, соединиться опять со святым Павлом, что, вероятно, и было в Никополе Киликийском, где зимовал святой Павел. Увидевшись с ним, он дал ему знать, как идут дела в Македонии и как желательно и нужно его там присутствие.
  Перезимовав в Никополе, весною святой Павел направился в Македонию чрез Ефес. Долго в Ефесе, по сказанному, а может быть, и другим обстоятельствам, ему оставаться было невозможно. Почему, видя, что там нечто требует исправления властною рукою и что потребна властная рука для держания должных порядков между верующими, он рукоположил святого Тимофея во епископа, по пророчеству, с возложением рук священничества (см.: 1 Тим. 1, 18; 4, 14; 2 Тим. 1, 6), и оставил его там, а сам отправился в Македонию, седши на корабль в Милете (где оставил Трофима по причине болезни его), чтоб чрез Троаду (где у Карпа оставил фелонь и, может быть, книги) прибыть в Филиппы. Отсюда писал он Первое Послание к святому Тимофею, давая ему наставления о пасении паствы и воодушевляя к трудам по сему важному делу.
  Апостол выражал в сем Послании намерение скоро воротиться в Ефес, вероятно посетивши Церкви Македонские и Ахайские. Но обстоятельства так сложились, что этого исполнить ему не удалось. Предание гласит, что в Коринфе встретился он со святым Петром (см.: Евсевий Кесарийский. Церковная история. 2, 25) и с ним отправился на Запад. Святой Петр прямо в Рим, а святой Павел прежде в Испанию, и потом в Рим, где оба они попали в узы и увенчались мученическою смертию. Из сих уз святой Павел писал к святому Тимофею Второе Послание о том же, о чем писал прежде, приглашая его поспешить в Рим к нему, оставленному всеми, и делая ему другие некоторые поручения. Нет сомнения, что это желание Божественного учителя было поспешно исполнено любимым и любящим учеником.
  По мученической смерти святого Павла, святой Тимофей возвратился в Ефес и правил тамошнею Церковию до своей кончины, тоже мученической, пользуясь руководством и святого Иоанна Богослова, который здесь жил и руководил пастырей всех Церквей Асийских. Во время заточения святого Иоанна Богослова в Патмосе дело руководства всех Церквей исправлял святой Тимофей,— пишет святой Димитрий Ростовский.
  Мученическая кончина его (со слов патриарха Фотия (Константинопольского) была такая: совершался ефесянами-язычниками какой-то праздник, в который мужи и жены, перерядившись и надев маски, ходили по улицам города с идолами и дреколиями в руках, при бесчинных песнях и криках, разбойнически нападая на сретающихся и убивая их. Попался им навстречу святой Тимофей и, может быть, пользуясь случаем, простер к ним слово увещания. Но те не только не послушали его, а еще напали на него и избили почти до смерти. Когда прошла толпа, оставив на месте святого Тимофея, подошли христиане верные и, нашедши его еще дышащим, подняли и вынесли за город (на воздух; или там было жилище — его или другого кого из верных). Здесь он скоро скончался и был погребен на месте, называемом Пион. Мощи его святым Артемием-мучеником перенесены из Ефеса в Царьград, при Констанции, и положены в церкви Святых Апостолов, вместе с евангелистом Лукою и апостолом Андреем Первозванным.
  У нас в некоторых деревнях водится обычай языческий: ходить летнею ночью в известные дни с криками, песнями и еще с сохою,—чтоб прогнать коровью смерть (падеж скота). В это время не попадайся никто навстречу; убьют, почитая встретившегося коровьего смертию преобразившеюся. Подобное нечто могло быть и у ефесян-язычников.

         

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

+1

2

15 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

Гал., 202 зач., II, 11-16

11Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию.

12Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных.

13Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием.

14Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?

15Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; 16однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Гал.2:11. Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему,

Многие думают, что здесь Павел обвиняет Петра в лицемерии, но это несправедливо. Ибо что, казалось бы, говорит против Петра, сделано и высказано с особой целью. Ибо Петр, находясь в Иерусалиме, допускал обрезание, – да и невозможно было вдруг отвлечь их от закона, – а пришедши в Антиохию, он ел вместе с язычниками. Когда же некоторые из иерусалимлян пришли в Антиохию, он стал избегать язычников, чтобы не соблазнить иерусалимлян и вместе дать Павлу благовидный случай к обличению. Посему и Павел обличает, и Петр переносит. Ибо таким образом легче могли переменить свой образ мыслей ученики, когда учитель подвергается упрекам и молчит. Итак, это «лично противостал» было только видимостью, так как, если бы борьба была действительная, они не стали бы при учениках обвинять друг друга, потому что подвергли бы их большому соблазну. А теперь, видимо, внешнее противоборство служило к исправлению учеников. Ибо и Петр нисколько не противоречит, – ясно, что он соглашался с этим возражением Павла.

потому что он подвергался нареканию.

Не сказал: от меня, а просто, от других, которые не знали, что делалось с добрым намерением, и считали лицемерием То, что в отсутствии иерусалимлян он ел вместе с язычниками, а когда они пришли, уклонился, А некоторые так понимали: Петр еще прежде «подвергался нареканию», говорит Павел, потому что ел вместе с Корнилием, поэтому и теперь уклонился, боясь подвергнуться новым нареканиям, и когда он уклонился, «я противостал ему».

Гал.2:12. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных.

Указывает и причину этого обличения. Иаков же был брат Господень, учивший в Иерусалиме, как епископ их. Вот он-то и послал некоторых из иудеев, уже уверовавших, но еще придерживавшихся закона, и они отправились в Антиохию. Увидев их и боясь не за свою безопасность, а за то, чтобы они, соблазнившись, не отпали от веры, Петр стал уклоняться от сношений с язычниками. Некоторые же, не зная этой причины, стали осуждать его.

Гал.2:13. Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием.

Называет это дело лицемерием, потому что не желает открыть намерения Петра, а также и ради сильно приверженных к закону, чтобы с корнем вырвать их пристрастие к закону. А прочими иудеями он называет уверовавших из иудеев в Антиохии, которые и сами сторонились необрезанных.

Гал.2:14. Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех:

Но не смущайся этими словами, – не в осуждение Петра говорит он это, а ради тех, которые могли получить пользу, услышав, что и Петр подвергся обличению за приверженность к закону. Зачем же вам-то его держаться? Ибо с той целью он и обличал его тогда пред всеми, чтобы они устрашились, слыша, что столь великий человек подвергается порицанию и не может возразить. Евсевий же говорит, что подвергся обличениям со стороны Павла не великий Петр, а другой какой-то Кифа, один из семидесяти, и в подтверждение этого указывает на невозможность, чтобы тот, который уже прежде защитил себя по поводу произведенного им соблазна разделением трапезы с Корнилием, снова мог подвергнуться такому обличению. Но и мы не говорим, что Петр подвергся порицанию от Павла за незнание своего долга, а что он добровольно подчинился осуждению, дабы и другие исправились.

если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?

Только что не взывает ко всем Павел: «подражайте учителю вашему, – вот ведь он иудей, а вкушал пищу вместе с язычниками». И заметь, – он не обвиняет его: «ты худо делаешь, соблюдая закон», но обличает за собственных учеников из язычников, что он принуждает их обрезываться и жить по-иудейски. Ибо в таком виде слово это удобнее могло быть принято.

Гал.2:15. Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники;

«По природе», то есть не прозелиты, а родившиеся от отцов-иудеев и воспитанные в законе, но мы оставили привычный образ жизни и прибегли к вере во Христа.

Гал.2:16. однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, в не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть.

Смотри, как просто все говорится. Мы оставили закон не потому, что, он недобр, а потому, что он немощен и не в состоянии оправдать. Ибо никто не мог исполнить его дел, трудных и неудобоисполнимых, не по причине их величия, но скорее вследствие мелочности; или иначе, потому что он души не освящал, но только телесную нечистоту удалял. Итак, обрезание излишне. А впереди скажет, что оно даже опасно, потому что отчуждает от Христа.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

   4) Твердость святого Павла в учении о свободе от закона, обнаруженная в противостании святому Петру, когда тот не по времени и месту оказал снисхождение иудействующим христианам (2, 11-21)

   Говорили лжеучители галатам, что святой Павел сам нестоек в своих убеждениях. У вас учит, что нисколько не нужно держаться закона, а в других местах, между иудеями, сам блюдет закон и других подчиняет закону (святой Тимофей уже был обрезан). Из этого выходило' что ж его слушать, когда он то так, то иначе действует? Против этого святой Павел отвечает им сказанием о том, как он действовал в отношении к святому Петру, когда тот, по неведению, нечаянно поступил несогласно с благом Церкви и успехами Евангелия. Смысл этого сказания таков: точно, я бываю с иудеями иудей и на других действующих так смотрю снисходительно, но только дотоле, пока этим содевается спасение многих и зиждется благо веры; как же скоро из этого выходило что-либо вредное для веры и Церкви, тогда я восставал против этого со всею силою, несмотря ни на какое лицо; обстоятельство это и: а) само по себе много поучительно (см.: 2, 11 — 14); но оно особенно значительно для понимания веры тою: б) речью (см.- 2, 15 — 21), которую святой Павел держал тогда в присутствии иудеев и еллинов о спасении в Господе Иисусе Христе, с совершенным отрешением от всех дел законных Эта речь служит переходом к следующей части, дает тему, которую потом раскрывает святой Павел и доказывает со свойственною ему энергиею слова.

         а) Сказание о сем событии (2, 11—14)

   Обстоятельство, о котором поминает здесь святой Павел, было следующее: в одно время, после Апостольского Собора, святой Петр пришел в Антиохию, когда там был еще и Варнава с апостолом Павлом. Церковь Антиохийская состояла вся почти из уверовавших язычников, были в ней и иудеи, но в незначительном количестве. Святой Петр, наученный откровением свыше не гнушаться язычниками и опытом удостоверившись, что необрезание не мешает принятию благодати Святаго Духа и вступлению в Церковь, в коей потому несть ни иудей, ни еллин, но все, едино во Христе Иисусе, обязаны к братскому между собою общению, — жил в Антиохии с христианами из язычников в полном общении, без соблюдения обычных в отношении к язычникам правил иудейских, и ел с ними,—чего ревностные иудеи никак не допускали и в чем святой Петр уже вынужден был оправдываться в Иерусалиме после крещения Корнилия и трапезования в его доме Но когда некоторые веровавшие иудеи пришли в Антиохию от апостола Иакова, он стал отстраняться от веровавших язычников и прекратил свободное с ними общение, боясь этих сущих от обрезания. К нему пристали и прочие иудейские христиане, антиохийские, так что и Варнава увлекся их примером. Произошло разделение, соблазнительное и опасное Святой Павел, заметив это, объяснил святому Петру, а в лице его и всем иудеям-христианам, что так действовать не следует. Что было вследствие сего объяснения, святой Павел не сказывает, но из молчания святого Петра можно заключить, что все согласились с святым Павлом, вступили опять в общение с христианами из язычников и мир Церкви восстановился. — Истина восторжествовала, — что особенно и важно было для святого Павла внушить галатам.
  Многим в этом обстоятельстве представляется непонятным действие святого Петра. Смотря на него как на ошибку или колебание убеждения в первоверховном, они естественно возбуждают в себе вопрос: как же это могло быть? И для решения его строят разные предположения. Но стоит только посмотреть на дело в его естественном значении по тогдашнему времени, тогда и вопроса не родится и предположений для решения его строить не будет никакой нужды.
  Почему так поступил святой Петр? Не по ошибке и не по колебанию убеждения, а потому, что он так, а не иначе должен был поступить по Апостольской совести и убеждениям, которые разделил и святой Павел. Возьмите дела Церкви немного повыше. В первое время проповеди Евангелия, которая началась в Иерусалиме, об участии в ней язычников никому и на мысль не приходило, хотя все Апостолы получили заповедь- идти и научить вере вся языки (Мф. 28, 19). Навело на это особое дивное указание свыше. Орудием к тому со стороны Апостолов был избран святой Петр, а со стороны язычников благоговейный Корнилий,—как это сделалось всем известно (см.: Деян. 10). Видением плащаницы с гадами, спускавшейся с неба с повелением закалать и есть, указывалось, что не должно гнушаться язычниками и без смущения принимать их в лоно Церкви, коль скоро уверуют, а тем, что Дух Святый сошел на Корнилия и всех веровавших в доме его, означалось, что язычникам для того, чтоб стать чадами Божиими, от Бога рожденными, никакой нет нужды предварительно обрезываться, а следовательно, уже исполнять потом все чины иудейские. Святой Петр уразумел все это и потом в Иерусалиме с дерзновением удостоверял всех, что таким указаниям свыше нельзя не покориться и что потому язычников надлежало оставить свободными от ига иудейских постановлений. Но отсюда же следовало, что если для язычников получение благодати не условливалось обрезанием, то оно не условливается им и для иудеев. Святые Апостолы и все разумнейшие из иудеев так и поняли. Другие же, немощнейшие, не могли этого скоро уразуметь и держались того убеждения, что для спасения и благодати необходимо и иудействование. Святой Петр и другие, зная по опыту, как трудно отстать от этого убеждения, положили щадить немощнейших верующих из иудеев, не настаивая на отрешении от иудейства с детства привыкших к тому иудеев, и предоставляли времени, обстоятельствам и благодати Божией просветить их и изменить их убеждения. В том же духе они и сами продолжали держаться прежних чинов иудейских среди иудеев и в других местах; но, конечно, под тем непременным условием, чтоб это не вредило делу веры и успехам проповеди Евангельской. Положили всем быть вся, но затем, да всяко некие спасутся (ср.: 1 Кор. 9, 22),— или, другими словами: не своей ища пользы, но других, да спасутся. Коль же скоро отсюда, то есть от иудействования или свободы от того, происходило что вредное для Евангелия, то они, не стесняясь, отказывались там от уз закона, здесь от свободы. В действиях святого Павла это выражается до осязательной очевидности.
  С этой именно точки надо смотреть на действие святого Петра в Антиохии. Когда не представлялось никакой нужды связывать себя узами иудейских постановлений, он свободно жил с христианами из язычников. Когда же увидел, что это необходимо, он отказался от этой свободы и связал себя теми узами. Какая же это была нужда? Не только щадение немощи пришедших из Иерусалима, но покой и мир всех Церквей, собранных из иудеев. Когда те пришли, святому Петру предлежало решить, — продолжать ли держать себя свободно, как доселе, или стать с этими пришедшими иудеями иудеем. Он избрал последнее, как и следовало сделать. Он уже знал, как иудеи-ревнители раздражительны и не могут равнодушно смотреть на поблажки, как им казалось, язычникам. Оставшись по-прежнему в близости с язычниками, он конечно раздражил бы этих пришедших. Это само по себе еще невелико; но они, опять возвращаясь в Иерусалим, повсюду разливали бы свое раздражение и по Иудее, и в Иерусалиме. И пошли бы там разделения и волнения, которые не могли бы остаться без вредных последствий для Церкви Божией. Предвидя это, на основании прежних опытов, святой Петр должен был опять начать с иудеями сими иудейски жительствовать. Его мог остановить от этого только очевидный вред христианам-язычникам, какой могло производить его поведение. Но этого он не мог предполагать и видеть. Из прежней истории, до христианства, язычники уже привыкли к отчуждению от них иудеев; в христианстве еще не было опытов, как они встретят подобное временное отчуждение. У апостола Петра был потому выбор — между совершенно вероятным смятением среди иудеев и вредом для язычников, которого он даже предполагать не мог, то есть не было никакого выбора, а предлежал один образ действования, который и принят им.
  Святой Павел совершенно подобно сему действовал в других случаях. Потому и здесь он, конечно, не видел ничего, против чего следовало бы восставать. Он видел, что Апостольское благоразумие заставляло святого Петра так действовать; и ничего бы не сказал, если б это поведение Петра не оказало неблагоприятного впечатления на верующих антиохиян, которого не видел святой Петр и которое заметить мог только один святой Павел. Как только произошел и замечен был сей вред, ход дела принял совсем другой оборот. Тут выступил на среду очевидный вред и требовал внимания к себе более, чем предполагаемое смятение среди иудеев. Долг выяснить это лежал на апостоле Павле, Апостоле языков: что он и сделал. Но при этом он не мог пред всеми открыть того скрытного намерения святого Петра, а говорил так, как бы святой Петр точно сделал ошибку. Святой Петр сознал правость указаний святого Павла и выразил свое с ним согласие молчанием. Если 6 он остался при своем, можно бы его укорить; но тут он очевидно видел, что закон: всем бытъ вся, да всяко некия спасет (ср.: 1 Кор. 9, 22),—обязывал его не щадить более иудеев. И можно даже предполагать, что он очень был рад тому, что святой Павел повел такую речь. Она могла сильно подействовать на присущих ревнителей иудейства и послужить им побуждением к охлаждению ревности по иудейству и переходу к простоте Евангельской. Это предположение удовольствия святого Петра от речей святого Павла возникает в уме само собою, так что святые Отцы, наши толковники, допустили даже предварительное соглашение между святым Петром и Павлом в намеренном устроении всего события с целию разительнейшего вразумления иудео-христиан, и присущих, и всех.
  Вот естественный ход дела! Из него видно, что и апостол Петр не мог иначе действовать, яко Апостол иудеев, и святой Павел — молчать, яко Апостол языков. Оба они сошлись в едином, яко Апостолы Единого Господа, заповедавшего устроять Церковь из всех языков. Чтобы не оставалось никакого сомнения в этом, приводим мнения древних толковников Церкви.
  Вот мнение блаженного Иеронима: «из того, что Петр, прежде чем пришли некоторые из Иерусалима, ел с христианами из язычников, видно, что он не забыл данного ему свыше внушения, что Бог не брезгает никаким человеком, лишь бы веровал во Христа Иисуса. Но когда он ради тех, кои еще думали, что для спасения необходимо исполнять закон, стал уклоняться от трапезования с христианами из язычников и тем уверовавших в Антиохии язычников побуждал подчиниться игу закона (ибо они не знали доброго намерения святого Петра, что он делал так для спасения иудеев, а полагали, что так и должно, по смыслу Евангелия),— то святой Павел, видя, что благодать Христова в опасности, новое — старый сей воитель — употребил искусство ополчения за истину, чтобы меру благоразумия Петрова, полезную для иудеев (и оказавшуюся неполезною для верующих язычников), исправить новою мерою благоразумия, которую он полагал в открытом противоречии Петру, в том, чтобы в лицо ему противостать, не обнаруживая тайного его намерения, чтобы таким противостанием Петру спасти верующих из язычников (в чистоте и беспримесности Евангельской веры). Если кто полагает, что святой Павел истинно (за одно иудействование) восстал на Петра и так небоязненно укорил его, то не будет ли этому противоречить то, что и сам Павел для иудеев бывал иудей, да иудеи приобрящет, и что сам он окажется виновным в лицемерии, когда остриг главу в Кенхреях (см.: Деян. 18, 18), в Иерусалиме принес приношение (см.: Деян. 21, 26) и обрезал Тимофея? Итак, если сам он, посланный благовестить язычникам, не неуместным находит сказать: безпреткновенни бывайте Иудеем и церкви Божией, якоже и аз во всем всем угождаю, не иский своея пользы, но многих, да спасутся (ср.: 1 Кор. 10, 32 — 33) — и делал нечто такое, что противно свободе Евангельской, чтобы не соблазнить иудеев; то как же мог он за это одно истинно укорять Петра, Апостола обрезания, в том, что сам обличается делающим, будучи Апостолом языков? Но, как сказали мы, он восстал на Петра и других, чтобы соблюдение закона, держимое с особенным скрытным намерением (оказавшееся вредным для христиан из язычников), исправить укором (делаемым тоже с особым намерением) и таким образом спасен был тот и другой народ».
  Вот слова святого Златоуста: «показав (выше) свое согласие и единомыслие с Апостолами, далее он находит нужным упомянуть и о беседе своей с Петром, бывшей в Антиохии, и потому говорит: егда же прииде Петр во Антиохию, в лице ему противостах и прочее. Многие, без должного внимания читая сии слова Послания, думают, что Павел обличает ими Петрово лицемерие. Но это несправедливо. Так понимать не должно. Здесь мы найдем глубокое благоразумие Петра и Павла в пользу слушателей. — Павел говорит сие не против Петра; но, с каким намерением сказал: от мнящихся быти что, якови некогда беша, ничтоже ми разнствует, — с тем же говорит и сие. Впрочем, чтобы нам более не оставаться в сомнении о сем, не излишне будет показать и самую причину сказанного. Апостолы, как выше я сказал, дозволяли в Иерусалиме обрезание, ибо невозможно было вдруг отвлечь от закона; но, когда пришли в Антиохию, они ничего подобного не соблюдали уже и с верующими из язычников обращались безразлично; так поступал тогда и Петр. Но когда пришли из Иерусалима знавшие, что там он действовал иначе, то он перестал поступать по-язычески, опасаясь оскорбить их, и переменил образ своего обращения по двум причинам: чтобы не привести в соблазн верующих из иудеев и чтобы Павлу доставить благовидный случай к обличению. Павлу известно было намерение, по которому так действовал Петр. Но Павел обличает, а Петр благодушно переносит обличение, дабы ученики, видя молчание учителя, при сделанном ему выговоре, тем скорее убедились переменить свой образ мыслей. Ибо если бы не при таком случае Павел стал увещевать их к тому, то не произвел бы ничего важного; теперь же, когда сделал такое строгое обличение, имея к нему достаточную причину, он гораздо больший произвел страх в учениках Петровых. И если бы опять Петр, выслушав обличение, стал противоречить, то очень легко другой бы мог подумать, что они извращают строение спасения; теперь же молчание его при Павловом обличении поразило великим страхом верующих из иудеев. Для сего он так сильно и противостал Петру. Смотри притом, с какою осмотрительностию говорит он, давая заметить благоразумным, что слова его не были делом брани, но делом служения и мудрого мероприятия. Если б они в самом деле несогласны были между собою, то, конечно, один другого не стал бы обличать в присутствии учеников; иначе они подали бы им большой соблазн. Теперь же это кажущееся несогласие было полезно».
  Глава 2, стих 11. Егда же прииде Петр во Антиохию, в лице ему противостах, яко зазорен бе.
  Егда же. Когда же это? После Собора Апостольского, когда с апостолом Павлом был еще и святой Варнава. Прямее всего это падает на время пред вторым Апостольским путешествием святого Павла: ибо после этого Варнавы уже не видно с апостолом Павлом. Следственно, это было скоро после того Собора, в промежуток времени между ним и вторым путешествием святого Павла. Но было ли тут время? Было В Деяниях повествуется, что посланные с апостолом Павлом и Варнавою Иуда и Сила пребыли тамо время (ср.. Деян. 15, 33) Затем, когда Иуда возвратился в Иерусалим, а Сила остался в Антиохии, Павел и Варнава живяху во Антиохии, учаще и благовествующе слово Господне (ср : Деян. 15, 35). По некиих же днех Павел предлагает Варнаве идти опять на проповедь Из этого заключить должно, что от Собора до этого момента прошло довольно времени, в которое мог прийти в Антиохию и святой Петр Иные относят это ко времени после второго Апостольского путешествия святого Павла, с которого возвратясь он пробыл в Антиохии время некое (Деян. 18, 23) Но в таком случае надо привлечь туда и Варнаву из Кипра: лишнее предположение, без которого можно обойтись при первом мнении. Настаивать, впрочем, на точнейшем определении времени не настоит нужды, потому что оно не может иметь влияния на смысл сказания.
  В лице ему противостах — или тотчас, как заметил соблазн, или с твердостию, без потворства, не спуская ему ради того, что он из старших, или то же, что ниже: пред всеми, — то есть не отлагая, чтоб сказать о том наедине. Того требовало благо Церкви.
  Яко зазорен бе, κατεγνωσμενος ην,— зазрен бе; что заставляет думать, что он зазрен не апостолом Павлом, а другими,— антиохийскими христианами из язычников. «Не сказал: подвергся зазрению от меня, но: зазорен бе,— разумея зазрение от других. А если бы и сам Павел зазирал его, то не убоялся бы сказать сего» (святой Златоуст). «Не зная причины, некоторые зазирали его» (блаженный Феофилакт) «Не Павлом зазрен, знавшим, почему так делал Петр, но теми, кои не знали эгого и думали, что он в самом деле лицемерит» (Экумений).
  За что же был зазрен святой Петр? За то, что прежде трапезовал с христианами из язычников, а потом отстранялся от них.
Стихи 12 — 13. Прежде бо даже не прийти неким от Иакова, с языки ядяше: егда же приидоша, опряташеся и отлучашеся, бояся сущих от обрезания. И лицемеришася с ним и прочии Иудеи, яко и Варнаве пристати лицемерству их.
  Сотрапезование есть знак приятельского обращения в житейском быту, которое предполагает согласие во всем прочем. То же и здесь. Когда святой Петр трапезовал с язычниками-христианами, тем показал, что уже никакого нет средостения между иудеями и язычниками в Церкви Христовой. В самой Антиохийской Церкви слияние иудеев с язычниками водворено святым Павлом и Варнавою с самого начала ее основания. И святой Петр, пришедши туда, действовал совершенно в том же духе. Но когда пришли некие от Иакова, он изменил свой образ действования,— то был в полном обращении с язычниками, а тут стал чуждаться их и отстраняться от них. Что заставило его так поступить? Бояся сущих от обрезания, говорит святой Павел.
  Святой Петр убоялся? В Пятидесятницу пред бесчисленным собранием народа проповедал он безбоязненно новую истину, потом, в храме, возвещал то же по исцелении хромого, потом, по темничном заключении, не убоялся дерзновенно внушать веру в Распятого пред самими распинателями и решительно, в глаза всему синедриону, запрещавшему проповедь о Господе, сказал: аще праведно есть пред Богом, вас послушати паче, нежели Бога, судите. Не можем бо мы, яже видехом и слышахом, не глаголати (ср.: Деян 4, 19 — 20) А тут убоялся? Там пред врагами не боялся; а здесь убоялся пред братиями, уверовавшими, только дорожившими законом? Он убоялся не обычным каким-либо человеческим страхом, но страхом любви Христовой,— боялся, чтобы эти сущие от обрезания не отпали или, оставаясь в вере, не произвели смятения между всеми Церквами из иудеев, выставляя среди них Петра открытым врагом закона, если б он и в присутствии их продолжал быть с язычниками как язычник. «Не того боялся, чтобы не подвергнуться опасности самому (ибо, не быв боязливым вначале, мог ли бояться теперь?), — но того, чтобы не отпали ученики, чего и сам Павел боялся. Так, пиша к галатам, говорит: боюся о вас, еда како всуе трудихся в вас (4, 11); и к коринфянам: боюсь, да не како, якоже змий Еву прельсти лукавством своим, тако истлеют и разумы ваша (ср.: 2 Кор. 11, 3). Страх смерти ничего не значил для них; но страх погибели учеников сильно поражал души их» (святой Златоуст).
  Личность пришедших, — ни то, что они от Иакова, ни то, что, может быть, были значительны среди иудеев, — не имела влияния на опасения святого Петра. Он опасался не их, а за них, ради того одного, что они были от обрезания, веровавшие иудеи, дорожившие законом и считавшие исполнение его, и при вере в Господа, условием спасения. Что эти сущие от обрезания пришли от Иакова, это не означает необходимо того, что они были посланы Иаковом: ибо так можно о них сказать, если они пришли с ведома только Иакова и даже что они пришли из того места, где первенствовал Иаков. И никак нельзя заключать, чтоб они были одного духа с Иаковом. Ибо он, хотя живя в Иерусалиме среди иудеев, так строго исполнял все подзаконное, что самые подзаконники считали его святым; однако ж он нисколько не считает подзаконности условием спасения. Он первый подал решительный голос о свободе язычников от закона на Соборе (см.: Деян. 15, 13); он же, когда святой Павел прибыл в Иерусалим после третьего своего Апостольского путешествия, посоветовал ему соблюсти некоторые обрядности для смягчения ходившего о нем слуха, будто он презирает закон (см.: Деян. 21, 18 — 26), чем показал, что исполнение закона не считает условием спасения, а временною мерою благоразумия для привлечения и удержания в вере иудеев. Если б пришедшие в Антиохию были такого же духа, то святому Петру нечего бы было опасаться за них. Но видно, это были такие, которые не могли сносить никакого снисхождения язычникам, и святой Петр знал это, почему и действовал в отношении к ним так, чтобы не раздражить их ревности, которая, как известно, не будучи управляема разумом, начинает действовать шумно, беспорядочно, ни с чем не соображаясь.
  Так святой Петр стал отстраняться от язычников, с целию избежания соблазна любителей иудейства и сохранения мира в Церквах. Вышло же иначе. Первым следствием этого было разделение в Церкви Антиохийской. Иудеи, внушениями святого Павла слившиеся в сей Церкви с язычниками, увлекшись примером Петра, стали теперь отделяться от них. Лицемеришася с ним и прочии Иудеи, говорит святой Павел. Они не знали намерения святого Петра и, только подражая ему, отделялись от язычников. Но им могло прийти на мысль: уж в самом деле не следует ли держать себя вдали от язычников? Это не могло не колебать их прежнего убеждения, что средостение, разделявшее иудеев и язычников, уже рушилось. Таким образом труды апостола Павла делались тщетными. У него была одна забота: из иудеев и язычников слить одну Церковь, в которой не было бы следов ни иудейства, ни язычества, а царствовало одно христианство и все верующие жили в одном духе о Христе Иисусе. Образцовая в этом отношении Церковь была Антиохийская, на образование которой употреблено им столько трудов. — И вот, однако ж, у него на глазах в этой Церкви совершился опасный раздел.
  Каково было апостолу Павлу видеть это,— особенно когда и Варнава пристал к лицемерству прочих, этот сотаинник Павлов, в одном духе с ним действовавший здесь и в других местах, насадивший вместе с ним не одну Церковь, свободную от иудейства?! Поступок святого Варнавы с первого раза кажется очень непонятным. Но в нем ничего нет особенного: он действовал в том же духе, как и святой Петр и как в других случаях действовал сам святой Павел. Он пристал к святому Петру, не видя еще, как будет действовать святой Павел, и не ожидая каких-либо последствий, вредных делу Евангелия. Но иначе взглянул на это обстоятельство святой Павел Он ясно видел истекавший, из этого образа действования, вред благосостоянию Церкви. Одно разделение уже было вредно. Но, кроме того, могли произойти колебания в убеждениях самих христиан-язычников. Они могли подумать: что же это мы стали будто отверженные? Но из этого одни могли выводить такое заключение: если для общения нужно иудействовать, то и мы готовы, — а другие: если нужно для общения иудействовагь, а мы иудействовать ни за что не согласимся, то остается обратиться к старым языческим верованиям Святой Павел не говорит, чтоб поступок Петра произвел такое действие на христиан из язычников; но возможность его очень вероятна. Всячески не мог же он остаться безо всякого на них влияния. Амвросиаст полагает, что когда святой Петр, прежде живший с язычниками по-язычески, вдруг стал чуждаться их ради тех пришедших ревнителей закона, то и христиане-язычники поставлены были тем в недоумение, какой же образ действования прав? Если справедливость требовала иудействовать, то сам он оказывается нарушителем ее, когда с ними жил по-язычески. Если же лучше или праведно было жить просто, как они, то их расстроивало начавшееся у него теперь пренебрежение к ним.
  Как бы, впрочем, ни истолковывать все это, видно было, что благонамеренный поступок святого Петра оказался вредно подействовавшим на христианское общество антиохийское. Это и вызвало святого Павла на выяснение истины для восстановления нарушившегося было порядка.
  Стих 14. Но егда видех, яко не право ходят ко истине благовествования, рекох Петру пред всеми: аще ты Иудей сый, язычески, а не иудейски живеши, почто языки нудиши иудейски жительствовати?
  Егда видех. Прежде всех увидел; потому что ему удобнее было это видеть Если бы святой Петр увидел этот вред сам, то, конечно и без напоминания, перестал бы действовать так, как считал благотворным действовать; за ним перестали бы и прочие, и дело уладилось бы само собою. Но что увидел святой Павел? Что не право ходят ко истине благовествования. Мысль здесь не та, что не по-Евангельски живут, а та, что действуют так, что образ их действования оказывается неблагоприятным для успехов благовествования. Кто хочет, чтобы благовествование шло и распространялось успешно, тот не станет так действовать Вы поступаете так, что этим подрываете успехи Евангелия. В этом ваша неправость. Благоразумное мероприятие уже не благоразумно, коль скоро оказывает действия, совсем противоположные ожидаемым.
  Рекох Петру. Святой Павел говорит апостолу Петру ради того, что с него началось отчуждение от язычников и что, следовательно, если он перестанет отчуждаться от них, за ним перестанут и другие. И потому еще так могло быть сделано, что, если б святой Павел обратился к другим, те могли бы думать, что святой Петр за них, и смело стали бы возражать; теперь же, видя, что обличается Петр и молчит, должны были и они молчать и покориться слову святого Павла. Святой Златоуст пишет, что святой Павел затем обращается к Петру, чтобы из сделанного ему выговора познали истину уверовавшие из иудеев. Ибо, если бы Павел обратил свое обличение на самых верующих из иудеев, они с презрением и негодованием отвергли бы его обличение; ибо еще не научились много уважать его. Теперь же, видя молчание обличаемого своего учителя, они не могли ни презирать его, ни противоречить тому, что он говорит.
  Он говорит ему пред всеми, ради того, что и поступок его, вызвавший замечание, был совершен пред всеми, и особенно потому, что для всех и полезно, и нужно было держать в мысли и сердце то, что он имел сказать. «Что он сказал пред всеми, нужда заставила, чтоб это укорение послужило целительным врачевством для всех. Ибо не было полезно дело, явно причинившее вред, исправлять тайно» (блаженный Августин). «Для того сказал пред всеми, чтобы устрашить слушающих» (святой Златоуст) «Как те, кои с здоровыми ногами делают вид, что хромают, всё же порока в ногах не имеют, а прихрамывают по какой-либо другой причине; так и Петр, зная, что обрезание и необрезание ничтоже есть, но соблюдение заповедей Божиих, ел прежде с христианами из язычников; потом же на время отстранился от них, чтобы не оттолкнуть от веры иудеев. Почему и Павел в том же духе противостает ему и говорит пред всеми, не с тем, чтобы обличить Петра, но чтоб те, коих ради лицемерился Петр, исправились или чтоб у иудеев гордости сбить, а язычников не допустить до отчаяния» (блаженный Иероним).
  Аще ты Иудей сый, язычески, а не иудейски живеши, почто языки нудиши иудейски жительствовати?  Святой Павел обращается к тому, что пред сим было, и в этом берет основу для своего замечания. Святой Петр, возросший в узах иудейских постановлений, вступив в общество христиан из язычников, дал себе полную свободу от сих стеснений, не соблюдая обычных у иудеев правил, которыми определялись у них отношения к язычникам. Святой Павел говорит как бы: себе, бывшему несвободным, ты дал свободу от иудейства, а язычников, не знавших этой связы (узы), ты нудишь иудействовать. Сущность укора не в том, что он стал с иудеями иудей, а в том, что этим язычников нудил иудействовать. Как? Примером своим, который в нем имел силу убеждающего слова и даже закона. Видя себя отчужденными и желая сохранить общение с высокочтимым лицом, они готовы были или приходили к мысли подчиниться игу закона. Таким образом, убеждения, посеянные там святым Павлом у иудеев и язычников, колебались, и чистота Евангельской истины была в опасности принять в себя извращавшее ее примешение.
  Приведу отеческие на этот случай мнения, которые впечатлительно истолковывают значение его. Блаженный Августин пишет: «Петр укорен был Павлом не за то, что соблюдал иудейские обычаи, но за то, что (этим соблюдением) и язычников понуждал к тому же. — Отделяясь от язычников в угодность тем, кои считали необходимым для спасения соблюдение иудейских постановлений, он давал вид, что считает необходимым наложить иго работы законной и на язычников. Это видно из самых слов, которыми он укорен. Ибо святой Павел не говорит ему зачем ты опять возвратился к иудейским обычаям, — ты, который, будучи иудей, язычески, а не иудейски живешь,— но: зачем язычников нудишь иудействовать?»
  Блаженный Иероним полнее выражает ту же мысль: «теснит Петра неопровержимым доказательством или, лучше, в лице Петра тех, которые понудили его к таким противоречивым поступкам. Если, говорит, ты, Петр, по естеству иудей, в младенчестве обрезанный и все предписания закона соблюдавший, ныне по благодати Христовой, зная, что все это ничтоже есть само по себе, а было только образом грядущих благ, стал с верующими язычниками вкушать пищу с полною свободою, без смущения, то как же ты, отстраняясь теперь от них, как будто от нечистых, понуждаешь их иудействовать? Ибо если нечисты те, от которых отстраняешься, а отстраняешься ради того, что они не обрезаны, то этим заставляешь их обрезаться и стать иудеями, между тем как сам ты, будучи иудей, по-язычески живешь. Павел выставляет причиною своего восстания против Петра то, что он своим лицемерством (благонамеренным) понуждал язычников иудействовать; ибо они располагались подражать ему».
  Святой Златоуст обращает внимание на другую сторону дела, именно на то, что святой Павел стоит за язычников, а в виду имеет вразумление иудеев, и притом не прямо их самих, а в лице святого Петра. «Что имеет в виду святой Павел, говоря сие? Хочет сделать более удобоприемлемым и выносимым свое обличение. Ибо, если бы сказал так: худо ты делаешь, что соблюдаешь закон, тогда иудеи обвинили бы его в дерзости против учителя. Теперь же, обвиняя его за своих учеников, сим сделал удобоприемлемее речь свою, и не сим только, но и тем, что, оставив всех других, обратил все обличение против одного апостола Петра. Аще ты, говорит, Иудей сый, язычески, а не иудейски живеши,— почти так говоря: вы подражаете своему учителю, а и сам он, будучи иудеем, живет по-язычески. Но ясно не сказал сего потому, что совета его не приняли бы; а открывает мысль Петрову под видом выговора за язычников Также, если бы он сказал: для чего ты обратившихся из иудеев принуждаешь опять жить по-иудейски? — слова его были бы гораздо невыносимее; теперь же, как бы принимая сторону учеников из язычников, а не из иудеев, сим самым исправляет сих последних. Ибо обличения и укоризны принимаются легче и скорее, когда бывают не слишком строги. Из язычников же никто не мог жаловаться на Павла, потому что он говорил против иудеев. А все сие устроил во благо Петр своим молчанием, приняв на себя вид лицемерия, дабы освободить иудеев от действительного лицемерия».
  Молчание святого Петра заставляет предполагать в нем такие мысли в ответ святому Павлу: если так, если те, верующие язычники, точно соблазняются и выводят из моего поступка, будто для спасения должно иудействовать, то ты прав, я не должен так поступать. Я согласен с тобою в том, что этого средостения — иудейства — не должно быть между верующими. Речь святого Павла не произвела разрыва. Святой Петр видел правоту ее и остался в добрых отношениях к святому Павлу, как сам о том свидетельствовал (см.: 2 Пет. 3, 15). Мирное принятие Павлова слова показывает, что он говорил то же, что было на сердце у самого Петра. И может быть, он рад был случаю такого впечатлительного вразумления тех ревнителей, с которыми в Иерусалиме говорить и управляться было очень затруднительно. Блаженный Феодорит пишет: «великий Петр молчанием подтверждает Павловы слова, как бы так говоря уверовавшим из иудеев и бывшим тогда с Апостолами: справедливо укоряет меня Павел, невозможно и противоречить словам его.— А что Петр, имея в виду пользу слушающих, остался доволен словами Павловыми,— это явно для всякого. Итак, поелику один укорял, а другой принимал это в молчании; то сим уготовлялось врачевство, полезное для уверовавших и из иудеев, и из язычников. Написал же сие Божественный Апостол галатам, давая тем знать, что великие и первые Апостолы, по немощи иудеев, дозволяли иногда хранить закон, но не всегда так поступали».
  Отношение этого случая к галатам выясняет и святой Дамаскин, показывая, как напоминание о том соответствует целям Послания. «Этим обстоятельством святой Павел мимоходом научает галатян благодушно принять и к ним обращенный укор. Ибо, если Петр, будучи из иудеев, подвергшись укору за то, что других располагал иудействовать, спокойно принял сей укор, как дело уместное и хорошее; тем паче галаты, будучи из язычников, и после уверования во Христа склонявшиеся к игу закона, будучи укоряемы за то, должны благодушно принять этот укор».
  «Как любовно принял святой Петр этот укор спасения ради стада Христова! — говорит Августин. — Укоряемый был более дивен, чем укоряющий Вот пример для подражания, — пример смирения, которое есть высочайшая добродетель христианская. Им преимущественно хранится взаимная любовь, которой ничто скорее не разоряет, как гордость».

         б) Речь по поводу его (2, 15—21)

   Речь святого Павла к святому Петру, по поводу отчуждения его от язычников, только началась предыдущими словами. Она непрерывно идет и далее до конца главы и выясняет существо веры во Христа Господа, и особенно свободу при ней от закона, в чем главный предмет Послания. И все древние толковники (исключая одного, кажется, Амвросиаста), считают стихи 15 — 21 продолжением речи святого Павла к Петру и прочим бывшим там иудеям. Иные прямо это означают, как Феодорит, который переходит от 14-го стиха к 15-му так: «сказует же Павел и все иное, что говорил он блаженному Петру, имея в виду пользу бывших там иудеев». Другие, не поминая о том, ходом речи своей дают понять, что они следующие с 15-го стиха слова считают продолжением речи, начатой в 14-м, как святой Златоуст, который говорит: «сперва он устремил речь свою к одному Петру, сказав: аще ты Иудей сый,— а потом обращает оную ко всем, не исключая и себя».
  И течение речи таково, что никакого повода не дает полагать, что она с 15-го стиха обращается уже к другим лицам. Никому на мысль не придет, чтоб святой Павел, бывший очевидно в движении, начав речь к святому Петру, ограничился тем одним, что сказал в 14-м стихе. Напротив, после сего стиха невольно ожидается дальнейшая речь, в том же духе и тоне, и слова: мы естеством иудеи и прочее — совершенно отвечают этому ожиданию. Но согласись только, что хоть один стих еще сказан был в Антиохии, уже не найдешь, на чем остановиться до конца речи, чтоб сказать: отсюда обращается святой Павел к галатам. К галатам обращается он после сей речи с 1-го стиха 3-й главы. Здесь же вся речь идет к святому Петру и прочим иудеям. И такую мысль тем необходимее удержать, что стиха 18 (яже разорил...) понять нельзя, если не относить его к святому Петру, бросившему было иудейские порядки и потом опять за них взявшемуся; а стих сей стоит в средине всей речи. Другие хватаются за это и говорят: 18-м стихом и кончается речь к святому Петру, а далее она обращена к галатам. Но стоит только прочитать в ряд эги стихи, чтоб отказаться от такой догадки. С 18-го стиха святой Павел речь ведет в своем лице: аз... аз. Этим 19-й стих сливается с 18-м внешне; внутренне же, мыслями, он с ним связуется союзом: ибо, аз бо...  Разрывать их, следовательно, и не приходится. То несомненно, что, приводя сию речь в Послании к Галатам, святой Павел имел в виду пользу галатов и она, точно, дает им сильные внушения; но то будут спасительные для галатов выводы из речи, не к ним обращенной. Эти выводы некоторые из древних толковников и делают.
  Заметить можно, впрочем, что никакого влияния не имеет на понимание сих стихов, в Антиохии ли к Петру сказаны они или в Ефесе написаны к галатам. Потому напрягаться определять то и нужды нет, и не важно. Важно то, что они изречены святым Павлом и, следовательно, богодухновенны.
  В сей речи: аа) сначала святой Павел держит внимание все на том же случае, по которому и начал говорить, стараясь из самого поведения святого Петра и других иудеев извлечь убеждение в том, как неосновательно держаться закона, особенно после того, как уже он был так открыто оставляем (см.: 2, 15 — 18); бб) потом показывает, как искренно уверовавшему во Христа должно на Него уже Единого возложить все свое упование спасения, решительно отказавшись от закона. Говорит об этом настроении так, как оно у него образовалось и держится, давая разуметь, что оно таково же должно быть и во всех (см.: 2, 19—21).

аа) Сначала Апостол держит внимание все на том же случае (2, 15—18)

   Глава 2, стихи 15 — 16. Мы естеством Иудеи, а не от язык грешницы. Уведевше же, яко не оправдится человек от дел закона, но токмо верою Иисус Христовою, и мы во Христа Иисуса веровахом, да оправдимся от веры Христовы, а не от дел закона: зане не оправдится от дел закона всяка плоть.
  Мы — мы с тобою, Петр, если относить только к святому Петру речь, или со всеми бывшими там иудео-христианами, или вообще не с этими только, но со всеми иудеями, уверовавшими во Христа. Видно, что святой Павел отвлекает мысль от Петра и речь направляет на тех, кои привязаны еще были к закону и исполнение его считали необходимым для спасения. — Естеством Иудеи — иудеи по рождению и происхождению, а не после рождения принявшие иудейство. Отцы и праотцы наши — иудеи. И родились, и воспитаны мы в иудейском законе. Иудеи — народ Божий, Богом избранный в часть достояния, Им хранимый и руководимый, народ, которому Сам Бог указал истинный путь угождения Ему и снабдил всеми средствами оправдания пред Ним, следовательно, народ святой, назначенный к святости и приспособленный к достижению ее. — А не от язык грешницы. Грешник тот, кто заповедей Божиих не исполняет, нарушает закон Божий. Но здесь язычники грешниками называются по противоположности их иудеям, как не знающие истинного Бога и поклоняющиеся не по естеству сущим богам и как не имеющие закона, который показывал бы им, как быть праведными пред Богом, и потому допускающие среди себя много срамных дел, Богу противных, которых они, однако ж, и грехами не считали, которые одобряются даже их религиею Выставляя такую противоположность, Апостол наводит на такие мысли, что если язычники — грешники, то иудеи — не грешники; и далее' если иудеи естеством не грешники, то язычники естеством грешники, то есть иудеям на роду написано быть святыми, а язычникам — погрязать в грешности,— так что между иудеями грешность есть исключение, а у язычников негрешность была бы исключением.
  Так вот каковы мы! — говорит как бы святой Павел. И нечего бы нам искать иных путей спасения и оправдания пред Богом. Пусть бы искали его язычники. И однако ж,
  уведевше,— очевидно узнав, осязательно убедившись,— отчасти и из собственного опыта, а главным образом из откровения во Христе Иисусе, яко не оправдится, не может стать или сделаться праведным, не может достигнуть праведности и святости человек всякий, не мы только, иудеи, но и всякий человек, который стал бы на нашем месте, не может стать праведным и святым от дел закона, посредством дел закона, при самом строгом исполнении предписаний закона, определявших внешний строй нашей религиозной жизни, которые хотя и освящали к плотской чистоте, но совести не успокоивали и сил противустояния греху не давали, — но токмо верою Иисус Христовою, только верою во Иисуса Христа, обетованного Избавителя, Который, смертию Своею удовлетворив правде Божией и Духа Святаго во освящение нас ниспославши нам от Отца, сделал то, что всякий верующий в Него и Ему последовать решившийся и отпущение грехов получает, и силою свыше облекается на противостояние греху и творение всякой правды, ради веры в Него и решимости быть Ему во всем верным до положения живота,— узнавши всё это, и мы, иудеи, которым Самим Богом показаны были все чины оправдания, до времени имевшие силу, теперь же обветшавшие уже, во Христа Иисуса веровахом, — уверовали во Христа, оставя закон, ко Христу прибегли, на Него возложили все упование спасения, да оправдимся от веры Христовой, — в том убеждении, что Он и грехи наши все простит, и даст нам силу стяжать внутреннюю правоту, в мыслях, чувствах и расположениях, которая одна делает правыми пред Богом,— а не от дел закона, которые доставляют только внешнюю правость, оставляя сердце в прежней, ветхой неправости: зане не оправдится от дел закона всяка плоть. Ибо дела закона до этой внутренней правоты пред Богом никого не доводили и довести не могут. Не дано им от Бога, их определившего, такой силы.
  Во всей речи этой мысль одна: закон не приводит нас к праведности; почему, уверившись, что ее может подать только Иисус Христос, мы, оставя закон, прилепились к Нему верою. Но святой Павел разнообразно выражает ее, чтоб сильнее напечатлеть ее в памяти Три раза напоминает о бессилии закона доставить праведность и три раза указывает истинный источник праведности, святости, спасения в Господе Иисусе Христе чрез веру в Него. Так полна была душа его этим убеждением и так ревновал он передать его в души других! При всем том есть здесь стороны, требующие объяснения.
  Что разумеется здесь под законом? Внешний чин, которым определялся строй нравственно-религиозной жизни иудейского народа — обрезание, субботствование, праздники, жертвы, омовения, окропления и подобное. Этот чин отособлял иудеев от всех других народов и составлял их исключительную собственность. Расположения, входящие в состав благочестия и добронравия, каковы: страх Божий, упование на Бога, сострадание, благотворительность, терпение, воздержание, трудолюбие и подобное,— были общи всему роду человеческому, а не одним иудеям принадлежали. Они здесь и не разумеются под законом. Что точно здесь под законом разумеется внешний чин иудейской жизни, видно из того, из-за чего началась речь. Речь началась из-за того, что святой Петр сначала оставил было все чины и порядки, отособлявшие его от необрезанных, и жил свободно с ними, а потом, когда пришли строгие ревнители о соблюдении сих чинов, он отшатнулся от необрезанных и опять подчинился чинам, отособлявшим от них вместе с теми ревнителями отособления. Тут, следовательно, действующими причинами были закон обрезания, необщение в пище с необрезанными. Их прямо и разумел святой Павел,— и, наряду с ними, все подобные законы, определявшие внешний порядок иудейской жизни: ибо обрезание одно обязывало уже ко всем ним, равно как необрезание делало свободным от них. Что в 14-м стихе апостол Павел называет: иудейски жить, — это значит: жить, строго соблюдая все порядки, характеризовавшие иудейскую жизнь; жить же язычески — значит жить не подчиненным сим порядкам. Эти порядки составляли средостение, отделявшее иудеев от язычников. Святой Павел все усилия свои обращал на то, чтоб разорить это средостение и из иудеев и язычников слить одну нераздельную Церковь, как одно тело Христово.
  Так разумеют здесь закон все древние толковники. Блаженный Феодорит пишет: «необходимому в законе поучала сама природа; таковы заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не крадь, не свидетельствуй ложно на ближнего, почитай отца твоего и матерь твою и другие подобные; заповеди же о субботе, об обрезании, о прокаженных, о жертвах, о кроплениях составляли собственность закона; ибо им не научала природа Поэтому все сие называет Апостол делами закона».— Святой Златоуст хотя не говорит так определительно, что разумеет он под законом, но во всем толковании этого отделения Послания, где приходилось говорить о законе, он поминает только об обрезании, субботе и жертвах; и, следовательно, разумеет под законом то же самое, что прямо выразил Феодорит. Вслед за ними так понимают закон и все другие древние толковники.
  Таким образом, не следует здесь разуметь под законом нравственный закон, правила благочестия, добронравия и все добрые дела. Это понимание противно прямому смыслу этого отделения и всему тому, о чем пишет святой Павел во 2-й главе. Ибо и на Соборе в Иерусалиме трактовали о внешних иудейских чинах, и случай с апостолом Петром был из-за внешних чинов. Когда Апостолы Собора писали антиохийцам, что они решили ничего не возлагать на верующих из язычников, кроме известных ограничений; то, конечно, не то разумели, что дают им полную свободу от всех правил благочестия и добронравия, но что не обязывают их к исполнению каких-либо законов иудейской внешней жизни, начиная с обрезания (см.: Деян. 15, 24).
  Что значит здесь оправдание? По общему смыслу оправдаться — значит представить уважительные причины, по которым законно с кого-либо снимается взводимая на него вина, и он объявляется правым. В этом смысле оправдание пред Богом не может иметь места. Между людьми возможно, что на иного взнесут вину, которой за ним нет, и ему стоит только объяснить дело, чтоб явиться невинным. Но пред Богом мы все виновны самым делом, и ради греха прародительского, и ради собственных своих грехов. Никаких извинений не можем мы представить в свое оправдание, и ничего не можем мы сделать, чем бы могли загладить вину свою. Как же быть? Так бы и оставаться нам всегда под судом правды Божией, если бы благость Божия не устроила нам особого способа оправдания. Чтобы лучше понять это, представим нашу виновность под видом долга пред правдою Божиею. Должник сам может не иметь способа уплатить свой долг, но за него может уплатить другой, и, когда уплатит, заимодавец более не считает уже его ответным пред собою, очищает, делает его свободным от долга. Это самое и устроила нам благость Божия в оправдание пред Богом. Долги наши неоплатны. Но за всех нас уплатил их правде Божией Господь наш Иисус Христос крестною Своею смертию, сила которой определяется так, что в ней Господь грехи наши Сам вознес на теле Своем на древо (см.: 1 Петр 2, 24), рукописание грехов наших пригвоздил на кресте (см.: Кол 2, 14). Остается только сделать, чтобы правда Божия признала каждого из нас в отдельности, лично, подходящим под эту милость или чтобы каждый из нас предъявил правде Божией, что в общей массе лиц, долги которых оплачены, уплата шла и за него. Пусть в каком-либо городе много должников и какой-нибудь богач объявит заимодавцам, разным или одному, что какой должник представит расписку или свидетельство от меня, того долг считать оплаченным из моей кассы, а его свободным от долга. Вот эту расписку или свидетельство от лица Господа и должен каждый грешник представить правде Божией, чтобы стать пред нею свободным от долга грехов своих Какая же это расписка или свидетельство? Вера в Господа нашего Иисуса Христа. Уверовавший в Господа прав пред лицем Бога правды.
  Что же есгь вера в Господа? Напрасно хотят определить веру в Господа одним словом. Ее надобно описать; ибо она есть состояние сердца, совмещающее не одно чувство, убеждение и расположение, а несколько. Она приходит чрез покаяние; ибо Господь говорит: покайтеся и веруйте во Евангелие (Мк. 1, 15). Из этой лаборатории кающегося духа вера исходит уже не одна, но любовию споспешествуема (ср.: 5, 6), после того как иже веру имет, и крестится (ср.: Мк. 16, 16). Это и есть новая тварь, которая зачинается благодатию в первых движениях покаяния, а в этом строе является уже вполне образовавшеюся, характеристически сложившеюся, принявшею христианскую личность. Весь ход дела таков. Только истинно кающийся взыскивает Господа. Кающегося же исполняют два чувства и расположения: жаление, что грешил, и крепкое желание не поддаваться более греховным влечениям Но в первом чувстве томит его правда Божия, коей ничем удовлетворить не может, во втором — желание — страшит собственное бессилие, опытом дознанное. Он и прибегает к Господу в полной уверенности, что Он избавит его от той и другой крайности,— и прежние грехи простит, и даст ему силу вперед противостоять грехам Без сих двух уверенностей вера в Господа не мыслима, равно как покаяние немыслимо без сокрушения в грехах и твердого намерения не поддаваться греху. Но все эти расположения суть только приготовления к образованию верующей личности. Самое же образование производится благодатию Святаго Духа в таинстве крещения, в коем, погружаясь, он погружается в смерть Христову и получает отпущение грехов, а возникая из погружения, выходит в обновлении жизни, облеченный силою не работать греху, жить же прочее Богови о Христе Иисусе (см/ Рим. 6, 3—13). Вот когда является вполне образовавшеюся верующая христианская личность. Проходит она весь этот путь; но из пройденного ничто не утрачивается, а напротив, все входит в строй ее духа, который одним словом именуется: вера. Вера потому совмещает в себе много чувств; но отличительная ее черта, выдающаяся, есть предание себя на служение Господу до положения живота в чаянии спасения благодатию Его Чувствует верующий, что куплен ценою крови, должен работать Купившему его, в полной уверенности, что этим путем он будет непременно спасен.
  Только тот, кто так верует, является оправданным пред Богом, не в том только смысле, что с него снимается вина греховности, но что в нем полагается семя всякой правды в его решимости работать Господу, исполнением воли Его, и в чувстве силы на то, вселяемой в него благодатию, его возродившею. Он обладает внутреннею правотою; ибо дух правый обновлен во утробе его (ср.: Пс. 50, 12).
  После сего само собою понятно, почему закон не оправдывает, а только вера в Господа Иисуса Христа: потому что закон не давал новой жизни. Иудей согрешивший приходил, исповедывал свой грех, приносил положенную жертву и восстановлялся во всех правах иудея; но внутренно он оставался все тот же, с тем же рабством греху. Посему говорится, что все жертвы очищали только к плотской чистоте (см.: Евр. 9, 13). Равно исполнение и всех других уставов закона сообщало только внешнюю правость, внутри оставляя ветхую неправоту. Само обрезание вводило в сонм Израилев, но сердце оставляло необрезанным. Таким образом иудей, верный закону, только объявлялся правым внешно, не будучи прав в сердце своем. Напротив, уверовавший в Господа не объявляется только правым, но получает правоту во внутреннем строе жизни, обновляется и, как созревший юноша, полный сил, исходит на угождение Господу, в чувстве благодатной силы, ему дарованной. Это обновление внутреннее есть характеристическая черта веры Христовой Ради него собственно христианин и оправдывается пред лицом правды Божией, оправдывается совершенным оправданием. Оно-то собственно и есть то свидетельство, ради которого все прощается, и предъявивший его опять принимается в полную милость и полное благоволение Божие.
  Между тем, однако ж, закон не был худ. Он имел свою силу по Божиему определению и приносил соответственный плод: держал в исправности, хотя внешней только, и тех, кои были более внимательны, подготовлял к принятию Господа, так как все его чины были образом грядущих благ. Уразумевшие то, и под законом находясь, воздыхали о сих благах и чаяли пришествия Лица, имевшего принести их. И это становило их среди иудеев выше иудеев. Таковы были все ветхозаветные патриархи, Пророки, праведники.
  Святой Златоуст видит в словах святого Павла такое побуждение к оставлению закона: «мы, говорит (святой Павел), оставили закон не потому, чтоб он был не добр, но потому, что немощен». В пояснение этой немощности Феофилакт прибавляет к словам святого Златоуста: «(а немощен он) потому, что душ не освящал, а отнимал только плотскую нечистоту». На этом основании блаженный Феодорит значение закона вообще определяет так: «нарушение сих заповедей (выше указанных: об обрезании, субботе, жертвах, омовениях и прочем) есть грех (для иудея), однако же и хранение их не есть преуспеяние в совершенной правде. Ибо все сие служило указанием на нечто другое; впрочем, иудеям пригодно было на то время». Блаженный Иероним, говоря о таком значении закона, объясняет, в каком случае и по какому поводу закон оставался с таким малым плодом. «Некоторые говорят: если верно то, что говорит здесь святой Павел, что от дел закона никто не оправдится, а только верою Иисус-Христовою; то патриархи, Пророки и святые, жившие до пришествия Христова, были несовершенны. Таковым должно ответить, что здесь те называются не достигшими правды, которые верят, что оправдаться можно только такими делами. Святые же, бывшие древле, верою Христовою оправданы. Ибо Авраам видел день Христов и возрадовался. И Моисей поношение Христово считал богатством, большим сокровищ Египетских: взираше бо на мздовоздаяние (Евр. 11, 26). И Исайя видел славу Христову (см.: Ис. 6), как свидетельствует евангелист Иоанн. Отсюда видно, что не столько дела закона осуждаются, сколько те, кои надеются быть оправданными только от дел, когда и Сам Спаситель говорит: аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в Царство Небесное (ср.: Мф. 5, 20)».

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//55/646/55646080_1267040678_810.gif
Проповедь иерея Константина Костромина.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Мы с вами сегодня слышали отрывок из Послания к Галатам, который способен открыть для нас на многое глаза. Во-первых, мы с вами, слушая внимательно этот отрывок, можем реально представить себе ту обстановку, в которой действовали апостолы. И, во-вторых, сделать из этого нравственные выводы для себя.

Напомню, что в Послании к Галатам во 2 главе апостол Павел пишет о том, что когда он пришел в Антиохию, то увидел поведение апостола Петра и был возмущен. Апостол Петр проявлял в своей деятельности двойственность, которая была связана, как пишет апостол Павел, с лицемерием. До прибытия неких представителей церкви в Иерусалиме, которые отличались почитанием иудейского Закона, апостол Петр вел себя с язычниками как язычник, желая приобрести и их. Но как только пришли ревнители Закона, апостол Петр резко поменялся и начал, желая, видимо, не портить отношений с посланными от апостола Иакова, начал проповедовать верность Закону.

И вот апостол Павел выступает против апостола Петра и говорит ему: «Если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?» Апостол Павел обличает апостола Петра. И в этом, как люди, желающие знать истину о своей христианской истории, мы должны вывести, что апостолы не были абсолютно безгрешными людьми, они были способны проявлять некие слабости, хотя, конечно же, во многом, в большинстве своем, пример их жизни является примером для нас.

С другой стороны, мы видим то, что апостолы не были абсолютно дружны между собой. И если, скажем, апостол Петр делал какую-то ошибку, то апостол Павел в данном случае, не боится осудить его. Вернее даже, осудить не его, а его неверный поступок. И третье, что для нас с вами становится очевидным из этого отрывка, это то, что апостол Павел выступает за искренность в обращении к слушателям.

Вспомним другой отрывок из Послания апостола Павла, где тот объясняет свое поведение перед слушателями. Он говорит о том, что, чтобы приобрести слушателей и верующих во имя Христа, он ведет себя с язычниками, как язычник, а с иудеями, как иудей. Но при этом он не проявляет лицемерия. Он не старается показать себя в какой-то ситуации лучше или хуже. Он старается использовать любой шанс для привлечения новых членов Церкви Христовой.

В данной ситуации апостол Павел как бы говорит, что если я проповедую в данный момент язычникам, и ко мне приходят уже верные, но держащиеся других традиций, я не буду подделываться под тех, кто уже верен Христу. Я все равно буду своим словом и в первую очередь делом и поведением проповедовать именно тем, кто еще не знает истины о Христе.

Нравственный вывод, который напрашивается из этого апостольского чтения, очевиден. Апостол Павел говорит в первую очередь о чистоте помыслов и искренности. Искренность, лежащая в основе проповеди Христовой, является залогом ее успеха. И если мы с вами будем в первую очередь стремиться к этой самой искренности, то и мы с вами, будучи призваны к проповеди веры во Христа в первую очередь своим поведением, не только словом. Как мы с вами прекрасно знаем, слово очень часто не доходит до слушателя, и как мы знаем из притчи о Сеятеле, которую мы слышали неделю тому назад, слово очень часто падает при дороге, или на каменистую почву, или в терние, и только небольшая часть, посеянная на доброй земле, дает благой всход, так вот мы в первую очередь своим поведением должны привлекать людей во Христа. Все те апостольские Послания, которые мы регулярно слышим с вами в храме, являются примером, образцом поведения для нас, поскольку именно в них содержится объяснение того, как мы в нашей жизни, как верующие во Христа, должны вести себя с еще не уверовавшими людьми.

И поэтому, дорогие братья и сестры, мы в первую очередь призваны к искренней проповеди Евангелия нашим примером. И если наш пример окажется положительным, то и люди, увидев, с одной стороны, нашу любовь к ним, а с другой стороны, нашу искреннюю веру, поймут, что именно во Христе является истина, которая делает людей свободными. Аминь.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

3

16 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Гал., 204 зач., II, 21 - III, 7.

21Не отвергаю благодати Божией; а если законом оправдание, то Христос напрасно умер.
Глава 3.

1О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?

2Сие только хочу знать от вас: через дела ли закона вы получили Духа, или через наставление в вере?

3Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотью?

4Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы!

5Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса через дела ли закона сие производит, или через наставление в вере?

6Так Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность.

7Познайте же, что верующие суть сыны Авраама.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение блаженного Феофилакта Болгарского  :

Гал.2:21. Не отвергаю благодати Божией;

После этих рассуждений, он, наконец, заявляет: я не отвергаю дара Христова, которым Он меня сподобил, оправдав меня без дел смертью Своею, и не прибегаю к закону.

а если законом оправдание, то Христос напрасно умер.

Ибо, если, говорит он, закон в состоянии спасать и оправдывать, то Христос совершенно напрасно умер. Но Он, без сомнения, умер для того, чтобы спасти нас Своею смертью, чего закон не в силах сделать. А если закон спасает, излишня смерть Христова. Видишь ли, к чему ведет такая хула?

Гал.3:1. О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас не покоряться истине,

Показав сначала, что он – апостол не от людей и не чрез людей, и выставив себя достойным доверия, говорит затем с большею властью. Намереваясь сравнить веру и закон, он называет галатов неразумными, нисколько не нарушая тем закона Христова, а напротив, вполне соблюдая его (Мф.5:22), так как обвиняется не тот, который прямо называет брата своего глупым, а тот, который напрасно. Галаты же вполне справедливо названы несмысленными, так как оставались бесчувственными к таким благам и делали бесполезной смерть Христову. И заметь, после доказательств он приступает к порицанию и сейчас же прекращает его. Ибо не сказал: «кто вас обманул?» но: «кто прельстил?» (έβάσκανε) Кто позавидовал? сим показывая, что они в начале совершали дела, достойные зависти. Показывает также, что те, которые склоняют их к тому, действуют не по заботливости о них и не для восполнения недостатков, а для разрушения уже существующего. Ибо такова зависть. И это говорит не потому, чтобы зависть сама по себе имела силу вредить, а потому, что учащие сему по зависти пришли к этому.

вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?

Но Он распят в Иерусалиме. Как же он говорит, что «перед глазами» и «у вас»? Потому, что они очами веры видели Крест гораздо яснее, чем те, которые тогда присутствовали и видели его. Ибо между тем, как многие из тех, которые видели телесно, не извлекли для себя никакой пользы, они же, не видев глазами, посредством веры очень ясно видели. Итак, Христос был «предначертан», то есть живо изображен чрез проповедь, но вы, уверовав в проповедь, видели Его, как присутствующего. Это и похвала им, и укор: похвала потому, что они приняли это с такой полной уверенностью, а порицание потому, что оставили Того, Которого видели обнаженным, распятым и умирающим, и обратились к закону. Заметь, как он, оставив все, говорит об одном Кресте Христовом.

Гал.3:2. Сие только хочу знать от вас: через дела ли закона вы получили Духа, или через наставление в вере?

Так как вы не слушаете продолжительных наставлений и не хотите видеть величия домостроительства, то скажу вам кратко. Ответьте мне на сие немногое: откуда вы получили Святого Духа и проявили такую силу и знамения? От дел ли закона, или от веры? Ясно, что от веры, так как не в то время, когда вы держались закона, имели Духа и совершали чудеса. Как же после этого, оставив веру, вы снова прилепляетесь к закону?

Гал.3:3. Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотью? (τελεΐσθε)

Опять благовременно прибег к порицанию. Надлежало бы, говорит, вам с течением времени идти к совершенству, а вы не только не преуспели, но еще отодвинули назад. Ибо совершать знамения есть дело духовное, и это вы делали в начале, обрезываться же – дело плотское, что вы теперь избрали. И не сказал: τελειΐτε  – вы сами оканчиваете, но τελεΐσθε  – принуждаетесь окончить, показывая, что те, которые учат обрезанию, уловляли и закалали их, как бессловесных животных.

Гал.3:4. Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы!

Они боролись со многими испытаниями ради Христа. И неужели, говорит он, вы напрасно столько потерпели? Ибо если вы обрезываетесь, все это напрасно, и обольстители лишили вас стольких венцов. Потом, подавая им надежду на возвращение, он говорит: «если бы только без пользы», то есть если вы хотите образумиться, то не напрасно, не тщетно вы трудились. Да устыдятся после этого отрицающие покаяние. Вот они совершали знамения, были исповедниками и мучениками, но когда отпали, Павел не отвергает их, а приемлет с радостью.

Гал.3:5. Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса через дела ли закона сие производит, или через наставление в вере?

Бог, говорит он, подающий вам Духа, чтобы пророчествовать и говорить языками, и сообщающий вам силу совершать знамения и чудеса, совершал ли это ради дел закона, как будто исполнением их вы Ему угодили, или же ради обнаруженной вами веры во Христа? Очевидно, ради нее. Как же вы, оставивши веру, вследствие которой прославились, возвращаетесь к отмененному закону?

Гал.3:6. Так Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность.

Хотя, говорит он, надлежало вам узнать силу веры преимущественно из того, что вы совершали знамения, но если вы обратите внимание и на праотца, о котором вы много говорите, найдете, что и он оправдался верой. А если живший до благодати оправдывается верой, то тем более удостоившиеся благодати должны держаться веры.

Гал.3:7. Познайте же, что верующие суть сыны Авраама.

Так как они боялись, чтобы им отступлением от закона не лишиться родства с патриархом (ведь они очень гордились им), то он, напротив, показывает, что вера наиболее делает сынами Авраама тех, которые имеют ее.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

  Стих 21. Не отметаю благодати Божия: аще бо законом правда, убо Христос туне умре.
  «Отметать — значит не веровать, уничижать, охуждать» (Экумений). Апостол говорит как бы: не могу иначе; ибо если б я держался еще закона, то отметал бы, уничижал и охуждал благодать. Или так: Сам Господь так милостиво приближается ко мне, ради единой веры, даруя мне и прощение грехов, и внутреннее обновление: как могу я отметать эту благодать и еще продолжать вязать себя узами закона? Святой Дамаскин говорит: «благодатию, говорит, я стал свободен Почему возвращением опять к закону не навлеку укора на благодать, как будто она не сильна животворить» «Ибо (по пришествии благодати) продолжающий жить по закону бесчестит благодать, как недостаточную для спасения» (блаженный Феодорит). По Амвросиасту, святой Павел как бы так говорит здесь: «не могу оказаться неблагодарным благодати Божией и не пребывать непоколебимо в вере в Господа Иисуса Христа, зная, что никем так я не благодетельствован, как Им, и что если я сравню с ним другого (закон), от которого никакой не получил помощи, то этим окажу презрение к Нему»
  Аще бо законом правда, δικαιοσυνη, — праведность, богоугодная, спасительная жизнь,— убо Христос туне умре. Если б закон доставлял и прощение грехов, и внутреннюю правоту и освящение, то Христу не для чего было умирать. Он затем и умер, чтоб доставить нам сии два существенные блага — прощение грехов и освящающую благодать, которых, кроме Него, никто другой доставить не мог и без которых нет нам спасения. Ибо, пока мы под грехом, не прощены, нет нам приступа к Богу. Но если б и были прощены, а внутренно не обновлены и не получили сил на хождение в воле Божией неуклонное, то все оставались бы непотребными пред Богом. Господь Спаситель умер за нас и грехи наши пригвоздил ко кресту. Потом, вознесшись на небо, Святаго Духа ниспослал от Отца. Почему верующим в Него подает и прощение грехов, и спасительную благодать Святаго Духа. Без этих двух нет нам спасения. Следственно, Христос, доставивший их нам, не напрасно умер. Но если б сии блага доставлял закон, то Христу не для чего было бы умирать, когда уже все нужное для спасения доставляет закон.
  Апостол, впрочем, высказывает здесь только общее положение; вывод же из него предоставляет сделать каждому самому, ради его крайней очевидности. Именно: но Христос не туне умер,— никак нельзя сказать, что Христос напрасно умер; следовательно, не законом правда.
  Святой Златоуст говорит при сих словах святого Павла: «какой еще грех больше сего, какие еще слова сильнее сих к обличению? Ибо если Христос умер, то очевидно потому, что закон не силен оправдать нас; если же закон оправдывает, то Христос умер напрасно. Но не безрассудно ли будет называть бесполезным и напрасным сие, столь страшное и превышающее ум человеческий, Дело, сие неизреченное таинство, которого с нетерпением ожидали патриархи, которое предсказывали Пророки и на которое Ангелы взирая ужасались,— дело, которое по справедливости от всех должно быть признаваемо за главную причину Божия промышления о нас? Таким образом Апостол представляет как крайнюю степень глупости и нелепости — столь великое и важное дело почитать напрасным»
  «Очень сильно слово сие, — пишет блаженный Иероним,— против тех, которые после веры во Христа думают, что надо соблюдать предписания закона Если законом правда, то Христос напрасно умер Или пусть покажут, как Христос не напрасно умер, если дела закона оправдывают; но как бы ни были они глупы, не посмеют сказать, что Христос даром умер — Посему мы должны дополнить здесь речь следующим наведением но Христос не туне умер; и заключить: следовательно, не законом правда».

   
Отличительно преимущество христианства, ставящее его выше всех других вер и исключительно выставляющее истинною верою, есть дарование благодати возрождения и других даров Святаго Духа. Не одна высота боговедения и чистота нравственных законов отличает его; но что в нем ради веры в Господа чрез таинства дается благодать Святаго Духа, делающая человека новою тварию: чего никакая вера, кроме истинно христианской, не дает и дать не может.
  Откровение христианское теперь есть на всех почти языках. Всякий любознательный может вычитать и усвоить себе содержащиеся в нем понятия; но все он не будет христианин, пока не получит благодати Святаго Духа известным, богоучрежденным путем. Возможно составиться целому обществу таких ведцев Евангелия, и имя даже себе присвоить евангеликов, но быть безблагодатными и, следовательно, христианами только по имени.
  И вот предмет, который во всех своих Посланиях преимущественно разъясняет святой Павел. Несправедливо говорят, что у апостола Павла главное — противопоставление веры делам. Нет, главное у него — проповедь о благодати Святаго Духа, без коей нет спасения; все же прочее — средства к сему.
  И в Послании к Галатам не раз он обращается к сему предмету. Его ставит он и во главу истин, коими хочет вразумить галатов. Он не доказывает, что без Духа Святаго всё ничто. Это считается доказанным и всеми признанным. А спрашивает: благодать Святаго Духа как вы получили? Законом? Нет.— Так на что же вам закон? Короткая речь,— вконец, однако же, разоряющая все иудейство.
  Глава 3, стих 1. О несмысленнии Галате, кто вы прельстил есть не покоритися истине? — Имже пред очима Иисус Христос преднаписан быстъ, в вас распят.
  Воззвание выражает и скорбь, и негодование любви, и изумление. Оно само собою могло вырваться после предыдущего рассуждения о силе веры во Христа Иисуса Господа и о том, какое великое совершенство и блаженство подается тем, кои живут во Христе и Христа имеют в себе живущим. Переходя после сего мыслию от себя к галатам, Апостол с изумлением и с жалением говорит: о неразумные! Ведь это же все и у вас было, как же вы допустили обмануть себя? «Заметь,—говорит святой Златоуст, — что он не в начале (Послания) употребил такую строгость, но после обличений и доказательств, дабы они сию укоризну приняли не как от него, но как необходимое следствие из предшествующих рассуждений. Ибо он доказал наперед, что они отметают веру и смерть Христову почитают излишнею; потом уже делает сию укоризну, впрочем, еще малую и легкую; ибо они достойны были еще строжайших укоризн».
  Блаженный Иероним неосмотрительность относит к природным свойствам галатов. «Критяне, — говорит, — лживы, далматы — жестокосерды, фригийцы — боязливы, греки — тщеславны и легкомысленны, а галаты — нерассудительны. Лишь мало что покажется вероятным, они, не обдумавши как следует, бросаются на то». Настоящий опыт оправдывает такое мнение. С каким увлечением приняли они проповедь о Христе Спасителе?! И вдруг обратились к Нему спиною.
  Но в святом Апостоле нельзя видеть негодование презрения и отвращения, а негодование любви и ревнования об их спасении,— плач отеческого о них сожаления, голос напряженного желания возвесть их поскорее к самоисправлению. Так делают родители, желая исправить детей своих.
  Эта отеческая нежность слышится в вопросе: кто вы прельстил?  Не говорит прямо: зачем вы так сделали? Но обращается к сторонним лицам, которые злодейски с ними поступили. Этим он смягчает отеческий укор, приписывая их уклонение от истины не столько их произволу, сколько увлекательному обману лжеучителей. Таково слово отца, полного любви, который и выговор делает, и в самый выговор вставляет речения, извиняющие некоторым образом виновного, чтобы не уколоть, а уврачевать и воодушевить возвратиться к истине, указывая в уклонении от нее действие вражества злонамеренных людей. Почему и глагол такой употребил: кто прельстил? Прельстить — значит сделать, что другие начинают видеть вещи не в своем виде, видеть то, чего нет, и не видеть того, что все видят.
  Греческое слово: εβασκανε,— от: βασκαινω,— значит: взглянуть на что завистливым, недоброжелательным оком, с желанием вреда, а далее, глазом повредить, или, как обычно говорят, сглазить. Апостол будто выразить хотел: так непонятно ваше изменение, что я готов приписать его какому-нибудь очарованию. Конечно, такой мысли не было у Апостола. Он хотел только смягчить укор, указывая, что совращение их зависит более от козней и хитрости совратителей, чем от них. Позавидовали вашему доброму успеху в христианстве и устроили вам такие ковы, что вы совратились и лишаетесь того, что в таком обилии стяжали.
  Блаженный Иероним несколько останавливается на сказанном значении. «Прельстил, говорит, очаровал, сглазил. Надобно, однако ж, истолковывать слова сии достойно Апостола. Не потому он так сказал, чтобы признавал чары чем-либо, но употребил ходячее выражение. Говорят, что глаз завистника вредит тому, кому он завидует, особенно детям. Так ли это или нет,— Бог знает. Может быть, демоны подслуживают сему греху.— Но что очевидно для нас, это то, что Апостол взял слово из народной ходячей речи, чтобы показать, что как, по обычной поговорке, нежным детям вредит сглазение: так галаты, недавно вновь рожденные верою во Христа и еще млеком питаемые, а не брашном, как бы сглазенные кем, потерпели вред».
  Но восточные толковники разумеют здесь прямо зависть. Святой Златоуст говорит: «сказавши: εβασκανε,— позавидовал,— Апостол соединяет с укоризною и похвалу. Сим он показывает, что первые дела и поступки их были достойны зависти и что случившееся с ними произошло хитростию диавола, сильно досадовавшего на их благосостояние. Когда же слышишь здесь слово — завистливое око,— равно как в Евангелии: лукавое око (ср.: Мф. 20, 15), которое то же означает, то не подумай, что одно устремление глаз может вредить тем, на которых смотрим. Но как в Евангелии Христос Господь так назвал зависть, так и здесь Апостол разумеет позавидовавших; дело же зависти — вредить. И это говорит он не потому, чтобы зависть сама по себе имела силу вредить, но что совратившие их сделали сие по зависти»
  В том же смысле пишет и блаженный Феодорит: «упрек соединяет с похвалою. Ибо завидуют богатому, а не бедному, благоденствующим, а не злосчастным. Почему Апостольское слово дает видеть прежнюю их ревность по благочестию; показывает же и отеческую любовь в Апостоле; потому что сетует о них, как об утративших собранное богатство Какой завистливый и зложелательный демон, говорит Апостол, похитил досточудное ваше богатство?»
  Не покоритися истине. Они уже покорились, но не устояли. Греческое слово: πειθεσθαι — значит: и убеждаться, и стоять на своем упорно. Изумление свое выражает Апостол, как сделалось, что они не устояли в однажды принятом убеждении, не пребыли покорными истине Евангельской, им преданной, но, оставя ее, поддались лживым уверениям не ведающих истины учителей, тогда как так ясно представлено им было дело спасения крестом и так живо было ими воспринято.
  Имже пред очима Иисус Христос преднаписан быстъ, в вас распят.  «Преднаписан писалом проповеди. Проповедь живописала вам крест; вы же очами веры видели его, как присущего» (Экумений). Обоюдное действие выражает — и то, как сильна была проповедь, и то, как живо они усвоили силу ее. Вера возвела их в созерцание умом Господа распятого и совершенного Им дела спасения. Слово: в вас — значит: или среди вас,—как бы Господь среди вас был распят и всякий из вас видел Его распятым пред очами; или в вас — в сердцах ваших, в чувстве, в той мысли, что они вошли в сочувствие страданиям Господа и сердцами спострадали Ему. Сила речи вот в чем: следовательно, вы разумели силу смерти Господа, познали, что это есть жертва умилостивления о грехах всего мира, следственно и ваших. Тогда и на мысль вам не приходили жертвы законные. Как же сделалось, что вы теперь на них опираться хотите?
  Крестная смерть Господа есть средоточие в экономии нашего спасения и опора всех надежд спасаемых. Отсюда уклонение от веры, или жизни по вере, всегда есть следствие невнимания к крестной смерти Господа и недолжного к ней отношения. Но у галатов был грех прямо против сей смерти; ибо, принимая закон, они уничижили цену ее. Отсюда очень важный для всякого урок: не верою только, но и мыслию не отклоняться от креста: созерцай всегда Господа распятою и тем питай веру свою и ревность о жизни по вере.
  Святой Златоуст так изображает смысл сих слов: имже пред очима...  «Но не в Галатийской стране Он распят был, а в Иерусалиме. Почему же говорит: в вас? Сим он указывает на силу веры, которая и отдаленное может видеть. Потому и не сказал: распят, но: преднаписан был распятым, показывая сим, что они очами веры видели происшествия лучше, нежели некоторые из видевших оные телесными глазами. Ибо многие из тех, видевши оные своими глазами, не получили никакой пользы; а сии, хотя не видели их своими глазами, но силою веры еще яснее увидели оные. Говоря сие, он и укоряет их, и вместе хвалит. Хвалит за то, что они все повествуемое о Христе приняли с полною уверенностию в истине; а укоряет за то, что оставили Того, Которого видели обнаженным за них, привязанным к столпу, пригвожденным ко кресту, оплеванным, поругаемым, напаяемым оцтом*, поносимым от разбойника, прободаемым (ибо все это обнял он словами: преднаписан бысть, в вас распят), и, оставив Его, обратились к закону, нисколько нe устыдившись оных страданий Его. — Ты же заметь, как он, оставив небо, землю, море и все прочее, проповедывал силу Христову, обнося повсюду один крест Христов; ибо это есть верх промышления Господня о нас».
  Если отвлеченно от галатов взять слово: преднаписан,— то для нас, христиан, Христос преднаписан в Ветхом Завете. Эту мысль высказал блаженный Иероним. «И для нас, говорит, Христос преднаписан, потому что о Его страданиях, опле-ваниях и заушениях предсказывает весь хор Пророков, так что о кресте Его мы узнаем не из Евангелия только, которое о распятии Его повествует, но и из того, что написано в Божественном Писании прежде, чем Он благоволил снизойти на землю и восприять человека, чтобы рас-пяться в нем».
  Стих 2. Сие едино хощу уведети от вас, от дел ли закона Духа приясте, или от слуха веры?
  Апостол прямо приступает к делу и одним вопросом решает спор. Он выставляет такое положение бесспорное: ради чего дан Святый Дух, того исключительно и держаться должно. Если ради дел закона Он дан, то дел закона и держаться должно, а если ради веры, то веры. В основе же сего положения лежит другое,—что главное для нас благо — приятие Духа Святаго. На какой стороне Дух Святый, там и нам надлежит стоять.
  Решения вопросу никакого не предлагается; ибо оно само собою очевидно. Это вопрос саморешенный. Все знали, видели и чувствовали, что прияли Святаго Духа; и все также знали, что прияли Его помимо закона чрез посредство одной веры; и все также были убеждены, что главное в деле спасения — благодать Святаго Духа. Вопрос все это приводил на память и вызывал решение, которого и желал Апостол.
  Сие едино хощу уведети. «Не завожу речь издалека и не излагаю пространных доводов: может быть, вы не захотите все это проследить. Не представляю вам всего величия экономии нашего спасения: может быть, вы не захотите углубиться в созерцание сего. Совмещу все в кратком и простом вопросе» (блаженный Феофилакт).
  «Есть много вопросов, которыми я мог бы вас побудить предпочесть Евангелие закону; но как вы немощны слухом, то я говорю с вами простою речью и спрашиваю о том, что для всех очевидно» (блаженный Иероним).
  От дел ли закона Духа приясте?  Под делами закона разумеются здесь церковные ветхозаветные чины богослужения и богопочтения. «Должно обратить внимание на то, что Апостол не просто сказал: от дел,— но с прибавлением: от дел закона. Ибо знаем, что Корнилий-сотник приял Духа не без дел (разумеет — молитвы и милостыни, взошедшие пред Бога), но не от дел закона, которого не знал» (блаженный Иероним).
  «Надобно знать,—пишет блаженный Августин,—что дел закона есть два рода: священнодействия и таинства и нравственные деяния. К священнодействиям относятся: обрезание, суббота, новомесячия, жертвы и все подобного рода бесчисленные церковные чины. К нравственным деяниям: не убий, не прелюбы сотвори, не лжесвидетельствуй (см.: Исх. 20, 13 — 16). Здесь Апостол говорит о священнодействиях».
  Под Духом разумеется не одно внутреннее возрождение и освящение, но особенно видимые дары Святаго Духа. Ибо Апостол хотел указать на нечто очевидное и осязательное. Возрождение и освящение нравственное хотя не могли не быть сознаваемы и чувствуемы, но они не так очевидны и осязательны. Святой Златоуст говорит: «выше он вразумлял их беседою, обращенною к Петру; а теперь к ним обращает речь свою и все служащее к их убеждению заимствует из того, что с ними случилось; и не из тех только дарований, кои у них были общие с другими, но и из тех, которые им именно сообщены, убеждает и уверяет их. Вы, говорит, получили Святаго Духа, творили многие чудеса, совершали знамения, воскрешая мертвых, очищая прокаженных, пророчествуя и говоря разными языками. Закон ли дал вам такую силу?» — «В то время сподобившиеся духовной благодати и разными языками говорили, и пророчествовали, и творили чудеса. Посему Апостол сказал здесь следующее закон ли дал вам действенность Духа Божественного, или одна вера в Господа?» (блаженный Феодорит).
  Или от слуха веры?  Слух веры — и услышание Евангельской проповеди, и послушание ей, покорение разума вере, принятие Евангелия — Ничего, говорит, законного вы не исполняли; между тем, как только услышали слово о вере и покорились ему, приняли его сердцем и прилепились к Господу,— тотчас и благодать получили в крещении и рук-возложений. Не одно услышание Евангелия привлекло к ним такую милость Божию, но то, что, услышавши, покорились ему,— что, уверовавши, что спасение во Христе, прилепились к Нему и крестились. Пришел, говорит, я к вам, предложил вам слово, вы уверовали, крестились, — и се благодать Духа Никаких дел закона вы не делали, ни обрезания, ни жертв, ни омовений, ни суббот не знали. Одна вера даровала вам сие. Посудите же сами, «не крайнего ли безумия дело — оставить веру, толикие блага вам даровавшую, и обратиться к закону, который ничего подобного не дал вам?» (святой Златоуст).
  Стих 3. Тако ли несмысленни есте, наченше духом, ныне плотию скончаваете?
  Сделав вопрос, Апостол не дает ему решения. Решение ему тотчас само собою отзывалось в мысли: нет, не делами закона получили мы Духа, а верою. Апостол берет это решение и делает из него вывод: и так вы, начавши духом, ныне плотию скончаваете. Что может быть несмысленнее этого? Как дошли вы до такого несмыслия?
  «Благодать назвал духом, а жизнь подзаконную плотию; потому что в законе все преимущественно касалось тела: к телу относились и обрезание, и хранение субботы, и кропления, и все тому подобное» (блаженный Феодорит). «Опять благовременно укоряет их. Надлежало бы вам, говорит, с течением времени умножить свое преуспеяние в вере; а вы не только ничего не прибавили, но еще возвратились назад. Другие, начиная с малого и преуспевая мало-помалу, наконец восходят к великому; а вы, начавши с великого, перешли к противному. Если бы вы и с плотского начали, то и тогда надлежало бы вам возвыситься до духовного; а вы, и с духовного начавши, возвратились к плотскому Творить знамения есть дело духовное, а обрезываться — плотское. А вы от знамений перешли к обрезанию; осязавши истину, обратились к образам, при свете солнечном ищете светильника, после твердой пищи обращаетесь к молоку. И не сказал он: плотию продолжаете, но: плотию скончаваете (επιτελεισθε — можно: скончаваемы есте, — вас кончают, умерщвляют или заканчивают, завершают), показывая, что лжеучители, уловивши их, умертвили, как бессловесных животных, а они сами добровольно согласились терпеть все, что угодно было тем; подобно тому, как если бы какой полководец и вместе храбрый воин, стяжавший уже многочисленные трофеи и победы, попав в руки мятежников, дозволил им без всякого сопротивления заклеймить свое тело» (святой Златоуст).
  Плотию скончаваете — завершаете. Получив Духа, вы внутренно приняли духовное благонастроение; нравственно-религиозное здание в себе начали духом и сколько-нибудь возвели уже его. Сколько ни возвели, все то духовно. Теперь поверх того начинаете надстраивать плотское. Верхняя эта часть не отвечает нижней, и все здание становится никуда не годным. Ни один смысленный хозяин так не делает.
  Ошибка их не в том, что нечто плотское делали в деле спасения и богоугождения. Без этого человеку нельзя обойтись. Но в том, что они это плотское сочли условием спасения и тем портили все дело. Этою чертою укор и ко всем нам может относиться. Мы все начинаем Духом, получая возрождение в купели крещения. В церкви Божией положено возгревать сей дух благодати всеми чинопоследованиями церковными, особенно же делом говения с достодолжного исповедию и причащением Святых Тайн. Но все это имеет и внутреннюю и внешнюю сторону, и последняя есть выражение первой; и потолику цену имеет, поколику проникается ею. Положим, что кто-либо остановился на одной этой внешней стороне, тогда о нем можно сказать: начавши духом, ты плотию скончаваешь.
  Плоть здесь не имеет значения греха; но вне контекста место сие можно относить и к тем, кои после доброй жизни поблажили недоброй; к тем, кои, получив духовную жизнь в крещении, и не вспомнят о том, чего она требует, во всю жизнь свою, а живут по требованиям плоти и плотских помышлений; равно и к тем, кои, опомнившись, в покаянии обратившись к Господу, в святом причащении приискренно с Ним соединившись и сколько-нибудь потрудившись в хождении путем заповедей, опять расслабли и, охладев к Господу, обратились к делам самоугодия и человекоуго-дия. И такие все, начавши духом, плотию скончавают.
  Но это суть только приложения сего места, прямая же мысль его та, что галаты, начавши верою, даровавшею им благодать Святаго Духа, теперь обратились к плотским оправданиям, которые дают только внешнюю чистоту без внутреннего освящения.
  Стих 4. Толика пострадасте туне? аще точию и туне.
  Вопрос за вопросом ставит святой Павел; и хотя оставляет их без ответа, но ответы сии сами собою отзывались в голове читавших и все больше и больше теснили их, приводя к сознанию, как неразумно поступили они, склоняясь к закону. Впереди поминал о благодатных дарах, о том, что в духе их произвела вера; теперь останавливает внимание на внешнем их положении вследствие веры. Тогда все страдали за веру; страдали, вероятно, и галаты, хотя об этом ясно не говорится в Послании. Апостол говорит им: вот вы страдали за веру; страдания за веру сочетавают теснее со Христом, нас ради пострадавшим, и умножают притоки благодати и чрез то еще более возвышают внутреннее духовное совершенство в христианстве. Возвышая в сем отношении, возвышают во мнении всех верующих, Божие благоволение привлекают и венцы в вечности готовят. Сколько благ доставляют страдания! Но, обращаясь к закону, все это вы теряете: страдания ваши не имеют уже никакой цены, прострадали вы понапрасну. Как же допускаете вы до того, чтоб это все даром пропадало? И вам не жаль, что страдания свои вы делаете тщетными? «Это должно тронуть их еще сильнее, нежели что сказал выше. Ибо воспоминание о знамениях не столько могло подействовать на них, сколько указание на подвиги и страдания, претерпенные ими за Христа; ибо все, говорит, что вы ни потерпели за Христа, они хотят отнять у вас и тем лишить вас принадлежащего вам венца» (святой Златоуст).
  Точию аще туне, ειγε και εικη, — если, конечно, даром (попустите им пропасть). Все древние толковники полагают, что этими словами святой Апостол выражает надежду, что они не допустят, чтоб страдания их пропали даром, именно тем, что бросят закон и опять всецело восприимут единую, беспримесную веру. — По-нашему бы сказать: но авось не даром,— надеюсь, что не будет даром. Святой Златоуст говорит: «но чтоб слишком не поразить их души и вовсе не расслабить их сил, не дожидаясь от них ответа, тотчас присовокупил: аще точию туне. Ибо если уцеломудритесь, говорит, и исправитесь, то не будет туне и напрасно. Что скажут теперь отвергающие покаяние? Вот галаты и Духа Святаго получили, и знамения творили, и были исповедниками, и терпели ради Христа бесчисленные скорби,— и после таких дарований отпали от благодати. Однако ж Апостол говорит, что, если захотите, можете все возвратить».— Вот суждение блаженного Иеронима: «напрасно, говорит, потерпели вы страдания за веру, если отступите от благодати Христовой, ради коей терпели. Но вместе с тем выставляется здесь и та мысль, что если кто потерпит за веру Христову, а потом впадет в грех, то как напрасно потерпевшим считается он, когда впадает в грех, так ничего из этого не потеряет он, если опять возвратится к прежней вере и к прежней ревности жить по вере».
  Но некоторые из толковников наших так разумеют эти слова: да всуе ли только? Когда бы всуе! «Не со вредом ли еще? Всуе, — значит, ни получить что, ни потерять: но, начавший духом и за то подвергшийся большим искушениям, а потом переменившийся, не только всуе понес претерпенное, но и ущерб потерпел, лишаясь того, что было ему отложено в награду за скорби и лишения ради Христа» (Экумений). Блаженный Августин так: «что называется сделанным всуе, то ни вредит, ни пользует. Но надобно, говорит, смотреть, не повело бы сделанное к погибели. Не восставать — не то же, что падать по восстании. Хотя они еще не пали, но уже склонились к падению. Ибо Дух Святый еще действовал в них, как показывает следующий стих».— И Иероним, после приведенного уже его суждения, прибавляет: «или так: немалый для вас вред, если, склоняясь на обрезание, вы потеряете только прежний труд веры; но к этому вреду может присоединиться еще и наказание за измену; так что вы и прежнее потерпели напрасно, и еще в будущем веке будете мучены за то (если, разумеется, не исправитесь)».
  Такое понимание последних слов подает повод иначе взглянуть и на первые и пострадасте отнести не к страданиям, а к тому, что они навязали на себя иго закона. Толика пострадасте — такие возложили вы на себя узы, которых и сами иудеи понести не могли: обрезания, субботы, новомесячия, омовения, жертвы и прочее.— И все это вы понесли или начали нести, думаете, туне? Когда бы туне! а то со вредом; ибо отпадаете от благодати. Ныне греки говорят, например: τι επαθες? — в смысле: что с тобою? что случилось, что сделалось с тобою? Прилагая к настоящему месту это, получим: это случилось с вами даром? Или это пройдет вам даром? Такое понимание проглядывает у блаженного Иеронима. «Представим,— говорит он,— несчастных иудеев, с какими трудами живут они среди других народов, стараясь соблюсти свои постановления: не коснися, не вкуси, не осяжи,— и увидишь, как верно говорится: толика пострадасте».— Видна мысль, что галатьг, подклоняясь под иго закона, тяготу страдательную на себя возлагают. Почему и прибавляет далее: «подумайте о прежней свободе благодати и теперешнем иге соблюдения закона, и увидите, как много напрасного поднимаете вы труда».
  Сдается, будто такая мысль натуральнее, особенно при том обстоятельстве, что во всем Послании нет прямого указания на страдания галатов за веру. Но авторитет множайших Отцов должен брать верх.
  Стих 5. Подаяй убо вам Духа, и действуяй силы в вас, от дел ли закона, или от слуха веры?
  Этот стих содержит ту же мысль, что и второй: только там Апостол останавливал внимание на них самих, приявших Духа, а здесь возводит их ум к подающему Духа и действующему в них силы, Богу. «Бог, подающий вам Духа, так что вы и пророчествуете, и языки говорите; Бог, действующий силы в вас, — показывающий знамения и чудеса, ради дел закона это совершает, — ради того, то есть, что ими вы Ему очень угодили,— или ради веры во Христа?» (блаженный Феофилакт). Всяко, однако ж, и та же мысль получает здесь особый оттенок, грозный и ужасающий: ибо, тогда как в первом образе выражения она побуждала галатян только жалеть о себе, как себе самим причиняющих вред, здесь она устрашает опасностию богоборства. Такой вопрос близок к следующему: так что же? Бога вы хотите изгнать из себя, Который действует теперь в вас ради веры и отойдет, если останетесь упорно в своей приверженности к закону?
  Слова: подаяй — и: действуяй — показывают, что они еще не лишились Божия благоволения, как заблуждавшие по неведению. Но после указания заблуждения таким авторитетным лицом, как Апостол, грех неведения превратился бы в упорное противление истине, следствием которого должна быть подгневность Богу с лишением всех даров. Это и хотел внушить Апостол повторением сего вопроса. Он как бы говорит им: после всего сказанного как же вы рассудите: ради дел закона или ради веры Бог так приблизился к вам? Конечно, ради веры. Так смотрите поопаситесь; ибо если ради веры приблизился к вам Бог, то ради склонения вашего к закону Он удалится.
  Таким образом этот стих есть заключение предыдущей речи; но не столько слов, сколько того ряда мыслей, какой должны были возбудить слова те. Свои положения в вопросах Апостол ставит, как версты на большой дороге, и ими приводит к опасливому помышлению; в самом деле, светло наше во благодати состояние, которого сподобились мы без всякого участия в том закона: как бы не потерять нам его, примешавши дела закона к вере? Или: вот-вот потеряем. Поспешим же поскорее очистить себя от этой примеси. По святому Златоусту, Апостол и хотел этим навесть их на ту мысль, что «если присоединится закон, то вера не принесет никакой пользы: ибо вера тогда только и сильна, когда ничего к ней не привносится от закона».
  Нельзя не заметить, как у Апостола все внимание стоит на благодати Святаго Духа. Отличие христиан есть облагодатствование. Потеряй благодать,— ты ничто. И ничто в мире не может подать тебе благодати, как только вера в Господа чрез святые таинства, при твоем крепком решении быть всегда верным вере и словом, и делом, и помышлением.

         2) Второе доказательство ненужности закона для галатов, как язычников: так изначала, в обетовании аврааму, богом положено, чтоб язычникам войти в достояние божие верою (3, 6—14)

   Глава 3, стих 6. Якоже Авраам верова Богу, и вменися ему в правду.
  Грамматическая связь сего стиха с предыдущим такая: благодать Святаго Духа обетована верующим; обетовал Бог и то, что Он вселятся в них и походит ради веры. Галаты уверовали и благодать получили и сподобились того, что Бог был действуяй в них. Эту очевидность, затемненную лжеучителями, Апостол восставил в сознании галатов вопросами, которых содержание можно означить так: таких обетовании вы сподобились дел ради или ради веры? Ответ сам собою строился: нет, ради веры. Апостол продолжает эту мысль: да, ради веры, без дел закона, подобно тому, как Авраам верова Богу, и вменися ему в правду. Эти слова стали переходом к следующей речи, в которой он раскрывает новое доказательство того, что для галатов, как язычников, никакой нужды нет в законе. Содержание его можно выразить так: такова воля Божия, выраженная в обетовании Аврааму. Авраам верою угодил Богу и за веру получил обетование, что ради него благословятся все народы. Это еще прежде повеления обрезываться. Кто теперь верует подобно Аврааму, тот духовно вступает в потомство его и ради сей единой веры сподобляется и благословения Авраамова.
  Святой Златоуст говорит здесь: «привел и другое доказательство, притом самое трудное и спорное, представив в пример Авраама, и очень кстати, и с большею пользою, говоря: якоже Авраам верова Богу, и вменися ему в правду. Доказывают, говорит, силу веры и сотворенные вами чудеса; но, если угодно, я постараюсь уверить вас в том и примерами из древней истории. Поелику же они имели великое уважение к сему патриарху, то он его и представляет в пример, доказывая, что и он оправдался верою. Если же он, живший прежде благодати и столько преукрашенныи добрыми делами, оправдался верою, то тем паче вы. Какой же потерпел он ущерб от того, что не был под законом? Никакого; и одной веры достаточно было к его оправданию»
  Слова сии сказаны об Аврааме после обетования ему потомства, бесчисленного, как звезды небесные (см.: Быт. 15, 5 — 6). В старости зама-торевшей поверил Авраам, что у него будет потомок и потом потомство; поверил потому только, что так обетовал Бог, сильный сотворить сие; поверил, что и сотворит: паче упования во упование верова (Рим. 4, 18). Тут выражена полная уверенность в Боге и полная преданность в волю Его, составляющие дух истинного благочестия. Уверовать в упование есть великий подвиг веры Веру и прежде явил Авраам, когда по гласу свыше вышел из земли своей; но там очень вероятна была возможность встретить впереди страну плодоносную; здесь же не на чем было опереться, кроме упования. Таков же дух и веры во Христа Господа Предмет иной, но подвиг веры тот же. Предлагается от лица Бога: человек распятый, именуемый Христом, есть Бог воплотившийся, Который принес Себя на кресте в жертву за грехи мира. Веруй, и получишь отпущение грехов и благодать Святаго Духа, с помощию коей добре поживши сподобишься и вечного блаженства с Господом по смерти. И тут не на чем опереться, кроме слова Бога истинного, и тут тоже упование паче упования. Посему уверовавший вступает в Божие благоволение и приискренне присвояется Им себе, Божиим становится, подобно Аврааму, и преисполняется Божиих благ и дарований. Это галаты уже испытали, и им должно было быть очень понятно такое соотношение к Аврааму. Но вместе с тем не могли они не воодушевиться решимостию отбросить этот закон, которого не знал Авраам, отец их по духу.
  И вменися ему в правду. Δικαιοσυνη — праведность, святость. Сочтено ценным, что Авраам при сем праведные и святые возымел чувства, богоугодное показал настроение духа. Так должно, этого хочет Бог, этим благоугождается и на тех, кои таковы, почивает всем Своим благоволением. Ничего особенного не сделал в этот раз Авраам, а только поверил обетованию, не видя в себе никаких опор возможности исполнения его, а только на слово Бога вполне положившись. И за это одно Бог закрепил за ним изреченное обетование — Вменися — не то, чего не было, а то, что было сочтено великим, достойным всякого благоволения и самых обильных воздаяний. Акт веры Авраама был подвиг крайне высокого достоинства
  Стих 7. Разумейте убо, яко сущии от веры, сии суть сынове Авраамли.
  Сказал прежде, что верою они уподобились Аврааму; теперь наводит, что это-то и поставляет вас в родство с Авраамом, это-то и делает вас сынами ему. Но говорит это не к ним в лицо, а выставляет, как общее положение, что те-то и суть сыны Авраама, которые веруют. Вы дорожите быть Авраамовыми: знайте же, что вы уже имеете это чрез одну веру, и нечего вам искать другого способа вступить в сродство с ним Святой Златоуст говорит- «поелику они боялись, как бы не лишиться родства с Авраамом («что высоко ценили» [блаженный Феофилакт]), если оставят закон, то святой Павел рассеивает этот страх, показывая, что вера преимущественно и утверждает родство с ним»
  Сущии от веры — имеющие настроение духа такое же, какое имел Авраам, настроение веры во упование паче упования, — составляют собственно племя его обетованное, сыны ему суть по обетованию. Аврааму обещано потомство бесчисленное. Оно и было. Но не одно это плотское происхождение от Авраама делает потомком ему, а то особенно, чтобы быть одного с ним духа: так что и плотские потомки, не имеющие сего духа, не суть потомки, как в лицо говорил Господь иудеям (см.: Ин 8, 39), напротив, не плотские потомки, полные сего духа, суть потомки. Святой Дамаскин пишет: «язычники, уверовавшие, веры ради более должны хвалиться Авраамом, яко отцом (или отечеством Авраама), чем сами, сущие от обрезания. Другом Богу сделала Авраама вера, а не обрезание. Обрезание было уже печатию и знамением веры. Знамение же меньше того, чего служит оно знамением; так что сущих от веры с большим правом надлежит называть сынами Авраама, чем сущих от обрезания».
  Подробнее и полнее выясняет это Иероним. «Апостол говорит здесь, что те суть сыны Авраама, которые веруют в том же духе, в каком веровал Авраам необрезанный. Почему Господь и говорил к неверовавшим иудеям: аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили (Ин. 8, 39). Каких же дел ожидал от них Господь, говоря сие, кроме веры, как сказал уже Он им прежде того: да веруете в Того, Егоже Бог послал (ср.: Ин 6, 29)? И в другом месте иудеям, уповавшим на свое происхождение и древность своего рода, сказано было: и не начинайте глаголати в себе: отца имамы Авраама: яко может Бог от камения сего воздвигнути чада Аврааму (ср.: Мф 3, 9). Камением, как никто не усумнится, означаются дикие и грубые сердца язычников, которые потом умягчены и приняли печать веры. Итак, разумный читатель, перечисли добродетели, которыми Авраам угодил Богу прежде обрезания, и, кого найдешь подобным ему в этом, того и называй сыном Авраама, оправданного в необрезании».

0

4

17 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

Гал., 207 зач., III, 15-22.

15Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утвержденного завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему. 16Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос.

17Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утвержденного, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет та'к, чтобы обетование потеряло силу.

18Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал оное по обетованию.

19Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через Ангелов, рукою посредника.

20Но посредник при одном не бывает, а Бог один.

21Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак! Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона; 22но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Гал.3:15. Братия! говорю по рассуждению человеческому:

Выше назвал неразумными, теперь называет братьями, там обуздывая, а здесь утешая. Человеческий пример, говорит, я намереваюсь вам представить.

даже человеком утвержденного завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему.
Гал.3:16. Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос.
Гал.3:17. Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утвержденного, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу.

Павел хочет показать, что вера есть завет более древний, чем закон, и что несправедливо было бы предпочитать ей закон. На это и пример привел. Если бы, говорит он, человек сделал завещание, неужели кто-нибудь, пришедши после, осмелился бы извратить его или переделать, то есть прибавить что-нибудь? Тем более должно разуметь сие в отношении к Богу. И Бог дал завещание Аврааму, что в семени его благословятся народы. А семя его – Христос, потому что не сказал: семенем, чтобы ты не подумал о происшедших от него иудеях и измаильтянах, – но просто: в семени, которое, как сказано, есть Христос. Каким же образом закон может отменить этот завет, соглашение и обещание, так чтобы не во Христе получали благословение народы, но чрез заповеди закона? Ведь это не что иное, как ниспровержение обетования, что нелепо.

Гал.3:18. Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал оное по обетованию.

Если закон, говорит, дарует благословение и делает наследниками жизни и правды, то обетование, данное Аврааму, следовательно, отменено и уничтожено. Но это не имело бы смысла: закон ведь явился позднее, как же он может отменить завет, который был прежде его? Но не спеши весь этот пример строго проводить. Посему он и сказал: «говорю по рассуждению человеческому», то есть человеческий пример привожу. Поэтому неудивительно, если он не может быть вполне применен к божественному.

Гал.3:19. Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений,

Так как он возвысил веру и указал, что она древнее закона, возникало возражение: для чего же был дан закон, если вера была древнее и сама сообщила благословение? Не напрасно, говорит он, дан закон, но ради преступлений, чтобы быть вместо узды для иудеев, препятствуя нарушению если не всех, то, по крайней мере, некоторых заповедей. Прекрасно также сказано: «дан после», чтобы показать, что закон дан не в качестве первообразного установления, как обетования, но как бы дан в добавление, по причине многих преступлений, дабы воспрепятствовать хоть немногим.

до времени пришествия семени, к которому относится обетование,

Однако не навсегда был дан закон, но до времени пришествия Христа, к Которому относилось обетование, что о Нем благословятся народы. Если же до явления Христова дан закон, зачем же ты далее простираешь его значение?

и преподан через Ангелов, рукою посредника.

Закон, говорит он, дан чрез посредство ангелов – или священников, или действительных ангелов, потому что ведь ангелы производили оные трубные звуки, громы и знамения. «Рукою посредника», то есть Христа. Показывает, что и закон дал Христос, а потому Он волен и отменить его.

Гал.3:20. Но посредник при одном не бывает, а Бог один.

Так и Христос служит посредником между двоими, а именно, между Богом и людьми. Ибо Он примирил обоих, дав мир и уничтожив вражду, которая была у людей с Богом. С тех пор как соединил с Собой человеческое естество, Он дал мир, чудесным образом соединив с Божественной природой враждебную ей вследствие греха плоть. Итак, если Он ходатай и примиритель, то ясно, Он спасает, а не закон.

Гал.3:21. Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак!

Если обетования сообщали благословение, а закон подвергал проклятию, то, очевидно, если бы мы приняли его как имеющий силу, он уничтожил бы обетования Божий, которые дают благословение. Но да не будет. Слушай далее по порядку.

Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона;

Тогда, говорит, закон был бы сильнее веры, сообщил бы благословение и оправдывал человека, если бы он был в состоянии оживить и спасти. А теперь он скорее убивает, так как не может освободить от грехов. Как же после этого закон может преодолеть веру, которая имеет силу оживлять чрез крещение, и благословлять и оправдывать?

Гал.3:22. но Писание всех (τα πάντα) заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа.

Закон, говорит, не имел силы освободить от грехов, но содействовал тому, чтобы «заключить» людей под грехом, то есть показать их грешниками и принудить, чтобы они возжелали отпущения грехов и обратились ко Христу, могущему даровать оное. А так как иудеи, не чувствуя всей тяжести грехов, и прощения их не желали, то Бог дал закон, который заключает их, то есть теснит и подавляет обличениями, объявляет их грешниками и побуждает искать способа получить прощение. А этот способ есть вера во Христа, посредством которой мы получаем благословение и оправдание.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :
1) Закон не отметает обетования, данного Аврааму (3, 15—18)

   И так могли думать: пусть в Аврааме дано было обетование вере, но после пришел закон и, может быть, отменил то обетование. Святой Павел рассеивает сие недоумение, сравнивая обетование с обычным у людей завещанием. Как завещания, законно составленного и законно утвержденного, никто не может ни отменить, ни изменить прибавкою или убавкою, так и обетования, данного Аврааму, как завещания, Богом утвержденного прежде закона, не мог отменить закон, пришедший спустя столь долгое время после. Сила убеждения заключается в слове: никто,— разумеется, сторонний, причем закон представляется лицом. Соглашаясь с таким понятием, не встретим недоумении, тем паче, что в сравнении, как и в притче, не следует искать соответствия сравниваемых предметов полного, черта в черту. Но нельзя не видеть, что при сем уместно новое недоумение, именно: сторонний никто не может изменять или отменять завещания; но тот же завещатель, пока жив, может и изменить, и отменить свое завещание. Закон, данный чрез Моисея, есть гоже завещание (завет). Дан он Тем же Завещателем Богом, Который всегда жив есть и властен делать всякие изменения в Своих обетованиях благ людям. Дал Он завещание в Аврааме, и оно было в силе; потом нашел нужным дать новое завещание чрез Моисея, и, может быть, в силе стало уже сие последнее с отстранением первого. На это можно ответить так: один и тот же завещатель может делать разные завещания, и коль скоро последующее завещание, особым пунктом, не отменяет всего предыдущего или части его, то оно остается в полной силе, особенно когда и по предметам, и по лицам, и по условиям они разнятся между собою. Закон Моисеев есть, точно, другой Божий завет относительно завета с Авраамом; но в нем нет пункта, которым бы отметался сей последний, как указывает и слово Апостола: «завета, предутвержденного с Авраамом, бывший по летех закон не отметает»,— не говорит гласно, что этот закон разоряет обетование Авраамово (стих 17). По содержанию же своему завет с Авраамом и завет чрез святого Моисея различны. Обетование Аврааму обнимает все человечество, закон же обдержит исключительно один народ иудейский; цель первого — всех объединить разлитием на всех благословения Авраамова, цель последнего — отособить от всех народов народ иудейский, чтобы в нем сохранить обетованное всем благословение о семени Авраама, до времени сокровенно; условие первого — верная вера, условие второго — дела, между прочим, и как средства отособления (стих 18). Таким образом закон ни гласно (то есть особым пунктом), ни не гласно (то есть содержанием) не отменяет обетования Авраамова, оставляя его во всей его силе.
  Предпосылаем такое общее обозрение всего рассуждения святого апостола Павла в 15—18-м стихах, подражая святым Отцам, которые и все толкование сего отделения ограничивают подобным обозрением. Так святой Златоуст говорит: «если человек, говорит Апостол, сделает завещание, осмелится ли кто-нибудь после переменить его или что-нибудь прибавить (ибо сие значит слово: приповелевает): тем паче не должно быть сего в завете Божием. Кому же Бог сделал завещание? Аврааму, говорит, речени быша обеты и прочее... И так вот и Бог сделал завещание Аврааму, сказав, что язычники получат благословение о семени его. Как же закон может уничтожить сие благословение? Поелику же никакой пример не может выразить изображаемого им предмета, потому и сказал: по человеку глаголю,— чтобы ты из приведенного примера ничего не выводил несообразно с величием Божиим. Смотри же с высшей точки на приведенный пример: Бог обещал Аврааму благословить народы о семени его. Семя лее его по плоти есть Христос. А по летех четыреста и тридесятых прившел закон. Итак, если закон раздает благословения, и жизнь, и оправдание, то оное обетование уже не имеет силы. Но как же это? Человеческого завещания никто никогда не уничтожает, а Божие завещание после 430 лет сделалось недействительным? Ибо если не сие завещание дает обещанное, а другое — вместо него, то очевидно, что оно отвергнуто. Но есть ли тут разум?» — Подобное же обозрение у Феодорита и других.
  Это, однако ж, не делает излишними некоторых замечаний и на каждый в отдельности текст из <стихов> 15—18.
  Глава 3, стих 15. Братие, по человеку глаголю: обаче человеческаго предутвержденна завета никтоже отметает или приповелевает.
  Братие. Сердце Апостола умягчается; от строгости обличительной переходит он к отеческому уговариванию. «Кстати сказал: братие,— тем, которых пред сим назвал несмысленными. Не должно (к исправляемым) обращаться все с строгою и укорною речью; надо ее и подслащать» (Экумений).
  По человеку глаголю. Для объяснения своего предмета берет пример из обычных между людьми дел. Не берется за высокие созерцания, но к повсюдному обращается опыту, чтоб чрез него возвесть к тем, ибо не под силу юному в познании Божественных вещей уму витать в высотах тех. «Что имею сказать, не говорю по Божескому, не говорю по сокровенной премудрости, и не как таким, которые могут вкушать твердую пищу, но как таким, которые, по нежности стомаха (желудка), питаются еще млеком, не могут слышать о великих вещах (см.: 1 Кор. 3, 2)» (блаженный Иероним).
  Обаче — даже,— вот и,— ведь и. Мысль: вам известно, что и —
  человеческаго предутвержденна завета. Не человеком утвержденного, а человеческого, имеющего место и бывающего между людьми. Направляется мысль не на то, что он человеком утвержден, а что утвержден, как бывает между людьми, составлен по всем обычным требованиям, а главное, вошел в силу. «Завещания, составленного хорошо, с доброю целию и во всем порядке, не позволяется извращать» (блаженный Феодорит). Κεκυρωμενην — в иных читается: προκεκυρωμενην, — как и у нас в славянском (в смысле: давно утвержденна), дает мысль о завещании, форменно утвержденном законною властию, как, например, у нас гражданские постановления, утвержденные государем, получают силу закона к исполнению.— «И человеческаго, который несравненно менее тверд, чем Божественный. Если завещатель изменяет завещание, то изменяет еще не утвержденное. Смерть завещателя окончательно делает утвержденным завещание, потому что после сего уже и возможности нет переменить ему намерение свое. У Бога заменяется сие неизменностию Его определений» (блаженный Августин). Елика бо обетования Божия, в Том ей и в том аминь (2 Кор 1, 20).
  Никтоже. По ходу речи — будто, скорее: никто сторонний. И закон представляется, как стороннее лицо, явившееся после. Или никто вообще, то есть не бывает так между людьми, чтобы кто-нибудь переменял утвержденный завет. Цель у святого Апостола сравнением убедить в неизменности Божиих обетовании. Сила речи в: утвержденна, — в смысле: вошедшего в силу закона. Все другие обстоятельственные термины большого значения не имеют.
  Отметает или приповелевает. Отметает — совсем отменяет; приповелевает — прибавляет новые пункты, изменяющие смысл и значение первых. Это последнее предполагается по цели речи святого Апостола.
Стих 16. Аврааму же речени быша обеты, и семени его. Не глаголет же: и семенем, яко о мнозех, но яко о едином: и семени твоему, иже есть Христос.
  У святого Апостола в сем месте полное умозаключение. Предыдущий стих содержит главное положение, большую посылку; настоящий — подчиняющее положение, меньшую посылку; следующий — заключение. Пред сим сказал: завещания, давно утвержденного и вошедшего в силу закона, никто не отменяет. Теперь говорит: но Аврааму дано завещание. Потом скажет: следовательно, оно неотметно. Но как завещание, данное Аврааму, имело особый вид, именно дано как обетование; то так и говорит о сем святой Павел, объясняя притом, какого именно предмета касалось обетование, или в чем существо его. Потом и в заключение вводит эти новые объяснительные понятия.
  Аврааму речени быша обеты. Обеты — стоит вместо завещания, как ожидается по ходу речи. В существе они оба — одно и то же. Завещание делает наследником, то есть обладателем известных благ; и обетование обещает блага, коих обладателем становится тот, на ком обетование исполняется. Какие речены Аврааму обеты, об этом уже сказано, именно что о нем и о семени его, или о нем ради семени его, благословятся все языки. Как обетование исполняется чрез семя, то это слово и требовало в речи Апостола точнейшего определения. Он это и делает. Семя, говорит, здесь означает не народ весь, не все потомство Авраамово, а одно Лицо из потомства, именно Христа Господа. Но для объяснения этого Апостол не делает дальних соображений, а берет самую букву обетования и из нее делает о том наведение.
  Не глаголет же: и семенем, яко о мнозех, но яко о едином: и семени твоему, иже есть Христос.
  Хотя к букве прицепляет Апостол свое объяснение; но сама буква здесь такого свойства, что и в своем месте, в тексте обетования, она иначе быть понимаема не может. Обетования Аврааму выражаемы были так: умножу семя твое, дам землю сию. Это плотские обетования. Но к сему всегда прилагалось: и благословятся о семени твоем все языки (ср.: Быт. 12, 2 — 3, 7; 17, 2; 18, 18; 22, 17 — 18). Это не могло быть плотским. Хотя в слове к Аврааму не ясно, как сие могло сбыться, но сила речи такова, что сама собою наводила на мысль о Некоем от семени Авраамова Лице, выходящем из обычного ряда, от Коего и разольется благословение на все народы. Верующее сердце достойнейших потомков Авраама ощущало сию истину и побуждало их чаять именно Такого Лица; Пророки указывали на Него определенно; и весь Израиль в семени сем зрел чаемого всеми Мессию. Святой Апостол в своем объяснении берет общее всех достойнейших верование Духом в Пророках действовавшим освященное. Слово его, по форме, к букве только цепляется; но в существе содержит вседовлетельное объяснение смысла обетования, данного Аврааму.
  Блаженный Феодорит пишет: «обетовал Бог всяческих благословить народы семенем Авраамовым; а это семя есть Сам Владыка Христос. Ибо Им обетование сие приведено в исполнение, и народы прияли благословение. Все же прочие, даже достигшие самой высокой добродетели: Моисей, Самуил, Илия — одним словом, все ведущие род от Израиля по естеству, хотя и называются семенем Авраамовым, однако же не суть семя, принесшее источник благословения народам. Это и сказует Апостол (в словах сего 16-го стиха). Не потому, что и они ведут род свой от Авраама, будто суть они означенное семя. В собственном смысле Христос имеет сие наименование, как Единый имевший по обетованию даровать благословение народам. Бог сказал: благословятся о семени твоем вси языцы земнии (Быт. 22, 18). Но ни от кого другого не прияли народы благословения сего».
  Амвросиаст выражает при сем ту мысль, что иначе понимать сие обетование есть то же, что делать подлог в завещании. «Это обетование,— пишет он,— исполнено во Христе, о имени Коего благословятся все народы чрез веру. Таким рассуждением Апостол показывает, что те, которые при вере во Христа чают еще чего-либо от закона, делают как бы подлог в завещании, будто спасение не во Христе только обещано, но есть и в законе. Почему и утверждает, что обетование благословения дано во Едином Христе».
  Стих 17. Сие же глаголю, завета предутвержденнаго от Бога во Христа, бывый по летех четыреста и тридесятих закон не отметает, во еже разорити обетование.
  Тут заключение из двух предыдущих положений. Сие же глаголю — этим я вот что хочу сказать, что завета предутвержденнаго, давно утвержденного и вошедшего в силу закона, от Бога во Христа,— не о Христе, а во Христа: во Христа упирался он весь предметом, целями, силою и дан был от Бога по предуведению, что язычникам предлежит оправдание верою во Христа, в чем и состоит обетованное благословение языков, как сказал Апостол выше (стих 8),— сего завета закон, бывший спустя столько времени, 430 лет, не отметает, ουκ ακυροι,— не разутверждает, в противоположность προκεκυρωμενην, — предутвержденна — во еже разорити обетование, καταργησαι,— что в приложении к зданиям выражает обычную у нас фразу: с землею сравнять, до основания разорить,—чтоб совершенно уничтожить обетование, сделать его будто несуществующим.
  В этом заключении довольно было только сказать: следовательно, и обетование Аврааму никто не может отменить или изменить. Но святой Апостол обставляет его всеми соприкосновенными понятиями, чтоб представить вполне округленную мысль, соответственно целям своим.
  Четыреста тридцать лет Сам Бог определил, когда давал обетование об Исааке. Каким образом самим делом исполнились сии года в истории, дело неважное. Исхода в главе 12 (стих 40) этим числом лет определяется время обитания сынов Израилевых в земле Египетской и в земле Ханаанской (до переселения в Египет).
  Стих 18. Аще бо от закона наследие, не ктому уже от обетования: Аврааму же обетованием дарова Бог.
  Утвердив, что завещания, дарованного Аврааму в обетовании нельзя отменить, Апостол, для усиления своего заключения, прибавляет: а если по вашему судить, то есть условливать получение обетования подчинением закону Моисееву, то обетование будет разорено. Ибо если получение того, что обетовано в наследие, — зависит от закона, то уже не в силу того обетования; Аврааму же даровал Бог это преимущество, чтоб о семени его благословение получили все языки, помимо всех условий, по одному благопромыслительному обетованию.
  Здесь термин: наследие — введен по поводу сравнения обетования с завещанием. Получаемое по завещанию называется наследием; святой Апостол называет наследием и то, что получается по обетованию, которое он отождествил с завещанием. Язычники теперь, по воле благопромыслительного Бога, вступают посредством веры в Господа Иисуса Христа в наследие того, что завещал на их долю Бог еще в обетовании Аврааму. Закону иметь в этом какое-либо участие или значение совсем не уместно, противно намерениям Божиим. И кто это делает, тот все устроение Божие разоряет. «Если обетование изрекает, что благословение будет чрез Христа, а между тем, вместо Христа, закон будет давать благословение; то завет Божий Аврааму разоряется, — ни к чему уже» (Экумений). «Как же может закон отменить этот завет, или обетование, так чтобы благословение получали народы не чрез Христа, а чрез заповеди закона? Это не что иное будет, как уничтожение обетования; что нелепо» (блаженный Феофилакт).
  Сделаем две-три выписки из святоотеческих толкований, которыми выясняется все, изложенное в сих стихах, рассуждение святого Апостола.
  Святой Дамаскин пишет: «мысль святого Апостола в сих словах такая: завещано Аврааму, что о семени его благословятся все народы. Семя это — Христос по плоти. Спустя 430 лет, после сего завещания, пришел закон. Итак, если этот закон дает благословение, жизнь и оправдание, то завещание то уже ни к чему будет. Отсюда выйдет, что, тогда как человеческого завещания никто не отменяет, завещание Божие стало недействительным спустя 430 лет. Ибо если то, что обещало оное завещание, подает не оно, а другой некто, то есть закон, то завещание сим отменяется. А это с чем сообразно?»
  Вот слова блаженного Августина: «когда дано обетование, закон не был еще дан и спустя столько лет не мог быть дан в том смысле, чтоб предшествовавшее обетование Аврааму делал не имеющим силы. Это заставляет нас признать и то, что все древние (и подзаконные), какие были оправданы, оправданы (не законом собственно, но) верою (в нем сокровенно действовавшею). Мы соделываемся спасенными, веруя отчасти в прошедшее, то есть в первое пришествие Господа, отчасти в будущее, то есть во второе пришествие Господа. А они во все это, то есть и в то, и в другое пришествие, веровали, как в будущее, по откровению Духа Святаго, да спасутся. Отсюда и следующее изречение Господа: Авраам желал видеть день Мой; и видел и возрадовался (см.: Ин. 8, 56)».
  Амвросиаст так рассуждает: «иудеи защищают два противоречивых положения. Их никаким образом убедить нельзя, что обетование Авраамово не отменено законом; но сами же они, в противность этому, упорно утверждают, что оправдание невозможно без дел закона, зная, что Авраам, образец оправдания, оправдан одною верою без дел закона. Будучи ослеплены какою-то ревностию, они не разумеют и в толк себе взять не могут, что если оправдание зависит от закона, то этим уничтожается обетование; а если уничтожается обетование, то без сомнения тщетною делается и самая вера Авраамова: чего и слышать не могут иудеи, зная, что обетование Авраамово от веры. Наследники обетования Авраама суть преемники его веры, ради коей благословен и оправдан был сам Авраам. Эти преемники суть верующие во Христа. Дар, обетованный Аврааму, чадам его по вере сообщен во Христе».
  Не затем ли закон дан так долго спустя после обетования, чтоб этим самым расстоянием между ними показать, что иное закон, а иное обетование вере. По ходу дела видно, что закон служебен вере: он дан был затем, чтобы обетование, условливавшееся верою Авраамовою, или подобною его вере, могло в свое время прийти в исполнение. Закон не мог иметь самостоятельного значения.

         2) Для чего же дан закон? (3, 19—29)

   «Мог родиться вопрос: какая же была нужда давать закон спустя столько времени после обетования, когда, с одной стороны, учреждением закона наводилось сомнение о силе завета обетования, а с другой — при продлении (и после сего) силы обетования закон мог казаться бесполезным и тем подрывать усердие быть верным ему? Апостол решает теперь этот вопрос» (блаженный Иероним).
  Это из всех вопросов о Ветхом Завете самый существенный, и решение, какое дает ему святой Апостол, есть самое светоносное. Им освещается весь Божественный план домостроительства спасения нашего; а чрез то уясняется высокое значение закона и благодетельность для всего рода человеческого самого народа подзаконного, как хранителя сокровища, единственно спасительного для всего человечества. Но все это только до пришествия Христа Спасителя. После же сего и закон в пагубу, и народ, держащийся его,— злодей человечества (см.: 1 Сол. 2, 15-16).
  Итак, для чего же закон?
  Определенное для явления Спасителя миру время, по планам Божиим, было еще далеко. Между тем наступал для человечества период юношеский (мысль Высокопреосвященного митрополита Филарета), когда возбуждение жизненных сил и потребностей, и душевных и телесных, не дает разуму и совести держать человека в должных пределах. Предстоял всеобщий разлив многообразной страстности. А при этом неизбежна потеря всякой даже мысли об имеющем исцелить всех от уязвления змия Семени жены.
  Чтобы этого не случилось, благое промышление Божие, оставляя все народы идти своим естественным путем, избирает одно племя, организует его так, чтоб оно и от беззаконных порывов было обуздываемо и хранило веру, что придет наконец Семя, ему же обетовася. Для этого дан закон и посылаемы были Пророки.
  Закон обуздывал, налагая цепи: не коснися, ниже вкуси, ниже осяжи... Но внутренних позывов грешных не отнимал, сердца не обрезывал, не оживлял духовно. Этим стеснением внешним без внутреннего изменения он располагал подзаконников жаждать избавления, иначе, желать внутреннего изменения, которое сделало бы излишними и внешние цепи. В этом существо избавления; и оно могло быть подано только от веры Иисус Христовы (стих 22). Таким образом закон, как бы за руку взявши подзаконников, приводил их ко Христу: был пестуном во Христа.
  В этом, впрочем, отношении не совсем были забыты и язычники. В духе их оставлены неистребимыми — страх Божий и требования совести. Эти две духовные силы, крайне тревожные для грешного сердца, у подзаконных были отчасти утоляемы ведением истинного Бога и поклонением Ему и удовлетворением правде Божией Самим Богом определенными до времени способамии. Язычники же преданы были полному их действию так что при всем том, что оно было крайне парализуемо страстностию и неведением, совсем никогда не исчезало среди их и заставляло их, — всякий народ по-своему, — искать разных способов утоления сих тревожных возбудителей Таким образом эти две духовные силы были для язычников то же, что для иудеев закон с своими грозными карами. И они заставляли искать избавления, оставляя, однако ж, ищущих в полной неопределенности относительно сего искания.
  Такою определенностию обладали одни подзаконные иудеи И в этом их исключительное преимущество, делающее их народом драгоценным для всего человечества Закон сам, в духе своем, указывал на Христа Спасителя, потом Богом посылаемые Пророки все подробно возвестили о Нем Даровано сие затем, чтобы, когда придет Христос Господь, был Он узнан иудеями и ими указан всем народам В этот момент и иудеи, определенно искавшие, и язычники, неопределенно искавшие, равно сретали Искомого и становились все едино. Так это и совершилось. Теперь несть иудей, ни еллин все едино о Христе Иисусе (стих 28).
  Таково течение мыслей, подаемых речью святого апостола Павла, выражающею значение закона для иудеев и для всех людей (см 3, 19 — 29)
Глава 3, стих 19. Что убо закон? Преступлений ради приложися, дондеже приидет Семя, ему-же обетовася, вчинен Ангелы, рукою ходатая.
  Преступлений ради — для обуздания преступности, чтобы народ держался в страхе, не предавался порокам, а жил праведно и делался достойным проявить в себе Обетованного (см Амвросиаст) «Закон дан, чтобы побудить к попечительности (о нравственности) тот народ, из которого имело произникнуть по плоти Семя обетования» (блаженный Феодорит). И видим, что, при всех уклонениях народа Божия на распутия нечестия и греха, среди него всегда были ревностные хранители закона, Богу угодные и Им единым ведомые. Это семя святое и было стоянием народа Оттого, когда пришел Господь и все таковые прилепились к Нему, прочий остаток Израиля, хотя по внешности и более видный, рассеян по лицу земли, в обличение себя и в подтверждение истины Божией Святой Златоуст говорит на слова: преступлений ради: «итак, и закон не излишен. Видишь ли, как он (апостол Павел) все соглашает и сколькими глазами смотрит на все? Поелику он превознес веру и показал, что она древнее закона, то, чтобы кто не подумал, что закон излишен, он и сие недоумение решает, сказав, что не напрасно, но и очень с большою пользою дан закон, преступлений ради; то есть чтобы иудеи не жили без страха и не дошли до крайнего нечестия, для сего и дан им закон, вместо узды, для их научения, усмирения и удержания их от нарушения хотя не всех заповедей, по крайней мере некоторых. Итак, не малая польза и от закона».
  Приложися — к кому и к чему? Можно ни того, ни другого предмета не иметь в мысли и понимать приложися в том смысле, что закон есть нечто придаточное, не имеет самостоятельного значения, не сам по себе стоит. Экумений пишет: «хорошо сказал: приложися,— чтобы показать, что закон не есть первообразное учреждение, но дан как нечто придаточное, и дан не на бесконечное время, а пока придет Христос, в Коем обетовано благословение всем народам». Или приложися к обетованию, чтоб служить средством к осуществлению его. То и назначение закона и народа, по нему организованного, чтобы в свое время могло исполниться обетование, данное Аврааму. Или приложися к народу, в смысле: возложен на народ или что обложен им народ: ибо точно иудей во всех проявлениях жизни своей был обложен законом, и дома, и в храме, и на работе, и в пути Если б закон был для нравов врачевательный пластырь, то более приспособленного врачевания и придумать нельзя. Но прямее всех первое значение.
  Дондеже приидет Семя, ему же обетовася, то есть то Семя, о котором говорится в обетовании, что о Нем благословятся все народы. Указывает на этот предел намеренно, чтобы внушить, что если он настаивает на отменении закона, то ничего не делает несправедливого. Такова участь закона по первоначальному его назначению. Поелику же Семя обетования пришло, то очевидно, что закон исполнил свое дело и теперь должен престать. «Если закон дан только до пришествия Христова, то для чего ты продолжаешь его далее, за пределы этого времени?» (святой Златоуст).— Вчинен Ангелы — Ангелы не творцы закона, а служители при учреждении его. Они от лица Божия, а Моисей от лица людей. Бог им внушал, они передавали Моисею, а Моисей народу. Бог, явившись на Синае, показал, что закон идет от Него; но закон имел много подробностей; их удобнее было передать и истолковать посредством Ангелов. Моисею говорится: виждь, да сотвориши по образу показанному тебе на горе (Исх. 25, 40). Поелику ветхозаветное служение было все образное, то его и надлежало видеть Моисею в образах. Образы всего он и видел на горе, а Ангелы истолковывали их, что значит и зачем то и другое нужно. Всё же от Бога. Сам Моисей пред смертию свидетельствовал: Господь от Синая прииде... и прииде со тмами святых, одесную Его Ангелы с Ним (ср.: Втор. 33, 2). И все иудеи веровали, что Моисеови глагола Бог (Ин. 9, 29), и вместе содержали, что закон принят устроением Ангельским (Деян. 7, 53), как говорил при всех и ко всем первомученик Стефан. Почему в другом месте святой Павел, пиша к евреям, не думал сказать что-либо отталкивающее, противное их верованиям, сказав, что весь закон есть слово глаголанное Ангелы (ср.: Евр. 2, 2).
  Зачем помянул о сем Апостол, когда по целям его можно было и без сего обойтись? Его навело на это высказанное пред сим посредственное значение закона. Обетование, говорит, имело первообразное, самостоятельное значение, а закон приложися, и притом на время, дондеже. Имея такое низшее пред обетованием значение, он и по устроению был ниже его. Обетование дано лицом к лицу Богом Аврааму, а закон вчинен Ангелы, и притом еще рукою Ходатая. Две инстанции отделяли народ от Бога: Моисей снизу и Ангелы сверху, а обетование дал лично Сам Бог. Отсюда могло идти наведение и о превосходстве Нового Завета пред законом, как исполнителя обетования. Но Апостол не раскрывает его: это сделал он в Послании к Евреям.
  Рукою Ходатая — чрез ходатая. Еврейский оборот речи; ибо рука удобнейший орган деятельности наиобширнейшей. Но кто здесь ходатай? Прямее, святой Моисей. Ибо речь идет о законе, а при учреждении его со стороны Израиля, по Божию избранию, посредником был Моисей. Он говорил народу от лица Бога: на это избрал его и сам народ (см.: Исх. 20, 19). Моисей исповедует сие потом в своих предсмертных речах к народу: и аз стоях между Господом и вами во время оно возвестити вам глаголы Господни (ср.: Втор. 5, 5). Почему святой Иоанн-евангелист дело Моисея сопоставляет с делом Господа Иисуса Христа, говоря: закон Моисеем дан быстъ, благодать же и истина Иисус Христом быстъ (ср.: Ин. 1, 17).
Стих 20. Ходатай же единаго несть: Бог же един есть.
  Этот стих должно отнести к числу тех, о которых писал еще апостол Петр, что у апостола Павла есть места непонятные. Каждое положение отдельно понятно. Понятно, что ходатай единаго несть; он бывает обыкновенно между двумя сторонами или лицами. Понятно, что Бог Един есть, хотя и в Троице Лиц поклоняемый. Но как сии положения здесь вяжутся между собою и с ходом речи Апостола — непонятно. Древние наши толковники и не углублялись в это, но, высказав мысль каждого положения, далее не шли. Новейшие стали гадать, как понимать сие место в его связи, и нагадали. Один из них замечает, что к началу нынешнего столетия было уже нагадано до 250 предположений; но и всё еще продолжают там гадать. И едва ли этому будет конец.
  Что же нам сделать? Всего лучше сказать: не понимаем и не беремся потому уяснять непонятное. Что бы ни пригадали мы, всего вероятнее, что не пригадаем удовлетворительного решения. Лучше и не браться Ущерба от этого для понимания речи Апостола не будет: ибо слова сии, как и предыдущие: вчинен Ангелы, рукою ходатая,— представляют придаточные положения, которые, быв поняты, обогатили бы нас яснейшим и полнейшим познанием изрекаемого, но, и не быв поняты, не затемняют данного Апостолом решения на вопрос: что убо закон?
  Стих 21. Закон ли убo противу обетованием Божиим? Да не будет: аще бо дан быстъ закон могий оживити, воистинну от закона бы была правда.
  Этот стих прямо вяжется с преступлений ради приложися; предшествующие же непосредственно слова суть пояснительные к слову: закон, — а не к тому, как закон не против обетовании. Ответив на вопрос: что убо закон?  — словами: преступлений ради приложися — и потом задав новый от себя вопрос, в котором совмещен и ответ: закон ли убо противу обетованием,— Апостол сказал этим: если закон преступлений ради приложися, то как может он быть противен обетованиям? противу быть обетованием, то есть заменить, отменить, разорить, как выше выражалось. Как это следствие выходит из данного положения — не видно. Это выясняет святой Апостол тотчас: если б дан был закон, могущий живити, был бы он против обетовании; но как этого нельзя сказать (стих 22), то нельзя говорить и того, что он против обетовании. Сила мысли святого Апостола в слове: оживлять. Обетование обещает оживление; закон не дает сего оживления; следственно, он не отменяет и не заменяет обетования. Если б он оживлял, то после него не следовало бы уже и ожидать исполнения обетования. Сила его перешла бы в закон. Но как этого о законе нельзя сказать, то обетование стоит в силе.
  Что обетование точно обещало духовное оживление, об этом сказал Апостол выше (в стихе 14), выражая, что благословение языков, обетованное Аврааму, есть приятие Животворящего Духа благодати верою. В этом существо всего домостроительства спасения в Господе Иисусе Христе: в Нем сосредоточиваются все обетования и все пророческие благовествования. Пришел Господь; верою прилепляющиеся к Нему оживотворяются духовно благодатию Святаго Духа и начинают жить новою жизнию. Если б это делал закон, то не нужно бы было и пришествие Господа, ни Его страдания, ни вознесение и седение одесную Огца, ни ниспослание Святаго Духа и устроение Новозаветной Церкви. Все сие возымело место потому, что закон не имел силы оживити.
  Чтоб это яснее себе представить, припомним сказанное впереди, что закон только обуздывал, страхом удерживая от преступных дел, а внутренней страстности не погашал, не оживлял духовно. Чрез это он усиливал чувство грешности, заставлял искать Избавителя обетованного. Из этих двух сторон закона выходит, что он не только не против обетовании, то есть не только не заменяет и не отменяет их, но требует исполнения их.
  Стоит обратить внимание на термины, употребляемые Апостолом. По ходу речи ожидалось бы, что Апостол скажет: если б закон мог живить, то он был бы против обетовании. Но Апостол говорит: если б закон мог живить, то от закона была бы правда. По началам святого Апостола выходит, что дарование правды есть исполнение обетования во всей силе. Исполнение же обетования (стих 14) есть приятие Духа благодати, оживляющего и возрождающего. Следственно, правда у Апостола есть благодатное возрождение, дающее внутреннюю правоту всему строю духовной жизни человека, когда, очистившись от грехов и силу приявши противостоять греху, служат Богу правдою, в точном исполнении заповедей Его, и дерзновение имеют воззревать на Него сыновне, с уверенностию в благоволении Его и в чаянии вечного в Нем блаженства, о Христе Иисусе Господе, благодатию Духа Святаго.
  Блаженный Иероним пишет: «не должно думать, что закон исключает обетование, потому только, что, дан будучи после него, кажется, будто отменяет его. Напротив, из того, что он не мог живить, не мог доставить того, что обещало обетование, явно, что он сам дан на охрану обетования, а не на уничтожение его. Если б дан был закон, могущий доставить жизнь и исполнить (таким образом) то, что обещало обетование, точно тогда обетование было бы исключено законом. Но он, будучи дан преступлений ради, скорее обличает тех грешников, которым после обетования дан он в охрану; дабы поелику свободною волею не хотели они в непорочности ожидать Обетованного, то, хотя узами закона быв связаны и как бы в рабство законоположений быв отданы, были они соблюдены к пришествию Христа для веры в Него, в коей исполнение и конец обетования».
  Приложим и слова премудрого Фотия. «Если б закон мог животворить, то справедливо иной мог бы подумать, что он противу обетованием и их право восхищает, предъявляя силу оправдывать. Но, поелику он ничего такого не силен делать, ни животворить, ни оправдывать, явно, что он дан не взамен обетовании. Эти последние сохраняют свою силу, так как одни они спасают и оправдывают сущего от веры. И не только не был противу обетованием закон, но некоторым образом еще содействовал и служил им. Ибо тем, что не спасал и не оправдывал, направлял к вере, тем же, что к вере направлял, содействовал исполнению обетовании» (у Экумения).
  Стих 22. Но затвори Писание всех под грехом, да обетование от веры Иисус Христовы дастся верующим.
  Затвори Писание, — то есть Писание решительно утверждает, что все находятся под грехом, или Писание всех называет грешниками, всех обличает в грешности (см.: блаженный Феодорит). Если бы закон оправдывал, давал правоту внутреннюю, оживлял, то Писание так не утверждало бы, а говорило только, что все под грехом, кроме состоящих под законом. Поелику же оно говорит, что все под грехом, то и подзаконники под грехом; и, следовательно, закон не живил, не от закона правда. Всех — погречески: τα παντα; верно, подразумевается: εθνη, — народы, все народы, все человечество. А можно и неопределенно говорить: по Писанию всё под грехом.
  Или затвори — держало под грехом, как в оковах, в темнице какой. Тогда Писание будет ветхозаветное учреждение, письменно от Бога преданное и как иго возложенное на иудеев. Ибо центр ветхозаветного Писания — закон, чрез Моисея данный; предшествовавшие ему Книги суть введение к нему; а последующие пророческие Писания — разъяснение его. Таким образом, затвори Писание — будет то же, что закон затворил всех под грехом, всех, то есть всех без исключения подзаконников. Это будет прямо соответствовать предшествовавшей мысли: если б закон мог живить, он заменял бы обетование, давал бы правду. Но он, говорит, не только этого не делает, напротив, держит всех под грехом, как в затворе. Он требует: того не делай, другого не касайся или будь таков и таков; а сил на то не дает. Все признают обязательность его требований, но все же видят, что кругом пред ним виноваты; виноваты чрез закон, а высвободиться из виновности посредством закона не могут. Вот как закон, Писание, затворил всех под грехом, всех держал в сознании своей грешности, следовательно, подсудности и безответности.
  Но такое следствие от закона было совсем не на зло и пагубу, а на спасение. Так учредил Сам Бог, чтоб при посредстве чувства самосохранения, Богом же в естество нам вложенного, выводить подзаконников на истинный путь спасения. Ибо кто себе враг? Видя, что закон вводит только в грешность, углубляет сознание грешности всесторонней, всякий подзаконник тем самым побуждался искать избавления от грешности. Как же? Сбросить иго закона? Но это еще хуже. Нет, устремлять уповательный взор на Того, на Кого указывал закон, яко тень грядущих, и Кого живописали Пророки. Так до пришествия Сего Обетованного; а по пришествии Его, к Нему Единому прилепиться верою и жизнь от Него принять, которой не давал закон, а только жажду ее раздражал, с оставлением уже, конечно, и закона — как исполнившего уже свое временное служение.
  Этот именно смысл и содержится в словах Апостола: да обетование от веры Иисус Христовы дастся верующим. Затем, говорит, закон затворил всех под грехом, чтоб, когда придет Избавитель, все к Нему устремились, чтоб все до этого момента переиспытали всевозможные способы самоисправления и самооправдания и осязательно удостоверились, что ничто не сильно дать нам сего блага, ни даже закон, Богом данный. Оно сохранено для веры Иисус Христовы и ею одною подается верующим. Но в этом и существо обетования; следовательно, и само обетование исполняется только верою. Обетование есть благословение Авраамово, состоящее в приятии Духа благодати чрез веру в Господа, благодати возрождающей, дающей новую о Христе Иисусе жизнь, освящающей.
  Обетование от веры... дастся, верующим. Здесь не тождесловие, а разные значения веры. Слова: от веры Иисус Христовы — означают новозаветное учреждение всё, всю экономию спасения в Господе Иисусе Христе, все блага духовные, Им людям снисканные и Церкви Своей святой вверенные. Он хочет сказать: обетование исполняется не Ветхим, а Новым Заветом. Слова же: дастся верующим — указывают на личную каждого христианина веру, которою он сподобляется благ, коими обогащает Господь Иисус Христос. Слышащий Евангелие верует; верующий крестится и в крещении водою и Духом рождается для новой жизни во Христе Иисусе, коею и начинает жить в несомненном уповании, что Начавший в нем сие дело доведет его и до конца, при всевозможном, конечно, внимании, усердии, труде и со своей стороны.
  Из всего, сказанного Апостолом, выходило, что закон никак не против обетовании; напротив, он и хранил подзаконников для обетования, и подготовлял их к достойному принятию его. Святой Златоуст мысль Апостола выражает так: «Бог дал иудеям закон, который бы открывал их раны и побуждал искать врача. Слово: затвори - значит то же, что обличил, и, обличив, содержал их в страхе. Видишь ли, что закон дан был не только не противу обетованием Божиим, но даже в пользу обетований? Если бы закон себе присвоил дело и власть оправдания, тогда справедливо было бы сказано о нем, что он противен обетованиям. Но когда он служит другому и для другого все делал, то как же он противен обетованиям Божиим? Если бы не дан был закон, то все погрязали бы в беззакониях и никто из иудеев не стал бы слушать Христа. Теперь же, когда закон был дан, то он приносил двойную пользу: во-первых, руководил к посильной добродетели внимающих ему, во-вторых, возбуждал в каждом сознание своих грехов, что особенно располагало их искать Сына Божия».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

5

18 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

Гал., 208 зач., III, 23 - IV, 5

23А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере.

24Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; 25по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя.

26Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; 27все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись.

28Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе.

29Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники.
Глава 4.

1Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего: 2он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного. 3Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира; 4но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, 5чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

Гал.3:23. А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере.

Закон, говорит, доставлял большую безопасность тем, которые находились под его охраной, потому что удерживал их от многих грехов и был как бы стеной, окружал людей и приводил к вере. Каким образом? Обличая грехи, но не имея силы освободить от них, он по необходимости указывал на оправдывающую веру, которая была и в древности, но прикровенно, а открыто явилась впоследствии, когда и Бог явился во плоти.

Гал.3:24. Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою
;

Как воспитатель оберегает юношу от всего дурного и способствует тому, чтобы он со всей внимательностью и усердием принимал наставления учителя, так и закон воспитывал в своих последователях надлежащую добродетель и приводил к учителю – Христу, своими обличениями и указаниями грехов вызывая в них стремление искать Того, Кто дает прощение и оправдывает верой. Итак, да устыдятся те, которые клевещут на закон, – ибо ни воспитатель не стоит в противоречии с учителем, ни закон – с Новым Заветом.

Гал.3:25. по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя.
Гал.3:26. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса;

С пришествием веры, делающей «мужем совершенным», мы, говорит он, уже не можем находиться под руководством воспитателя, как ставшие чрез нее совершенными и вышедшие из детского возраста. Так как мы от веры стали совершенными мужами, то ясно отсюда, что и сынами Божиими мы стали чрез веру во Христа. Таков ход мыслей. Конечно, удостоившийся быть сыном Божиим не несовершен и не младенец. Поэтому странно было бы тем, которые стали мужами, подчиняться руководству закона, точно так же, как при наступлении дня и при свете солнечном употреблять светильник. Смотри же, выше он сказал, что вера делает сынами Авраама, а теперь – сынами Божиими. Так много она может.

Гал.3:27. все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись.

Определяя, каким образом мы сыны Божии, говорит, что чрез крещение. Но не сказал: вы, которые крестились, детьми Божиими стали, как бы и требовала последовательность, – но гораздо выразительнее: во Христа облеклись. А если мы облеклись во Христа, Сына Божия, и Ему уподобились, значит, приведены в единое родство, в единый образ, став по благодати тем, что Он есть по естеству.

Гал.3:28. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе.

Каждый из крещеных, говорит он, отбросил свои природные особенности, все получили один тип и один образ не ангела, но Самого Господа, являя в себе Христа. Так что все мы едино во Христе Иисусе, именно поскольку мы имеем один запечатленный образ Христа, или поскольку мы – единое тело, имеем единую главу Христа.

Гал.3:29. Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники.

Так как впереди он сказал, что семя Авраама, о котором благословятся народы, есть Христос, Которому именно и даны обетования, а также указал, что и вы имеете образ Христов, то теперь заключает: итак, и вы – семя Авраама и наследники обещанного благословения. Как же после этого вы держитесь закона, – вы, которые получили благословение чрез то, что облеклись во Христа и уподобились Ему, и отсюда сделались семенем Авраама?

Гал.4:1. Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего:
Гал.4:2. он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного.

То есть отец определил, чтобы он ничем не распоряжался до узаконенного возраста, чему он и должен повиноваться.

Гал.4:3. Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира;

«В детстве» не возрастом, но познанием о Боге. А «вещественными началами» мира называет новомесячия и субботы, потому что эти дни бывают у нас от течения луны и солнца. Поэтому и те, которые теперь подчиняют нас закону, делают нас чрез то детьми и порабощают стихиям мира, хотя мы стали уже мужами совершенными, и сынами Божиими, и домоправителями, и господами. Научаемся также, что Бог от начала желал дать это усыновление (ибо в этом и состоит наследие), но наша незрелость препятствовала ему. Желая же совсем устранить закон, он не сказал: «мы порабощены дням», но: «вещественным началам мира», чтобы тем сильнее пристыдить тех, которые склоняют еще к повиновению закону. Но не смущайся, что по течению речи «начала» мыслятся повелителями и приставниками. Ибо, во-первых, ты должен закон мыслить повелителем, равно как и детоводителем, а не их (начала), поэтому новомесячия и субботы он назвал началами. Кроме того, он так выразился для того, чтобы совершенно отвлечь их от закона и пристыдить, как это он впереди еще яснее раскроет. Некоторые же под стихиями разумели естественный, приуготовительный закон.

Гал.4:4. но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону,
Гал.4:5. чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление.

Пока были юны, мы подчинялись новомесячиям и субботам, но когда наступило определенное время воплощения Христова, когда род человеческий, прошедши все виды зла, нуждался во врачевании, тогда «Бог послал Сына Своего» (то есть благоволил придти), «Который родился» (γενόμενον), не сказал: «чрез жену», чтобы не дать оправдания тем, которые говорят, что Господь прошел чрез Деву, как чрез канал, совершенно призрачно, – но: «от жены», то есть принял тело из самого существа Ее и был плодом чрева Ее. И был под законом, принял обрезание и совершил все, дабы избавить нас от клятвы, которой Сам не подлежал. Два же спасительных действия указывает он в воплощении Христовом: освобождение нас от клятвы закона и дарование усыновления. А «воспринять» сказал для того, чтобы показать, что усыновление предназначалось нам издавна по обетованию, хотя по причине нашей незрелости и не давалось нам. Ибо и обещанное Аврааму наследие было усыновление. Потому что сын наследует.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :
Стих 23. Прежде же пришествия веры, под законом стрегоми бехом затворены в хотящую веру открытися.
  Идет не новый ряд мыслей, а дальнейшее разъяснение и приложение сказанного, что закон дан преступлений ради, то есть, как сказал выше святой Златоуст, с одной стороны, чтоб обуздывать грех и учить посильной добродетели и, с другой — чтоб, раскрывая сознание греховности, побуждать искать Спасителя, на Которого указывал сокровенно сам закон и потом яснее Пророки. Имея это в мысли, нельзя не сознать, что мы под законом как под строгою стражею были хранимы и оберегаемы для имевшей открыться веры.
  В хотящую веру открытися,— то есть не за тем берег нас так закон, чтобы мы навсегда под ним оставались, но чтоб передать нас вере, имевшей открыться; для этой веры он нас сторожил, чтоб, когда она придет, мы ее приняли, оставя его, как уже ненужный более и дело свое исполнивший.
  Или в хотящую веру открытися такую мысль представляет: чтоб имевшая прийти вера могла открыться, чтоб она имела возможность открыться в нас, и чрез нас и всему миру. Храня закон, мы хранили и обетование веры, как спасительное для всего мира сокровище. Не будь его, и веры не было бы. В сем отношении закон имеет вселенское значение. Мы несли иго его до самого пришествия веры, которая, когда пришла, в нас же зародилась и нами теперь преподается всем. И вот путь, коим благословение Авраамово разливается ныне на все народы.
  Блаженный Августин пишет: «спросит кто: почему закон не принес пользы иудеям? Принес, и сказать нельзя сколько. Что заставило целые тысячи людей вдруг продать все и цену проданного полагать у ног Апостолов? Что они так стремительно приблизились к Богу, продав все, как Господь заповедал тем, кои желают быть совершенными (см.: Мф. 19, 21), это сделал закон, под которым они как под стражею были заключены в хотящую веру открытися. Держал их в таком заключении страх Единого Бога. И то, что они оказались преступниками закона, не во вред, а в пользу послужило тем, кои уверовали; ибо познание опаснейшей болезни заставляет и сильнее желать врача, и пламеннее любить его, потому что кому больше отпускается, тот больше любит».
  «Слова: стрегоми бехом — и: затворены,— говорит святой Златоуст,— не другое что означают, как бывшее охранение иудеев посредством заповедей закона Ибо закон, содержа их в страхе и жизни по закону, как бы в стенах каких, тем самым соблюдал их для веры». Эту же мысль проводит далее Феофилакт: «закон большое и обезопасение и охрану подавал тем, кои были под ним, удерживая их от многих грехов; как бы стеною какою затворял он в себе людей и вел их связанными к вере. Как это? Обличая грехи и не могши избавить от них, он, против воли их, обращал очи их на веру оправдывающую, которая была и древле, только прикровенно, после же открылась, когда Бог явился во плоти». Экумений заключает: «Апостол выражает здесь ту мысль, что вера во Христа издревле предопределена; ныне же только открылась людям чрез воплощение Бога Слова».
  Стихи 24—25. Темже закон пестун нам быстъ во Христа, да от веры оправдимся. Пришедшей же вере, уже не под пестуном есмы.
  Темже — таким образом, или, из всего сказанного, следует, что закон в отношении к нам исправлял должность пестуна, педагога, воспитателя. И тут окончательный ответ на вопрос: что убо закон? Он детоводитель ко Христу. Он требовал святости и раздражал в нас желание ее, а давать ее не давал, указывал только, что ее дать может один, предызображаемый законом, Христос. К Нему он и вел нас, как за руку взявши, чтобы нам оправдаться, стать правыми и святыми посредством веры во Христа, которая, привлекая благодать Святаго Духа, освящает все внутреннее наше. Но если таково назначение закона, чтобы только руководить к вере, довесть до нее; то, когда пришла вера, пестунство закона должно кончиться; нам уже не следует быть под ним. Закон имел временное, преходящее значение. Исполнив свое дело, ему следует престать. Всякое к нему обязательство наше прекратилось.
  Святой Златоуст говорит на сии стихи: «пестун не противодействует учителю, но содействует ему, удерживая питомца от всякого порока и со всем тщанием приготовляя его к принятию учительских уроков; когда же (питомец) сделается способным к тому, пестун оставляет его. Посему Апостол и говорит: пришедшей же вере, — которая делает человека мужем совершенным, уже не под пестуном есмы. Итак, если закон есть пестун и оберегал нас, когда мы заключены были под стражею его, то он не противник благодати, но сотрудник. Но если и по пришествии благодати будет еще держать под своим игом, тогда он будет противник. Ибо, удерживая тогда, когда мы должны перейти к благодати, он будет препятствовать нашему спасению. Как светильник, освещающий ночью, во время дня препятствуя видеть солнце, не только не исполняет своего дела, но еще делает вред; так и закон, когда он будет препятствовать к получению большего. Итак, сохраняющие его теперь сим весьма извращают его. Ибо и пестун делает питомца своего смешным, если будет удерживать его при себе тогда, когда, по требованию времени, ему надлежало бы оставить его. Посему Павел и говорит: пришедшей же вере, уже не под пестуном есмы. Итак, мы не под пестуном».
  Как это главная мысль у Апостола, то, для большего разъяснения и напечатления ее в памяти, не поленимся выписать, а читающие — прочитать слова блаженного Иеронима: «пестун назначается для малолетных, в обуздание шаловливого возраста и удержание неопытности от пороков, когда юношество обучается наукам и приготовляется к высшей философии или к правительственным должностям, будучи сдерживаема страхом наказания. Но пестун не учитель и не отец, и воспитываемый не ожидает от него ни наследства, ни высших познаний. Пестун чужого бережет сына и отстает от него, коль скоро он достигает законного для получения наследства возраста Так закон дан был чрез Моисея народу неустроенному, наподобие пестуна, чтоб хранил его и приготовлял к будущей вере, которая когда пришла и мы уверовали во Христа, то мы уже не под пестуном; приставник и эконом отстал от нас, и мы вступили в законный возраст и именуемся истинными сынами Богу, для Коего нас рождает не закон отмененный, но мать-вера, яже о Христе Иисусе. Кто по достижении совершенного возраста, ставши уже наследником, свободным сыном, захочет быть под пестуном? Да теперь это невозможно, когда разорен храм и прекращены жертвы. Кто это делает, тот ни под отцом, ни под пестуном, когда ни закон не может быть исполняем, по пришествии веры, ни вера не содержится, потому что все еще желается пестунство закона».
Стих 26. Вси бo вы сынове Божии есте верою о Христе Иисусе.
  Речь Апостола переменяет свое направление. То говорил он так, что и себя вставлял в ряд тех, коих касалась речь; теперь, ставя себя в стороне, обращает слово свое к одним тем, к кому писал; вы сыны, и притом все вы, все, к кому пишу, из кого составляются Галатские Церкви, следовательно, и иудеи, и язычники. Отсюда очевидно, что как этот, так и следующие стихи суть заключительный вывод из предыдущих рассуждений, к вразумлению галатов.
  Речь святого Апостола здесь делает такой поворот вдруг, и связь ее с предыдущим не так ясна. Чтоб ее увидеть, необходимо вставить несколько пояснительных мыслей. Выяснив значение закона, святой Апостол сказал пред сим: мы, иудеи, уже не под пестуном теперь, когда пришла вера, новозаветное устроение спасения. Он сделал свое дело, привел нас к вере, которою мы и оправдались, стали правыми внутренне действием благодати Святаго Духа, в коем сила обетования Аврааму. А язычники, помимо закона, прямо верою прилепились к Господу и того же сподобились обетованного блага. Обращаюсь теперь к вам, галатам, принявшим мое благовестив о спасении в Господе Иисусе Христе благодатию Святаго Духа, не видите ли, что все вы, и иудеи, и язычники, равно стали сынами Божиими верою о Христе Иисусе; все вы одинаково стали Христовы. Если же вы Христовы, то семя Авраамово и, по обетованию, наследники, то есть наследники Авраамовы или наследники благ, обетованных Аврааму, по духу самого обетования. Отсюда само собою выходило: следовательно, вы имеете уже всё чрез посредство одной веры; нечего вам более вязаться с законом и себя вязать им без всякой пользы.
  Таково содержание этого заключительного отделения (стихи 26 — 29). Самая речь не представляет затруднений к пониманию ее. Но как она касается наисущественнейшей стороны в деле устроения нашего спасения, то толковать по поводу ее никак не излишне.
  Все вы — сыны Божии, говорит Апостол. Сыновство Богу, по образу устроения нашего спасения, так существенно в деле спасения, что ему нельзя не быть: ибо главное здесь рождение от Бога по образу Создавшего, то есть Господа Иисуса Христа. Почему евангелист Иоанн пишет: елицы прияша Его (Слово, плоть бывшее), даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его: иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася (ср.: Ин. 1, 12 — 13). Без сего нового рождения и спасения нет: аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие (ср.: Ин. 3, 5). Но рожденные таким образом от Бога, конечно, суть уже по тому самому и сыны Божии.
  Совершается это благодатию Святаго Духа под условием веры во Христа Иисуса. Апостол и говорит: вы — сыны Божии верою, яже о Христе Иисусе. Являясь в общества, не ведавшие Христа Господа, Апостолы оглашали их благовестием, говоря: все мы согрешили в праотце нашем и стали подгневны Богу. Явил к нам Бог милость Свою, устроив нам спасение в Единородном Сыне Своем, Который, воплотившись, смертию Своею загладил грехи наши и, восшедши на небо, Духа Святаго ниспослал, Который, быв принят в таинствах верующими, умерщвляет в них самый грех и дает им новую жизнь. Когда слушавшие склонялись к вере в благовестив, им говорилось словом апостола Петра: покайтеся, и да крестится кийждо вас во имя Иисуса Христа во оставление грехов и приимете дар Святаго Духа (ср.: Деян. 2, 38). Совершавшие это рождались в новую жизнь от Бога. И вот, сыны Божии.
  Святой Павел в объяснение того, как те, к коим он писал, все суть сыны Божий, и говорит-
Стих 27. Елицы бо во Христа крестистеся, во Христа облекостеся.
  Крещающиеся уже по тому самому, что в крещении рождаются от Бога, суть сыны Божий. Но Апостол углубляет мысль и сыновство Богу крещаемых показывает приискреннейшим в словах: во Христа облекостеся. Рождение от Бога, которое в существе то же, что и творение, не необходимо сближает с Богом рождаемого, яко творимого: он может остаться очень вдали от Бога. Но облекшийся во Христа, Сына Божия, не может быть далеко от Бога. Становясь едино со Христом, существенно единится он и с Богом. Святой Златоуст говорит: «почему он не сказал: елицы во Христа крестистеся, от Бога родистеся? Потому что употребленное им выражение сильнее и величественнее. Ибо если Христос есть Сын Божий и ты в Него облекся, имеешь Сына в самом себе и Ему уподобился; то ты приведен чрез сие в одно с Ним родство и в тот же образ».
  Что значит облечься во Христа? Сопоставим два выражения: крещаемый получает новую жизнь; и: крещаемый облекается во Христа. Выйдет, что новая жизнь есть облечение во Христа или, что то же, новая жизнь есть получение жизни Христовой, организование внутреннего нашего строя по образу Христа Господа. В других местах святой Павел прямо так и говорит. В Послании к Ефесеям говорит он, что истина о Христе вот в чем состоит: отложити вам, по первому житию, ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных: обновлятися же духом ума вашего, и облещися в новаго человека, созданнаго по Богу, в правде и преподобии истины (ср.: Еф. 4, 22 — 24). В Послании к Колоссаем пишет он опять: не лжите друг на друга, совлекшеся ветхаго человека с деянъми его и облекшеся в новаго, обновляемаго в разум, по образу Создавшаго его: идеже несть Еллин, ни Иудей, ни обрезание, и необрезание... но всяческая и во всех Христос (ср.: Кол. 3, 9—11). Из всего этого очевидно, что в крещении, дающем сыновство Богу или облечение во Христа, совершается существенное изменение всего внутреннего нравственного строя человека. Он становится христоподобным; а от того потом и жизнь начинается христоподражательная. Что таково точно было изменение крещаемых, это до очевидности осязательной оправдывалось самым делом над крешаемыми в возрасте, и притом с полною верою, с полным сознанием дела. Мы крещаемся младенцами и, не встречая потом ни в себе, ни в других того, что обетовано крещению, трудно усвояем себе мысль о силе крещения. Но дарования Божий нераскаянны. И нашего крещения сила та же. Чтоб она раскрылась в свое время в полном своем значении, это лежит на воспитании. И это главное, на что бы следовало направлять воспитание, хотя оно меньше всего имеется в виду.— Таким образом крещаемые, облекаясь во Христа, принимают обязательства и получают силы жить жизнию Христовою, мыслить Его мыслями, желать Его желаниями, чувствовать Его чувствами, действовать Его действиями, во всем проявлять в себе Христа.
  Стих 28. Несть Иудей, ни Еллин: несть раб, ни свободь: несть мужеский пол, ни женский: вcи бо вы едино есте о Христе Иисусе.
  Когда таким образом все христиане благодатию Святаго Духа созидаются внутренно по одному образцу — Господу Иисусу Христу, то явно, что они все по духу одинаковы. Как совне люди имеют свой тип, отличающий их от всех других тварей, так христиане внутренно имеют один тип нравственно-религиозного строя, отличающий их от всех людей. «Все имеют один облик и один образ Христов» (святой Златоуст). Внешность в христианстве — ничто. Оно имеет дело с душою. Внешние преимущества и непреимущества никакого влияния не имеют на собственно христианское достоинство. Тут все зависит от силы веры, преданности Христу Господу и готовности на всякие пожертвования в угодность Ему. Мера сих расположений определяет в душе меру приемлемости благодатных сил, которые и созидают. Отсюда можно видеть, что раб и простец стоит иногда несравненно выше мудрых и царей, и слабая женщина выше мужчин.
  Блаженный Иероним пишет: «когда кто облечется во Христа и огнем Духа Святаго объят станет, не различишь, золото кто есть или серебро. Когда огонь проникнет и обымет всю массу, тогда все становится одним огненным светом и всякое различие рода и состояния тел исчезает под таким одеянием. Так и во Христе Иисусе несть иудей, ни еллин. Ни иудей не лучше оттого, что обрезан, ни еллин не хуже оттого, что не обрезан; но как иудей, так и еллин если бывают лучше или хуже, то бывают по качеству и силе веры своей. Также раб и свободный могут и в христианстве разниться, но не состоянием, а верою. Может и раб быть выше свободного, и свободный превосходить раба, — но всё верою. Равным образом мужчина и женщина различаются крепостию и слабостию тела, но вера определяется настроением сердца, и бывает часто, что и жена спасает мужа, и муж предшествует жене в вере. Когда таким образом уничтожается всякое различие родом, состоянием, телом, чрез крещение Христово и облечение во Христа, то все мы едино во Христе, как и Господь молился, чтоб, как Он и Отец едино суть, и мы в них были едино (см.: Ин. 17, 21)».
  Все вы едино о Христе Иисусе. Едино — по-гречески стоит: εις, — един. Мысль та, что все вы как один, или — что один, то и другой: что одному дается, то дается и другому. Из-за внешних отличий никто не лишается ничего, что подобает ему, яко христианину.
  Стих 29. Аще ли вы Христовы, убо Авраамле семя есте, и по обетованию наследницы.
  Аще ли вы Христовы — Христу присвоились и Христом присвоены: уверовали во Христа, и возлюбили Его, и Им приняты в благоволение, покров, защиту и приискреннее общение. Христовы — облечены во Христа, внутренио организованы по образу Христа благодатию Духа Христовы и потому, что порождены Христом и о Христе.
  Убо Авраамле семя есте. Потомство, обещанное Аврааму, было не плотское только, но преимущественно духовное, которое составлялось чрез уподобление Аврааму верою, когда, то есть, кто верою вступал в родство с ним. Апостол говорит: вот вы стали Христовы, уверовали во Христа. Знайте, что чрез это вы вступили в круг потомства Авраамова.
  Или: вы семя Авраамово, потому что духовно родились от Христа, Который по плоти происходил от Авраама. Блаженный Иероним пишет: «поелику обетования даны Аврааму и семени его, которое есть Христос Иисус; следует, что те, кои суть сыны Христовы, суть, то есть, семя Его, суть также семя Авраамово, семя от семени Но когда Господь наш Иисус Христос называется семенем Авраама, то это надобно понимать в отношении к телу, потому что Он имел родиться от его рода; а когда мы, приняв слово Спасителя, уверовали в Него и чрез то восприяли благородство рода Авраамова, коему дано обетование, то это надо разуметь духовно. Мы семя Авраамово — чрез приятие семени веры и Евангелия».
  И по обетованию наследницы. Потомкам Авраама обетовано наследие земли Ханаанской, которая и стала потом именоваться обетованною землей. Но как потомство его не одно плотское, но и духовное, то и наследие его тоже не одно плотское, но и духовное. Духовное наследие составляли блага во Христе Иисусе — оправдание, облагодатствование, святая жизнь с победою над грехом и, особенно, Царство Небесное Наследие земли обетованной было прообразом сего духовного наследия. В него вступают как иудеи, так и язычники — верою во Христа Иисуса и благодатию Святаго Духа. Этим и исполняется обетованное Аврааму благословение всех о семени его.
  Что из всего этого рассуждения выходило, святой Апостол оставляет вывесть самим галатам. Дух благодати получили, семенем Авраама сделались, наследство его получили: чего вам еще желать и искать? И если все это, столь высокое и драгоценное, получили вы одною верою в преданное мною вам благовестив: какая еще нужда обращаться туда и сюда, ища новых способов к укреплению за собою сих благ, как будто Давший их вам забыл обусловить самое получение их всем необходимым? Итак, все оставя, вседушно пребывайте в единой вере и жизни по духу сей веры, не допуская себя колебаться чем-либо в верности держимого вами пути ко спасению.

         
В) УБЕЖДЕНИЕ ИЛИ УГОВАРИВАНИЕ ГАЛАТОВ ПРИНЯТЬ ДОКАЗАННУЮ ИСТИНУ О НЕНУЖНОСТИ БОЛЕЕ ЗАКОНА И НЕ ВЯЗАТЬ СЕБЯ ЗАКОНОМ (4, 1-5, 12)

   Доказал святой Павел ненужность более закона даже для иудеев, тем паче для язычников, и, отвечая на возражения, выяснил временное только назначение закона, хотя явно нужного в свое время. Теперь начинает убеждать галатов не вязать себя законом и, если приняли уже что, бросить то, держать себя вдали от него, свободными быть от него Убеждения свои святой Апостол берет с таких сторон дела, с каких обычно заимствуют их составители таких речей. При этом он действует то преимущественно: 1)на ум; то преимущественно: 2) на сердце; то преимущественно: 3) на решение воли.

         1) Умовые убеждения (4, 1—10)

   Ничто не убеждает так ума отказаться от своих мыслей, как доведение их до нелепости. Святой Павел на первом месте и ставит убеждения, исходящие из представления нелепости (ab absurdo) держаться закона по пришествии Господа Спасителя. Он говорит как бы: а) иудеям: итак, видите, что закон пестун нам. Отец обычно отдает сына под пестунство до известного времени. Кончается это время: кончается и пестунство; сын вступает в права сына. Как было бы нелепо, если бы этот сын все жался под пестунство, когда уже облечен в права сына?! Так и мы были под пестунством закона до времени. Но пришел конец этого времени; послал Бог Сына Своего и чрез Него ввел нас в сыновство, в права сынов. Как нелепо теперь нам жаться под закон и держать себя наряду с рабами, когда мы уже сыны?! «А что сыны вы, об этом свидетельство имеете в себе: послал вам Бог Духа Сына Своего, Который и созидает в сердцах своих чувства сыновства к Богу, по которым вы вопиять дерзаете к Нему: Авва Отче!» (см.: 1—7);
  б) такова речь к иудеям, перешедшая в конце и на язычников. Но эти последние могли сказать: да как же нас прежде обращали в иудейство и совершенно сближались только с теми из нас, которые вполне подчинялись всему закону?! Тогда было другое дело, отвечает им Апостол. Тогда иудейство было единая истинная на земле вера, и вы хорошо делали, принимая его. Ныне же, когда Бог Сам Себе вас присвоил помимо закона, ваше обращение к немощным стихиям закона не имеет никакого смысла (см.: 4, 8—10).

         а) Ценные для иудея (4, 1—7)

   Сравнение закона с пестунством очень ясно выражает и нужду, или цену закона, и временное его значение. Как такое сравнение вместе очень впечатлительно, то на нем первее всего и останавливается святой Апостол для извлечения своих убеждений галатам.
Глава 4, стихи 1—2. Глаголю же, в елико время наследник млад есть, ничимже лучший есть раба, господь сый всех, но под повелители и приставники есть, даже до нарока отча.
  Берет святой Апостол значительное лицо. У него сын. Сын этот, по рождению своему, есть сын и наследник; но, пока он мал, отрок, юноша, отдается отцом под власть дядек и педагогов, для воспитания и образования, чтобы, став совершеннолетним, он и правами сына, и наследством мог пользоваться не кое-как, а как следует, в славу отца. В этом состоянии пестунства сын ничем не лучше раба, потому что зависит от отца, сам по себе ничего не может делать, а должен все делать, как прикажут или позволят приставники. Заметим, что сравнение у святого Апостола этой преимущественно черты и касается — несвободности, связы, будто подъигства. Другая черта: до нарока (назначенного срока) отча — не навсегда так делается, а до времени, определенного отцом. Кончается это время, кончается и эта связь. Сын, как уже воспитанный и обученный, начинает действовать самостоятельно.
  Стих 3. Такожде и мы, егда бехом млади, под стихиями бехом мира порабощены.
  Первая черта сравнения: так и мы, иудеи, по первоначальному избранию Божию, сыны Богу, как Сам Он чрез Исайю свидетельствует: сыны родих (Ис. 1,2). Мы избраны на то, но не вдруг явлены такими. Настоящие сыны Божий — те, кои рождены от Бога; но такими можно быть только во Христе Иисусе, когда приемлющие Господа рождаются существенно от Бога (см.: Ин. 1, 12 — 13). Но приять Господа в го время народ не был способен. Надо было воспитать его для этого. Воспитателем и назначен закон. Вот эту неспособность принять Господа, чтобы чрез Него существенно стать сынами Богу, святой Апостол и называет младостию иудейского народа, делавшею необходимым пестунство, как подъигство.
  Главную черту сравнения выражает святой Апостол словом: бехом порабощены: мы были как рабы, находились в состоянии несвободном, отвсюду были связаны: не коснися, не вкуси, не осяжи. Тяжелая рука водила нас, на нас лежали нелегкие узы.
  Стихиями мира называет Апостол закон, как служение Богу преимущественно вещами — вещественное. Все оправдательные, освятительные и умилостивительные чины закона совершались посредством стихий, то есть вещественных элементов. Таковы: обрезание, жертвы, омовения, благоухания, масти, новомесячия, субботы и прочее. И все тут было до подробностей определено, как неотложный закон, нарушение которого гнев Божий привлекало. Хочешь не хочешь, делай; иначе казнь. Это и есть порабощение.
  При всем том это было такого рода порабощение, которое воспитывало и обучало. Потому здесь можно иметь в виду и переносное значение стихий. У греков стихиями называются буквы, из которых слагаются слова, а далее — первоначальное обучение, предлагаемое детям. Это очень приложимо к закону. Он был, точно, первоначальное обучение. Мы были порабощены, говорит Апостол, закону, в видах первоначального обучения, которое должно кончиться, когда пришел Учитель настоящей премудрости.
  Блаженный Иероним пишет: «стихиями мира назвал Апостол здесь тех же, кого прежде назвал повелителями и приставниками. Можно под ними разуметь и буквы, из которых составляются слоги и слова и которые заучиваются не сами для себя, а для другого дела, для того, то есть, чтобы можно было читать сложную речь, имея во внимании уже не порядок букв, а выражаемый словами смысл. Под буквами же можно разуметь закон Моисеев и изречения Пророков, потому что чрез них восприемлется страх Божий — начало премудрости и руководство к Избавителю, Господу Иисусу Христу».
  Святой Златоуст сводит речь и на применение сего сравнения, или вывод из него. «Апостол говорит здесь о младости не по возрасту, а по уму и показывает, что Бог с самого начала хотел нам даровать Свои благословения; но поелику мы находились еще в состоянии младости, то и оставил нас под стихиями мира, то есть в зависимости от новолуний и суббот, так как сии дни зависят у нас от течения солнца и луны. Итак, приводящие вас теперь под иго закона делают то же, что вас, достигших совершенного возраста, опять возвращают в младенчество. Видишь ли, что значит наблюдение дней? Господина, домувладыку, имеющего полную власть над всем, оно низводит в состояние раба».
  Стихи 4 — 5. Егда же прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего (Единороднаго), раждаемаго от жены, омываема под законом: да подзаконныя искупит, да всыновление восприимем.
  Вторая черта сравнения: нарок отчий в отношении к нам кончился. Бог послал Сына Своего, Который снял с нас узы пестунства законного и ввел в права сынов. Все черты и термины, здесь употребленные, сами по себе имеют глубочайший смысл и могут служить основанием к наведению о высочайших истинах; но цель у Апостола только сравнение выдержать и сказать, что песту нет во кончилось: мы сыны. Нечего нам вязаться законом.
  Егда же прииде кончина лета. — Кончина — исполнение; лето — определенное время Исполнилось время, кончился нарок отчий, время, определенное для воспитания, прошло, и само воспитание по возможности совершилось: термин, назначенный в тайнах промышления Божия о человечестве, приблизился. «Какого времени пришла кончина? — спрашивает Экумений и отвечает: — Того, в которое надлежало прийти Христу. Время пришествия Христова было прежде определено пророком Даниилом; оно кончилось в царство кесаря Августа, когда совершилось и воплощение Бога Слова и явился Христос». Христос — центр движения человечества во времени. К Нему — всё до пришествия Его во плоти; и от Него — всё по пришествии Его. По видимости может быть для иных это не так осязательно; но по внутренней жизни этому иначе быть нельзя. Все духовное, истинно Божие от Господа Иисуса: внешняя история может идти своим чередом; но среди него незримо зреет племя Божие,—единое ценное, вне коего все ничтожно.
  Посла Бога Сына Своего. Говорит о послании Сына ради того, что внушает о введении подпестунных в сыновство. Сын послан, чтоб отставить пестуна и тех, кои были под ним, ввесть в чин сынов.—Бог послал Сына, следовательно, Сын был прежде рождения во плоти; не есть потому только человек, к чему-либо особенному предназначенный. Посылается не ходатай, ни Ангел, но Сын, то есть ни из круга людей, как чрезвычайный посол по назначению, ни из круга Ангелов. Как, кроме сего, остаются только Лица Пресвятой Троицы, то в славянском нашем тексте естественно прибавилось: Единороднаго,— которого слова нет в греческом тексте,— в означение, что Он одного с Богом Отцом естества, хотя сие уже заключается в слове: Сын. Ибо когда Бог посылает Сына Своего, то, само собою, посланный есть Сын Божий.
  Раждаемаго от жены. Посланный Сын рождается от жены, вступает в ряд рождаемых сим образом не бывший в Лице Своем одно с ними. Тот же Сын, превечно бывший, рождается, как человек, и является двойственным в естествах, пребывая единым Лицом, Сыном Божиим Единородным — воплотившимся. Слово: жена — употреблено здесь в том же смысле, как у евангелиста Матфея: Мариам жену (ср.: Мф. 1, 20) и Луки: с обрученною ему женою (ср.: Лк. 2, 5). Блаженный Иероним пишет: «слово: γυνη no свойству греческого языка, означает более женщину, лицо женского пола, а не супругу». — Рождается от жены; следовательно, без отца. Не было нужды святому Апостолу сказать, как рождается. Но поелику посылается Отцом, то здесь уместна мысль, что действием Его и рождается, яко человек. Греческий текст не противоречит и переводу: раждающагося, — который подает мысль, что посланный Сын Сам устроил Свое рождение по человечеству. Если припомним слово святого Луки, что рождшееся в Приснодеве от Духа есть Свята, то придем к заключению, что, по духу Писания, воплощается Сын Божий, самое же действие воплощения или приятия естества человеческого совершается Триипостасным Божеством: ибо действия Божества нераздельны в Лицах. Для спасения нашего было необходимо, чтобы Спаситель наш был человек полный, всю природу человеческую имеющий, кроме греха. Он и рождается от жены, как и все люди, но не тем способом, каким и грех передается, чтоб облечься в естество человеческое, непричастное греху, хотя со всеми его немощами. В первые времена имело особое значение и то, что Апостол употребил предлог εξ, а не δια. Для того Апостол не сказал: δια γυναικος, — чрез жену, чтобы ты не подумал, что Сын Божий прошел только чрез Богородицу, но сказал: εκ γυναικος, — из жены, чтоб показать, что Господь восприял из нее истинное тело. Это без особого со стороны Апостола намерения шло против докетов, скоро потом появившихся.
  Бываема под законом. Следовательно, Сам по Себе Он не подлежал закону, а стал под закон, по целям послания Его в мир, как и родился от жены. Мысль у Апостола: что так было и от века предназначено. Естество принял Он общее людям: раждаема от жены,— а жил внешно как иудей; бываема под законом,— родившись среди иудеев; и стал Искупителем не иудеев только, но и всех.
  Взяв в мысль всю эту речь, видим, что словом: Сын — определяется Божеская высота Лица Искупителева, Его внутренняя слава, а словами: раждаема от жены, бываема под законом — Его произвольное состояние уничижения, чрез обличение Себя в естество человеческое с его немощами, кроме греха, и чрез подчинение Себя закону.
  Да подзаконныя искупит. Господь искупил всех людей, но святой Павел, по цели своей, останавливается на одних иудеях. Были мы, говорит, под пестунством закона, работая ему, или неся иго его, подобно лицам, проданным в рабство. Пришел Сын Божий, отменил закон и вывел нас на свободу, как выводят на свободу рабов, выкупивши их. Сын Божий подчинился закону, чтобы разорить закон, уничтожить узы его, сделать его ненужным. Ибо вся цель его во Христе Господе. Пришел Христос Господь, и закон должен престать: служение его кончилось, как кончается служение пестунов, когда пройден весь курс воспитания. Амвросиаст остроумно объясняет это, восходя мыслию к обетованию Авраамову: «Спасителю надлежало быть под законом, как сыну Авраама по плоти; чтоб явился обрезанным Тот, Кто, по обетованию Аврааму, имел прийти для оправдания языков верою, имея, то есть, на Себе знак (обрезание) того, кому обетован. После же Него уже никому не следует обрезываться; ибо до тех пор и переходил из рода в род знак тот, пока пришел Обетованный восстановитель веры, коею оправдался Авраам в необрезании, прияв обрезание только как знамение веры (и его оправдавшей, и имевшей оправдывать всех), чтоб верующим не было уже нужно обрезание. Авраам затем обрезан был, что уверовал, что будет иметь сына, в Коем благословятся все народы. Почему до тех пор и имело смысл это знамение, пока не пришел Обетованный». Обрезание же, прибавим,— корень закона. Где обрезание, там и весь закон.
  Да всыновление восприимем. О благах воплощения Сына Божия рассуждает здесь Апостол только применительно к высказанному им сравнению,— все с тою мыслию, чтобы внушить, что закон престал уже и никакой обязательной силы не имеет для уверовавших, по самому назначению Бога Отца. Мы сыны, по Божию избранию; но, до нарока опта, Отцом нашим Богом поставлены под закон, и жили под игом его, будто рабы. Кончился нарок; Отец, поставивший нас под это пестунство, послал Сына, чтоб отставить пестуна и ввесть нас в права на свободу сынов. «Сказав: да всыновление восприимем,— Апостол показал, что оно есть издревле нам определенная, должная часть достояния; не получали же мы ее доселе по причине младенчества ума нашего» (Экумений. То же у святого Златоуста и святого Дамаскина).
  Апостол излагает будто только внешнее течение событий в домостроительстве нашего спасения, млеком питая, а не брашном. Но следующие слова (стихи 6 — 7) дают разуметь, что он и сам смотрел здесь глубже, как и везде, и читающих располагал входить в ту же глубь вслед за ним.
  Сын Божий пришел и сделал нас сынами; не объявил только, а сделал, — дал область чадами Божиими быть ради того, что в Нем мы рождаемся от Бога. Тут сыновство не номинальное, а существенное. Поставляя сию мысль в отношение к закону, получим такой ход мыслей: закон, как дядька, остепенял совне, удерживая порывы на грех; но Сын Божий, пришедши, даровал Святаго Духа, Который, возрождая верующих к новой жизни о Христе Иисусе, подсек самые порывы, истребляя грех внутри благодатию. После сего внешняя опека закона сама собою отпадает. Закон престает подобно тому, как разламывается куколка, когда внутри образовалась и ожила бабочка. Следующие слова Апостола о Духе Святом показывают, что в существе дела у Апостола — это основная мысль, сокрытая под внешнею историею дела.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

6

19 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Гал., 210 зач., IV, 8-21

8Но тогда, не знав Бога, вы служили богам, которые в существе не боги.

9Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им?

10Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы.

11Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас.

12Прошу вас, братия, будьте, как я, потому что и я, как вы. Вы ничем не обидели меня: 13знаете, что, хотя я в немощи плоти благовествовал вам в первый раз, 14но вы не презрели искушения моего во плоти моей и не возгнушались им, а приняли меня, как Ангела Божия, как Христа Иисуса.

15Как вы были блаженны! Свидетельствую о вас, что, если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне.

16Итак, неужели я сделался врагом вашим, говоря вам истину?

17Ревнуют по вас нечисто, а хотят вас отлучить, чтобы вы ревновали по них.

18Хорошо ревновать в добром всегда, а не в моем только присутствии у вас.

19Дети мои, для которых я снова в му'ках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!

20Хотел бы я теперь быть у вас и изменить голос мой, потому что я в недоумении о вас.

21Скажите мне вы, желающие быть под законом: разве вы не слушаете закона?

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофилакт Болгарский  :

Гал.4:8. Но тогда, не знав Бога, вы служили богам, которые в существе не боги.

Здесь обращается он к уверовавшим из язычников, показывая, что соблюдение дней есть идолослужение и что они более, чем прежде, погрешают. Прежде, говорит он, вы хотя бы не знали Бога, так как жили во тьме и заблуждениях и вследствие этого служили солнцу и луне, которые по природе не боги, а теперь, после познания истины, если бы вы стали наблюдать дни, – это было бы ничем иным, как служением стихиям – нечестие еще худшее.

Гал.4:9. Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им?

Но теперь, говорит он, вы познали Бога, впрочем, скорее не вы своим трудом обрели и узнали Бога (так как вы совершенно не искали), но Он нашел вас, живших во тьме и принял. Ибо «получили познание» сказано вместо «приняты от Бога». Как же после этого вы снова обращаетесь к бедным и немощным началам, то есть не имеющим никакой силы к получению обетованных благ и не могущим принести пользы духовной? А вместе он называет их бедными и немощными потому, что они лишены ума, чувства и жизни, хотя бы это и не понравилось эллинам. Итак, лжеапостолы, в качестве защитников закона, вводили соблюдение дней, а он очень мудро называет это дело идолослужением, которое и сам закон запрещает. Так что те, которые учили этому, являлись даже противниками закона.

Гал.4:10. Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы.

Отсюда видно, что лжеапостолы проповедовали не только обрезание, но и соблюдение праздников и новомесячий.

Гал.4:11. Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас.

Смотри, какое чувствительное сердце: они колеблются а Павел страшится. Выражение «не напрасно ли» (μή πως) показывает, что они были еще целы и не потерпели еще полного крушения. И он подает им надежду, что если они пожелают одуматься, то не напрасно затрачен был на них труд. Он как бы говорит им: вспомните мои усилия для вас и не делайте тщетными мои труды.

Гал.4:12. Прошу вас, братия, будьте, как я, потому что и я, как вы.

К верующим из иудеев он говорит так: подражайте мне. И я ведь был очень привержен к закону, как вы, но оставил его и теперь подвизаюсь за Христа и веру. Таковы и вы будьте. Прекрасно высказал он это в заключение. Ибо люди скорее привлекаются сродными примерами, чем рассуждениями.

Вы ничем не обидели меня:

После сильных упреков, он опять обнаруживает кротость. Жестокое порицание так же ведь не приносит пользы, как и крайняя снисходительность. Посему он называет их братиями, напоминая вместе с тем о благодати крещения, по которой все мы стали братиями, как рожденные от единого Отца – Бога. Оправдывается и в высказанных укоризнах, именно что они произошли не по ненависти. Ведь вы не причинили мне никакой несправедливости, чтобы я стал относиться к вам враждебно, но гораздо более, вы оказали даже мне бесчисленные знаки почтения и расположения. Как же после этого я мог бы говорить это по ненависти? Но говорю, без сомнения, из попечения о вас и из сильной признательности к вам.

Гал.4:13. знаете, что, хотя я в немощи плоти благовествовал вам в первый раз,
Гал.4:14. но вы не презрели искушения моего во плоти моей и не возгнушались им,

Вы знаете, говорит он, что при телесной немощи, то есть посреди преследований и опасностей я благовествовал вам, и вы, однако, не отвратились от меня; эти испытания мои, то есть преследования, раны и тому подобное не привели вас в соблазн и не заставили презирать и гнушаться мной. А вместе с тем незаметным образом и пристыжает их, показывая, сколько он вытерпел ради них от противников.

а приняли меня, как Ангела Божия, как Христа Иисуса.

Вы так, говорит он, почтили меня, как будто я был более, чем человек. Не странно ли, в то время, когда я подвергался преследованиям и был гоним, принимать меня, как ангела и Христа, и не соблазняться, теперь же, когда я советую должное, считать меня за врага и не принимать?

Гал.4:15. Как вы были1) блаженны!

В недоумении и изумлении он говорит: что сталось с вашим прежним блаженством? То есть куда девалось все то, за что вас все ублажали, как приверженных к учителю? Что оно теперь? Во что превратилось прежнее ублажение ваше? Теперь я не вижу этого, так как вы враждебно настроены ко мне.

Свидетельствую о вас, что, если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне.

Прежде за мою проповедь вы считали меня дороже даже собственных глаз; что же теперь случилось, что вы подозреваете меня, как врага? Странно ведь, чтобы тот, которого вы так почтили, стал говорить вам это с враждебной мыслью?

Гал.4:16. Итак, неужели я сделался врагом вашим, говоря вам истину?

Другой причины вражды, говорит он, я не знаю кроме того, что высказал вам истину и обличил заблуждающихся относительно догматов. Но за это вы скорее должны еще более полюбить меня, как исполнившего долг попечителя.

Гал.4:17. Ревнуют по вас нечисто, а хотят вас отлучить, чтобы вы ревновали по них.

Ревность – дело похвальное, когда кто подражает добродетели другого, но она делается дурной, когда кто-нибудь стремится удалить добродетельного от совершенства. И эти стараются исключить вас, то есть лишить более совершенного состояния и ведения во Христе и ввергнуть в менее совершенное, которое заключается в законе, чтобы вы почитали их учителями, ревновали и подражали им, как ученики. А я желал, чтобы вы были руководителями к совершенству и для них, и для всех. Так и было, когда я был у вас. На это же самое он указывает и ниже.

Гал.4:18. Хорошо ревновать в добром всегда, а не в моем только присутствии у вас.

Не видишь ли, он намекает на то, что они соревновали всем в совершенстве, когда находился Павел у них? А также дает разуметь и то, что его отсутствие породило это зло. Прекрасно было бы, говорит он поэтому, когда бы не только в присутствии учителя, но и в его отсутствие, ученики мыслили должное.

Гал.4:19. Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!

Подражает матери, трепещущей за детей своих. Вы, говорит он, извратили образ Христов, который вы имели в себе от крещения, и требуете нового возрождения и воссоздания, дабы опять явился в вас образ Христов и отпечатлелся на вас Его характер. Опять нахожусь в муках рождения, снова возрождаю вас посредством учения. Но не отчаиваюсь. Посему и называю вас детьми, чтобы и вы не теряли надежды. А это против новатиан: Павел галатов возрождает и обновляет, а они (новатиане) не принимают исправления посредством покаяния.

Гал.4:20. Хотел бы я теперь быть у вас и изменить голос мой, потому что я в недоумении о вас.

Я не удовлетворяюсь письмами, но желал бы быть с вами и изменить мой голос, то есть обратить его в сетование и плач. Я недоумеваю, что сказать о вас, каким образом вы, которые настолько возвысились, что подвергались даже опасностям за веру и совершали знамения чрез нее, теперь удаляетесь к подзаконной немощи. Поэтому я желал бы в вашем присутствии сетовать о вас. Ибо когда находился в затруднительных обстоятельствах, то обыкновенно предавался слезам.

Гал.4:21. Скажите мне вы, желающие быть под законом: разве вы не слушаете закона?

После того как уже достаточно смягчил их и привлек к себе, он снова вступает в препирательство, указывая на то, что и сам закон не желает, чтобы его соблюдали: отвечайте, говорит, мне. Прекрасно также сказал: «желающие», потому что такое положение зависело не от требования вещей, но от неуместной их страсти к спорам. А законом он называет книгу Бытия, так как у него в обычае весь Ветхий Завет называть законом.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Глава 4, стих 8. Но тогда убо не ведуще Бога, служисте не по естеству сущим богом.
  Тогда, — когда были в язычестве, не ведали, говорит, вы Бога, то есть Бога истинного, Который Един есть. Без Бога быть нельзя: такова природа наша, что требует Бога, и безбожники выступают из чина естества своего. Оттого все народы имели и имеют Бога или богов; но не все знают единого истинного Бога Апостол говорит: Бога истинного вы не знали. А как без Бога быть нельзя, то вы придумали ложных богов и им служили.
  Служисте не по естеству сущим богом. — Не по естеству сущим, μη φυσει ουσι, — не естеством, не физически, не realiter (в действительности), не на самом деле сущим, а выдуманным, служили мечтам своего воображения. Или служили богам, кои хоть и существовали на деле, но не были по естеству своему боги, а: или люди, чем-либо заслужившие память и обоготворенные, или твари небесные или земные, или истуканы, или бесы.
  Чем служили, Апостол не указывает. К кому обращена была речь, те знали, чем служили: нечего было и говорить о том. Нам же надо привесть то на намять: жертвами, омовениями, празднествами и подобным. Религии на всем свете, естественно, облекаются в одинаковую форму. Везде храмы, или особые места, везде лица священные, везде свои действия священные, везде свои часы, дни, месяцы. Без этого всего никакой религии быть нельзя. Но только в истинной вере все это выражает истину и ведет к истинному богоугождению и богообщению; в верах же ложных или смешанных с ложью и это все ложно и не ведет к тому, что чрез них ищется.
  Стих 9. Ныне же, познавше Бога, паче же познани бывше от Бога, како возвращаетеся паки на немощныя и худыя стихии, имже паки свыше служити хощете?
  Познавше Бога. — Я пришел к вам с проповедию, разогнал мрак вашего заблуждения, указал вам Бога истинного: вот вы знаете Его теперь. Преимущество далеко не всеобщее, как вам известно! Но Кто меня к вам привел? Кто мне дал слово среди вас? Кто дал сему слову такую силу, что оно одолело долговековое, закоренелое заблуждение ваше и дало вам уразуметь истину? Кто вас самих обратил и дал вам силу отстать от старой лжи и покориться новой истине? Всё — Бог. Потому приличнее сказать, что не вы Бога познали, а Он вас познал. Он обратил на вас благоволительное внимание и даровал вам такое неописанно высокое благо. «Не вы своими усилиями обрели Бога, ибо вы жили в заблуждении; но Он Сам обрел и привлек вас к Себе» (святой Златоуст).
  Бог все знает и о всем промышляет. Но именуется Он особенно знающим тех, которых призывает к вере истинной, которые содержат сию веру как должно. Почему в другом месте Апостол говорит: позна Бог сущая Своя (ср : 2 Тим. 2, 19). В том же смысле и в первом псалме говорится: весть Господь путь праведных (Пс. 1, 6). Означается этим особенное Божие благоволение, внимание, как бы знакомство. Блаженный Иероним пишет: «познанными от Бога называются галаты не потому, чтобы Бог чего-либо не знал, но потому, что Он именуется знающим только тех, кои заблуждение заменили истинным благочестием».
  Такое напоминание очень было впечатлительно для сподобившихся такой милости от Бога и потом начавших уклоняться от истинного Ему угождения. Оно и для всех таково. Его и себе Апостол приводил на ум (см.: 1 Кор. 13, 12). И нам не излишне никогда то же делать, исповедуя великую милость в том, что мы и рождаемся среди христиан; и тотчас по рождении отрождаемся благодатию в водах крещения, а потом и воспитываемся по-христиански. Какое благодарение воздадим за это всемилостивому Господу? Да избавит Он нас и от подобного галатскому несчастия — от обращения к немощным и худым стихиям (разумею — материалистические мировоззрения)!
  Косвенно слова: познаны бывше от Бога — могут наводить и на такую мысль: вы познали Бога; но не остались без ответа со стороны Бога; и Он вас познал и еще паче. В истинной вере не так бывает, что со стороны людей искание и стремление, а со стороны Бога ничего нет. В ложных верах, где обращаются к не сущим богам, это неизбежно; ибо чего ожидать от тех, кого нет. В истинной же вере Бог истинный всегда отвечает ищущим. Они Его взыскивают, а Он к ним приближается — паче, обогащая их духовными благами. И происходит взаимный живой союз, в коем и существо веры. У Феофилакта читаем: «познаны...  приняты быв Богом (в общение)».
  Немощныя и худыя стихии. Здесь у святого Апостола то же самое разумеется, что прежде выражено словами: стихии мира. Разумеются внешние чины подзаконных учреждений, кои все можно назвать стихийным служением Богу; потому что в нем имели свою часть все стихии — огонь, вода, земля чрез произрастения и животных, воздух чрез птиц и воздушные перемены, от течения луны и солнца, и подобное.
  Немощно и худо, бедно, скудно, стало сие подзаконное служение, по пришествии Христа Господа; а прежде служение сие было Богу угодное и давало то, что Богу угодно было соединить с ним. Принесший, например, жертву о грехе отходил помилованным; приявший помазание становился лицом священным и прочее. Языческие же подобные религиозные действия ничего не давали, были пусты, как и вся их религия. По пришествии Христа Спасителя и иудейские священные действия тоже стали пусты, ничего уже не давали и Богу противными сделались, потому что соблюдаемы были против воли Его очевидной. Святой Павел это и разумеет в словах: возвращаетеся на немощныя и худыя стихии. Он говорит как бы им: ваше прежнее стихийное служение было пусто — ничего не давало. Но таково же стало и иудейское стихийное служение, когда кончилось назначенное для его существования время. Следовательно, склоняясь теперь на принятие иудейского закона, вы то же делаете, что опять возвращаетесь на пустое, ничего не дающее стихийное служение. Как же это вы себе позволяете после такого к вам великого Божия благоволения?
  Блаженный Иероним пишет: «немощные и скудные стихии — это закон. И таким он стал для тех, кои обращаются к нему теперь по явлении благодати Евангелия. Прежде пришествия определенного Отцом времени, прежде проповеди Евангелия во всем мире, законные уставы имели свой блеск. После же того, как воссиял больший свет благодати Евангельской и солнце правды взошло над всем миром, сокрылся свет звезд и лучи их померкли. Закон Моисеев, до Евангелия богатый, обильный, светлый, по пришествии Христа Господа стал немощен, беден и совсем уничтожен Тем, Кто больше Соломона, Ионы, храма».
  Имже паки свыше (опять, снова) служити хощете. — Служити, δουλευειν, — работать, рабствовать. Апостол говорит: к пустым стихиям обращаетесь, которые ничего не могут вам дать, и между тем отдаетесь в рабство им, становитесь рабами. В законе все до подробностей было определено; преданиями старцев эти подробности до того стали стеснительными, что и ступить уже было невозможно, без опасения нарушить что-нибудь. Соглашаясь принять закон, галаты должны были бы, волею-неволею, подчиняться и всем этим ограничениям, вступить в узы рабства. И это, напоминает как бы Апостол, после свободы-то, которою облек вас Господь чрез всыновление благодатию Святаго Духа?! Говорит: опять снова хотите рабствовать. Это потому, что и языческое стихийное служение было тоже все определено и представляло своего рода рабство стихиям. Хоть галаты обращались теперь не к языческому, а к иудейскому стихийному служению; но как они стали теперь на одну линию, то делали то же, что возвращались опять к своему старому, не тому же, но такому же по значению и смыслу.
  Стих 10. Дни смотряете, и месяцы, и времена, и лета.
  Этим стихом ничего не прибавляется к выраженной мысли, а только дается пояснительный пример стихийного служения, рабства стихиям.
  Дни смотряете — наблюдаете религиозно дни, например субботу, месяцы — новомесячие, времена — многодневные праздники, какова Пасха, потчение сеней, кои тоже напоминают и времена года,— лета, год субботный или юбилей пятидесятилетний.
  Почему коснулся Апостол только времен, религиозно чтимых, а не другого чего? Или потому, что этими временами определяется и все прочее; так что, сказавши это, Апостол сказал как бы: наблюдаете дни и конечно все сопряженное с чествованием их, то есть весь закон. Или потому, что галаты, склоняясь к иудейству, начали только пока наблюдать дни, не касаясь прочего. Этими словами определяется мера совращения, в чем успели уже совратители. Обрезание еще не принято; недостало у галатов смелости принять что-либо и другое. Наблюдение же времен не представляло больших затруднений. Оно и принято. Хотя галаты успели, может быть, оказать религиозное чествование по-иудейски только к субботам и новомесячиям или другому какому подошедшему празднику; но Апостол перечисляет уже весь круг религиозно чтимых иудейских времен.
  Блаженный Иероним спрашивает при сем: но как же и у христиан есть свои дни, кои они чтут,— что же? И они подлежат тому же укору? И отвечает: у христиан все духовно, и все совершается в духе свободы.
  Прибавим к этому, что не дни только религиозно чтимые есть у христиан, но и свои священнодействия, свои и лица священные и свои места богослужебные. И все сюда относящееся определено уставом. Не есть ли это связа, узы, рабство? Все это есть у христиан, потому что без внешнего нельзя быть в выражениях наших благоговейных к Богу отношений; один ли кто изливает пред Богом душу свою, или многие собираются для сего в одно место — храмы. И святой апостол Павел отвергал все внешние иудейские учреждения не ради того, что внешнего ничего уже не нужно в христианстве, но ради того, что иудейская внешность уже не соответствовала духу новой во Христе веры, почему и должна была быть отвергнута. Святой Павел, как и все Апостолы, отвергая иудейское стихийное богослужение, заводил всюду свое христианское, — служение словесное, разумное, духовное. Предначертание всего внешнего нашего чина дано Апостолами; подробности определились впоследствии: время освятило их. Вот и устав!
  Но все же это связа; где же свобода христианская? Она тут. Устав хоть и определяет: так и так действуй, но не говорит, что, исполнив все по писанному, ты справил дело, и довольно. Напротив, предписывает входить в дух уставленного, чтоб действовать из духа, как бы от себя, самоумно, самоохотно и, следовательно, свободно. Внешнее действование одно, точно, связа и узы; но когда то, для чего установлено это действование, воспринято умом и сердцем, тогда действование перестает быть связывающим,— оно свободно развивается из духа. И вся наша христианская внешность изошла из духа. Иудейство шло от внешнего к внутреннему. Христианство исходит извнутрь и облекается в благолепную внешность, как полное жизни растение одевается листьями и цветами. То, что все это установилось в определенную форму, не мешает тому быть во всяком месте и во всяком лице живым, исходящим из духа, свободным. Надо только держаться одного закона: входи в дух уставленного, сродняй его с умом и сердцем, и, всегда исполняя его, будешь действовать из себя свободно, не чувствуя никакой связы внешностию.
  Так устав не вяжет свободы христианской, обязывая исполнять все уставное в духе. Но он не вяжет потому, что в христианских внешних чинопоследованиях ничего нет такого, о чем, как об иудейских чинах, можно было бы сказать: не коснися, ниже вкуси, ниже осяжи, исключая неизменной формы семи Божественных таинств. Мы имеем внешнее, потому что без внешнего нельзя нам быть, как людям. Чтим благоговейно установившиеся внешние чины ради того, что они освящены древностию и свое достоинство или целесообразность засвидетельствовали тем, что образовали и препроводили в небесные селения столькие сонмы святых. Но при этом установившиеся у нас чины не такого рода, чтоб Церковь была ими связана, как узами рабства, и ничего в них не могла ни изменить, ни отменить. Церковь, христианство, в отношении к ним, совершенно свободна, и, если найдет, что что-нибудь перестало быть полезным, она может то или совсем отменить, или заменить новым, равно как ввести вновь, чего нет, но что она признает нужным. И кто стал бы утверждать, что наши чины совершенно неприкосновенны, кроме образа совершения таинств, тот впал бы в иудейство с его: не коснися. Церковь Божия всегда пользовалась и пользуется такою свободою; только не так, что ныне одно, завтра другое.
  Благоговейно, со страхом и трепетом должно быть совершаемо всякое действие уставное,— чтение, пение, движение, но не поколику таковое действие,— на месте его может быть и другое,— а поколику оно обращается к Богу. Творящий же дело Божие с небрежением проклят. Кто стал бы утверждать, что страх и трепет должны относиться к самым действиям, и совершать их в этом духе, тот обнаружил бы в себе иудействующий дух.
  Благоговейно совершая уставные чины, веруем, что привлекаем Божие на нас призрение, Божие к нам благоволение; но не потому, что совершили такой именно чин: не в чине — сила, а в сыновнем, полном веры и преданности Богу возношении, при том, ума и сердца. Кто стал бы самым чинам, поколику таковым, кроме Божественных таинств, приписывать особую силу, тот стал бы иудействовать.
  Иным желательно (есть секты такие) обнажить христианство от всякой внешности; и желание это они думают оправдать учением апостола Павла о ненужности закона иудейского для христиан. Они не обратили должного внимания на то, что тот же святой Павел, отстранявший все чины иудейские, везде заводил свои христианские. Им представляется, что мало-мало что внешнее, то уже и иудейство, и они вопят: иудейство, заслуга! А того понять не хотят, что не в том иудейство, что есть внешнее, но в том, что это внешнее совершается и чтится по-иудейски.
  Сами они мечтают, будто разоблачились от всего внешнего и служат Богу духом, чисто по-христиански. Между тем, обращаясь к Богу, принимают известную позу и особую речь ведут к Богу. Что это, как не чин? Чин, только самочинный. Таким мудрецам нельзя иметь общих собраний: они и не признают их нужными и понятия о Церкви Божией, как о едином теле, не могут вместить Замечательно, что они и лба не перекрестят никогда. Не очевидно ли, что дух, учащий их и в них живущий, боится креста, сокрушившего всю силу вражию.
  Без внешних чинов нам, временно пространственным, быть нельзя. И у Ангелов есть свои чины. И в будущем веке будут свои. И на всё в них свое время, место и порядок. Только в духе служение Богу может и должно быть непрерывно, не ограничиваясь ни временем, ни местом, ни положением.

         2) Впечатлительные для сердца убеждения (4, и—20)

   Указание нелепости в образе мыслей заставляет сдаваться ум самый упорный; и он, по сознании ее, всегда готов бывает отстать от своих мыслей. Но ему может идти наперекор сердце. Потому для полной победы необходимо бывает затронуть и его: этим углаждается путь решениям воли. К этому и приступает теперь святой Павел, собирая разные представления, могущие изгладить из сердца образовавшееся в нем сочувствие к иудейству и расположить его к отчуждению от закона. Это необходимо было и для того, чтоб смягчить острое действие предыдущего обличения в нелепости, допускаемой галатами. Действие доведения чего-либо до нелепости поразительно сильно; но оно отзывается всегда горечью в сердце тех, кого касается, и тем замедляет действительную, требуемую тем перемену в жизни. Святой Павел подслащает его теперь, вызывая ободрительные чувства. Здесь что ни стих, то особое чувство. Потому нельзя указать какой-либо в частности порядок в сем отделении (см.: 4, 11—20).
  Глава 4, стих 11. Боюся о вас, еда како всуе трудихся в вас.
  «Отеческий это голос, приличный тому, кто помнит свои труды, и не видит плода» (блаженный Феодорит).
  Боюсь за вас. «Видит будто Апостол, что они так далеко зашли, уклоняясь в худшее, что могут и совсем отпасть от Христа» (Амвросиаст). Зло уже началось, принято и плоды некоторые оказало: дни смотряете. Что дивного, что ниспадение в иудейство и дальше пойдет? В иных же ниспадение в иудейство могло кончиться ниспадением и в язычество. Ибо иудейство, по пришествии благодати, такое же суеверие, как и языческое, без силы и значения. И оно — Богом отверженная вера.
  Случись что подобное, и труд мой пропадет. Даже сильнее будто выражается Апостол: не пропал ли уж и труд мой? Не стали ль вы таковы, что вас и христианами-то называть нельзя, а надо снова обращать? Боюсь, не так ли далеко зашло дело? Не говорит же этого решительно потому, что определенно не знал, что у них и с ними,—не домышлялся о них (стих 20).
  Не о труде жалеет Апостол, а о них, что они опять в ту же тьму ввергнутся, из которой извлечь их стоило ему столько труда, сознавая, что он всем должен, и дальним и ближним, — жалеет вместе, что этим останавливается дело Божие. На других обратил бы он труд свой, а тут приходится опять потеть над теми же, которые, казалось, поставлены уже на ноги.
  Напоминание о труде над галатами, какой понес святой Павел в обращении их и устроении их Церквей, сильно произвесть большое сокрушение и умиление, при испытанной любви к ним святого Апостола и при их к нему приверженности, оказанной прежде. Он «как бы так говорит: вспомните, сколько пота пролито над вами, и не допустите, чтоб тщетным сделался труд мой» (блаженный Феофилакт). Напрасная потеря — жалостлива. Почему прежде он и об их потере поминал, когда говорил: напрасно вы пострадали (см.: 3, 3 — 4). Теперь говорит о потере своего труда. Далее (стих 19), пишет, что он опять ведет труд, и труд болезненный. Люди деловые хорошо понимают, как все такие напоминания впечатлительны.
  Святой Златоуст говорит: «видишь ли искреннее участие Апостола? Те обуреваются; а он боится и трепещет за них. Потому и слова его: трудихся в вас — так много содержат сокрушительного. Как бы так он сказал: не сделайте напрасными толиких трудов моих. А словами: боюся — и: еда како — возбуждает и в них беспокойство и вместе вдыхает в них благие надежды. Ибо не сказал: всуе трудихся,— но сказал: еда како всуе трудихся. То есть: это не есть еще кораблекрушение, но я вижу в сем только опасную бурю и потому боюсь, но не отчаяваюсь. Вы можете еще всё поправить и возвратиться к прежней тишине».
  То же и блаженный Иероним с некоторым особым применением: «если бы он хотел решительно обличить их, сказал бы: напрасно трудился я. Теперь же (при этом образе выражения; еда како?), видя, что они ревность Божию имеют, но не по разуму, и в спасении их, увлеченных в заблуждение по незрелости веры (pro errore), не отчаявается совершенно и опять без укора не оставляет их, чтоб не подать повода им бестревожно пребывать в заблуждении, а другим безбоязненно вдаваться в заблуждение подобно им. Напрасно трудится учитель, когда он усиливается возводить их к лучшему и высшему, а они по нерадению ниспадают в худшее и низшее».
  Стих 12. Будите якоже аз, зане и аз, якоже вы, братие, молю вы. Ничимже мене обидесте.
  Возбудив жаление о потерянных над ними трудах, указав опасность их положения и надежду на освобождение от нее, «потом, как бы простирая руку помощи к находящимся в опасности кораблекрушения, самого себя представляет им в пример, говоря: будите якоже аз» (святой Златоуст). Всем известна была прежняя жаркая ревность святого Павла о законе; и всем также известна теперешняя его отрешенность от него. Если иногда и делал что-нибудь законное, то как дело безразличное, только в видах мира и споспешествования успехам Евангелия. Потому он смело мог так говорить о себе. Говорит же здесь именно, подражая военачальникам, которые, видя, как воины стоят в нерешимости или уклоняются инуды, кричат им: за мною! Ничто так не воодушевительно, как пример, и ничего нет легче, как идти по очевидным следам другого.
  Слова: ибо и я, как вы — не совсем понятны. Ибо галаты, склоняясь к закону, уже не были, как он, а следовательно, и он, как они. Потому неизбежны стали предположения; и толковники разошлись. Одни думают, что святой Павел, говоря сие, имел во внимании преимущественно иудеев, как бы так: и я был, как вы. «Прежде и я имел сию ревность, любил закон. Но смотрите, как переменился. Посему и вы соревнуйте мне в этой перемене» (блаженный Феодорит). Другие думают, что святой Павел имел во внимании при сем преимущественно язычников, как они были прежде, совершенно отрешены от закона, — как бы так: я иудей, а стал, как вы, язычники, чуждые закона, все законное оставив и являясь всюду яко беззаконник (см : 1 Кор. 9, 21) Видите, какая была с моей стороны жертва истине Божией; возвратитесь к сей истине и не вяжите себя законом; для вас это тем легче, что тут и жертвы никакой от вас не требуется по роду не связанных с законом и по вере не обязанных ничем ему.
  Но кажется, святой Павел не имел во внимании ни язычников, ни иудеев, а христиан галатских, склонившихся к иудейству. Отстать от приверженности к закону убеждает он всех тамошних христиан, а не иудеев только или язычников. Приняв веру Христову, они все были свободны от закона: иудеи бросили его, а язычники и не знали. Потом склонились к нему, увлеченные лжеучителями. Вот это состояние и имеет он в виду и убеждает их: бросьте закон, как я бросил. Ибо и я был привержен к закону, как вы теперь, но бросил. В этом Послании у святого Павла много мест, где речь отрывочна и оставлена будто не доконченною. Такова она и здесь. К словам: зане и аз, якоже вы — самое естественное дополнение и будет такое: я был, как вы теперь, ревнитель, то есть, закона, но отстал от него. Блаженный Иероним пишет: «был и я, как вы теперь, когда строго держался этих (иудейских) обычаев и когда как гонитель опустошал Церковь Христову за то, что она того же не делала».
  Святой Златоуст занят преимущественно тем, чтоб извлечь из сих слов всю сумму убедительных для галатов мыслей. Он говорит: «сие говорит он (Апостол) к верующим из иудеев (можно поставить вместо этого: к склонившимся к иудейству) и своим примером убеждает их оставить древние обычаи. Если бы, говорит, вы и не имели другого примера, то довольно вам посмотреть только на меня, чтобы небоязненно решиться на такую перемену. Посмотрите на меня. И я прежде был одних мыслей с вами и сильною ревностию горел о законе, но после не убоялся оставить закон и переменить жизнь по закону. Вам очень известно и то, с какою ревностию прежде держался я иудейства, и то, как еще с большею готовностию после оставил его. И очень кстати Апостол предложил сей пример после всего, ибо многие из людей скорее увлекаются одним примером кого-нибудь из своих собратий, нежели бесчисленным множеством доказательств, сколько бы они справедливы ни были; и когда видят другого, что-нибудь делающего, скорее наклоняются и сами то же делать».
  Братие, молю вы. Слова сии одни относят к предыдущему: будьте, как я; а другие к последующему: ничимже мене обидесте. Любители буквы много занимаются определением, куда лучше отнести. Святой же Златоуст все внимание обращает на то, чтоб выяснить, как много значат сии два слова для цели Апостола в сем отделении. Им и ограничимся. «Смотри, как он опять называет их почтительным именем, а тем вместе напоминает им и о благодати (то есть «о благодати крещения, в силу коей мы все — братия, яко рожденные от единого Отца» [блаженный Феофилакт]). Поелику доселе со всех сторон нападал на них — и сильными укоризнами, и строгим истязанием дел их, и уличением, что они преступники закона' то теперь опять ослабляет речь свою и утешает их, говоря языком более ласковым и благосклонным. Ибо как непрерывные ласки расслабляют, так укоризны без послабления ожесточают. Посему везде хороша соразмерность и средина. Смотри же, как он оправдывается в сделанном им обличении, показывая, что все, что ни говорил им, говорил не по ненависти, а по любви к ним. Сделав таким образом глубокую рану, он тотчас возливает на нее елей утешения. А чтобы уверить их, что все им сказанное не по ненависти или вражде к ним сказано, для сего, приведши им на память любовь свою к ним (в слове: братие... ), присоединяет в оправдание свое и похвалу для них, говоря: молю вы, ничимже мене обидесте».
  Ничимже мене обидесте. Отклоняет могущую возродиться у галатов мысль, что Апостол говорит так строго по какому-нибудь огорчению, как замечает святой Златоуст. И отклоняет тем удостоверением, что он не видел от них никакой обиды, и, следовательно, быть в нем какому-либо на них огорчению неуместно. «И пошлый человек едва ли захочет вредить человеку, который не сделал никакой неправды против него, или обидеть его напрасно и без вины. А вы не только меня не обидели, но еще показали ко мне великое и необыкновенное расположение. Посему и быть не может, чтоб тот, кто получил от вас такое утешение, стал говорить вам по злобе. Итак, я говорю сие не в досаде, но по чрезмерной любви к вам и заботливости о вас. Молю вы, ничимже мене обидесте. Какая еще душа благосклоннее, сердобольнее и любвеобильнее сей святой души!» (святой Златоуст).
  Удостоверяя, что не было повода к огорчению на них, Апостол вместе намекает, что повод этот будет, и очень сильный, если они заиудействуют. Доселе вы ничем меня не обижали, и вот дело у вас пошло так, что можете меня горько обидеть. Вы всегда были внимательны к моим внушениям, всегда делали, что я ни заповедывал вам: и у нас все шло так мирно. Не нарушайте этого мира, не начинайте разлада, не воздвигайте средостения иудейства среди нас. При любви Апостола, испытанной галатами, и при любви их к нему, делом доказанной, — это напоминание есть очень острый остен (жало, игла), сильно бодущий и уязвляющий. Как хорошо шло это к цели Апостола! Эту, кажется, мысль имел блаженный Иероним, прилагая: «обижает ученик учителя, если по нерадению забывает уроки его и тем делает тщетным труд его».
  Скажет кто: не обижали, но обидите. Да разве Апостол за себя стоял? Не за себя, а за Господа и дело Его. Но дело Господа он имел столько ерошенным с собою, что оно было делом его жизни. Что вредило делу тому, то поражало зеницу ока его. Не был святой Павел равнодушен к проповеди и к успехам учеников своих. Благоприятное им его радовало, неблагоприятное огорчало...
  Но опять: опасение огорчить любимого человека, возбуждением которого хочет Апостол подействовать на галатов, есть житейское, человеческое чувство. Уместно ли оно в деле Божием? Чувство это есть доброе чувство и вложено в естество наше Богом, как заправитель наших отношений вместе с другими чувствами. Потому, как Божие, могло быть обращено и на дело Божие. Такого рода приемы у святого Апостола сводятся к одному правилу, которого он всегда держался: всем бых вся, да всяко некия спасу (1 Кор. 9, 22).
  Стихи 13—14. Весте же, яко за немощь плоти благовестих вам первее, и искушения моего, еже во плоти моей, не уничижисте, ни оплевасте, но якоже Ангела Божия приясте мя, яко Христа Иисуса.
  «Сердечное болезнование о галатах заставляет Апостола часто изменять образ речи, то делать выговоры, то умолять, — иногда обвинять, а иногда оплакивать. Вот и здесь он говорит им: ни в чем не терпел я от вас обиды, напротив того, удостоился возможно наибольших ваших услуг. Не забыл я чести, оказанной вами мне. Хоть и великое бесчестие носил на теле своем, быв поруган, мучен и претерпев тысячи бед - однако же вы не посмотрели на бесчестие, но почтили меня, якоже Ангела Божия. И что говорю: якоже Ангела? — яко Христа Иисуса; потому что думали, услуживая мне, услуживать Христу» (блаженный Феодорит).
  Зачем напоминает о сем святой Павел? Отчасти, чтобы продолжить начатую мысль и полнее ее представить, то есть что, не получив от них неприятности, он не мог так строго говорить им по чувству огорчения, а говорит им по одной любви и желанию им добра, как бы так: «и что я говорю: не обидесте? Напротив, вы показали великую и сердечную приверженность ко мне. Ибо весте и прочее. Верьте же, что сказанное вам сказано не по безрассудному гневу и страстному возмущению души, но по одному попечению о душах ваших» (святой Златоуст).
  А более для того напоминает это, чтоб восставить в душах их, как шла у них первая проповедь, как изменились души их, как, оставя все, прилепились к Господу, и самого Апостола приняли как посланного свыше, и в лице его зрели Самого Господа, пославшего его, как и обычно послов принимать, как пославшего. Знал святой Апостол, что если возгорится в душах их тот же (начальный) огнь ревности по чистой вере Христовой, то он извергнет из душ их все чуждое сей вере, как растопленный металл вытесняет из себя все сторонние вещества. Затем и хочет возобновить его, понудив галатов снова пройти сердцем всю историю своего обращения, забытую и заслоненную последующими событиями. В обращении галатов, надо полагать, было нечто необычайное. Ибо, когда внешно святой Павел представлялся таким уничиженным, что его и оплевать можно было,— он принят так высоко, и вера слову его оказана такая восторженная. Память о сем необычайном проявлении силы Божией среди них сильна поддерживать и, верно, поддерживала в галатах тот же дух веры, и в силе, и в содержании, подобно тому как знамя в полках воодушевляет всегда воинов. Верно так это и было, но потом мало-помалу забыто. Забвение и дало возможность лжеучителям вкрасться в души их. Восстановляет теперь святой Апостол, чтоб опять извергнуть их оттуда и все ими туда внесенное.
  Слова: за немощь плоти,— которую тут же он называет и искушением, еже во плоти, — не настоит большой надобности определять с точностию. Святой Апостол хочет только сказать: помните, каков я был у вас внешно? Таков, что меня уничижить и оплевать было можно, судя по человеческим отношениям и понятиям. Но учение мое было светоносно, возвышенно, Божественно. Вы умели же тогда различить сущность дела многоценного под такою невзрачною моею наружностию? А эта сущность дела — Евангелие мое — таково ли было, как вы теперь его понимаете? Где же девалась ваша острозоркость, что так ясно узренное вами в сумраке теперь тускло зрится среди светлого дня?
  Толковники, однако ж, стараются определить, что за немощь плоти была у Апостола. И одни думают, что это какая-нибудь телесная болезнь, а другие,— что это гонения, поношения, раны, кои приличнее называть искушением, еже во плоти.
  Блаженный Иероним пишет: «можем догадываться, что Апостол заболел, пришедши в первый раз к галатам; но, несмотря на то, что был одержим болезнию, не переставал проповедывать Евангелие. Есть предание, что он часто страдал головною болью; и она-то была тот ангел сатанин, который дан был ему, да ему пакости деет, да не превозносится (ср.: 2 Кор. 12, 7). Эта немощь была искушением для тех, кому возвещалось Евангелие, не презрят ли они того, кто обещает столь высокое, а сам между тем так немощен телом. — Не неуместно и то, что, пришедши к галатам в начале, Апостол подвергался поношениям, гонениям, ранам от тех, кои противились Евангелию. Для галатов должно было быть большим искушением, когда они видели, что Апостолу наносят удары».
  Восточные же толковники все словам: немощь — и: искушение — дают исключительно последнее значение. Святой Златоуст говорит: «что сим хочет он сказать? Когда, говорит, проповедуя вам, я был гоним, бичуем, угрожаем тысячами смертей, вы и тогда не презрели меня. Ибо сие значат слова: искушения моего, еже во плоти моей, не уничижисте, ни оплевасте».
  При этом можно доразумевать здесь и сокровенный укор галатам, который не мог остаться нечувствительным для них. Тотчас должно было прийти им на мысль: столько для нас потерпел Апостол, а мы теперь стали к нему спиною; да и не странно ли, что в начале уничиженного приняли и честили, а потом отстали от него. Стыдно нам! «Этим и в стыд приводит их Апостол,— пишет Феофилакт, — напоминая, сколько он потерпел ради них от противящихся истине». Святой Златоуст говорит: «примечаешь ли духовную мудрость Апостола? В самом оправдании своем он не перестает укорять их, когда представляет им на вид, сколько он пострадал для них; и когда говорит: однако же это нисколько не соблазнило вас; вы не оплевали меня в сих страданиях и гонениях. Ибо под немощию и искушением он разумеет страдания и гонения. Но якоже Ангела Божия приясте мя. Как же теперь не странно преследуемого и гонимого принимать как Ангела Божия, а поучающего необходимому не принимать?»
  Как Ангела, как Христа Иисуса приняли. Это по причине впечатлительности бывшей у них проповеди, силою коей Христос Иисус был так живо преднаписан в их уме, что Он, казалось, висел распятым пред их глазами. Слово Апостолов исходило из уст их не по их желанию и соображению, а по движению Духа Божия. Необычайная живость речи у галатов осталась памятною святому Павлу. Не могла она не быть памятною и галатам. На это и наводит Апостол словами сими. Ибо они так высоко приняли его за силу слова проповеданного. Это должно было восставить в их душах все происходившее в них при первом обращении, что, как указано уже впереди, очень важно было для цели святого Апостола.
  Обращают еще внимание на предлог δια, — δι ασθενειαν, — за немощь. Выходит, будто по причине немощи плоти проповедывал. Не имел в планах проповедывать; но удержала болезнь, и я стал проповедывать. Может быть, и так. Но лучше так перевести, как у нас говорят: чрез силу или сквозь слезы. Выйдет- несмотря на болезнь, если и она была; или: несмотря на гонения и раны или среди болезни и ран: они продолжались, а я свое делал, движась среди них, чрез них, как идет иной чрез терн, сквозь терн.
  Стих 15. Кое убo бяше блаженство ваше! Свидетельствую бо вам, яко, аще бы было мощно, очеса ваша извертевше дали бысте ми.
  Кое бяше блаженство ваше — не все одинаково понимают. Одни: как вы были блаженны? Другие: как вы ублажали меня тогда? Третьи: как вас ублажали? По ходу речи здесь уместно только среднее: как вы меня ублажали? Μακαρισμος; значит: ублажение. Наглядное удостоверение в этом можно найти в церковном уставе, где известные стихи о блаженствах называются μακαρισμοι, — ублажания: ибо там ублажаются разные добродетели, существеннейшие в жизни. И речь у Апостола и пред этим, и после все о том, как он был принят, как к нему относились галаты, а не о самых галатах. Приняли, говорит, вы меня — как Ангела, как Самого Господа. И как вы меня тогда честили, величали, ублажали! Вы готовы были всё для меня сделать, всё мне отдать, всем для меня жертвовать. Приточное выражение: извертеть (выколоть) глаза и отдать кому — значит: быть готову на всякие пожертвования для кого. Говорит же об этом святой Апостол, чтоб заставить их рассудить, откуда перемена в них, когда он все тот же и сам по себе, и в отношениях своих к ним. Слова блаженного Феофилакта можно так перевесть: «во что превратилось то (прежнее) ублажание ваше? Ныне я не вижу его, так как вы теперь относитесь ко мне совсем противным тому образом». Святой Златоуст говорит: «здесь Апостол недоумевает, изумляясь их перемене, и старается от них самих узнать причину оной. Кто вас обольстил, говорит, и переменил ваше расположение ко мне? Не вы ли мне служили и врачевали мои раны и дороже очей своих вменяли меня? Что же такое сделалось? Откуда такая неприязненность? Откуда подозрение? Ужели от того, что говорил вам истину? Но за сие надлежало бы вам еще более почитать и любить меня».
  Для цели святого Павла в сем отделении эта мысль служит тем, что возбуждает стыд пред собою или самоустыждение в непостоянстве и заставляет поодуматься, хорошо ли делают они, отклоняясь от уроков столь восторженно принятого учителя веры, которого прежде его проповеди они совсем и не знали. Отсюда естествен переход к подозрению новых учителей: уж правду ли они нам говорят? они ли доброхоты нам или первый наставник истины? Нет ли в них чего недоброго? Почему вслед за сими словами Апостол уже и прямо говорит им о недобрых видах на них лжеучителей.
  Понимание: как вы были тогда блаженны? — хотя не вяжется с течением речи, но не неблагоприятно цели святого Павла в сем отделении — тревожить чувства галатов. Почему некоторыми принимается. Образ мыслей не остается без влияния на сердце, тем паче верование, и еще тем паче верование, сопровождаемое и делом. В истинной вере Господь сочетавается с сердцем и ублажает его. Глубина сочетания от силы веры, ее чистоты и сопряженной с нею решимости на соответствованные дела. Умаляется чистота веры или соответствованная ей жизнь, умаляется сближение с Господом, и по мере того — блаженство сердца Галаты, с таким жаром принявшие веру, были в неописанном, как видно, восторге. Этот восторг не от легкомысленного увлечения, а от того, что они точно чувствовали себя блаженными; а блаженными себя чувствовали потому, что Господь был в них, ублажая их за искренность прилепления к Нему и чистоту их веры. Теперь вера их помрачилась склонением к иудейству; и иудейство начало отдалять их от Господа и Господа от них (стих 19). Мера этого отдаления непременно сопровождалась соответственною мерою умаления внутреннего блаженствования в Господе. Зная, что так это есть, святой Павел и говорит галатам: сличите, что у вас на сердце теперь, с тем, что тогда было, и увидите, что вы сделали неверный шаг. Вспомните, какое тогда ощущали вы блаженство: где же оно теперь? (Блаженный Феодорит, святой Дамаскин и другие читают: που μακαρισμος,— где блаженство? Новые и чтение это приняли. Но не к лучшему.) Этим он сказал как бы им: помяните, откуда ниспали вы?
  Нечего и говорить, сколько такое внушение могло быть впечатлительно и вразумительно. При всем том его в настоящем месте следует считать только побочным и домышляемым, а не таким, какого требует ход речи. Можно соединить эти два понимания в одно: ублажали галаты святого Павла потому, что чувствовали себя блаженными тем блаженством, которое доставлено было им верою, проповеданною в них святым Павлом. Третье же понимание: как вас ублажали? — не подходит ни к течению речи, ни к цели сего отделения. Оно, впрочем, встречается у некоторых и из древних.
  Стих 16. Темже враг вам бых, истину вам глаголя.
  В славянском переводе и у святого Златоуста тут речь положительная; в греческом нынешнем и в русском вопрос: ужели же я враг? Мысли это не переменяет; но первая форма ближе ее указывает, нежели вторая. Здесь вывод из сказанного пред сим, как показывает и: ωςε, — темже, так что. Апостол говорит как бы: вот в какой восторг пришли вы от сообщенной вам мною истины! Вы ее ощутили и оценили по достоинству; меня почтили как Божия посла, так что сомнения быть не может в моем вам доброхотстве. Истинствуя пред вами (αληθευων υμιν), искренно, добросовестно, самоотверженно предлагая вам чистую истину, я доказал вам тем истинную мою любовь к вам, ради истины, вами принятой. За это отплатили и вы мне вашею любовию и почетом, мне оказанным. А теперь у вас иное ко мне отношение, потому что иное натолковали вам учители лжи. Они превратили истину во лжу и ваши сердца отвратили от меня и от истины. И вышло, что я стал ваш враг за то, что истину вам говорил, а те стали вам приятели за то, что отклонили вас от истины. А это с чем сообразно? Опомнитесь, взгляните на дело, как оно есть. Рассмотрите, кто такие эти новые учители, — и увидите, что они ревнуют по вас и прочее.
  Стих 17. Ревнуют по вас не добре, но отлучити вас хотят, да им ревнуете.
  Предыдущим стихом святой Павел наводил галатов только на сомнение в истинном к ним доброхотстве лжеучителей; а в этом прямо говорит о их неблагонамеренности. Не добра они вам желают, говорит как бы он, а только от меня отвратить вас стараются, чтобы вы перешли на их сторону и звали их: учитель, учитель!
  Ревнуют по вас — так усердно хлопочут около вас, будто самые искренние друзья, только одного добра вам желающие. Но не обольщайтесь видимостию. Вникните в цель их и найдете, что они ревнуют по вас недобре, — не на добро вам и не из доброхотства к вам. У них не добрая, а злая ревность. «Ревность добрая влечет на добрые пути, а ревность злая — отклоняет от них» (святой Златоуст). Вот и они ревнуют, но неразумно. Какие труды поднимают, чтоб приобрести прозелитов? Но если случится приобрести их, то не благо доставляют им, а конечную пагубу, как и Спаситель сказал (см.: Мф. 23, 15). Иудейство было единая истинная вера до пришествия Господа, а по пришествии Его, оно богопротивно и пагубно, и следующие ему суть сыны геенны.
  Отлучити вас хотят, — как часть овец и волки хитрые отлучают от стада, чтоб потом подушить их. Не сказывает, от кого отлучить: ибо это ясно. От Апостола Павла, от последования его учению, а чрез это от Господа и от стада Его, святой Церкви Божией,—от спасения в пагубу.
  Да им ревнуете. Не видно, чтоб Апостол обличал их в корыстных видах, а указывает только на один будто учительский гонор: чтоб вы перешли на их сторону, их чтили, за них стояли, подобно им ревновали о законе. «Они заботятся,— говорит святой Златоуст, — стараясь лишать вас совершенного ведения и привести к поверхностному и ложному. И это делают они для того только, чтобы им самим стать в чин учителей, а вас, которые теперь выше их, поставить на место учеников; ибо сие разумел Апостол, когда сказал: да им ревнуете. А я, напротив, желаю, говорит, чтоб вы были лучше их и служили примером для совершеннейших, каковыми вы и действительно были во время моего пребывания у вас». — Можно дополнить сию речь и так: они к себе привлекают, а я не к себе, а к Господу; они ищут, чтоб вы им ревновали, а я того, чтобы вы ревновали о Господе и своем в Нем спасении; не ищу ничего вашего, а вас, и не для себя, а для вас, да спасетесь. Вникните же, и увидите, где истина.
  При этом напоминании о ревности лжеучителей, чтоб им галаты ревновали, пришла на мысль святому Апостолу и картина истинной ревности по вере и жизни христианской, какую представили в его присутствии галаты. Вспомнив об этом, он говорит как бы им: знаю, что вы были ревнители по истине христианской, в которой одной все наше добро. Но:
  Стих 18. Добро же, еже ревновати всегда в добром, и не точию, внегда приходити ми к вам.
  Будто возражение слышал Апостол от лица галатов: а по Христе разве мы не ревнители были? Не ты ли свидетель тому? Да, да! — отвечает Апостол. Вы пламенно ревновали, но я не о том говорю, что было, а о том, что есть. Поревновали и перестали А в таком образе действования изменчивом нет ничего похвального. То хорошо, та ревность добра и почтенна, которою всегда ревнуют о добром, и ревнуют потому, что оно добро само в себе. Вы при мне поревновали, а потом ослабели. Следовательно, ваша ревность истекала из человеческих уважений, а не из любви к добру. Почему, когда перестали возбуждать вас сии уважения, вы тотчас и уклонились от него, как только явились к вам соблазнители. Так ли вы не тверды? Так ли вы не добролюбивы — чадца моя!
  Мысль святого Апостола стоит на ревновании о добре, поколику оно добро, и ревновании постоянном. В этом неточное начало в жизни христианской. В ком она есть, тот, к Господу при лепясь и Его Единого всегда в сердце своем нося, одно имеет в виду — всегда быть верным Ему в слове, деле и помышлении. Чрез это Христос, верою созерцаемый, воображается в верующих не мысленно только, но и действительно, в проявлениях духовной их жизни. Сим путем и к сему шли галаты, пока следовали указаниям святого Павла. Но пришли лжеучители и сбили их с пути. Возмутился в уме их образ достодолжного, потому что лжеучители тень навели на самое главное — лик Христа Спасителя. Отклонив от Него взор веры, они расстроили в себе образ Его, а затем прекратилось и самое действительное воображение Его в них чрез жизнь. Видя такой существенный в духе галатов ущерб, Апостол, болезнуя о том, простирает к ним родительски сострадательную речь:
  Стих 19. Чадца моя, имиже паки болезную, дондеже вообразится Христос в вас.
  Родил их святой Павел благовествованием; а они теперь, уклоняясь от существа благовестил, замирать стали. Почему он снова усиливается возгнести в них огнь новой жизни и заботится о том с болезнию сердца,—не легкою, а такою, которая равняется болезням рождающей. Сравнение очень выразительно: оно и дело живо представляет, и Апостольскую ревность ярко живописует. В какой тесный и живой союз с обращенными вступал святой Павел! И как полно их состояние отражалось в его сердце утешением или скорбию! Называя, однако ж, себя сущим в болезнях рождения, святой Павел выражает тем надежду, что галаты опять возродятся в том же духе, отставши от принятых ими мертвящих элементов.
  Предыдущая речь подала святому Апостолу повод излить пред галатами всю свою родительскую к ним любовь. Вспомнив о ревности их, вспомнил и о совершенстве веры, и том добром состоянии во Христе Иисусе Господе, в котором они находились и которое теперь потеряли или терять начали. Сжалось сердце, возболезновал дух и возжег зельную заботу о восстановлении их в прежний чин. Вот он и вопиет: чадца!
  Дондеже вообразится. Верою и крещением вообразился в них Христос. Прилепились они к Нему, живо созерцая избавление смертию Его и дарование новой жизни благодатию Его. Склоняясь на иудейство, они попустили омрачиться и расстроиться в себе сему, светло созерцаемому, образу спасения в Господе Иисусе Христе, умалиться и самому подобию Христа, даемому душам во благодати. Вразумляя их, Апостол возводит их к прежнему созерцанию спасения в Господе и отображению подобия Христа в душах их. Чая сего, трудится и, трудясь, болезнует, как рождающая, уверяя, что не перестанет так болезновать, пока те опять не станут, как были прежде.
  Вот предел, до которого ревнителям о спасении других должно доводить руководимых ими и доведши до которого они могут с уверенностию сказать, что те поставлены ими на ноги!
  Изображения такой сильной любви, какою дышат слова сии, должны были победоносно подействовать на галатов, чего и ищет святой Апостол в настоящем отделении. «Смотри, как он смущается; как беспокоится,—говорит святой Златоуст.— Братие мои, говорит, молю вы: чадца моя, имиже паки болезную. Это голос матери, которая боится за детей своих. Дондеже вообразится в вас Христос. Видишь ли и любовь отеческую, и скорбь, достойную Апостола? Слышишь ли вопль, гораздо более горький, нежели вопль рождающей. Вы сокрушили, говорит, образ, утратили высокое сродство, изменили подобие; вам нужно другое возрождение, новое воссоздание. Однако еще не перестаю называть вас чадами, вас, недоносков и выкидышей. Впрочем, он не говорит так, а иначе; ибо щадит их и не хочет ожесточать, налагая раны на раны. Но как искусные врачи подвергшихся продолжительной болезни врачуют не вдруг, но с перемежками, дабы не привести их в малодушие и не погубить: так поступает и блаженный Павел. И сии мучения его тем были болезненнее мучений телесных, чем сильнее была любовь его и чем важнее был грех их. Впрочем, как я всегда говорил и не престану говорить, и небольшое преступление повредило и обезобразило всю красоту и образ Божий в человеке».
  Стих 20. Хотел же бых прийти к вам ныне, и изменити глас мой, яко не домышляюся о вас.
  Этим выражается неудержимость любви. Как родители, слыша, что с детьми случилось какое несчастие, не могут усидеть на месте, а с беспокойством спешат к ним, чтоб своими глазами увидеть беду и меру ее и тут же своим советом и содействием, сколько можно, поправить беду, а если нельзя, погоревать вместе с полным знанием, в чем горе: так и святой Павел, услыша, что у галатов, чад его духовных, случилась беда в деле спасения, самом существенном в жизни, чувствует понуждение поспешить к ним лично, чтоб самому все видеть и осязать беду во всей ее силе; и тут же отвратить ее подручными средствами. Самым делом он не был у галатов в этот раз; но чувствовал побуждение к тому и сказал о том, чтоб внушить, как он неравнодушен к тому, что у них происходит. Но и одно это могло подействовать. Галаты не знали, что он не придет, но не могли не ожидать: вот-вот придет. Это ожидание должно было остепенить их и остановить от дальнейших уклонений. Ибо при нем они были ревнители о добром, как оно есть без примеси сторонней. Личное присутствие Апостола было очень влиятельно. Свою меру влияния должно было оказать и ожидание его прибытия.
  Что значит: изменить голос? Изменить его применительно к тому, что увидел бы своими глазами. Может быть, и не столь великое зло нашел бы среди их, как воображал, а может быть, еще и большее. К тому же вероятно, что, когда одни уклонились к иудейству, другие были тверды в вере, и притом с той и другой стороны в разных степенях и оттенках. Прибывши к ним, Апостол повел бы речь применительно ко всему этому. Кому строгость, кому подкрепление, кому утешение; то обрадование, то плач.
  Святой Златоуст говорит: «примечай его нетерпеливость и неудержимость, которых не может скрыть в себе. Ибо таково свойство любви. Она не довольствуется заочными словами, но ищет и свидания. И изменити глас мой, — то есть переменить в плачевный и проливать слезы и вас всех заставить плакать. Но как в письме нельзя плакать и рыдать, потому он пламенно желает видеться с ними. — Яко не домышляюся о вас. Не знаю, говорит, что сказать, не знаю, что придумать, от чего бы вы, достигши такой небесной высоты, как чрез тяжкие бедствия, кои вы претерпели за веру, так и чрез знамения, кои показали по вашей вере, теперь вдруг низошли до такого унижения и такой бедности, что обращаетесь к обрезанию и субботам и соединяетесь с иудеями? Сие-то самое и заставило Апостола сказать и в начале Послания: дивлюся, яко тако скоро прелагаетеся (ср.: 1, 6) — и здесь: не до мышляюся о вас. Как бы так он говорил: что мне сказать, с чего начать речь, что подумать? Недоумеваю. Итак, остается только плакать. Так делали и Пророки в безнадежных случаях. Ибо такой способ врачевания немаловажен, то есть чтобы не только увещавать, но и плакать».

         3) Возбудительные для воли убеждения (4, 21—5, 12)

   Ум и чувство, переходя на сторону истины, влекут за собою и волю. После них и она невольно сдается; но она может медлить, отлагать свое решение,—тотчас начать и действовать по указанию истины. Чтоб придать ей напряжения, возбудить ее на это энергию, истина обращается к ней особыми сторонами, узрение которых сильно оказать такого рода на нее влияние. К сему и приступает теперь святой Павел. Он показывает: а) как преславно пребывать в свободе от закона (см.: 4, 21—5, 1); б) как это необходимо (см.: 5, 2 — 6) и: в) как это легко для них (см.: 5, 7 — 12). Три стороны, которые, быв сознаны, и руки и ноги подвигают на дело, в котором видятся. Преславность влечет превосходством; необходимость нудит безвыходностию; легкость окрыляет подручностию. Сокращенно святой Павел говорит — в первом отношении: хотите быть чадами вышнего Иерусалима, свободными, наследниками Божиими, — бросьте закон; во втором: одно из двух неизбежно, или бросить закон и быть со Христом во благодати в числе спасаемых, или, держась закона, быть без Христа и благодати в погибающих; в третьем: и что вам стоит сделать это? Вы уже шли как следует и в чуждых истине порядках еще не крепко запутались. Вступите опять на прежний путь — и делу конец. Сбивают лжеучители? отстраните их от себя. И пойдете опять право без всяких пререканий.

         а) Преславность дела (4, 21—5, 1)

   Преславность жизни в духе веры представляет святой Павел, выясняя преимущество веры пред законом. Преимущества сии суть — чадство вышнему Иерусалиму, рождение по Исааку в свободу и неотъемлемое наследие благ небесных. Что славнее такого родства? Что привлекательнее свободы? Что ценнее такого наследия? — что все сие принадлежит верующим, это доказал он выше. Теперь же только рельефнее выставляет то пред сознанием галатов, показывая, как все то отображено еще в самом начале разделения промыслительных распоряжений Божиих о роде человеческом Он говорит как бы вы хотите быть под законом, чая быть чрез то чадами Аврааму. Но вникните в историю. У Авраама было два сына: один от Агари, другой от Сарры; первый — по плоти рожден, другой — по обетованию; первый от рабы — раб, другой от свободной — свободный. В этой простой истории скрыт глубокий смысл: тут изображаются два завета. Агарь с Исмаилом изображает Ветхий Завет, данный на Синае, около которого расселился род агарян и дал ему созвучное Агари имя. Как Агарь-раба народила рабов, так и закон Синайский в работу рождает и рабствует с чадами своими, господствуя в нынешнем Иерусалиме, центре подзаконной жизни. А Сарра с Исааком изображает Новый Завет Евангельский, от Сиона исходящий о Христе Иисусе и нами проповедуемый Как Сарра свободная родила свободного, так Евангелие рождает в свободу и составляет с чадами своими вышний Иерусалим,— Царство Христово Его-то чада есмы и мы, все верующие. Мы дети по Исааку, мы свободные, мы наследники Держащиеся же закона суть чада плотские, суть рабы и, что главное,— не наследят с сынами свободной. Эти преимущества и вам всем даны во Христе Иисусе. — Стойте же и не отдавайте себя под иго рабства закону
  Глава 4, стих 21. Глаголите ми, иже под законом хощете быти, закона ли не слушаете?
  «Смягчив их сердце своими слезами (в предыдущих словах) и ближе расположив их к себе, опять начинает прение, предлагая на рассуждение предмет еще более важный, показывая, что и самый закон требует, чтобы его не соблюдали. Если хотите, говорит, быть послушными закону, оставьте его, ибо он и сам того требует. Однако же Апостол прямо не говорит сего, но другим путем приводит к тому же самому, воспользовавшись историею» (святой Златоуст).
  Нечаянным вопросом таким изострил внимание читающих. Предлагая затем простую историю, всем известную, не ослабил, а еще в большее привел его напряжение, желанием разгадать, что такое, что хочет он этим сказать. Когда наконец дело выяснилось и сопоставление вещей представилось так живо, то впечатление отсюда не могло не быть поразительным.
  Говоря, что они хотят быть под законом, дает мысль, что они еще не совсем опутались им,— склоняются, но еще не склонились. Вместе с тем подает надежду, что как захотели, так и расхотеть могут; потому что если они покушаются на это, то доводят их до того не какие-нибудь разумные требования, а один каприз желаний. Святой Златоуст говорит: «хорошо сказал он: иже хощете. Ибо дело зависело не от требования вещей, а от неуместной уже ревности».
  В словах: под законом хощете быти — и: закона ли не слушаете?  — слово: закон — не одно имеет значение. В первом случае означает все подзаконное устройство веры, а во втором — все бывшее в подзаконный период по особым распоряжениям Божиим и внесенное в Писание для научения последующих родов. Событие берет он из книги Бытия, потому что оно требовалось; но он взял бы нужное и из всякой другой Книги, если б потребовалось другое, а все выразился бы так же: закона ли не слушаете?  не слушаете ли того, что Сам Бог, устроивший подзаконность, говорит вам событиями? При этом не слушаете будет значить: не вникаете в смысл и внутреннее значение, не берете из того себе уроков и вразумлений и не следуете тому. Блаженный Иероним пишет: «слушает закон, по Апостолу, тот, кто не поверхность одну его видит, но прозревает и в сердцевину. Не слушает закона, кто подобно га-латам останавливается на одной коре его».


А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

7

20 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

1 Кор., 126 зач., II, 6-9.

6Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, 7но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, 8которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы.

9Но, как написано: __ не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение Феофилакт, блж Болгарский :

1Кор.:. Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих

Выше назвал проповедь безумием, потому что так называли ее эллины. Но, доказав самым делом, что это истинная премудрость, наконец смело, называет и проповедь о Христе премудростью и спасение крестом; ибо истребить смерть смертью действительно есть дело величайшей премудрости. «Совершенными» называет верных; ибо они точно совершенны, потому что, презрев все земное, стремятся к небесному. «Мудростью века сего» называет мудрость внешнюю, так как она временна и оканчивается вместе с сим веком; «властями века сего» именует не демонов, как думали некоторые, но мудрецов, ораторов, риторов, которые были вместе с вождями и начальниками народа. Поскольку же и они временны, то называет их «властями века сего» и «преходящими», то есть прекращающими бытие, а не вечными.

1Кор.:. Но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную.

Тайной называет проповедь о Христе. Ибо она и проповедь и вместе тайна, потому что и ангелы не знали о ней прежде, чем она была возвещена (1Пет.1:12), и мы, – видя в ней одно, разумеем другое: так я вижу крест и страдание, а разумею силу, слышу раба, а поклоняюсь Владыке. Сокрыта сия премудрость от неверующих совершенно, но для верных только отчасти; ибо видим ныне, как в зеркале (1Кор.13:12).

1Кор.:. Которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей.

Словом «предназначил» указывает на любовь Божию к нам. Ибо тот истинно любит нас, кто уже задолго готов был благодетельствовать нам. Так и Бог прежде веков предназначил нам спасение крестом, спасение, составляющее величайшую премудрость. Сказал «к славе нашей» потому, что Он сделал нас причастниками славы. Ибо вместе с Господом быть участниками в сокровенной тайне составляет для раба славу.

1Кор.:. Которой никто из властей века сего не познал.

Князьями называет здесь Ирода и Пилата. Не будет, впрочем, ошибки, если разуметь и первосвященников и книжников. Слова « века сего» выражают, как и выше показано, их временную власть.

1Кор.:. Ибо если бы познали, то не распали бы Господа славы.

Если бы они знали сокровенную, как выше Сказано, премудрость и тайны божественного домостроительства, именно тайну вочеловечения Божия, тайну креста, тайну призвания и усвоения язычников, тайну возрождения, усыновления и наследия Царства Небесного, одним словом – все тайны, открытые апостолам Духом Святым, так же и первосвященники если бы знали то, что город их будет покорен и они сами будут отведены в плен: то не распяли бы Христа. Христа назвал здесь «Господом славы». То есть поскольку почитали крест чем-то бесчестным, то показывает, что Христос нисколько не потерял Своей славы чрез крест, напротив, еще более прославился, потому что чрез крест яснее обнаружил Свое человеколюбие. Итак, если они не узнали, то надлежало отпустить им сей грех? Да; если бы они после сего раскаялись и обратились, то им отпущен был бы грех, подобно как и Павлу, и другим из евреев.

1Кор.:. Но, как написано.

Недостает слов: «так и случилось». Апостол во многих местах употребляет фигуру опущения.

1Кор.:. Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его.

Что же приготовил Бог любящим Его? Познание Христа и спасение вочеловечением. Этого ни глаз человеческий не видал, ни ухо человеческое не слыхало, ни сердце человеческое не представляло. Пророки же не человеческими глазами видели, и не человеческими ушами слышали, и не человеческим умом понимали откровения о Христе (Ис.64:4), но все у них было божественное. Ибо сказано: «Господь приложил мне ухо», то есть духовное, и другое сему подобное. А кто любящие Бога? Верные. Где, далее, написано это изречение? Может быть, и действительно оно было написано этими самыми словами, но теперь этой книги нет, а может быть, премудрый Павел выразил этим изречением следующие слова: «они увидят то, о чем не было говорено им, и узнают то, чего не слыхали» (Ис.52:15).

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

гг) Проповедь при первом оглашении проста; но уверовавшие потом в области веры получают ведение истинной мудрости, недосягаемой мудрецам мира (2, 6–16)

    Господь говорил притчами – для чего? – Для того, говорит, что кто имеет семя жизни по Богу, тот и под приточною оболочкою узреть мог сокрытое сокровище; а потом, прилепившись верою к Нему и вступив в число учеников, наряду с ними получал открытое объяснение сокровенного. То же самое велено было делать Апостолу: предлагать всем слово крестное, просто, без прикрас и соображений ума. Кто несмотря на эту простоту приступал к вере и чрез крещение вступал в число верующих, кто то есть делался совершенным христианином, а не оглашен только бывал христианским учением, тот затем слушал внутри полное раскрытие мудрости христианской. Об этом теперь и говорит Апостол, поясняя вместе, что иначе нельзя действовать: ибо для усвоения мудрости христианской потребна благодать Духа, которая дается внутри веры. Духовный только разумеет христианскую мудрость; духовным же делает Дух Божий.
  Стих 6. Премудрость же глаголем в совершенных; премудрость же не века сего, ни князей века сего престающих.
   Эта речь об истинной премудрости противополагается всему, что говорено было Апостолом, начиная с того места, где он сказал, что послан благовестить не в премудрости слова (1, 17). Тут он сказал, что и Бог положил привлекать ко спасению буйством проповеди, и принявшие проповедь – все больше буии и невидные по-мирски, и сам он проповедал просто и только простое слово крестное. Выслушав это, всякий мог подумать: так верно христианство не содержит ничего питательного для ума, скудно содержанием, премудрость его не велика. Против этого говорит Апостол, что буйство проповеди и вся смиренная обстановка ее приняты, по распоряжению Господа, только с тою целию, чтобы сами собою оказались сыны мудрости. Когда же таковые обращаются действием простой проповеди, тогда уже обогащаются такою мудростию, которая недосязаема для сынов века.
   Какую же премудрость слышат они? – Полнейшее раскрытие того, как спасение совершено Господом чрез крестную смерть и как сие спасение усвояется обращающимися к Господу посредством веры; затем – из каких источников исходило устроение такого образа спасения, и какие плоды его в кругу тварей. Все это раскрывает по местам Апостол в посланиях, особенно в послании к Ефесеям и Колосянам. В постижение же отношений к Богу вводятся они постепенно благодатию Духа под условием нравственного совершенства. Здесь раскрывается духовная, Божественная область, и раскрытию сему нет конца. Наши толковники о сей премудрости выражаются так: «Премудростию Апостол называет проповедь Евангелия и способ спасения посредством креста» (святой Златоуст). «Проповедь, названная прежде буйством, для принявших истинную и совершенную веру действительно есть и именуется премудростию» (Феодорит). «Премудростию называет проповедь и способ спасения, как спасаются чрез крест» (святой Дамаскин),– «как крестом спасается вся поднебесная» (Экумений). «Ибо смертию смерть упразднить есть дело величайшей премудрости» (Феофилакт).
   Кого разумеет Апостол под совершенными? – Это понимают разно. Противополагая сих совершенных христиан оглашенным, которые только готовятся к тому, чтобы стать христианами, надо под ними разуметь всех верующих, которые крещены, Духа благодати прияли чрез возложение рук (миропомазание) и причащаются святых Христовых Таин. Божественные таинства сии и назывались совершительными, ибо совершали христианина. Приявший их почитался совершенным христианином, ему предлежала после сего забота уже не о том, как стать христианином, но о том, как далее следует жить и действовать по-христиански, храня данную благодать. Другие, противополагая сих совершенных младенцам о Христе, только что ставшим христианами, разумеют под ними преуспевших в христианской жизни, достигших высших в ней степеней бесстрастия, действенного проявления благодати Святого Духа, или осязательного освящения. Сдается, будто бы здесь уместнее разуметь последних. Но надо взять во внимание, что в первые времена обращающиеся приступали к Господу с пламенною верою, с полным самоотвержением и нераскаянною готовностию на все, что бы ни потребовалось для угождения Ему; почему благодать Божия, нисходя в них чрез таинства, находила сосуд сердца их готовым ко вмещению ее, и проявляла свое действие в них, не сокращая руки. Духовные в них совершенства просиявали вдруг,– и это изменение для всех было явно. Судя по этому совершенных христиан Апостольского времени нельзя так отдалять от начала их христианства, как это делается ныне. Наши толковники поступают осторожнее, разумея под совершенными истинных христиан, верующих, верных. Так святой Златоуст и другие. Святой Златоуст говорит: «Совершенными называет верующих. Ибо действительно совершенны те, которые знают, что все человеческое весьма немощно, презирают все это и уверены, что оно не служит им ни к чему; а таковы и суть верующие».– Святой Златоуст хочет сказать, что это такие верующие, которые, оставя все временное и земное, умом и сердцем возжелали небесного, вечного, духовного, Божественного, живут не в интересах века сего, а в видах века оного. Другие так пишут: «Совершенными называет верных, которые, все презрев, воспаряют к небесному» (Феофилакт).– «Богу себя предают» (Экумений).
   Премудрость же не века сего. Это земной образ мыслей, в познании не заходящий за пределы видимого, и в жизни ограничивающийся умением так вести дела, чтоб жить в покое и довольстве. Святой Златоуст разумеет под сим «внешнюю мудрость, которая ограничивается здешним миром и далее его не простирается, и которая даже и здесь не может принести никакой пользы обладающим ею».
   Ни князей века сего престающих. Это не лица только властные, но вообще заправители и блюстители заведенных в веке сем порядков,– коноводы мирские. «Князьями века сего, говорит Златоуст, он называет здесь не бесов, как думают некоторые, но людей, облеченных отличиями и властию, и почитающих ее чем-то весьма важным, философов, риторов и писателей, которые часто обладали властию и бывали народными правителями. Князьями века сего называет их потому, что власть их не простирается далее настоящего века; посему и присовокупляет: престающих, и таким образом доказывает ничтожность внешней мудрости как самим ее свойством, так и свойством тех, кои обладают ею. Доказав, что она ложна и безумна, что она не может открыть ничего, что она бессильна, теперь он показывает, что она и кратковременна».
   Стих 7. Но глаголем премудрость Божию в тайне сокровенную, юже предустави Бог прежде век в славу нашу.
   Премудрость Божия есть образ устроения нашего спасения в Господе Иисусе Христе, с исходными его началами, и с необъятными последствиями, имеющими отразиться во всех областях тварного бытия, как изображает святой Павел в послании к Ефесеям (1, 9–10). Первое очертание ее совмещается в слове крестном, предлагаемом оглашенным, верующие же вводятся в полнейшее ее созерцание; чем совершеннее кто, тем глубже входит и больше видит.
   В какой тайне сокровенна сия премудрость? – Она была сокрыта в тайне Божества и до явления ее никто не знал ее, как должно. «Ни Ангел, ни Архангел и никакая другая сотворенная сила не знали ее прежде, нежели она открылась. Посему Апостол и говорит: да скажется ныне началом и властем на небесных Церковию многоразличная премудрость Божия (Еф. 3, 10). Так Бог почтил нас, что и они услышали ее вместе с нами» (святой Златоуст).
   Тайною она называется и потому, что мы созерцаем в ней не то, что видим; но одно видим, а другому веруем. Таково свойство наших таинств. Иначе взираю на них я, иначе неверный. Слышу я, что Христос сделался рабом, и удивляюсь Его промышлению; слышит неверный, и считает это бесчестием. Слышу я, что Христос распят и умер, и удивляюсь Его человеколюбию, изумляюсь силе, как Он, подвергшись смерти, не был удержан ею, но еще разрушил смерть; слышит неверный, и приписывает это Его немощи и бессилию. Слыша о воскресении, он называет это баснею; а я удостоверясь в том самими событиями, поклоняюсь домостроительству Божию. Слыша о крещении, он представляет одну воду; а я вижу не только видимое, но и невидимое очищение души, совершаемое Духом. Он думает, что у меня только омыто тело; а я верую, что и душа стала чистою и святою, и представляю гроб, воскресение, освящение, оправдание, искупление, усыновление, наследие, Небесное Царствие, дарование Духа; ибо я взираю на видимое не простым зрением, но очами духовными. Говорится о теле Христовом, и иначе разумею сказанное я, иначе неверный. Так и в отношении ко всем таинствам: неверные, слыша о них, как будто не слышат, а верующие, быв научены Духом, разумеют силу сокровенного. Посему Павел говорит, что и ныне есть покровено благовествование: в гибнущих – покровено (2 Кор. 4, 3). Ибо одни суть люди душевные и не разумеют, другие имеют покрывало на сердце своем и не видят» (святой Златоуст).
   И потому еще премудрость сия есть сокровенная тайна, что и ныне, когда она предана письмени, разумеется не иначе, как просвещением Духа Святого, без Коего читаешь и не разумеешь. Но хотя бы и все кто уразумел, познал бы только часть ее, а не всю. «Тайна есть премудрость Божия, говорит святой Златоуст, и потому, что хотя и проповедуется везде, но не постигается не имеющими здравого ума, и открывается не помощию мудрости, но Духом Святым, сколько мы можем вместить. Посему не погрешит тот, кто по этому самому назовет ее недоведомою тайною; ибо и нам, верующим, не дано полное и совершенное ведение, как говорит Павел: отчасти разумеваем» (1 Кор. 13, 9, 12).
   Юже предустави Бог, говорит, выражая этим попечение Божие о нас. Ибо обыкновенно те почитаются наиболее пекущимися о нас и любящими нас, которые издавна расположены делать нам добро, как поступают родители с детьми: они хотя отдают им имущество впоследствии, но бывают расположены к тому за долгое время и с самого начала. Так и Павел старается здесь показать, что Бог любит нас издревле и всегда, даже и тогда, как мы еще не существовали; ибо если бы Он не любил нас, то не предназначил бы нам богатства. Посему не представляй вражды, бывшей между Им и нами: любовь древнее ее. Слова: прежде век, означают вечность, подобно как в другом месте говорится: Сый прежде век (Пс. 54, 20).– В славу нашу, «потому что не спасение только, но и славу подает верующим» (Феодорит). Слава в будущем – дарование Царствия; но ей предшествует слава здесь. Это – очищение нашего естества, преисполнение его светлостию благодати до того, что оно не только становится светлым, но и светоносным,– слава совершенства духовного во Христе Иисусе.
  Стих 8. Юже никтоже от князей века сего разуме: аще бо быша разумели, не быша Господа славы распяли.
   Князьями века сего называет тех же, что и прежде – руководителей и заправителей жизни по духу века сего, по началам мудрости человеческой, со властию ли они, или без нее, только всегда влиятельны, и своим влиянием ведут за собою прочих в пагубу, тогда как при лучшем направлении собственном могли бы вести их на добро. Прежде сказал, что премудрость проповедуемая не та, что есть у этих князей; теперь больше говорит, что она такова, что ее никто из этих князей и разуметь не мог и не может. Так она противоположна тому духу и тем началам, которых держатся сии князи.
   Аще бо быша разумели, не быша Господа славы распяли. Поелику он говорит вообще, то о распявших Господа поминает только как о представителях князей века. Тут был и Пилат — представитель князей века из язычников, и Ирод и Каиафа с первосвященниками и книжниками – представители князей века из иудеев. И о распятии поминает, как о разительнейшем свидетельстве слепоты князей века, когда, быв лицом к лицу с самою Премудростию, не уразумели ее. Распятие совершилось в Иудее, в Иерусалиме, и нельзя было сему быть иначе, по бывшим пророчествам и прообразованиям; но оно, по существу дела, могло бы совершиться везде. Князи века везде одного духа и что сделали в Иерусалиме, то же могли сделать и во всяком другом месте. Неразумение премудрости Божией продолжается, продолжается и распинание Господа славы,— все князьями века, заправителями жизни по духу века и коноводами мудрости человеческой. Ибо премудрость Божия не для тогдашних только князей века недосягаема, но вообще для всех их, и поколику они князи века. И не только недосягаема, но и раздражает их и есть предмет их ненависти, гонения и притеснений, что и делают они во всякое время, как только мудрость их найдет сподручные средства и увидит, что это можно делать не мешая своим главным целям, какие преследует, то есть покою и довольству в сей жизни.
   Господа славы распяли.– Распяли они человека Иисуса, но как Он был Бог воплотившийся, Который есть Господь славы, то, распиная, Его распяли Господа славы. Так говорит Апостол по единству ипостаси в Господе Иисусе Христе. Скажет кто, чем же они виноваты? ибо сделали так по неведению. Но самое неведение их виновно, Господь не несвидетельствована Себе оставил. Иудеи сколько имели свидетельств и удостоверений, кто есть Иисус Христос! Он и прямо им говорил: Отец Мой доселе делает и Аз делаю, и они поняли, что Он ставит Себя наравне с Богом. И притчею вразумлял, говоря в ней: усрамятся Сына... и они тоже поняли, что к ним говорит притчу сию. И пророчествами внушал: Давид Христа называет Господом, как Сын Ему есть? И они умолчали, потому что ответ вел их прямо к признанию Его Господом славы. Также и Пилат не был оставлен без вразумления. Что значили краткие слова к нему Господа: Царство Мое не от мира, и проч. как не вразумление? Особенно это значение имел сон жены его. Таким образом, все распинатели могли уразуметь, но не уразумели. Премудрость Божия была здесь прикровенна, и они, видя, не видели. Но почему не имели очей видеть, в этом их была вина. Ибо что они все пропитаны были духом века и ничего не хотели знать, кроме мудрований по-человечески, это не по неволе какой было у них, а было плодом их свободной жизни. Дух века противоположен премудрости Божией, и князи века не разумеют ее, потому что у них совсем не тот склад ума, не те вкусы сердца, не те планы жизни. Но как тогда, так и всегда. И всегда князи и сыны века не разумеют премудрости Божией и готовы распинать ее по той же причине,– что она невместима для них и противоположна их началам.
   Стих 9. Но якоже есть писано: ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его.
   Но – противоположение. Чему? – неразумению князей века. Не уразумели: не подумал бы кто, что это есть нечто такое, что и взглянуть не на что. Нет, говорит, не так. Они не разумели по слепоте; но на деле это есть столь высокое благо, что подобного нет, не было и не будет. «Поелику Апостол упомянул о неведении иудеев и сказал, что тайна домостроительства была сокрыта, то по необходимости присовокупил, что о чем никто не слыхал, чего никто никогда не видал и не помышлял самый ненасытный ум, то уготовал Бог всяческих имеющим к Нему горячую любовь» (Феодорит).
   Писано. Где? Такого места нет в ветхозаветных Писаниях. Но Апостол берет его из духа всего Писания, или заимствовав из духа Писания мысль, слово для выражения его взял из разных мест оного. Например: от века не слышахом, ниже очи наши видеша Бога, разве Тебе (Ис. 64, 4). Или еще: тако удивятся языцы мнози о Нем, и заградят царие уста своя: яко имже не возвестися о Нем, узрят, и иже не слышаша, уразумеют (Ис. 52, 15). Первое приводит Феодорит, на второе указывает святой Златоуст, а может быть и слово в слово было написано так, но писание то потеряно. Так решает сие святой Златоуст: «и так говорится (то есть написано) и тогда, когда что-нибудь изображено не словами, а самими действиями, или когда выражена та же мысль, хотя и не теми же словами, как здесь. Таким образом, Апостол или это выражает, или, может быть, действительно было писано в книгах, но самые книги утратились».
   Словами: око не виде, ухо не слыша, на сердце не взыдоша, выражается необычайность, великость, превосходящая всякое ожидание, непостижимость и необъятность благ, дарованных нам во Христе Иисусе, и самого образа доставления их, или домостроительства спасения. Бог воплощается, приемлет зрак раба и образом обретается, якоже человек, смиряет Себя даже до смерти, смерти же крестной, и это для того, чтобы людей, против Него преступных, оправдать, всыновить, одухотворить, обожить, явить не светлыми только, но и светоносными, и еще паче, чтобы всяческая возглавить в себе, аще земная, аще ли небесная. Это не до совершения только и явления делом непостижимо, но и по явлении и совершении пребывает необъятным и невместимым для всех, кроме самих сподобляющихся тех благ, и вводимых в причастие их; но и они вкушают и видят, но постигнуть того не могут. Уготовано все это, говорит, любящим Бога, то есть тем, кои оставя все, к Богу прилепляются всем сердцем, и в сердечное живое общение и единение с Ним входят путем, от Него Самого указанным и предписанным, изображение которого тоже составляет часть премудрости Божией, сокровенной прежде, ныне же всем являемой и открываемой.
   Святой Златоуст говорит: «Что же? Ужели око не видало того, что уготовал Бог? – Точно не видало: ибо кто из людей видел имевшее быть домостроительство Божие? Ужели и ухо не слыхало, и на сердце человеку не входило? Так ли это? Если Пророки предвозвестили, то как ухо не слыхало и на сердце человеку не входило? Точно не входило. Апостол говорит не о Пророках только, но о всем естестве человеческом. Как же? Ужели и Пророки не слыхали? Они слышали, но пророческий слух их не был слухом человеческим; они слышали не как люди, а как Пророки. Посему и говорит Исаия: приложи ми ухо, еже слышати (50, 4), разумея приложение, даруемое Духом. Отсюда видно, что прежде, нежели они услышали, человеку и на сердце не входило; ибо после дарования Духа сердце Пророков было не сердцем человеческим, но сердцем духовным, как и сам Павел говорит: ум Христов имамы (1 Кор. 2, 16). Смысл слов его следующий: прежде, нежели дарован нам Дух и открыты недоведомые тайны, не разумел их никто ни из нас, ни из Пророков. И могло ли быть иначе, если не знали их даже Ангелы? Что же после этого говорить о князьях века сего, если никто из людей и даже горние Силы не знали этого? Чего? – Того, что кажущимся безумием проповеди будет побеждена вселенная, обращены народы, совершено примирение Бога с человеками и дарованы нам столь великие блага».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕ АПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

8

21 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Филиппийцам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Флп., 240 зач., II, 5-11
5Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: 6Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; 7но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; 8смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.
9Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, 10дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, 11и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение блаженного Феофилакта Болгарского :

Флп.2:5. Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе:

Как Христос говорит: «будьте милосердны, как и Отец ваш небесный милосерд» (Лк.6:36)1), и затем: «научитесь от Меня, ибо Я кроток» (Мф.11:29); так и Павел, научая смиренномудрию, чтобы больше устыдить нас, приводит в пример Христа, как и в другом месте говорит: «Он, будучи богат, обнищал ради вас» (2Кор.8:9). Когда он указывает на Сына Божия, высочайшего всякой высоты и так уничижившегося, кого из высокомудрствующих он этим не пристыдит?

Флп.2:6. Он, будучи образом (μορφ) Божиим, не почитал хищением быть равным Богу;

Исчисли, сколько здесь низлагается еретиков. Маркион Понтийский говорил, что мир и плоть – зло, и что поэтому Бог не принимал плоти. Маркелл Галатийский, Фотин и Софроний говорили, что Слово Божие – сила, а не ипостасное существо, что эта сила обитала в Том, Кто произошел от семени Давидова. А Павел Самосатский говорил, что Отец, Сын и Святой Дух – простые имена, приписанные одному лицу. Арий говорил, что Сын есть творение. Аполлинарий Лаодикийский говорил, что Он не принимал разумной души. Итак, посмотри, как все эти еретики падают от одного почти удара: «будучи образом Божиим». Как же вы, маркеллиане, говорите, что Слово есть сила, а не сущность? Образом Божиим называется сущность Божия точно так же, как образом раба называется природа раба. Как же и ты, Самосатский, говоришь, что Он начал свое бытие от Марии? Ибо Он пред существовал во образе и сущности божественной. Но посмотри, как падает и Савеллий. «Не почитал Хищением», говорит апостол, «быть равным Богу». «Равный» не говорится об одном лице; если равен, то кому-нибудь равен. Таким образом, ясно, что речь идет о двух лицах. И Арий опровергается многими способами: «образом Божиим», то есть сущностью. И не сказал: бывший – γεγονώς, но «будучи» – υπάρχων, что подобно изречению: «Я есмь Сущий» (Исх.3:14). И: «не почитал хищением быть равным Богу». Видишь ли равенство? После этого как же ты говоришь, что Отец больше, а Сын меньше? Но посмотри на безрассудное упорство еретиков. Сын, говорят, будучи малым Богом, не почитал хищением быть равным великому Богу. Но, во-первых, какое писание учит нас, что есть малый и великий Бог? Так учат эллины. А что и Сын великий Бог, послушай, что говорит Павел: «ожидая», говорит, «явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа» (Тит.2:13). Затем, если Он мал, каким образом Он почитал хищением Себе быть великим? Кроме того, Павел, имеющий в виду научить смиренномудрию, оказался бы нелепым, если бы внушал следующее: поскольку малый Бог не восставал против великого Бога, то и вы должны смиряться друг перед другом. Потому что, какое же это смирение, когда меньший не восстает против большего? Это одно только бессилие. Смирением называется то, что Он, равный и равномощный Богу добровольно сделался человеком. Итак, об этом довольно. Далее, посмотри, что говорит Павел: «не почитал хищением». Когда кто-нибудь похитит что-нибудь, боится отложить это, дабы не потерять не принадлежащее ему. А когда имеет что-нибудь от природы, легко пренебрегает этим, зная, что он не может сего лишиться, и если, казалось бы, отказывается от этого, то опять оное воспримет. Таким образом, апостол говорит, что Сын Божий не убоялся унизить Своего собственного достоинства, потому что Он имел его, то есть равенство с Богом Отцом, не чрез хищение, но признавал это достоинство принадлежащим Своей природе. Поэтому Он и избрал уничижение, так как и в уничижении сохраняет Свое величие.

Флп.2:7. но уничижил Себя Самого, приняв образ раба?

Где те, которые говорят, что Он сошел не добровольно, а исполняя повеление? Пусть знают те, что Он уничижил Себя, как Господь, как Самовластный. Говоря: «образ раба», этим самым апостол пристыжает Аполлинария; потому что принимающий образ – μορφ - или, иначе, природу раба, имеет и душу вполне разумную.

cделавшись подобным человекам.

Основываясь на этом, маркиониты говорят, что Сын Божий воплотился призрачно; потому что, говорят они, видишь ли, как Павел говорит, что Он принял подобие человека и облекся в человеческий образ, а не по существу сделался человеком? Но что же это значит? Это значит, что Господь не все имел наше, но чего-то и не имел, именно: не родился по естественному порядку и не грешил. Но Он не был только тем, чем казался, но и Богом: не был Он обычным человеком. Поэтому апостол и говорит: «подобным человекам», потому что мы душа и тело, а Он душа и тело и Бог. На этом основании, когда апостол говорит: «в подобии плоти греховной» (Рим.8:3), то не то говорит, что Он не имел плоти, но что плоть эта не грешила, а была подобна греховной плоти по природе, а не по злу. Таким образом, как там подобие не в смысле всецелого равенства, так и здесь он говорит о подобии в том смысле, что Он не был рожден по естественному порядку, был безгрешным и не был простым человеком.

и по виду став как человек

Так как апостол сказал, что «уничижил Себя Самого», то, чтобы ты не счел это дело изменением и превращением, он говорит: оставаясь тем, чем был. Он принял то, чем не был; природа Его не изменилась, но Он явился во внешнем виде, то есть во плоти, потому что плоти свойственно иметь вид. Ибо, когда он сказал: «приняв образ раба», то после этого осмелился сказать и это, как бы этим заграждая уста кому. Прекрасно он сказал: «как человек», так как Он не был один из многих, но – как один из многих. Потому что Бог-Слово не превратился в человека, но явился как человек, и, будучи невидимым, явился имея «вид». Некоторые же толковали это место так: «и образом», как уже истинно человек, как и Иоанн говорит в Евангелии: «славу как единородного от Отца» (Ин.1:14), вместо того чтобы сказать: славу, какую прилично иметь единородному; потому что «как» – ως - означает и колебание, и утверждение.

Флп.2:8. cмирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.

Снова говорит: «смирил себя», дабы не подумали, что Он снизошел не добровольно. Но ариане говорят: вот, о Нем сказано: «послушен». Так что же, неразумные? Мы и друзьям своим повинуемся, и это нисколько не уменьшает нашего достоинства. Как Сын, Он добровольно повиновался Отцу, показывая и этим Свое сродство с Ним; потому что долг истинного Сына – почитать Отца. Обрати внимание на усиление выражения: не только сделался рабом, но принял смерть, и еще более того, – позорную, то есть крестную смерть, проклятую, назначенную беззаконникам.

Флп.2:9. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени,

Когда Павел упомянул о плоти, то смело говорит о всем Его унижении, так как плоти это свойственно. Таким образом, и эти слова разумей о плоти, не разделяя единого Христа. Какое же имя даровано человеческой природе единого Христа? Имя это – Сын, имя это – Бог; потому что Сей Человек есть Сын Божий, как и архангел сказал: «и рождаемое святое наречется Сыном Божиим».(Лк.1:35).

Флп.2:10. дабы пред именем Иисуса преклонилось, всякое колено небесных, земных и преисподних,

То есть весь мир, ангелы, люди и демоны; или: и праведники, и грешники. Потому что и демоны познают, и непокорные подчинятся, не противоборствуя более истине, как они и прежде того времени говорили: «знаю Тебя, Кто Ты» (Лк.4:34).

Флп.2:11. и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца.

То есть чтобы все говорили, что Господь Иисус Христос есть Господь и Бог. В том заключается слава Отца, что Он имеет Такого Сына, Которому покоряется все. Видишь ли, что в прославлении Единородного заключается слава Отца? Так что, напротив, умаление Его составляет унижение Отца.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

***
  Стих 5.  Сие 6о да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе.
  «Господь наш Иисус Христос, побуждая учеников Своих к великим подвигам, представляет в пример то Себя Самого, то Отца Своего, то Пророков. Так, в одном месте Он говорит: тако бо изгнаша пророки, иже беша прежде вас (ср.: Мф. 5, 12); в другом: аще Мене изгнаша, и вас изженут (Ин. 15, 20); и: научитеся от Мене, яко кроток есмь (Мф. 11, 29); в третьем: будите милосерди, якоже Отец ваш Небесный (ср.: Лк. 6, 36). То же делает и блаженный Павел. Ибо, побуждая филиппийцев к смиренномудрию, представляет в пример Христа. И не здесь только, но и когда беседует о нищелюбии. Так он говорит: весте бо благодать Господа нашего Иисуса Христа, яко вас ради обнища богат сый (2 Кор. 8, 9). Ибо великую и любомудрую душу ничто столько не поощряет к добрым делам, как познание, что она чрез сие уподобляется Богу. Что может быть равносильно этому для побуждения? Ничто. Зная сие, Павел, при убеждении филиппинцев к смиренномудрию, сперва просил их и умолял, потом убеждал, наконец, присовокупил: сие бо да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе» (святой Златоуст).
  Пример сей, чрез: бо — ибо, прямо соединяется с непосредственно предыдущим, — что не своих си, но и дружних смотрять надлежит. Из него и видно, что, коль скоро благо ближнего требует какого деятельного пособия, никак не должно отступать пред ним, как бы оно уничижительно ни казалось. Апостол говорит как бы: вы должны, неотложный долг ваш есть — подражать Господу нашему Иисусу Христу. Господь же, будучи Бог по естеству, благоволил умалить Себя до приятия зрака рабия, когда это было необходимо для спасения человека. И не только это, но Он смирил Себя даже до смерти крестныя, — до последнего предела самоуничижения, ниже которого уже и сходить нельзя. Войдите в побудительную силу этого примера, и никогда не будете своих только смотрять, а не и дружних, никогда не будете выситься над другими, а напротив, станете смиренномудрием честию друг друга больша себе творить и особенно исполнитесь любовию друг к другу самоотверженною, ни в чем не отделяющеюся от братии, но со всеми живущею в одну душу и в один ум. Таким образом в этом примере светят все указанные пред сим добродетели и осуждаются все сказанные недобродетели. Но особенно светит благодеющее смиренномудрие.
  Указать на сей пример достаточно было и кратким словом: сие да мудрствуется в вас. — Но святой Павел, ум которого всегда погружен был в созерцание великого и неисследимого домостроительства нашего спасения, не мог коснуться сего таинства, чтобы речь его не потекла неудержимым потоком. Почему он не упустил и здесь случая — сжато, но всеобъятно и всесторонне, очертить все дело Господа во спасение наше. Он сводит Сына Божия с превыше небес, облекает в человека Иисуса, низводит до крестной смерти и опять возводит превыше всего на поклонение всякому колену небесных, земных и преисподних. Догмат о воплощении и искуплении и о лице Иисуса Христа, яко Богочеловека, изображен здесь с такою определенностию, что одно это место поражает всех еретиков, погрешавших в сем отношении.
  Святой Златоуст, приступая к беседе о сем месте, приходит в движение и говорит своим слушателям: «внемлите, прошу вас, и воспряните. Как острый, о двух лезвиях, меч, куда бы ни был направлен, хотя бы на бесчисленное множество войска, легко посекает и истребляет его, потому что отовсюду остр и ничто не может устоять против острия его: точно таковы и эти изречения Святаго Духа. Ибо сими изречениями Он низложил последователей Ария Александрийского, и Павла Самосатского, и Маркелла Галатийского, и Савеллия Ливийского, и Маркиона Понтийского, Валента, и Манеса, и Аполлинария Лаодикийского, и Фотина, и Софрония, и вообще все ереси. Итак, желая видеть такое зрелище и столько полчищ падающими от одного удара, воспряните, дабы вам не лишиться удовольствия от сего зрелища, — удовольствия, когда мы, при благодати Божией, опровергнем вдруг и одним разом все еретические мнения и диавольские сооружения с их управителями?»
Стих 6. Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу.
  Кто Господь наш Иисус Христос? Естеством Бог, умаливший Себя до принятия естества человеческого, так что на вид Он был как всякий другой человек. В настоящем тексте говорится о Божестве Его, в следующем — о вочеловечении.
  Иже во образе Божии сый. Образ Божий здесь не в том смысле, как в человеке есть образ Божий — черты подобия Богу; а в том, что само естество Его есть Божеское. Для всякого рода существ есть своя норма бытия, по которой тотчас определяем мы: а! это вот кто. Всем известна норма человека, норма животного, норма дерева; так что, взглянувши только, мы тотчас говорим: это человек, это дерево, это животное Применительно к этому есть, рассуждая по-человечески, своя норма бытия и в Боге. Кто имеет сию норму Божеского бытия, тот Бог, как, кто имеет норму человеческого бытия, тот человек о Господе Спасителе Апостол говорит здесь, что Он по норме бытия — Бог, — бытие Его, существо и естество есть Божеское.
  Святой Златоуст поясняет это сличением выражения: во образе Божии сый — с выражением - зрак раба приим. Здесь образ Божий μορφη, там зрак раба тоже — μορφη. Но зрак раба там означает естество человеческое, следовательно, и образ Божий здесь означает естество Божеское. — Против Ария он направляет речь свою так: «Арий говорит, что Сын имеет другую сущность. — Но скажи мне, что значат слова. зрак раба приим? То, говорит, что Он сделался человеком. Следовательно: и во образе Божии сый — значит был Бог. Ибо и там и здесь стоит одно и то же слово образ. Если истинно первое, то и последнее. Быть во образе раба — значит быть человеком по естеству, и быть во образе Божии — значит быть Богом по естеству». Довольно ниже опять возвращается к тому же и говорит: «я сказал, что образ раба есть истинный, и ничем не меньше: так и образ Бога есть совершенный, и ничем не меньше. Посему Апостол не сказал: во образе Божии бывший, но: сый. Сие выражение равносильно словам - Аз есмь сый (ср.: Исх 3, 14). Образ, как образ (норма), показывает совершенное сходство. И быть не может, чтобы кто-нибудь имел сущность одного существа, а образ (норму) другого. Например, ни один человек не имеет образа (нормы) Ангела; никакое бессловесное не имеет образа (нормы) человека. — Так и Сын.— Только поелику мы сложны, то образ (норма) в нас относится к телу (наиболее), в простом же и совершенно несложном он относится к сущности (умной, духовной)».
  Не восхищением непщева быти равен Богу — не почитал хищением быть равным Богу,— не по чуждоприсвоению было то, что Он имел Себя равным Богу, ισα υεω, — ровно, на одной линии с Богом: но потому, что собственное Его естество и существо было Божеское. Святой Златоуст говорит: «достоинство быть равным Богу у Него было не похищенное, но естественное. Почему Апостол не сказал: не восхитил, но: не восхищением непщева; то есть имел власть не похищенную, но естественную, не данную, но постоянно и неотъемлемо Ему принадлежащую». Еретики, замечает еще святой Златоуст, извратили сие место и смысл его передают превратно. Они видят здесь ту мысль, будто, по Апостолу, Господь, будучи меньше Бога, не решался ставить Себя наравне с Богом. «Они говорят: будучи меньшим Богом, Он не восхотел того, чтобы равняться Богу великому, высочайшему.— Так вы вводите в церковные догматы языческое учение? У язычников есть великий и малый Бог. У нас есть ли, не знаю. Но в Писании нигде не найдешь сего. Великого найдешь везде, а малого нигде. Ибо если Он малый, то что Он за Бог? Кто мал, тот не Бог. В Писании Бог истинный везде и называется Великий: Велий Господь и хвален зело (ср.: Пс. 47, 2) и подобное.— Но говорят: это сказано об Отце, а Сын малый (Бог). Так говоришь ты, но Писание — напротив: оно говорит и о Сыне так же, как об Отце. Слушай, что говорит Павел: ждуще блаженнаго упования и явления славы Великаго Бога (ср.: Тит. 2, 13). Об Отце ли сказано сие? Никак. Сего не допускают прибавленные тотчас Апостолом слова: Великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Вот и Сын велик. — Почему же ты говоришь о малом и великом? Знай, что и Пророк называет Его Ангелом великого совета. Ангел великого совета ужели не велик? Бог крепкий (ср.: Иер. 32, 18) ужели не велик, а мал? Как же после сего говорят бесстыдные и дерзкие, что Он — малый Бог? Я часто повторяю слова их; дабы вы более удалялись их».
  Стих 7. Но Себе умалил (истощил), зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек.
  Но себе умалил, εκενωσεν,— истощил. Слово это употреблено по противоположности: не восхищением непщева. Сознавая Себя равным Богу, Он не восхитил чуждого: но, пребывая таким нечуждо восхитителем, Сам Себя добровольно обхитил, — опустошил, Свое с Себя сложил, совлекшись видимой славы и величия, свойственных Божеству и Ему, яко Богу, принадлежащих. В сем отношении некоторые умалил разумеют: сокрыл славу Своего Божества. «Бог по естеству, имея равенство со Отцом, сокрыв достоинство, избрал крайнее смирение» (блаженный Феодорит).
  Следующие слова объясняют, как Он Себя умалил. — Зрак раба приим,— то есть приняв на Себя естество тварное. Какое же именно? Человеческое: в подобии человечестем быв. Не получило ли от сего естество человеческое какого-либо отличия? Нет. Как все люди, таков и Он был: образом обретеся якоже человек.
  Зрак раба принял. Кто? Тот, Кто есть во образе Божий сый, — Бог по естеству. Если Он принял, яко Бог, то и по принятии пребыл Бог, приявший зрак раба. Зрак раба — не признак, а норму раба. Слово: раба — употреблено в противоположность Божеству в словах: во образе Божии сый. Там образ Бога означает норму Божеского естества, Творческое Божество; здесь зрак раба означает норму раба — естества, работного Богу, тварного. Зрак раба приим — приняв тварное естество, которое, на какой бы степени ни стояло, всегда есть работно Богу. Из сего что следовало? То, что безначальный — начинается; вездесущий — определяется местом, вечный — проживает дни, месяцы и годы; всесовершенный — возрастает возрастом и разумом; всесодержащий и всеоживляющий — питается и содержится Другими; всеведущий — не ведает; всемогущий — связывается; источающий жизнь — умирает. И все сие проходит Он, естеством Бог сый, принятым Им на Себя естеством тварным.
  Какое тварное естество принял Бог? Человеческое. Не от Ангел приемлет, но от Семене Авраамова. Стал в зраке раба, в подобии человечестем быв. Святой Златоуст говорит: «маркиониты, привязываясь к словам, говорят: Он не был человек, а только в подобии человеческом.— Как же можно быть в подобии человеческом? Облекшись тению? Но это призрак, а не подобие человека. Сходное с сим выражение есть у святого Павла и еще. Он говорит: в подобии плоти греха (Рим. 8, 3) (то есть плоть у Него такая же, как у всякого, только та плоть грешная, а у Него безгрешная. Она во всем подобна плоти грешной, кроме греха) Что же значат слова: в подобии человечестем быв? То, что Он имел много нашего, а иного не имел. Например,— Он родился не естественным образом рождения, греха не сотворил. Вот, что имел Он, чего из людей никто не имеет. Он был не тем только, чем являлся, но и Богом Он являлся человеком, но во многом не был подобен (нам), хотя по плоти и был подобен. Следовательно, Он не был простым человеком. Поэтому и сказано: в подобии человечестем. Мы — душа и тело: Он же — Бог, душа и тело. Поэтому и сказано: в подобии. И дабы ты, услышавши, что Он Себе умалил, не представил изменения, превращения и какого-либо уничтожения, то Писание говорит, что Он, пребывая тем, чем был, принял то, чем не был, и, сделавшись плотию, пребыл истинным Богом Словом».
  Словами: в подобии человечестем быв — определяется, что Он принял человеческое естество; а словами: и образом обретеся якоже человек — означается, что Он подчинился и всему быту человеческому, являлся живущим, как все люди, так что по этой видимости, ахтщап,— Он во всем был как человек. Святой Златоуст говорит: «так как в сем отношении Он подобен человеку, то Апостол и говорит: и образом, — чем выражает не то, будто природа изменилась или произошло какое смешение, но что Он по образу стал человеком. — Хорошо сказал Апостол: якоже человек. Ибо Он не был один из многих, но как бы один из многих. Поелику Бог Слово не превратился в человека и существо Его не изменилось, но Он явился как человек, не призрак нам представляя, но поучая смирению.— Замечай: говоря о Божестве, Апостол выражается: во образе Божии сый, — не восхищением непщева быти равен Богу,-- не употребляет слов: стал, принял. Но, говоря о человечестве, употребляет слова: принял, стал: зрак раба приим, образом обретеся. — Сим стал, сие принял, тем был. Итак, не будем ни смешивать, ни разделять (Божества и человечества). Един Бог, Един Христос — Сын Божий. А когда я говорю: один, то выражаю соединение, а не смешение; так как одно естество не превратилось в другое, но только соединилось с ним».
  Стих 8. Смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя.
  Воплощение — первая степень самоуничижения в лице Бога, благоволившего скрыть славу Божества под покровом человечества. Но пребывание в нем могло быть славно. И этого не восхотел Господь. Он избрал самый невидный род жизни: родился в яслях, возрос в бедности и трудах работных, жил среди лишений, не имея, где главу преклонить. Так смирил Себе. Этим смирил Себе означается добровольное избрание такой жизни,— определяется характер всей жизни. Словом же: послушлив был — обнимается самое течение жизни, со всеми ее случайностями. Святой Евангелист говорит о Нем, что Он трости сокрушенны не преломил. Ничему из текущего не поперечил, но подчинялся всему, как оно текло. Яко Бог, Он всем правил; и жизни Своей течение мог направлять Сам, но Он отрекся от Своей власти и смиренно принимал все случавшееся и подчинялся тому. Только однажды словом: Аз есмь — и еще два раза тем, что делался невидимым, когда хотели побить Его, становился Он будто поперек подступавшей злобе; но это на одну минуту, и то для того, чтобы показать, что предается в руки ей добровольно. Так суждено в тайне Пресвятой Троицы. Сам Господь именовал это покорностию воле Отца Своего Небесного.
  Послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. И тому даже не противился, когда подошла смерть, и притом такая уничиженная. И простой смерти подлежать — было бы уничиженно; но подчиниться такой смерти — было последним пределом уничижения. Смерть подходила обычным сплетением замыслов и волей человеческих. Он это видел — издали и во всех подробностях,— но ничему не воспротивился и добровольно принял смерть, какую придумала зависть и неправда. Послушлив же во всем этом был Он не злобе людской, а определениям Бога в Троице поклоняемого, выражаемым волею Отца Небесного. Там в тайне Божества суждено, чтобы Господь подчинился такому течению жизни и такому концу ее. Самое же течение шло по общим законам Божественного промысла, то определяющего, то соизволяющего и по пущающего.
  Святой Златоуст говорит на это место: «вот, говорят, был послушен; значит — не равен Тому, Кому послушен. О несмысленные и неразумные! Это нисколько не делает Его меньше. И мы часто слушаемся своих друзей, но это нисколько не делает нас меньшими. Он, как Сын, покорясь Отцу добровольно, не ниспал в состояние раба, но сим самым великим почтением к Отцу особенно сохранил честь (даица) сродства с Ним. Сын почтил Отца не для того, чтобы ты Его бесчестил, но — чтобы более почтил и из сего познал, что Он есть истинный Сын; поелику более всех почтил Отца. Никто таким образом не чтил Бога. Сколь высок Он был, столь же глубоко смирил Себя. Так как Он больше всех и никто Ему не равен, то и почтением к Отцу превзошел всех, не по принуждению и не по неволе. И это есть дело Его доблести, или не знаю, как это сказать. Ах, и рабом стать есть дело великое и весьма неизреченное; а подвергнуться смерти — гораздо больше! Но есть и другое нечто еще большее и удивительнейшее сего. Что же такое? То, что не всякая смерть была подобна Его смерти. Поелику такая смерть почиталась поноснейшею из всех и проклятою. Проклят бо, сказано, всяк висяй на древе (ср.: Втор. 21, 23). Для того-то иудеи и постарались умертвить Его такою смертшо и чрез то сделать презрительным, дабы такой род смерти отвратил всякого от Него, если бы (просто) смерть не отвратила никого. Для того-то и два разбойника были распяты с Ним, дабы Он разделял с ними их бесчестие и дабы исполнилось сказанное: и со беззаконными вменися (Ис. 53, 12). Но истина тем, чем более просиявает, тем блистательнейшею становится. Ибо когда столько было злоумышлении против Его славы, а между тем она сияет, то гораздо больше является честь. Не простым умерщвлением, но умерщвлением именно такого рода они думали сделать Его отвратительным и представить отвратительнее всех; но нимало не успели.— Сие нисколько не повредило Его славе».
Стих 9. Темже и Бог Его превознесе и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене.
  Темже — за то, что так Он Себя смирил — даже до крестной смерти. И: Бог — Бог Отец, или Бог в Троице поклоняемый, Божество. Превознесе, — так превознес, что выше того и возносить невозможно. Кого? Того же, Кто во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себя умалил и смирил Себя до крестной смерти. Ибо лицо одно — лицо Бога воплощенна. Превознесен Он же, но не яко Бог, а яко человек. Превознесение сие означает, что и человечество Его введено в славу и силу Божества. Ему же оно приписывается; ибо человечество в Нем не есть отдельное лицо, а есть Его человечество. Человечество в Нем невозможно отдельно превознесть так, чтоб превознесение сие не относилось к Нему, как и предшествовавшее умаление и смирение хотя по человечеству было, но было Его собственное. Оттого оно и силу бесконечную возымело. Бог превознесе человечество в Нем, но как сие человечество Его собственное, то, превознося то, превознес Его. Святой Златоуст говорит: «если сие говорится не о воплотившемся, если о Боге Слове (помимо воплощения), то как превознесе Его? Ужели — давши что-либо большее? В таком случае Он был бы не совершен и чрез нас сделался бы совершенным. Ибо если б Он не благодетельствовал нам, то не получил бы чести. (Так рассуждать нельзя)». Вот о сем слова и блаженного Феодорита: «и для самых малосмысленных явно, что естество Божие ни в чем не имеет нужды и что в В очеловечившемся не оно превознесено, как бы смиренное, хотя оно, быв превознесено по естеству, смирило Само Себя (в вочеловечении). Не яко Сын Божий приял Он то, чего прежде (будто) не имел; но как человек приял Он то, что имел как Бог. Смирив Себя, Он не только не утратил того, что имел как Бог, но восприял сие и как человек».
  И дарова Ему имя, еже паче всякаго имене. Сын Божий имел имя, которое не отошло от Него чрез воплощение: но и теперь оно приемлется Им, как дар, яко человеком. До сего момента, яко Бог, имел Он сие имя, но не яко человек. Теперь даруется оно Ему и яко человеку. Даруется; ибо человечество, даже и быв воспринято Божеством, не может заслужить такое имя, не может дойти до того, чтоб оно принадлежало Ему по закону правды. Имя паче всякаго имене. Какое это имя выше всякого имени? Вот имена, кои суть выше всех имен! Бог, Троица, Отец, Сын, Дух Святый. Вот они выше всех имен и все равно — честны. Какое же из них даровано Сущему во образе Божий и умалившемуся до крестной смерти? Бог, Сын (см.: Экумений, блаженный Феофилакт), или Бог Сын, Сын Божий. — Так именовался Он, прежде мир не бысть, теперь то же имя переносится и на человечество. В Послании к Евреям пишется, что Он наследовал имя преславнее паче Ангелов. И Апостол тотчас объяснил, что это за имя, говоря: кому бо рече когда от Ангел: Сын Мой ecи Ты, Аз днесь родих Тя? и паки: Аз буду Ему во Отца и Той будет Мне в Сына (ср. Евр. 1, 5 — 6) (см. блаженный Феодорит).
  Превознесение и дарование имени, паче всякого имени, есть то же, что в других местах выражается досаждением одесную Отца Как это есть принятие участия в силе и власти Божеской, так и то Иначе это можно назвать обожением человечества в лице Господа Иисуса Христа — Искупителя и Спасителя нашего. Оно введено в сей чин с минуты воплощения; но самым делом стало таковым после крестной смерти, воскресения и вознесения — в момент седения одесную Отца
Стих 10. Да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних.
  Как только совершилось превознесение в показанном смысле и запечатлено особым соответствующим именем: следствием сего должно было быть Божеское поклонение всех тварей — небесных, земных и преисподних. В Послании к Евреям говорится, что когда Бог ввел паки первородного во вселенную (паки в Богочеловечестве), то повелел: да поклонятся Ему вcи Ангели Божии (Евр. 1, 6). Не это ли повеление исполняя, Ангелы, в Апокалипсисе, с сущими с ними, тысящами тысящ гласов взывали: достоин есть Агнец закланный прияти силу и богатство, и премудрость, и крепость, честь и славу и благословение. И всяко создание, еже есть на небеси, и на земли, и под землею, и на мори, яже суть, и сущая в них, вся слышах глаголющая: седящему на престоле, и Агнцу благословение, и честь, и слава и держава во веки веков (ср : Апок. 5, 12 — 13)
  Да поклонится всякое колено — Божеским поклонением ради ипостасного соединения человечества с Божеством в лице Господа Иисуса Христа. Словами: небесных, земных и преисподних — выражается — вся тварь: небесная — Ангелы, земная — люди живущие, преисподняя — люди умершие (см: блаженный Феодорит). Святой же Златоуст говорит: «то есть весь мир, и Ангелы, и люди, и демоны, и праведники, и грешники»
  Все сие само собою следовало: ибо воплотившийся есть Бог Сын
Стих 11. И всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца.
  Всяк язык — опять всякая тварь, имеющая смысл и слово. Да исповесть — и да признает, и да возгласит и воспрославит. Яко Господь Иисус Христос,— что Иисус Христос есть Господь и Бог (см.: блаженный Феофилакт). В славу Бога Отца. «Дабы все так говорили (то есть что Он есть Господь Бог). А в этом слава Отца» (святой Златоуст). Или: «чтобы Он славим был так же, как и Отец, яко Ему равный и подобный» (святой Дамаскин). То есть да исповесть всяк язык, что поелику Иисус Христос воссиявает и познается яко Господь и Бог, то это подвигает всех на непрестанное славословие Бога Отца, или что Иисус Христос есть Господь в равной славе с Богом Отцом, в меру славы Бога Отца.
  Святой Златоуст заключает толкование сих последних стихов следующим наведением: «итак, будем веровать во славу Его и жить во славу Его. Ибо одно без другого бесполезно. Так что когда славим хорошо, а живем нехорошо, то весьма оскорбляем Его: поелику, признавая Его Господом и учителем, презираем Его и не боимся страшного суда Его Нечистая жизнь еллинов нимало не удивительна и не заслуживает великого осуждения; но подобная нечистая жизнь христиан, участвующих в таковых таинствах и наслаждающихся такою славою (призванных к такой славе), всего хуже и несноснее».
  вв) Указание, как жить по-христиански (2, 12-18)
  Не то указывается, какими заповедями определяется истинная жизнь христианская, а то, как в сих заповедях пребыть, как жить достойно христианства. Определяет сие Апостол такими словами: со страхом и трепетом, — все творя без роптания и размышления, — слово животно придержаще. Слово Божие сказывает, что должно делать; узнавши то, делай с усердием и ревностию, без роптания и размышления, оживляя сию ревность страхом Божиим; в виду же имея то, чтобы во всем быть чадами Божиими непорочными и имя Божие прославлять собою, сияя в мире подобно светилам.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

9

22 СЕНТЯБРЯ

Гал., 211 зач., IV, 28 - V, 10.

Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Гал., 211 зач., IV, 28 - V, 10

28Мы, братия, дети обетования по Исааку.
29Но, как тогда рожденный по плоти гнал рожденного по духу, так и ныне.
30Что же говорит Писание? Изгони рабу и сына ее, ибо сын рабы не будет наследником вместе с сыном свободной.
31Итак, братия, мы дети не рабы, но свободной.
Глава 5.
1Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства.
2Вот, я, Павел, говорю вам: если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа.
3Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон.
4Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати,
5а мы духом ожидаем и надеемся праведности от веры.
6Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью.
7Вы шли хорошо: кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине?
8Такое убеждение не от Призывающего вас.
9Малая закваска заквашивает все тесто.
10Я уверен о вас в Господе, что вы не будете мыслить иначе; а смущающий вас, кто бы он ни был, понесет на себе осуждение.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

  Стих 28. Мы же, братие, по Исааку обетования чада есмы.
  Сказав, что мы чада нового Иерусалима, потом привел пророчество, возвеселяющее мать, рождающую нас; теперь говорит, что мы чада по Исааку, то есть рождаемся так, как тот родился; как тот родился не по плоти, а по обетованию, действием силы Божией, так и мы рождаемся благодатным действием Святаго Духа. Не очевидно ли, что поставленное среди сих указаний пророчество не на другое что указывает, как на духовное рождение?
  Святой Златоуст видит в сих словах именно образ духовного рождения христиан. Он говорит «святому Павлу и сего не довольно (пророческого указания); он показывает еще и то, каким образом неплоды стала материю, чтобы и отсюда показать близость образа к рассматриваемой истине. Почему и прибавляет: мы же, братие, по Исааку обетования чада есмы. Ибо как Сарра сделалась материю не по природе, а по обетованию Божию; ибо Тот, Кто сказал: в сие время прииду, и будет Сарре сын (ср.: Быт 18, 10, 14), Тот, Сам пришед, образовал в утробе Сарры младенца: так и в возрождении нашем ничего не принадлежит естеству; но Божественные слова, произносимые священником, сии самые слова в купели водной, как бы в утробе матерней, воссозидают и возрождают крещаемого».
  Что касается до сочетания сих слов с предыдущими, то с сего стиха начинается у святого Апостола приложение указанного (стихи 22 — 23) события и предложенного (стихи 24 — 27) изъяснения таинственного его знаменования,— приложение, в котором, как замечено выше, показывается преимущество или преславность веры пред подзаконностию, для привлечения и склонения к ней воли Первая черта преславности есть духовное, сверхъестественное рождение чад веры. Почему оборот речи: мы же — можно понимать и как следствие: так, вот кто мы! — и как подведение под предыдущее толкование. Объяснил он, что Агарь, рождающая по плоти, есть образ Синайского завета, рабской подзаконности, качествующей ныне в Иерусалиме; а Сарра, рождающая по обетованию, есть образ нового, Евангельского, завета и полной духовной свободы, качествующей в новом Иерусалиме — Церкви Христовой. Теперь решает как бы вопрос: куда же мы должны принадлежать, клониться, льнуть? Туда, каковы мы по рождению. По рождению нашему в Церкви, которое всякий из вас принял делом и знает по опыту, Духа благодати сподобясь, мы никак не можем принадлежать к плотскому, рабскому, Агарину роду и, следовательно, рабствовать в подзаконности, как делается это в Иерусалиме, откуда пришли смутившие вас лжеучители. Мы чада по Исааку, Саррино потомство, рождаемое силою свыше, как Исаак. Следовательно, нечего нам в ту сторону и очи обращать, находясь в таком преславном положении и подлежа опасности потерять его, если склонимся туда.
Стих 29. Но якоже тогда по плоти родивыйся гоняше духовнаго, тако и ныне.
  Вторая черта преславности веры и верующих есть право на наследие несомненное, о котором в следующем стихе. Этот же стих, выясняя параллель верующих с чадством Сарры, служит переходом к тому. Апостол говорит как бы: Агарь с Исмаилом изображает подзаконников; а Сарра с Исааком — верующих. В этом вас должно удостоверить сказанное пред сим. Но вы осязательно можете видеть это и ныне. Тогда Исмаил плотский обижал Исаака духовного. И теперь то же: предызображенные Исмаилом подзаконники, стихийно богослужащие, гонят нас, предызображенных Исааком, духовно служащих Богу, гонят за то, что мы, духовно рожденные от Бога, духовно, а не стихийно служим Богу. Сомнения потому у вас не должно быть никакого в том, что мы, верующие, точно есмы по Исааку чада обетования. А если таковы мы, то нам же, а не подзаконникам должно принадлежать и право наследия, как оно принадлежало Исааку, а не Исмаилу.
  Стих 30. Но что глаголет Писание? Измени рабу и сына ея: не иматъ бо наследовати сын рабынин с сыном свободным.
  На то, что гонят, не смотрите. И Исаака обижал Исмаил; но что же из того? Наследство все же сполна досталось одному Исааку. Так и подзаконники гонят нас и теснят, но это ничего не значит. Наследие, уготованное у Отца Небесного, тем, коих рождает Он духовно, по Исааку, нам принадлежит, если пребудем верными положенным в нас началам новой, благодатной жизни. Подзаконники же исключены из него; не наследят они, сыны рабы-синагоги, с нами, сынами свободной, благодатной Церкви.
  Изгнания Агари с Исмаилом требовала Сарра, с приложением и слов, кои приводит здесь святой Павел. Но когда Аврааму слово сие показалось жестким, тогда Бог подтвердил требование Сарры, а следовательно, и слово ее о наследии (см.: Быт. 21, 10 — 12). Слово сие стало словом Божиим. Почему Апостол и говорит: что глаголет Писание?
  Святой Златоуст оба эти стиха (29-й и 30-й) поставляет в такое соотношение между собою и с общим ходом речи" «итак, если мы дети неплодной, то вместе и свободные. Но что это за свобода, скажет кто-нибудь, когда иудеи повсюду господствуют и наказывают бичами верующих, а почитающие себя свободными всюду преследуются? Действительно гак было в то время, когда верные везде были гонимы. Но и это не должно смущать вас, говорит Апостол. Ибо и сие было предначертано в том же образе. Исаак, будучи свободным, был гоним рабом Исмаилом. Почему и говорит далее: но якоже тогда — и прочее. — Что же? Неужели в том все утешение, чтоб узнали свободные, что они будут (по предызображению) терпеть гонение от рабов? Нет, отвечает Апостол. Я не останавливаюсь на сем; но слушай далее, и тогда получишь достаточное утешение и не будешь малодушествовать в гонениях. Что же далее? Измени сына рабыни: не иматъ бо наследовати с сыном свободныя. Видишь ли воздаяние за кратковременную тиранию и за безрассудную дерзость? Отрок лишается отцовского наследия, изгоняется из дома родительского и скитается вместе с материю. А ты замечай мудрость сказанного: не сказал: изгоняется потому только, что гнал, но чтобы не был наследником. Он понес наказание не за временное преследование, ибо это не важно и нисколько не касается дела,— но потому, что Бог не допустил его быть участником в том, что приготовлено было сыну, показывая сим, что это было предопределено ему, хотя бы он и не преследовал Исаака,— и зависело не от его гонения, а от Божия определения».
  Стих 31. Темже, братие, несмы рабынина чада, но свободныя.
  Это и заключение предыдущей речи, и указание особой черты преславности веры, состоящей в свободе от всякой связности внешними чинами подзаконными, — такой черты, которая проходит и в предыдущих двух. Свободны от всего этого верующие потому, что, получив от Духа новое духовное рождение, и служат Богу духовно. Наследники они обетованного блаженства у Бога, потому что сыны; но поелику сыны, то и свободны: работают в доме Божием не понудительно, как рабы из-под кнута и палки, а сами от себя, радея о доме, как хозяева в дому,— всё творя во славу Божию. Это самая привлекательная черта преимущества веры и верных; ни время, ни место, ни другая какая внешность не вяжет их; всегда и во всем у них — Бог и слава Его.
  Оборот речи употреблен такой: так мы не сыны рабы, чтоб быть под игом работы подзаконной, а сыны свободной, чтоб свободно действовать в доме Божием. Так это предназначено и предызображено изначала, как видите из приведенного прообраза. Какой же смысл вам, обладая таким достоинством, самим добровольно лезть под бесполезное иго?! «Не безумно ли, за столько веков прежде избранным и ныне получившим уже свободу, добровольно подчинять себя под иго рабства?» (святой Златоуст).
  «Посему что же повелишь?» (блаженный Феодорит).
Глава 5, стих 1. Свободою убо, еюже Христос нас свободи, стойте, и не паки под игом работы держитеся.
  Продолжается мысль предыдущего стиха с приложением новых представлений, заставляющих дорожить свободою. Свобода так всем дорога; стоит указать, что то я то отнимает свободу, чтоб отвратить от того; а здесь представляется, кроме того,—что она есть еще и высокий дар Божий, которым не подорожить будет нечестиво даже, а не только для себя невыгодно, обидно, унизительно.
  Свободу от подзаконности дарует Христос Господь. Ибо подзаконность вся, как к последней цели, сводилась ко Христу Спасителю. Когда пришел Господь Иисус Христос, течение подзаконной жизни должно кончиться. Верующие во Христа Иисуса Господа не смотрят назад, за Христа, а, на Нем сосредоточивая взор ума верою и все желания сердца любовию и покорностию Его воле, Им одним живут, новою, oi Него исходящею жизнию. В этом, говорит Апостол галатам, и стойте, а не заходите за Христа, огибая Его и делая обход, чтоб самовольно возлагать на себя бесцельное уже иго работы закону, потерявшему силу.
  Не паки под игом работы держитеся. — Паки — или указывает на иудеев, кои были в среде Галагийских Церквей и, приняв веру Христову, бросили закон, а теперь, по внушениям лжеучителей, снова обратились к закону; или выражает такую мысль: закон потерял силу и под-законность не имеет значения, а вы опять то и другое восставляете, опять выдвигаете на среду закон и подзаконность. В этом смысле: паки — обымет все лица, входившие в состав Галатийских Церквей.
  Святой Златоуст говорит на сей текст: «свободою убо, еюже Христос вас свободи, стойте. Ибо сами ли собою получили вы свободу, что опять стремитесь под прежнее деспотство? Христос искупил вас, другой заплатил за вас цену выкупа. Видишь, сколько средств употребляет Апостол, чтобы отклонить галатов от иудейского заблуждения? Во-первых, здесь он показывает, что крайне безумно сделавшимся свободными из рабов желать из свободных снова делаться рабами; во-вторых, дает им разуметь, что, презирая Освободителя, а любя поработителя, они окажутся жестокими и неблагодарными против своего Благодетеля; в-третьих, в то же время внушает, что и невозможно уже опять перейти под деспотство закона, ибо закон утратил свое владычество, когда другой всех нас откупил у него однажды навсегда. Словом: стойте — он обличает их непостоянство и шаткость. Словом: иго — изображает тяжесть закона, а сказав: паки, — обличает великое их безумие. Если б вы сами не испытали, говорит, этой тяжести, то не заслужили бы еще таких упреков; но когда по опыту знаете всю тяжесть сего ига и после опять подчиняетесь ему,— то стоите ли вы какого извинения?»

         б) Необходимость (5, 2—6)

   После пресдавности веры, возбуждающей и привлекающей желания, святой Павел указывает на ее необходимость неизбежную, которая понуждает решиться на предлагаемое дело, хочешь ли ты или не хочешь того. Что абсурд для ума, то эта неизбежность для воли. Сознание ее исполняет чувством безвыходности, заставляющим тотчас же приступить и к делу, каких бы жертв оно ни стоило. Когда дом охвачен огнем и захваченному в нем лицу остается для спасения только одно окно, он не рассуждая бросается в него. Так сильно и решительно действует на напряжение воли очевидность того, что — или пропасть, или действовать по предлагаемому указанию. К выяснению этого приступает теперь Апостол. Он говорит как бы галатам: одно из двух вам предлежит,— или Христос Господь со спасением, или закон с погибелью. Вы обратились к Господу Иисусу Христу в том убеждении, что иного спасения нет, как в Нем. В Нем оно и даруется вам все сполна. Когда же вы обращаетесь к закону как средству спасения, то имеете уже иного спасителя, и тем удаляетесь от прежде исповеданного. Как Сей только есть единый истинный Спаситель, то, удаляясь от Него, вы теряете спасение, которое от Него, а тот новый ваш спаситель, закон, не дает его. Таким образом вы, приступая к закону, лишаетесь спасения, которое взыскали и которое в руках ваших было и есть пока, и ниспадаете во общую всех пагубу, повсюду вне Христа и благодати.
  Глава 5, стих 2. Се аз Павел глаголю вам, яко аще обрезаетеся, Христос вас ничтоже пользует.
  Се аз Павел глаголю вам. Хочет сказать решительное и вместе авторитетное слово, изречь окончательный приговор. В начале Послания сказал уже святой Павел, что он от Самого Бога Отца и Господа Иисуса Христа поставлен Апостолом — возвещать народам истину Божию. На это и наводят слова сии, и должны были расположить галатов принять следующее за сим решение «не как Павлово, а как Самого Господа. Ибо Господь Сам определил: слушали вас Мене слушает (ср.: Лк. 10, 16). И сам Павел сознавал, что в нем не только живет, но и глаголет Христос (см.: 2 Кор 13, 3). Потому этот оборот речи будет соответствовать пророческому: тако — или сия глаголет Господь» (блаженный Иероним, сокращенно).
  Какое же издает он решение? Если станете обрезываться, то Христос вам не будет в пользу, то есть то, что вы называетесь верующими во Христа, христианами, ни к чему вам не послужит. Смягчает приговор. Говорит только: не получите того, что чаете получить; но в существе дела это то же, что вы погибли. Ибо от Христа получается спасение. Если не попользует обрезающихся Христос; значит,—не подаст им спасения. Следовательно, они останутся в той же пагубе, в которой пребывают и все, сущие вне Христа Спасителя.
  Лжеучители, верно, натолковали галатам, как прежде толковали антиохийцам: не спасетесь, если не обрежетесь (см.: Деян. 15, 1). Прямо против этого Апостол полагает свое Апостольское определение я же, как Апостол, именем Господа, давшего мне власть и силу истину Его возвещать, говорю, что если обрежетесь, то вы погибли. Обрезание одно выставляет ради того, что оно начало; за ним уже необходимо последует и все прочее, как объясняет и следующий, третий, стих, нарочно для того поставленный. И ради того помянул об обрезании скорее, чтобы предостеречь от него. Галаты кое-что из иудейства уже приняли, но еще не обрезывались. Допусти только они обрезание, то уже неизбежно вплетутся и во все прочее, станут полными иудеями. Видя, что такая беда предлежит, но они еще не вверглись в нее, Апостол поскорее и кричит как бы им: не обрезывайтесь, не обрезывайтесь; а то пропадете.
  Если обрежетесь, Христос вас нисколько не попользует. Которые ко Христу прилепляются, как к единому Спасителю, те спасаются несомненно. И вы хорошо сделали, что к Нему прибегли; но, если обрежетесь, никакой уже не будет вам пользы от Христа. Обрезание уничтожит благо, получаемое во Христе и вами полученное. Все, что вы чаяли получить во Христе и действительно получили, тотчас исчезнет, как только обрежетесь. Нет общения: или Христос и спасение, или обрезание и древняя пагуба, в которой вы и были. Те толковали: веруйте и во Христа, но главное — обрезывайтесь Апостол говорит: нет, уж обрезанию там не место, где Христос; и спасительность Христова не входит в тех, кои полагаются на обрезание.
  Обрезание прежде служило печатаю избрания Божия, а теперь стало причиною отвержения. И у лекарей есть составы, которые в одно время (в болезни) здоровье приносят; а в другое (когда здоров кто) расстроивают его. То же и с обрезанием сталось: прежде пришествия Господа на землю оно хорошо было, а после сего снисхождения оно стало вредно. Не само по себе оно таково, а по тем надеждам, какие с ним соединяют. Когда полагаются на обрезание, веря, что как скоро обрезались, го и в число спасаемых попали, то то же делают, что на трость сокрушенную опираются, которая ломается, при малом на нее напоре, и ранит руку опершегося на нее. Если при Христе нужно еще обрезание, то, значит, по их убеждению, Христос — не полный и не единый Спаситель. Эта скудость убеждения от скудости веры. Вера же оскудевшая опустошает душу от всех благодатей, ниспосланных в нее по вере во Христа Господа.
  «Не пользует Христос обрезающихся, если они в обрезании полагают надежду спасения» (блаженный Августин) «Обрезающийся (в этом духе) уничижает благодать Христову, веруя спастися от закона. Кто же во Христа не верует (полно), такой и спасение от Него получить не может» (Экумений) «Потому что такой отметает благодать и прибегает к закону, как к благодетелю; а Христу совсем не верит, как будто Он совсем не облагодетельствовал его. Неверующий же ничего и не получит от Того, в Кого он не верует» (блаженный Феофилакт).
  «Смотри,—взывает святой Златоуст,—какая угрожает опасность! Посему справедливо он анафематствовал и самых Ангелов (см.: 1, 8). Каким же образом Христос им ничтоже пользует? Этого он не стал доказывать, а просто сказал, потому что достоинство его лица убедительнее всякого другого доказательства. Для чего предварительно и сказал: се аз Павел глаголю вам. Ибо так говорить свойственно уверенному в расположении к себе тех, к кому говорит. Но мы по возможности от себя предложим нечто в объяснение того, почему Христос нисколько не пользует обрезающемуся. Обрезывающийся обрезывается как бы боясь закона; а боящийся закона не верит силе благодати; а не верующий не получает никакой пользы от благодати, которой он не верит. Еще, кто обрезывается, тот делает закон господином над собою, а кто считает господином над собою закон, хотя большую часть его нарушает, соблюдая только меньшую, тот опять подвергает себя проклятию; подвергаясь же проклятию и отвергая свободу от проклятия, приносимую верою, как можно спастись? И даже можно сказать, хотя и страшно, что таковый не верует ни во Христа, ни в закон, и стал посредине между тем и другим, и, желая приобресть пользу и там и здесь, ниоткуда ничего не получит».
  В этом (2-м) стихе главная мысль Апостола выражена достаточно ясно. Следующие два стиха (3 —4-й) только пространнее выражают сказанное здесь. Стих третий показывает, как широки последствия обрезания; а четвертый подробнее сказывает, как обрезанный лишается спасительности Христовой.
Стих 3. Свидетельствую же паки всякому человеку обрезающемуся, яко должен есть весь закон творити.
  Когда обрезался, то уже и весь закон исполняй. Ибо обрезание есть дверь в подзаконность, есть обязательство ко всему закону. Это ясно само собою и было известно всем. Но для чего святой Павел говорит это здесь, и притом с таким напряжением: свидетельствую же паки, — то есть я, Павел, с тою же опять Апостольскою власти ю утверждаю? Или для того, чтоб объяснить, что обрезаться, конечно, не так трудно; но когда обрежешься, то уже и весь закон исполняй, а его исполнить ни мы, ни отцы наши не могли; кто же не исполняет всего закона, под клятвою есть (см.: 3, 10). Таким образом чрез обрезание пойдете вы прямо под клятву и вместо пользы получите от него пагубу. Или, может быть, для того, чтоб противопоставить эту истину уверениям лжеучителей, которые, может быть, говорили: вы только обрежьтесь, а прочее все можно и оставлять, как и мы сами не все исполняем (укоряет их в этом святой Павел [см.: 6, 13]). Нет, говорит против этого святой Апостол: это не так. Кто обрезывается, кто бы он ни был,— не иудей только, но и язычник, всякий человек непременно должен исполнять весь закон. Так постановлено в самом законе; на том он стоит. Если те иначе вам толкуют, то затем, чтоб обмануть вас; они лгут и скрывают истину. Да и само обрезание, одно, для совершения своего, сколько требует? И особого дня, и омовений, и жертв, и особого чина действования, и иерея, совершающего его. Это предостережение нужно было выставить святому Павлу из опасения, не увлекла бы галатов малость дела. Могли подумать: не велико дело,—обрежемся. Обрезаться, говорит как бы им Апостол, точно не великое само по себе дело, но смотрите, к чему оно поведет. К полному иудейству, а иудейству решительный конец положен пришествием Христовым.
  Святой Златоуст говорит на это место: «сказав: ничто же пользует,— далее, хотя не прямое и краткое, приводит на то доказательство, говоря так: свидетельствую...  и прочее. Дабы ты не подумал, что сие сказано по неприязненному расположению; то не вам только, говорит, свидетельствую сие, но и всякому обрезывающемуся, яко должен есть весь закон творити. Ибо заповеди закона тесно между собою соединены. И как тот, кто, быв свободным, отдался в рабство, делает уже не то, что хочет, но подчиняется всем законам рабства: то же должно сказать и в отношении к закону. Если ты хотя одну часть его примешь и хотя несколько покоришься игу его; то чрез сие привлечешь на себя всю его власть.— И не сим только образом, но и другим еще можно доказывать истину сказанного о законе. Заповеди закона связаны между собою. Например, с обрезанием соединено жертвоприношение и наблюдение дней; жертвоприношение тоже связано с наблюдением дней и места; место с различными видами очищения, очищения неразлучны с множеством различных обрядов; а нечистому не позволяется ни приносить жертвы, ни входить в священные места, ни другое что подобное делать. Таким образом закон для одной заповеди требует многого. Так, если ты обрезался, но не в осьмой день, или и в осьмой день, но без жертвоприношения, или и с жертвоприношением, но не на том месте, которое определено, и не по предписаниям закона, или и согласно с предписаниями закона, но нечистый, или чистый, но очистился не установленными обрядами: то все оные труды твои пропали. Посему и говорит: должен есть весь закон творити,— то есть не часть закона, но весь закон; а если он не господствует уже, то не нужно и части».
  Стих 4. Упразднистеся от Христа, иже законом оправдаетеся, от благодати отпадосте.
  Объясняется здесь, как Христос ничтоже пользует держащихся закона, — с усилением. Не пользует, потому что отходит от вас и вас оставляет праздными, пустыми. Условие общения Христа Спасителя с душами — вера, выражающаяся в таких расположениях: я по вине своей погибаю и нет мне иной надежды спасения, кроме Единого Тебя, Бога воплотившегося и распеньшагося нас ради; к Тебе убо прибегаю и прилепляюсь всеми помышлениями и чувствами и расположениями: спаси и меня, единый Спаситель всех. Прибегающий так к Господу приемлется Им и в крещении получает благодать возрождения и силу на новую во Христе жизнь. Продолжающееся прилепление к Господу и на Него Единого надежды возложение поддерживает и хранит такую жизнь,—и христианин течет таким образом по намеренному, пока прейдет от смерти в живот и увенчается венцом правды. В этом порядке ни прибавить, ни убавить ничего нельзя, не расстроивши всего. Но главное тут — упование спасения единственно во Христе Иисусе Господе. Это сердце христианства. Кто его поражает, тот жизнь во Христе прекращает. В том только и Христос Господь, кто таков. В ком слабеет упование только на Господа, в том ослабляется союз с Господом. Кто опрется упованием на другом еще чем, кроме Него, от того Он отходит, как ненужный, не требуемый нуждами и воздыханиями сокрушенного сердца. Вот эта беда и случилась с галатами. Они еще не обрезались и не связались с законом, но воля их уже склонилась на то (см.: блаженный Августин) и упование спасения только в Господе расшаталось. За то отступил от них Господь. Упразднистеся, говорит, от Христа, опорожнены Им, стали пусты, нет Его более в вас. Суд Божий не коснит. Дела еще не последовало, только внутренно в мыслях сложились они иудействовать; а приговор Божий уже состоялся о них, и наказание делом произведено: Христос отступил от них. Или тут Апостол выражает общее только положение, что те, которые ищут оправдания в законе, упраздняются от Христа, угрожая, что и с ними то же самое будет, если опрутся надеждами своими на закон.
  От благодати отпадосте. Это можно считать и следствием, и причиною предыдущего. Отступил от вас Христос, прежде исполнявший и державший вас; и вы остались без Него; отпали от Него и всей благодати, в Нем даруемой. Или так: поелику вы отпали упованием от благодати и стали надеяться получить спасение помимо нее, то Христос и отступил от вас: ибо в Нем вся благодать.
  Благодать — или Божие благоволение, Коим изливается на верующего все потребное к его спасению, или самая сия сила во спасение, ниспосылаемая в сердце и содевающая там спасительный строй и поддерживающая его. То и другое неразлучно в действительности; и то, и другое - в Едином Господе Иисусе Христе. То и другое теряет, кто упразднился от Христа. Тем, что возуповали на закон, галаты внутренно отпали от благодати, от того закона спасения, по коему оно дается только уповающим на Божие во Христе Иисусе благоволение; вследствие сего само благоволение взялось от них, а с ним и силы во спасение — и остались они ни при чем. «Сим показывает Апостол крайнюю опасность их положения. Если прибегающий к закону не находит в нем спасения, и между тем отпадает от благодати, то что ему остается, кроме неизбежного наказания, когда закон не имеет силы, а благодать не приемлет его?» (святой Златоуст).
Стих 5. Мы бо Духом от веры упования правды ждем.
  Дав галатам увидеть опасность их положения, указывает теперь, как избыть от нее. Не довольно было сказать: видите, пожар кругом; или корабль ваш разбивается; надлежало показать и окно, куда броситься от пожара, или спасительную ладью и пристань, где спастись от потопления. Это и делает Апостол означенными словами. В такое отношение поставляет сей стих к предыдущим святой Златоуст «Усилив таким образом (то есть словами: упразднистеся от Христа, от благодати отпадосте) в них страх, поколебавши их мысли и указав на угрожающее кораблекрушение, потом открывает им близкую к ним пристань благодати, как он и всегда делает, обещая здесь вернейшее и надежнейшее спасение: мы бо, говорит, Духом от веры упования правды ждем. То есть мы не имеем нужды ни в каких постановлениях и обрядах закона; ибо вера достаточна для того, чтобы сообщить нам Духа, а чрез Него оправдание и другие многие и великие блага».
  Но можно видеть в этих словах и причину строгости высказанного приговора. Так случилось или случится с вами (то есть что вы лишаетесь или лишитесь благодати и Христа), потому что чрез склонение к закону вы перестаете быть тем, чем должны быть. Ибо мы, истинные христиане, христиане по идее христианства, вот что есмы, вот на чем опираемся надеждами. И вы вступили в общество христиан; и вы таковы же должны быть. Пока вы таковы, состоите причастными и всех благ истинного христианства; перестаете быть такими, лишаетесь всего.
  Каковы же мы есмы или должны быть по идее христианства? Мы ни на чем не опираемся надеждою, ни на чем не основываем своего спасения, как на вере в Господа Спасителя, нас ради воплотившегося и пострадавшего, Который за веру чрез святые таинства ниспосылает нам благодать Свягаго Духа, соделывающую нас правыми, святыми, богоугодными и вечного блаженства достойными.
  Слова: упования ждем — не на будущее указывают, а на настоящее искомое и значат: несомненно уверены, что получим. Эта несомненная уверенность лежит в основе жизни о Христе, как у торгующего уверенность в дельности его оборотов — в основе его хлопот по торговле. И истинно так уповающий есть обретший сокровище, сокрытое на селе, или бисер многоценный. — В чем он несомненно уверен? В том, что спасется. Ибо упование правды есть упование праведности, богоугождения, святости и спасения. Какие производительные силы сего в нас и для нас блага? Вера и благодать Духа, как указывают слова: Духом от веры ждем спасения. Вера от нас, Дух благодати от Бога; небесное и земное, естественное и сверхъестественное, сочетаваясь вместе непостижимым для нас образом, делают нас правыми пред Богом, богоугодными, спасенными. Феофилакт говорит: «необходимо, чтоб предшествовала вера; потом наитием Святаго Духа в крещении получается очищение грехов и новая жизнь». «Хорошо положено, — прибавляет Экумений, — от веры. Ибо нам должно привнесть свою веру и таким образом чрез посредство Духа получить оправдание и спасение».
  Западные древние толковники видят, сверх того, в слове: духом — противоположность духа букве и духовного служения служению стихийному, плотскому. Блаженный Иероним пишет: «слово: дух — положено здесь как противоположность букве». Блаженный Августин: «на духовном служении опираются надежды наши, а не ьа плотском». Амвросиаст: «в вере духовно Богу служим благоговением ума и чистотою сердца. Почему сказал Господь самарянке: Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися (ср.: Ин 4, 24)». Такая мысль не противна течению речи Апостола. Впереди говорил он, что галаты уклоняются к закону, который заповедует стихийное, плотское служение; и за это лишаются благодати и Христа. Теперь говорит: и справедливо; ибо мы, истинные христиане, духовно служа Богу, внутренними расположениями и движениями сердца и решимостями воли, несомненно уповаем спасены быть. Но это понимание легко соединено может быть с предыдущим, потому что духовное служение Богу невозможно иначе, как под действием благодати Святаго Духа.
  Стих 6. О Христе 6о Иисусе ни обрезание что может, ни необрезание, но вера любовию споспешествуема.
  Продолжение предыдущей мысли и точнейшее определение сущности христианства. Будто слышит святой Павел ищущий вразумления вопрос галатов, в чем же состоит это духовное Богу служение, противоположное стихийному служению подзаконному, или в чем состоит то внутреннее настроение, которое ради веры благодатию Святаго Духа созидается в духе христианина. И отвечает: в вере, любовию споспешествуемой. Имей это, и ты спасен. Ни о чем другом не заботься: не думай, что ты ближе ко Христу Господу, будучи обрезан (прежде, то есть, веры); и не смущайся, будто недостает тебе чего, потому что ты необрезан был. И то, и другое пред лицем Господа не имеет никакого значения, никакой цены и никакого веса не дает Он ни тому, ни другому. Не благоволительнее приближается Он к обрезанному, поколику он обрезан, и не отвращает лица Своего от необрезанного, поколику он необрезан. У Него все решает вера в связи с любовию. Вы приступили к Господу, просветились святым крещением, приняли залог Духа, вас созидающего: храните теперь веру и живите в любви,—вот и все, что от вас требуется. Этим путем достигнете благополучно конца жизни и перейдете к Господу, чтоб, вселясь в обителях Его, вечно с Ним блаженствовать. Зачем вам вязать себя этими уставами подзаконной жизни? Всё прочь. Духом служите Богу и духовно угождайте Ему, не опутываясь ничем внешним. В христианине, Духом Божиим созидаемом, все исходит из сердца, полного веры, дышащего любовию. Внутреннее сие необходимо выражается и вовне; но это внешнее само по себе ничто пред Богом. Цена его от того духа, с каким совершается; так что если взять всю жизнь в совокупности, то, имей ты одно внутреннее, при невозможности соответственно ему действовать и вовне, ты все имеешь; имей ты одно внешнее, по обычаю или подражанию, без внутреннего, ты ничего не имеешь. Все твое внешнее, как бы оно на вид ни было взрачно (благолепно), ничтоже может во Христе Иисусе.
  Так вот кто избранник Христов, вот кто Божий угодник во Христе Иисусе: кто полон веры и дышит любовию. А обрезание и необрезание тут ничто. Святой Златоуст говорит: «смотри, как он отверг обрезание, поставив его наряду с необрезанием. Ибо различие делает только вера. Если кто набирает борцов, то, будут ли они черные или белые, все это не делает никакого различия при выборе; но надобно искать в них того, чтобы они были сильны и опытны в своем деле. Так и желающему вступить в Новый Завет нисколько не вредит то, что он не соблюл всех оных телесных обрядов; равно не принесет никакой пользы и то, если соблюл оные. Здесь все решает вера с любовию».
  Вера любовию споспешествуема,— ενεργουμενη. Это слово может значить: действующая и воздействуемая. Первое значение дает ту мысль, что вера приводит к любви, возбуждает и оживляет ее; второе — ту, что вера возбуждается и оживотворяется любовию. То и другое показывает, что вера и любовь в жизни христианина неразлучны. Любовь в вере, вера в любви находят оживительные начала. Слыша Евангелие, веруют в Господа; уверовав, возлюбляют Его и всех ради Него; возлюбивши же, паче веруют и утверждаются в вере; вера усиленная в свою очередь возвышает любовь. Так и спеется жизнь христианина. С момента разделения их начнет угасать истинная жизнь; а с совершенным разделением и жизнь совсем замирает. Христианин остается только именем христианин и внешними некоторыми делами; на деле же он стал иудей, чающий оправдитися внешним принадлежанием к Церкви Божией.
  Экумений пишет: «не довольно только веровать во Христа, но необходимо , чтобы вера сия была воздействуема, хранима и как бы возгреваема любовию ко Христу. Которые веруют во Христа, но не исполнены любви к Нему, те переходят к закону» (можно и так: становятся в чин подзаконников)»
  К кому любовь здесь разумеется? Как не прибавлено — к кому, то надо разуметь любовь и к Господу, и к собратиям христианам Духом благодати по вере сочетаваясь с Господом, христианин почерпает из Него полноту любви, которая, по природе своей требуя излияния, вся исходит на сочленов единого во Христе тела, братского общества христианского, с самозабвением, или отвержением себя. Все тут само собою созидается и сочетавается. Не предписания внешние заставляют, а дух жизни о Христе Иисусе таков.
  Святой Златоуст говорит только о любви ко Христу «что значит любовию споспешествуема? Сими словами Апостол сильно уязвляет их, показывая, что сие уклонение их от истины произошло от того, что они не утвердились еще в любви ко Христу. Ибо здесь не вера только требуется, но и пребывание в любви. Как бы так он сказал если бы вы любили Христа как должно, то не уклонились бы к рабству, не оставили бы Искупителя, не поругались бы Освободителю». Блаженный Феофилакт указывает и на любовь к ближним. «Или Апостол внушает им и любовь к ближним, говоря как бы познайте, что вера действуется любовию, то есть оказывается живою чрез любовь. Вера же, не имеющая любви, без действенна есть. Одинаково это с словами: вера без дел мертва есть (Иак 2, 26)». А блаженный Иероним под любовию разумеет всю совокупность добродетелей. «Хотящие во Христе жить должны взыскать все добродетели и бегать всех пороков. Апостол Павел в другом месте говорит: еже бо не прелюбы сотвориши, не убиеши, не украдеши, не лжесвидетелъствуеши, не похощеши и аще кая ина заповедь, в сем словеси совершается, во еже возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе (ср Рим 13,9) Итак, если все за поведи совмещаются в одной: возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе,— то, вставив это понятие в слова: вера любовию споспешествуема,— ясно увидим, что это споспешествование вере любовию обнимает полноту всех заповедей. И наоборот, как, по апостолу Иакову, вера без дел мертва есть, так и добрые дела без веры должны быть почитаемы мертвыми. Не верующие во Христа, но добрые по нравам что имеют, кроме дел добродетелей (то есть следовательно, они ничто пред Господом, яко неверующие)? Пример веры, действующей любовию, представляет Евангельская блудница, о которой, когда она в доме фарисея слезами омыла ноги Господа и, отерши власами, помазала миром, Господь сказал: оставляются греси ея мнози, яко возлюби много. Ей же самой приговорил: вера твоя спасе тя, иди в мире (ср Лк 7, 47, 50). Очевидно, этим показывается, что жена та имела веру, любовию споспешествуемую: что только и имеет цену во Христе Иисусе».

        в) Легкость и удобство (5, 7—12)

   Неизбежность известного рода действования нудит решаться на него, сколь бы трудно оно ни было. Но если при этом выяснено будет, что оно очень легко и подручно нам, то решимость на него бывает тем скорее и живее. Эту подручность дела, при нравственных нсобходимостях, необходимо выяснять, потому что нравственная необходимость, хотя и сознана бывает, действует, однако, не так решительно и неотразимо, как физическая. При ней все еще остается место раздумываниям. Святой Павел приступает теперь к сему приему. Он говорит как бы здесь: видите, как необходимо бросить вам закон и не касаться более его: решайтесь же. Решайтесь тем охотнее, что для вас при этом не предстоит никаких почти жертв. Вы начали жизнь во Христе без связи с законом; следовательно, знаете эту свободную от закона жизнь. Что вам стоит возвратиться к ней, восставив прежние убеждения свои? (стихи 7 — 8). Вы еще не успели запутаться много. Кое-что только приняли. Но это кое-что сколько опасно оставлять,— ибо оно все портит,— столько же легко бросить, по тому самому, что его мало и оно же малозначительно (стих 9). К тому же я ведь знаю вас, знаю живость ваших нравственно-религиозных чувств и готовность на все истинное и доброе. Стоит только указать вам прямой путь, и вы уже готовы на него. Поэтому я уверен, что вы бросите ложные мысли и будете строго держаться изложенных мною истин (стих 10). Вас сбивают, уверяя, будто я обрезание проповедую. Не проповедую; ибо иначе за что же я гоним? О, когда бы отсечены были эти соблазнители от вас! (стихи 11 — 12). В этом окончательное средство к их успокоению и обезопасению на будущее время.
  Глава 5, стих 7. Течасте добре: кто вам возбрани не покарятися истине?
  Должное течение жизни во Христе Иисусе указано пред сим. Этим путем, говорит, и вы шли, и не шли только, но текли, шли быстро, чем означается ревность и усердие к предызображенному порядку жизни, и вместе успехи в ней прочные и явные. «Поклонялись вы Отцу в духе и истине и, от полноты Христовой приявши, знали, что закон дан только был народу чрез Моисея, а не исполнен. Благодать же и истина не дана только, но и совершена Иисус-Христом. Итак, когда вы так хорошо текли, служа истине паче, нежели образам истины, каким развратным учителем воспящены будучи, начали следовать за тению закона и оставили истину Евангелия?» (блаженный Иероним).
  Кто вам возбрани? Изумляется будто, как в начале дивился, что скоро прелагаются (см.: 1, 6 — 7). Возбрани, ενεκοψε,— пресек путь ваш, или подсек вас текущих. Не покарятися истине, τη αληθεια μη πειθεσθαι, — не верить более истине, не держать прежних в ней убеждений, не стоять в ней с твердым непоколебимым постоянством? «Это слова не вопрошающего, а недоумевающего и скорбящего. Как оставлено такое шествие? Кто имел столько силы? Вы, которые были выше всех и на степени учителей, не остались даже и на степени учеников. Как это случилось? Кто был так силен? Это голос более недоумевающего и скорбящего, который и выше он выражал подобными словами: кто вы прельстил есть?  (ср.: 3, 1)» (святой Златоуст).
  Слово: кто вам возбрани — не эту одну мысль об изумлении Апостола может подавать. Амвросиаст видит в нем убеждение, чтоб раскаялись и не верили более никому из тех, кои будут склонять их на дела закона, в противность Евангельской истине. В самом деле, Апостол знал, кто возбрани; знали, конечно, и галаты. Зачем же вопрос? Чтоб внушить мысль о ничтожности этих возбранителей. Что за важные лица? Стоило слушать их и из-за них менять воспринятые и в дело вошедшие убеждения? А если не стоило, то, понявши дело по моему разъяснению, надо отвратиться от них и восстановить прежние убеждения: что, конечно, для вас не составит труда.
  Думается, что прямее в этом вопросе та же мысль, как в обычном у нас: а кто тут виноват? Кто виноват, что вы остановились,— переменили или помутили прежние убеждения и пошли наперекор истине? Никто не виноват. Сами вы убедились в истине, сами изменили тем убеждениям. Самим же вам предлежит теперь и возвратиться к ним. Ибо убеждение никто навязать не может насильно. Убеждающие предлагают, разъясняют, склоняют, но самое убеждение и склонение не от них. Оно дело свободы. Прежнее ваше убеждение разве от Призвавшего было (см.: 5, 8)? Нет, Он призвал; вы убедились и согласились последовать истине. А потом разубедились и пошли инуды. Если таким образом в этом деле всё от вас, то что может задерживать вас во лжи? Бросьте ее и возвратитесь к истине. Восстановите прежние убеждения, и опять начинайте тещи тем же путем, уже испытанным. Течасте добре: что мешает вам опять вступить в то же доброе течение?
  Стих 8. Препрение не от Призвавшаго вы.
  Препрение, πεισμονη,— значит: убеждение, в соответствии непосредственно предшествующему μη πειθεσθαι, — не выдержать убеждения, не продолжать питать убеждение; мысль такая: убеждение не от Призвавшего вас, не от Бога, Который призвал вас во благодать Свою. Блаженный Иероним пишет: «(в обращении) иное есть дело Божие, а иное дело самих людей Божие дело есть призвать; дело людей — поверить или не поверить. В добрую или худую сторону склоняемся, причина тому не Бог и не диавол. Убеждение наше всегда не от того, кто зовет, но от нас, которые сами собою соглашаемся или не соглашаемся с зовущим».
  Поелику убеждение поставляется здесь в соотношение с призывающим Богом, то под ним следует разуметь убеждение в истине Евангельской; а не это прившедшее после ложное убеждение в значении закона в деле спасения Апостол хочет внушить галатам: ведь вы были же убеждены в истине Евангельской? Не насильственно было оно навязано вам Бог послал меня к вам, я предложил вам проповедь Евангелия, вы вняли, соображали и убедились. Это было делом вашей свободы Убеждение не от Призвавшего вас
  Что же из этого следовало? Следовало: сами вы убедились в истине, сами пошатнулись в сем убеждении; сами же теперь и воротитесь к нему. Никакого труда, ни помехи к тому нет. Бросьте новую ложь, возьмите прежнюю истину вполне, как она есть и вам преподана; она вам ведома, изведаны и убеждения в ней. Поворот легок. Эта мысль проглядывает у святого Златоуста, который говорит: «призвавший вас не для того призвал, чтобы вы так колебались,— не дал вам заповеди иудействовать»
  Стих 9. Мал квас все смешение квасит.
  На укор Апостола: были же вы убеждены, зачем переменили убеждения? воротитесь к прежнему — галаты могли сказать: да мы и теперь убеждены, а то, что, послушав других, приняли кое-что иудейское, велико ли? Так мало, что и говорить о том не стоит. Апостол на это и отвечает: мал квас все тесто заквашивает. Не много иудейского приняли, но все оквасили иудейством, повредили целость веры, и она уже не может приносить вам всей спасительности. К тому же это не многое поведет к большему и втянет вас в иудейство во всей его широте. Зло заразительно Святой Златоуст говорит на это: «чтоб кто не сказал" зачем ты так преувеличиваешь дело и столь тяжким представляешь его? Из закона мы соблюли одну только заповедь, а ты производишь такой шум? — то послушай, как устрашает их не настоящим их поступком, но имеющими произойти от него последствиями: мал квас, говорит, все смешение квасит. Так и вас эта небольшая погрешность, оставленная без исправления, может совершенно препобедить и увлечь в иудейство, как квас заквашивает все тесто». Так и все восточные; так и западные. Амвросиаст говорит: «это прибавил Апостол для того, чтоб не подумали, что для благодати веры не будет никакого вреда, если они будут соблюдать малость некую из закона». Блаженный Иероним сначала ту же выражает мысль, говоря «учит этою притчею Апостол, что духовный хлеб Церкви, с неба сшедший, не должно повреждать иудейскими толками Господь Сам заповедал ученикам Своим блюстися от кваса фарисейского, что объясняя, Евангелист прибавил, что Он это сказал им об удалении от учения фарисейского (см Мф 16, 12). А это учение фарисейское какое другое, как не о неотложности соблюдения плотского закона"?» Но потом поминает и о том, как и несколько человек с ложным учением могут повредить всю местную Церковь, когда, сначала двое-трое, потом десятки и так далее, начнут заражаться их учением. Зло это действует, как искра, падшая в горючий материал, как гангрена, жир обретшая. Очевидный пример этому — Арий.
  Но эта мысль о числе лиц, соблазняющих и соблазненных, может быть только придаточною к главной, по которой разумеется тут учение иудейское Но, поставляя сию мысль в связи с последующими словами: надеюся о вас,— надо допустить, что Апостол намекал этим и на легкость, с какою можно им разделаться с иудейством Он говорит как бы мало переняли"? Тем удобнее вам бросить то И бросьте, я надеюсь, что вы так сделаете
Стих 10. Аз надеюся о вас в Господе, яко ничтоже ино разумети будете, смущаяй же вас, понесет грех, кто бы ни был.
  Такого рода надежда и окрыляет, и обязывает к исправлению. Это обычный в соотношениях людей прием, которого силу, когда он идет от искреннего сердца, испытывает всякий Его и употребил святой Павел в конце, как всепобедительное орудие слова. Сила слова в выражении надежды на них. Этим больше и заняты толковники. Чего же он надеется от них, на это они не обращали внимания. Довольно заметить, что слова: ничтоже ино разумети будете — нельзя ограничивать непосредственно предыдущим, то есть что и вы так же судите, как я, что мал квас все смешение квасит, и потому поспешите изъять сей квас. Но от сего должно взойти и ко всему прочему, что объяснял Апостол. Он говорит им надеюсь, что вы будете мудрствовать, как я, усвоите мой образ воззрения на иудейство и поступите соответственно тому.
  Что касается до надежды, то иные думают, что она естественно должна была родиться у Апостола, знавшего любовь к истине галатов и что они увлечены были обманом, в простоте сердца приняв за истину то, что не было истинно. После сделанных им объяснений он не сомневался, что они бросят ложь и возвратятся к истине. Другие полагают, что эта надежда Апостола истекала из крепкого его упования на Бога, хотящего всем в разум истины прийти. Третьи восходят выше: что Апостол так сказал в духе пророческом. Дух Божий дал ему видеть отрезвление галатов, и он выражает это надеждою на них.
  Так Амвросиаст пишет: «надеется этого от них Апостол ради того, что они не сами собою, но будучи обмануты вступили на путь заблуждения. Почему, показав им истинный путь, ожидает, что они легко возвратятся на него». Святой Златоуст говорит: «не сказал: разумеете, но: разумети будете,—т.е. есть исправитесь. Откуда же ты знаешь сие? Но он опять не сказал: знаю, а: верю Богу, говорит, и с твердым упованием призываю Его содействие к вашему исправлению. С дерзновением и не просто сказал: надеюся о вас; но прибавил: в Господе (он везде любит обличения растворять с похвалами); как бы так он сказал: я знаю учеников моих, знаю удобоисправимость вашу, впрочем, надеюсь сего чрез Господа, Который не хочет погибели никому; а чрез Него надеюсь и на вас, которые легко можете возвратиться в прежнее состояние. Но вместе убеждает приложить и собственное старание, так как невозможно получить от Бога ничего, если мы не привнесем ничего с своей стороны». Блаженный Иероним так рассуждает: «не по предположению, но в пророческом духе произнес святой Павел, что галаты возвратятся к истине, которую они оставили было. Провидя духом, что они не иначе будут веровать, как так, как он научает их в Послании, говорит: надеюся...  И приложение имени Господа сие же самое означает. Ибо если бы он только предположительно думал так, то сказал бы: я надеюсь на вас. Но, приложив: в Господе, — показал, что пророчествует о том, о чем, Духом Божиим водимый, знал, что оно будет».
  Вторая половина сего текста: смущаяй же вас, понесет грех — как вяжется с первою? По обыкновенному у нас ходу речей следовало бы ожидать угрозы им, так: надеюсь, что исправитесь, но, если не исправитесь, не ждите милости. Святой Апостол эту угрозу обращает не на галатов соблазненных, но на соблазнителей: ибо эти знали истину, а те в простоте сердца приняли их кривотолкование за истину, не подозревая лжи. Виновны они только в том, что не обратились к святому Павлу, дважды у них бывшему, учителю и отцу, породившему их в духовную о Христе жизнь. Но и это могло случиться по неопытности, без всякого умаления любви к истине. Святой Павел и не обращает к ним угрозы своей. Но вместе дает подразуметь, что если останутся упорными в заблуждении, то вместе с лжеучителями и они ту же кару понесут. Доселе они были невинны; но по таком полном объяснении истины, какое сделал им святой Павел, они не будут уже безвинны, а станут под один разряд и со своими новыми учителями.
  Толковники наши, впрочем, останавливаются преимущественно на прямом смысле сих слов, не делая наведения на самих галатов. Так святой Златоуст говорит: «с двух сторон побуждает их святой Павел к восстанию — и надеянием на них, и угрозою, или предречением наказания возмутителям. Но заметь, что он не назвал по имени ни одного из злоумышленников, чтобы тем не сделать их еще бесстыднее. И смысл слов его такой: хотя вы и не будете иначе мыслить, однако это не избавит от наказания виновников обольщения, они будут осуждены. Ибо невозможно, чтобы за благочестие одних облегчалась участь других — злонравных. Говорит же сие для того, чтобы лжеучители не сделали такого же нападения еще и на других. И не просто сказал: смущаяй,— но усилил выражение, прибавив: кто бы ни был».
  Эта последняя прибавка дает ту мысль, что между лжеучителями были, может быть, лица с весом. Дает разуметь, что ни богатство, ни знатность и никакое другое видимое отличие не избавит их от заслуженной кары, как в начале сказал: аще мы или Ангел с неба будет иначе благовествовать, кары не минует.
  В чем состояла угроза? Понесет грех, по-гречески: κριμα — суд. Понесть суд — значит не только быть осуждену, но и понесть присужденное за то наказание. «Понесет суд — то же, что в другом месте: всякий свое бремя понесет» (блаженный Иероним). Какое же это бремя, или в чем существо кары? Может быть, угрожается наказанием от Бога, как бы так: Бог не оставит его без наказания. Угроза такая еще прежде изречена Спасителем, так что, в Царстве Его, как тот, кто обратит другого, избавит душу свою от смерти и покроет множество грехов (см.: Иак. 5, 20), так и наоборот, тому, кем соблазн приходит, горе. «Кто смущает и соблазняет кого-либо в Церкви, лучше б было жернов повесить на шею и броситься в море, нежели соблазнить кого-либо из тех малых, на которых указывает Спаситель (см.: Лк 7, 1—2)» (блаженный Иероним).
  Но, может быть, святой Павел намекал и на такой суд, который он, немного спустя, употребил в Коринфе, то есть суд церковный, отлучение, предание анафеме, как и изрекал уже он в начале Послания. Слышится будто: приду и разделаюсь с ними.
http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//55/646/55646080_1267040678_810.gif

Проповедь священника Константина Костромина.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Дорогие братья и сестры, сегодня мы с вами слышали в Послании к Галатам речь апостола Павла, который говорит о том, что мы являемся детьми обетования по Исааку? и ругает некоторых, которые приносят галатам рабство. Что же это за свобода и что же это за рабство, о которых говорит апостол Павел?

Все Послание к Галатам посвящено полемике апостола Павла с «некими», которые пришли и прельстили верующих, живущих в Галатии. Он регулярно ругает «неких», которые слишком сильно зависят от закона и которые совратили живущих в Галатии христиан, как говорит апостол Павел, отказаться от просто веры во Христа и заменить ее законом.

В виду имеется, конечно же, ветхозаветный иудейский закон, а под теми людьми, которые принесли этот закон церкви в Галатии уже после проповеди там апостола Павла, сам апостол подразумевает кого-то, кто был очень близок к тем апостолам, которые остались в Иерусалиме. Он не случайно упоминает здесь апостола Петра и даже упоминает о том, что он спорил и даже ссорился с ним.

Он вспоминает о том, как апостол Петр, так же как и некоторые пришедшие из Иерусалима от апостола Иакова, в присутствии язычников начали внезапно, хотя до этого вели себя нормально, начали проповедовать верность закону. Апостол Павел был с этим принципиально не согласен, хотя и оговорил при этом, что, будучи знакомым со всеми первоверховными апостолами, и с Петром, и с Иоанном, и с Иаковом, он получил от них одобрение на свою проповедь среди язычников.

И самое главное, он получил одобрение на проповедь именно в том виде, в котором он проповедовал. Он рассказал первоверховным апостолам содержание своей проповеди. И вот, христиане в Галатии оказались под угрозой, как считает апостол Павел. Он говорит о том, что некто, кто, вероятно, одобрял его действия раньше, теперь изменил представление о вере у христиан в Галатии, вопреки и наперекор действиям апостола Павла.

Апостол Павел все Послание буквально пытается докричаться до галатов, чтобы они вернулись к вере во Христа, потому что закон не оправдывает их перед Богом, но только вера в Иисуса Христа.

На самом деле та проблема, которая неоднократно заостряется уже более пятисот лет и которая выражается в спорах о том, насколько важен аспект веры в жизни христиан; тот спор, который возник сперва между католиками и протестантами, и сейчас в этот спор включились еще и православные, вопрос о том, только ли верою спасается христианин.

Конечно же, апостол Павел имел в виду отнюдь не просто спасение верой. Он противопоставляет две, в общем-то, кардинально противоположные вещи: иудейский закон и веру во Христа. Он постоянно говорит о том, что ветхозаветный закон был до Христа, что он является лишь «детоводителем», как он говорит. Иначе говоря педагогом детского сада до тех пор, пока люди не получили истинное полное обетование от Христа. А вот получив его и уверовав во Христа, они выходят из того возраста, когда им нужен закон в путеводители. Им не нужна другая опора, кроме веры в Того, Кого послал Бог Отец.

И вот апостол Павел говорит в сегодняшнем отрывке, казалось бы, загадочные слова: «Мы, братия, - дети обетования по Исааку, но как тогда рожденный по плоти гнал рожденного по духу, так и ныне». Апостол Павел в качестве лишнего аргумента в пользу своих слов о законе и вере привел пример детей Авраама.

Если мы вспомним с вами Ветхий Завет, и именно это апостол делает несколькими стихами выше, он говорит о том, что, помня и имея обетование от Бога, Авраам не сразу положился полностью на него и, действуя по плоти, или можно иначе сказать, действуя по влечению похоти, родил от служанки Агари сына Измаила.

И апостол Павел говорит о том, что рождение сына от Агари и рождение сына от Сары это есть иносказание. Это иносказание имеет в виду два завета. Один сын рождается от рабыни, и он рождается по плоти; и второй сын рождается по духу, и является сыном по обетованию Божию. И Агарь в представлении апостола Павла символизирует именно этот Ветхий Завет, этот Завет, который даровал иудейскому народу Закон. А вот сын по обетованию является Новым Заветом, то есть христианами, людьми, верующими в Иисуса Христа.

И разница здесь соответственная и возникает. Сперва Измаил возвышался как бы над Исааком. Однако потом Господь через Авраама прогнал Агарь и Измаила и приказал им больше не влиять на будущее детей Авраама - теперь в силу вступает его законный сын, тот, который дан по Божественному обетованию.

И здесь апостол Павел обыгрывает еще одну сторону. Он говорит о том, что сын Агари – это сын рабыни, и закон приводит в рабство. А сын по обетованию – свободный, и он приводит к свободе. Поэтому и Новый Завет приводит к свободе: «И мы, братья, - говорит апостол Павел, - дети не рабы, но свободной. И стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства». Потому что галаты, совращенные какими-то другими учителями, снова стали склоняться к верности в первую очередь закону.

Апостол Павел приводит последний аргумент, который у него остается, что во Христе Иисусе нет, не имеет силы ни обрезание, ни необрезание. В конце концов, это вообще не важно, важно то, что вы будете просто верить во Христа вне зависимости от того, обрезаны вы или не обрезаны. Но, добавляет он сразу, если уж вы обрезываетесь, то исполняйте закон до конца. Если вы исполняете закон до конца, то в таком случае вы сразу же становитесь рабами этого закона.

На самом деле эти слова апостола Павла абсолютно точно соответствуют тому, чему учил Христос. Все помнят слова, которые обычно написаны на иконах Спасителя: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я упокою вас. Возьмите иго Мое на себя, и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим. Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко».

Вот это иго, о котором говорит Христос, является законом. Закон, который дарует Синайский завет - это иго тяжелое, неудобное. Тот же закон, который предлагает Христос, он удобен и легок, он подходит всем. И это уже не тот закон, это не ветхий закон, Ветхий Завет, это Новый Завет, свободный.

Дорогие братья и сестры, в этих словах апостола Павла, который повторяет мысль, высказанную Господом Иисусом Христом, заключается очень важная мысль, которая должна определять наше с вами положение в этом мире. Мы с вами, дорогие братья и сестры, среди нас, христиан, не должны опираться исключительно на закон.

Закон, как и для Христа, должен иметь для нас в первую очередь духовно-нравственное значение, но отнюдь не буквальное. И в этом апостол Павел выступает против законников, и в этом урок в первую очередь для нас: мы должны помнить о том, что законничество в его негативном виде, то есть буквальное следование уже устаревшему закону не приводит нас ко Христу или прямо к Богу Отцу.

Теперь, когда мы являемся христианами, для нас определяющей является вера в Иисуса Христа и вера Иисуса Христа, Господа Иисуса Христа, та вера, которой Он учил нас. И в этом очень важное следствие для нас.

Закон является иносказанием, как чуть выше мы только что говорили, сказал апостол Павел. То, что высказано в ветхозаветном законе и читается в Ветхом Завете должно приводить нас к нравственному выводу и подталкивать нас к совершенству и одновременно к свободе, той свободе, залогом которой является Жертва, принесенная Господом Иисусом Христом на кресте за нас, ради нашего получения Царствия Божия. Аминь.

Проповедь протоиерея Александра Глебова

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

В сегодняшнем Послании к Галатам апостол Павел поднимает тему, которая сегодня у всех у нас на слуху - это тема свободы. Действительно, достаточно включить телевизор и посмотреть программу новостей, как на нас изольется поток информации о том, что борьба за свободу и демократию идет во всем мире, и что ради этой свободы одни бомбят и убивают других, и что в Европе проходят демонстрации с требованием еще большей свободы всем категориям граждан, в том числе и психически нездоровым, и глубоко порочным, дабы они могли во всеуслышание заявлять о своей ненормальности, о своих грехах и призывать к своему образу жизни как можно больше людей, расширяя тем самым порочный круг. Все это сегодня приветствуется и пропагандируется. И если те или иные государства отказываются следовать тенденции разложения собственного народа, то такие государства объявляются изгоями, против них применяются экономические санкции, посколько с точки зрения современной морали – или правильнее будет сказать, антиморали – любое осуждение обществом человеческого греха является попранием и подавлением его свободы. А свобода провозглашается наивысшей ценностью.

Апостол Павел также говорит о важности и необходимости свободы и призывает быть бдительными, чтобы эту свободу не потерять. «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства…» - говорит он. Что же это за свобода, которую даровал Христос? Совершенно очевидно, что это свобода не политическая, не социальная. Рим как был империей до Христа, так и оставался империей после Него еще четыреста лет. А на смену Рима пришли другие империи. Так что всегда в истории царствовали не справедливость и не свобода, одни народы порабощали другие. О социальной свободе речь также не могла идти, поскольку апостольский век – это век рабовладельчества. Господа и рабы были как среди язычников, так и среди христиан, и это было нормально. И ни Сам Христос, ни апостолы никогда не призывали к отмене рабства. Более того, тот же апостол Павел говорит, что каждый должен спасаться в том звании, в котором он призван, и если раб стал христианином, то это не повод бороться за внешнюю свободу. Он должен направить свое состояние раба на благо души, для обретения внутренней свободы. Так что никаких «революционных лозунгов» Евангелие и вообще Слово Божие не выдвигает. Но апостол предупреждает об опасности потери внутренней свободы, дарованной нам Христом. А что это за свобода, которую дал людям Бог во Христе? – Это свобода от ига и порабощения дьяволу. Может быть, кто-то из наших скептически настроенных слушателей может сказать: ну нет, что-то здесь не так… Какая же это свобода от дьявола, когда надо быть просто слепым, чтобы не видеть, как сатана правит бал в этом мире! И где же эта победа Христа? И где же наша свобода от дьявола?

Победа Христа, как и свобода, - это дар, дар Божий, который человек может принять, развить, приумножить, а может отвергнуть и закопать в землю. Победа Христа над злом – это не есть уничтожение зла. Победа Христа – это не уничтожение выбора человека между добром и злом, это не «программирование» человеческой свободы только на добро, нет. Победа Христа – это победа над зависимостью человека злой силе, которая безраздельно господствовала над миром с момента грехопадения прародителей до воскресения Христова. Это была рабская зависимость людей от дьявола. Через грех человек порвал связь с Богом и остался один на один с темной силой. Дьявол быстро и с легкостью овладел всеми сферами человеческой жизни; своими силами бороться с ним, сбросить с себя это иго род человеческий не мог. Чтобы преодолеть врага, нужно было, чтобы среди этого лагеря порабощенных дьяволом людей появился Тот, Кто сильнее дьявола. А кто сильнее дьявола? – Только Бог. И тогда Бог становится человеком, встает в один ряд с теми, кто уже многие тысячелетия находится в адском пленении. И после того, как зло, торжествуя, побеждает и умерщвляет Богочеловека на Кресте, Его человеческая душа, сойдя во ад, в самое сердце царства тьмы, наполняет это царство Божественным светом, разрушает его изнутри, и власть дьявола над людьми заканчивается. Соединив в Себе Божественное и человеческое, Христос восстановил связь между Богом и людьми, утраченную при грехопадении. Божественная благодать вновь стала доступна людям, а значит, стала доступна сила Божия, опираясь на которую, люди могут противостоять злу. Это таинство воссоединения Бога и людей во Иисусе Христе мы называем словами «искупление» или «спасение»; Христос нас спас, освободил от порабощения дьяволу, но все же дьявол торжествует в мире… Почему? – Да потому что человек в силу свободы выбора чаще выбирает то, что предлагает дьявол, а не то, к чему призывает Господь. Да, дьявол уже не может действовать силой, как это было в мире до воскресения Христова, но он действует хитростью, обманом; через искушения он вновь порабощает освобожденных ценой страдания Бога людей. И вот когда апостол Павел говорит о свободе, то он имеет в виду свободу не как вседозволенность, потому что вседозволенность вновь приведет к рабству греху и злу, а свободу как свободу от греха. «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства…» А сегодняшний секулярный мир предлагает, и даже точнее будет сказать, навязывает свободу, которая отбрасывает человека в мир до Христа; профанирует жертву Богочеловека. Эта свобода провозглашает жизнь по зову плоти, а не духа. Она размывает границы между дозволенным и недозволенным, подвергает сомнению и критике Слово Божие, как бы ставит все с ног на голову, говорит, что именно Церковь подавляет свободу человека, ведь заповеди Спасителя мешают людям раскрыть весь свой потенциал. Грех в представлении многих сводится просто к уголовщине, а не к нарушению нравственных норм, провозглашенных в Евангелии. Все это, конечно, не путь к свободе, а путь к гибели. И поэтому, принимая законы сегодняшней цивилизации, в которых очень много есть хорошего, и полезного, и необходимого для нормального функционирования жизни людей, и общества, и государства, надо в то же время не терять голову. И помнить, что столь популярное сегодня слово «свобода» в устах политиков и в устах апостола Павла имеет разный смысл. И если мы забудем это предупреждение апостола, то в погоне за свободой мы можем попасть в рабство. Аминь.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

10

23 СЕНТЯБРЯ

Гал., 212 зач., V, 11-21.
Апостольское чтение: (Послание к Галатам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg

11За что же гонят меня, братия, если я и теперь проповедую обрезание? Тогда соблазн креста прекратился бы.

12О, если бы удалены были возмущающие вас!

13К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служи'те друг другу.

14Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя.

15Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом.

16Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, 17ибо плоть желает противного духу, а дух - противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы.

18Если же вы духом водитесь, то вы не под законом.

19Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, 20идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны,) ереси, 21ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение блаженного Феофилакта Болгарского  :

Гал.5:11. За что же гонят меня, братия, если я и теперь проповедую обрезание?

Так как клеветники говорили, что он лицемер и проповедует в одном месте обрезание, а в другом нет, то он говорит: вы свидетели того, что меня преследуют иудеи. Если я проповедую обрезание, за что же другие меня преследуют? Очевидно, преследуют меня за нарушение отеческих их постановлений. А если я проповедую обрезание и охраняю отеческие постановления, зачем после этого меня преследуют? Что же, говорят, из этого? Не обрезал ли ты Тимофея? Да, но это с особой целью. Да притом одно дело – обрезывать, и другое – проповедовать обрезание. Ведь он не сказал: «если совершил обрезание», но: «если проповедую». Ибо тот, который проповедует, учит, что это всегда должно быть, как безусловно прекрасное, а тот, который делает что-нибудь по особым целям, исполняет это не потому, что оно безусловно хорошо, но потому, что полезно в данном случае.

Тогда соблазн креста прекратился бы.

Если бы я проповедовал обрезание, то не было бы соблазна, который производит в иудеях крест. И не по чему-нибудь иному они соблазняются проповедью о кресте и не принимают ее, как только потому, что ею уничтожается обрезание и закон. Равно как, если бы я проповедовал обрезание, прекратилась бы и исчезла вражда иудеев ко кресту и соблазн, который возбуждает он в них.

Гал.5:12. О, если бы удалены были возмущающие вас!

Подвергшихся обольщению он назвал вначале неразумными и порицал не более, чем детей, самих же обольстителей, как больных неизлечимо, он проклинает и говорит: о, если б они не только обрезывались, но и совсем изрезали все тело свое! И смотри, он назвал их «возмущающие» (по-славянски «развращающие», по-гречески «принуждающие оставить свое отечество и свободу»), отводящие их в плен. Потому что они и действительно лишали их свободы и, уводя от горнего Иерусалима, как переселенцев пристраивали к закону и к мелочности иудейства. Заметь также относительно тех, которые оскопляют себя, что они навлекают на себя проклятие апостола.

Гал.5:13. К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти,

Не с тем, говорит, мы призваны Христом, чтобы стать рабами закона, но чтобы освободиться от ига подзаконного рабства. Потом, дабы кто-нибудь не подумал, что так как мы свободны, то нам можно делать все, что ни захотим, он исправляет это и говорит: да не будет нам свобода поводом к угождению плоти, то есть плотским пожеланиям. Ведь не для того мы освобождены от ига закона, чтобы совершать преступления, но чтобы и без ярма идти в порядке, как свойственно получившим хорошее воспитание. И не для того получили мы свободу, чтобы нарушать закон, но чтобы превзойти даже закон.

но любовью служите друг другу.

Устранив иго закона, он налагает другое иго, иго любви, и более легкое, и вместе более крепкое, чем то. Намекает также, что обольстители эти явились к ним из желания власти, ибо властолюбие мать ересей. Посему, так как любоначалие произвело разделение в вас, то «любовью служите друг другу», а словом «служите» обозначает любовь напряженную и сильную. Обращаясь затем к нравственным наставлениям, показывает способ, которым можно устранить порабощение плотским пожеланиям.

Гал.5:14. Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя.

Если вполне, говорит он, вы желаете исполнять закон, так исполняйте не обрезанием, но любовью, потому что в этом заключается полнота закона. Смотри, излагая нравственные наставления, он не забывает и догматического учения. Так сильно он скорбел об их заблуждении.

Гал.5:15. Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом.

То, что знает за верное, высказывает под сомнением, и следующее за тем выражение: «берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом» – опасение и предостережение, а не осуждение. Не сказал просто: «угрызаете» (что свойственно гневу), но прибавил: «съедаете», что служит проявлением крайнего зверства. Этим указывает и на испорченное учение, подразумевает также козни друг против друга, хищничество и любостяжание. И так как они, причиняя зло и строя козни, думали только вредить другим, то он говорит: смотрите, чтобы против вас самих не обратилось это дело.

Гал.5:16. Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти,

Сказав, что угрызать и снедать пагубно, он указывает и врачевание против этого, которое и любовь сохраняет, и само сохраняется ею, а именно, чтобы они были духовными. Ибо если мы будем духовными, то будем сильнее любить, а если будем любить, будем духовными и затем не будем совершать плотской похоти.

Гал.5:17. ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы.

На основании этих слов манихеи и все подобного рода еретики говорят, что человек состоит из двух противоположных сущностей и что апостол подтверждает это настоящими словами. Но нет: он рассуждает не о сущности, но плотью называет земные помыслы, беспечные и беззаботные, а не тело, и духом называет духовные помыслы, а не душу. Земные помыслы, говорит он, противятся духовным, а духовные – земным. Итак, он признает борьбу злых и добрых помыслов, но не тела и души. Ибо желать и не желать есть дело рассуждающей души. Прибавляет же: «не то делаете, что хотели бы», потому что и тело содействует душе, а не противится, и душа держится тела и все терпит, чтобы не оставить его, и оторванная от него, скорбит. Какие же они после этого противники, когда имеют такую связь друг с другом?

Гал.5:18. Если же вы духом водитесь, то вы не под законом.

Имеющий духа погашает дурные пожелания, а свободный от них не нуждается в совете закона и не подчиняется ему. Ибо не гневающийся какую имеет нужду в том, который заповедует не убивать? И не имеющий вожделений какую имеет нужду в том, который советует не прелюбодействовать? То же, что и в другом месте сказал: «закон положен не для праведника» (1Тим.1:9). Кажется также, что говорит и в похвалу закона, так как он заменял собой Духа, исполняя по своей силе обязанность руководителя до определенного времени. Как после этого вы снова подчиняетесь воспитателю, оставив Духа, делающего вас совершенными – подобно тому, как если бы кто, будучи философом, нуждался в руководителе?

Гал.5:19. Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд,

Это, говорит он, дела растленной плотской воли, в числе которых признается прелюбодеяние и блуд. И ясно, насколько прелюбодеяние отличается от блуда.

нечистота, непотребство,

Этим намекает на бесстыдные обычаи, которые даже и назвать не осмелился.

Гал.5:20. идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны,) ереси,
Гал.5:21. ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют.

Пусть скажут нам те, которые клевещут на плоть. Пусть бесстыдство и прелюбодеяние – грехи тела, но вражда, ереси и тому подобное, как они зависят от плоти? Поэтому ясно, что все это дело развращенной воли. Если бы они были делами плоти, как природные наши свойства, каким образом они лишали бы нас Царствия Божия? Ибо не природе, а воле свойственны и наказания, и награды. Сверх того, если бы страсти были свойствами природы, он не сказал бы: «поступающие так», но «претерпевающие», потому что действие предполагает волю. Под «враждой» разумеет вражду несправедливую. Ибо есть неприязнь и справедливая, которая происходит во имя веры и направляется против всех, уклоняющихся от прямого пути. Ревностью называет другое ее проявление (ζηλοτυπία). Потому что ревность бывает и хорошей, когда кто подражает делающему добро (ревнует о добре). Но прекрасно сопоставил ереси с распрями и разногласиями, потому что всякая ересь происходит от зависти, и бесчинства – от пьянства. Бесчинства ведь – это наглые песни пьяных. Поэтому он сначала указал на причины, производящие это, затем на то, что от них происходит.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Стих 11. Аз же, братие, аще обрезание еще проповедую, почто еще гоним есмъ? Убо упразднися соблазн креста.
  Эти слова расчищают путь и устраняют последние препятствия к действию на галатов предложенных святым Павлом убеждений. Могли заграждать сей путь наговоры на Апостола, что сам он придерживается закона и даже обрезывает. Заседши в памяти, это нарекание могло отнимать силу и угроз, и надежд, и всех увещаний Павла. По крайней мере всякий, подумавши: да сам-то что же ты вяжешься с законом,— мог останавливаться в недоумении. Святой Павел разгоняет этот легкий туманец одним вопросом: гонят же меня за что? Что иудеи гнали Апостола, это всем было ведомо. Всем также не мудрено было уразуметь, что если б он благосклонно относился к обрезанию и закону, то никто и слова не сказал бы ему. Если же поносят его, бесчестят, преследуют всюду, то явный знак, что изложенное им учение о прекращении силы обрезания и закона, и о ненужности их более для верующих, есть постоянный и повсюдный предмет его проповеди. Наслушавшись наговоров на святого Павла, галаты могли недоумевать: что же это делает Апостол? Прочитав же вопрос его, должны были воскликнуть: в самом деле так; что же те-то нам натолковали? Это они нас обманывали. Какова мудрость Апостола! Не посылает их за справками пройти по следам его проповеди, а одною очевидностию успокоивает их умы, смятенные нареканиями на него.
  Святой Златоуст говорит на это место: «поелику говорили о нем, что он часто сам соблюдает иудейские обряды и проповедует необрезание притворно; то смотри, как он показал себя чистым от сей клеветы, призывая во свидетели их самих. Вы сами знаете, говорит, что причиною гонений на меня было то, что я учил оставлять закон. А если бы я проповедывал обрезание, то за что бы и гнать меня? Иудействующие, кроме сего, еще ни в чем другом обвинять меня не могут. И если бы я дозволял им веровать по отеческим обычаям, то ни уверовавшие, ни не уверовавшие из них не злоумышляли бы на меня, как ничего из их обычаев не отвергающего. Что же? Не проповедывал ли он обрезания, не обрезал ли Тимофея? Обрезал. Как же говорит: не проповедую? Примечай и здесь его осмотрительность. Он не сказал: я не совершаю обрезания, но: не проповедую, то есть не учу так верить. И ты моего поступка, говорит, не должен брать в утверждение догматов; ибо хотя я и обрезал (Тимофея), впрочем, не проповедывал обрезания».
  Убо упразднися соблазн креста. Если б было так, если б я проповедывал обрезание, то крест не представлял бы соблазна для иудеев. Для них так дорого обрезание, что, не трогай я его, они соблазна в кресте не видели бы, а теперь видят ради того, что крест гонит обрезание и весь закон. Амвросиаст пишет: «соблазном для иудеев была проповедь о кресте потому, что ею упразднялись суббота и обрезание. Если б она допускала обрезание, то не было бы соблазна и иудеи мирны были бы с нами. И о Спасителе они говорили: несть Сей от Бога Человек, яко субботы не хранит (ср.: Ин. 9, 16)». Святой Златоуст то же излагает пространнее. «Если верно то, что вы говорите, то преграда и вражда, разделяющие нас, уничтожены. Ибо иудеев не столько соблазняет крест, сколько учение не следовать отеческим обычаям. Приведши Стефана в синедрион, они не говорили, что сей чтит Распятого, но что глаголет на место святое сие и закон (ср.: Деян. 6, 13). И Самого Господа Иисуса обвиняли они за то, что будто Он разоряет закон (см.: Ин. 5, 18). Почему Павел и говорит: если мы допускаем обрезание, то прекратилась ваша борьба с нами, нет более вражды против креста и проповеди. А если нас ежедневно умерщвляют, то разве это без всякой причины? Вы и сами видите, что ни за что так не враждуют на нас, как за обрезание. Так ли я был неблагоразумен, чтоб и себя подвергнуть скорби, и других ввести в соблазн, без всякой причины? Сказал же он: соблазн креста,— потому что учение о кресте повелевает оставить отеческие обычаи, что преимущественно и соблазняло иудеев и удерживало от принятия креста».
  Стих 12. О дабы отсечены были развращающии вас.
  Отсечены — совершенно отделены (см.: блаженный Феодорит), чтоб никакого уже общения не было у вас с ними и у них с вами. Развращающии, αναστατουντες, — восставляющие вас на истину, бунтовать против истины возбуждающие вас. Доказал Апостол, что не должно более вязаться законом, убедил, что должно прекратить всякое общение с ним, и надеется твердо, что галаты так и сделают. Но забота Апостола о них простирается и на будущее. Непокоен он, пока среди них лжеучители, и выражает желание, чтоб они отсечены были. В греческом читается: οφελον και αποκοψονται, — о дабы и отсечены были! Вы убедились, исправите ошибку; но когда бы и лжеучителей вы прогнали от себя, тогда я был бы совершенно покоен относительно вас. Пока они с вами, не перестану опасаться за вас.
  Что так будто слабо действует Апостол? Не отсекает соблазнителей, а желание только выражает, чтоб они были отсечены самими галатами. Ожидал, может быть, святой Павел обращения к истине их самих, потому и сказал так нерешительно; в случае же упорства и продолжения соблазнять, может быть, оставил себе свободу сделать распоряжение о том после. Или, может быть, он уверен был, что галаты и сами то сделают, отгонят их от себя, прекратят общение с ними, не позволят им приближаться к себе; воззванием же своим: о дабы!  — он показать только хотел, что это не противно его желанию, что об этом есть и его Апостольская молитва. Всячески нельзя тут не видеть закона жизни тела Церкви,—отвергать и извергать не покоряющихся истине и учащих противно ей.
  Святой Златоуст видит в сих словах Апостольскую строгость: «смотри, какую строгость выражает здесь Апостол и к обольстителям их. Сначала он укорял обольщенных, не раз называя их несмысленными. Но, довольно поучив и вразумив их, теперь обращается уже к обольстителям их. А вы и здесь должны приметить мудрость Апостола. Галатов он вразумляет и убеждает, как детей своих, и надежных еще к исправлению; а обольстителей их отсекает, как чуждых и неизлечимо больных. На сие последнее указывает он, когда говорит: понесет грех, кто бы ни был; и на первое, когда угрожает им, говоря: о дабы отсечены были развращающии вас. И справедливо сказал: развращающии вас (то есть возбуждающие вас отступать от строя и порядка Христовой Церкви, которая есть новое для духа вашего отечество). Ибо они принудили их, оставив свое отечество и свободу, и небесное родство, искать отечества чуждого и неизвестного и, изгнав их из Иерусалима горнего и свободного, заставили блуждать как пленников и пришельцев. Потому-то Апостол и восстает на них. Смысл слов его такой: я нисколько не забочусь о них: еретика бо человека по первом и втором наказании отрицайся (ср.: Тит. 3, 10)».
  Во времена святого Златоуста были люди, которые словом Апостола: отсечены — покушались оправдывать скопчество. Ибо скопцы назывались и αποκοποι; у Апостола же стоит: οφελον και αποκοψονται. Святой Златоуст не напрягается опровергать такого толкования; потому что ложность его и сама собою очевидна после высказанного им пред сим мнения. Но пользуется сим случаем обличить скопцов в предотвращение от скопчества, смысла не имеющего. Проглядывает у него мысль, что если б и видеть у Апостола указание на скопчество, то ведь это кара, казнь, клятва; и дерзающие сами себя искажать, сами на себя навлекают клятву Апостола. Затем говорит: «манихеи только говорят, что тело злокозненно и составлено из злого вещества, а сии самыми делами подают повод к нелепым их толкам, отсекая член как бы враждебный и злокозненный. Гораздо лучше бы выкалывать глаза, потому что чрез них похоть входит в душу. Но ни глаза, ни другой какой член не виновны в сем; виновна одна злая воля. А если не можешь воздержаться, то для чего не отсекаешь языка за богохульство, руку за хищение, ног за стремление их на зло и для чего, можно сказать, не иссечешь всего тела? Ибо и слух при напевании свирели часто расслабляет душу, и ноздри при ощущении благовония прельщают сердце и увлекают к удовольствию. Итак, отсечем все: и уши, и руки, и ноздри. Но это крайнее нечестие и наущение сатанинское. Нужно только исправить беспорядочное стремление души. Злой демон, услаждающийся всегда убийствами, он только мог внушить, что должно истреблять самый орган, как бы великий художник сделал ошибку. Как же бывает, скажет кто, что от тучности тела возгорается похоть? Но и тут грех души. Утучнение плоти зависит не от похоти, а от души. Если она захочет истощить ее, имеет на то полную власть. Но ты делаешь то же, как если бы кто, видя подкладывающего огонь и зажигающего дом, стал обвинять за пожар не поджигателя, а огонь за то, что будто бы он разгорелся так сильно от того, что сам собою много охватил бревен дома. Виноват не огонь, а поджигатель. Огонь дан для приготовления пищи, для освещения и для многих других потребностей, а не для того, чтобы жечь дома. Так равно и пожелание дано для деторождения и сохранения рода, а не для прелюбодеяния, блуда и сладострастия; дано для того, чтобы ты был отцом, а не прелюбодеем; прелюбодеяние зависит не от естественного пожелания, а от неистовства противоестественного».
  Не сочтено излишним выписать это место ради того, что и у нас водятся сии плевелы.

         
НРАВОУЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ (5, 13-6, 10)
   Приступая к толкованию (5, 13), святой Златоуст говорит: «здесь Апостол переходит к нравственной части Послания. Впрочем, в Послании к Галатам примечается нечто особенное, чего ни в одном из других его Посланий нет. Все другие Послания он обыкновенно разделяет на две части, из коих в первой рассуждает о догматах, а в другой излагает правила для жизни. Но в сем Послании, перешедши к нравственному учению, после опять присоединяет к нему учение догматическое; ибо нравственное опять имеет нужду в догматическом». Так же понимает поворот мыслей здесь у Апостола и блаженный Феодорит: «Апостол переходит уже к нравственным советам и повелевает позаботиться и о деятельной добродетели».
  В самом изложении нравственных уроков нетрудно заметить три отдела. В первом указывается общее на всю жизнь начало христианской деятельности (см.: 5, 13 — 25); во втором определяется достодолжный характер совершеннейших в христианском обществе лиц руководящих, в их отношении к менее совершенным, с кратким указанием отношения и сих последних к ним (см : 5, 26 — 6, 6); в третьем означается сильнейшее побуждение к жизни духовной и всякому доброделанию (см: 6, 7 — 10).

         
1) Общее начало христианской жизни (5, 13-25)

   Со слов Апостола в настоящем месте начало сие можно выразить так: пребывайте в деятельной взаимной любви и духовную проводите жизнь в борьбе со страстьми и похотьми К такому общему правилу привело предшествовавшее рассуждение о свободе от закона. Апостол говорит как бы во Христе Иисусе вы освободились от ига закона, но не затем, чтобы ходить в волях сердца своего плотолюбивого; здесь возлагается на вас свое иго — иго любви — благое. Освобождены вы от рабства закону, потому что Духа прияли, который в сердце вашем пишет свои духовные законы: живите же в духе и похотей плотских не совершайте.
  Глава 5, стих 13. Вы бо на свободу звани бысте, братие: точию да не свобода ваша в вину плоти, но любовию работайте друг другу.
  Закон определял всякий шаг иудея. Иудей ходил по привычным правилам, как по клеточкам. Когда эти клеточки разломаны, не дивно, что могли рождаться вопросы, как же теперь действовать? Свобода после стеснения ведет к разгульности; чувствуется сильный позыв вкусить побольше и поширше всякого рода удовольствий. Как чувственные удовольствия ближе и известнее, то им и отдается свобода. Но тут начинается новый плен — пагубный. Чтобы этого не случилось, Апостол и предостерегает: смотрите, чтобы свобода ваша не была в вину плоти, — то есть не послужила поводом к поблажке чувственности. «Не для того, говорит, освобождены вы от рабства закону, чтобы грешить небоязненно» (блаженный Феодорит). Но любовию работайте друг другу. Вот вам приличное занятие - работать друг другу: друг другу помогать, друг другу пособствовать в его делах, друг друга вразумлять и утешать. Это будет самым лучшим употреблением свободы и доставит вам несказанное утешение самим больше, чем другим, только позаботьтесь действовать так по любви. Любовию исполнитесь друг к другу Тогда эта любовь покоя вам не даст, понуждая вас непрестанно делать что-нибудь для других, и по силе, и сверх силы «Кто искренно любит, тот не отказывается служить любимому» (блаженный Феодорит). И не только не отказывается, но сам изыскивает, чем бы кому послужить, и скучает, когда ничего не удается сделать для других.
  Святой Златоуст говорит: «Христос, говорит Апостол, свободил нас от ига рабства и предоставил нам свободу делать что хотим; только чтобы мы сию свободу употребляли не на зло, но средством к получению большей награды, восходя к совершеннейшей мудрости, и поелику Апостол выше и ниже называет закон игом рабства и упомянул об освобождении от клятвы законной, то, дабы кто не подумал, будто он убеждает оставить закон для того, чтобы жить беззаконно, он предупреждает такую мысль, говоря: Христос свободил нас от закона не для того, чтобы жить нам беззаконно, но чтобы стяжать мудрость высшую закона: потому что узы закона разрешены; и я говорю сие не для того, чтобы нам еще более унизиться, но чтобы более возвыситься. Ибо и любодей, и девственник — оба преступают пределы закона, но не одинаково один ниспал в худшее, а другой возвысился к лучшему; один преступил закон, а другой превзошел закон. Итак, святой Павел говорит: Христос снял с вас иго не для того, чтобы вы, как кони, прыгали и бесились, но чтобы, освобожденные от бремени, текли благоустроеннее. Далее Апостол показывает и легкий способ достигнуть сего- какой же? Любовию, говорит, работайте друг другу. Чтоб они, освободясь от ига закона, не сделались бесчинными, он налагает на них другое иго — любви, которое хотя больше и крепче первого, но гораздо легче и приятнее»
  Стих 14. Ибо весь закон во едином словеси исполняется, во еже: возлюбиши бяижняго твоего якоже себе.
  «Рассмотревши закон со всех сторон, говорит: если хочешь исполнить закон, то не обрезывайся; ибо он исполняется не в обрезании, а в любви» (святой Златоуст). Апостол говорит как бы: так выходит по духу новой жизни во Христе Иисусе, чтобы вы работали друг другу любовию; но не иное выходит и по существу самого закона. Если ты ревнитель закона, то возлюби ближнего твоего как себя, и весь закон тобою исполнен. Ибо любовию исполняется весь закон. Всякое предписание закона в отношении к братиям указывало дело любви. Кто исполнял его, являл любовь. Но только в ту пору и являл. Но кто возгрел любовь в сердце, тот постоянно носит в сердце готовность на все дела любви. Частные действия любви не исчерпывают всего источника, из коего исходят. Он и сильнее, и обильнее их. Ревностный законник являл перемежающиеся акты любви, пусто имея сердце во все время, как оно не занято делом любви. Во Христе Иисусе не так. Тут любовь не иссякает, а постоянно есть. Не тогда только зарождается и является, когда случай законный к тому представится; но постоянно действует в сердце и не ждет законом определенного случая, а сама его изыскивает и, когда делает, не по мере закона делает, а по своей широте, которой нет меры. Разность выходит великая, и особенно в том, что тогда дела любви шли от предписаний внешних, а теперь идут по указанию и влечению из сердца, с самоначинанием. Теперь христианин и вполне свободен, и есть исполнитель закона, совершеннейший и полнейший. Ибо любовь Божия изливается в сердце его Духом Святым, данным нам. Блаженный Иероним пишет: «что прежде делали мы по необходимости законной, то, став свободными от закона, делать мы должны уже по любви. Любовь есть столь великое благо, что весь закон в ней совмещается».
  Блаженный Августин спрашивает при сем: «чего ради Апостол говорит о любви только к ближним, когда весь закон и Пророки висят не на одной этой любви, но наипаче на любви к Богу?» И решает сей вопрос так: «любовь к Богу и любовь к ближним неразлучимы. Кто любит Бога от всего сердца, тот любит непременно и ближнего, потому что на это есть ясная заповедь Того, Кого он любит от всего сердца. Любовь собственно одна: она любит Бога и ради Бога ближнего своего. Поелику в этом все существо спасительного настроения, то надлежало указать вернейший признак к безошибочному определению, имеет ли кто любовь такую или нет. В чем любовь к ближним, всякий очень ясно знает; потому осязательно может определить, имеет ли он ее или нет. Любовь же к Богу может иной ошибочно предполагать в себе, не имея ее. Вот почему и выставляется у Апостола одна любовь к ближним: ибо кто ее имеет, тот имеет и любовь к Богу. С отрицательной же стороны это еще вернее: кто не имеет любви к ближним, тот уже решительно не может хвалиться любо-вию к Богу» (приводится не слово в слово). И Сам Спаситель верным признаком учеников Своих поставил взаимную их между собою любовь. Любимейший ученик Его и учитель любви говорит: аще кто речет: яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть: ибо не любяй брата, егоже виде, Бога, Егоже не виде, како может любити? И сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога, любит и брата своего (ср : 1 Ин. 4, 20 — 21). И цель, какую имеет здесь Апостол, заставила его так сделать. Разномыслие, вкравшееся между галатами, привело их к тому, что пошли у них разлады и раздоры. Очевидно, любовь иссякать стала. Апостол, указанием на великое значение любви в деле богоугождения, хочет привесть их к сознанию, что они приняли кривое направление, когда из-за ложных учений попустили ослабнуть в себе узам любви. С этою целию и говорит он далее.
Стих 15. Аще же друг друга угрызаете и снедаете, блюдитеся, да не друг от друга истреблены будете.
  Хоть и можно полагать, поставляя сии слова в прямую связь с 13-м стихом, что святой Павел хотел в них представить побуждение ко взаимной деятельной любви и из пагубных последствий, какие обычно дает от себя взаимное нелюбие; но нельзя не видеть, что чрез это вводятся понятия, к которым ни прежде не подано повода, ни после ничего не говорится похожего на них.
  Чтобы эти слова стройно сходились с 13-м стихом, надобно в него ввести следующую мысль - работайте друг другу любовью, и чрез это возвысите свое благоденствие. Тогда прямо будет следовать: если же между вами будет нелюбие и вы будете друг другу делать зло, то смотрите, как бы вам не истребить друг друга. Таким образом этот стих будет в связи не прямо с 13-м стихом, а с предполагаемым последствием законополагаемого им образа жизни. Но справедливо ли так поступать?
  Таким образом, совсем не лишний вопрос: для чего святой Павел сказал так, или дал такой оборот речи?
  Святой Златоуст так понимает сии слова, что они не общую мысль выражают, а прикровенно обличают недоброе состояние галатов, чтоб образумить их и, указав источник его в прившедшей ереси, тем самым в неблагоприятном виде представить и ее самую. Еще под 13-м стихом на слова: любовию друг другу работайте — говорил он: «разуметь дает Апостол, что причиною их заблуждения были любопрения, несогласия, любоначалие и гордость, ибо мать ересей есть страсть любоначалия. И словами: работайте друг другу — он показал, что зло произошло именно от сего тщеславия и гордости. Почему представляет и врачевство соответственное. Поелику, говорит, вы разделилися между собою, желая властвовать один над другим, то служите друг другу, и вы опять соединитесь. Впрочем, ясно не называет он греха их, а ясно предлагает только способ исправления, чтобы отсюда они узнали и грех свой подобно тому, как если бы кто, не говоря прямо распутному, что он распутен, стал бы только убеждать его к целомудрию». Эту же мысль ведет святой Златоуст и под 15-м стихом: «он не высказал здесь своей мысли прямо, чтоб не огорчить их, хотя знал, что так и делается между ними; но то же самое говорит, только с видом некоторого сомнения. Ибо не сказал: поелику вы друг друга угрызаете,— также и далее не сказал прямо: друг от друга истреблены будете. Каковая речь свойственна устрашающему только и советующему, а не осуждающему Слова же употребил самые разительные и резкие. Ибо не сказал только: угрызаете, — что делает иногда раздраженный, но прибавил: снедаете,— что свойственно закосневшему в злобе Угрызающий насыщает только страсть гнева, а снедающий обнаруживает в себе крайнюю степень зверства. Впрочем, он разумеет не телесные угрызения и снедения, но много еще худшие. Ибо не столько делает вреда, кто снедает плоть человека, сколько тот, кто угрызает душу его. Ибо, чем дороже душа тела, тем тягостнее и зло, ей причиняемое. Блюдшиеся, да не друг от друга истреблены будете. Поелику обманщики и злоумышленники приходят для того, чтобы погублять других, то смотрите, говорит, чтобы дело не дошло и до вас. Разделения и распри растлевают и поедают как приемлющих, так и посеявающих оные, и еще более, чем моль, всё изъедают».
  Блаженный Иероним другую мысль проводит «Надобно,— говорит, — так истолковать это место, чтоб не казалось, что святой Павел вдруг переходит к неожиданным наставлениям, стоящим вне всякой связи с содержанием Послания Он хочет им сказать: получив свободу от закона, любовию работайте друг другу. И это будет самое лучшее исполнение самого закона. А если вы с законом останетесь, то должны будете уже все принимать, принимать и око за око. Следуя же сему, будете друг друга угрызать и снедать. Поопаситесь! Вот к чему поведет вас закон! Вы друг от друга истреблени будете» (не слово в слово)
  Стих 16. Глаголю же: духом ходите, и похоти плотския не совершайте.
  Минуем это вводное объяснение и возвратимся к главной мысли Апостола: освободясь от закона, живите в деятельной друг к другу любви. Стоя в этой мысли, не можем не спросить: в каком же отношении к тому закону любви состоит настоящее правило - духом ходить и похоти плотской не совершать? Святой Златоуст отвечает: в отношении средства к цели. «Вот показывает и другой способ, облегчающий добродетель и содействующий к исполнению вышесказанного, рождающий любовь и поддерживаемый любовию. Ибо ничто так не делает нас любвеобильными, как жизнь по духу, и ничто так не убеждает Духа обитать в нас, как сила любви».
  Глаголю же — не такая мысль: предписывая вам закон любви, я говорю то же, что: духом ходите; а такая: к этому или при этом я говорю вам: духом ходите... Для того, чтобы пребывать вам во взаимной любви, духом ходите, и похоти плотской не совершайте. Почему так? Вот почему: похоть плотская есть то же, что живущий в нас грех, она в другом месте названа и мудрованием плотским. Это мудрование плотское закону Божию не покаряется, ниже бо может (ср : Рим. 8, 7) А любовь есть исполнение закона. Выходит, что это несовместимые противоположности. Похоть плотская есть отрицание закона, а любовь — отрицание всякого беззакония. Где действует любовь в силе, там нет места похоти плотской; и где похоть плотская, там не ищи любви. Кто слушается внушений любви, тот не станет слушаться искушений похоти плотской. Но для того, чтобы не слушаться искушений плоти, надо приять благодать Духа и ходить в Духе. Таким образом очевидно, что святой Павел хотел сказать галатам: по освобождении от закона вы обязаны ходить в любви, а чтобы в любви ходить, ходите Духом и похоти плотской не совершайте.
  Что значит Духом ходить? У нас есть и свой дух, богоподобная сила, вдунутая в человека от Бога, которой назначение вводить человека в жизнь в Боге и держать в ней. Стихии нашего духа — сознание Божества с чувством всесторонней от Него зависимости, страх Божий, сознание обязанности благоугождать Богу, уверенность в блаженной вечности. Всеми этими стихиями дух устремлял человека от себя и от всего тварного к Богу, как последней цели, все прочее обращая в средство к ней. Когда человек пал, то ниспал от Бога, и остановился на себе, и себя поставил главною целию жизни. Дух потерял над ним власть, вместо него стало парить в нем самолюбие. Из самолюбия развились гордость, своекорыстие, сластолюбие, а от этих потом — все полчище страстей. Все они в разных оттенках стали заправителями жизни человека. Дух замолк, и, если подавал иногда голос, его не слушали.
  Господь и Спаситель принес на землю благодать Всесвятаго Духа, которая вместе с проповедию Евангелия и пошла по лицу земли. Сила проповеди Евангелия от благодати. Вместе с словом чрез слух входит в сердце благодать и пробуждает дух человека. Проповедь говорит: востани, спяй (Еф. 5, 14). Когда благодать воздействует на дух, он встает. Вместе с ним встают и оживают все его стихии: страх Божий, обязательство благоугождать Богу и чаяние лучшей жизни. Кто покорится сим требованиям духа, Духом Божиим оживленного, тот отказывается от себя, попирает самолюбие со всем полчищем страстей и начинает всеусердно работать Господу наперекор всем земным видам. С этого момента начинается у него жизнь в духе или Духом, с попранием самолюбия и всех страстей. Жизнь в духе или Духом можно посему описать так: кто, благодатию Божиею будучи возбужден и освящен чрез таинства, входит в себя и, став пред Господом в сердце, все свои деяния, и внутренние и внешние, направляет к богоугождению, чрез хождение неуклонное в воле Его, в слове Божием изложенной и принятой в совесть, в надежде вечного в Боге блаженства, с попранием самолюбия и забвением интересов земных; тот живет в духе и Духом.
  Из этого объяснения сам собою решается вопрос, какого духа разумеет Апостол в сем месте, — нашего или Духа Святаго. И того, и другого в сочетании. Наш дух не имеет силы дать нам жизнь духовную сам по себе. И Дух Божий не даст ее, если не будет воспринят нашим духом. Когда же они сочетаются, тогда наш дух становится сильным от Духа Божия, и Дух Божий чрез наш дух действует на нас и на все наше и все освящает и совершает. Ходящий в духе — Духом Божиим ходит, но ходит по стихиям духа, первоначально в человека вдохнутого.
  Из этого же объяснения видно и то, что есть похоть плотская. Это есть самолюбие со всеми страстьми. Похотию плотскою она названа потому, что преимущественное седалище самолюбия и страстей в плоти. Так случилось, что как норма жизни человеческой, по первому устроению ее, есть жизнь духовная — в Боге, то, когда пал человек, ниспал в противоположность духу и Богу, в жизнь плотскую с удовольствованием себя тварями в сей жизни, с забвением о Боге и жизни загробной. Когда дух возбуждается и берет силу, тогда самолюбие со страстьми, или эта похоть плотская, отвергается и закон восприемлется — ни в чем никогда не слушать внушений, требований, влечений сей похоти: грех нами дa не обладает, во еже послушати его в похотех его (ср.: Рим. 6, 14, 12). Участь решенная этого ветхого человека быть распяту, да упразднится тело греховное (Рим б, 6) Тем она и кончится. Но до времени премудрость Божия ему попустила стоять против духа, в нас же, но в качестве чуждого нам, неблаговолимого, гонимого и отвергаемого. Сознанием и свободою переходит человек на сторону духа и там производит все дела свои; а самолюбие со страсть ми, хоть в нем же, но будто совне приражается к нему, влечет и соблазняет. Дело христианина, внимая себе и стоя в духе пред Господом, замечать подходящие неправые движения и внушения самости или похоти плотской и отражать их именем Господа. Вот это именно и выразил Апостол в слове: духом ходите, и похоти плотския не совершайте. Чтобы совсем мертвою сделать сию похоть, это есть дело Божие: наше дело — всякое ее движение или внушение не принимать и, сколько бы она ни докучала, ничего в угоду ее не совершать. В этом вся жизнь христианина! Она есть непрестанная борьба, как и говорит вслед за сим Апостол.
Стих 17. Плоть 6о похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся, да не яже хощете, сия творите.
  Что это — естественную психологию пишет Апостол или изображает состояние подблагодатное? Подблагодатное; ибо в естественном — падшем — состоянии дух хотя не уничтожается, но никакой власти не имеет над самолюбием со страстьми. Иногда страх Божий, иногда совесть, иногда воспоминание о загробной жизни говорят что-нибудь против них, но этот голос хоть слышится, потому что нельзя его не слышать, но оставляется в невнимании, пренебрегается, попирается, иногда с враждебным против него ожесточением Потому тут нет собственно брани. Брань начинается, когда дух наш оживает и силу получает от Духа Божия. После сего дух стоит на одной стороне, а самость со страстьми и похотьми на другой. Последняя силится возвратить отнятую добычу, а первый силится удержать ее за собою. Вот и брань. Самолюбие со страстьми возбуждает греховные помыслы, влечения, сочувствия; а дух, со страхом Божиим и ревностию в богоугождении, отражает их силою благодати Святаго Духа. Плоть похотствует на духа — можно переложить или так: плоть, то есть самость со страстьми, порождает противные духу пожелания, или так: плоть враждебно восстает против духа; равно и: дух похотствует на плоть — значит: или: дух порождает противные самоугодию пожелания, или: дух враждебно к ним относится. В отношении к последней мысли замечательно правило святых подвижников: когда подходит искушение от самости и страстей, спеши возбудить против него неприязнь и гнев, и оно отбежит во мгновение ока.
  Сия же друг другу противятся, да не яже хощете, сия творите. Апостол говорит как бы: вот что происходит внутри вас, если вы стоите как должно в духе! Брань совершается. Когда самоугодие задумает что противное Богу, дух не допускает тебя исполнить его внушение и желание; когда же дух требует чего наперекор самости, сия последняя вяжет тебе руки и ноги, чтоб ты не делал того, что требует дух. Ни одна сторона не хочет допустить тебя сделать что-нибудь наперекор ей, в угодность стороне противоположной. В этом цель брани, цель каждой из воюющих сторон. Но что же далее? И стой посреде, ни туда, ни сюда! Что делать стоящему посреде, влекомому то туда, то сюда, Апостол не сказывает; потому что это само собою очевидно; да к тому же это указано уже выше: духом ходите, и похоти плотским не совершайте. Здесь же, указавши на происходящую борьбу внутри, он не говорит, куда склоняться; но очевидно желает, чтоб не плоти, а духа слушали. Он внушает как бы: а вы сами смотрите, куда следует вам склониться. Если вы должны духом ходить и похоти плотской не совершать, то очевидно, что всегда должны идти наперекор самости в угодность требованиям и влечениям духа, не останавливаясь ни пред какими жертвами самоотвержения.
  Наши толковники, все,— слова: да не яже хощете, сия творите — прямо так и разумеют, как внушение, чтоб верующие не исполняли пожеланий похоти и строго противились им. Святой Златоуст говорит: «Апостол указал здесь на борьбу злых и добрых помыслов. Но хотеть и не хотеть — есть дело души. Потому он и говорит: сия же друг другу противятся, — чтобы ты не дозволял душе ходить в злых ее пожеланиях. Он сказал сие как наставник и учитель, возбуждая страх». Блаженный Феодорит пишет: «плотию называет Апостол наклонность воли к худшему; духом же — обитающую благодать; потому что она руководствует душу к лучшему. Как же возможно препобедить плотские страсти? Да не яже хощете, сия творите. Не следуйте неуместным помыслам, то есть преодолевайте их, имея содействующую благодать Духа».
  Стих 18. Аще ли Духом водими есте, несте под законом.
  Если вы в борьбе внутренней будете всегда принимать сторону духа и действовать в угодность ему наперекор внушениям самости, то вы будете водими Духом. Если же вы Духом водими, то вы не под законом.
  Опять у Апостола неожиданное сочетание понятий. Это подало повод ко многим догадкам. Но, кажется, прямее всего предположить у Апостола намерение — и нравоучение поставить в связь с вероучением. Как там, приступая к доказательству ненужности для христиан закона, Апостол начал с вопроса о приятии Духа и из того, что они приняли Его помимо закона, вывел: на что же вам закон? (Сила доказательства в том, что закон нужен был для обуздания страстей; Дух же Божий, пришедши, попаляет страсти: на что же вам закон, когда вы уже имеете более того, что может дать закон?) Так и здесь, выставив борьбу со страстьми и показав, что они преодолевают их быв водими Духом, выводит: вы уже не под законом. Закон обуздывал страсти совне, а вы извергли их из сердца и преследуете, значит, закон уже отпал от вас, как отпадает скорлупа, когда вывелся птенец, или падают подмостки, когда состроен дом. Святой Златоуст говорит: «какая тут последовательность между понятиями? Самая строгая и очевидная. Ибо кто имеет Духа, тот при помощи Его угашает в себе всякое злое пожелание. А кто освободился от злых пожеланий, тот уже не имеет нужды в помощи закона, став много выше его учения. Кто не гневается, тому на что слышать: не убий? Кто не смотрит любострастными глазами, тот не имеет нужды в наставлении — не любодействовать. И кто станет говорить о действиях зла тому, кто исторг в себе и самый корень зла? А корень убийства есть гнев, любодеяния — пытливый и похотливый взгляд. Посему он и говорит: аще Духом водими есте, несте под законом. Если закон до пришествия Духа заменял сколько мог Духа, то и посему нет нужды теперь оставаться под пестуном. Тогда мы справедливо были под законом, чтобы, побуждаемые страхом, удерживали свои пожелания, доколе не явился Дух; а теперь, когда нам дарована благодать, которая не только повелевает воздерживаться от них, но и сама иссушает их и возводит человека к совершеннейшей жизни, какая нужда в законе? Кто сам по себе делает больше, тому на что пестун? Философ не имеет нужды в учителе грамматики. Итак, для чего вы так унижаете себя? Первоначально изъявили готовность служить Духу, а теперь опять слушаете закона».
  Стихи 19 — 21. Явлена же суть дела плотская, яже суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, студодеяние, идолослужение, чародеяния, вражды, рвения, завиды, ярости, разжжения, распри, соблазны, ереси, зависти, убийства, пиянства, безчинны кличи, и подобная сим: яже предглаголю вам, якоже и предрекох, яко таковая творящии Царствия Божия не наследят.
  Внушал Апостол, что, во внутренней нашей брани, нам должно противостоять самости и самоугодию и всегда следовать требованиям и влечениям духа. Теперь показывает пространство и поприще духовной брани, от чего отстать и чему противиться должно.
  Перечисляя дела самоугодия, Апостол не всё выводит на среду и в том, что выставляет, не указывает тонких оттенков, а называет лишь наиболее выдающиеся самоугодливые дела и в самом грубом, отталкивающем их виде. Это потому, что плотская жизнь языческая обнаруживалась в таких наиболее делах, как все это видели и знали, и потому, что, когда возбудится отвращение к делам неодобрительным, образуется вместе отвержение и помыслов, и пожеланий их, и в первом нельзя хорошо успеть, не имея второго.
  Явлена суть дела плотская. Явлена, φανερα, — явны, всем известны, по общему нравственному чувству и голосу совести. Или явны вам, яко христианам: и гражданин честный не одобрит их, а не только христианин, благодатию возрожденный. Или явны: пред глазами вашими этот позор разумной твари; посмотрите, как живут язычники и все нераскаянные грешники, в забвении о Боге и будущей участи своей. — Дела плотская — суть дела самости, самоугодия, того заправляющего жизнию человека начала, которое привилось к нему вследствие падения и заставляет его, вместо Бога, себе угождать, вместо духа, влечениям плоти следовать, вместо вечных — одни временные любить и вкушать блага.
  Осьмнадцать видов греховных дел перечисляет святой Апостол; но очевидно они делятся на две половины: на дела силы пожелательной и на дела силы раздражительной. Заимствую такие наименования из писаний Отцов-подвижников, у которых все недобрые движения души подводятся под эти две силы, кои называют они иногда и короче — похотию и гневом. Им противополагают они ум, то же, что у нас названо духом; и всю борьбу внутреннюю сводят на борьбу ума-духа с похотию и гневом, или с движениями пожелательной и раздражительной силы души. Видно, что их наставления совершенно согласны с указаниями святого Павла. И всякий может заметить на себе, что он непрестанно движется между этими двумя, переходя от похотения к раздражению и от раздражения к похотению, когда не имеет в цели лучшего, — того, что указывает дух.
  Сначала перечисляет Апостол недобрые дела пожелательной силы или похотения, когда она не слушает внушений ума или духа. Выставляет самое срамное. Прелюбодеяние — плотские грехи, более в брачном союзе, и блуд — плотские грехи — вне сего союза; нечистота и студодеяние — плотские грехи противоестественные. Под нечистотою, впрочем, может быть, разумеется и осквернение души срамными помыслами с услаждением и желанием дела; а под студодеянием — разлив похотствования до бесстыдства и мании, когда и людей даже не срамятся. Идолослужение тою стороною сюда относится, в коей наиболее действующею являлась похоть. Были у язычников божества, коим и служба совершалась удовлетворением сей страсти. И чародеяния здесь помянуты, потому что часть их отряжена была в пособие плотским грехам, как-то: составы зелий и трав и разные наговоры, с целию произвесть взаимное обаяние, или, как у нас говорят, приворот. В житии Киприана и Иустины можно видеть, как это делалось (см. Четьи-Минеи, 2 октября).
  Дела раздражительной силы или гнева указываются такие: вражды,— когда одно лицо с другим, или семейство с семейством, или род с родом во вражде состоят — не видаются, не встречаются, не говорят, и если не замышляют зла, то желают, чтоб оно постигло другую сторону, и рады, когда это бывает; рвения, ερεις,— тяжбы, брань, ругательства, споры, когда ни в чем не хотят уступить другому и на волос, всегда хотят поставить на своем; завиды — не то, что зависть, а: ζηλοι,— когда бьются из всех сил, чтоб не дать другому опередить себя в чем-либо, в чести, в богатстве, в вещах, в должностях, в чем бы то ни было, причем предполагается неприязненность к тому, кто выдается, с желанием подставить ему и ногу: это извращенное эгоизмом соревнование; ярости, θυμοι,— сердитость, гневливость, когда кто бывает как порох, за всякую малость вспышка гнева, брань и даже драка; разжжения, εριθειαι, — когда сердят других, посевают раздоры, разжигают одних против других, поджигают всякие нестроения в обществе, семействах и между частными лицами; распри, διχοστασια, — надвое разделение или распадение, когда кто ни с кем не мирен, не миролюбец, раздорник, или когда кто заводит партии, немирный дух партий, соблазны — в греческом нет,— скандалы или делание сцен, как говорят: такой-то или такая-то сделал мне сцену; ереси, — может быть, это не разделение в предметах верования: ибо Апостол пишет картину с языческой жизни, а там разделений в этом роде не бывало; скорее, это вообще разделение, из каких бы то видов ни было, только с враждебным, неприязненным духом, требуюпдим изгнания или смерти противникам; зависти, φθονοι,— когда завидуют счастию другого и злятся на всякого, зачем ему хорошо, с смертельною, однако ж, неприяз-нию и к нему, от коей дышащая убийствами ненависть; убийства, (φονοι, — не по одному созвучию постановлено после: φθονοι,— а по существу дела так бывает: φθονος вполне удовлетворяется в φονος;. Это верх неприязненных отношений к другому. Образец — Каин.
  Последние два: пьянства и безчинны кличи — проводятся не в том смысле, что Апостол хотел дополнить ими дела похотные, а в том, что в этих двух похоть и ярость обе находят себе удовлетворение. Это будто дома, в которых они живут. Пьяный — и срамные дела творить, и раздорить готов. Равно на пирушках и похоть, и гнев разыгрываются широко. Бесчинны кличи, κωμοι,—пирушки, заводимые затем только, чтоб потешиться и шумно повеселиться.
  И подобная сим в той и другой части греховных дел, и в похотной, и в раздражительной. Дополнить этот список, по примеру сказанного, может и всякий сам собою.
  Яже предглаголю — относительно них я говорю наперед, то есть прежде чем наступил суд; якоже и предрекох, — как и сказал уже, тоже наперед, вероятно, когда лично преподавал им наставления о христианском образе жития. Яко таковая творящий Царствия Божия не наследят. Не наследят решительно Царствия Божия того, которое откроется по втором пришествии, неизреченно блаженного и вечного. Суд над ними будто уже произнесен и скреплен. Но когда говорит Апостол: таковая творящии,— то дает разуметь, что суд этот над ними в силе, пока они вращаются в такого рода делах. Выдь они из того круга, и суд не падет на них. Это блаженное изменение чается от них до самого последнего издыхания. Дотоле и обетование — снять с них этот приговор. Но когда отворится смертию дверь в другую жизнь и исходом отселе затворится, тогда всему конец.
  Блаженный Августин пишет: «таковая творящии Царствия Божия не наследят. Творят же сие и те, которые, склоняясь на пожелания плотские, вожделевают и дел их, хотя не имеют возможности привесть их в исполнение. А те, которые, чувствуя приражение плотских движений, остаются непреклонными к ним и не только не представляют членов тела своего в орудия к деланию греха, но и мановением даже не изъявляют согласия на то, эти не творят таковая и, следовательно, Царствие Божие наследят. Ибо, очевидно, в мертвенном теле их не царствует уже грех так, чтобы слушаться его в похотях его, хотя и обитает еще в нем. Иное дело грешить, а иное иметь грех. В ком не царствует грех, то есть кто не слушается похотей его, тот не грешит; но, в ком не было бы и самых пожеланий греховных, тот не только не грешил бы, но и совсем не имел бы греха. Это, впрочем, в этой жизни может быть достигнуто только в некоторой степени, в совершенстве же явится по воскресении».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

11

25 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Ефесянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Еф., 216 зач., I, 1-9.

1Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе:
2благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.
3Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах,
4так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви,
5предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей,
6в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном,
7в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его,
8каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении,
9открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем, 

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение блаженного Феофилакта Болгарского :

Еф.1:1. Павел, волею Божиею (δια θελματος Θεοΰ) Апостол Иисуса Христа,

Смотри, предлог δια он отнес к Отцу, – и заметь, – это для ариан.

находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе:

Смотри, какая в то время была добродетель: святыми и верными он называет мужей мирских, имеющих жен и детей. А теперь и в горах и пещерах не таковы.

Еф.1:2. благодать вам и мир от Бога, Отца нашего, и Господа Иисуса Христа.

Сказав: «благодать», прибавляет: «от Бога, Отца нашего», дабы показать, что сделала нам благодать, именно: она сделала Отцом нашим Владыку и Бога. Но и Господь, то есть Сын, по благодати к нам соделался и Иисусом и Христом, так как ради нас воплотился, наречен Иисусом и освятил человечество Божеством.

Еф.1:3. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа,

Вот и Бог и Отец одного и Того же Христа: Бог как воплотившегося, а Отец как Бога Слова.

благословивший нас во Христе (Иисусе)1) всяким духовным благословением

В отличие от иудейского благословения он назвал это «духовным». Ибо то было более телесным. Бог «благословит», сказано, «плод чрева твоего» (Втор.7:13); и «благословит вхождение твое и исхождение твое»2). Здесь же всякое благословение духовное, и ни в чем у нас нет недостатка. Ибо мы сделались бессмертными и сынами Божиими, и сонаследниками Христа, и начаток наш приемлет поклонение от вышних сил. Посему справедливо сказал: «всяким благословением», потому что нам даровано все божественное и духовное. «Во Христе». То есть чрез Иисуса Христа дано нам благословение, а не чрез Моисея, как иудеям. Поэтому не только качеством благ, но и посредником отличаемся от них.

в небесах,

Как бы поясняя, почему наше благословение духовно, он говорит: «в небесах». Ибо благословение иудеев было на земле, а посему и телесно: «благая (говорится) земли снесте; землю текущую медом и млеком; благословит Господь землю твою» (Пс.127, Исх.33, Чис.13:14, Втор.11:27 и 31). А здесь ничего нет земного, но все небесное. Поэтому-то и духовно наше благословение. Ибо Царство Небесное обещано нищим, и гонимым – великая награда на небесах (Мф.5:3).

Еф.1:4. так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира,

Благословил, говорит, нас чрез Христа, равно как и избрал чрез Него, то есть чрез веру в Него. «Избрал прежде создания мира». Ибо соделанное для нас предопределено от века, не новое что-либо совершается, но приводится в исполнение положенное из начала. Хорошо также сказал – καταβολν - сложение, создание (собственно значит низвержение (схождение, – Прим. Ред.) с высоты), дабы показать, что как бы с некоторой высоты Божественной силы низвержен (низведен, – Прим. Ред.) и утвержден мир. А слово «избрал» указывает и на Божественное человеколюбие, и на добродетель их, ибо Он избирает всех, которые будут достойны.

чтобы мы были святы и непорочны пред Ним

Чтобы ты, услыхав, что «Он избрал», не сделался беспечным, как уже избранный, – он говорит: для того нас Бог избрал, чтобы мы были святыми и непорочными, оставаясь верными той святости, которую Он даровал нам при крещении, и проводя жизнь добродетельную. Свят же тот, кто держится веры, а непорочен тот, кто безукоризнен в своей жизни; святости же и непорочности Он требует не простой, но «пред Ним». Много бывает святых пред людьми, каковы фарисеи, но не пред Богом. Это и Давид говорит: «по чистоте рук моих». По какой? – «пред очами Его» (Пс.17:25). И Исаия также: «очиститесь, удалите злые деяния ваши от очей Моих» (Ис.1:16).

в любви,

Еф.1:5. предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа,

Сказав: «избрал», дал понять, что Он избрал нас как достойных, за нашу добродетель. Но так как не от нашей только добродетели зависит спасение, то добавил: «в любви предопределив усыновить нас», – то есть вследствие Своего человеколюбия возлюбив нас, предопределил. Притом, уверовать и прийти от нас зависит, хотя тоже по призванию Божию; но удостоить пришедших «усыновления» – это дело одной любви Его и человеколюбия. Посему Он присовокупил: «предопределив усыновить». Какое же это усыновление? Которое к Нему приводит род наш и делает нас своими Ему. И это также «через Иисуса Христа». Ибо хотя Отец предопределил, но Христос привел нас. Так как чрез Сына все блага, а не чрез какого-нибудь раба, то и честь славнее.

по благоволению воли Своей,

Еф.1:6. в похвалу славы благодати Своей,

Потому, говорит, Он предопределил нас к усыновлению, что желал, сильно желал, стремился (это ведь и есть «благоволение») показать славу благодати и благодеяния Своего. Но разве ищет славы Бог? Нисколько:

Божество ни в чем не имеет нужды, но желает прославления от нас, чтобы мы как можно более возлюбили Его. Ибо тот, который изумляется оказанным ему благодеяниям, будет стараться не оскорбить своего благодетеля, и чем более он помнит об этих благах, тем более он будет любить давшего их. Итак, благоволение (εύδοκία) есть желание Божие главное (основа других желаний). Как например: первое хотение Божие, чтобы никто не погиб, второе хотение – чтобы сделавшиеся злыми погибли; потому что Он действительно не по необходимости наказывает, но по изволению. Итак, благоволение есть главное хотение Божие.

которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном,

Не сказал – даровал (έχαρίσατο), но: «облагодатствовал» (έχαρίτωσε), то есть соделал нас приятными и любезными. Подобно тому, как если бы кто, встретив какого-нибудь старца, покрытого язвами и изнуренного голодом и безобразного, вдруг сделал его другим, благообразным и юным, украсив его всяческими дарами, так и Бог, найдя нас нравственно изуродованными и гнусными, явил нас приятными и прекрасными. «И возжелает», сказано, «Царь красоты твоей» (Пс.44:12). «Облагодатствовал же в Возлюбленном Сыне», то есть чрез Возлюбленного.

Еф.1:7. в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов,

Благодаря Возлюбленному, говорит, мы имеем избавление. Какое же? «Прощение грехов». Как оно происходит? «Кровию». Ибо то особенно изумительно, что, предав на смерть Своего возлюбленного Сына, Он освободил нас, ненавистных, дав в искупление и избавление Кровь Возлюбленного. И заметь, – это более чем усыновление: даже Сына не пощадил ради нас. Ибо после того, как сказал об усыновлении, говорит об этом, восходя от меньшего к большему.

по богатству благодати Его,

Еф.1:8. каковую Он в преизбытке даровал нам

Соделал же это, говорит он, по богатству благодати Своей. Заметь эти усиленные выражения: нам дано богатство, и богатство Божие, богатство благодати, и не просто благодати, но «каковую Он в преизбытке даровал нам», то есть преизобильно излил.

во всякой премудрости и разумении,

Еф.1:9. чтобы открыть3) нам тайну Своей воли

То есть благодать излил на нас для того, чтобы, сделав нас мудрыми и разумными, «открыть нам тайну воли»; он как бы говорил: тайны сердца Своего открыл нам. Или же таким образом: «чтобы показать нам тайну во – всем разуме и мудрости», то есть глубину всякой мудрости и разума. Ибо врагов, притом презренных, удостоит столь великих благ и это в конце времен и чрез крест, не дело ли это великой мудрости?

по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем,

Сделал же это как хотел, как «прежде положил» и предопределил «в Нем», имеется в виду во Христе.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

НАДПИСЬ И ПРИВЕТСТВИЕ 1, 1-2
   Глава 1, стих1. Павел посланник Иисус Христов, волею Божиею, святым сущим во Ефесе, и верным о Христе Иисусе.
  Павел. Собственное имя Апостола — Савл. Но в качестве гражданина римского он носил и другое имя — Павел, которое и стал исключительно употреблять, когда углубился в массу язычества с проповедию о Христе Иисусе. Его он ставит и во всех своих посланиях. Под ним остался он ведом и в христианском мире, который преимущественно состоит из обращенных язычников.
  Посланник. Апостол — сан святого Павла в благодатном Царстве Христовом, самый высокий. Сам Господь назвал так 12 учеников Своих (Лк. 6, 13), избрав их для того, да посылает их проповедати (Мк. 3, 14). Святой Павел в другом месте исповедует, что и он поставлен Апостолом и проповедником, чтоб всюду разносить свидетельство о той истине, что един есть Бог и един ходатай Бога и человеков, человек Христос Иисус (1 Тим. 2, 5 —6). — Значение лиц, кои посланники суть, известно из общего употребления. Не иное оно и в благодатном Царстве. Разность — от лица посылающего, от полномочий посланного и предмета посольства. Послов греки называют πρεσβευς; — представитель государя, исполнитель воли его и блюститель интересов своего государства. Таковы и Апостолы — посланники Божий, исполнители воли Его и блюстители интересов Царства благодатного. Почему в этом же послании святой Павел, прося у ефесян молитв, чтоб дана ему была свобода с дерзновением возвещать тайну благовествования,— прибавляет: о нем же посолъствую — πρεσβευω — во узах моих (6, 20). Вся забота его о распространении Царства Христова, как в другом месте говорит он, по Христе убо молим πρεσβευομεν,— яко Богу молящу нами... примиритеся с Богом (2 Кор. 5, 20).
  Посланник Иисус Христов,— а волею Божиею. Господь Иисус избрал и послал, но так, что на это была воля Бога и Отца. Сын творит, что видит Отца творяща. Что постановляет Отец, то приводит в исполнение Сын, видящий сии решения по единосущию с Отцом, пребыванию в Нем, ведению всего Отчего и участию в сем самом постановлении. По воле Бога Отца, которая есть и воля Сына, по единосоветию лиц Пресвятой Троицы.
  Постановление — быть святому Павлу Апостолом состоялось на небе и приведено в исполнение на земле в свое время. Волю Божию о сем святой Павел узнал не по внутренним движениям чувства, а видимо и осязательно, и притом с таким сильным потрясением всего существа его, которое в один раз отрясло все налегшие на светлый ум его предубеждения, набранные им из секты фарисейской. Что он сподобился этого дара по особой воле Божией, наипаче же, что особенная была к нему благодать и милость в изменении его из врага Христова в Апостола, — это так глубоко лежало в сердце его и так неотступно стояло в сознании, что он всегда поминал об этом, как только надлежало сказать что-либо о своем Апостольстве, побуждаясь к тому и чувством благодарности за милость, и желанием дать удостоверение тем, к кому писал или говорил, что они слышат из уст его несомненно Божескую истину, так как он не сам взялся за проповедь и не людьми назначен на это дело, а послан от Самого Господа непосредственно.
  Один толковник наводит при сем: так часто поминает святой Апостол о своем избрании на проповедь волею Божиею для того, чтобы напечатлеть в душах верующих, что дело проповеди, а далее и всякое служение в Церкви не должно быть присвояемо себе самочинно, а всегда должно быть принимаемо по избранию — способом, в Церкви Божией Богом установленным, в производстве коего является воля Божия. В этом же может быть побуждение для наличных служителей Божиих всех степеней — обсуждать: все ли в избрании их шло по образу, Богом учрежденному, имея во внимании при сем не внешний только порядок, но свое внутреннее состояние и свидетельство совести своей.
  Святым сущим во Ефесе,— христианам, живущим в Ефесе. — Святый есть человек чистый и непорочный, всякою добродетелию украшенный и всякого греха чуждый, не только делом совершаемого, но и в мыслях и чувствах действующего, и потому состоящий в Божием благоволении и к Богу близкий и доступный. — Ужели верующие ефесяне были таковы? — Ничего нет дивного, по живости веры и жару ревности, с какими приступали тогда к Господу, а паче по обилию благодати, за то на них изливавшейся. Грешные в Церкви суть случайность; существенная же ее принадлежность есть та, чтобы все были святы. Церкви тогда,— и частные,— были как девы чистые, не имущие скверны или порока, — святые и непорочные (2 Кор. 11, 2; Еф. 5, 27). Святой Златоуст в этом смысле говорит: «Смотри, — святыми называет даже тех, которые имеют и детей, и жен, и слуг... Значит — такая теперь обдержит всех беспечность! Как сильно (ныне) ослабела ревность к добродетели! И как было много добродетельных тогда, когда и мирские назывались святыми и верными!»
  Ныне у нас стало так, что грешность будто есть законная норма жизни между христианами, а святость, или ревность о доброй жизни,— исключение, которое редко обходится без неблаговолительных взглядов и даже насмешек и противодействия. Основываясь на этом, иные и слово Апостола — святым — понимают так, что этим означается будто только посвящение Богу, подобно как в ветхозаветной скинии все вещи были святы ради посвящения их Богу, хотя они внутри не имели ни святости, ни грешности. Нельзя думать, чтоб Апостол в слове святым разумел только это внешнее принадлежание к Святой Церкви. Тогда самым делом все были святы и чисты пред Богом; если и бывали согрешающие, то они исчезали в общей массе святых и притом, как окруженные отвсюду духом святости, тотчас каялись, исправлялись и опять становились в ряд других, непадавших святых.— И все вообще христиане ревновали не только о том, чтобы самим быть святыми, но чтоб все другие были святы, чтобы все общество их не имело никакого пятна, ни за одно лицо. — Таковы должны быть и все христианские общества (частные).
  И верным о Христе Иисусе. Святые и верные — не два класса лиц, как бы одни высшие, другие низшие, но одни и те же лица с разных сторон жизни христианской. Святость — цель жизни, вера — ее производитель, охрана, опора и совершение. Верный означает и верующего, и верного вере, то и другое вместе. Верующий, поверив благовестию спасения в Господе, оставляет прежнюю худую жизнь, кается, приступает ко крещению и, возродившись в нем осенением благодати Святого Духа, исходит на жизнь в духе сей веры, укрепляемый сею благодатию, — скорее готов будучи всякую смерть принять, чем от исповедания веры отступить или погрешить в чем против требований веры в жизни. Такое расположение, представляя отличительный характер верного, есть производитель святости, хранитель ее и доводитель до окончательного совершенства. Таким образом, словом верный святой Павел показал, как святые бывают святы.
  Прибавил святой Павел — о Христе Иисусе,— показывая источник верности, а чрез нее и святости. Никто не думай сам что-либо совершить духовное, для благодатного Царства Христова гожее. Все туда подходящее совершается Духом Божиим о Христе Иисусе. Но не думай, чтоб и Дух Божий стал делать что-либо в тебе и чрез тебя, гожее для Царства Христова, пока ты сам не вострудишься и не истощишь в труде всех своих сил, в естестве твоем Богом тебе данных. В деле спасения то и другое идет совместно. Амвросиаст пишет: «Верные тогда и верны, когда вместе суть и во Христе Иисусе. Ибо добрая жизнь тогда только полную имеет цену и бывает истинно свята, когда бывает таковою о имени Господа Иисуса Христа». Приложив слово — о Христе Иисусе, святой Павел напомнил ефесянам, что если они верны, то не сами о себе, а обязаны этим своему общению с Господом Иисусом, без Коего ничего достойного веры сделать не могут; напомнил и тем отсек всякий повод к возношению верностию, а вместе с тем показал, где искать верности и святости, когда ощущается оскудение их.
  Приведем мысли одного толковника на эти слова: «Нельзя не внушать, что христиане по своему высокому назначению должны быть непременно святы и греху не причастны, несмотря на то, что живут среди мира, греху служащего и преданного страстям. Доставление сего на вид, с одной стороны, смирительно: ибо кто может сказать о себе, что он свят и соответствует идеалу христианства? С другой — воодушевительно: ибо кто не желает лучшего? И кто из христиан чужд веры, что и он принял благодать Духа освящающую, всегда готовую помогать и руководить? — То и другое расположит бегать духа самодовольства, ведущего к беспечности и духа страшливости и нерешительности, от которых руки опускаются и ноги не движутся, потому что они подсекают всякую энергию.
  Соединение словом Апостола святости и верности в одних и тех же лицах указывает на нераздельность догмата и нравоучения в христианстве,— веры и добродетели в жизни каждого христианина. Вера, коль скоро она Духом Божиим печатлеется в сердце, бывает источником святости для человека возрожденного. Но и обратно, — чем более ревнитель святости подвигается в ней вперед, тем более чистится и светлеет в нем вера.— И се свет Христов!..
  Хранить веру и преуспевать в святости — се и иго, и венец христианина. Помни от чего исходишь и куда идешь — точку отправления и цель — сии пределы всякого движения. Начало—в твоем облагодатствовании чрез общение с Господом по вере; конец — Богоподобие в святости. Ни то, ни другое не совершится без живого, личного общения с Господом Иисусом Христом.
  Качество святости и характер верности не иначе присущи бывают в христианине — как от Христа Господа. Потолику то и другое бывает в нем поколику он состоит в живом союзе со Христом. На что потому следует устремлять все внимание? — На хранение сего христообщения, возрастание в нем. В сем ключ таинственной силы христианства, — истина, путь и живот, — а не в учености и многознании».
  Стих 2. Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.
  Благодать и мир! В этих двух словах совмещает Апостол все духовные сокровища христианства. Благодать к миру относится, как листок или корень к цвету и плоду. Божественная благодать есть главное условие христианской жизни, которой высший цвет и плод есть мир. Благодать — все силы, яже к животу и благочестию; мир — непоколебимое обладание сими дарами, хранение их и пользование ими. Мир с Богом в совести — внутренний мир, от сознания обретения твердой опоры жизни и твердых надежд, и от приведения в гармонию всех своих стремлений и содержание их в сей гармонии. И внешний мир бывает; но он есть промыслительное внешнее пособие, а не необходимость для внутренней жизни.
  Так Апостольское благожелание совмещает высшее и лучшее, чего только может ожидать от благожелателя смиренное и благоговейное чувство христианское. Высшее — благодать, которая осужденному грешнику открывает вход к милосердому Богу Отцу и отверзает для него сокровища беспредельной любви Его. Лучшее — мир, который водворяется, когда в борьбе света и тьмы во внутреннем средоточии личной жизни преимущество остается за светом, когда смутительные тревоги совести улегаются и тяжелое чувство безответной грешности и осуждения находит благонадежный исход.
  В том, что с христианином всегда благодать и что ему принадлежит обетование мира, за поручительством Бога Отца и Господа Иисуса Христа — неложных в слове и деле, — в этом для него утешение в скорби и воодушевление к мужеству в неизбежной ему борьбе. Где благодать, там и мир, хотя он не всегда во всей силе чувствуется христианином, пока он состоит в борьбе со грехом, с темными силами и внешними противностями добрым начинаниям его.
  Можно сказать, что святость и вера, — помянутые, — состоят в соответствии с благодатию и миром. Благодать — источник святости; мир — цель верности вере. Приняв благодать по вере, пребывай верным вере, чтоб сохранить благодать всегда присущею и при ее помощи, преуспев в святости, достигнуть мирного устроения сердца, в коем почивает Бог — сладкий предел трудов жизни Богоугодной.
  Облагодатствующий есть преимущественно Бог Отец, а миротворец — Бог Сын в Духе Святом. Почему и говорится: от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Блаженный Иероним пишет: «Или то и другое относится к обоим вместе — то есть благодать и мир как к Богу Отцу, так и к Господу нашему Иисусу Христу; или одно надо отнесть к одному, а другое к другому, — благодать к Богу Отцу, а мир к Господу Иисусу Христу, как ниже несколько и говорится: в похвалу славы благодати Своея, еюже облагодати нас о Возлюбленнем (6). Благодать Отца состоит в том, что Он благоволил послать для спасения нашего Сына Своего, а мир Сына — в том, что Им мы примирены с Богом Отцом». Святой Златоуст говорит: «Сказал — благодать, и Бога называет Отцом, ибо той (благодати) признаком служит сие (наименование). Как? — Послушай, что говорит он в другом месте: понеже есте сынове, посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша вопиюща: Авва Отче! (Гал. 4, 6)». Блаженный Феофилакт ту же мысль излагает полнее: «Сказав благодать, прибавляет от Бога Отца нашего, чтобы показать, что соделала для нас благодать,— именно то, что Владыку и Бога соделала Отцом нашим. Но и Господь, то есть Бог Сын, по благодати к нам, соделался и Иисусом и Христом, ибо, воплотившись ради нас, Он принял имя Иисуса и помазал человечество Божеством».
  Верующим дается область чадами Божиими быти, потому что они, прияв Господа, рождаются от Бога — не имя только носят сынов, но существенно бывают сынами (Ин. 1, 12 — 13). Дух Божий, творящий сие, влагает и чувство сыновства, по которому истинно возрожденный с таким же расположением именует Бога Отцом, с каким естественный сын естественного отца.
  Иисус Христос есть Господь не нас только — христиан, но и всего мира; ибо Ему, яко Ходатаю и Искупителю, все предано Отцом, дана всякая власть на небеси и на земли (Мф. 28, 18), которую и будет Он являть до совершенного исполнения всего плана домостроительства нашего спасения, когда предаст Он Свое Царство Богу и Отцу (1 Кор. 15, 24) — и будет Бог всяческая во всех (28).

         
ЧАСТЬ ДОГМАТИЧЕСКАЯ 1, 3-3, 21
   Предмет сей части — домостроительство спасения нашего в Господе нашем Иисусе Христе. Святой Дамаскин пишет: «Главный предмет (в этой части) послания есть преподать ефесянам учение о благодати Христовой. Благодать сия есть наше в Нем восстановление и освящение, поколику мы стали телом Его и Его возымели главою. Источник такой благодати есть благость Божия, вовеки песнословимая. Путь к ней — искупление кровию Христовою».
  Цель, какую имел Апостол в изображении сего домостроительства, была та, чтобы ввесть в созерцание его и ефесян, и в сем дать им, а в лице их и всем христианам из язычников, побуждение памятовать о великом к ним Божием благодеянии, явленном чрез призвание и их к участию в спасении. Чтоб успешнее сего достигнуть, он сначала:
  А. — делает общее обозрение домостроительства спасения,— 1, 3 — 14 и потом уже
  Б. — вводит в созерцание его и ефесян,— 1, 15-3,21.

         А. ОБОЗРЕНИЕ ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВА СПАСЕНИЯ 1, 3-14

   В сем обозрении полагается начало не только для следующего отделения догматической части, но и для части нравоучительной.
  Начинает его святой Павел воззванием: благословен Бог и проч. Такое благодарно-хвалебное воззвание исторглось из сердца Апостольского после обозрения им в уме своем всего домостроительства спасения нашего в Господе Иисусе Христе. В тайне Божества от века положено было быть устроению нашего спасения; когда пришло время, Сын Божий воплотился, пострадал, умер, воскрес, вознесся на небеса и воссел одесную Бога и Отца; на землю же послал Духа Святого, Который через Апостолов устроил на ней Церковь Святую, хранительницу истины и благодати; входящие в ограду ее причащаются благодати, очищаются и освящаются, трудясь в доброделании, пока вратами смерти изыдут отселе и внидут в небесные селения, идеже есть Христос одесную Бога седя. — Се путь новый и живый! — Обозрев его, Апостол не удержался, чтоб не воззвать: Благословен Бог! Что это воззвание точно было вследствие сего обозрения, показывают следующие за сим стихи, в которых излагается, а) как от века в Боге начертан план нашего спасения, ст. 3 — 6, б) как он исполнен Господом Иисусом, ст. 7 — 10 и в) как все мы делаемся причастниками сего спасения благодатию Святого Духа и чаем наследия вечного блаженства, ст. 11-14.
  а)
  Стих 3. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивый нас всяцем благословением духовным в небесных о Христе.
  Благословен Бог! — Начинает Богохвалением от полноты благодарных чувств за великое дело спасения, коего силу ощущал и величие обнимал созерцанием ума. Величие благ возвело к чувству величия Бога благодеющего, которое и исторгло из сердца Богохвалебное воззвание. Благословением Бога начато, и на нем покоится вся последующая речь, которая развивает его и определяет. Святой Апостол видит великое дело спасения уже действующим в людях чрез Евангельскую проповедь и благодать Святого Духа. Видение этого восторгает его дух, и он все умно-созерцаемое очерчивает в речи воодушевленной, — кратко, но всеобъемлюще. Есть ли в Писании другое такое же кратко-всеобъемлющее отделение! Несколько схожи с ним 18 стихов Евангелия Иоанна Богослова.
  Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа.
  Бог и Отец — величественное выражение, не у святого Павла только встречаемое, но и у других Апостолов (Рим. 15, 6; 1 Кор. 15, 24; 2 Кор. 1, 3; И, 31; Кол. 1, 3; Иак. 1, 27; 3, 9; 1 Пет. 1, 3).— Но какая мысль? — Одни говорят: Бог наш и всякой твари, и Отец Господа нашего. Так блаженный Феодорит: «Явно, что наш Он Бог, Отец же Господа нашего».— Другие Бог и Отец относят к Господу Иисусу Христу, говоря, что Он Бог Его по человечеству и Отец по Божеству. Так блаженный Феофилакт: «Вот и Бог и Отец Он — одного и того же Христа: Бог, яко воплотившегося; Отец же, яко Бога Слова».
  Блаженный Иероним говорит, что можно принимать и то другое понимание сих речений. «Двояко можно читать: Благословен Бог и Отец Господь наш Иисус Христос. — Или так: благословен Бог, Который есть Творец всяческих, с наведением: Который есть и Отец Господь наш Иисус Христос. Или так, чтоб и Бог, и Отец относить к Господу нашему. Благословен Бог воспринятого в воплощении человека и Отец воплотившегося Бога Слова, в начале бывшего у Бога, — не поколику иное лицо — воспринятый человек, и иное — Слово, его восприявшее; но поколику один и тот же, по различию естеств, именуется то высокими, то смиренными наименованиями».
  В виду того, что не чуждо догматов веры исповедать Бога Отца Богом Господа нашего Иисуса Христа, по человечеству, можно не настаивать на первом понимании, как этого места, так и всех подобных, помеченных выше. Ниже, в ст. 17, святой Павел молитву свою обращает прямо к Богу Господа нашего, Отцу Славы. И Сам Господь в слове к Марии Магдалине исповедал Бога Отца Богом Своим, говоря: восхожду к Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему (Ин, 20, 17). Одно только надлежит иметь при сем предостережение, чтоб не раздвоить Лиц, по руководству блаженного Иеронима, но одного и того же исповедать Господа Иисуса, для Коего — единого, Бог Отец есть и Бог, и Отец. Святому Апостолу, благословляющему Бога за величие и обилие благодатей, прилично было такой употребить оборот речи. Ибо источник всех их в действительности есть тот, что Бог Отец благоволил, Бог Сын соизволил воплотитися от Духа Свята и Приснодевы Марии. — Бог Господь, и явися нам. Благословен грядый во имя Господне!
  Благословивый нас. Взор Апостола покоится на том, что действительно уже есть. Не на общую благостынность Божию указывает он, а на определенное великое дело Его благости,— то, в коем Бог благословил нас совершенным уже во Иисусе Христе Господе делом нашего искупления. С Ним Он уже своскресил и спосадил нас на небесных (Еф. 2, 6).
  Всяким благословением. Тут разумеется и обилие, и величие, и непреложность благ,— все, что воплощением Бога Слова, Его смертию, воскресением и вознесением, и сошествием Святого Духа, действующего в уверовавших, даровано нам: отпущение грехов, освящение благодатию, сыновство Богу, вечное наследие и верх всего — Бога в себя восприятие и вмещение. «Чего тебе еще недостает? — взывает святой Златоуст. — Ты стал бессмертным, свободным, сыном, братом, сонаследником; будешь вместе с Господом царствовать, вместе с Ним прославишься. Когда Он Сам дан тебе, то в Нем все тебе даровано. Како убо не и с Ним вся нам дарствует? (Рим. 8, 32)». «Он сообщил нам дарования Божественного Духа, подал надежду Воскресения, обетование бессмертия, обещал Царство Небесное, достоинство всыновления» (блаженный Феодорит).
  Благословил нас всяким благословением Бог, — и стали мы, таким образом, и сами благословенны, не неточным благословением, а воспринятым, как воспринятою благостию благи и воспринятою святостию святы. Блаженный Иероним пишет: «По природе и существенно один Бог благ, но Он чрез общение с Ним и нас делает благими. Тем же способом и святыми нас соделывает, почему и говорит Израилю: Святи будете, якоже Аз свят есмъ (Лев. 20, 7). Так и благословен будучи Сам, и нас соделывает благословенными. Дает благословение Законоположитель, и благословение Господне на главе праведнаго (почивает) (Притч. 10, 6). — Благословил же Он нас не одним благословением, но всяким, — не так, чтобы все-все получили, но когда каждый одно или несколько имеет из всего, все, по частям, обладаем всем (разумеются дары Святого Духа)».
  Благословением духовным. Перечислив, как выше приведено, дарованные нам в Господе блага, святой Златоуст наводит: «О телесном здесь ни слова. Еще Спаситель говорил: в мире скорбни будете (Ин. 16, 33), чтоб отклонить всякую мысль о телесном и устремить все наше внимание к духовному. Прилепившиеся к телесному и слышать не могут о духовном; и ищущий духовного не может принять его, если прежде не оставит телесного».
  Имел ли святой Павел при сем в мысли противопоставить благословение христианское — духовное благословению иудейскому — плотскому, утверждать нельзя. Но читающего выражение сие может наводить на такую мысль. Святой Златоуст говорит: «Апостол намекает здесь на благословение иудеев, ибо и они получали благословение, но не духовное. Что в самом деле им сказано было? — Благословит тя Бог и благословит плод чрева твоего (Втор. 7, 13), и благословит вход и исход твой».
  В небесных. «Как бы истолковывая, как благословение наше есть духовно, говорит: в небесных. Благословение иудеев было земное, потому и телесное» (блаженный Феофилакт). Говорит так, чтоб показать, что мы благословлены «не мирским, но небесным благословением,— не тленным, но вечным; ибо слава христиан не на земле, а на небе и во Христе, как говорит Господь: идеже есмъ Аз, ту и слуга Мой будет (Ин. 12, 26)» (Амвросиаст). — «В небесных,— говорит святой Златоуст, — означает то же, что не земные (даны нам блага), как иудеям, которым обещано было, что они благая земли снедят, что наследят землю, кипящую медом и млеком, и что благословит Бог землю их (Пс. 127; Исх. 33; Чис, гл. 13, 14; Втор. 11, 27, 31).—Здесь не обещается ничего такого. Что же обещается? — Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет... И Я и Отец к нему приидем и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23). Еще: Всяк, иже исповестъ Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех (Мф. 10, 32). В другом месте: блажени нищии духом, яко тех есть царствие небесное... Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят... Блажени изгнани правды ради, яко тех есть царствие небесное (Мф. 5, 3, 8, 10). Видишь ли, везде небеса, и нигде ни слова ни о земле, ни о земном. Почему говорится: наше житие на небесех есть, отонудуже и Спасителя ждем Господа нашего Иисуса Христа (Флп. 3, 20). И еще: горняя мудрствуйте, а не земная (Кол. 3, 2)».
  Некоторые толковники слову в небесных дают такое значение: в небесах, — прежде чем была земля или какая тварь, — в предвечном совете Божием. Но как намеренно замечено выше, Апостол благодарит здесь Бога за то, что зрел действительно совершенным уже во Христе Иисусе, о предвечных же решениях совета Божия говорит он в следующих двух-трех стихах. Наши святые толковники, как показывают приведенные слова их, видят в этом слове только объяснение духовного благословения. По их мысли — в небесных, то же, что — небесным. С неба исходит начало благословения, и там получает оно окончательное свое завершение.
  Блаженный Феодорит, перечислив благословения нам Божий в Господе, говорит: «Сие-то Апостол назвал благословениями духовными и присовокупил: в небесных, потому, что все сие дары небесные». Блаженный Иероним пишет: «Благословлены мы не земными, а духовными благословениями. Есть и земные благословения, например, иметь детей, обиловать богатством, быть в чести, пользоваться здоровьем. Земное благословение простирается даже на животных; так и о них сказано: благословил их Господь и сказал: раститеся и множитеся (Быт. 1, 22).— Духовные же благословения в небесных суть, потому что земля не способна вмещать духовное благословение. Даже и те благословения, которые обещаются в законе хранящим заповеди (Лев. 26; Втор. 28), не видим исполненными на пророках, иже проидоша в милотех и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени... в пустынях скитающеся и в горах, и в вертепах, и в пропастех земных (Евр. 11, 37 — 38). Так все надо понимать духовно и духовного искать не в земных местах, а в небесных.— Спрашивается, как же, когда мы еще на земле, благословил Он нас благословением небесным? — Небесным благословением называемся мы благословенными или потому, что наше житие на небесах есть, и мы не от мира сего есмы, но, совлекшись образа перстного, носим образ пренебесного и не по плоти уже живем, но по духу, и собираем себе сокровище на небесах, где и сердце имеем; или потому, что всякое благословение небесное, хотя на земле бывает (получается), но с небес посылается».
  Благословил... О Христе. Это слово и показывает, что благодарно-хвалебное воззвание то проторглось из сердца по обозрении всего, что совершено Господом и что уготовано Им для верующих. Но в этом только и есть истина и живот; вне же сего — прелесть и пагуба. От Бога к нам что ни нисходит, все — чрез Господа Иисуса Христа; и наше восхождение к Богу не иным путем возможно, как чрез Господа же. «Всякий дар благодати Божией во Христе есть. Кто, презрев Христа, думает быть благословенным от Бога, тот да ведает, что заблуждается» (Амвросиаст).
  Святой Златоуст делает при сем наведение о превосходстве Нового Завета пред Ветхим. «О Христе, то есть чрез Христа Иисуса, а не чрез Моисея, это благословение; а потому не только качеством, но и посредником благословения мы превосходим иудеев. Моисей — слуга; Христос — Сын (Евр. 3, 5 — 6)».
  Да содержит же всякий в уме и сердце, что Христос Господь есть единственный посредник, чрез Которого нисходит на нас всякое Божие благословение; всякое дарование духовное подается нам чрез Христа и ради Христа. И обратно, — Христос есть посредник, чрез Коего всякое наше благодарение и Богохваление должно восходить к Богу. Как Бог чрез Него и в Нем благословляет нас и все дары духовные подает; так и мы чрез Него и в Нем, и с Ним будем благодарить, прославлять и благословлять Бога, обильно облагодатствующего нас. Как Бог ничего нам не подает помимо Христа Господа, так и от нас ничего не принимает, если приносим что не чрез Него. Чрез Христа Господа потому и новых даров взыщем у Бога, и воздадим благодарение за дарованное уже. Ко Христу прилеплены да будем и когда просим, и когда благодарим.
  Стих 4. Якоже избра нас в Нем прежде сложения мира, быти нам святым и непорочным пред Ним в любви.
  Якоже, χαθως; — так как. Следует причина на сказанное впереди. В предыдущем стихе благословляется Бог за обильные нам благословения во Христе Иисусе. Относительно сего могут родиться два вопроса: что же это теперь только благоволил Бог так ущедригь нас? и: да какая же была нужда иждивить на нас столько Божественных сокровищ? — Апостол на это отвечает в настоящем стихе: нет, не теперь только положено так быть, а от века, теперь же только приведено то в исполнение. А что так много духовных сокровищ на нас излито — это потому, что иначе нельзя было бы нам быть святыми. Положил Бог возвесть нас опять к святости и непорочности и все к тому направил. Надо было оправдать нас, — и се Господь подъял за нас крестную смерть; надо было оживотворить нас, умерщвленных грехом,— и се — ниспослана благодать Святого Духа на Апостолов, чтоб потом изливаться на всех верующих и оживлять всех; надо было уготовить место спасаемым,— и се — Господь восшел на небеса — уготовить места, да гам же будут и слуги Его, где Он Сам. Три главных момента в жизни христиан: отпущение грехов, освящение благодатию Святого Духа и вечное блаженство в Царстве Христовом. В них совмещаются все благословения. Но все они направлены к тому, чтобы быть нам святым и непорочным. Это центр всех благодатных новозаветных учреждений.
  Якоже избра нас. На избрании святой Апостол не намерен долго останавливаться. Оно есть важнейший момент для каждого спасаемого, но здесь не раскрывается вполне, а поминается только для дальнейшего объяснения, как естественно было исторгнуться из сердца Апостола Богохвалебному благословению по обозрении благословений о Христе Иисусе Господе. Не обилие только сих благословений заставляет благословлять Бога, но особенно то, что быть им от века положено. Это входило в общий план миробытия. Святой Златоуст говорит о сем: «И во всех почти посланиях (святой Павел) старается показать, что не новость какая-нибудь соделанное для нас; но что издревле так было предызображено; и не по причине изменения намерения Божия это случилось, но так именно было предустроено и предопределено: это есть дело долговременного попечения Божия». Феодорит ставит эту мысль о предвечном избрании в соотношение к ветхозаветному учреждению и пишет: «Поелику иные Думали, что проповедь (Евангелия) есть нечто новое, и презирали ее за то, что явилась позднее жития подзаконного, то Апостол и о сем вразумляет: якоже избра... прежде сложения мира. Ибо от начала, прежде устроения мира, Бог и предвидел, и предопределил все, совершающееся с нами».
  Делом совершившееся во времени духовное благословение нас есть совершенное Господом дело искупления. Благословение духовное в отношении к тем и другим лицам есть вступление в участие в искуплении. То и другое — во времени; но основание им не во времени, а в вечности. От века определил Бог быть искуплению; пришло время, и оно совершено. От века также определены и спасаемые, приходит срок, и определенные получают спасение. Основание сему последнему — предвечное Божие избрание.
  Избра нас в Нем. Нас — всех христиан, всех уверовавших уже и имеющих уверовать — до конца мира. Взор Апостола обнимает всех спасенных из людей. Что есть это избрание, понятно из избрания народа Божия. Израиль был избран из числа народов — быть народом Божиим, Богу и делу Божию посвященным. Но это избрание было временное, хотя для целей вечных, обнимающих все человечество. Когда цель исполнена, кончилось и значение избрания временного. Оно заменено другим, высшим — духовным по цели и вечным по значению. Тут избирается не одно племя из всех, а из всех племен выбирается один народ, состоящий из лиц одного духа, одной цели служащих. И вот о сем-то избрании говорит, что оно совершилось прежде сложения мира: время и история только исполняет то предвечное избрание. Апостол восходит за пределы времени и видит начало сему избранию в предвечном акте Божией воли.
  Избра в Нем, то есть во Христе. Христос есть совместитель всего спасенного человечества, как Адам — человечества падшего и гибнущего. Из всей массы погибающих во Адаме Бог избрал нас для Себя чрез веру во Христа Иисуса. Все из Адама грешны пред Богом и безблагодатны. Такими зрит их Бог. Снимается сей мрачный покров, и Божие благословение простирается только на ту часть их, которая уклоняется под кров Христов. Чрез Христа — преблагословенного — и их Он не зрит только благословенными, но и исполняет благословения.
  Во Христе избрал нас Бог. Следовательно, прежде Он избран. Определение быть спасению чрез искупление во Христе было первоначальное, совершенно свободное определение воли Божией. Первоизбранник — Христос. Но как Он — не Себя ради, а ради спасаемых, то в избрании Его избраны и сии. Божие благословение все почиет на Христе, а ради Его и на всех верующих в Него. В них все от Бога чрез Христа. Спасаемым нужна вера, благодать, святость и за то — вечная слава. Все сие идет к ним от Христа и чрез Христа. Когда Христос избран, избраны и спасаемые Им, избраны и все средства ко спасению. Как входит кто делом в свое предызбрание, или поступает на удел свой, то — непостижимая в Боге сокровенная тайна. Апостол здесь говорит только, что все такие избраны и избраны во Христе — прежде сложения мира. Чрез общение с Ним верою и облагодатствование в таинствах вечное избрание получает временное исполнение или осуществление. В содевающем же спасение свое к нему прилагается и удостоверение в действительном живом общении со Христом. Вместе с созрением удостоверения в сем общении созревает и удостоверение в предвечном избрании во Христе в том, кто самым делом спасается.
  Избра прежде сложения мира, то есть от вечности, ибо прежде сложения мира не было времени. В других местах у святого Павла не встречается такое выражение. В подобном месте, — в 2 Сол. 2, 13,— стоит: от начала избрал есть вас Бог. — Святой Златоуст делает из слова — сложения мира наведение об образе происхождения мира. Сложение καταβολη значит бросание вниз. От беспредельно великого Бога брошен этот мир в пространство и время на бесконечное от Него расстояние — по достоинству. Или — мир набросан Словом Божиим в пространство и время. Рече — и быша, рече — и быша. Каждое слово, исходившее из уст Божиих, рождало миры, коих и перечесть нам не удается. Вот слова святого Златоуста! — «Прекрасно назвал Апостол сотворение мира χαταβολη — низвержением с высоты. Подлинно велика и неизреченна высота Божия, не в отношении к месту, а в отношении к безграничности природы Божественной; и — велико расстояние между тварию и Творцом».—То же делают замечание и все древние восточные толковники и блаженный Иероним. В их время была по временам борьба с философами — материалистами и фаталистами; потому и считали они нужным делать такое наведение. Оно не излишне и в наше время. Замечательно, что по созерцанию святых, мир, как ни огромен, исчезает в их сознании пред сознанием величия Божества. Это оттого, что, минуя мир, они жили в Боге. — Наоборот, копающимся в веществе, с забвением Бога, мир с силами кажется чем-то необъятно великим и мощным, и заслоняет в их сознании Бога, и как бы вытесняет Его оттуда. Дивиться надо, как последние, делом внемлюще, не познают хитреца (Взирая на дела, не познали Виновника (Прем. 13, 1))?!
  Избра — быти нам святым и непорочным. Ближайшая цель избрания — святость и непорочность, которые в свою очередь становятся средством к высшей цели — всыновлению (ст. 5), а это еще — к дальнейшей — наследию. Такая Цепь! — Но средоточие всего — святость и непорочность. Поелику к ним избраны во Христе, а Христос есть совершитель всей экономии спасения, то и цель последней вся — в святости нашей и непорочности. Святым и непорочным создан человек. Падши, потерял святость и непорочность. Будучи восстановляем от падения, восстановляется опять к святости и непорочности.
  Не святых и непорочных избрал Бог, но избрал грешников, чтоб были святы и непорочны. Кто чист и непорочен сам в себе, тот и свят. Всякий, принявший крещение или разрешение грехов в покаянии, бывает чист от всякой скверны, и в Божием на него воззрении, и в своей ему совести, хотя не всегда бывает, чтоб он обладал полною святостию во всем естестве своем. Потому он свят, что грехи его все прощены, и он принял обязательство к святости, облечен благодатною к тому силою и ревнует до положения живота стоять в добре, как бы ни были сильны напоры противного. Этот внутренний строй существен в духе христиан. К нему-то и избраны все христиане. Если, таким образом, святость не вдруг дается, но требует трудов, потов и борьбы, то избранные к святости избраны и на этот тесный путь к ней, вполне осуществляемый в подвижничестве. Христианин, избранник, святой, борец, подвижник и труженик — все титла однозначащие. Святой Златоуст говорит: «Чтоб ты не подумал, что достаточно одной веры, Апостол указывает и на жизнь. Для того, говорит, избрал нас Бог, чтоб мы были святы и непорочны. Избрание служит свидетельством, с одной стороны, человеколюбия Божия, а с другой — добродетели избранных. Без сомнения, Он избрал тех, которые заслуживают этого. Он сделал нас святыми, но нужно, чтоб и мы были достойны быть святыми. Свят всякий приобщающийся вере, а непорочен тот, кто проводит жизнь непорочную».
  Избрал нас Бог быть святыми и непорочными пред Ним, то есть пред Богом, — не внешно только и пред глазами людей. Но пред лицем Бога всевидящего, следовательно — существенно. «Не простой святости, говорит святой Златоуст, — и не простой непорочности Он требует, но таких, которые бы пред Ним оказались таковыми. Ибо есть святые и непорочные, почитаемые таковыми от людей, кои, однако ж, на самом деле подобны гробам повапленным, или суть волки хищные в одежде овчей. Но не таких Он избирает, а таких, кои подобны Пророку, говорившему: И воздаст ми Господь по правде моей и по чистоте руку моею пред очима Его (Пс. 17, 25). Видишь, какой святости Он ищет? — Святости пред очами Его, то есть такой, которую может признать око Божие».
  В любви. Это речение толковники ставят в разных сочетаниях. Экумений относит его к избра, святой Златоуст, Феодорит и Феофилакт к следующему — прежде нарек (с греч. — предопределив). Святой Дамаскин и Амвросиаст — к быти святым и непорочным. С каким словом соединять это речение, определяется тем, чью любовь разуметь кто будет здесь — Божескую или человеческую. Блаженный Иероним говорит, что можно и человеческую разуметь здесь любовь, и Божескую. Если первую, то будет значить, что мы избраны быть святыми и непорочными из любви к Богу и ближнему; если вторую, то будет значить, что Бог избрал нас и предопределил по любви Своей к нам.
  Судя по тому, что в этих стихах говорится об избрании и предопределении, — высших благотворных для нас действиях Божиих, кои истекают из любви Божией к нам, — лучше, кажется, разуметь здесь Божию любовь. Но, взяв во внимание, что непосредственно пред сим словом стоит наша — святость и непорочность, коих неточное в нас начало, — не холодное чувство обязательства к ним, а любовь живая и действенная, вслед же за ним говорится о предопределении к усыновлению, существенная черта которого есть теплая любовь к Отцу Небесному и действование по воле Его не из чувства страха, а по любви, — склоняешься и на то, чтоб видеть в сем слове любовь человеческую — нашу. Надо полагать, что та и другая сходятся здесь воедино.
  Амвросиаст пишет: «Твердые в вере избраны Богом во Христе прежде сложения мира, чтоб были непорочны пред Ним в любви, то есть чтобы любовь к Богу соделывала жизнь их святою. Никто лучше не повинуется другому, как тот, кто покорствует ему из любви».
  Святой же Златоуст говорит: «Сказав о необходимости добродетели, переходит к благодати и говорит: в любви прежде нарек (предопределив) нас. Ибо не за добрые только дела бывает это (избрание), но по любви (к нему), а притом и не по одной любви: тогда все должны бы быть спасены; если же, с другой стороны, достаточно нашей добродетели, то излишнее было бы явление Его (Сына Божия) в мир и все домостроительство Его. Итак, это делается и не по одной любви, и не за нашу только добродетель, но под условием той и другой вместе. — Не будь любви Божией, добродетель никого бы не спасла. — Или другими словами: дарование столь великих благ есть плод любви (Божией к нам), а не нашей (только) добродетели. Быть добродетельным, веровать и приближаться к Богу — это хоть дело и Призвавшего, но, однако же, и наше. А приблизившихся удостоить толиких почестей, чтоб из состояния вражды перевести их в состояние усыновления, — это подлинно дело преизобилующей любви».

0

12

26 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение:
Послание к Ефесянам святого апостола Павла
Еф., 217 зач., I, 7-17

Братия, мы имеем искупление Кровию Христовою, прощение грехов, по богатству благодати Его, Каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении,
Открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем,
В устроении полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.
В Нем мы и сделались наследниками, быв предназначены к тому по определению Совершающего все по изволению воли Своей,
Дабы послужить к похвале славы Его нам, которые ранее уповали на Христа.
В Нем и вы, услышав слово истины, благовествование вашего спасения, и уверовав в Него, запечатлены обетованным Святым Духом,
Который есть залог наследия нашего, для искупления удела Его, в похвалу славы Его.
Посему и я, услышав о вашей вере во Христа Иисуса и о любви ко всем святым,
Непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих,
Чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его,

Феофилакт Болгарский

Толкование на послание к Ефесянам
святого апостола Павла

Еф.1:7. в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов,

Благодаря Возлюбленному, говорит, мы имеем избавление. Какое же? «Прощение грехов». Как оно происходит? «Кровию». Ибо то особенно изумительно, что, предав на смерть Своего возлюбленного Сына, Он освободил нас, ненавистных, дав в искупление и избавление Кровь Возлюбленного. И заметь, – это более чем усыновление: даже Сына не пощадил ради нас. Ибо после того, как сказал об усыновлении, говорит об этом, восходя от меньшего к большему.

по богатству благодати Его,

Еф.1:8. каковую Он в преизбытке даровал нам
Соделал же это, говорит он, по богатству благодати Своей. Заметь эти усиленные выражения: нам дано богатство, и богатство Божие, богатство благодати, и не просто благодати, но «каковую Он в преизбытке даровал нам», то есть преизобильно излил.

во всякой премудрости и разумении,

Еф.1:9. чтобы открыть3) нам тайну Своей воли

То есть благодать излил на нас для того, чтобы, сделав нас мудрыми и разумными, «открыть нам тайну воли»; он как бы говорил: тайны сердца Своего открыл нам. Или же таким образом: «чтобы показать нам тайну во – всем разуме и мудрости», то есть глубину всякой мудрости и разума. Ибо врагов, притом презренных, удостоит столь великих благ и это в конце времен и чрез крест, не дело ли это великой мудрости?

по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем,

Сделал же это как хотел, как «прежде положил» и предопределил «в Нем», имеется в виду во Христе.

Еф.1:10. в устроении полноты времен,

И благоволение сие и соизволение «прежде положил» и предопределил в «устроении» и в установление «полноты времен». Ибо полнота времен, то есть последние времена, требовали наказания и мщения, так как тогда умножилась человеческая злоба. А явление Сына, напротив, в эти последние времена соделало спасение, что свойственно непостижимой мудрости.

дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.

Небесное, говорит он, было отделено от земного, не имело одной главы. Ибо, хотя с точки зрения творения Бог один для всех, но что касается нравственного единения, то сего еще не было. Посему Отец «прежде положил» соединить под единой главой небесное и земное, то есть положить одну главу всем – Христа: и ангелам по бестелесной природе, и человекам по плоти. Посему во Христе соединил Отец, то есть завершил то, что созидалось долгое время, закончив и завершив слово правдой.

Еф.1:11. В Нем мы и сделались наследниками, быв предназначены к тому по определению Совершающего все по изволению воли Своей,

Сказав выше: «избрал», теперь снова говорит: «мы сделались наследниками» во Христе, то есть чрез Христа. Но так как наследство есть дело случая, а не добродетели и выбора, то он исправляет это самое, говоря: «быв предназначены к тому по определению» Божию. Ибо Он не предопределил бы, если бы признавал недостойными. Но все совершающий Бог прежде нашего появления на свет уже видел нас и избрал и отделил нас для Себя; так что, совершив Сам наше избрание и отделение, Он не ошибся. Избрание же для наследия есть дело благости, так как дается без труда, по Божественной благодати, хотя и на достойных простирается. «По изволению воли Своей» – говорит, дабы показать, что не потому, что евреи не уверовали, случайно призваны язычники, но от вечности то было предопределено, и этот совет Божий и воля Его были искони. Ибо хотя и сказал Христос: «на путь к язычникам не ходите» (Мф.10:5), и: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф.15:24), но это сказано для увещания иудеев и привлечения их, как детей, склонных к обольщению, так как по истине призвание язычников было предопределено от века.

Еф.1:12. дабы послужить к похвале славы Его нам, которые ранее уповали на Христа.

Чтобы, говорит, быть нам славой Его, – нам, возымевшим надежду на Христа, то есть уверовавшим во Христа и, прежде наступления будущего века, надеющимся на будущие для нас блага. Ибо слава и похвала благости Божией в том, чтобы спасти столь отчужденных.

Еф.1:13. В Нем и вы, услышав слово истины, благовествование вашего спасения,

То есть во Христе. Так и к евреям говорит: «говорил нам в Сыне» (Евр.1:2). Называет же проповедь «словом истины» в отличие от закона, бывшего прообразом и тенью, а «благовествованием спасения» – в отличие от закона умерщвляющего и будущего наказания. Ибо проповедь о первом явлении призывает ко спасению, а труба второго – к наказанию.

И уверовав в Него, запечатлены обетованным Святым Духом,

«В него» – в Евангелие, говорит, «уверовав», или «в Него» –- во Христа; то есть благодатью Христовой уверовав, «запечатлены», так что ясно, что вы – жребий и удел Божий. Но иудеи запечатлены были обрезанием, как бессловесные, приняв телесную печать, а мы как сыны Божий, и запечатлены Духом, что выше плотского запечатления. Называет же Его Духом «обетованным» или потому, что по обетованию Он дан, ибо и чрез Иоиля Бог обетовал: «излию от Духа Моего на всякую плоть» (Иоил.2:28), и Христос говорит: «примете силу, когда сойдет на вас Дух Святой» (Деян.1:8), – или потому, что обетование грядущих благ Дух подтверждает. Ибо уже тем, что Он ниспослан нам, дается уверенность в будущем, посему и называется залогом. Послушай, что следует далее.

Еф.1:14. Который есть залог наследия нашего,

Бог «купил» нам наше спасение и дал нам пока в залог Духа, уверяя тем, что Он дарует и наследие неизреченных благ. И те, которые поистине причастны Духа, каков был, например, и Павел, отсюда уже разумеют, что Он есть залог совершенного наследия. Посему-то Павел и стенал и искал достигнуть совершенства «и быть со Христом» (Флп.1:23). А мы не имеем такого залога, как подобает, и не стремимся к совершенству, поскольку еще не вкусили его.

для искупления удела Его, (της περιποισεως)

Словом «удел» – περιποίησις - он обозначает Божию заботливость и попечение о нас. Посему он говорит, что сей залог ведет к совершенному избавлению и к полному нашему спасению, для сего он и дарован. Ибо тогда наступит совершенная свобода, когда совсем уничтожится грех, когда святые освободятся от сожительства с грешниками и будут спасены и приобретены Богом, чтобы быть Его народом. А некоторые под «уделом» – περιποίησις - разумеют нас самих. Итак, «для искупления удела», то есть нас, которые составляем достояние и стяжание Божие.

в похвалу славы Его.

Постоянно присовокупляет это, удостоверяя, что непременно исполнится обещанное. Ибо, если бы ради нас делал, можно было бы еще сомневаться, но теперь, когда Он намерен совершить это для проявления Своей благости, кто может возразить, что не сделает? Так и Писание говорит: «со мной же, Господи, твори ради имени Твоего» (Пс.108:21), и: «не нам, но имени Твоему дай славу».

Еф.1:15. Посему и я, услышав о вашей вере во Христа Иисуса и о любви ко всем святым,

Еф.1:16. непрестанно благодарю за вас Бога,

«Посему». Почему же? Потому, что вы, уверовав, приняли запечатление Духа и получили залог будущих благ и совершенного избавления, и имеете получить то, что уготовано право верующим и благочестно живущим, – «непрестанно благодарю за вас». Видишь ли, какое сострадательное сердце, за всех приносит благодарение, как будто сам получил благодеяние. Ибо не только к ефесянам, но и ко всем это пишет. Итак, хотя достойно благодарить Бога и за все другое, чего мы удостоились, но достойно благодарить и за веру верующих, потому что они так просветились, что притекли ко кресту Спасителя, отступив от губителя. Таково ведь свойство братолюбия. «Услышав», говорит, «о вашей вере во Христа Иисуса». И не только о вере, но и о любви, то есть милосердном и братолюбивом расположении, и даже человеколюбивом, как простирающемся на всех, а не на одних местных святых, то есть на бедных верующих. И везде он с верой соединяет любовь, поскольку она порождает добродетельную жизнь. Ибо без нее бесполезна вера, – вера без дел и жизни; равно как и жизнь – без веры.

вспоминая о вас в молитвах моих,

Заметь, сколь многих он имеет в своем уме, сколь многих он помнил в своих молитвах. А мы и самих себя не вспоминаем, как должно.

Еф.1:17. чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы,

О чем ты молишь и просишь за нас? Дабы Бог умудрил вас, «Бог» же «Господа нашего Иисуса», то есть Человека, подобного нам по плоти. «Отец славы», то есть даровавший нам великие и славные блага. Ибо всегда на определенном основании именует Его, как в выражении: «Отец милосердия и Бог всякого утешения» (2Кор.1:3); и пророк: «Господи, крепость моя, щит мой» (Пс.17:2,3). Посему и здесь, так как Он даровал нам великие и славные блага, называет Его Отцом славы, то есть источником. Ибо нельзя иначе Его называть, как самым славнейшим у нас именем. Григорий же Богослов под славой разумел Божественность Единородного; так что по отношению к Тому же Христу Он есть Бог и Отец: по отношению ко Христу, то есть к человечеству. Бог, а по отношению к славе, то есть к Божественности, Отец.

дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его,

То есть да даст вам дар, чтобы просветиться от Духа. Ибо если Дух не откроет сокровенных тайн, другим способом невозможно постигнуть их. Ибо только «Он», а не ангел и не архангел, «все проницает, и глубины Божии» (1Кор.2:10). «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1Кор.2:14).

******************************
Свт. Феофан Затворник.
ПОСЛАНИЕ СВЯТОГО АПОСТОЛА ПАВЛА К ЕФЕСЯНАМ,
истолкованное святителем Феофаном

Стих 7. О Немже имамы избавление кровию Его и оставление прегрешений, по богатству благодати Его.
  Как облагодати — сделал достолюбезными? — Чрез искупление кровию и оставление прегрешений. Созданные по образу Божию, мы естественно были прекрасны. Но пришел грех и омрачил красоту сию. Искупление снимает сей чужой покров, и красота естества нашего является в своем природном свете. Блаженный Феодорит пишет: «Достойными любви соделала нас смерть Владычняя. Ибо чрез нее, сложив с себя греховные скверны и освободившись от рабства мучителева, восприяли мы черты Божественного образа».
  Избавление — ατολυτρωσις — искупление собственно пленных за известную пену. Христос Господь искупил нас из плена князя мира сего, в котором мы держимы были за грех прародительский, и цена, которую Он дал за выкуп, есть кровь Его.
  Кому уплачена цена крови во искупление наше? — Христос Господь уплатил ее вечной правде Божией, которая не могла освободить нас от виновности и наказания за грех, пока не было дано ей удовлетворения. Вслед за удовлетворением правде Божией и возвращением мира с Богом пала власть сатаны над нами. Пришла благодать и разрушила крепость сатанинскую — грех. Власть же его и прицеплялась только к этому греху и по причине его. Она была не натуральная, а случайная, хищнический захват.
  И оставление прегрешений имеем тою же кровию, как и искупление; то же и другое по богатству благодати. — Искуплены мы от наследственной греховности, виновности и подгневности, а оставление грехов получили тех, кои сами наделали. Или так: искупление есть Божеское действие всеобщее, а оставление грехов — приложение сего искупления к каждому лицу верующему. Каждый является искупленным чрез отпущение его грехов, по вере в Распятого за грехи всего мира Единородного Сына Божия. Кровь Его очищает нас от всякого греха и тем совершает в нас искупление. Вот чем осуществляется в нас предвечное благословение и что вызывает славу благодати.
  Апостол говорит: имеем в Нем избавление и оставление грехов. Христос Господь есть непрерывно биющий живой источник искупления и оставления грехов. Однократно совершенное на кресте дело в лице Его пребывает вечно действующим. От чего всегдашнего Ходатая в Нем имеем, и Он ходатайствует о нас, вечно жив сый, или яко вечное искупление обретый. На земле продолжение дела Иисус Христова идет чрез посредство Церкви, которая есть раздаятельница даров искупления, оставления грехов и возрождения.
  Во всем этом и есть богатство благодати — неистощимая сокровищница всяких милостей от Бога, стяжанная кровию Господа. «Не то только здесь удивительно,— говорит святой Златоуст,— что предал Сына Своего, но и то, что Сын Возлюбленный был заклан. Великое преизобилие любви. Предал Возлюбленного за ненавидимых! — Смотри, как Он ценит нас! Если же, когда мы были еще врагами, Он пожертвовал для нас Возлюбленным, то чего же, спрашивается, Он не дарует нам тогда, когда мы удостоимся, чрез благодать, примирения с Ним?.. Ничего нет столь великого, как пролитие за нас крови Божественной; — что Бог Сына Своего не пощадил, это важнее и усыновления, и других даров. Великое, бесспорно, дело — отпущение грехов, но оно становится еще больше, когда совершается кровию Господнею. Что это далеко выше всего, смотри, как сильно выражается здесь Павел, говоря: по богатству благодати Его...»
  По богатству благодати. Можно бы и иначе как устроить наше искупление и спасение. Что оно устроено кровию Сына Божия, это по богатству благодати, и вместе ради богатства благодати. Чем более углубляется Апостол в созерцание того, что даровано нам во Христе Иисусе Господе, тем неудержимее становится язык его в изображении и прославлении обилия милостей Божиих, явленных в Нем.
  Для грешников нет ощутительнее блага, как сознание, что все грехи прощены ему. Одна эта уверенность в помиловании и в обратном принятии в любовь Бога Отца есть для него всегдашнее богатство благодати. Оставляются грехи кающемуся и верующему ради того, что кровь Сына Божия омывает их и убеляет, яко снег, душу грешную. Не не вменяются только грехи кающемуся и верующему, но изглаждаются в нем. Ибо в основу его нравственного строя ложится твердое, как смерть, решение — ходить прочее по воле Божией свято и непорочно. Приступающий ко Господу в таинстве крещения или покаяния, если исполняет все условия как следует, становится святым и непорочным весь. Остатки греховного повреждения в нем не его уже, хотя в нем; ибо не благоволятся, отвергаются, гонятся. Это обреченные на иссушение ветки на древе новооживленной жизни человека во Христе, — по той причине, что не допускаются до них могущие питать их соки.
  Искуплены мы и прощены все кровию Сына Божия. Хвала благодати Божией: ибо что достохвальнее сего?! Сему внимай и в сии тайны углубляйся. Смотри, сколько любит тебя Бог, и сам возлюби Его, столько тебя возлюбившего. И прославляй Его не словами, а делами, являя в себе действие славной благодати Его. Куплены мы великою ценою. Так дорого куплен будучи, не продавай себя за ничто, не отдавайся снова в плен,—не унижай благодати, тебя спасающей, и не оскорбляй ее недостойным к ней и с нею обращением, ты, обязанный всем прославлять ее.
  Стих 8. Юже преумножил есть в нас, во всякой премудрости и разуме.
  И то все, о чем доселе помянуто, искупление и оставление грехов, усыновление и дарование святости и непорочности, и это все уже есть великое богатство. Сказать бы после этого: вот что для вас сделано, усвойте то, и спасетесь и блаженство восприимите вечное. Но благость Божия не удовольствовалась этим, а нашла возможность преумножить и это богатство благодати. Так говорит святой Златоуст: «И то богатство, но это гораздо большее. Богатство уже было, а Он его еще преумножил, то есть излил неизреченно обильно». После сего святой отец наш с движением прибавляет: «Невозможно словом представить, что сделано с нами и для нас. Нам даровано богатство, богатство необъятное, богатство не человеческое, но Божеское, так что слово совершенно бессильно изрещи его».
  В чем же состояло это преумножение? — Во всякой премудрости и разуме. «То есть (в том), что Он соделал нас мудрыми и разумными в истинной мудрости и в истинном разуме» (святой Златоуст). Под словами сими можно разуметь вообще все Божественное откровение, все, что угодно было Господу открыть нам о творении, промышлении, искуплении и будущих надеждах (блаженный Иероним). Преумножение благодати в этом можно выразить так: вот что для вас сделано! Веруй, вот тебе благодать, вот правила жизни: живи так по вере, при помощи благодати, и спасешься. А о том, что как есть и бывает и что будет — не пытай. Не твое дело! Так бы и спасались. Но Богу угодно было преумножить сию благодать, просветив ум наш светлыми понятиями о всем, от начала до последних дней века и о самой вечности. Все ясно и определенно нам сказал. Не во тьме ходим, как прочие, но во свете Божественного разума. Амвросиаст пишет, что премудрость и разум — в благодати придаток. «К исчисленным благам (то есть святости, всыновлению, искуплению) прибавляется дар премудрости и разума в вещах духовных». Можно бы оставить нас ходить в примраке веры; но нам дан свет ведения и о всем, а паче о том, как душу свою спасать и как она спасается, проходя разные степени духовного совершенствования. Это можно почитать преизбытком благодати.
  Но лучше, понимая под преумножением благодати то, что нам сообщается свыше не благодать только, но и ведение, премудрость и разум, разуметь под этим не всю область сообщаемого нам ведения, а только расширение ее. Иметь ведение о Боге и Божественных вещах необходимо для спасающихся, потому оно не избыток благодати, а необходимая часть ее. Когда положил Бог спасти нас благодатию Своею, то в сие определение должно было войти и дарование ведения, или откровение в просвещение разума. Но в области ведения есть предметы, которые знать необходимо, как условия спасения, а могут быть и такие, о которых сообщается только для полноты ведения, как бы для украшения или завершения дома премудрости, представляемого Божественным откровением. — Ведение все, Божеское,— необъятно. Малейшую из него часть, самонужнейшую, открыл Бог нам о Себе и о делах Своих. Но этим необходимым не ограничился, а сказал еще и то, что надо почесть преумножением Его благодати к нам.
  Что же именно такое? — То, о чем говорится вслед за сим, то есть возглавление всего во Христе Иисусе. Созерцанием сего полон был ум Апостола; восхищение от сего созерцания побудило его писать самое послание; к нему, как к последнему пределу, он и речь всякую сводит.
  Стих 9. Сказав нам. тайну воли Своея, по благоволению Своему, еже прежде положи в Нем.
  Здесь и далее — объяснение, чем открывается преумножение благодати в сообщении нам премудрости и разума: тем, что Бог благоволил сказать нам тайну воли Своея. «Или, говоря другими словами, открыл нам то, что у Него в сердце» (святой Златоуст). «Тайною воли Его назвал (Апостол) сокровенную волю» (Феодорит).— Никому бы не домыслиться до сей сокровеннейшей воли, а Бог благоволил открыть ее. И если открыл, то этим показал преизобильное Свое благоволение и любовь к тем, кому открыл, ибо тайны открываются только близким и искренним. Святой Златоуст взывает: «О, сколь великая любовь и доверие!»
  Какая это тайна? — Та, что Бог положил возглавить всяческая в Господе Иисусе Христе. Пришел Сын Божий, воплотился, пострадал, умер, воскрес, вознесся на небо и стал, яко Богочеловек, главою всего — и небесного, и земного. Из сих действий воплотившегося Сына Божия все почти явны сами собою, так что в сказывании о них ничего нет особенного, — все явно от воплощения до восседения одесную Отца. Что же не явно? — Возглавление всего в сем восседшем одесную Отца Богочеловеке. Это и есть именно сокровенная в Боге тайна, которую можно было не открывать без ущерба в деле спасения и которую Бог открыл только по преизбытку благодати Своей, и сим открытием преумножил и без того великое уже богатство благодати Своей. Сею тайною преимущественно занят Апостол во всем послании: ее он и здесь разумеет. Святой Златоуст говорит: «Тайна в том, что человек посажен горе». — Но этим и совершено возглавление всяческих.
  Пo благоволению Своему. Этим или то же выражается, что выше словами: по благоволению хотения Своего. Необходимости никакой не настояло сказывать эту тайну. Одно благоволение Божие благоволило сказать ее. Святой Златоуст говорит: «Это было сильное и сердечное желание Его — как-нибудь сказать нам тайну воли Своея».— Положил Бог столько благ даровать нам в Господе Иисусе Христе. Все вместе они выражают или составляют благоволение Божие к нам. По сей же полноте благоволения сказал Он и тайну воли Своей о возглавлении всяческих в Нем, — по тому закону благости, о коем говорит в другом месте Апостол: како не и с Ним вся нам дарствует (Рим. 8, 32).
  Или, поелику о таком благоволении уже было сказано в этом же пункте (ибо все идет один пункт), то здесь позволительно так читать: относительно, или по предмету, благоволения Своего, которое положил Бог в Господе из начала, от века. Что положил Бог совершить чрез Господа во спасение наше, все почти явно, и происходило воочию всех. Тайна же воли Божией во всем этом благоволении к нам — то, что в конце всего должно произойти из сего, быв предначертано из начала, последняя цель всего этого была сокрыта в Боге. Эту-то тайну относительно всего благоволения к нам и сказал Он — по преизбытку благодати, то есть что все сие творится затем, чтобы возглавити всяческая в Господе.
  Стих 10. В смотрение исполнения времен, возглавити всяческая о Христе, яже на небесех и яже на земли в Нем.
  Смотрение — οικονομια — домостроительство вообще, строй всего течения дел по дому, в коем все направляется к одной цели — благосостоянию. Есть особая у Госиода экономия в устроении спасения рода человеческого. План, как и когда чему быть, предначертан в Божественном совете от века; в исполнение же приходит то или другое, когда приходит свое тому время. Это наступление времени у Апостола называется здесь исполнением времен — πληρωμα των καιρον, — a в послании к Галатам — πληρωμα του χρονου, — кончиною лета. Таким выражением можно означать время всякого особого Божеского распоряжения в устроении нашего спасения; но у Апостола сим означается исключительно пришествие на землю Единородного Сына Божия, как прямо и указывает Он в послании к Галатам: егда же прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего (Гал. 4, 4). И здесь та же мысль, только говорится не о послании Сына Божия, а о том значении, какое имеет оно в кругу всего существующего.
  «Исполнением времен называет Апостол время, определенное Богом (для пришествия Господа на землю)» (Феодорит). Святой Златоуст, сказав, что исполнением времен было Его пришествие, или самое домостроительство, прибавляет: «Заметь, как отчетливо он (Апостол) выражается. Показывая, что начало спасения нашего, предложение, первое желание и стремление — во Отце, а исполнение его на деле — чрез Сына, он нигде, однако ж, не называет Его (Сына) слугою.— Отец восхотел. Сын хотение исполнил. Но если б Отец не восхотел, Сын не действовал бы, равно как если б Сын не действовал, Отец лишен бы был хотения, ибо у Отца и Сына все общее. Моя вся Твоя суть и Твоя Моя,— говорит Сын (Ин. 17, 10)».
  Поминает об этом исполнении времен Апостол здесь не с тем, чтоб особенно останавливать на нем внимание, а только для полноты изображения всего дела устроения спасения в Господе. Сказав, что Бог показал избыток к нам благодати Своей, открыв нам тайну воли Своей — главную сокровенную цель всего благоволения, положенного в Господе Иисусе Христе, теперь показывает, в чем эта тайна и какая это сокровенная цель Божия,— именно та, чтобы в силу Божеской экономии, или предвечного распоряжения Божия об исполнении уже должного времени,— возглавить всяческая во Христе.
  Но нам при чтении сих слов никогда не излишне останавливаться вниманием на выражаемой им мысли. Она вводит нас в тайны премудрости Божией, созерцание которой всегда назидательно. Святой Павел указывает здесь на предопределенное время явления Сына Божия на земле, выражая вместе, что время сие уже исполнилось в явлении Иисуса Христа — Бога воплощенна. Человечество и, в частности, народ Божий прожили уже тот период времени, который Божественное Промышление определило на приготовление их к принятию искупительных сил. Вся история прежде Христа Господа была педагогического свойства. Все там клонилось к тому, чтобы приготовить человечество к величайшему делу Божию, явленному во Христе. Опыты пяти с половиной тысяч лет достаточны были, чтобы вразумить человека, что от своих усилий и своей мудрости нечего ожидать ему спасения. Не дойти ему до него ни путем закона, как показало иудейство, ни путем собственно человеческих усилий, как показало язычество. Так образовалось сознание своего бессилия — чувство нужды в избавлении со стороны, в искании и чаянии Избавителя свыше. Это и есть предопредельный плод течения событий — исполнение времен... Святой Златоуст изображает это так: «Исполнением времен было Его (Сына Божия) пришествие. Итак, когда Он все сделал чрез Ангелов, Пророков и Закон, и нисколько не успел, напротив, находился еще в опасности (раскаяться), что напрасно сотворил человека, что напрасно привел (к бытию) того, кто слишком преуспевал во зле; когда все без разбору погибали, и погибали в большем количестве, чем при потопе, тогда Он нашел средство спасти человека в благодати, при котором оказывается, что Он не безрассудно и не напрасно сотворил его. — Так люди тогда были спасены, когда всего больше должны были погибать».
  Бедственное положение человека дошло до крайних пределов. — И пришел Господь; и принят, как дождь жаждущею землею. С Его явлением кончилось приготовление к Нему, и началась новая эра духовной жизни человечества, которую святой Апостол охарактеризовал — возглавлением всяческих во Христе. Сей момент исполнения времен человечество справедливо считает главным пунктом своей истории, от которого и назад смотрит, и прозревает вперед. К нему тяготеет все течение событий, как периферия к центру, к нему сходятся все радиусы круга времен.
  Возглавити всяческая, яже на небесех и на земли в Нем. — Вот цель всего благоволения Божия к нам, последний предел, до коего простирается домостроительство нашего спасения,— тайна, откровением которой преумножил Господь благодать Свою к нам, и без того уже очень полную! Христос Господь есть от века предопределенный глава спасаемого человечества. Но как грехом введен разлад и распадение в среду тварей земных и небесных, то, истребляя грех, Господь отнимает стену разделения, все воссоединяет, возвращает к миру в Себе и становится возглавлением земного и небесного (Кол. 1, 20).
  Яже на небесех — Ангельский мир; яже на земли — род человеческий и мир вещественный. Сии три мира были первоначально в совершенной явной гармонии и образовывали одно Царство Божие. Грех человека, его отпадение от Бога, расстроили эту гармонию. Человек, по идее своей, должен быть средоточием миров, — всей области тварного бытия, — и Ангелов, и мира вещественного. С его падением не стало центра союза, и все пошло вразлад. Мир, силы и стихии которого все совмещает в себе, увлек он в ниспадение в своем лице, и он воздыхает, по Апостолу, об избавлении (Рим. 8, 22). А Ангелы сами отстали оттого, что человек пошел совсем другою дорогою. Во Христе Иисусе теперь опять все возводится к союзу и первоначальная гармония тварей восстановляется. И в мир вводит Он живительные силы чрез Свое тело человеческое, и весь его держит в Себе и проникает — его же силами — из Себя. И Ангелов к Себе же привлекает чрез дух человеческий, давая им простор действовать и ублажая тем. Грехом они были отгоржены и стеснены, будто быв, как оградою обведены в своей одной области. Теперь в лице Господа снова открывается им дверь в область человека и природы, и они всюду вхожи, радуясь возвращению полного круга их благой деятельности, к коему предназначены они были и изначала.
  Но полное возглавление всего совершится или явятся в силе и славе в конце веков. Теперь оно только засеменено в лице Господа и предназначено зреть в течении событий мира и человечества, до конца мира.
  Как предмет этот есть первой важности, то сделаем попространнее выписки о нем из святых отцов.
  Святой Златоуст говорит: «Небесное и земное были отторжены одно от другого и не имели одной главы. Этою главою должен быть единственно Бог — Творец и Промыслитель, а на деле случилось не так, потому что люди отторглись от повиновения».
  Потом, пояснив другие слова, содержащиеся в сем стихе, святой Златоуст опять возвращается к возглавшпи и говорит: «Что значит возглавити? Значит — соединить. У нас оглавлением — ανακεφαλαιωσις — обыкновенно называется представление в кратких выражениях того, о чем надобно говорить долгое время; или сокращенное изложение всего, о чем было говорено пространно. Итак, слово сие может значить и следующее: устрояемое столь долго (домостроительство нашего спасения) возглавил в Себе, то есть сократил, или, говоря кратко, — с соблюдением, впрочем, истины, — и то обнял, и новое присовокупил». — Все пророчества и прообразы в Нем исполнились (пространно — блаженный Иероним), и закон престал. Положены новые благодатные силы, которые, как закваска, все начали проникать, оживлять и воссозидать.
  Но такая мысль у святого Златоуста не главная. Главная — воссоединение тварей.
  «Но есть нечто и другое, говорит он, что также означается этим словом. Во Христе по плоти Бог положил одну главу для всех, для Ангелов и человеков, то есть одно дал (верховное) начало и Ангелам, и человекам, одним — Христа по плоти, другим — Бога Слова. Как если бы кто сказал о храмине, что одно в ней гнило, другое крепко, и возобновил бы ее, то есть сделал бы крепче, подложив крепчайшее основание; так и здесь всех привел под одну главу. Тогда только и возможно единение, тогда только и будет этот совершенный союз, когда все, имея некоторую необходимую связь горе, будет подведено под одну главу».
  Блаженный Феодорит дополняет эту мысль введением и природы в восстановительное действие, совершившееся в лице Господа Иисуса Христа: Возглавити всяческая... Яснее излагает сие в послании к Римлянам; ибо говорит: вся тварь совоздыхает и сболезнует, даже до ныне (Рим. 8, 22); и еще: чаяние бо твари откровения сынов Божиих чает (19). То же говорит он и в послании к Евреям: яко да кроме Бога за всех вкусит смерти (Евр. 2, 9). «Одно Божие естество не имеет ни в чем нужды; всякая же тварь имела нужду во врачевстве домостроительства. Ибо и стихии, созданные на потребу людям, сотворил Бог подлежащими тлению; потому что и человека смертным имело соделать преступление. Да и невидимые силы скорбели, вероятно, видя водворяющееся у людей лукавство. Ибо если они радуются о едином грешнике кающемся, как сказал Господь (Лк. 15, 7), то явно, что болезнуют, видя противное тому. Но вочеловечение Единородного, сокрушив смерть, показав воскресение и дав залоги Воскресения общего, рассеяло сие примрачное облако. Посему Апостол сию внезапную перемену вещей называет возглавлением. Ибо домостроительством Владыки Христа и человеческое естество восставляется и облекается в нетление, видимая тварь, освободившись от тления, улучает нетление, и сонмы невидимых сил пребудут уже в веселии, потому что отбеже болезнь и печаль и воздыхание (Ис. 35, 10). Сему-то научает божественный Апостол в изъясняемых словах. Ибо не сказал просто: небо и землю: но яже на небесех и на земли. И, показуя тайну домостроительства, присовокупил: в Нем, то есть во Христе».
  Корнелий Аляпиде приводит слова блаженного Августина: «Во Христе восстановляется и то, что на небе, — тем, что ниспадшее в ангелах (падших) возвращается из людей (спасающихся в Господе); восстановляется и то, что на земле,— тем, что люди, предопределенные к вечной славе, обновляются, избывая от ветхого повреждения» (Из Enchirid. LXII).
  И святого Григория Великого: «Люди за смирение возводятся туда, откуда ангелы отступники ниспали за гордость. Теперь и люди, и Ангелы созываются в один дом, под одну главу. Сей дом разорился чрез грех Адама. Одна стена осталась целою: это Ангелы, а другая пала: это люди отпали от общества Ангелов и ниспали под иго демонов. Эту падшую стену Христос снова теперь восставил, а чрез то и дом весь восставил. Восстановил Он сообщество Ангелов и людей, и стал дом опять цел, как был до падения» (Moral, lib. XXXI, cap. XXXV).
  И святого Иринея: «Во Христе возглавлено; потому что в природе человеческой все стихии и силы содержатся. Почему человек называется малым миром? Когда Бог Слово принял естество человеческое, тогда все сущее, как бы в сокращении в Себе соединил, и к Себе — Творцу их — возвратил» (lib. III, cap. VIII).
  Так небо и земля — все сущее — во Христе Иисусе гармонически сочетавается. Затем все текущее во времени в Нем имеет свое средоточие. И есть Он посему — ключ к уразумению тайн миробытия и мироправления. Вошедши в созерцание сего и восхитившись тем, святой Павел и воззвал: благословен Бог! — и с начала речи доселе, сжато, но полно изобразил всю картину сего Божеского к нам благоволения во Христе и все обилие излитых в Нем на нас благословений. Далее Он сходит с неба и показывает, как на земле люди,— иудеи и язычники, — вступили и вступают под благотворные токи сих благодатных благословений.
  Заключим это отделение,— о благословениях Божиих, ст. 3— 10,— увещанием святого Златоуста: «Итак, сподобившись толикого дара, толикой чести, толикого человеколюбия, не посрамим Облагодетельствовавшего; не сделаем тщетною толикую благодать; покажем ангельское житие, ангельскую добродетель и образец жизни. И я прошу и молю о том, чтобы все сие не было нам в суд и осуждение, но в получение благ, которых и да сподобимся все благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу вместе со Святым Духом слава и держава».
  в)
  Стихи 11 и 12. В Немже и наследницы сотворихомся, прежде наречени бывше по прозрению Божию вся действующаго по совету воли Своея, яко быти нам в похваление славы Его прежде уповавшим во Христа.
  Стихи 11 — 14 указывают движение на земле дела спасения, — то, как домостроительство сего спасения, от века предначертанное и Господом Иисусом Христом в явление и совершение приведенное, коснулось иудеев и язычников, и в каком виде и смысле те и другие введены в обладание уготованных спасением.
  Стихи 11 и 12 содержат одну мысль и относятся к одним лицам, кои означаются словами мы и нам. Как они представляются прежде уповавшими во Христа, то, очевидно, под ними должно разуметь иудеев. В этих двух стихах показывается, как они стали участниками спасения. В стихе 13 вводятся другие лица, означаемые чрез вы. Из такого сопоставления видно, что под вы святой Апостол разумеет язычников.
  Исходя из той мысли, что в стихах 11 и 12 говорится об иудеях, слову наследницы cотвopихомся, — εκληρωθημεν, — надо дать такой смысл: вступили в наследие, или, будто по праву наследства, приняты мы в удел Божий, в царство спасаемых о Христе, введены в обладание тем, к чему издревле предызбраны и предназначены. Наследие у Апостола преимущественно есть участие в Царстве Мессии. Иудеи были уже предызбраны к сему участию, и те, кои, уверовав и приняв Мессию, исполняют тем условие ко вступлению в Его Царство, натурально вступают в него, будто в предопределенный удел, или принимаются Христом, как естественное Его наследие.
  Указав на такое преимущество иудеев словом наследницы сотворихомся, — введены в наследство, — далее Апостол указывает основание такого их избрания и цель.
  Основание — в свободном решении и определении Бога, вся действующего по совету воли Своея; а цель — в том, чтоб им первым послужить к славе явившегося Мессии — Спасителя, — как они и послужили, быв местом явления Спасителя и точкою отправления в прославлении Его. Ибо — где явился Спаситель? — Среди иудеев. Где раскрылась Его спасительная деятельность, или совершена Им экономия спасения? — У иудеев. Где началось и откуда изошло Его прославление? — От иудеев, первыми глашатаями Евангелия или проповеди о Спасителе — святыми Апостолами. Таковыми они явились, вследствие предварительного избрания их Богом на это дело из среды всех народов. За этим избранием следовали потом и особые распоряжения Божий для приготовления их к должному исполнению своего предназначения. Оттого они и прежде уповали во Христа, чаяли Его; и, когда Он пришел, послужили почвою для развития Царства Христова и орудием для привлечения в него других народов.
  Избрание еврейского народа на это дело зависело от воли Божией. Угодно было Богу — и избрал. Хотя и можно указывать некоторые черты в характере евреев, по которым можно судить, что они пригожее других были на это дело; но вместе можно полагать, что и всякий народ, на их месте, если б для него сделано было столько непосредственных Божиих благодеяний, оказался бы гожим к тому. Апостол и не указывает ничего такого, а говорит только: по прозрению Бога, — по греч. προθεσιν, — по предложению, решению, определению воли Божией. Так благоволил Бог.
  Исполнили ль иудеи такое назначение? — Исполнили. Среди них процвела первая Церковь. И она уже пустила ветви свои по всей вселенной. Что не всем составом народа принят Христос, это может быть и не входило в черты предназначения. Птенец, зародившись в яйце, выбирает из него в себя все гожее. Кое-какие остатки и скорлупа разбрасываются потом туда и сюда, а птенец свободно летает по лицу земли. Так было и с народом Божиим. Гожее из него все вошло в Царство Христово, Церковь; негожее разбросано по лицу земли.
  Блаженный Феодорит пишет: «Предопределив нас в начале, предназначил к жизни Тот, Кто творит все, что (и как) Ему угодно. Яснее же указует Апостол, на какой жребий предопределены мы: яко быти нам в похваление славы Его. Ибо все, взирая на нас, уверовавших в Господа, песнословят Христа, виновника сих благ».
  Похвала славы — славного дела, совершенного Иисусом Христом. Они были первыми возвестителями о Нем. Можно сказать, что и доселе неверующие иудеи суть в похвалу славы Иисус Христовой, ибо у них пророческие книги, которые возвещают о Христе. Первые — верою прославили Христа, а эти — неверием прославляют, сами того не замечая и не хотя. Они исполняют, против воли своей, Божие предназначение.
  О славе Божией вообще от дела спасения, совершенного Господом, сказано выше, в ст. 6; здесь частнее указывается, как иудеи послужили и должны были послужить к сей славе, чрез прославление верою своею Христа Господа. Они успели это сделать, яко уповавшие во Христа и чаявшие Его. Язычники, напротив, жили упования неимуще (2, 12). Впервые начали они оживляться благонадежием спасения чрез принятие Евангельской проповеди, исходившей из иудеев. Здесь в первый раз услышали они об Избавителе, в Коем чувствовали нужду, но о Коем ничего прежде не ведали, а потому и упования на Него определенного иметь не могли.
  Святой Златоуст останавливается при сем преимущественно на том, как Бог все делает по предвечным предначертаниям: «Поелику избравший есть Бог, то не случаю, значит, обязаны мы избранием, но получили наследство по прозрению. Он усмотрел нас прежде, чем сделал наследниками. Изумительно Божественное пред ведение, видящее все, прежде исполнения! — Кроме того, обрати внимание на то, как Апостол старается везде объяснить, что все дела устроились потому, что так именно они были предопределены издревле и что все совершено Им (Господом) согласно с этим предопределением... Он все предопределил искони и, кроме этого, не сделал ничего. Он действовал до конца по совету воли Своей. Значит, Он и язычников призвал вовсе не потому, что иудеи (не все иудеи) не послушались Его; Он не был к этому приведен или вынужден последними...»
  Стих 13. В Немже и вы, слышавше слово истины, благовествование спасения нашего, в Немже и веровавше знаменастеся Духом обетования Святым.
  В Немже,— чрез Него и ради Его, прилепившись к Нему, соединившись с Ним и ставши едино с Ним и в Нем,— и вы,— христиане из язычников, прежде не знавшие ничего о Христе, но в первый раз услышавшие о Нем в проповеди Евангелия, уверовав в Него, приняты в одинаковое с нами, прежде уповавшими, общение в благословениях в Нем: чему доказательством служит то, что и вы запечатлены Духом Святым. Мы - иудеи, прежде уже на то избраны и назначены, чтобы быть частию Христовою, а вы, хоть и не назначены прямо, но как уверовали, то и приняты в ту же часть; и печать Свою наложил и на вас Христос — дар Духа Святого, чтобы все, и небесные, и земные, знали, что вы Ему уже, а не другому кому, принадлежите. Так и вы ничем не заделены сравнительно с нами, тоже получили, что и мы, ради веры вашей и покорности Евангелию.
  Слово истины — учение Христово, слово о вере в Него, которое несомненно истинно и содержит первейшую и нужнейшую из всех истин истину — как спастись, которую, приявший сердцем, хотя бы ничего другого не знал, будет обладать истиною жизни, имеющею истинным путем привести его к истинному блаженству.
  Евангелие спасения — благовестие о спасении, объясняет содержание слова истины. В этом вся проповедь и состояла. Апостолы говорили всем: гибнете вы и останетесь в погибели, если так пребудете, как есть. Хотите спастись, вот вам единственное средство: веруйте в Господа Иисуса Христа Распятого. «Что другое содержала проповедь, как не благовествование спасения, то есть что достойных погибели Он уже не погубляет» (святой Златоуст).
  Вместо спасения нашего, то есть всех людей, иные читают вашего — ефесян. Мысль будет: и вашего, как нашего. Или ближе Апостол наводит их на воспоминание о том, как они уверовали. Слыша проповедь, сознали, что точно погибают, восчувствовали свою пагубу, а вместе и то, что негде им спастися, как в Господе Иисусе Христе; и стала сия проповедь для них указанием единственного спасения, за которое они и уцепились всею силою. И у каждого спасительная вера силу свою являть начинает, когда он общее всех спасение в Господе себе присвояет не умствованием, а чувством.
  В Немже и веровавше. Не довольно слышать, необходимо веровать. Вера — дверь к принятию всех благословений от Господа. Как вознесшись на небо, Он Духа Святого ниспослал в мир, так прилепляющихся к Нему верою, тотчас чрез таинства, исполняет Духом Святым. Путь такой: сначала слух, потом вера от слуха, наконец, запечатление Духом в крещении и возложении рук, или миропомазании. Это — степени, коими бывшие далече близ бывают и вводятся в наследие Христово.
  Знаменастеся Духом. Об иудеях сказал: наследницы сотворихомся, вступили в наследие благословений о Христе, или в удел и часть Христову; а о язычниках — знаменастеся Духом. И это одно с тем. Ибо что запечатлены Духом, это и означало, что и они приняты в часть Христову; равно как иудеям сподобиться благословений о Христе, или вступить в часть Христову, иначе было нельзя, как чрез излияние Духа, по обетованиям — излить на них Духа и сделать их чрез То новыми. Феодорит пишет: «Не только вы слышали, но и уверовали. Почему и сподобились благодати Всесвятого Духа. Знаменастеся подобно пророческому изречению: знаменася на нас свет лица Твоего Господи (Пс. 4, 7); то есть как какую печать прияли дар Духа». — Святой Златоуст говорит: «Великое промышление показывает это запечатление (Духом). Как если бы кто доставшихся ему по жребию отметил известным знаком, чтоб после узнавать их, так точно и Бог, отделив (их) для принятия веры в Него (Христа), запечатлел (Духом в знак принадлежания Ему, и) в наследие будущих благ... Получали запечатление и израильтяне, но чрез обрезание, подобно бессловесным; запечатлены и мы, но как дети, Духом».
  В принятии Святого Духа, Которым изливается любовь в сердца наши и вера становится живодействующею, в принятии Святого Духа, присутствие Которого, в первые времена, свидетельствовалось явными дивными действиями благодати,— христианин и сам для себя, и для других получает знамение, печать, удостоверение, что он — Христов (Рим. 8, 16). Блаженный Иероним пишет: «Знаменание Божие в том, что как первый человек создан по образу и подобию Божию, и во втором воссоздании сподобляющийся Духа" Святого знаменается от Него тем, что принимает образ Создавшего его. Полагаю, что этим означается то, что Дух Святой святым соделывает того,: на кого изливается: дух премудрости соделывает его премудрым, дух разума — разумным, дух совета — советным, дух крепости — крепким, дух ведения — ведцем, дух благочестия — благочестивым, дух страха Божия — Богобоязненным, со страхом и трепетом свое спасение содевающим».
  Духом обетования. Почему так назвал Его святой Павел? — И потому, что Сам Он обетован, как пророками, так и Господом, и потому, что служит залогом будущих обетовании. Святой Златоуст говорит: «Что значит Духом обетования? — Значит, что мы прияли Его по обетованию. Обетовании было два: одно — чрез пророков, другое — чрез Сына. Я сказал, чрез пророков; послушай, что говорит Иоиль: излию от Духа Моего на всяку плоть, и прорекут сынове ваши и дщери ваша, и старцы ваши сония узрят, и юноты ваши видения увидят (Иоил. 2, 28). Послушай затем, что и Христос говорит: приимете силу, нашедшу Святому Духу на вы, и будете ми свидетели во Иерусалиме же и во всей Иудеи и Самарии и даже до последних земли (Деян. 1, 8)».
  Экумений и Феофилакт, высказав ту же мысль, прибавляют — Экумений: «Духом обетования Он назван еще или потому, что Он обещает бесчисленные блага, или потому, что чрез запечатление Им вы улучите или сподобитесь обетовании». Феофилакт: «Или потому еще (Он Дух обетования есть), что Дух подтверждает обетование будущих благ. Будучи дарован, Он тем самым удостоверяет и в будущем. Почему и назван залогом».
  Стих 14. Иже есть обручение наследия нашего, во избавление снабдения, в похвалу славы Его.
  Пред сим сказал Апостол особо об иудеях и особо о язычниках. Теперь соединяет в речи тех и других единством дара Духа Святого, который и тем, и другим одинаково подается и делает их однородными. Мы, говорит, получили Духа, как наследие; вы запечатлены Им по призванию. И мы, и вы стали помазанными от Святого,— христианами. Помазание Духом есть отличительная черта христиан, преимущество, которого ничто в свете не может дать, кроме веры в Господа Иисуса Христа чрез Святые Таинства Его. Но этим не все исчерпывается, чем благоволит Господь отличать верных Своих. Это еще залог; а что после-то будет?!
  Апостол простирает взор свой в будущее и видит в даровании Духа только задаток к получению полного наследия вечного. Как в житейских сделках задаток значит, что торг состоялся, покупка решена и задаток дан в удостоверение, что и все остальное будет уплачено, так и Бог благоволив вступить с нами в Завет, с обетованием вечного блаженства верным Завету, даруя Духа Святого верующим во Христа, задаток только дает в удостоверение, что и все наследие обетованное отдаст, или даст блаженство вечное. Ибо затем и веруем во Христа, затем и прилепляемся к Нему и всем жертвуем для Него, чтобы иметь в Нем живот вечный. Святой Златоуст говорит: «Хотя должно было верить Ему, яко Богу (что даст живот вечный), но Апостол на этом очень не настаивает, а производит исследование как бы о человеке. Как в послании к Евреям (6, 18), он говорит: да двема вещми непреложными, в них-же невозможно солгати Богу, крепкое утешение имамы, так и здесь то, что уже было даровано, представляет в доказательство исполнения обетования о будущих благах. Посему-то он и называет Духа Святого обручением (залогом) нашего спасения. Залог бывает обеспечением всего. Он купил нам наше спасение и пока дал только залог. Почему же не даровал всего тотчас же? - Потому что мы с своей стороны не исполнили всего. Мы уверовали, — это лишь начало, — и Он даровал залог (то есть начало). А когда веру покажем в делах, тогда представит нам и все».
  То же самое печатлеется и в нравственном строе христианина. Ибо Дух Божий изливает любовь, в коей вера получает живую деятельность; труды же любви вселяют чувство благоволения Божия, от коего рождается благонадежие всестороннего облаженствования вечного (Евр. 11, 1). С другой стороны, Дух Божий приносит в душу мир, которого ничто другое дать не может и который есть истинное предначатие и предвкушение вечного блаженства. Святой Златоуст продолжает: «Приобщившиеся благодати Святого Духа, без сомнения, знают, что она есть залог наследия нашего. Таков был Павел, который здесь еще предвкушал то, что там (то есть на небе), — который стремился и желал оставить здешний мир, и воздыхал, потому что он, весь ум свой переселив туда, смотрел уже другими глазами. Кто не оправдывает веры делами, тот сам себя исключает из слов (обетования). Если бы мы все приобщались Духа, как следует приобщаться, то и небо узрели бы, и свое будущее там состояние».
  Во избавление снабдения. В этих словах можно видеть пояснение предыдущей мысли о Духе, как залоге наследия. Сами слова темны. Сличим их с греческими, чтобы вывесть приличное понятие. Снабдение дает мысль о том, чем Бог положил снабдить верующих, что им дать во Христе, чем облаженствовать. Греческое слово означает попечение, охрану, заботу о ком, чтоб ему было хорошо. «Снабдением — περιποιησιν — называет Апостол Божие о нас попечение и заботу» (Феофилакт). Нынешние греки употребляют это слово в означение угощения — делания всего, чтобы гость остался всем вполне доволен. Будущее блаженство что есть, как не нескончаемая вечеря Господа с верными Своими? Там Он их всем удовлит, всем насытит, обвеселит и облаженствит. Приняв слово сие в сем значении, приспособим к нему и первое - избавление. По-гречески это — απολυτρωσις, которое значит уплату, отплату, — и чрез то избавление. Уплачивают за раба и тем избавляют его от рабства. Так избавил нас и Господь, уплатив за нас долги наши. Возьмем в настоящем месте собственное его значение — уплата. Εις απολυτρωσιν περιποιησεως — во избавление снабдения — будет — в удостоверение, что все, чем положил Бог снабдить верных и облаженствовать их в будущем, будет им доставлено, воздано, — подразумевая: если они верно потрудятся в деле, на которое призваны и силами благодати вооружены. Ничто не пропадет даром, все будет воздано.
  Есть из-за чего трудиться: будет все воздано. А что будет воздано, суди по залогу. Если залог таков, что будет самое благо, в получении коего удостоверяет залог? — Феодорит пишет: «Сим Апостол показал величие ожидаемого. Ибо если данная благодать, которою совершались чудеса, воскрешаемы были мертвые, очищаемы прокаженные, изгоняемы демоны и производилось иное сему подобное, — составляли только залог, то явно, что верующие улучат гораздо большую благодать».— Блаженный Иероним на ту же мысль говорит: «По задатку судят о достоинстве купленной вещи. Если задаток наследия таков, каково же само наследие?»
  К этому подходит и русский перевод сих слов: для искупления удела — без прибавления: Его. — Под уделом можно разуметь и Божий удел, и наш. Божий удел — все верующие и живущие по вере. Наш удел — вечное блаженство. Думаем, что здесь ближе разуметь наш удел, с такою мыслию: Дух Святой дан нам, чтоб, помощию Его трудясь в Богоугождении, могли мы купить себе вечное блаженство. Как иному бедному дают денег, чтоб он, пустившись в обороты, разбогател, так дар Духа, как талант, дан нам, чтоб чрез должное его употребление стяжали мы все возможное здесь и приготовили большее туда. В чем состоит это дело? — В очищении сердца от страстей и украшении его всякими добродетелями. В приятии Духа во святом крещении и миропомазании полагается только семя жизни духовной. За сим должен следовать труд проведения Духа во все области нашего существа, как закваски во все смешение. Это механически совершиться не может в свободном существе. Дело свободы при сем не соглашаться на худое, где бы оно в нас ни показалось, и желать доброго, какою бы частию ни предлежало его совершать. Вслед за сими направлениями свободы идет внутрь благодать и совершает то, что свобода только ищет, но чего совершить не может. Так наконец благодать проникает все естество человека и делает его духовным, светлым, чистым, гожим для вступления в Царство славы, куда не войдет ничто нечистое. В ком это совершится в какой-либо степени, тот, значит, искупил свой удел. Как этого он не мог бы достигнуть без благодати Духа, то само собою видно, что благодать дается для того, чтоб каждый мог искупить свой удел. В этом смысле говорит и святой Златоуст: «Совершенное избавление совершится в будущей жизни, ибо теперь мы живем среди мира, и много мирского привходит в нас, и с нечестивыми обращаемся.
  Когда же не будет ни грехов, ни человеческих страстей, когда нечестивые не будут уже вместе со святыми, тогда уже наступит совершенное избавление, а теперь дан только залог.— Впрочем, нам и теперь должно удаляться земного, потому что наше отечество не на земле; и теперь мы должны быть свободны от того, что здесь, ибо мы еще странники».
  Можно разуметь здесь и Божий удел. Удел Божий — все верующие из иудеев и язычников. Сколько их должно поступить в удел Божий, предопределено свыше. Апостолы, преисполненные Духа, ходили по миру и набирали достойных поступить в него. Всякий верующий печатлелся Духом и вступал в удел Божий с сим знамением. Тут то же происходило и происходит доселе, что бывает, когда какой хозяин полагает собрать себе стадо овец; поверенные его ходят и закупают, на всякую купленную овцу налагая хозяйскую печать. Когда исполнится число, полагается конец закупкам: стадо считается полным, соответственным намерению хозяина. Так и в отношении к Царству Христову благодатному. Оно удел Его,— и состоит, по Его слову, из овец. Апостолы посланы были закупать; после их то же дело продолжают преемники их. Когда исполнится все, - и те, о коих сказал Господь: и тыя Мне подобает привести... будут приведены, и стадо духовное станет полно по предначертанию, тогда конец всему. Цель настоящего порядка вещей исполнится. Все же совершает благодать Святого Духа, пребывающего на земле в Церкви,— и пребывает она для искупления удела Божия.
  В похвалу славы Его. Апостол начал благословением Бога, но, недовольный тем, еще трижды повторял, что все, делаемое для нас, делается для возбуждения нас к Богохвалению (ст. 6, 12, 14). Это одно и можем мы воздать Богу за неизреченные Его милости; это и требует от нас Бог. Оно и естественно исходит из сердца, когда оно придет в чувство благ Божиих по вкушении их, или усвоении себе самым делом. Итак, воспрославим, возблагодарим и восхвалим Премилосердого Бога. Не окажемся нечувственными. Ибо Бог есть ревнитель о славе Своей (Наум. 1, 2).
  Святой Златоуст извлекает из сего частого повторения о Богохвалении удостоверение в непоколебимой твердости надежд наших и в несомненности исполнения обетовании. Он говорит: «В похвалу славы Его, — это он постоянно повторяет для чего же? — Для того, чтобы вполне убедить слушающих. Если бы Он искупил нас для нас же, как бы так говорит Апостол, то искупление наше не было бы еще несомненно. Если же Он сделал сие для Себя, то есть чтобы показать Свою благость, то это служит уже основанием, или как бы ручательством, что обещанное так и случится, как обещано. Мы видим, что и у израильтян часто встречаются подобные выражения: сотвори со мной имене ради Твоего (Пс. 108, 21). В другом месте Сам Бог говорит: Мене ради сотворю (Ис. 48, И). И Моисей взывает: сотвори нам имене Твоего ради, если не ради чего другого. Итак, Он самым действительным образом убеждает и обнадеживает слышащих, научая их, что Бог ради Своей собственной благости исполнит все, что обещает. — Но да не предадимся от сего беспечности. Конечно, Он все делает ради Самого Себя; но, однако ж, и от нас требует соответствующих действий. Если Он говорит, что токмо прославляющия Мя прославлю, и уничижали Мя безчестен будет (1 Цар. 2, 30), то мы должны понять, что и с нашей стороны нечто требуется. Похвала славы Его — в том, чтобы спасти врагов, но эти враги после того, как они сделались друзьями, должны и пребыть друзьями; если же они опять возвратятся в прежнее состояние вражды, тогда все для них будет бесполезно и тщетно. Другой бани пакибытия нет; нет и вторичного приведения; но есть страшное некое чаяние суда, и огня ревность поясти хотящаго сопротивныя (Евр. 10, 27). Это именно ожидает и нас, если мы, всегда враждовавшие с Ним, быв удостоены прощения, и после того не перестанем еще враждовать, упиваться похотями и делаться хуже прежнего».
  Этим оканчивает святой Апостол обозрение всего домостроительства нашего спасения и всех благословений нам свыше о Христе Иисусе, Господе нашем. Начал он от совета Божия в вечности безначальной и прошел до указания неизреченного наследия в вечности бесконечной. — И все это совместил в одном пункте, сжато, но выразительно, полно, всеобъятно.

0

13

..............................продолжение от 26 сентября

Б. ВОЗВЕДЕНИЕ ЕФЕСЯН К СОЗЕРЦАНИЮ ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВА СПАСЕНИЯ 1, 15-3, 21

   Апостол имел при сем в намерении — напечатлеть в уме ефесян все величие домостроительства спасения нашего в Господе, чтоб, сознав величие благодеяния Божия к ним в призвании их в участие в сем спасении, помнили то, и за то Бога благодарили и славословили. Руководя к сему, он:
  I. молится, да даст им Бог Духа премудрости узреть величие домостроительства в величии благ, им подаваемых и обещаемых, — 1, 15 — 19;
  II. указывает его в возвеличении Совершителя нашего спасения,— 1, 20 — 23;
  III. и в возвеличении вместе с Ним и в Нем и всех верующих в Него,— 2, 1 —10;
  IV. для ефесян же и в лице их для всех верующих из язычников еще особенно в том, что оно их, далеко бывших, сделало близкими,— 2, 11-22.
  V. Каковую особенность Апостол усиливает представлением, что это была сокровенная, ныне лишь явленная тайна, которой он есть служитель,— 3, 1 —13.
  VI. И заключает опять молитвою, чтоб ефесяне пребыли участниками благ спасения, и чрез то еще паче возвысились в уразумение величия тайн спасения,—3, 14 — 21.
  Не трудно заметить, что сии пункты идут в соответствии с содержанием предыдущего обозрения домостроительства спасения.

         I.

   Стихи 15 и 16. Сего ради и аз слышав вашу веру о Христе Иисусе, и любовь, яже ко всем святым, не престаю благодаря о вас, поминание о вас творя в молитвах моих.
  Обозрев величие благословений, о Христе Иисусе, Господе нашем, изобразив кратко все домостроительство спасения, святой Павел, в восхищении сердца от сего созерцания, желает ввести в него и ефесян. Хотя не говорит: углубляйтесь, а молит Бога, чтоб Он Сам просветил их умы ведением всего этого; но это само собою разумеется, ибо для получения благ духовных один закон, Самим Господом изреченный: ищите и обрящете. Он как бы говорит им: взойдите вы умом своим в помышление о сем и пребудьте в памятовании о том; я же молюсь, да просветит и паче просвещает вас Господь. Начало сему уже положено прочное: вы уже стали причастниками сих благ вашею верою и жизнию по вере, выражающейся в любви ко всем святым, за что благодарю Господа.
  Сего ради. Чего ради? — Если взять во внимание только непосредственно впереди стоящее, то — ради того, что Духом Святым запечатлены и в Нем получили обручение упования. Но как это последнее у Апостола стоит в неразрывной связи с предыдущим, как верх всех благ о Господе, то можно сказать, что и ради всего, что благоугодно было всещедрому Богу сделать во спасение наше. Святой Златоуст и говорит: «Сего ради, — то есть ради будущих благ, которые ожидают правоверующих и благочестно живущих. Впрочем, равно должно благодарить Бога за все, что Он соделал для рода человеческого прежде сего и что соделает после, — должно благодарить Его посему и за веру верующих».
  Святой Павел благодарит не вообще за сии блага, а за то, что их сподобились ефесяне. Как они сподобились сего за веру, любовию споспешествуемую, то преисполнение ими ефесян и ставит он здесь, как возбудителя его благодарных за ефесян чувств. Слышав, говорит, веру вашу и любовь... не перестаю благодарить Бога. «Ибо, уверовав, вы запечатлелись Духом, и в Нем получили залог будущих благ и совершенного избавления, и имеете улучить, что отложено право верующим и право живущим» (Феофилакт).
  Слышав веру вашу и любовь... «Везде соединяет и совокупляет святой Павел веру и любовь, как некую дивную двоицу» (святой Златоуст).
  Если б о вере только слышал, может быть, не поспешил бы благодарить, ибо хотя вера приводит к Богу, но, сочетавшись с Ним сердечно, исходит от Него не одна уже, но растворенная любовию. И одна вера истинная никогда не бывает, равно как и любовь. Вера — одна нога, любовь — другая. Как на одной ноге ходить нельзя, так жить по-христиански и христианских сподобляться благословений нельзя без веры и любви. — Любовь ко всем святым, то есть ко всем христианам, а не к ефесянам только или окрестным с ними. Любовь, изливающаяся в сердце христиан Духом, и всех людей любит; но христиан любит, яко членов единого тела, родственно, живое сочетание с ними чувствуя во Христе. Но, как она ни естественна в христианах, может, однако, быть ослабляема и погашаема эгоистическими стремлениями. Почему присутствие ее при вере есть знак и разумного устроения верующих, и особой благодати Божией, ибо все от нее. Почему у святого Павла и стоит: о Христе Иисусе, что должно относить и к вере, и к любви. Господь Иисус Христос есть неиссякаемый источник и веры, и любви для всех к Нему прилепившихся. Вера здесь — чувство сердца, упокоевающегося во Христе, и во всякой помощи и всяком заступлении Его уверенная, вера, покоящаяся на лоне Христовом.
  Слышал о вере и любви; но благодарит не за веру и любовь, а за то, что дается за веру и любовь, «за то, что, ради их, они очевидно состоят в числе спасаемых, и, несомненно, сподобятся отчисленных верующим и любящим благ» (Экумений).
  Апостол говорит: и аз благодарю, и тем ставит себя в число других благодарящих. Кто это другие? — Ефесяне и другие христиане. Имея истинную веру и любовь, ефесяне вкушали сердцем все блага о Господе, — радость сердечную и сладостное горение духа от благодати Божией, разогреваемое уверенностию в Божием благоволении и усыновлении Ему. Такой строй внутренний не мог не обнаруживаться и в светлом состоянии их во внешних делах, и жизни. Видя то, другие христиане не могли не радоваться и не благодарить Бога. К их благодарной песне присоединяет свой глас и Апостол, смирение тем показывая, что не ставит себя первоначальным благодарителем и возбудителем других к благодарению.
  Апостол знал о вере и доброте нрава ефесян, живши с ними так долго, а что говорит: слышав, то этим дает знать, что с тех пор, как он отлучился от них, она не только не изменились, но хранят всеянное в них и преуспевают в том, строя на том, как на прочном фундаменте, спасение свое. Блаженный Феодорит пишет: «Из сего (из того, что сказал слышав) заключали иные, что Апостол написал сие послание, не видев еще ефесян. Но должно знать, что и Коринфянам писал он послание, услышав о них неприятное. Ибо говорит: возвестися ми о вас, братие моя... от Хлоиса, яко рвения в вас суть (1 Кор. 1, 11). Посему, как там, узнав неприятное, пишет со скорбию, так, об ефесянах услышав радостное, слагает им похвалу».
  Слыша о добром состоянии ефесян и провидя, чего за это они сподобятся, Апостол сорадуется им, и, их благо считая своим, благодарит Бога. Это — как Апостол; к тому побуждало его апостольское, отечески заботящееся об обращенных сердце. «Не было ничего, с чем бы можно было сравнить апостольское благоутробие, — говорит святой Златоуст, — что было бы подобно тому соучастию и той нежной любви, которыми был исполнен блаженный Павел, во всех своих молитвах поминавший целые города и народы. Благодарю Бога о вас, поминание о вас творя в молитвах моих. Так он обыкновенно писал всем. Представьте же, сколь многих он имел в помышлении своем. Даже и помнить было трудно, так много было людей, о коих он молился, благодаря Бога за всех, как будто те величайшие благодеяния, которые они получили, получил он сам».
  Так и всем надо благодарить Бога за других, видя преспеяние их в вере и любви. За совершенство их духовное благодарить Бога надо, а не завидовать, в совершенстве их видя славу Церкви. Об оскудении же таковых надо скорбеть и сокрушаться, и молить Бога, чтоб они не сокращались в Церкви, а размножались, чтоб в ней всегда преобладали и сильно верующие, и многосведующие в вере, и много действующие по вере.
  Поминание о вас творя в молитвах моих. Всякий раз, как молюсь, поминаю вас; и всякий раз, как поминаю вас, благодарю Бога за вас, что дал вам веровать и жить по вере, чтоб и здесь быть причастниками всех благословений о Господе, и в будущей жизни. Но за одно Апостол благодарит, а другого просит. Чего именно, излагается в следующих стихах,— чтобы Бог глубже ввел их в созерцание тайн спасения в Господе. Но и одно благодарение есть уже прошение. Благодарящий ценит дар; кто ценит дар, тот и пользоваться им будет как следует; умеющий же пользоваться дарами располагает Дарователя еще больше изливать на него милостей. Можно всю молитву ограничить благодарением, в той вере, что и даемое, и недаемое — все по благоволению Божию к нам. Он только знает, что одно хорошо дать, а другого лучше не давать. Таковый благоговейно стоит пред Щедродателем в благодарных всегда чувствах, ибо нет и момента, когда бы не пользовались мы Его милостями, и просить большего не дерзает, не вмешиваясь в тайны благоволения Божия к нам.
  Так в отношении к себе. Благожелания изъявлять другим и молить о них Господа и при таком настроении не неуместно. Это есть плод любви и Божию раздражает любовь, оттого скороуслышно и плодоприносно. Но и то да ведается, что просящий о других не становится причиною дарования, а только споспешником его. Дарование все же от благоволения Божия и условливается должным расположением приемлющих. Когда в сих последних нет приятелища, все небо не вымолит для них ничего. Ибо не во что вложить просимого. Бог и без того всем желает всего доброго, а что не все то имеют, это уже не от Него.
  Стих 17. Да Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец Славы, даст вам Духа премудрости и откровения, в познание Его.
  О чем молится Апостол для ефесян, благодарно поминая об них в молитвах своих к Богу? — О том, чтобы Бог сподоблял их все более и более глубокого Боговедения и ведения тайн домостроительства спасения. Они уже знали, приняв проповедь Апостола и уверовав, но ведению христианскому конца нет, не по сложности предметов, а по многообъятности сторон тех же предметов, ведение которых верою приемлется в начатках спасения. Изъявляя благожелание возрастания в христианском ведении, Апостол указывает производительные силы сего ведения — благодать Духа и сердце (17, 18), и предметы его, кои можно озаглавить так: каково значение и какова сила христианства (18, 19). Хотя производительные силы ведения указывают уже и на предметы сего ведения, но святой Апостол и особо обозначает их. Недостаточно сказать в похвалу иному, что знает много и большого ума есть человек, надо определить предметы знания и направление ума.
  Да Бог Господа нашего. Сам Спаситель по воскресении говорил Магдалине: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Ин. 20, 17), гак и святой Павел называет Бога Отца Богом Господа нашего, имея во внимании Его человеческое естество. Хотя Лице в Спасителе едино — Лице Бога Сына воплощенного, но да не поглощаемо будет в мыслях человечество Его светлостию Божества, и Сам Он благоволил говорить о Себе нередко, яко о человеке, и Апостолам внушал делать то Дух Святой. «Сие сказано в смысле разделительном, — пишет Феодорит, — о нераздельном Богочеловеке, Который по воплощении не мог не сознавать Себя человеком, будучи вместе Богом». «Бог Господа нашего, — то есть яко человека, подобного нам по плоти»,— толкует Феофилакт. Или: «Бог воспринятого человека», как выражается блаженный Иероним.
  Исходя из такой мысли, некоторые и следующие за сим слова: Отец славы, толкуют не отступая мыслию от Господа, именно, что Бог Отец именуется здесь так, яко Отец Господа нашего по Божеству, так как Господь наш яко Бог Сын есть сияние славы и образ ипостаси Отца (Евр. 1,3). Так блаженный Феодорит: «Одного и того же назвал Апостол и Богом, и Отцом Иисуса Христа, — Богом Его, как человека, а Отцом — как Бога; так как славою наименовал естество Божие. Так и в послании к Евреям сказал: Иже сый сияние славы (Евр. 1, 3), то есть естества Божия». С этим согласно понимают блаженные Иероним и Экумений. Феофилакт приводит мнение святого Григория Богослова: «Григорий Богослов под славою разумеет Божество Единородного, так что одного и того же Христа один и тот же есть и Бог, и Отец: Христа, яко человека, Он есть Бог, а славы Его, то есть Божества,— Отец».
  Другие, при слове — Отец славы, отходят мыслию от Господа Иисуса Христа и останавливаются вниманием на славе Божества вообще. Отец славы — восточное выражение, и значит — преславнейший, самая слава, что в совокупности с предыдущим будет: Бог Господа нашего — преславный — превеликий, необъятный и неизреченный в совершенствах, ибо слава Божия есть полнота величия Божеского, Божиих бесконечных совершенств. В других местах именуется Бог — Богом славы (Деян. 7, 2) или Царем славы (Пс. 23, 7), как Бог всяческих, преисполненный славы и величия. Но как мы Бога познаем наиболее из Дел Его, то к постижению славы Его восходим от познания славных дел Его. Отец славы в сем отношении будет — источник всего преславного, что ведаем мы в делах Божиих, Бог, всегда делающий только преславное, совершеннейшее, наилучшее, и в будущем преднамеревающий тоже одно преславное. Бог —Отец славы, яко явивший и являющий славу Свою тварям разумным в делах Своих преславных, творении, промышлении, искуплении, устроении благодатного Царства и уготовании вечной славы для верующих.
  Святой Златоуст говорит: «Отец славы, то есть Отец, даровавший нам великие блага. Богом славы называет он Его всегда за происходящие от Него блага, как, например, когда говорит: Отец щедрот и Бог веяния утехи (2 Кор. 1,3), и как еще Пророк сказал: Господь крепость моя и прибежище мое (Пс. 17, 3)! Отец славы,— Апостол не находит такого союза, которым бы мог вполне изобразить уготованные Богом блага, и везде называет их славою, как словом, означающим для нас всякого рода величие». Подобно сему и Экумений: «Судя по предметам, о коих речь, Апостол разно именует Бога: то Богом щедрот, то Богом мира, то Богом сил. Здесь именует он Его Отцом славы, — ради того, что Он величайшую даровал славу и честь роду человеческому (и всякого рода духовные блага), кои общим именем называет славою. Сей славы именует Он Его Отцом, и как бы Творцом и Устроителем».
  Итак, поелику Апостол молится здесь о даровании познания Бога, предивного и преславного, и в Себе Самом, и в делах Своих,— во свете неприступном живущего, Которого никто из людей не видел и видеть не может, а следовательно, и познать как должно, кроме тех, кому волит Он открыти, — то и назвал Его Отцом славы.
  Да... даст вам Духа премудрости и откровения. — Первая производительная сила христианской премудрости, Дух — дар премудрости и откровения от Духа Святого, в чистые сердца верующих влагаемый. Премудрость может быть понимание христианских истин, очерк которых сделан Апостолом выше, а откровение может быть прозрение в тайны веры. Или откровение означает, как дается ведение или мудрость христианская: воссиявает внутри свет, и ясно становится, а до того сколько ни ломают головы, плода мало. Дух премудрости — источник, сила учащая, а откровение — образ сообщения, научения от Духа. Есть моменты, когда Богу угодно бывает открывать очам ума ту или другую тайну веры; хотя она и прежде ведома бывает в слове и понятии рассудочном, но не во внятии сердцем и не в сорастворении с умом.
  В познание Его,— или Бога, или Господа Иисуса Христа; но как Они нераздельны, то того и Другого, — то есть Бога в Себе Самом и в делах,— наипаче же в деле спасения, о коем пред сим рассуждалось. — Но разве ефесяне не знали? — Знали, но познания имеют разные степени, и предметы духовные имеют разные стороны. Есть стороны в них более к нам близкие и явные и есть более отдаленные и сокровенные. Первые постигаются при первом оглашении Евангелием; последние открываются потом по мере преспеяния в жизни христианской и очищения сердца. И теперь — начатки познания вычитать можно из Евангелия и Апостольских писаний, но настоящее ведение христианское и доселе имеет один источник — благодатный Дух премудрости. Никто не может восхитить сам то, что подается только сим Духом.
  Святой Златоуст говорит: «Да даст вам (Духа премудрости), то есть да возвысит и воскрылит ваш ум, потому что в противном случае нельзя познать этого. Ибо душевен человек не приемлет яже Духа Божия: юродство бо ему есть (1 Кор. 2, 14). Значит, чтобы понимать духовное, видеть сокровенное, для этого нужна и мудрость духовная. Дух открывает все, разъясняет самые тайны Божий. Ведение тайн Божиих принадлежит одному Духу, Который испытуем и глубины Божия (1 Кор. 2, 10); и ни Ангел, ни Архангел, ни иная какая сотворенная сила не подаст, то есть не доставит вам этого дарования. Если же это есть плод откровения, в таком случае излишни все умствования. Потому что углубившийся в созерцание Бога и познавший Его ни в чем не усу мнится, не будет говорить: вот это возможно, а это невозможно; не будет рассуждать, каким образом то или другое могло случиться.— Если бы и мы познали Бога как должно, если бы и мы научились этому от Духа Святого, от Которого и должно учиться, тогда уже ни в чем бы более не сомневались. — Наученный Богопознанию от Духа Святого, ни в обетованиях не усумнится, ни обнаружит неверия в то, что уже было. Вот почему он и молится о даровании им Духа премудрости и откровения».

************************************
Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.

О Церкви и церквах

Одно из действий благодати Божией, "каковую Он в преизбытке даровал нам", Апостол видит в том, что Бог открыл некую "тайну Своей воли". А тайна в том, что Бог положил "в устроение полноты времен" "все небесное и земное соединить под главою Христом". И в частности соединить во Христе иудеев и язычников. Ведь то, что для нас сегодня является общим местом, тогда было поистине откровением. И евреи не могли предположить, что когда-то перестанут быть единственным богоизбранным народом. И язычники не могли помыслить, что когда-то им придется принять что-то еврейское. И поэтому когда Господь вдруг повелел апостолу Петру идти к язычнику Корнилию, это было настоящим переворотом в сознании.

Точно также для тех людей, которые однажды пришли вслед за Иисусом в пустынные места, было абсолютной тайной то, что произошло спустя несколько минут. Никто не мог и предположить, откуда "взять здесь, в пустыне, хлебов, чтобы накормить" несколько тысяч. А Господь только и "велел народу возлечь на землю", и вдруг - чудесно умножились единственные пять хлебов и немного рыбок, и все "ели и насытились", и даже "набрали оставшихся кусков семь корзин".

Господь через пророков приоткрывает будущее, но люди слышат ли этот голос? Даже на соборе в Иерусалиме по поводу принятия в церковь язычников - сначала апостол Петр сообщил о факте обращения Корнилия, и как Бог дал при этом "свидетельство, даровав им Духа Святого". Потом Павел и Варнава рассказали, "какие чудеса сотворил Бог чрез них среди язычников". И лишь после этого и Апостол Иаков привел пророчество Иеремии, что некогда будут призваны и "прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя" Господне (Деян. 15, 17).

А пока все должны были идти своими путями. Иудеи - беречь для всего мира веру в единого Бога. А другие народы - до конца пройти путь многобожия, чтобы с одной стороны, явить миру плоды этого пути, а с другой - показать высоту и пределы чисто человеческой мудрости.

А мы сегодня стоим перед трагическим фактом разделения людей, исповедующих имя Христово. И хотя мы понимаем, что это плохо, и даже противоестественно, но что мы, православные христиане, можем сделать? Не можем же мы, ради объединения с римо-католиками, подчиниться, вместо Христа, Римскому Папе, признав его непогрешимым наместником Христа на земле, и почитать его учительное слово наравне со словами Священного Писания. Не можем мы и ради объединения с протестантами отказаться от молитвенного общения с Божией Матерью, с Ангелами и духами "праведников, достигших совершенства" (Евр. 12, 23). Не можем мы отказаться ни от чего, чем живет наша Церковь вот уже две тысячи лет. Зачем прибавлять к своим и так многочисленным грехам еще и грех отступления от явной истины?

Конечно, и к правоте часто примешивается греховное чувство гордости своей правотой. И далеко не все мы делаем, чтобы облегчить им возвращение в Церковь. Конечно, не стоит спешить отправлять в ад и всякого человека, а тем более исповедующего имя Христово. Просто надо твердо и по совести, спокойно и смиренно идти своим путем, не гонясь за призраками, за суррогатами единства. Когда-нибудь Господь откроет нам и эту тайну. Может быть Он чудесным образом напитает всех любовью, как когда-то напитал хлебами в пустыне; и то, что сейчас кажется совершенно невозможным, когда-нибудь станет само собой разумеющимся, и никто не сможет поверить, что когда-то было иначе.[/size]

0

14

27 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
1 Кор., 125 зач., I, 18-24

18Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых,- сила Божия.
19Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну.
20Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?
21Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих.
22Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости;
23а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие,
24для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость;

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение блаженного Феофилакта Болгарского  :

1Кор.1:18. Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть.

Были в Коринфе неверные, которые подвергали крест осмеянию и говорили: подлинно, глупо проповедовать Бога распятого;, ибо если бы Он был Бог, то не позволил бы распять Себя; а поскольку Он не мог избежать смерти, то как мог восстать из мертвых? Верные, кажется, противостояли им своею мудростью, негодуя, что те злословили крест. Поэтому и говорит: не почитайте этого странным; ибо данное Богом для спасения кажется безумием для погибающих. «Словом о кресте» называет проповедь о кресте, или Христе распятом.

1Кор.1:18. А для нас, спасаемых, – сила Божия.

Для нас, говорит, не погибших, но спасаемых оно есть сила Божия. Но крест показывает и премудрость. Силу он показывает в том, что смертью разрушил смерть, ибо если побеждает падший, то это знак величайшей силы; а премудрость – в том, что таким именно образом спас погибавших.

1Кор.1:19. Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну.

Сказав, что неверные мудрецы погибают, подтверждает это Писанием: ибо оно говорит: «мудрость мудрецов его погибнет» (Ис.29:14), разумеется, внешних, то есть в премудрости мира сего нет разума (это уже не премудрость), и отвергнуто разумение тех, которые почитают себя разумными и знатоками.

1Кор.1:20. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?

Приведши свидетельство из Писания, доказывает потом мысль свою от дел, и обличает как эллинов, словами «где мудрец», то есть философ, так и иудеев, словами «где книжник?» А «совопросниками» назвал тех, которые все основывают на умозаключениях и исследованиях. Никто из них не спас нас; но вывели нас из заблуждения рыбари. Выражение «не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» стоит вместо: показал, что она безумна, потому что не могла найти истину.

1Кор.1:21. Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих.

Приводит причину, почему внешняя мудрость обратилась в безумие. Поскольку в премудрости, обнаруживающейся в тварях (ибо небо и земля и вся тварь проповедует о Творце: (см. Пс.18:2; Рим.1:20), «мир», то есть помышляющие о мирском, не познал Бога (очевидно, потому, что в этом препятствовала ему мудрость, какую видели в красноречии), то благоугодно было Богу спасти верующих простотой проповеди (которая только казалась безумием, а не была таковой действительно). Итак, эллины имели своим учителем премудрость Божию, то есть усматриваемую в тварях, но не познали Бога, потому что водились мудростью, состоящей в красноречии, которая не есть мудрость.

1Кор.1:22–23. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого,

Павел хочет показать, как Бог противоположными средствами производил противоположные действия, и говорит: когда я скажу иудею: верь, он тотчас потребует, для подтверждения проповеди, знамений, но мы проповедуем Христа распятого; а это не только не показывает знамений, напротив, кажется слабостью, и однако это самое, представляющееся немощным и противоположным тому, чего требует иудей, приводит его к вере, что и показывает великую силу Божию. Опять: эллины ищут в нас мудрости; но мы им проповедуем крест, что есть проповедовать Бога распятого; казалось бы, безумно, однако и они этим убеждаются. Итак, не есть ли это доказательство величайшей силы, когда они убеждаются противоположным тому, чего сами требуют?

1Кор.1:23. Для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие.

Для иудеев, говорит. Распятый служит соблазном; ибо они претыкаются о Нем, говоря: как может быть Богом Тот, Кто ел и пил и с мытарями и с грешниками и распят с разбойниками? А эллины издеваются над этим таинством, как над безумием, когда слышат, что только одной верой, а не умозаключениями, к которым они так привязаны, можно понять то, что Бог был распят и что проповедь о кресте не украшена красноречием.

1Кор.1:24. Для самих же призванных. Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость.

Для неверных иудеев, говорит, Христос служит соблазном, а для неверных эллинов кажется безумием, потому что те и другие не находят в Нем знамений и мудрости, которых ищут. «Призванным» же иудеям и эллинам, то есть призванным от Бога, как достойным, Христос являет в Себе и то, и другое, чего они ищут. Зачем, в самом деле, ты, иудей, ищешь знамений? Вот Христос – Божия сила, которая творит знамения. А ты, эллин, что говоришь? Ты ищешь мудрости? Вот у тебя Христос, Который есть премудрость Отца.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

   Стих 18.  Слово бо крестное погибающим убо юродство есть, а спасаемым нам сила Божия есть.
   Почему послан благовестить не в премудрости слова? – Потому что слово о кресте, само по себе, для спасаемых есть сила Божия. Следовательно, цель его достигается и без премудрости слова. А для погибающих оно юродство есть; и сколько ни раскрашивай его и ни обставляй соображениями, пользы не будет; погибающие все будут юродством его считать и гибнуть.
   Слово крестное есть сие: Бог воплотившись умер на кресте и спас нас; веруй в Него и спасешься. Погибающие и спасаемые – как будто и определены – одни на пагубу, а другие на спасение; так что как ни бейся погибающий, погибнет, а спасаемый спасется, сколько ни уклоняйся по временам от пути спасительного. Наблюдение над людьми наводит на мысль, что точно есть будто что-то роковое в путях человеческих. Но вера удостоверяет, что жизнь человека – вся есть дело его свободного произволения, и если он погибает, сам себя губит, и если спасется, не против воли влеком бывает ко спасению. Образом жизни своей иной действительно доходит до того, что не может принять слова крестного; а иной тем же образом жизни доходит до того, что охотно принимает слово сие. Первый гибнет, второй спасается. Течение жизни со всеми соприкосновенностями ее хотя не в нашей воле, но нравственный строй всегда в нашей воле. Потому–то, что один не принимает крестного слова, по образу своих мыслей и сложившемуся нраву, и чрез то гибнет, сам виноват; и то, что другой никакого противления сему слову не встречает ни со стороны ума своего, ни со стороны нрава, потому охотно принимает его и спасается, тоже не имеет ничего, определяющего его к вере механически, помимо его произволения. Святой Апостол берет те и другие лица, какими они являлись пред лицом его проповеди. Говорит он слово в синагоге, в ареопаге или в частном доме: одни глумятся, другие предлагают вопросы, а третьи, в молчании скрыв слово в сердце, тайком приходят к Апостолу на дом и окончательно обращаются. Кто привлек последних? И кто оттолкнул первых? – Не знаем кто, можем сказать и прибавить: но не Бог оттолкнул первых, потому что Он хощет всем спастися и в разум истины прийти; не Он один влек и последних, ибо если б Он начал влечь всякого, то все были бы спасены. Так исповедуем. Хотя здесь есть нечто непостижимое, но то несомненно, что ничего нет противного благости Божией и правде. Апостол словом своим только утверждает факт, то, что он вынес из наблюдения над обращениями. Одно слово, и слушают его люди одного рода и одной местности, но одни веруют и спасаются, а другие не веруют и гибнут. Те у него спасаемые, а эти погибающие.
   Слово крестное для погибающих есть безумие; ожидалось бы, что для спасаемых оно есть премудрость, а он говорит: для спасаемых сила Божия есть. Не желал ли Апостол, чтобы читающие дополнили опущенные будто противоположности, и к безумию прибавили немощь и бессилие, а к силе – мудрость? По крайней мере в дальнейшем раскрытии своей мысли он касается обеих противоположностей и к концу сводит, что Христос Распятый есть Божия сила и Божия премудрость. Или Апостол хотел выставить то, чем более отталкивается от креста гибнущий невер и чем более привлекается к нему спасающийся верующий. Первому крест кажется безумием, и он отвращается от него, а второму видится силою, и он прилепляется к нему.
   Намерение у Апостола только то, чтоб сказать, что слово крестное само производит свое дело, где нужно, и в пособии со стороны мудрости человеческой не нуждается. Но нельзя не видеть, что он очень неблаговолительно смотрит на человеческую мудрость и под погибающими разумеет преимущественно знакомых с сею мудростию, ей следующих и ее одну считающих верною руководительницею. Во внешней жизни точно эта мудрость господствует, и безвредно; но кто с нею в этом же значении входит в область спасения, тот всегда портит дело. Образ спасения Бог определяет; его надо принять с покорностью, как он предлагается. Мудрость же наша, без ее покорения велению Божию, и в начале мешает принятию спасительной веры, и если, по покорном принятии веры, вмешивается потом, то всегда все перепутывает. Путь спасения решительно несовместим с человеческою мудростию. В слове крестном она ничего понять не может; а сие слово – начало и конец всего.
   Святой Златоуст говорит: «Для страждущих смертельно бывает неприятна и здоровая пища, неприятны друзья и близкие, которых часто и не узнают они и даже тяготятся их присутствием. Так обыкновенно бывает и с страждущими душевно: они не знают, что нужно для спасения, и тяготятся теми, кто печется о них. Это происходит не от свойства самого дела, а от болезни. Как помешавшиеся в уме не терпят тех, кто заботится о них, и даже порицают их, так поступают и неверующие. Будем плакать о них, о том, что слово о кресте, которое есть премудрость и сила, для них есть безумие. Слово бо крестное, говорит Павел,  погибающим юродство есть. Так как у язычников крест подвергался осмеянию, то они, вероятно, называли учение о нем противным своей мудрости и несогласным с своим учением; посему Павел, вразумляя их, говорит: не почитайте его странным и нелепым; это дело по свойству своему таково, что погибающие не могут постигнуть силы его, ибо они потеряли ум и впали в безумие. Потому они поносят и ненавидят спасительные врачевства. Что ты говоришь, человек? Бог сделался рабом, приняв для тебя зрак раба, был распят и воскрес; следовало бы поклониться Воскресшему и подивиться Его человеколюбию, как все то, чего не сделал для тебя ни отец, ни друг, ни сын, сделал Он для тебя, своего врага и оскорбителя; следовало бы удивляться Ему за это; а ты называешь безумием дело, исполненное такой мудрости! И неудивительно; ибо погибающим свойственно не познавать необходимого для спасения. Посему не смущайтесь; нет ничего странного и неожиданного в том, что над предметами великими смеются безумные. Таких людей невозможно убедить человеческою мудростию; и если станешь убеждать их таким образом, то сделаешь противное: ибо для того, что превышается разум, нужна одна вера. Подлинно, если мы посредством суждений разума захотим объяснять (мудрым о себе), как Бог сделался человеком, вселившись во чрево Девы, и не признаем этого предметом веры, то они будут только смеяться. Желающие постигнуть это посредством разума, они-то и суть погибающие».
  Стих 19. Писано бо есть: погублю премудрость премудрых, и разум разумных отвергу.
   Написано это у Исаии Пророка (29, 14). Там, как полагают, слова сии сказаны в обличение тогдашних мудрых людей, которые царю Езекии, находившемуся в тесных обстоятельствах, предлагали советы, казавшиеся им мудрыми и очень пригожими к делу. Бог же, чрез Исаию Пророка, объявляет, что будет то, что у Него положено в Его Божественном совете. Совет же сей есть книга запечатанная, которой никто прочитать не может; тут и грамотный, как неграмотный. Никому не догадаться, что Я сделаю, и когда сделаю, никакая мудрость не разберет, почему так сделано... Погублю премудрость премудрых и разум разумных сокрыю. Мудрость посрамлена будет тем, и разум скроется, уничижится, как бы спрячется. Мудрость посрамится, потому что все ее способы ни к чему негожими окажутся, и разум скроется, потому что не разберет ничего в том, как что Мною сделано. Таковы вообще промыслительные суды Божии, неоднократно оправданные в истории израильтян. Святой Павел и приводит это место не как пророчество, а как закон промыслительных действий Божиих. Он как бы говорит: что так Господу угодно было сделать, сему дивиться нечего; таков закон Божия Промысла, что поворотов в судьбах Его никто постигнуть не может. Никто постигнуть не может и того, почему Он устроил спасение наше крестом, и проповедь о нем повелел вести не в мудрости слова. Нечего следовательно сюда и втесняться с своею мудростию, и тем, что она тут ничего понять не может, оправдывать свое неверие и предлагаемый Богом образ спасения почитать безумием. По всей истории так было, что устрояемое Богом казалось мудрецам–людям несообразным с ходом дел и не ведущим к цели, на деле же оно оказывалось самым целесообразным и тем посрамляло мудрость человеческую. Вот и слово крестное! Смотрят на него мудрецы и говорят: какое это средство спасения? Как этим можно спасать и спасаться? А на деле оказывается, что оно-то и есть самое действенное средство ко спасению, и которые принимают его с верою, спасаются, живо ощущая его спасительную силу. Погубил Господь им премудрость премудрых и разум разумных отверг,– оттолкнул, так что ему осталось только бежать и скрыться.
  Стих 20. Где премудр? где книжник? где совопросник века сего? Не обуи ли Бог премудрость века сего?
   Что я говорю правду, продолжим речь Апостола, вот вам доказательство: се крест, слово о коем спасает верующих. Спасительности его отвергать нельзя, ибо опыты сего у всех пред глазами: слышат слово крестное, веруют, принимают крещение и являются новою тварию; новыми себя они ощущают, новыми видят их другие. Другой у них ум, другие чувства, другие дела. Те, которые за час были то же, что все, по выходе из купели стали совсем иные. Там они приобщились силе крестной. Итак, не спасительна ли сила креста? Но объясните нам ее! Где вы, премудрые? Где книжники? Где совопросники века сего? Придите, углубитесь вашею мудростию в дивное дело сие и растолкуйте нам, отчего так, что поверь только, что Бог, воплотившись, умер на кресте для спасения нашего, и крестись,– и вдруг сделаешься совсем другой! Вот вам целые общества этих обновленных дивным образом людей! И никто ни слова. И вот дело, которым Бог показал, что вся мудрость века сего есть безумие, обуи – обезумил ее. А что они называют слово крестное, проповедь о Распятом и веру в Него безумием, то тем еще более обличают свое безумие: ибо не безумно ли называть дело безумным, когда оно пред очами всех оправдывает свою мудрость?
   «Сказав: писано есть: погублю премудрость премудрых, он присовокупляет доказательство на это от дел и говорит: где премудр, где книжник? » (святой Златоуст) – Всех их препобедила проповедь крестная. Называет же премудрым украшающегося эллинским велеречием, книжником – иудейского учителя, величающегося ведением закона, а совопросником – иудея и эллина, долго упражнявшегося в искусстве словопрения (Феодорит). Апостол хотел сказать: какого бы ранга ни был человек, хвалящийся мудростию человеческою, всех их посрамил крест; чрез него Бог мудрость их обуи, то есть «показал, что она безумна и к делу веры не гожа. Так как люди высоко думали о ней, то Он прямо обличил ее. Что это за мудрость, если она не может не только найти, даже понять, где главное благо наше? Он обличил ее безумие, потому что она наперед обличила в этом сама себя» (святой Златоуст).
   Стих 21.  Понеже бо в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога, благоизволил Бог буйством проповеди спасти верующих.
   «Приводит причину, почему так было сделано» (святой Златоуст); то есть почему благоугодно было Богу таким способом устроить наше спасение, что он мудрости человеческой кажется буйством. Спасал, говорит, Бог мудростию, не поняли: Он и благоизволил теперь спасать буйством проповеди, то есть словом о кресте или Боге Распеншемся, которое мудрости нашей кажется безумием.– Какою премудростию не уразумел мир, то есть люди, Бога? – Тою, которую Он вложил в нас, разумом, способным различать добро от зла, познавать Бога и воздавать Ему достодолжное поклонение. В какой премудрости не разумел? – В премудром устроении мира, где Бог такие осязательные отпечатлел следы Свои, что непознание Его в творении неизвинительно. Апостол говорит здесь о естественном богопознании и богопочтении; но не в том смысле, чтобы они были достаточны ко спасению, когда бы явились в совершенстве, а в таком: вы, ратующие за разумность и мудрость человеческую так высоко ставящие, что не хотите ничего принять, чтó ей кажется непонятным, хотя за истину того ручается Бог, устрояющий и открывающий то, скажите, сделали ль вы своею разумностию, чтó могли сделать и должны были сделать? Пред вами открыл Бог великую Свою книгу – премудро устроенный мир. Свидетельство здесь о Боге так очевидно, что Его как бы осязать можно. Что же, вы уразумели в сей премудрости Божией Бога? – Нет. Если же не уразумели, то чтó еще требуете разумного? Всякое право на то потеряли вы тем, что не умели пользоваться разумностию. Если не умели, сознайтесь в том и смиренно покоритесь Божию изволению спасать нас буйством проповеди. Но предоставим речь святому Златоусту.
   «Понеже в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога, то явился крест. Что значит в премудрости Божией? – В творениях, посредством которых Он благоволил открываться, Он устроил все так, чтобы человек, переходя от предметов видимых к Творцу, удивлялся Ему. Велико небо и необъятна земля; подивись же Творцу их, ибо это великое небо не только Им сотворено, но и сотворено легко, и эта необъятная земля произведена Им, как ничто. Посему о первом сказано: дела руку Твоею суть небеса (Пс. 101, 26); а о земле: сотвори землю, аки ничтоже (Ис. 40, 23). Так как мир не хотел познать Бога посредством этой премудрости, то Он научил мнимым буйством проповеди, не чрез суждения (соображения ума), а чрез веру. Где премудрость Божия, там нет нужды в человеческой. Ибо сказать, что Существо, сотворившее столь прекрасный и столь великий мир, есть Бог, имеющий беспредельную и неизреченную силу, это было делом суждений (соображений) человеческой мудрости и значило постигать Его посредством них; но теперь нужны не суждения, а одна вера. Дабы принять и убедиться, что Распятый и Погребенный воскрес и седит горé, для этого нужны не суждения, но вера. Апостолы шли не с мудростию, но с верою, и явились мудрее и выше внешних мудрецов, и тем более, чем принятие предметов Божественных верою выше рассуждений, ибо это превышает человеческий разум. Как же Он погубил премудрость? – Открывшись нам чрез Павла и подобных мужей и показав, что она бесполезна. Ибо к принятию Евангельской проповеди ни мудрость нисколько не помогает мудрому, ни невежество нисколько не препятствует неученому; и даже к удивлению надобно сказать, невежество гораздо скорее и легче может принять ее, нежели мудрость. Пастух и земледелец, не увлекаясь суждениями и предавая себя Господу, скорее примут ее. Так Он погубил премудрость! Так как она сама прежде посрамила себя, то и стала затем ни к чему негодною. Ибо когда она должна была показать себя и познавать Господа из дел Его, она не хотела; а теперь хотя бы и хотела содействовать этому, не может, потому что теперь не таково положение дел, есть путь к богопочтению гораздо лучше ее. Теперь нужна простая вера, ее везде надобно искать и предпочитать внешней мудрости. Ибо если эта мудрость не открыла ничего тогда, когда можно было исследовать посредством суждений, то какого успеха ожидать от нее теперь, когда предстоят предметы высшие, когда нужна одна вера, а не искусство суждений. Так Бог показал ее безумие, благоизволил же спасти буйством проповеди, впрочем буйством не действительным, но кажущимся».
   Только выразился так Апостол: буйством проповеди; мысль же его та, что Бог спасает верующих посредством высочайшей премудрости, такой мудрости, пред которою самый великий ум безумеет, ничего не постигая в ней. Как великий свет мы называем ослепительным светом, так высочайшая премудрость есть обуявающая ум премудрость. Этой-то премудрости проповедию благоизволил Бог спасать теперь верующих. Ибо когда ум обуявается сею премудростию, то принимать ее уже нечем, кроме веры.
   Стихи 22 и 23. Понеже и Иудее знамения просят, и Еллини премудрости ищут; мы же проповедуем Христа распята, Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие.
   Объясняет святой Павел, что проповедь, какую он и другие Апостолы ведут по Божию повелению, точно есть буйство, и что, однако ж несмотря на это, она спасает. Он говорит как бы: что точно Бог устрояет спасение всех буйством проповеди, на это не нужны умственные доказательства, а смотрите на то, что делается воочию всех и увидите, что так есть. Бог нас избрал и послал проповедать спасение и иудеям и еллинам. Что же именно проповедать? – Веруйте во Христа Распятого и спасетесь. Мы так и делаем: куда ни придем, и иудеям, и эллинам говорим: веруйте во Христа Распятого, и спасетесь. Смотря на нас, не должен ли всякий сказать: не безумие ли вести такую проповедь? Какого успеха можете вы ожидать от такой проповеди? Вы говорите: веруйте в Распятаго, и спасетесь. Но для иудея это соблазн, а для эллина – безумие. Кто вас станет слушать и веровать? Иудею дай знамение, эллину представь какую-нибудь мудрую систему философскую и предложи ее в привлекательной форме, тогда может быть они откроют ухо для вашей проповеди, а так, как вы делаете,– это настоящее буйство: ибо это значит хотеть достигнуть цели средствами, не только не ведущими к цели, а, напротив отдаляющими от нее.– Так и смотрели на сию проповедь погибающие. Апостол приводит здесь свидетельство опыта.
   Иудее знамения просят. Но ведь и были знамения, и от Христа Спасителя и от Апостолов. Что же хочет сказать сим Апостол? – Или то, что они все просят знамений и чудес,– просят все больше и больше знамений, не удовлетворяясь теми, какие видят. Сколько знамений явил Господь?! И однако ж они, видев многие из них, подходят к Нему и говорят: Учитель, хотим от Тебя знамения видети. Хотят они знамений, но когда их дадут, не хотят, чтобы на основании этого заставляли их изменить свои надежды и убеждения, а без этого обойтись нельзя: вот они и начинают криво толковать виденное знамение и желать другого. Так без конца.
   Или то разумел Апостол: знамения просят, а мы не можем их давать, когда ни захотим. Это дело Божие. Когда угодно Богу, тогда Он творит чрез нас знамение, а когда не угодно, не творит. А проповедь все-таки мы должны предлагать и предлагаем.
   Или та мысль у него,– что иудеи ждут какого-либо разительного знамения, в роде того, как сделал Моисей, избавивши израильтян от Египта и проведши их сквозь море, в коем погряз Фараон с воинством. Тогда по всем народам огласилось это чудо. И теперь бы так. Если бы Господь явился в светлости Божия величия и поразил все народы, а Израиля возвеличил, то больше этого знамения для иудея не нужно бы.
   Христос Господь, живя среди иудеев, оставил по Себе благоговейную память и Своим нравственным характером, и учением, и знамениями. Память об этом много могла бы содействовать проповеди. Но крестная смерть все расстроила. Ибо в глазах иудея смерть на кресте есть некая кара небесная. Между тем проповедь говорила им: веруй в Распятого, и спасешься. Мысль о распятии соблазняла их, и они отвращали слух от сей проповеди.
   Еллини премудрости ищут. Желают, чтобы им предложено было какое-либо мудрое учение и притом речью, прекрасною по форме, а им предлагают сказание об одном событии, самом неприятном — распятии человека, и говорят: веруй, и спасешься. Чего можно ожидать от них каждому проповеднику, кроме: что хощет суесловивый сей глаголати?  (Деян. 17, 18). Учение о спасении крестною смертию Бога воплощеннаго, как она раскрыта потом Апостолами, представляет возвышеннейшую и стройнейшую метафизическую систему, начинающуюся в предвечности, обнимающую все временное и кончающуюся в бесконечной вечности. Но учение в таком объеме предлагалось не вначале, не новичкам, а уже преуспевшим в христианстве, как ниже и пишет святой Павел (2, 6 и далее). Вначале же проповедь всегда была проста: Бог, воплотившись, умер на кресте; веруй, и спасешься. Эллину эта проповедь не могла не казаться безумием. Какой Бог, когда распят? Если распят, значит Себя не мог спасти: как же может Он спасать других,– и еще всех, всю вселенную? Это ни с чем не сообразно (святой Златоуст). Смотря же так на проповедь, как мог он веровать?
   Таким образом, очевидно, что Бог устроил во спасение проповедь, которая для всех должны была представляться буйством. Буйством она казалась и однако же спасала, и тем доказывала, что в ней сокрыта высочайшая премудрость и Божественная сила.
  Стих 24. Самим же званным, Иудеем же и Еллином Христа, Божию силу и Божию премудрость.
   Каким образом делалось, что иные души, несмотря на этот кажущийся соблазн и это видимое безумие, проникали сквозь этот невзрачный покров и узревали в существе проповеди спасительную силу и премудрость, это тайна Божия. Святой Павел и не объясняет этого, а только свидетельствует, что так было. Так было это с душами, которые выше он назвал спасаемыми, а здесь наименовал званными. То и другое указывает на Божие избрание, и хотя, конечно, не без участия произволения человеческого, так однако ж, что мудрость человеческая никакого в этом участия не имела.
   И вот этим-то блаженным душам, из иудеев и эллинов, проповедь, бывшая для других соблазном и безумием, представляла Божественную силу и Божественную премудрость. В таком смысле принявши ее, они веровали и спасались. Заподлинно они удостоверялись в сей силе и премудрости, когда в крещении спогребались Распятому Господу, и вкушали спасительность креста. Но все, что здесь получалось, преображалось в вере; и потому получалось, что уверовано было.
   «Одно и то же – и премудрость и буйство, и сила и немощь; буйство и немощь неверующим, премудрость же и сила верующим. Ибо и солнце – видящим свет, а слепотствующим – тьма. Но не оно приносит тьму, а болезнь задерживает светлость луча. Так и гной неверия возбраняет свету боговедения озарить душу» (Феодорит).
   Святой Златоуст говорит: «Великая сила заключается в этих словах Апостола! Он хочет показать, как Бог победил тем, что по видимому не обещало победы, и как проповедь не есть дело человеческое. Слова его означают следующее: когда мы говорим иудеям: веруйте, то они возражают: воскресите мертвых, исцелите беснующихся, покажите нам знамения. Что же вместо этого говорим мы? – Говорим, что Проповедуемый нами распят и умер. Это по-видимому не только не может привлечь противляющихся, но может отогнать и непротивляющихся; однако же не отгоняет, а привлекает, удерживает и покоряет. Язычники с своей стороны требуют от нас красноречия и искусства в суждениях; а мы и им проповедуем крест. Иудеям это кажется бессилием, а эллинам безумием. Если же мы предлагаем им не только не то, чего они требуют, но и противное тому, ибо крест по суждению разума представляется не только не знамением, но чем-то противным знамению, не только не знаком силы, но знаком бессилия, не только не выражением мудрости, но доказательством безумия,– если требующие знамений и мудрости не только не получают требуемого, но еще слышат от нас противное тому, чего требуют, и однако ж этим противным убеждаются, то не есть ли это дело неизреченной силы Проповедуемого? Апостолы победили не только не знамениями, но тем, что по видимому противно знамениям. Так Христос поступил с слепым: желая даровать ему исцеление, Он уничтожил слепоту тем, что производит слепоту, положи брение (Ин. 9, 15). Как слепого Он исцелил брением, так вселенную привлек к Себе крестом, тем, что по видимому увеличивало соблазн, а не уничтожило его. Так сделал Он и при сотворении, устрояя противное противным: оградил море песком, обуздав сильное слабым. Чрез Пророков творил, что железо всплывало из воды посредством малого дерева (4 Цар. 6, 6). Так и вселенную Он восстановил посредством креста. Таким образом, убеждать противным есть знак великой силы и премудрости. Крест по видимому производит соблазн, и однако он не только не соблазняет, но и привлекает. Все это представляя и удивляясь, Павел говорит:
  Стих 25.  Зане буее Божие, премудрее человек есть; и немощное Божие, крепчае человек есть.
   То есть что Бог учреждает и вводит в жизнь, то, хотя нашей мудрости кажется буиим и немощным, на деле премудрее есть всего мудрого, что могут придумать люди, и сильнее всего, что могут сделать люди. «Апостол буиим и немощным Божиим, по мнению несмысленных, называет тайну креста и доказывает, что она превозмогла и мудрых, и сильных» (Феодорит). Казалось мудрости человеческой, что крест – свидетельство немощи, и веровать в него неразумие; а на деле совсем другое было: верующие в него исполнялись силою и премудростию. «Говоря о буйстве и немощи креста, Апостол разумеет не то, чтобы он был действительно таков, но кажется таким; ибо он говорит применительно к мнению противников. Чего не могли сделать философы посредством рассуждений, то сделано кажущимся безумием. Кто же мудрее? Тот ли, кто убеждает многих, или тот, кто не убеждает никого? Платон сколько старался доказать, что душа бессмертна, но не сказал ничего ясного и не убедил никого! Напротив, крест чрез неученых убедил и обратил целую вселенную, убедил не в предметах маловажных, но в учении о Боге, истинном благочестии, Евангельской жизни и будущем суде; он сделал любомудрыми всех, и земледельцев, и неученых. Так буее Божие премудрее и немощное Божие крепчае человек есть. Чем крепчае? – Тем, что оно распространилось по всей вселенной, покорило всех своей власти и, тогда как бесчисленное множество людей усиливалось истребить имя Распятаго, сделало противное. Это имя прославлялось и возрастало более и более, а они погибали и исчезали: живые, восставая против Преданнаго смерти, не могли сделать ничего. Что благодатию Божиею совершили мытари и рыбари, того и философы, и риторы, и властелины, и вообще вся вселенная, при бесчисленных усилиях, не могли даже и представить. Чего не сделал крест? Он ввел учение о бессмертии души, о воскресении тел, о презрении настоящих благ и надежде благ будущих; он сделал людей ангелами; им все и везде стали любомудрыми и способными ко всякой добродетели» (святой Златоуст).

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//55/646/55646080_1267040678_810.gif

Проповедь протоиерея Александра Глебова

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее апостольское чтение из первой главы Первого Послания апостола Павла к Коринфянам, известное, как слово о Кресте. И оно должно быть хорошо знакомо постоянным прихожанам наших храмов, поскольку читается в дни и праздники, связанные с воспоминанием креста Господня и крестных страданий Спасителя.

Этот отрывок начинается словами апостола: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, - сила Божия». Юродство значит глупость или безумие. Вообще? во всем этом слове апостола Павла о кресте идет противопоставление мудрости и глупости. Это противопоставление было характерно для древнего мира. Люди часто думают, что они мудрые. Но чем больше человек говорит о своей мудрости, тем он глупее.

Поэтому еще в Ветхом Завете было сказано: Погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Имеются в виду не подлинные мудрецы, а те, кто считает себя таковыми. Подлинные мудрецы о своей мудрости не говорят. Например, один из умнейших людей своего времени философ Сократ любил повторять: Я знаю, что я ничего не знаю. Да, действительно, чем больше человек знает, тем шире перед ним раскрывается область неведомого и непознаваемого. Ну а человек глупый думает, что он знает все.

Возвращаясь к тексту, надо задаться вопросом, а почему же слово о кресте, ну конечно, не о кресте, как об орудии казни, а слово о Боге, распятом на кресте, для многих является юродством, то есть безумием, глупостью?

Древний мир, мир апостольского времени, был миром религиозным в отличие от нашего времени. Иудеи верили в единого истинного Бога, а все остальные народы, будучи язычниками, верили в многочисленных богов, которых сами для себя создавали. Но как иудеи, так и язычники в своих представлениях о Боге исходили из того, что Он – Всемогущий.

И если язычники, эллины, как называет их апостол Павел, в своих мифах о богах допускали, что среди них бывают воины, победители и побежденные, бывают более могущественные боги, бывают менее могущественные, но представить себе, что Бог мог быть мучим и убит людьми – ну, для них это был полный абсурд. Действительно, безумие, глупость, юродство.

Ну а иудеи? Для них ожидаемый Мессия это царь, который железной рукой, будет карать грешников. Огнем и мечом будем мстить всему миру за многовековые угнетения израильского народа. Он будет неуязвим и царству Его не будет конца. А проповедь о том, что Мессия будет распят на кресте, как последний преступник, - а ведь действительно, распинали-то в древнем мире только рабов и самых законченных негодяев, плебс, - так вот проповедь о такой судьбе Мессии для иудеев, это, как сказал апостол, соблазн. А мы проповедуем Христа распятого для иудеев соблазн, а для эллинов безумие. Соблазн по-гречески значит скандал. И слово это взято из охотничьего лексикона. Когда охотник ставит ловушку или капкан с приманкой, то это называлось скандал.

То есть для иудеев проповедь о распятом Христе представлялась ловушкой, провокацией, капканом, который ведет к погибели. Ну а для эллинов сама мысль о смерти Бога от руки человека – это безумие.

Можно сказать, что иудеи и эллины это такие условные представители вообще не верующего во Христа мира. Потому что отрицают веру во Христа распятого обычно по этим двум соображениям. Кто-то, как иудеи, видит в проповеди о Христе какой-то подвох, обман, ловушку. А для кого-то сама идея Бога, страдающего и умирающего, она лишена всякого смысла.

Потому что ну тогда вообще, зачем такой Бог нужен, если Он страдал и умер? Но для нас, принимающих веру во Христа, как Спасителя и Господа, смысл Его крестных страданий остается тоже непостижимой тайной.

Вот еще в IV веке святитель Григорий Богослов задавался вопросом: а кому Христос принес Себя в жертву на кресте? Ведь жертва приносится кому-то. Так вот Он-то кому принес жертву? Богу Отцу? И отвечает на этот вопрос: Ну а каким образом страдания и смерть Сына могут быть приятны Отцу?

Ну вот представьте себе, если кто-то на нас сердится, а мы возьмем и убьем сына этого человека, то сменит ли он по отношению к нам гнев на милость? Конечно, нет. Значит, жертва Сына Божия была явно не Богу Отцу. Но кому же тогда? Дьяволу? Но сама мысль о том, что Бог приносит жертву умилостивления дьяволу, она является кощунственной и не укладывается в наше представление о Боге. Да и вообще, почему Богу надо было пройти через страдания, чтобы искупить людей. Опять-таки, термин искупить. Бог как бы выкупает нас у кого-то, дает выкуп за освобождение. Как сегодня террористы захватывают заложников и требуют выкуп за их освобождение.

Вот все эти обозначения тайны нашего спасения, такие как жертва или искупление, они не дают исчерпывающего ответа на вопрос о смысле крестных страданий Христа. Это остается непонятным и непостижимым. Как для нас навсегда останется загадкой творение мира из ничего, ведь понятно, что из ничего и быть ничего не может. Но мы, до конца не понимая, верим, что если Бог так, а не как-то иначе спас мир, значит, именно в страдании на кресте Сына Божия была необходимость. Иного способа не было. Почему? Не знаем. Но Бог поступил именно так. И единственный ответ, который может быть приемлем для нас, он заключается в том, что в искупительной жертве Спасителя была явлена любовь Божия к нам. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную, - говорит Господь в Евангелии от Иоанна. То есть такими словами Сам Христос приоткрывает нам тайну Своих страданий.

И когда мы читаем в Евангелии историю страданий Христа, то, что это? что это повод, чтобы проникнуться каким-то сентиментальным чувством, или чтобы скупая слеза выкатилась из чьих-то глаз? Нет. Это напоминание о том, какая жертва была принесена за нас. Жертва, которая покрывает все наши грехи.

Накануне Своих страданий Господь сказал Своим ученикам: Дерзайте. Я победил мир. И вот на кресте эта пока еще невидимая победа совершилась. И спасение пришло к людям через страдания Бога.

Да, наше сознание не может проникнуть в глубины этой Божественной тайны. Почему именно через страдания, а не как-то иначе роду человеческому дано было прощение, исцеление и спасение? Это тайна Божественного домостроительства.

Но этот пример может помочь нам смотреть на свои собственные жизненные испытания как бы с другой стороны. Он может помочь нам понять ту горькую истину, что нередко то, что нам неприятно, что нас ранит, в то же время является единственным, что исцеляет наше сердце, что не оставляет нас равнодушными, толстокожими и непроницаемыми, как для скорби человеческой, так и для Божественной благодати.

Победа, одержанная Господом на кресте, продолжает совершаться в этом мире. И в первую очередь она совершается в нашем сердце. Это внутреннее борение человека, внутреннее преображение человека и приближение его к Богу. Вот, что жертва Христова дарует нам. Она дарует нам поток благодати Божией, воссоздающей и обновляющей нас, благодать, которая попаляет тернии всех наших согрешений и помогает нам идти по пути, заповеданному нам Господом и Спасителем. Аминь.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

15

28 СЕНТЯБРЯ


АПОСТОЛЬСКОЕ чтение дня

Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
2 Кор., 181 зач., VI, 1-10.

1Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами.
2Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения.
3Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, 4но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, 5под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, 6в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, 7в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, 8в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; 9мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; 10нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем.


Феофилакт Болгарский
Толкование на Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла

2Кор.6:1. Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами.

Мы говорит, споспешествуем и вам и Богу: вам, чтобы вы спаслись, а Богу, чтобы исполнить волю Его, то есть о вашем спасении. «Умоляем» вместо Христа, даже до второго пришествия Его, и до тех пор, пока существуем в сей жизни, дабы вы не вотще приняли благодать Божию. Ибо что пользы – получить свободу от грехов благодатью Божией, а потом опять наполняться ими по своей беспечности? Снова является вражда, и благодать к нам становится тщетной. Итак, не думайте, что одна вера составляет примирение; нужна и жизнь.

2Кор.6:2. Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Бот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения.

Какое это благоприятное время? Время благодати, в котором прощение грехов и сообщение оправдания. Время благоприятное есть то, в которое Бог принимает нас, выслушивает нас и спасает. Ибо во время суда Он не будет ни выслушивать, ни помогать, ни спасать. Итак, мы должны подвизаться в это время благодати, потому что легко получим награды.

2Кор.6:3. Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение.

Молим, сказал, и споспешествуем. Каким образом? Беспорочной жизнью. Самым же ходом повествования советует им обратить внимание на него. Ибо, говорит, я так устрояю жизнь свою, что никому не подаю повода – не говорю к обвинению, но и к обыкновенному упреку, а еще более к соблазну, чтобы не было порицаемо служение наше. Опять, не сказал: чтобы не подпасть обвинению, но чтобы дело мое и служение мое не получило и случайного порицания. Некоторые же объясняют это так: чтобы порицание не перешло на проповедь, ибо ее называет служением своим. Когда я живу худо, то подвергается презрению и порицанию проповедь. Незаметно и им намекает, что когда они живут худо, то хула обращается на Христа и на веру.

2Кор.6:4. Но во всем являем себя, как служители Божии,

Это гораздо выше: не только сделать себя чистым от обвинений и порицаний, но и показывать такую жизнь, чтобы из нее видно было, что он служитель Божий. Не сказал: показываем себя, но «являем себя», то есть на деле показываем себя таковыми.

в великом терпении,

Говорит и о способе, как делаются таковыми, то есть чрез терпение, и не просто чрез терпение, но чрез «великое терпение». Ибо недостаточно перенести одну какую-нибудь беду или две, но должно терпеть до конца.

в бедствиях, в нуждах,

Высшую степень скорби составляет то, когда гнетут человека безвыходные несчастия.

в тесных обстоятельствах,

Этим словом означается голод или просто искушения.

2Кор.6:5. под ударами, в темницах,

И удары, и темницы: смотри, сколько зол! Каждое из них само по себе весьма тяжко.

в изгнаниях,

То есть в гонениях, когда кто не имеет места, где остановиться, будучи преследуем из места в место.

в трудам, в бдениях, в постах,

Сказав о бедствиях внешних, здесь говорит о своих собственных, которым он добровольно подверг себя, о трудах, то есть о делании рук своих, которыми питал и себя и других, и вместе с тем бодрствовал и постился.

2Кор.6:6. в чистоте.

Так называет целомудрие или чистоту во всем и нелюбостяжательность и безмездную проповедь.

в благоразумии,

То есть в мудрости Божией, которая истинно есть ведение, только не внешнее, как у лжеапостолов.

в великодушии, в благости,

Это признак несокрушимой души, когда кто, будучи отовсюду поражаем и уязвляем, не только долготерпит, но и благодетельствует.

в Духе Святом,

Показывает, как он сделал все это, именно Духом Святым. Когда показал свои подвиги, тогда уже поставил помощь Духа Святого. Здесь разумеются также и дары духовные, ибо ими доказываем, что мы служители Божии, потому что совершаем чудеса. Иначе: мы не подали претыкания «в Духе Святом», то есть в дарах Духа. Ибо многие из превозносившихся полученным даром языков не пользовались им, как должно. Но Павел не таков.

в нелицемерной любви,

Вот источник всех благ, вот причина, посему пребыл в нем Дух.

2Кор.6:7. в слове истины,

То есть не извращая слова Божия.

в силе Божией,

Ничего, говорит, нет моего, но все это совершилось в силе Божией, или в знамениях и чудесах и в наказующей и благодеющей силе.

с оружием правды в правой и левой руке,

Оружия правды в левой руке означают все прискорбное, а в правой – все ограждающее и поставляющее «нас в безопасность. В левой руке – скорбные, по мнению многих, ибо и Господь повелел молиться и о том, чтобы не впасть в искушение, а в правой – радостные. Итак, Павел в том и в другом показал себя безукоризненным, не падая духом в скорбях, и не превозносясь в радостях, но все это делая оружием правды.

2Кор.6:8. в чести и бесчестии,

Истолковал нам, что оружия в правой и левой руке означают славу и бесчестие. Как же слава служит оружием правды? Тем, что слава учителей привлекает многих к благочестию. Что же? Есть ли это добродетель Павла? Конечно, потому что он, находясь в славе, не гордился, а бесчестие, соделывающее терпение, делало его искусным и способствовало успеху его проповеди.

при порицаниях и похвалах,

И перенесение порицания есть великий подвиг. Ибо оно сильно возмущает душу. Поэтому и Господь называет блаженными тех, которые терпят поношение. В пытках тело разделяет муки вместе с душой, а в порицании вся тяжесть падает на душу. Поэтому оно и для Иова было тяжелее всех прочих ударов.

нас почитают обманщиками, но мы верны,

«Почитают обманщиками» по причине порицаний, «но мы верны», что доказывается благохвалениями.

2Кор.6:9. мы неизвестны, но нас узнают.

Для одних были уважаемы и знаемы, а для других недостойны и того, чтобы знать их. Это соответствует сказанному: «в чести и бесчестии».

нас почитают умершими, но вот, мы живы,

То есть как приговоренные и осужденные на смерть, и, по мнению устрояющих нам ковы, умершие; но силой Божией мы живы.

нас наказывают, но мы не умираем,

Попускает это, говорит, Бог для того, чтобы вразумить нас; ибо еще прежде будущих наград, в настоящей жизни немало происходит пользы от наказания. Это взято у Давида, который говорит: «строго наказал меня Господь, но смерти не предал меня» (Пс.117:18).

2Кор.6:10. нас огорчают, а мы всегда радуемся,

Хотя по внешности, говорит, кажемся скорбящими, но наслаждаемся совершеннейшей радостью; ибо не так бывает, чтобы иногда радовались, а иногда нет, но всегда радуемся.

мы нищи, но многих обогащаем,

Апостол многих обогатил как духовным, так и чувственным богатством. Ибо, имея домы всех открытыми для себя, он был богатейшим и мог оделять и питать других, как, например, святых в Иерусалиме. То же показывает и далее.

мы ничего не имеем, но всем обладаем.

Не привязанный ни к чему в здешней жизни, имеет все. «Если бы возможно было», говорит, «вы исторгли бы очи свои и отдали мне» (Гал.4:15). Как же такие люди могли жалеть для него имущества? Перечислил же все это с той целью, чтобы не смущались чем-либо из того, что кажется прискорбным.

Свт. Феофан Затворник.

ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ СВЯТОГО АПОСТОЛА ПАВЛА
Глава 6, стих 1. Споспешествующе же и молим, не вотще благодать Божию прияти вам.
   Выше была речь о том, как Апостолы по Божию повелению ходят всюду и всех умоляют вступить с Богом в завет мира, Им во спасение их устроенный. Теперь слово его обращается ко вступившим уже в сей завет, к тем, кои уже уверовали, покаялись, крестились и приняли дар Святого Духа. Он говорит как бы: мы не только приглашаем вступить в завет мира с Богом, но и тех, кои уже вступили, не оставляем, а продолжаем заботиться о них, умоляя их, чтобы, сподобясь столь великой благодати, они прочее держали себя достойно ее, чтоб она не была тщетно ими принята, но принесла и достойные ее плоды. Не то важно, чтобы вступить только в сей завет и принять сопряженную с ним благодать, но то особенно, чтобы в точности исполнить условия его. «Итак, послушайте нас, и не напрасно предлагаемую вам благодать примите; то есть дабы не подумали, что примирение состоит только в том, чтобы веровать в Призывающего,– Он требует еще исправления жизни. Ибо, получивши прощение грехов и примирившись с Богом, жить по-прежнему, есть то же, что снова начинать вражду и напрасно принимать благодать. Благодать не спасет нас при нечистой и бесчестной жизни; напротив, еще более повредит нам и усугубит грехи наши, если мы после такого познания и дара возвратимся к прежним беззакониям. Впрочем, Апостол ясно не говорит сего, чтобы не сделать слова своего тяжким; а говорит только, что иначе мы не получим никакой пользы» (святой Златоуст).
   При такой мысли о содержании сего текста слово: споспешествующе, συνεργουντες, может иметь и такое значение: продолжая свое дело и свой труд, молим вас и о том, чтоб не вотще была принята вами благодать. Выходит: «споспешествующе – вам; ибо мы, говорит, помогаем более вам, нежели Богу, от Которого мы посланы. Он ни в чем не имеет нужды; все спасение принадлежит вам. Впрочем, сим не отвергается то, что Апостолы были споспешники и Богу, как в другом месте говорит он: Богу есмы споспешницы (1 Кор. 3, 9)» (святой Златоуст). Так и Феодорит: «Дает знать, что посольствующие содействуют им, умоляемым, воспользоваться Божественною благодатию и домостроительство не сделать напрасным и тщетным, если покажут жизнь свою противоположною оному». Феофилакт то и другое допускает, полагая, что Апостол, говоря: споспешествующе, разумел споспешествование и Богу, и людям. «Споспешествуем, говорит, мы и вам, и Богу: вам, да спасетесь; Богу, да исполнится желание Его спасать нас».
   Стих 2. Глаголет бо: во время благоприятно послушах тебе, и в день спасения помогох ти. Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения.
   Продолжает убеждать, чтоб не делали тщетною принятой благодати. Спешите, говорит, пользоваться временем; теперь оно очень благоприятно спасению; если пропустите, погибнете. Время, разумеет он,– время сей жизни для каждого и время до второго пришествия для всех людей. Так святой Златоуст: «Не предавайтесь беспечности, старайтесь всячески угодить Богу и собирать сокровища духовные; дабы после толикого Божия попечения, предавшись беспечности и не показавши ничего доброго, не лишиться вам столь великих благ. Не думайте, чтобы это умаливание продолжалось вечно. Оно продолжится только до второго пришествия Господня. Он будет умолять и призывать, доколе только мы здесь находимся, а после сего – суд и мучение. Сие-то, говорит, и побуждает нас умолять вас. Он возбуждает верующих не только обилием и высотою благ и человеколюбием Божиим, но и краткостию времени, и не только краткостию данного времени, но и тем, что сие только время и благоприятно для спасения. Се ныне, говорит, время благоприятно, се ныне день спасения. Не будем же терять благоприятного времени, но покажем достойное данной нам благодати попечение. Потому, говорит, и мы сами спешим, зная краткость благоприятного времени. Время благоприятно. Какое это время? – Время дара и благодати, в которое не отчета в грехах требуют и не осуждение произносят, но с прощением грехов предлагают и бесчисленные блага к наслаждению, оправдание, освящение и все другие. Сколько надлежало трудиться, чтобы получить такое время? Но вот без всякого с нашей стороны труда пришло это время, неся с собою оставление всех прежде бывших грехов. Посему и называет его благоприятным; потому что Господь принимает ныне и величайших грешников, и не только принимает, но еще удостаивает их высочайших почестей. Ибо в пришествие царя не суда время, но милости и спасения. Потому, опять, и называет время благоприятным, доколе мы находимся в подвиге, доколе делаем в винограднике, доколе остается единонадесятый час. Итак, приступим к подвигу, покажем жизнь добродетельную; ибо легко и удобно получить награду подвизающемуся в такое время, в которое излились толикие дары, толикая благодать. И у земных царей во время торжеств, когда они являются в царских одеждах, и мало потрудившийся получает великие дары; а в то время, когда они судят, большая требуется исправность и великое усилие, чтобы получить что-нибудь. Посему и мы будем подвизаться в столь благоприятное ныне время, в которое все дают даром. Ибо ныне время благодати, Божией благодати, в которое легко можем получить венцы. Ибо если обремененных толикими грехами принял и простил нас Бог, то не тем ли паче примет нас, прощенных уже, и когда привносим нечто и от своего произволения».
   Этот урок приводит Апостол вместе с пророческим словом. Наши толковники не останавливаются вниманием на словах пророка, а берут прямо общую мысль текста и ее разъясняют. Из этого видно, что поймем ли мы как следует слово пророка, там, в течении пророческой речи, и здесь, в течении речи апостольской, или не поймем,– урок Апостола останется в равной силе. Апостол берет слова пророка Исаии, 49, 8: Глаголет бо. Кто глаголет? – У пророка Исаии прямо стоит: Господь. Тако глаголет Господь. К кому у пророка Господь обращает речь? – К тому, о котором выше сказал Он: се дах тя во завет рода, в свет языком, еже быти тебе во спасение, даже до последних земли (–6). Очевидно, что здесь говорится о Христе Иисусе, Господе Спасителе. Приведенные Апостолом слова так же читаются и у пророка: во время благоприятно послушах тебе и в день спасения помогох ти.– Послушах предполагает молитву от лица Спасителя к Богу Отцу, а помогох – услышание молитвы и дарование всего просимого. Когда это Господь Спаситель так крепко молился, что предуслышано было то и духом пророческим? – Об этом тот же Апостол говорит: Иже во днех плоти Своея, моления же и молитвы к могущему спасти Его от смерти, с воплем крепким и со слезами принес, и услышан быв от благоговеинства и проч. (Евр. 5, 7). Из этого видно, что пророк временем благоприятным и днем спасения называет то время, когда Сын Божий, воплотившись и пострадав, тем самым отверз все сокровищницы Божественной благодати к роду человеческому. Крестная смерть была молитвою Его и молением, не словом, но делом, и она привлекла все милости к нам Божии. Ходатайственная молитва сия, начавшись, не прекращается, а стоит и воплем крепким всегда восходит к Богу о милостях к нам. Отсюда время благоприятно и день спасения есть все время, пока будет иметь силу сие ходатайство, а прекратится оно тогда уже, когда единый Ходатай вместо ходатайства придет судить; все время от первого пришествия Христова до второго – время устроения царства Христова на земле, царства благодатного. Пророческое указание именно на это очень ясно; ибо он говорит после помогох ти – еже устроити землю, и далее: глаголюща сущим во узах изыдите, и сущим во тме открыйтеся. Сущии во узах суть опутанные грехами, а сущии во тме – погруженные во мрак неведения. Апостолы не что другое и делали, как от лица Христа Спасителя всюду разносили свободу от уз греха и просвещение светом Божественного ведения. Потому святой Павел не мог не увидеть в своем времени точного исполнения пророческого слова. Он говорит как бы: настало прореченное пророком благоприятное время; спешите им воспользоваться, ибо если есть благоприятное время, то значит, что есть и не благоприятное; а кто может сказать, когда оно настанет?! Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения. А завтра, может быть, уж и нельзя будет сказать так. Итак, не отлагайте.

         бб) Как способствовали Апостолы тому, чтобы верующие не вотще прияли благодать (6, 3–10?)

    Стихи 3 и 4. Ни едино ни в чемже дающе претыкание, да служение безпорочно будет; но во всем представляюще себе якоже Божия слуги, в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах.
   Мы свое дело, говорит, делаем как должно, со всем усердием. Чтоб способствовать вам к преспеянию в благодатной жизни, мы с своей стороны все употребляем: не словом только убеждаем вас, но и так себя держим, чтоб не только не послужить кому в претыкание, а напротив, всем представить в себе образец, как следует жить слугам Божиим. Смотря на нас, никто не может основательно подумать, что мы не слуги Божии, и, следовательно, заподозрить слово наше в неистине. Питая же убеждение в неложности слова нашего и принимая его как совершенно истинное, вы в этом имеете побуждение к верному исполнению его; а как его исполнять, этому научит вас наша жизнь. Святой Златоуст говорит: «Поелику Апостол имеет обыкновение самого себя выставлять на среду, чтобы с него брали пример, то он делает сие и здесь, говоря: ни едино ни в чемже дающе претыкание, да служение наше безпорочно будет. Он заимствует убеждение не от времени только, как сделал выше, но и от примера тех, которые подвизались как должно. И смотри, как скромно сие делает. Не сказал: смотрите на нас, а мы таковы-то; но, как бы защищаясь против обвинения, исчисляет свои подвиги и добродетели. Он полагает два отличительных признака беспорочной жизни: первый – ни едино ни в чемже дающе претыкание; не сказал: обвинение, но, что гораздо маловажнее, претыкание, то есть никому не подавая и повода к клевете и укоризнам против нас,– да служение наше безпорочно будет, чтобы кто не стал порицать сего служения; и не сказал опять: чтобы кто не стал порицать или обвинять, но чтобы оно и случайного повода не подавало к тому, чтобы кто-нибудь мог порицать оное в чем-нибудь.
   Второй признак: но во всем представляюще себе яко Божия слуги (стих 4), что гораздо выше предыдущего. Поелику не одно и то же быть свободну от обвинения и устроить себя так, чтобы из всего видно было, что мы Божии слуги. Равно, иное дело избежать порицания, и другое – быть похваляему. Не сказал: показывая себя (φαινομενοι – являясь по видимости), но представляюще себе (συνιςωντες), то есть на деле и от сердца представляя себя, или состоя такими. Далее говорит и о том, каким образом они сделались таковыми. Каким же?
   В терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах. Терпение он положил основанием благ, почему и не просто сказал: в терпении, но в терпении мнозе, дабы показать меру и пространство оного: ибо претерпеть одну какую-либо беду или две, еще не великое дело; потому и перечисляет множество скорбей и искушений, говоря: в скорбех, в бедах».
   В скорбех, не в таких случаях, которые тяготят только внешно, но в таких, которые сердце поражают и уязвляют, и суть истинно болезненные прискорбности. В бедах, αναγκαις, в нуждах и крайностях, от которых скорбное еще более чувствуется скорбным. «Крайность напрягает скорбь, представляя зло, гнетущее человека, неизбежным» (Феофилакт). «Ибо скорбь обыкновенно усиливается, когда нельзя уклониться от несчастий, и как бы неизбежная какая необходимость требует злостраданий» (святой Златоуст).– В теснотах. Теснота – последняя степень крайности; зло охватило и гнетет, подобно зверю, схватившему добычу. Разумеет «тесноту от голода и необходимых потребностей, или просто тесноту искушений вообще» (святой Златоуст), «такое скорбное положение, из которого не представлялось удобного выхода» (Экумений).
   Стих 5. В ранах, в темницах, в нестроениих, в трудех, в бдениих, в пощениих.
   В ранах, конечно от ударов. До времени написания сего известны побиение Апостола камнями в Листре (Деян. 14, 19), которое не могло обойтись без ран, и биение его палками в большом количестве ударов в Филиппах (–16, 22–23). Сам же он о себе свидетельствует, что от иудей пять раз по 39 ударов было ему дано и что три раза бит был палицами (2 Кор. 11, 24–25).– В темницах. Побивши его палками довольно в Филиппах, вместе с Силою бросили в темницу; и вообще, как сам говорит, в темницах приходилось ему быть излиха (2 Кор. 11, 23).– В нестроениях, ακαταςασιαις, когда поднималось против него гонение, с шумом и смятением, заставлявшими его бегать из одного места в другое. Большею частию такие бури поднимали против него иудеи. Так было в Иконии (Деян. 14, 5), в Солуне (–17, 5), в Верии (–13) и в самом Коринфе к концу его там пребывания (–18, 12). Святой Златоуст говорит: «И каждое из сих (трех) искушений в отдельности тяжко: тяжко терпеть бичевание, тяжко быть в узах и не иметь покоя от гонений тяжко,– ибо то значит в нестроениих, но когда все сии скорби и все вместе постигают, подумай, какая для сего потребна душа!»
   В трудех: тяжелейшие труды – путешествие, большею частию пешком; затем труды – работа для содержания себя и своих; и учение требовало труда, и заведение порядков в новоустрояемых христианских Церквах.– В бдениих, когда ночи проводил в молитвах или беседе с новообращенными. Так в Филиппах он с Силою около полуночи, молясь, воспевал Бога (Деян. 16, 25), а потом занялся наставлением и крещением темничника со всем домом и всю ночь провел не смыкая глаз. Так потом в Троаде простер слово до полунощи; по оживлении же падшего с окна Евтиха юноши беседовал до рассвета, пока пришел час выйти из города (–20, 7, 11). То же, конечно, бывало и во всех других местах. В пощениих, когда не по недостатку не принимал пищи, а добровольно лишал себя оной, в пособие к молитве и умилостивлению Бога, для приготовления к какой-либо борьбе с ложью и заблуждением. Пощение – сильное средство нравственное и многоценный подвиг пред очами Божиими. Святой Златоуст говорит: «Здесь к внешним (невольным) скорбям присовокупляет он и те, которые от него, собственно, зависели, указывая на труды, которыми обременял себя, переходя с места на место и делая своими руками; на те ночи, в которые учил или трудился для себя, и в то же время не забывая и поста, хотя одни сии подвиги стоили не одной тысячи постов».
   Стих 6. Во очищении, в разуме, в долготерпении, в благости, в Дусе Святе, в любви нелицемерне.
   В очищении, εν αγνοτητι, в чистоте, в непорочности. Здесь он разумеет или целомудрие (телесное и сердечное), или чистоту во всем (нравственную, чистоту побуждений, вообще чистоту совести), или нелюбостяжательность (Феофилакт – недароприемность корыстную), или то, что он и Евангелие проповедовал даром (святой Златоуст).– В разуме, εν γνωσει, в ведении Божественных вещей, все ясно видящем и сильном разрешать всякое недоумение. Святой Златоуст спрашивает: что такое в разуме? И отвечает: «В мудрости, от Бога нисходящей, которая истинно есть ведение и разумение. Мнимые мудрецы, хвалящиеся внешним образованием, не имеют сего разумения».– В долготерпении, εν μακροθυμια, в великодушии, которое при всех неприятностях со стороны других не теряет мирного и доброго к ним расположения. «Это важное свидетельство мужественной и благородной души – великодушно переносить поражения и удары, отвсюду наносимые» (святой Златоуст). «Адамантовой душе свойственно, когда отвсюду огорчают и уязвляют, не только благодушно переносить то, но и благожелательствовать оскорбителям» (Феофилакт).– В благости, εν χρηστοτητι, в благосердии, когда имеют милостивое ко всем сердце, готовое всякому сделать всякое добро, всякую скорбь отгнать, всякую беду отвратить,– сердце, не могущее видеть равнодушно ни нужды, ни скорби другого и успокоиться, пока не истощит всех средств и не облегчит участи его.
   В Дусе Святе, не в общей только всем христианам благодати Святого Духа, но в той, которая преизобильно исполняла Апостолов, сообщая им все благопотребное для утверждения веры Христовой на земле. Этим объемлется вся полнота дарований духовных апостольских. От нее и все исчисленные подвиги, и добродетели, и всякий успех в распространении веры. Святой Златоуст говорит: «Чрез Него, говорит (то есть чрез Духа Святого), мы все сие совершаем. Но смотри, где он поставил помощь от Святого Духа,– после уже исчисления своих подвигов. Мне кажется, он хотел показать сим что-нибудь особенное. Что же такое? Справедливо, говорит, что мы обильно исполнены Духа Святого, и свое Апостольство не менее оправдываем и тем, что удостоились духовных дарований; впрочем, и сами, говорит, были небезучастны в этом: наши условия, труды и подвиги давали простор благодати Божией действовать чрез нас. Если же кто думает, что сверх сказанного Апостол выражает сими словами еще то, что они, в употреблении даров благодатных не подавали никому никакого соблазна, думаю, и тот не погрешит против смысла. Действительно, некоторые из коринфян, получив дар языков и возгордившись тем, подали повод к осуждению себя, ибо получивший духовные дары может и злоупотребить ими. Но мы, говорит, не таковы, мы пребыли беспорочными в Духе, то есть в дарованиях духовных».– В любви нелицемерне. Любовь – всеобъятная добродетель; и все вышеисчисленные добродетели и подвиги из нее проистекают, как изложил это Апостол в первом послании, гл. 13. Она изливается в сердца Духом Святым; почему и поставлена у Апостола тотчас после слов: в Дусе Святе. Что прибавил: нелицемерне, затем прибавил, чтоб отличить ее от дел любви, являемых в видимой деятельности. Дела любви можно совершать по самопринуждению разумному, благонамеренному или неблагонамеренному; и путь к стяжанию любви есть произвольный труд в делании дел любви, пока наконец благодать Духа преисполнит его все сердце. Об этом последнем и говорит Апостол, что не дела только его видимые любовны, а само сердце его полно любви. «Вот что было виною всех благ, им приобретенных; вот что сделало его таковым и сохранило в нем Духа, действием Которого все у него приходило в совершение» (святой Златоуст).
   Стих 7. В словеси истины, в силе Божией, оружии правды десными и шуими.
   В словеси истины, в истинном слове, таком, в котором не было ни обмана, ни подделки, ни лести, ни лукавства. Как приняли, как убеждены, так и передаем, в полном сознании, что передаем точно без всякой примеси. «Об этом он часто упоминает, то есть что мы возвещаем Слово Божие без обмана и без подделки» (святой Златоуст).– В силе Божии. Словами: в Дусе Святе означал вообще всю полноту апостольских дарований; здесь же означает преимущественно знамения и чудеса, сопровождавшие проповедь Евангелия. Явление силы Божией так было неотъемлемо от слова истины, что без него сие последнее укорениться не могло бы в умах и сердцах человеческих. Оно возбуждало и укореняло веру; слово же сказывало только, чему веровать должно. Изложение предметов веры, как ни будь ясно и сильно, не всегда сильно порождать веру. Одна сила Божия в знамениях при слове побеждала умы и сердца и преклоняла их к вере. Феофилакт пишет, что словами: в силе Божии, Апостол хочет сказать: «В проповеди Евангелия и успехах его ничего нет моего, все здесь совершалось силою Божиею, знамениями и чудесами, карающею или благодеющею силою». Святой Златоуст разумеет здесь всякую вообще сверхъестественную помощь Апостолу и в жизни, и в проповеди, и в трудах: «Как всегда он поступает, то есть ничего не относит к самому себе, но все усвояет Богу и Ему приписывает все свои действия, так делает и здесь. Он усвояет Духу Святому и Богу и то, что возвещал великие истины, и то, что проводил жизнь, неукоризненную во всем, и показывал в себе высокую мудрость, ибо все это было необычайно. Если и в тишине живущему трудно сделаться добродетельным и непорочным, то размысли, какая должна быть душа у того, кто, и обуреваемый столь многими скорбями, всегда сиял как солнце. И не то только удивительно, что он пребыл беспечален, обуреваемый толикими волнами, и мужественно переносил все, но еще то, что все сие переносил с радостию».– Оружии правды десными и шуими. Оружии, δια των οπλων. Предлог переменен, но смысл речи все тот же. Апостол продолжает указывать, в чем и как представляли они себя истинными служителями Божиими. Такими мы представляли себя, говорит, и в употреблении оружий правды десных и шуих. Он представляет себя силою Божиею воодушевленным воителем и борцом. Воин, выступая на борьбу, берет одни орудия в правую, другие в левую руку,– в левую, например, щит, в правую меч, копие,– и когда начнется борение, употребляет то те, то другие, как лучше и пригоднее. Есть такие же орудия и у правды: одними она защищает себя, другими поражает врагов своих. Апостол говорит: и защитительные, и поражающие врагов правды орудия употребляли мы так, что чрез это представляли себя слугами Божиими. Правдою он называет свое правое дело – веру Христову, домостроительство спасения, им всюду вводимое и утверждаемое; оружиями – и свое слово, и свои труды, и всякую помощь свыше. По всему, чем мы защищали правое дело Божие и чем поражали ложь, нечестие и развращение, всем давали мы видеть, что мы слуги Божии. Оружия десныя и шуия – то же, что всесторонние оружия.
   Стих 8. Славою и безчестием, гаждением и благохвалением: яко лестцы, и истинни.
   Славою и безчестием. И когда случалось что, прославлявшее нас, и когда случилось что, покрывавшее нас в глазах других бесчестием. В Листре, например, святой Павел с Варнавою исцелили хромого, и все сбежались, чтобы воздать им честь будто богам. Это к славе. Но там же потом поднялось возмущение: святого Павла побили камнями и выбросили за город. Это к бесчестию и посрамлению (Деян. гл. 14). То же и в Филиппах: святого Павла и Силу били всенародно палками,– это к посрамлению; но потом все начальство городское идет к ним в темницу, извиняется и не гонит уже, а просит удалиться из города; это к славе (Деян. гл. 16). Так, вероятно, повторялось и во многих других местах.– Гаждением (поношением, ругательством) и благохвалением, δια δυσφημιας και ευφυμιας. Разумеются ходившие об них речи и до них доходившие. Одни хвалили, другие злословили,– это и за глаза, и в глаза. Во всех, говорит, этих случайностях,– и когда хвалили нас, и злословили, и когда случалось что к славе или бесчестию нашему,– мы держали себя как следует служителям Божиим, не возносились первыми и не падали в духе от последних. Святой Златоуст говорит: «Что ты говоришь? Почитаешь за великое то, что пользуешься славою? – Подлинно так, говорит. Почему же? Казалось бы терпеть бесчестие – великое дело; а для наслаждения славою требуется не великая душа? – Напротив, великая и весьма великая, чтобы, пользуясь славою, не впасть в гордость. Посему он то же и так же думает и о славе, как и о бесчестии, ибо равно сиял в том и другом случае. А что бесчестие и злословие сильно поражают и благодушие в них требует мужественной души,– на это много свидетельств. Иеремия многие искушения перенес великодушно, но когда злословили его, говорил: не стану пророчествовать, и не воспомяну имени Господня (Иер. 20, 9). И Давид часто жалуется на злословия. И Господь, утешая учеников Своих, говорил: егда поносят вам и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех. Он не положил бы такой награды, если бы борьба сия не была тяжка. И для Иова раны и черви были сноснее, нежели укоризны друзей его (Иов. 19); ибо нет, нет ничего тягостнее, как слово, уязвляющее душу. Многие из иудеев не хотели веровать в Господа только из опасения лишиться славы в народе; боялись не казней, но того, чтобы не выгнали из сонмища (Ин. 12, 42). Посему и Господь говорил: како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще? (Ин. 5, 44) И многих можно бы указать, которые, превзошед все искушения, побеждены были опасением потерять славу». В каком величии потому должен был представляться праведный характер святого Павла и других Апостолов, когда они одинаково достойно звания своего держали себя в славе и безчестии, в гаждении и благохвалении!
   Яко лестцы и истинни. Опять новый оборот речи; но значение его все то же. Продолжает Апостол изображать, как всегда являли они себя достойными служителями Божиими; только как пред этим сказал он о славе и бесславии, гаждении и благохвалении, то теперь проясняет это будто примерами, выставляя ряд противоположностей, какими их считали и каковы были они на деле. Яко лестцы и истинни.– Лестцы на стороне злословящих, а истинни на стороне благохвалящих (святой Златоуст). Лестцы, πλανοι, означает тех, кои и сами заблуждаются и других вводят в заблуждение. Так думали о них враги. Иконийские иудеи прибежали в Листру и вооружили тамошних против святого Павла и Варнавы, говоря: они не говорят ничего истиннаго, а все лгут (Деян. 14, 19). То же делалось и в других местах. Между тем сущие от истины слушали их (1 Ин. 4, 6), и ничем нельзя было поколебать их убеждения, что Апостолы и стоят в истине, и проповедуют сущую истину. То и другое происходило на глазах Апостолов.
   Стих 9. Яко незнаеми, и познаваеми; яко умирающе, и се живи есмы; яко наказуеми, а не умерщвляеми.
   Яко незнаеми и познаваеми. Одни говорили: не понимаем, что за люди, или, взглянув на них и увидев, как они непоказны, говорили: стоит ли обращать на них внимание, знакомиться с ними и разузнавать, что они там толкуют. А другие, напротив, тотчас узнавали их и понимали, в чем дело их и к чему ведет слово их, прилеплялись к ним, начинали ценить их высоко и считать лицами дорогими. Святой Златоуст говорит: «Для одних они были знаемы и достоуважаемы; для других недостойны и того, чтобы знать их».– Яко умирающе и се живи есмы. Кажется, святой Павел взял это с действительного события, ибо в Листре его побили камнями и вытащили за город, почитая его умершим когда же ученики собрались около него, он встал (Деян. 14, 19–20). Как не сказать после этого: будто умер, и се жив. Кроме того, в скольких смертных опасностях он находился, о которых он говорил: и жить не чаял, но Бог избавил (2 Кор. 1, 8–10)! По миновании их и он сам и другие не могли не свидетельствовать: на волоске была жизнь, и се жив. Святой Златоуст говорит: «Яко умирающе, то есть приговоренные и осужденные на смерть. И это сказал он для того, чтобы показать и неизглаголанную силу Божию, и высоту терпения их. Смотря на то, говорит, как и до чего злобствовали против нас враги наши, нам непременно надлежало бы умереть. Так все и думали; но Бог спасал нас от погибели».– Яко наказуеми, а не умерщвляеми. Это противоположение прибавлено в объяснение предыдущего, почему так бывает, что вот-вот смерть, а мы все живы. Потому, говорит, что такие смертные крайности Бог попускает на нас не за тем, чтобы нас смерти предать, а чтобы научить и вразумить, особенно убедить в том, что нам во всем следует полагаться на Его всемощную десницу. Подобное исповедание слышится и из уст святого Давида: Наказуя наказа мя Господь, смерти же не предаде мя (Пс. 117, 18). Так – святой Златоуст и все наши толковники.
   Стих 10. Яко скорбяще, присно же радующеся; яко нищи, а многи богатяще; яко ничтоже имуще, а вся содержаще.
   Яко скорбяще, присно же радующеся.«Другие, смотря на нас, думают, что мы скорбим; мы же, напротив, ощущаем самое высшее удовольствие. Не просто сказал: радующеся, но прибавил: присно, то есть всегда, постоянно радуяся. Что может сравниться с такою жизнию, в которой по мере несчастий умножается и увеличивается радость?» (святой Златоуст). Так было с ними потому, что они носили в себе Духа Утешителя, Которого первый по любви плод есть радость (Гал. 5, 22).
   Яко нищи, а многи богатяще. Что Апостол Павел никогда ничего не имел и был буквально нищ, это всем всюду было известно, но как он богатил многих? Если разуметь это в духовном отношении, то действительно он обогащал всех верующих, которых им обращено было много, и все они сознавали себя богатыми духовно. Ибо и ведением обогащались, и добродетелями, и силами благодатными. Если же разуметь это в вещественном отношении, то не другое что при этом приходит на мысль, как то, что он собирал милостыню и в обилии доставлял ее иерусалимским бедным верующим. Обогащением это можно назвать потому, что для бедного и то уже богатство, когда он имеет чем пропитаться. Но, может быть, Апостол указывает здесь на то, что за любовный прием его домы небогатые Бог благословляет богатством. Хотя об этом не замечено ни одного случая в Деяниях, но нельзя сомневаться, что так бывало. Ибо известно, что нередко Бог благословлял домы ради святых Божиих. Если ради их бывало это, почему не допустить, что бывало это ради Апостолов? В подтверждение же этого можно взять настоящее слово Апостола, что всегда, говорит, был я беден, а многих обогатил, разумея под сим то, что Бог ради его обогатил многие домы.
   Яко ничтоже имуще, а вся содержаще. И это вся содержаще можно разуметь и духовно, то есть что Апостолы богаты были Духом и обладали всеми духовными благами в таком обилии, что их достало бы на всю вселенную, ибо носили Духа вседержительного. Можно понимать это и в вещественном отношении, именно: верующие, чувствуя, какого блага духовного сподобились чрез их служение, готовы были для них сделать все, так что имение всех верующих было будто в руках Апостолов, все домы и все сокровищницы для них были открыты. Святой Златоуст говорит: «И то можно относить к их богатству, что они чудным некоторым образом везде имели все домы для себя отверстыми. Если же тебе все еще кажется удивительным, как возможно иметь все тому, кто ничего не имеет, то я представлю в пример самого святого Павла, который имел великую власть над целыми народами и был господином не только их имения, но и самых очей. Аще бы было мощно, писал он галатам, очеса ваша извертевше дали бысте ми (Гал. 4, 15). Итак, что же это было, чем владел святой Павел, когда говорит: яко ничтоже имуще, а вся содержаще? – Блага земные и духовные. Ибо кого, как Ангела, принимали города, для которого готовы были, исторгнув, отдать очи свои, за кого готовы были положить свои головы,– как тот не был господином и всего им принадлежащего? – Если же хочешь видеть его духовные блага, то увидишь, что он и ими был богат. Ибо кто так близок был к Царю всяческих, что Господь Ангелов сообщил ему сокровенные тайны, тот как не превосходил всех и обилием духовных благ и как же не имел всего? Иначе так не повиновались бы ему демоны, не стали бы убегать от него с такою поспешностию болезни и недуги».
   Святой Златоуст заключает это отделеньице таким наставлением: «Все же сие говорит Апостол для того, чтобы научить нас не смущаться человеческими о нас суждениями, хотя бы нас называли льстецами, хотя бы не хотели и знать о нас, хотя бы считали нас преступниками, осужденными на смерть, хотя бы скорбящими, бедными, ничего не имеющими; хотя бы полагали нас находящимися в унынии и тогда, когда мы благодушествуем и радуемся, потому что и для слепых солнце не светит, и безумным неизвестны удовольствия мудрых. Одни только верные и благочестивые умеют справедливо ценить дела; и они радуются и скорбят не о том, о чем другие. Если бы кто, не имея никакого понятия о воинских торжественных играх, увидел бойца, хотя украшенного венцом, но имеющего раны, то, не зная того удовольствия, которое приносит бойцу венец, конечно он стал бы думать только о том, какую тот испытывает болезнь по причине ран. Так и те знают только то, что мы претерпеваем, видят только борьбу и бедствия, но не видят наград, венцов и воздаяния за подвиги. Посему и мы, если что несем для Христа, должны нести сие не только мужественно, но и с радостию. Постимся ли мы – будем веселы, как пиршествующие; терпим ли поношение – будем держать себя, как осыпаемые похвалами; иждиваем ли имение – постараемся быть в таком расположении духа, как будто бы приращали оное; отдаем ли что бедным – будем думать, что мы приобретаем. И не только при раздаче милостыни, но и во всякой другой добродетели помышляй не о суровости трудов, но о сладости наград, преимущественно же имея в виду Господа нашего Иисуса Христа, для Которого предпринимаешь те или другие подвиги, от чего ты охотнее будешь выходить на подвиги и в удовольствии проведешь все время жизни».

0

16

29 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Ефесянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Еф., 219 зач., I, 22 - II, 3

22и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви,
23которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем.
Глава 2.
1И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим,
2в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления,
3между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие,

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение блаженного Феофилакта Болгарского  :

Еф.1:22. и все покорил под ноги Его,

Чтобы из слов «посадив превыше» ты не заключил, что Он получил только первую почесть, он указывает, что и владыкой Его сделал над всем. И не просто подчинил, но отдал в полное подчинение: « под ноги Его».

и поставил Его выше всего, главою Церкви,

О чудо! И Церковь посадил на том же самом троне; потому что где глава (т. е. Христос, – Прим. Ред.), там и тело 4) (т. е. сама Церковь, – Прим. Ред.). Слова же «выше всего» указывают на то, что главу дал мощную, которая выше всего, выше ангелов, выше архангелов.

Еф.1:23. Которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем.

Чтобы ты, услышав это, не подумал, что именем главы называется какое-нибудь начальство и власть (ибо и это значение имеет слово «глава»), он говорит, что Христос есть глава Церкви, как тела, и также ей сроден и тесно соединен. И Церковь есть полнота Его. Ибо как тело есть полнота головы, восполняя ее своими членами, так и Церковь есть полнота Христа, «Наполняющего все во всем». Ибо Христос восполняется и как бы завершается всеми членами в лице всех верующих: восполняется как бы рукой в лице милостивого человека и иным способом помогающего слабым; как бы восполняется ногой в лице человека, предпринимающего путешествие ради проповеди и призревающего своих братьев, и иным членом восполняется в другом верующем. И таким образом восполняется всеми членами в лице всех верующих, то есть чрез посредство всех верующих, когда один одну, другой другую оказывает услугу. Ибо тогда становится совершенной глава наша – Христос, то есть получает совершенное тело, когда мы все вместе будем соединены и тесно связаны.

Еф.2:1. И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим,

Еф.2:2. в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа,

Выше он сказал, что Бог в нас явил ту же самую силу и действие, что и во Христе. О Нем сказано, что воскресил Его из мертвых и посадил Его выше всех. А потом теперь говорит и о нас: «и вас», говорит, «мертвых» (смертью не телесной, которая началась с Адама, но душевной, которая происходит от нас самих, смертью греха) воскресил и воздвиг. Итак, той же самой силой и Господа воздвиг от телесной смерти, и нас от душевной смерти греха, а изменение настроения души гораздо важнее воскрешения мертвых, как и выше сказано. Мысль этого места действительно такова, но слишком растянута до слов: «оживотворил со Христом»; так как много вставлено и есть повторение в словах: «Бог, богатый милостью». Итак, сказав, что они мертвы и показав, каким образом мертвы, именно заблуждениями и грехами, – он успокаивает двояким образом, словами: «в которых вы некогда жили», а не теперь, и добавлением, что вследствие порабощения диаволу вы грешили, и не от вас зависело все, а и от помощника вашего, который так сильно властвовал над вами. Вы грешили, таким образом, «по обычаю мира сего», то есть помышляя о мирском и временном и худо пользуясь этим веком. Ибо не век сей зол, но злоупотребление им. Он дан в руководителя, поскольку, будучи тленным и скоропреходящим, может возбуждать нас к нетленному и неизменному; а мы, предавшись тлению и течению его, сделали его не руководителем, а противодействователем. «Князем» же, «господствующим в воздухе», он называет диавола, а не Демиурга, как думают нечестивые манихеи. «Князем» называет потому, что люди сами себя подчинили ему и более ему служат, чем Богу. Однако такая власть его существует только в этом веке и не переходит за пределы воздуха, потому что имеет место не на небе, а под небом. Посему и Павел называет его князем, «господствующим в воздухе», не в том смысле, что он господствует над воздухом и распоряжается им, злотому, что он любит обитать в нем. Ибо диавол, будучи духом, и живет в воздухе, как бы духе (πνεύματι), и доныне в нем имеет власть и силу, властвуя над теми, которые сами себя ему подчинили. А некоторые под «князем, господствующим в воздухе», разумеют князя воздушных сил. Посему, говорят, и прибавил: «духа», то есть князя и властителя всякого воздушного духа. Ибо после того, как он однажды соделался князем, он, по-видимому, не лишился власти и после своего падения.

действующего ныне в сынах противления,

Не сказал: принуждающего, но – «действующего». Отсюда ясно, что властвует над добровольно ему подчинившимися. Ибо, если бы против нашей воли господствовал, то принуждал бы. И из следующего видно: «действует», говорит, «в сынах противления», то есть в тех, которые не повинуются Богу, а повинуются ему добровольно.

Еф.2:3. между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов,

Не этим только успокаивает их, говоря, что греховность наша происходила от диавола, но и тем, что и сам себя, и всех прочих ставил в одно с ними положение; так как никто не был безгрешен. Похотями плоти называет те, которые происходят от плотского мудрования. Что он здесь не порицает плоти, – это ясно. Ибо сказав: «исполняя желания плоти», присовокупляет: «и помыслов», то есть не помышляя ни о чем духовном. Поэтому не плоть достойна осуждения, но помышление, которое влечет к страстным удовольствиям. Или же таким образом: мы оскверняем ум, помышляя злое, и плоть, совершая это. А делами плоти можешь считать прелюбодеяние и тому подобное, а делом помыслов – зависть, злопамятство и тому подобное.

и были по природе чадами гнева, как и прочие,

Это сказано вместо: – мы оскорбляем и прогневляем Бога, и ничто другое были на самом деле, как гнев; подобно тому, как дитя человеческое по природе есть человек, так и мы. И как сынами геенны и сынами погибели называются достойные того, так и «чадами гнева» называются делающие достойное гнева. Слово же «по природе» поставлено вместо: истинно и подлинно, «как и прочие», ибо никто не был свободен от гнева.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Стих 22. И вся покори под нозе Его — означает или то, что не только выше всего стал, но и Владыкою всего стал, — как бы в усиление только той же мысли, выраженной уже в посаждении одесную Отца; или то, что и все видимое покорил Ему под ноги. В предыдущих словах сказал о невидимом мире, а здесь о видимом, физическом. На это может наводить заимствование сего выражения из псалма, в коем говорится о возвышении человека в творении над всеми тварями (Пс. 8, 7). Все было человеку покорно на земле. В падении он потерял сию власть. В восстановлении падшего она ему возвращается, как показали многие опыты. Но в Восстановителе она стала присущею не только относительно земли, но и относительно всего видимого мира. Так необходимо стало в силу дивного домостроительства спасения чрез воплощение Бога Слова.
  И Того даде главу выше всех Церкви (стих 23), яже есть тело Его, исполнение исполняющаго всяческая во всех.
  Мог бы подумать иной: пусть человек в лице Господа стал выше всего; нам же что от того? — То, что Бог, возвысив так естество наше в лице Спасителя, не оторвал Его от нас, но дал главою Церкви, которая есть тело Его. Если достоинство главы отражается на теле, то возвышение главы есть возвышение и тела, то есть и нас всех, верующих, составляющих тело Церкви. Какое воодушевление для сознавших сие?! — Святой Златоуст и взывает при сем: «Ах! и Церковь куда Он возвысил? Как бы некоторою машиною поднявши ее, Он возвел ее на высоту великую и посадил ее на том же престоле: ибо где глава, там и тело».
  Выше всех — υπερ παντα. Под παντα разумея все классы существ, можно так: все Ему покорено; но главою Он есть только Церкви. Минуя все другие твари, Бог сделал Его главою только Церкви, ввел в живой союз только с Церковью. Или υπερ παντα — то же что в другом месте: над всеми же сими (в значении επι). Перечислив добродетели, Апостол заключил: над всеми же сими стяжите любовь (Кол. 3, 14). Так и здесь. Возвысил Бог человечество в лице Спасигеля; но выше всего то, что Он дал Его во главу Церкви. Святой Златоуст и говорит: «Что значат слова выше всех? — То ли, что Христос выше всего видимого и созерцаемого (духовного), или то, что высшее из всех благодеяний, оказанных Им, то, что Сына Своего соделал главою, не оставив при этом выше ни Ангела, ни Архангела, ни другого кого-нибудь. Не одним только тем преимуществом Бог почтил нас, что сущего от нас (то есть Иисуса Христа) возвел горе, но еще и тем, что предуготовил то, чтобы весь вообще человеческий род последовал за Ним, имел то же, что Он, и наследовал Его славу».
  Выше в слове: возглавити всяческая (10) давалась мысль, что расстроенный падением чин бытия, или строй всех классов существ, восстановлен в лице Спасителя-Богочеловека. В Нем все обрело центр взаимного союза. И стал Он главою вседержащею. Поелику стихи 20 — 23 — стоят в параллели со стихами 7 — 11, то ту же, вероятно, мысль держал в уме Апостол и при слове: Того даде главу выше всех церкви. В силу воплощения Он есть глава Церкви; но как воплотившийся есть Бог, то Он есть глава и всего сущего, но так, что выше всякого главенства Он все же есть преимущественно глава Церкви.
  Слова: яже есть тело Его — указывают на живой союз с Ним всех верующих, составляющих Святую Церковь. Как члены нашего тела с головою составляют один живой организм, водимый главою, так верующие, крещением втелесяемые Христу, как главе, с Ним образуют один телесно-духовный организм. — Или не весте, говорит Апостол в другом месте (1 Кор. 6, 15), что тела ваши суть уды Христовы. Крестящиеся во Христа облекаются, становятся един дух с Ним.
  Он в них действует — и в совокупности, и по частям, и всем движет, как глава, — созидательная и живительная сила. Иначе нельзя сему быть по тому устроению спасения, которое благоволил совершить Триипостасный Бог. — Отпали мы. Бог Слово восприемлет человечество, чтоб опять воссоединить его с Богом. В Нем Самом оно уже состоит во всестороннем общении с Божеством. Люди же вступают в сие общение чрез Него, с Ним единясь внутренно и существенно. Это единение каждого с Ним член за членом прилагает к Нему. Количество соединяемых с Ним растит вокруг Его члены, кои, быв исполнены Им, единым созидательным и живительным началом, и сами в себе единятся, составляя союз, совершенно сходный с союзом членов в теле. Истинно верующие в Господа необходимо суть тело, и тело Его.
  Исполнение исполняющаго всяческая во всех. Слова сии темноваты и дают разные мысли. — К кому относить исполнение — к Церкви или к Господу? — Можно относить и к Господу, ибо о Нем идет речь. Можно относить и к Церкви, потому что непосредственно впереди помянуто об ней. Если отнести к Господу, то мысль будет та лее, что в другом месте, в словах: яко в том живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2, 9). Исполнение и здесь по-гречески το πληρωμα, как и в нашем месте. Вместо Божества в нашем тексте стоит — исполняющаго всяческая во всех. Ибо это свойственно только Богу. — Будет такая мысль: Бог дал такую главу Церкви, которая выше всего, ибо сама есть полнота Божества, полнота Того, Кто наполняет Собою все.
  Если отнести к Церкви, то мысль будет двоиться, судя по тому, кого будем разуметь под исполняющим всяческая во всех — Бога Отца или Господа Иисуса Христа. — Если Бога Отца или вообще Божество, то мысль будет: Бог все наполняет, но души и сердца отпадших людей не наполняет, ибо они закрылись для Него. Верою в Господа Иисуса Христа они отверзаются, и Божество входит в них и исполняет их. Все верующие составляют Церковь и, быв исполнены Богом, ее делают исполненною Им. Так понимает блаженный Феодорит: «Церковию называет Апостол собрание верующих; ее нарек он телом Христовым и исполнением Отчим; потому что Отец исполнил ее всяких дарований, и в ней, по пророческому слову, живет и ходит (Лев. 26, 12). Во всей точности совершится сие в будущей жизни. Так научил нас Апостол в послании к Коринфянам. Ибо сказав: последний враг испразднится смерть, и: вся покори под нозе Его (1 Кор. 15, 26 — 27), напоследок присовокупил: да будет Бог всяческая во всех (28).— Бог и в настоящей жизни во всех, так как естество Его неописанно, однако же не всяческая во всех, потому что одни злочестивы, другие беззаконны, а Бог обитает в боящихся Его и в уповающих на милость Его. В жизни же будущей, когда смертность прекратится, даровано будет бессмертие, и греху не станет более места, Бог будет всяческая во всех».
  Если разуметь под «исполняющим» Господа Иисуса Христа, то слова: исполнение исполняющаго всяческая во всех будут продолжением той же мысли, какая содержится в словах: яже есть тело Его, поясняя ее, давая ей дальнейшее движение и приложение. Святой Златоуст говорит: «Чтобы ты, услышав слово "главу", не принял Его в значении только власти, но в смысле собственном,— не счел Его только начальником, но видел в Нем действительную главу, Апостол прибавляет: исполнение исполняющаго всяческая во всех. Апостол считает как бы недостаточным название главы для того, чтобы показать родство и близость Церкви ко Христу». — Показать родство и близость... то есть показать, что в Церкви и христианах все Христово. Она полна Христом; Он ее наполняет всю, во всем составе и во всех членах по частям, — и в ней, и в членах ее Он все исполняет. В таком случае слова сии переложить можно так: яже есть тело Его, — полнота Его, исполняющаго все во всех (членах ее). Его — свет ведения, присущего Церкви, которым Он исполняет ведцев. Его — святость, которою Он исполняет ревнителей святости. Его — благотворения, любовию к коим исполняет Он благотворителей. Его — всякие другие дарования духовные, видные в Церкви, ибо Он ими исполняет способных вмещать их верующих. В Церкви — всяческая и во всех Христос (Кол. 3, 11).
  Особый оттенок получает эта мысль, если исполнение поймешь, как восполнение, или пополнение. В таком случае слова Апостола будут внушать, что Церковь дополняет Христа. Как это? — Вот решение на это святого Златоуста: «Но что значат его последние слова (то есть исполнение и проч.)? — Они значат, Церковь есть исполнение Христа, точно так же, как голову дополняет тело и тело дополняется головою. Видишь, Апостол не пренебрегает никаким сравнением, пользуется всяким оборотом речи, чтобы представить Божию славу. Исполнение, говорит, то есть как глава пополняется телом, ибо тело составляется из всех членов и каждый член необходим. Видишь, Апостол представляет, что для Христа, как главы, нужны все вообще члены... Тело Его вполне составляется из всех членов. И значит: тогда только исполнится глава, когда устроится совершенное тело».
  Так и Экумений с Феофилактом. Последний пишет: «Исполняется Христос и как бы пополняется членами чрез верующих; рукою пополняется в человеке милостивом, ногою — в ходящем с проповедию или посещающем немощных; всяким Другим членом в других верующих».
  Церковь — исполнение Христа, может быть, подобно тому, как древо есть исполнение семени. Что в семени совмещено сокращенно, то в полном развитии является в дереве. И Христос Господь сказал о Себе: аще зерно пшенично пад на земли... умрет, мног плод сотворит (Ин. 12, 24). По смерти Его, воскресении и вознесении, в каком обилии стали прилепляться к Нему верующие, а дотоле Он был будто один. И точно — спасенное и обоженное в Господе Иисусе Христе человечество, и одно, все совмещает. Но как оно не для себя самого таково, а для людей, то, пока оно одно, все еще будто не полно, поколику не исполнено еще то, для чего оно таково. Прилепление верующих к Нему исполняет то, для чего оно таково, и тем пополняет Его. Как верующие суть Церковь, то выходит, что Церковь есть восполнение Христа, Своего главы. Сам в Себе Он полон и всесовершен, но еще не во всей полноте привлек к Себе человечество. Оно постепенно все более и более общится с Ним, и чрез то как бы Его пополняет, — делу Его давая приходить чрез сие в полноту исполнения.
  Нельзя пропустить без внимания наведений, какие делает святой Златоуст из сего места: «Почтим же главу, говорит он, помыслим, какой главы мы тело? Мы — тело главы, которой все покорено. Сообразно же с сею главою мы должны быть лучшими самых Ангелов; и высшими Архангелов, как удостоены чести высшей, нежели все они. Ибо не от Ангел Бог принял естество, как об этом говорит Апостол в послании к Евреям, но от семене Авраамова (Евр. 2, 16). Не Власти, не Начала, не Господства, не другой какой силы, а наше принял Он естество и возвысил его. И что я говорю: возвысил? Соделал Его Своею одеждою, и не только возвысил, но и вся покорил под нозе Его. — Почтим же близость родства; убоимся, да не отсечется кто-либо от тела сего, да не ниспадет кто-либо или не явится недостойным Его. Если бы кто-нибудь на нашу голову надел диадиму, золотой венец: скажите, чего бы мы не сделали, чтобы показать себя достойными этих бездушных камней? Здесь же не диадима покрывает нашу главу, а Сам Христос сделался нашею главою, что, без сомнения, гораздо выше,— и мы не придаем этому никакой цены?! Ангелы, Архангелы и все небесные Силы благоговеют пред нашею главою, а мы — тело Ее — ужели не почтим Ее? Какая же после сего остается у нас надежда на спасение? Напечатлей в уме своем сей царский трон, помни всегда преизбыточество чести. Это, можно сказать, больше геенны должно устрашать нас. Ибо если бы и не было геенны, то Для нас, удостоенных столь великой чести и потом оказавшихся недостойными ее, лишение этой чести должно быть самым высшим наказанием, ни с чем не сравнимым мучением. — Представь, близ кого восседит твоя глава (одного только этого совершенно довольно для всего)? Одесную кого она находится? Она восседит превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы. — Но как у нас зашла речь о Теле Господнем, то, пожалуй, вспомним и то Тело, которое жертвоприносится (в таинстве Тела и Крови). Приобщаясь оного и пия Кровь Его, будем твердо помнить, что в таинстве причащения мы приобщаемся Тела нисколько не различного от того Тела, Которое восседит горе и Которому поклоняются Ангелы, Которое находится близ нетленной силы, — сие именно Тело мы вкушаем. О, сколько открыто нам путей ко спасению! Он соделал нас Своим телом, дал нам Свое Тело,— и все это не отвлекает нас от зла? О, омрачение! о великое унижение! о бесстыдство! Горняя мудрствуйте, заповедуется, идеже есть Христос одесную Бога седя (Кол. 3, 1—2), а из нас одни заботятся о богатстве, другие погрязают в страстях!»

         III.

   Возвеличение спасаемых вместе с Совершителем и в Совершителе спасения открывается в духовном их оживлении, в своскрешении и в спосаждении их одесную Бога в лице Господа Спасителя (2, 1 — 10). Это же есть вместе второе проявление державной крепости Божией, свидетельствующее о преизобильном величии силы Его в устроении нашего спасения. Начав говорить о сей силе (1, 19), Апостол показал, как она проявлена в лице Спасителя, в Его воскресении, седении одесную Отца и возглавлении Им Церкви. Теперь продолжает указывать ту же силу в спасаемых, в их духовном оживотворении, и чрез то в своскрешении и спосаждении одесную Бога со Христом. Сии последние совершаются в силу первых, которые в них имеют свою последнюю цель. Проявление преизбыточествующего величия силы в лице Христа Спасителя было бы ни к чему, если б не последовало прехождение той же самой силы и на верующих в Него. Почему за ним необходимо должно было последовать оживотворение, своскрешение и спрославление прилепляющихся ко Христу верою. Велика сила Божия в устроении спасения нашего, говорит как бы Апостол, судя по державной крепости, явленной, во-первых, в Господе Иисусе Христе и, во-вторых, в верующих в Него (2, 1 — 10). В первом — основание последнего; последнее — естественный плод и требование первого. Оба вместе — зерцало преспеющего величества силы Божией.
  Относящиеся сюда мысли Апостола можно выразить коротко так: явил Бог великую силу в Господе, и не только в Нем, но в том, что и вас (ст. 1, 2) и нас (3), — обоих нас, мертвых,— оживил (4 — 6). Но как надобно было пояснить, отчего мы мертвы были, и охарактеризовать черты нашей мертвости, то Апостол вносит для того придаточные положения, которые округляют и полнят речь, чтоб яснее было явление силы Божией и в нашем оживлении о Христе; так что справедливо видеть в этих стихах — изображение горького состояния во грехе и светлого состояния в благодатном оживлении, — в проявлении богатства благодати Божией благостынею за нас (7-10).
  Глава 2, стих 1. И вас сущих прегрешенми мертвых и грехи вашими.
  Частица и соединяет сию речь с предыдущею; юже содея о Христе, воскресив Его... Теперь продолжает: и в том содея, что и вас оживил.— Вас зависит от сооживи Христом (в ст. 5). Между ними стоит пояснительная речь, изображающая мертвость греховную. Блаженный Феофилакт пишет: «Выше сказал, что Бог Господа Иисуса Христа воскресил и посадил превыше всех. Теперь говорит, что и вас сущих мертвых (не телесною, а душевною смертию) оживил и воскресил; так что такою же силою и Господа воскресил Он от телесной смерти, и нас от душевной — греховной, хотя оживотворить душу больше есть, чем воскресить мертвого».
  Под вас разумеет язычников, выставляя их наперед, так как в них беспрепятственнее свирепствовал грех и являл всю тлетворность свою. Потом и себя, то есть евреев, присоединяет к той же категории мертвых духовно (3). Наконец и тех, и других соединяет вместе: и сущих нас мертвых сооживи (5).
  Прегрешенми мертвых и грехи... Хотя между прегрешениями и грехами можно указывать различие, но это не дает особых ценных понятий и всегда не чуждо произвола. Довольно знать, что и грех, и прегрешение, — всякое нарушение воли Божией, в совести ли изрекаемой или в писанном законе изображенной,— производит смерть духовную. Оброцы греха смерть, говорит тот же Апостол в другом месте (Рим. 6, 23). Этою смертию мертвыми именует Апостол, во-первых, язычников. Они живы были телом, живы и душою действовали, рассуждали, преуспевали в искусствах, в житейских и гражданских порядках. Но мертвы были духом, мертвы для Бога и для жизни в угодность Ему. Грехи отделили их от Бога, и стали они мертвы.
  Грех, коль скоро делается властелином над человеком, умерщвляет его дух. Как телесная смерть — прекращение жизни телесной, так со входом греха в человека подсекается корень внутренней жизни, — жизни духа, которая из Бога. В грешнике, преданном греху, чувственные склонности и страсти душевные все более и более берут верх над высшими духовными требованиями и подавляют их до того, что свет жизни духовной совсем наконец погасает. Вместе с тем вянет и телесная жизнь от нарушения целости жизни человеческой и пресечения должных ее отношений к верховному источнику бытия и жизни. Отсюда болезни, страдания и ранняя смерть. Так не духовно только, но и телесно грех убивает, — и не одно только лицо, но нередко целый род, коль скоро он усердно работает греху. (Отсюда пресечение родов.)
  Все это тем горчае, что извиниться нечем, особенно нам теперь. Святой Златоуст пишет: «Есть смерть телесная, и есть смерть духовная. Подвергнуться первой — не грешно и не страшно, потому что это (теперь) естественно; явившись вследствие грехопадения, смерть телесная потом соделалась как бы необходимою для нашей природы, хотя и она скоро упразднится. Другая же смерть душевная,— так как происходит от нашего произволения,— подвергает нас ответственности и не имеет никакого извинения».
  Стих 2. В нихже иногда ходисте, по веку мира сего, по князю власти воздушныя, духа, иже ныне действует в сынех противления.
  Указав на греховную мертвость ефесян в первом их состоянии, теперь выставляет производителей сей греховности, чтобы, как замечает святой Златоуст, не слишком их опечалить указанием на мрачное состояние, в котором они прежде самопроизвольно держали себя. «Замечаешь ли кротость Апостола Павла, с какою он увещевает своих слушателей, нисколько не устрашая их? Сказавши своим слушателям, что вы дошли до крайней степени зла (ибо быть мертвым есть именно крайняя степень зла), чтобы этим слишком не опечалить их (так как люди обыкновенно смущаются, если им выставляют на вид их прежние преступления, будь это преступления гибельные или не заключающие в себе ничего особенно опасного), он теперь указывает им на помощника, который содействовал им дойти до такой степени зла, и на помощника сильного; и это делает с тою целию, чтобы они не подумали, будто они одни во всем виноваты».
  Или для того вводит он сюда сии силы — производители греха, чтоб показать величие силы и богатства благости Бога, спасающего их, говоря как бы: видите, в каких руках вы находились! Но Бог исторг вас из них и ввел в лучшую жизнь. Святой Дамаскин пишет: «Вас, говорит Апостол, язычников, в смерти держимых за грех, в коем жили вы под злым диаволом, властвовавшим над вами посредством злых помышлений, Бог удостоил милости и благодати и мертвость вашу во грехе преложил в жизнь, чрез общение со Христом». К сему можно прибавить из Феодорита: «Сказал так Апостол, напоминая ефесянам Божие благодеяние, а именно, что сподобил их спасения, когда по причине греха были еще мертвы и находились под властию диавола».
  Грехи мертвили и держали вас в мертвости, потому что вы ходили в них. Грехолюбие составляло господствующее направление вашей свободной деятельности. Хотя состояли вы под действием сильных врагов — мира и диавола, но во грехах все же сами ходили, те действовали на вас, соблазняли, но никак не принуждали. Сами вы шли вслед их тлетворных внушений. Феодорит пишет: «Диавол, потеряв свое достоинство, сделался учителем злочестия и лукавства; однако ж владычествует не над всеми, а над теми только, кои не приемлют Божественных вещаний».
  Первая производительная сила греха есть — век мира сего. Век сей, мир сей — равнозначительны в Новозаветном Писании. Здесь стоят вместе, может быть, для более полного выражения их вредоносности. Век — собственно период времени, долгий ряд годов, а отсюда — вообще течение времени и того, что во времени. Мир — совокупность тлящих обычаев и лиц, кои им покорствуют. Век мира — течение долгим временем утвердившихся пагубных для души обычаев мирских, над всеми миролюбцами властвующих, по коим ходят они все, хотя и нехотя, как едет повозка по углубившейся колее, с которой свернуть нет возможности и сил. Отличительная черта сего хождения есть забота об одном временном, без внимания к другой жизни, забота об устроении счастия на земле, без внимания к требованиям нравственного закона и внушениям страха Божия. Оттого мир во зле лежит. Или мир и век однозначительны с греховностию, подвластностию греху, тиранством греха. Блаженный Феофилакт пишет: «Веком мира сего называет Апостол развращенную жизнь, жизнь во грехах, ради того, что настоящая жизнь обилует грехами». Апостол хочет указать: вот под каким игом, в каких узах вы были держимы — иногда, то есть прежде, чем прилепились ко Христу верою. Теперь же, пребывая со Христом, вы уже не сообразуетесь веку сему (Рим. 12, 2),—имеете силу противостоять напору его тлетворного влияния, ибо приняли новые начала и новые силы ходить по сим началам, наперекор прежним обычаям. Видите ли державную силу и на вас явленную?!
  Другая производительная сила греха есть диавол, который у Апостола назван: князем власти воздушныя, князем духа, действующаго в сынех противления. Не остановился святой Павел на указании на один век или мир, но проходит далее, к самому источнику греха. Поприще, сцена, на которой раскрывается грех, есть мир; приводящий все в нем в движение — есть диавол. Кто по веку мира ходит, тот ходит по диаволу, которого Господь назвал князем мира и века (Ин. 12, 31; 14, 30).
  Апостол назвал его князем власти воздушныя: князем власти,— князем властным, воздушныя — в воздухе живущим. Или под словом власть можно разуметь чин злых духов, как и среди святых Ангелов есть чин, именуемый — власти. Обобщая это название, можно под словом власти разуметь коллективно всех духов,— или царство злых духов, коих князь — сатана, и кои все и с князем своим живут в воздухе. Далее в сем послании Апостол называет их духами злобы поднебесными (Еф. 6, 12). С неба низвергнуты, на земле не имеют твердой опоры и витают бездомовно и рассеянно в воздухе, откуда чинят всякие беспорядочные нападения на людей и поддающихся увлекают на зло. Этим хорошо выражается нетвердость и непостоянство сатанинской власти, — а может быть, и эфемерность ее, то есть что она вся мечтательна, основана не на чем-либо существенном, а на обмане, прелести, призраках. Святой Златоуст говорит: «по князю власти воздушныя. Это говорит Апостол с тем, чтобы показать, что диавол обитает в поднебесной, что духи воздушные суть бестелесные силы, которые помогают ему в его действиях».
  Вы ходили, говорит Апостол, по князю власти воздушныя. Хорошо выражает это наше народное присловие: плясать по чьей дудке. Он внушал — вы следовали его внушениям. Как он только зло и грех может внушать, то, ходя по нему, вы только больше и больше опутывались грехами и, следовательно, углублялись все дальше и дальше в смерть греховную, которая всегда идет по следам греха. По такой самоохотной покорности ему он и стал князем грешников. «Князь он потому, что люди сами себя подчинили ему» (Феофилакт). «Потому, что природа человеческая почти всецело предалась ему и все служат ему добровольно и самоохотно. Христу, хотя Он обещает тьмы благ, никто не внимает, а ему,— хотя он ничего подобного не обещает, а, напротив, препровождает в геенну,—повинуются все. Он властвует в веке сем, у него слуг больше, нежели у Бога, и ему охотнее повинуются, чем Богу; исключение составляют немногие; и все это происходит от нашего нерадения и беспечности» (святой Златоуст).
  Духа, иже действует в сынех противления. Ожидалось бы: по духу, как впереди: по князю. Вы ходили во грехах по князю власти воздушные,— то есть по духу, действующему ныне в сынах противления. Иные толковники так и понимают, и такое понимание им так нравится, что они готовы были бы поправить самую речь Апостола. Такое покушение можно назвать не совсем разборчивым и всячески ненужным. Слово духа зависит от слова по князю, как и слово власти. Князь власти воздушныя, он же князь и Духа, действующего в сынах противления. Этим означается источник духа противления истине, которое встречал Апостол всюду на своем проповедническом поприще, не исключая и самых ефесян. Сатана со своими духами поселил его в душах язычников и постоянно поддерживает своим воздействием. Под этим духом можно разуметь и вообще исходящее от сатаны и действующее в неверных злое начало, дух лжи и самообольщения, с какою-то уверенностию обманчивою противостоящий всем убеждениям истины. Или подобно тому, как под словом власти разуметь можно коллективно все злые силы, можно и под словом дух, стоящим подобно ему в одинаковом грамматическом сочетании, разуметь коллективно всех злых духов, которые под руководством своего князя своим тлетворным дыханием воздействуют на людей и, приучая их к страстям и порокам, делают упорно непокорными истинам, направленным к освобождению их от тех страстей, а чрез то и от власти самых духов, разжигателей страстей.
  Сыны противления — упорные противники Евангельской истине. Слово сын, в связи с добродетелию или пороком, означает человека, преданного той добродетели или пороку, чтоб означить, что он преисполнен тем или другою, как о сыне говорят: вылитый отец. Сатана есть противник Богу, всякой истине и всякому добру. И те, коя противятся истине Евангельской, сыны его суть, как упорные противники, подобно самому сатане. Греческое слово — απειθειας, — значит сыны неубежденности, которых ничем не убедишь. Что им ни говори, они упорно противостоят всякому убеждению и всякой очевидности. Но неубеждение в одном предполагает противоубеждение в другом. Потому хотя слово духа, действующего в сынах противления, указывает на воздействия совне, тут, однако же, ничего нет приневоливающего. Но сатана предлагает, склоняет, убеждает. Те соглашаются и стоят на своем... и вышел дух противления. Святой Златоуст говорит: «Видишь ли, что не насильно, не тирански как-нибудь, но чрез убеждение он привлекает к себе? Указывая на противление (απειθεια), Апостол как бы хочет сказать (по противоположности), что диавол увлекает всех лестию и убеждением».
  Ныне — означает или век сей, до будущего возустроения всяческих, или ныне, когда началась проповедь и Евангелие стало проходить по земле. Дух сей и прежде действовал, но как его не тревожили, то он не обнаруживал своего присутствия. Стали его теснить провозвестники истины христианской, он и подал голос, и власть свою старается удержать возбуждением противления истине, непокорением вере. Апостолы видели такое воздействие противной силы всюду.
  Святой Павел выставляет сие, как знак мертвости душевной, или мертвящей силы греха, и производителей его, действующих в язычниках. Всем этим выясняет Апостол, сколь велика сила, которая препобедила сии силы греха, разорвала узы греха, исторгла из мертвости греховной и даровала им истинную жизнь. Подлинно и в этом явлено действие державной крепости Бога, спасающего всех, хотящих спастися.
Стих З. В нихже и мы вси жихом иногда в похотех плоти нашея, творяще волю плоти и помышлений, и бехом естеством чада гнева, якоже и прочии.
  В нихже и мы вси... Мы все — иудеи; исключения никакого, мертвость духовная от грехов была повсюдная.
  В нихже, — εν οις, — к чему отнесть? — Ближайшее впереди имя — сыны противления. Если к ним отнести, будет: среди их, между ними, то есть сынами противления; к чему, в подтверждение, подходит и греч. жили — ανεστραφημεν, собственно — вращались. Но ведь об иудеях вообще нельзя сказать, что они вращались среди сынов противления. Отличительная их черта — жить особняком от всех; как и держали они себя, не только у себя, в своей земле, но и когда жили в рассеянии. Потому, думается, лучше — εν οις — отнести к παραπτωμασι — прегрешениям. Мертвость духовную он производит от двух причин - от прегрешений и грехов. Прилагая далее это начало к язычникам и иудеям, к первым говорит: εν αις, — то есть αμαρτιαις; — в нихже — то есть во грехах; прилагая же к иудеям, говорит: εν οις — то есть παραπτωμασι — в нихже, то есть в прегрешениях. Так понимает это сочетание блаженный Иероним.— «В нихже должно относить к прегрешениям. Выше он выставляет два предмета — прегрешения и грехи. Относясь затем к грехам, сказал: в нихже иногда ходисте, а к прегрешениям ничего там не сказал в пояснение и приложение; теперь же говорит: в нихже и мы вси жихом — то есть в прегрешениях,— чтоб не показалось, что он по гордости себя (иудеев) исключает из числа грешников».
  Замечательно, что, говоря о греховной мертвости язычников, Апостол объясняет, что они были держимы во грехах, или увлекаемы к ним, прелестями мира и кознями князя века сего. Подводя же под ту же мертвость иудеев, говорит, что эти погрязали в прегрешениях, потому что жили в похотях плоти, не стороннею силою влекомы были к ним, а своею развращенною волею падали в грехи, творя волю плоти и помышлений. Дается мысль, что ни мир, ни диавол не имели такой власти над народом Божиим, какую являли над язычниками. В самом деле, все порядки личной, семейной, церковной и гражданской жизни у иудеев заведены были по предначертанию свыше. Все были освящены волею Божиею и вели к улучшению нрава и приближению к Богу. Тлетворные обычаи мира могли протесняться в среду их только татски, незаконным путем; тогда как у язычников эти обычаи составляли существо их жизни, — из страстей вырождались, страсти питали и разжигали. Равно и князь мира терял над иудеями власть, коль скоро они приняли знамение избрания Божия, вследствие которого составляли удел Божий. Князь мира с обычаями мог входить в круг иудеев только по призыву их самих, когда они, свергши иго благой воли Божией, добровольно предавали себя их чуждому игу. На это и указывает Апостол, говоря, что и мы все были во грехах, живя в похотях плоти. Мир и князь века сего никакой над нами власти не имели, но мы сами погрязали во грехах, живя в похотях, сами для себя были врагами, похоти наши заменяли для нас тлетворную силу мира и князя его. — Но если так можно было думать об иудеях, не тем ли паче надлежит так судить о христианах?! — Не было бы среди нас места миру и диаволу, если б не падкость наша на похоти.
  Под похотями плоти или похотливою плотию разумеются здесь вообще грехолюбивые стремления сердца, отличительная черта которых — самоугодие, — склад души, по коему она все делает только в угодность себе, наперекор требованиям совести и внушениям страха Божия, гласно и определенно предъявляемым.
  Самоугодие имеет два вида проявления — воля плоти и помышлений, конечно греховных; иначе сказать: плотские страсти и душевные страсти и склонности. Творяще волю плоти и помышлений, то есть что ни пожелает плоть и что ни задумает душа в угодность себе, все то, или одно то, и делали мы, следовали то есть требованиям и влечениям страстей и наклонностей телесных и душевных, — себялюбивых. Святой Златоуст говорит: «Все мы жили, не помышляя ни о чем духовном,— вси, потому что нельзя сказать, чтобы хоть кто-нибудь составлял в этом случае исключение. Но чтобы кто-нибудь не стал подозревать, что это говорится с намерением клеветать на плоть, и чтобы не подумал, что вина ее в этом слишком уже велика, смотри, как Апостол предупреждает все подобные подозрения и мысли; творяще, говорит, волю плоти и помышлений, то есть (самоохотно), увлекаясь похотями и удовольствиями».
  Феодорит в слове — помышлений видит, как зарождается грех сначала в помыслах греховных, а потом уже чрез сочетание с ними воли производится и делом чрез тело. «Апостол, — пишет он, — показал, что не одна плоть, но и самая душа заслуживает обвинение; потому что первоначально приемлет в себя наклонность к худшему, а потом уже с помощию плоти приводит в действие, что замышлено умом».
  Но, подумает кто, — что же мертвыми он себя не называет, как назвал язычников? — Это уже само собою разумеется. Коль скоро во грехах, то и мертвы, ибо где грех, там и смерть духовная. Но сверх того, ниже он и прямо причисляет иудеев к мертвым духовно, когда говорит: и сущих нас мертвых прегрешенми, — где совмещает под нас и иудеев, и язычников.
  И бехом естеством чада гнева. Поелику, творя волю плоти и помышлений, погрязали мы в грехах, то за это состояли и под гневом Божиим. «Раздражили мы Бога, прогневали Его, — стали только предметом гнева Божия, и ничем другим»,— говорит Златоуст. То же пишет и Феодорит: «Сказал Апостол естеством чада гнева, то есть достойны гнева и крайнего наказания. Так антихриста наименовал сыном погибели (2 Сол. 2, 3), то есть достойным погибели». По Экумению и Феофилакту — стали чадами гнева, как делающие дела, достойные гнева. Василий Великий, в 268 правиле кратком, говорит: «Чадом гнева бывает иной, поколику соделал себя достойным гнева. Ибо как тех, которые достойны Господа и делают дела света и дня, Апостол наименовал сынами света и сынами дня (1 Сол. 5, 5), так следует понимать и слова: бехом чада гнева».
  «Слово же — естеством стоит вместо — истинно, подлинно — αληθως και γνησιως» (Экумений, Феофилакт).
  Якоже и прочии. «Значит, никто не был свободен (от гнева), но все мы, по делам своим, были достойны гнева Божия» (святой Златоуст).
  Грех всех сравнял, как пространнее изображает это святой Павел в послании к Римлянам, собирая разные указания на это Ветхозаветного Писания (Рим. 3, 10 — 18). Какая мрачная картина состояния во грехе! Грешник мертв духовно, под тиранством состоит диавола, обладается духом мира, влечется необузданно движениями плоти, рабствует душевным страстям, мятется греховными помышлениями, и за то все — сын гнева, и, следовательно, оброчник вечного наказания. Избавленным от такой беды как не прославлять державную крепость Избавителя, благодатию Своею воскрешающего грешника от смерти греховной и вводящего его в светлую жизнь Богоугождения и святости.
  Стихи 4 и 5. Бог же, богат сый в милости, за премногую любовь свою, еюже возлюби нас, и сущих нас мертвых прегрешенми, сооживи Христом; благодатию есте спасены.
  После богатого истинами отступления в стихах 2 и 3, Апостол возвращается к прерванной речи: — и вас мертвых... чтобы сказать, что же — вас? — Но прежде, чем это сказать, великая пагубность греховная, — самоохотная и потому неизвинительная, — заставила указать на источник милости к таким непотребным, что и делает Апостол, начав речь: Бог же, богат сый в милости. Затем оборот вносной речи помешал уже сказать — вас, а потребовал нас, так как все признаны грешными, требующими оживления, — не эллины только — вы, но и иудеи — мы. Почему и соединяет обоих святой Апостол под — нас; и сущих нас — обоих... сооживи.
  Бог же, богат сый в милости... Таким, каковы были мы, — рабы мира, диавола и похотливости своей, мертвые для Бога и подгневные Ему, — чего было ожидать, кроме кары, наказания и казни. А вышло не то: не только не наказаны мы, как заслуживали, напротив, ущедрены такими благодатями, каких и самое себялюбивое благожелание себе вообразить бы не могло: сооживи, своскреси, спосади. — Откуда же такая щедрость? — От беспредельного благоутробия Божия, и не только от этого, но и от того особенно, что Бог нас, людей, премного любит. Как иной милостивый человек всякому нуждающемуся помогает, но кого любит — тому охотнее и щедрее помогает, так и Бог, пощадил бы нас и потому, что богат милостию, — яко милосерд, — но любовь Его к нам увеличила щедрость сию до преизбытка. Святой Златоуст пишет: «Не говорит просто: милостив будучи, но богат сый в милости. Подобным образом и в другом месте говорится: по множеству щедрот Твоих призри на мя (Пс. 68, 17), и еще: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей (Пс. 50, 3). — Здесь Апостол указывает на источник любви Божией к нам. Все наши дела были достойны не любви, а гнева и жесточайшего наказания; значит, если Он возлюбил нас, то единственно по великой Своей милости».
  За премногую любовь, еюже возлюби нас. Все твари свои любит Бог, но преимущественную любовь являет к человеку. В творении образом Своим Божественным его почтил и над всеми тварями господином поставил; а когда он пал, не оставил его, но все, — и небо, и землю, — подвиг к тому, чтобы восставить его, и восставил дивным устроением спасения, по коему человек становится большим, нежели каков был в творении. Подлинно все сие есть премногая любовь, которою возлюбил нас Бог. От века возлюбил. Еще когда построевался, — будем говорить по-человечески,— план мироздания, тогда еще особенно возлюбил человека Бог, ибо он там поставлен центром, в котором благоугодно было Богу все сосредоточить, чтоб чрез него потом и на все прочее благотворно воздействовать. Отсюда исходят неотступность и неистощимость Божиих к человеку благодеяний и даров. Амвросиаст пишет: «В том любовь к нам Бога, что поелику Он сотворил нас, то не хочет, чтобы мы погибали. Ибо любит дело рук Своих. Затем и создал, чтобы любить созданное».
  Ожидалось бы, что Апостол помянет здесь о величестве силы Божией, так как об этом идет речь во всем отделении, а Он указывает на милость. Но что в восстановлении нас явлена великая сила Божия, это давал разуметь ход речи. В этих же словах Апостол проходит далее и указывает, каким путем достигла до нас сия великая - сила, когда наша виновность преграждала ей доступ к нам.
  И нас мертвых прегрешенми... говорится о смерти духовной. Грех, вошедши в нас, заморяет дух наш. Душа остается живодействующею, но все в угодность греху; и мыслями ума, и чувствами сердца, и предприятиями воли, и тело проворно движется, когда спешит на удовлетворение похотей своих. Но деятельность по Богу забыта, к ней нет сочувствия и охоты, — и в теле ни рука, ни нога не хочет двигаться по ней. — От такой мертвости избавил нас Бог Христом... сооживи Христом.
  В сем оживлении нас чрез Господа Иисуса Христа должно различать два момента: первый тот, когда человечество оживлено в лице Богочеловека, и второй тот, когда каждый человек верующий делается причастным сего оживления. В лице Спасителя человечество явлено новооживленным, во всей силе сего слова, в Его воскресении и вознесении. В Нем положено основание оживления и всех имевших потом прилепиться верою и любовию к Господу Иисусу Христу. В Нем в возможности оживлены и все потом лично оживленные, оживляемые и имеющие оживляться до скончания века, так что сии последние суть не что иное, как осуществление первого; то — семя, а эти — выросшее или растущее из него, и всю вселенную ветвями своими осеняющее древо. Это личное каждого оживление,— по вере и отвержении всей нечестивой и порочной жизни, — совершается в крещении. В этом благодатном таинстве умирает человек для греховной жизни и оживает,— ревность и силу получает,— для жизни духовной, делается причастным оживления Христова, — и продолжает прочее ходить во обновленной жизни (см. Рим. гл. 6).
  Какое же здесь у Апостола разумеется оживление? — Поелику говорит: сооживи, то, верно, разумел оживление в лице Христа Господа; по поелику говорит: нас сущих мертвых сооживи, указывая на себя и ефесян, лица действительные, уже причастившиеся оживления Христова, то нет сомнения, что указывал на действительное оживление, которому основание положено в оживлении Христовом, последним подтверждая первое.
  Апостол не теорию пишет, а изображает домостроительство спасения, делом совершенное и Делом силу свою являющее. Потому в слове: сооживи можно не различать, в лице ли только Христа Господа сие разумеется или в верующих в Него. То и другое, ибо то и другое уже совершилось и было в действии, и хотя мысленно могло быть различаемо, но в действии сливалось: оживление верующих было Христово оживление — в приложении.
  После сооживи, по порядку, следовало бы — своскреси и спосади, как дальнейшее движение проявления силы Божией в домостроительстве спасения нашего. Но Апостол прерывает речь и останавливает внимание ефесян на созерцании безмерной к ним благодати Божией. Он как бы говорит им в промеждуречии: заметьте, — вы благодатию спасены. Цель первой части послания та, чтобы ввесть ефесян, а с ними и всех язычников, в познание великой к ним милости Божией, оказанной тем, что и они приняты в причастие благ, в лице Спасителя для нас совмещенных, наряду с иудеями, кои, по праву древнего избрания народа их, вступают в сие причастие, как в наследие. Об этом, кончив речь о силе Божией в устроении спасения, он тотчас и напоминает им (ст. 11 и далее).
  Благодатию есте спасены. Чрез два стиха снова то же повторяет, а еще через два посильнее выражается: да помните же вы... Так желательно было ему поселить им в ум сию истину! — А можно полагать, что при этой цели он и сам был в движении от созерцания величия благодати Божией и говорил так от неудержимости чувства изумления: благодатию есте спасени, — благодатию есте спасени,— да помните же, что вы были и чем стали теперь. — Мимоходом напомним себе, что эта речь — и к нам (русским), ибо и мы из язычников. Блаженный Феофилакт пишет: «Эти слова вставил Апостол в средину речи от глубокого изумления, — пораженный неизреченностию дара Божия».
  Смысл же слов очевиден. Вы, говорит Апостол, ничего не представляли, что бы могло привлечь благоволение Божие к себе. Он Сам, любовию Своею движимый, благоволительно воззрел на вас и ввел вас в ограду спасения. Судя же потому, что вы были мертвые грехом, вас следовало отбросить далее от лица Своего, как отбрасывают мертвые трупы. «Благодатию, а не за труды и исправности свои спасены вы» (Экумений). «Что до дел, то вы достойны были всякого наказания. Благодать спасла» (Феофилакт). Но говоря: вы, Апостол не исключает из того же закона спасения благодатию иудеев. Он только напечатлеть эту истину старается наипаче ефесянам, а спасаемыми благодатию почитает всех: и иудеев, и язычников. Феодорит и не различает лица, а вообще разумеет сие место, говоря: «Не за доблестную жизнь нашу призваны мы во спасение, но по любви спасшего нас».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

17

30 СЕНТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Ефесянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Еф., 222 зач., II, 19 - III, 7

19Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу,
20быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем,
21на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе,
22на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом.
Глава 3.
1Для сего-то я, Павел, сделался узником Иисуса Христа за вас язычников.
2Как вы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас,
3потому что мне через откровение возвещена тайна (о чем я и выше писал кратко),
4то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой,
5которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым, 6чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования,
7которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

Еф.2:19. Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым.»

Так как Сын пребывает во век, то те, которые не улучат вышнего града, суть странники и пришельцы. Но мы – не таковы теперь, а сограждане святых; не просто иудеев, а святых их – патриархов и пророков, и приписаны к тому же самому граду, граду, находящемуся на небе, вечному, которого и те усиленно искали.

и свои Богу,

Чего те едва достигли посредством великих трудов, то мы получили чрез благодать, став своими (домашними) Богу. Вот упование нашего призвания: ибо в той именно надежде мы призваны, чтобы получить сие.

Еф.2:20. быв утверждены на основании Апостолов и пророков,

Желая показать тесное единение язычников с пророками и апостолами, говорит: «быв утверждены», как бы говоря: основанием служат пророки и апостолы, а вы дополнили остальную постройку, так что все составили один Божий храм. Это и значит быть надстроенными поверх патриархов и пророков, что в другом месте он называет привитием (Рим.11:19). Апостолов поставил в начало, хотя они по времени были последние.

имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем,

Все держит на Себе Христос. Ибо краеугольный камень поддерживает и стены, и основания. И заметь: иногда он называет Его свыше содержащим все, в каковом случае нарицает Его главой, иногда же снизу носящим на Себе все здание, подобно краеугольному камню; а иногда называет и самим основанием.

Еф.2:21. на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе,

На краеугольном, говорит, камне, то есть Христе, все здание, именно – все верующие, соединенные органически и безраздельно, растут и восполняются, чтобы стать храмами Божиими. «И поставлю жилище Мое среди вас», говорит, «и буду ходить среди вас» (Лев.26:11–12). Ибо и вообще Церковь (έκκλησία), то есть собрание всех верующих, есть храм Божий, и в частности каждый человек. «В Господе» же сказано вместо – благодатью Господа, а не нашими трудами. А словом «слагаясь» показывает, что не иначе можем сложиться в храм Божий, как ведя такую жизнь, которая соответствует краеугольному камню.

Еф.2:22. на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом.

И все верующие созидаются в Нем, и вы также, ефесяне, чтобы быть жилищем Божиим в Духе, то есть чрез содействие Духа. Или же «Духом» сказал в противоположность чувственному строению, как бы говоря: жилище Божие духовное. Такое созидание и совершается до второго пришествия чрез верующих.

Еф.3:1. Для сего-то я, Павел, сделался узником Иисуса Христа за вас язычников.

Указав на попечение о нас Христа, говорит затем и о своем попечении. Так как, говорит, Господь мой явил такие дела в отношении к нам, то необходимо и мне по возможности содействовать. Посему я узник за вас. И если Он был распят, то я, по крайней мере, нахожусь в узах за вас. Словами же «за вас язычников» указал на следующее: «не только мы вас не гнушаемся, но даже и узы принимаем ради вас и за честь себе поставляем именоваться узниками Христовыми».

Еф.3:2. Как бы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас,

Намекает на слова Божий к Анании: «он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое пред народами» (Деян.9:15). И откровение тайны, потому что не от человека узнал ее, называет «домостроительством благодати». Ибо, говорит, благодать Божия распорядилась таким образом, чтобы я был призван свыше и подвергся слепоте за неповиновение, чтобы таким именно образом придти к повиновению. Но для вас, говорит, была дана мне эта благодать. Ибо сам мне сказал, что «Я пошлю тебя далеко к язычникам» (Деян.22:21). Посему вы есть дело благодати, и я от себя ничего не принес.

Еф.3:3. потому что мне через откровение возвещена тайна

Вот дело благодати – откровение тайны. И поистине тайна – из крайнего ничтожества возвести язычников в почетное положение, высшее, чем иудеев.

(о чем я и выше писал кратко),

Указывает на вышесказанное им, что язычники, бывшие вдали, призваны, что они надстроены поверх патриархов и тому подобное.

Еф.3:4. то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой,

Я написал, говорит, не сколько должно, а по силе вашей и вместимости. И из этого вы можете воспринять и понять мое разумение тайны Христовой, то есть как я уразумел тайну Христову, или как я понял, что Он сидит одесную Отца и нас посадил с Собой, что в Себе создал обоих во единого нового человека, и прочее, относящееся к тайне. Поймите же достоинство моего разумения из того, что столько мне Бог открыл. А что это знак великой чести, слушай: «не сделал Он того никакому другому народу» (Пс.147:9), именно, что Израилю возвестил «уставы Свои и суды Свои» (Пс.147:8).

Еф.3:5. которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым1),

Что же? Неужели не знали пророки? А как же Христос говорит: «Моисей и пророцы обо Мне писали»; и «исследуйте писания...» и «они свидетельствуют о Мне» (Ин.5:39)? Но Павел, во-первых, говорит то, что не было открыто всем людям, так как прибавил: «которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих». А во-вторых, то, что таким образом не было открыто и пророкам, как теперь самым делом явлено апостолам и новозаветным пророкам, Духом Святым. Ибо если бы Дух не научил Петра, последний не принял бы в Церковь язычника Корнилия с его домашними (Деян.10:3). И заметь, не относительно обрезания, а относительно язычников дает Дух откровение, потому что великим было делом принятие в Церковь презираемых язычников. И настолько древние не знали этой тайны, что даже и великий Петр нуждался в наставлении Духа относительно этого.

Еф.3:6. чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе2) посредством благовествования,

Тайна состоит в том, что язычники стали сонаследниками и соучастниками обетования Израилева. Ибо израильтяне участвовали в обетовании, как народ святой; и язычники, доселе нечистые, стали участниками с ними того же обетования, но каким образом? «Во Христе», то есть через веру во Христа, которая дошла до них чрез благовестие. И не удовольствовался названием «сонаследниками» и « сопричастниками», – но, чтобы показать большую близость и единение, назвал «составляющими одно тело». Ибо язычники со святыми израильтянами составили одно тело, управляемое единой главой – Христом.

Еф.3:7. которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его.

Я стал служителем сего благовествования и нахожусь в узах ради Него; но это не мое дело, а дар божественной благодати, которая дана мне не просто и не скудно, но обильно и щедро, как свойственно давать всесильному Богу. Или же – так как Он даровал мне это служение, то снабдил меня и силой. Ибо бесполезно достоинство, если не соединена с ним сила. Три вещи нам нужно вносить в служение: душу, готовую на опасности, мудрость и разум, и жизнь беспорочную, а Божие дело – давать силу, чрез которую все это стало бы действительным.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

в) На сколько стали близ? ст. 19-22
  Стали сожителями святых, своими домашними Богу, даже больше — стали жилищем Божиим. Какой еще большей желать и ожидать близости?
Стих 19. Темже убо ктому несте странны и пришельцы, но сожителе святым и приснии Богу.
  Начав убеждать ефесян, чтоб помнили великость Божия им благодеяния, святой Апостол сказал вообще: были вы далеко, а теперь стали близко (ст. 11 — 13); потом, объяснив каким образом стали близко (ст. 14 — 18), делает теперь вывод: видите, как близко вы стали! Предоставляя самим ефесянам сделать отсюда приложение: как же не помнить такого великого благодеяния. Амвросиаст пишет: «Убеждает их, чтоб помнили о благодеяниях Божиих,—что тогда, как были так далеко от познания и страха Божия, теперь, по милосердию Его, приближены, чтобы быть сопричастниками тех, кои были близко к Богу, соделавшись согражданами сынов Божиих».
  Три сравнения употребляет Апостол для объяснения, сколь стали близко: стали близко, как близки между собою и с князем своим сограждане,— как близки члены одного семейства и между собою, и с главою его, — как близки части здания и друг к другу, и к живущему в нем. Соответствуют эти сравнения прежде высказанным моментам отдаления от Бога и народа его (12). «Там говорит он: чужди от завета обетования, и: отчуждени от жития Израилева. Здесь против первого говорит: несте странны и пришельцы, а против второго: но сожителе святым и приснии Богу» (блаженный Иероним).
  Были вы как чужестранцы, живущие далеко в Других местах, или хотя и тут же живущие, но не имеющие права гражданства, παροικοι — проживальцы, временные и случайные; а теперь стали согражданами, — συμπολιται. «Ныне вы имеете тот же со святыми город — небесный Иерусалим» (Экумений). «В тот же город записаны, на небесах сущий и пребывающий вовеки, которого и те желали пламенно» (Феофилакт). «Видишь ли, мы записаны, соделаны согражданами не просто иудеев, но мужей, великих своею святостию, каковы Авраам, Моисей и Илия. Вот в какой город мы записаны, вот где явимся мы некогда!» (святой Златоуст).
  Благодатное Царство Христово было изображаемо под видом града, емуже художник и содетелъ есть Бог (Евр. 11, 10). Ветхозаветные святые знали, что суть преднареченные граждане сего града, но самого града не видели, а, желая пламенно увидеть, издалеча целовали его. В этом отношении и они были страннии и пришельцы, как ищущие своего града и отечества, каковыми они себя и исповедали (Евр. 11, 13). Отсюда святой Златоуст такое делает наведение: «Таковая глаголющии (то есть называвшие себя странниками и пришельцами), сказано, являются яко отечествия взыскуют (14); а вы уже сограждане святых, а не странники и пришельцы». «Весьма высокого достоинства сподобились вы тем, что соделались согражданами святых» (Феодорит).
  Сограждане святых — члены одного благодатного царства, кои все святы, — потому и члены, что святы. Тут разумеются не только те, кои по Христе; но и те, кои до Христа: ибо те и другие во Христе. Царство Божие есть Царство всех веков. Как прежде святые были святы верою во Христа грядущего, так и новые святы такою же верою во Христа пришедшего. Вера сия единила их и со Христом, и между собою. Верующие одного имеют владыку, и где бы ни жили — все суть сограждане. Желавшие приобресть римское гражданство делали взнос и покупали его. В благодатном Царстве Христовом приносят веру в Господа — и сопричисляются к согражданам его (Амвросиаст).
  Другое сравнение у Апостола для объяснения близости, в какую по благодати стали ефесяне (и все язычники), берется от близости членов одного семейства. Приснии Богу — свои Богу. Это еще ближе. Сограждане суть одного духа и одной любви к отечеству, но не одного отца дети; в семействе же все свойственники, родные. Так и верующие все имеют одного Отца—Бога, порождены не от Семене истленна, но неистленна, словом живаго Бога и пребывающа во веки (1 Пет. 1, 23). К какому бы племени ни принадлежал кто, благодать всех делает своими Богу. Так по вере в Господа, Коего приемлющие получают область чадами Божиими быти, не причисляются только к чадам, но существенно бывают чадами, яко от Бога рожденные. Оттого и свои Богу, и это свойство носят они в чувстве сердца, как отражение всего, что устрояет в них благодать. Свои Богу — какое высокое титло! Какая утешительная и сладостная сторона христианства! И это не мечта самообольщения, а по существу дела так есть.
  Должно поиметь во внимании, что хотя в сравнении — мысленно — согражданство и свойство можно различать, как степени близости, но в царстве благодатном, на деле, то и другое сходится. Согражданство духовное — от единства духа, а это единство производится тем же Духом, которым все получают и одинаковое рождение, или поставляются в свойство между собою и с Богом. Сограждане Царства Христова все и свойственники суть. Такими они себя имеют и в сердце, во взаимоотношениях.
  Стих 20. Наздани бывше на основании Апостол и пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу.
  Мысль о домашних,— присных, своих Богу,— привела к мысли о доме как месте жительства. Апостол и останавливается на ней, чтоб еще на большую степень возвесть близость, в какую поставлены язычники верою. Верующие — свои Богу и потому еще, что Он их своими имеет, а они — Его; потому что в таком глубоком общении состоят к Богу, что Он в них живет. Таким образом, они и присные Богу, и жилище Его. Это еще ближе.
  Святой Апостол, впрочем, не на том останавливает внимание, как они еще ближе суть, будучи представляемы под образом дома (ибо это само собою очевидно), а на том, как они соделываются таким домом; ибо из этого открывается еще большее к ним благодеяние Божие. Были далеко отброшены, как камни вдали валяющиеся, а теперь взяты, обделаны и вложены в здание дома.
  Церковь Божия и в Ветхом, и в Новом Завете представляется под образом здания — дома или храма.
  Церковь — храм веры. Веру основали и утвердили на земле Апостолы, опираясь на пророков. Апостолы ближе к нам и осязательно видели истину; пророки — дальше и истину видели вдали, в образах, хорошо представлявших истину, но и закрывавших ее собою, оставляя место гаданиям и для самих даже пророков, как и когда все указуемое сбудется. Почему Апостолы и поставлены напереди. Апостолы предлагали слово от лица Господа, но вместе относились и к пророческому слову, яко известнейшему. Мы теперь почиваем верою на слове Апостольском, подкрепляясь и пророками.
  Наздани — надстроены, составляя корпус здания. Как делают каменщики? — берут камень, обтесывают его и полагают в здание, где и как приходится. Так Апостолы с пророками, рукою проповеди берут души и народы, обделывают секирою благодати Духа, подводя под характер здания и полагая в здание Церкви, сочетавают с Нею. — Так камень за камнем полагается, слой за слоем налагается, и здание высится. Экумений пишет: «Желая показать святое единение верующих с пророками и Апостолами, говорит: наздани. В основании положены Апостолы и пророки, а вы восполняете прочее здание. Что и значит — быть надстроенными поверх Апостолов и пророков».
  Наздани на основании Апостол и пророк. «То есть на Ветхом и Новом Завете. О чем Апостолы проповедали, о том пророки предсказывали, что оно будет. В послании к Коринфянам говорит он: Бог положи в Церкви первее Апостолов, потом пророков (1 Кор. 12, 28). Но там — другие пророки, ибо в том месте рассуждает Апостол о строе Церкви (в каком она стоит), а здесь об — основании Церкви. Пророки подготовили (нужное для здания) и предрасположили его (предызобразили план), а Апостолы положили основание (и возвели здание посредством привлечения к вере). Почему Господь и говорит Петру: на сем камени созижду Церковь Мою (Мф. 16, 18), то есть на сем исповедании вселенской веры поставлю Я и угвержду верных в живот. Так некогда и Давид все подготовил для построения дома Божия и место, где ему быть, назначил, а основал его (и устроил) Соломон» (Амвросиаст).
  Сущу краеугольну Самому Иисусу Христу. Не один угол, а все углы и в здании и в основании — Христос Господь. Он сочетавает пророков и Апостолов. В Нем осуществляется пророческое слово; Он же есть содержание и слова Апостольского. В этом единении слова откровенного, от начала до Апостолов,— крепость основания веры. В нем сочетаваются и крепость свою имеют и стены здания, то есть все верующие, которые потому и на Апостолах с пророками утвержденными именуются, что веруют в Господа, потому и в Церковь вводятся, и с нею сочетаваются, что сочетаваются с Господом. Прямая мысль Апостола в наименовании Господа краеугольным камнем та, что в Церкви все от Господа, не исключая самих Апостолов и пророков. Так святой Златоуст: «Апостол присовокупил: сущу краеугольну... чтоб показать, что Христос все содержит, ибо краеугольным камнем называется то, что поддерживает и стены, и основание, на чем утверждается все здание. Заметь, что Апостол иногда представляет Господа свыше — содержащим и властвующим над всем телом, иногда же снизу — носящим все здание на Себе,— главным основанием. Апостол для того и сказал выше: созиждет во единаго новаго человека, чтобы показать, что в Нем все воссозданы. Перворожден, сказано о Нем, всея твари (Кол. 1, 15). Так Он все носит на Себе, все содержит (и все созидает)».
  Но как верующие, составляющие стены здания, состояли тогда из иудеев и язычников, и Апостол в послании объясняет взаимное их сближение, то — не дивно, что в слове — сущу краеугольну — Апостол хотел показать, как чрез Господа Иисуса Христа в здании Церкви, как две стены, сочетаны иудеи и язычники. Так и святой Златоуст между прочим; так и все наши толковники. Феодорит пишет: «Как главою тела нарек Апостол Господа, так называет Его и краеугольным камнем здания, потому что смыкает две стены и, подобно углу, соединяет уверовавших из иудеев и язычников».
  Камнем краеугольным назван Господь еще в ветхозаветных предсказаниях, которые Сам Он отнес к Себе, предрекая вместе, каково будет тем, кои не примут Его. Все сие изображает блаженный Иероним: «Главный камень краеугольный, связующий и держащий тот и другой народ (можно разуметь — и небесное, и земное), есть Христос Господь наш, камень отсеченный от горы без рук, о коем и Псалмопевец свидетельствует, говоря: камень, его же небрегоша зиждущий, сей бысть во главу угла. От Господа бысть сей и есть дивен во очесех наших (Пс. 117, 22 — 23), пренебреженный фарисеями, которые, считая себя ведцами закона, думали ограничиться в созидании духовного Богу храма одними стихийными постановлениями, а Богом принятый во главу угла, чтоб соединял и скреплял, как две стены, два народа, Сам находясь посреде, и чтоб чрез Него тот и другой народ имел доступ к Богу. Сей же краеугольный камень для неверующих есть камень претыкания и камень соблазна: всяк падший на Него сокрушится, а на кого Сам Он падет, сотрет того (Лк. 20, 18)».
  Не пропустим без внимания и замечания святого Дамаскина, на какую мысль может еще наводить слово: камень. «Сказав — камень, Апостол указал и на сочленение его с построеваемыми на Нем, то есть однородие с нами чрез рождение во плоти Единородного. Понеже дети приобщишася плоти и крови, и той преискренне приобщися техже (Евр. 2, 14)». Без этого Он и краеугольным не мог бы быть.
  В здании и основание, и краеугольный, и стены, и все соединено и составляет едино. Как потому хорошо прибрано Апостолом это сравнение с целию выразить сближение язычников с иудеями, с Богом и порядками Божиими! — «Смотри,—говорит святой Златоуст, — как Апостол смешивает всех вместе: язычников, иудеев, Апостолов, пророков, Христа, и, чтобы показать тесную связь между всеми ими, представляет их всех то телом, то зданием».
Стих 21. О Немже всяко создание составляемо растет в церковь святую о Господе.
  Всяко создание — не тварь, а здание — οικοδομη. Составляемо συναρμολουμενη — сгармонировываемо, стройнослагаемо будучи. Растет — все более и более возвышается. В церковь — в храм — ναον. Представляет Апостол общую мысль 0 Церкви — растущей, сравнивая ее со зданием. Как здание, принимая накладку — слой за слоем, все увеличивается и идет к концу и завершению, по плану, для него составленному; так Церковь Божия, принимая в себя лица и народы и их преобразовывая по своей норме, идет к своей полноте и совершенству, пока завершится и станет храмом Богу совершенным, не требующим уже дополнения и надстроивания.
  О Немже — о краеугольном, который есть Иисус Христос, ибо в Церкви все от Него, по Его плану, Его силою и действием. Всяко создание — прямее все здание, как одно целое, ибо у Апостола речь об одном здании, а не о многих построениях. Составляемо — сгармонировываемо будучи. Не как попало набрасываются поступающие материалы, а размещаются по одному плану, и здание выходит стройно, где всякому свое место. «Этим указывается на тщательность (внимание и верность плану) наздания» (Экумений). Указывается и на разные части здания, кои все сочетаваются воедино о том же краеугольном Иисусе Христе. «На что бы ты ни указал — на кровлю ли, на стены ли, или на что другое, Он все содержит, все носит на Себе» (святой Златоуст). Это то же, что ниже без метафоры говорит он: и Той дал есть овы убо Апостолы, овы же пророки... овы же пастыри и учители к совершению святых... в созидание тела Христова (Еф. 4, 11). В другом месте и святых, то есть верующих, составляющих корпус здания, Апостол распределяет, как распределены у нас разные органы тела, где всякий член свое имеет значение и свое дело. В Церкви Божией все сгармонировано, но она разнообразна в частях, и никак нельзя говорить, что в ней все, как один, и всякий, как все. Где все одинаковы и равны, там какая гармония?! Под этим только условием, что в Церкви члены разны и угармонировываются, она и растет,— растет, будучи стройно составляема.
  Поступает сначала сырой материал, который в своем природном виде негож в здание. Потому прежде он переделывается и подводится под характер здания, а потом полагается в самое здание. Посредством этих надкладок здание и растет. Лица отдельные и целые народы, призванные проповедию, претворяются благодатию Святого Духа и таким образом сливаются с целостию — Церкви.
  Растет. И при Апостолах говорилось: растет; и доселе — не иначе можно говорить как растет. И до скончания века будет она расти. Здание еще не кончено; кончится в конце веков. И те, которые отошли в другую жизнь, в Церкви суть, и те, которые живут, в Церкви суть. Апостол не полагает разделения между ними. Церковь одна. Можно представлять себе только, что земная Церковь готовит материал, а само здание, в отделку, строится на небе. Ерма в видении видел строение храма. Одни приносили материал, другие строили. Строители, получа принесенное, смотрят, гоже ли то и куда гоже. Если гоже, кладут на должное место, а если негоже, бросают прочь; и оно, хоть тут же валяется, но в здание не поступает. Это точный образ того, что бывает с отходящими отсюда. Когда здание кончится, все эти кругом валяющиеся камни прибраны будут в другое место, а дотоле все еще они около. Участь не решена.
  Растет в церковь святую, в храм святый. Все идет к тому, чтобы наконец Бог был всяческая во всех. А дотоле Церковь разве не целое здание, без кровли, окон и дверей? Как обитать в таком здании? А в Церкви Бог обитает, как обетовал: вселюся в них и похожду (2 Кор. 6, 16). Посему-то Апостол и употребил слово растет, представляя Церковь зданием живым, которое все уже имеет необходимое для своего существования и жизни. Как дерево, например, самое еще маленькое, все имеет для жизни; но потом растет, не новые части приобретая, а увеличиваясь и расширяясь в каждой своей, уже имеемой, части. Так и Церковь теперь есть целое здание, жилое, но увеличивается, пока придет в меру храма, как он задуман Богом.
  Церковь — Храм свят, потому что все его члены святы, Духом Святым освящены и ревнуют быть святыми, и потому, что в нем живет Святой Бог. О Господе: и свят храм о Господе, и растет он о Господе, и стройно сочетавается о Господе. В Церкви все о Господе, за что ни возьмись, как сказал святой Златоуст. Святой Павел и в начале сказал: о Немже, разумея Господа, и в конце прибавил о Господе, чтоб внимание наше держать все на Нем едином. Как ни прекрасно здание храма, но, засмотревшись на него, не забывай о храмоздателе. Почему и не распространяется здесь в изъяснении подробностей построения храма. Цель у него напечатлеть ефесянам, что и они включены в общее здание, но не за что другое, как ради веры в Господа и верности Ему. И они сближены со всеми, но о Господе.
  Стих 22. О Немже и вы созидаетеся в жилище Божие Духом.
  «Впереди сказал о созидании Церкви всей — вселенской, а теперь говорит о созидании Церкви Ефесской» (Экумений). Как вселенская Церковь созидается о Господе в храм Богу, так и всякая частная Церковь созидается в жилище Божие, то же, что в храм Богу, все о том же Господе. Отношение частных Церквей к Церкви вселенской выражено словом συνοικοδομεισθε — сосозидаетесь. Вселенская Церковь созидается, как единое Целое, особное; а частные Церкви созидаются не особенно, а в связи с Церковию вселенскою. Созидается Церковь вселенская, созидаются и они вместе с нею, быв соединены с нею глубоко и существенно, так что отдельно, отособясь, нельзя им созидаться. Частные Церкви живут общею всей Церкви жизнию, как в теле каждое отправление будто само по себе действует, например, дыхание, кровообращение, питание; на самом же деле, потому оно и действует, что состоит в связи со всем телом, так что, отдели только его, оно тотчас прекращается, подобно как замирает и всякий внешний член, отсеченный от тела, или каждая ветвь, отсеченная от дерева.
  В других местах Апостол говорит, что и каждый верующий есть храм Божий и жилище Божие; а здесь хоть он и не говорит того, но наведением можно и при чтении сего места доходить до того, как и делает святой Златоуст, говоря: «Храм этот, в котором Бог обитает, как в теле, есть каждый из вас и все вы вместе». Каждый член в теле совмещает все, что есть в теле: в нем и кровь, мускул, и нерв, и другие соки; он — сокращение всего тела. В дереве это еще яснее: там каждая ветвь — то же, что все дерево с корнем, стволом и листьями, и каждый лист то же, что вся ветвь. Так и каждый верующий все имеет, что есть в Церкви: и истину слова, и благодать таинств, и общение с Богом во Христе Иисусе. Он есть сокращенная церковь. Но потому он таков есть, что соединен со всею Церковию. Силы и жизнь Церкви в него входят, и он живет жизнию Церкви. Особность совершенно противна духу христианства.
  Это созидание в храм и жилище Богу, как всякого верующего, так и частных Церквей, и всей Церкви, совершается Духом Святым. И каждое лицо, и целые народы негожи сами по себе быть жилищем Богу. Благодать Духа, по вере, чрез таинства входит в душу, перетворяет ее, одухотворяет и делает ее гожею к тому, чтоб обитал в ней Бог. Если Бог — в каждом верующем по благодати, то по ней Он и в душах целого общества верующих, а затем и во всех верующих, то есть во всей Церкви.
  Вы, говорит, жилище Богу о Господе Иисусе Христе, Духом. В вас все лица Пресвятой Троицы — само нераздельное Божество. На какую возвел их Апостол близость! Издали чрез согражданство и свойство вот к чему привел. Бог в них, и они, обратно, в Боге: ибо Он все объемлет. Дальше этого идти некуда, чтоб еще указать большую близость. Прилично же было Апостолу в начале воззвать: помните, ефесяне, как вы были далеко и как стали близко.
  Но возьмем отсюда и себе несколько уроков.
  О Церкви Божией здесь все сказано, чему веровать учит нас Символ веры: что она едина, Утверждена будучи на едином краеугольном (ст. 14, 16, 17, 20); что она есть святая, яко Духом Святым созидается в храм святой (ст. 21, 22); что она есть вселенская, яко обнимающая все времена и народы (ст. 14, 20) и Апостольская, на основании Апостолов назданная (ст. 20).
  Церковь святая есть град Божий, дом Божий, живой храм, живое жилище живого Бога. Понятнейший для нас образ есть храм и жилище. Краеугольный здания есть Господь Иисус Христос, Сын Божий. Твердо стоит Церковь, и врата адовы не одолеют ее. На краеугольном — первые лежат Апостолы и пророки, на коих потом возводится все здание. От них слово истины, от них и благодать Духа, чрез учрежденные ими таинства подаемого и чрез все другие чины и порядки церковные возгреваемого. Ничего тут трогать нельзя, в намерении изменить или отменить: иначе разоришь Церковь. И учение и учреждения апостольские неприкосновенны. Корпус здания составляют все верующие, всякого пола, возраста и состояния. Обделываются они, как камни, и делаются гожими к кладке в здание Духом Святым, от Которого изливающаяся любовь, как цементом, живо сочетавает всех их, как бы сливает воедино. «Для чего воздвигается такое здание? Для того, чтобы в нем, как в храме, обитал Сам Бог» (святой Златоуст). Свят храм сей, величествен и досточтим.
  Если таков храм, то какову надлежит быть всякому верующему, входящему в состав его?! — Блаженный Иероним пишет: «Если всяко создание составляемо растет в церковь святую о Господе то, не щадя трудов, надо стараться о том, чтобы соделаться такими камнями, о коих сказано: камение свято валяется (мысль: в обилии находится) на земле его (Зах. 9, 16). Когда сделаемся мы камнями живыми, со всех сторон обтесанными, обчищенными и отполированными, тогда созиждемся в храм и будем жилищем Богу. И устроится в нас ковчег завета, хранитель закона Божия, и Херувим — обилие ведения и внутреннее персей наших изыдет в новое слово (что на сердце, то будет выражаться новым словом), и наречемся мы дабир, что значит оракул, или ответ, или, точнее выражаясь, говорилище; так что можем с Апостолом сказать: или искушения ищете глаголющаго во мне Христа (2 Кор. 13, 3)».

        V.

   Изображая ту особенность домостроительства, спасения для ефесян, как уверовавших из язычников, что они, быв далеко, стали чрез Него близко, Апостол имел в виду расположить их памятовать о сем благодеянии теплейшею памятию. Почему в начале речи о том и сказал: поминайте же. Теперь для той же цели, то есть для того, чтоб расположить их помнить, что для них сделано, и дорожить тем, святой Павел выставляет ту еще особенность их призвания и сближения с Божиими порядками, что это было тайною не только для людей, но и для Ангелов. Он как бы говорит им: Бог доселе берег эту тайну у Себя и теперь только открыл ее и земле, и небу; значит — это такая редкость, которую не всегда и не всем можно показывать. Как же вам не помнить о ней, когда она вас самих касается? Ангелы дивятся ей, а вы останетесь равнодушными? И в этом одном было уже много прибавлено возбуждения к памятованию, но Апостол, излагая способ откровения сей тайны, выставил новую особенность, ту, что проповедь о ней вверена преимущественно ему и сопровождается страданиями и узами. Отсюда выходило: Господь пострадал, чтоб разорить средостение и приблизить вас, и тот, кто призвал вас к участию в сем, находится в узах, а вы останетесь невнимательными к сему и не будете помнить о том?! Таково содержание и значение первых 13 стихов 3-й главы. Далее, до конца главы (ст. 14—21), Апостол молится, чтобы ефесяне, пребывая в глубоком богообщении, уразумели, коль велико это благодеяние. Молитвою начал (1, 16) он эту часть послания, молитвою и кончает. Ибо все от Бога — и внятное изъяснение истины словом, и ясное понимание слова слышимого или читаемого.
  Что касается до грамматического строя речи в сей главе, то толковники много разных высказали предположений. Поводом послужило то, что Апостол, сказавши: сего ради аз юзник, не докончил будто речи и пошел в отступление, с целию пояснить, каким образом он есть юзник о них, языцех. Отступление началось со стиха 2, но докуда идет? — Кто говорит до 3-го стиха, кто — до 8-го, кто — до 13-го, кто — до 14-го. Последнее больше всех вероятно, и оно имеет за себя блаженного Феодорита. Течение речи такое: сего ради аз юзник — о вас языцех... Потом, объяснив, каким образом он есть юзник за язычников, опять начинает прерванную речь: сего ради... преклоняю колена... (ст. 14). Но в таком построении речи не настоит крайней необходимости. Заставляет прибегать к предположениям то, что слово — юзник по-гречески стоит с членом ο δεσμιος, в каком виде оно будто не может быть сказуемым, чтоб вышла речь: сего ради я есмь юзник; но должно быть считаемо подлежащим. Признав же его таким, потеряем сказуемое. Сказал: аз юзник, а что такое аз юзник — не видно. Вот и начали строить предположения. Но другие толковники находят, что член пред юзник не мешает признавать сего слова сказуемым и читать так: аз есмь юзник. Верно, принимать в известных случаях слова, с членом стоящие, за сказуемое не противно характеру греческого языка. Склониться на это понуждает пример святого Златоуста, святого Дамаскина и Экумения с Феофилактом, которые, конечно, знали исключительные требования своего языка.
  Приведем, однако ж, слова блаженного Феодорита, ради того, что хотя он и допускает отступление, но значение стихов 1 — 13 определяет так же, как изложено нами выше, то есть чтоб опять выставить на вид «великость благодеяния». «Апостол,— пишет он,— хочет сказать: известившись о сем вашем призвании, в точности дознав, кто вы, и как, и на что призваны, прошу и умоляю Бога всяческих утвердить вас в вере и даровать вам от веры проистекающее спасение. Но весьма многое вставил он в сию мысль, означая опять величие благодеяния. Пересказывает же (во вставленной речи), как сам он призван, как сподобился Божественной благодати и поставлен проповедником языков, давая тем знать, что ему весьма прилично проповедовать и что не чужое дело присвояет себе, но исполняет повеленное».
  Глава 3, стих 1. Сего ради аз Павел юзник Иисус Христов о вас языцех.
  Чего ради? — Ради всего сказанного, ради того, чтоб вы, бывшие далеко, стали близко, и так близко. «Такой явленной на вас благодати я есмь служитель и подвизаюсь за нее даже до уз» (святой Дамаскин). «Прежде Апостол говорил о великом промышлении Христовом, теперь же говорит о своем усердии, малом и ничтожном в сравнении с промышлением Господним, потому что то само по себе достаточно для приведения ко спасению. Сего ради аз, говорит, нахожусь в узах; ибо если Господь мой претерпел за вас распятие, то тем более я должен потерпеть узы. Не только Сам Он, Спаситель наш, был связан, но благоизволил, чтоб и рабы Его потерпели за вас, язычников, узы. Великий смысл заключается в этих словах Апостола: не только мы не отвращаемся вас, говорит он язычникам, а еще терпим за вас узы» (Златоуст). «Итак, я — узник за вас» (Феофилакт).
  Как юзник Иисус Христов? — Так же, как Апостол Христов и раб Христов. Я в узах за веру в Него, за проповедь о Нем, за дело Его — устроение спасения людей. Эти внешние узы наводят мысль о внутренних узах. Апостолы говорили: не можем мы яже видехом и слышахом не глаголати. Значит, связаны были внутренне И Апостол Павел Духом был влеком в Иерусалим, и хотя тот же Дух всюду возвещал, что Апостола ожидают узы, но он не мог не идти туда, на эти верные узы, потому что внутренно был связан. Апостолы все были водимы и носимы Духом, как связанные, как ведомые. Внушает Апостол, что узы его имели особую, промыслительную цель у Самого Господа, руководящего проповедию Евангелия.
  Что в эти узы попал святой Павел за язычников, прямо указывают обстоятельства его взятия в Узы. Напавшие на него кричали: сей есть человек, иже на люди и закон и на место сие всех всюду учит (Деян. 21, 28). Апостол проповедовал Евангелие чистое, как оно есть, не поминая о законе Моисеевом и когда только нужно объясняя, что время его уже престало. Но ко всему ветхозаветному чину относился с должным уважением и доказывал, что все то было необходимо и имеет всемирное значение. Только теперь, учил он, все то кончилось. А те, не понимая дела, восстали на него, как на хулителя закона и места, где преимущественно действовалось все законное. Апостол так действовал потому, что так ему повелено свыше, а свыше так повелено потому, что иначе не привлечешь язычников и что иначе и вера Христова не может утвердиться на земле во всей своей чистоте. Будучи связан за такое учение, он был связан за дело Иисус Христово, почему и был узником Иисус Христовым, но подвергся в настоящем случае связанию из-за язычников, почему попал в узы из-за них. Экумений пишет: «Случается быть узником только Иисус Христовым, то есть быть связанным и биемым за неизменение веры в Него, а не и за языки, то есть не за учение и проповедь, распространяемые среди них. Так многие мученики были мучены не за то, что учили язычников вере, а за то, что не отвергались от веры во Христа. Павел же был узником и за Христа, и за язычников».
  Стих 2. Аще убо слышасте смотрение благодати Божия данныя мне в вас.
  Если слышали, но вы слышали... Сей оборот речи равносилен следующему: так как вы слышали. Частица если не сомнение или неведение означает, но совершенную уверенность. Слышали вы, что мне поручена проповедь Евангелия среди вас, потому вам и без особых объяснений должно быть понятно, почему я узник о вас языцех.
  Слышали они не от другого кого, а от самого же Апостола. Нельзя предположить, чтоб он умолчал об этом, особенно после того, как писал к галатам. Ибо смущения Галатийских церквей и произошли отчасти потому, что там не совсем полно было известно, что такое есть святой Павел и почему он проповедует, не будучи из числа двенадцати.
  Смотрение благодати — благодатное смотрение, οικονομια. Как в благоустроенном доме благоразумная экономия распределяет, что кому и как следует делать, так и в благодатном Царстве Христовом, по экономии — домостроительству спасения, все вначале было распределено, кому за какое дело взяться и как его вести. Святому Павлу, непосредственно Самим Господом призванному, Самим же Господом поручено идти с проповедию к язычникам: иди, далеко во языки пошлю тя (Деян. 22, 21). Об этом благодатном смотрении или распоряжении Господнем и поминает здесь святой Павел. Вам известно, что мне пору, чена проповедь среди вас. Я усердно исполнял свое дело, но это раздражило неразумную ревность, и вот я в узах.
  Святой Златоуст говорит: «Здесь Апостол намекает на предсказание, возвещенное о нем Анании в Дамаске, когда Господь сказал: иди, яко сосуд избран Ми есть сей, пронести имя Мое пред языки и царъми (Деян. 9,15). Смотрением благодати он называет именно это откровение. Таким образом, слова Апостола значат следующее: не от человека я узнал, не человек меня удостоил чести быть главным благовестником вашим, а Сам Бог сказал: иди, яко Аз во языки далече послю тя (Деян. 22, 21)».
  Святой Павел поминает об этом не с догматическими целями, как в послании к Галатам, а с тем, чтоб и в этом дать ефесянам побуждение помнить, что сделано для них благодатию. Благодатное смотрение относительно его, Апостола, было направлено на них. Их имея в виду, об них особое попечение являя, Господь избрал и образовал непосредственно Сам Апостола для них и ему все рассказал и открыл, как и почему что делается, все же для них. Как не помнить всего этого? На этом образовании Апостола, как особом действии смотрения Божия, останавливает внимание святой Златоуст: «И справедливо Апостол назвал это смотрением, ибо, подлинно, великое было смотрение, когда тот, кого нельзя было убедить никоим образом, призывается свыше словами: Савле, Савле, что Мя гониши? (Деян. 9, 4), и при этом теряет зрение от неизреченного света!»
СтихЗ. Яко по откровению сказася мне тайна: якоже преднаписах вмале.
  Яко, οτι — не потому что, но что. Слышали смотрение, что то есть по откровению сказася мне тайна. По откровению то же, что чрез откровение (Гал. 1, 12). Хочет сказать, что как призван к проповеди непосредственно Господом, так и научен истине тоже непосредственно Им же. Не сам придумал и не люди научили, но Сам Господь открыл мне все. «Показывает, что все от Бога» (Златоуст). И притом для них — язычников. Внушает, следовательно: смотрите, какое об вас попечение у Господа! Сказася... εγνωρισθη — дана мне знать тайна, внушена, в ум мой вложена. Не только открыта, но так открыта, что я познал ее и понял, как следует. Над этим наблюдал Сам Открывающий, чтоб не вошла какая неправость в слово мое. Тайна — та, о которой говорит он в 6-м стихе, чтоб язычникам быть сонаследниками и спричастниками обетования. «Справедливо Апостол называет это тайною, ибо подлинно непонятно, каким образом язычники вдруг приведены в благородство большее, чем каково было благородство иудеев!» (Златоуст).
  Якоже преднаписах... Якоже — καθως; — не о чем, a — как, в том виде, в том смысле и значении, как я напереди коротко написал. Преднаписах — «не значит, как полагали иные, будто бы писал он (прежде) другое послание, но, говорит, написал теперь (впереди), так как о сем рассуждал от самого начала и до сего места» (Феодорит). Впереди он не поминает о том, как ему открыта тайна, а живописует самую тайну, как пришел Сын Божий, воплотился, пострадал, воскрес, вознесся на небо и воссел одесную Бога Отца, и в Себе спосадил и все человечество, которое к Себе привлекает проповедию и благодатию, кои Духом Святым действуют в людях, обращая и освящая всех без различия, иудеев и язычников, из всех составляя единое тело Церкви, жилище Богу чрез Господа Иисуса Христа во Святом Духе. Об этом все он толковал впереди, теперь говорит, что все это преднаписанное мне открыто, и как открыто, так и написано. Но написанное доселе, хотя содержит все существо домостроительства, не все, однако ж, объемлет открытое мне. Я написал вам вмале, из многого немногое, хотя и в немногом многое. «И точно, кто сообразит как следует все написанное впереди, увидит, какие открыты ему тайны, из коих часть некую малую он поместил в предыдущей речи своей, желая не столько высказать все, что знал, сколько показать этим малым, сколько умолчал» (Иероним). Однако же «кратко слово и сокращенно поучение, но в немногом я научил вас многому, засеменив только (слово истины). Я написал столько, сколько могли вы уразуметь, уразуметь при углубленном и внимательном чтении, а не между делом пробежавши (писанное)» (святой Дамаскин).
Стих4. О немже можете чтуще разумети разум мой в тайне Христове.
  О немже — προς ο, — судя по чему, — судя по этому написанному, можете заключить, как определенно и полно разумею я тайну Христову. Хотя и мало написано, однако же достаточно для того, чтобы сделать вам такой вывод о достоинстве моего ведения тайны. И кто из читающих не сделает такого вывода?! Но к чему этот самый вывод?! Не мудрость свою хотел выставить Апостол, а внушить им: читая написанное, не можете не видеть, как все ясно и определенно, и вместе как возвышенно и всеобъемлюще. Мог ли я сам все это постигнуть? Если же о персте Божии, по Божию откровению я это знаю: убо постиже на вас царствие Божие (Мф. 12, 28). Бог к вам приблизился; особое о вас попечение явил; открыл сокровищницу тайн Своих. Блаженный Иероним пишет: «Ни одно послание не содержит столько тайн, сколько это. О своем разумении говорит он, чтобы прославить благодать, Данную ему во языцех, и нам внушить с крайним вниманием читать сие послание». Тайну призвания языков назвал он здесь Христовою, потому что и основание ей положено во Христе Господе, и откровение о ней дано Господом, и в дело она приводится Господом же. Христовою прилично назвать ее и потому, что она состоит в существенной связи со всем делом устроения спасения рода человеческого, совершенным Иисус Христом, Господом, верх коего есть седение одесную Отца, в возглавление всяческих. Святой Златоуст и говорит: «Можете узнать, как я понял и как уразумел или вообще откровение Божие, или собственно ту истину, что Он седит одесную». Феофилакт продолжает ту же мысль: «Можете видеть, сколько знаю я тайну Христову, то есть что Он седит одесную Отца, что и нас спосадил там же, что в Нем оба созиждены во единого нового человека, и прочее сюда относящееся».
  Стих 5. Яже во инех родех не сказася сыном человеческим, якоже ныне открыся святым Его Апостолом и пророком Духом Святым.
  Яже — тайна Христова и вообще домостроительство спасения во Христе Иисусе, и особенно та его сила, что оно обнимает все человечество. «Тайна Христова обнимает воплощение, крест, воскресение, одесную седение, призвание языков, Церковь верою спасаемых, отстранение плотского иудея, сочетание двух народов во едино тело Христово, второе пришествие и воздаяние каждому по достоянию» (Экумений). Во инех родех, то есть поколениях, кои приходят и отходят, по выражению Соломона, и определяют тем периоды времени. Род можно счесть равнозначительным веку. Во инех — не тех, кои тогда были на земле, когда Апостол писал сие, но кои предшествовали. Как во инех родех противополагается тому, что ныне совершается, то этим выражается: в предшествовавших веках. Не сказася — ουκ εγνωρισθη — не доведена до сведения, не дана знать. Сыном человеческим, то есть людям вообще, ни иудеям, ни язычникам не сказася. Зачем такой оборот речи, когда при слове об откровении язычники и не пришли бы никому на мысль, а только одни иудеи? — За тем, может быть, что иные роды — предшествующие века — обнимают все время до пришествия Христова и, следовательно, то, когда не было разделения, а все были едино. Разделение началось с Авраама. Чтоб не исключить предшествующие ему роды, Апостол сказал: сынам человеческим не сказася, чтоб дать понять — как от Адама до Авраама, так и после. К тому же Апостол ведет здесь речь к язычникам. Язычники не считали себя чуждыми Божия промышления, хотя не понимали его как следует, и святой Павел сам не считал их чуждыми его. Взор Апостола обнимает весь род человеческий, и он говорит: Бог, не несвидетелъствована Себе оставивший в прежние роды (Деян. 14, 17), не благоволил, однако ж, никому сказать тайны сей. Такая мысль понятнее для язычников, которые не знали, как и в какой мере шло откровение среди иудеев. И еще: Апостол говорит здесь не то, что совсем не сказася,— но не сказася в такой мере, якоже ныне открыся. Но своя мера ведения о Христе Избавителе была и среди язычников. По разделении языков и отособлении иудеев, язычники взяли с собою все предшествовавшие откровения и держались их; только как они оставались у них без подновления и пояснений, то они исказили их. Общее, однако ж, чаяние об обновлении человечества осталось и среди их, и оно стало живее, когда между ними рассеялись иудеи в последнее время. Таким образом, имея в мысли сказать о мере предшествовавшего откровения, святой Апостол не мог останавливаться вниманием на одних иудеях, а рассудил обнять всех людей, сказав: сыном человеческим не сказася.
  Якоже ныне открыся. Язычники темно гадали; иудеям определеннее дана была знать тайна Христова — и о лице Христа Спасителя, и о деле Его — устроении спасения, и о спасаемых Им, даже о том, что и язычники будут призваны; но и это все незначительно в сравнении с нынешним откровением, говорит Апостол. Уже по тому самому так это есть, что духом прозреть что, и самым делом видеть то совершающимся,— большую дает разность в определенности знания. От этого многие пророки и цари желали видеть относящееся к Господу и не видели (Лк. 10, 24). Отчего и Иоанн Предтеча выше других пророков? — Оттого, что руками осязал спасение, которое другие издали только видели (блаженный Иероним). Так вообще о домостроительстве спасения. Но в отношении к тайне призвания языков это всего очевиднее. Пророки предвидели, что и язычники познают Бога Истинного, как, например, Исайя говорит: се языцы, иже не ведяху Тебе, призовут Тя (55, 5). Но чтобы они были призваны в одинаковое с иудеями участие в Царстве Христовом, это не только не было ведомо ветхозаветными, но и новозаветными не вдруг понято. «Несмотря на то, что пророки говорили о призвании языков, это оставалось все еще тайною. Почему изумились те, кои были с Петром (у Корнилия). Да и сам Петр чрез откровение от Духа познал тогда, что и язычников принял Бог. Дотоле еще в прикровенности лежали словеса пророков, гадательными представлялись и прояснения ожидали от самого дела исполнения их» (святой Дамаскин).
  Ныне открыся святым Апостолом и пророком Духом Святым. Пророков разумеет он здесь не ветхозаветных, ибо вместе с Апостолами противополагает их последним, а новозаветных. «Ибо во время Апостолов многие имели пророческую благодать» (Феодорит). Говоря, что ныне яснее открыл Дух Святой, Апостол разумеет или вообще сошествие Святого Духа на Апостолов, яко окончательного и последнего их руководителя в разумении дела спасения и утверждении его на земле, или частнее то указание, которое свыше дано было Апостолу Петру,— не колеблясь принять язычников в общение благодати. Святой Златоуст говорит: «Петр не пошел бы к язычникам, как только по указанию Святого Духа. Ибо послушай, что он говорит: они (язычники) Дух Святый прияша, якоже и мы (Деян. 10, 47). Слово Апостола Павла: Духом Святым значит то, что Бог чрез Святого Духа удостоил их участия в такой благодати. Говорили о сем и пророки, но люди никогда бы с такою ясностию не узнали этого, как узнали, услышав Апостолов, которые превзошли всякий человеческий ум и общие ожидания, когда говорили: яко быти языком снаследником, и проч.».
  Цель же у Апостола, чего ради говорит сие, та, чтобы такою необычайностию тайны, на язычниках уже исполнившейся, усугубить их внимание к явленному им благодеянию Божию и тем подкрепить свое завещание: помните же!
  Стих 6. (Яко) быти языком снаследником и стелесником и спричастником обетования Его о Христе Иисусе, благовествованием.
  «Какая же это тайна, которая прежним родам не была открыта, как ныне? — Та, о которой следует речь: яко быти»... (Иероним). «Это и есть та тайна (о которой он столько раз поминал выше), чтоб язычникам вместе с Израилем быть снаследниками и спричастниками обетования» (Феофилакт). «Что язычники призваны будут, об этом знали пророки, а что они будут снаследниками и спричастниками, этого не знали» (Экумений). «Израильтяне стали причастниками обетования, яко народ святой; но вместе с ними сопричастились его и язычники, бывшие дотоле нечистыми. Апостол не удовольствовался сказать, что и они сделались снаследниками и спричастниками, но, желая показать большее еще их сближение и единение, сказал стелесниками. Ибо язычники со святым Израилем стали едино тело, устрояемое и содержимое единою главою — Христом» (Феофилакт).
  Можно и не доискиваться, что в особенности значит каждое из сих слов — снаследники, стелесники, спричастники. Все они одно значат — крайнее сближение иудеев и язычников в Царстве Христовом, где всякое между ними различие исчезает. И какую бы сторону преимущества иудеев, представленного прежде, ни взял ты, всякая из них теперь имеется и у язычников, не особенно восприявших ее, но вместе с иудеями. Блаженный Феодорит объясняет, почему сказаны некоторые из них: «Поелику нарек верных единым телом, то говорит, что язычники соделались стелесниками. И поелику наследие почиталось принадлежащим иудеям, то наименовал еще язычников сонаследниками. И как иудеи думали, что им одним даны обетования, о чем сказал Апостол и в послании к Римлянам: ихже обетования (Рим. 9, 4), то назвал также язычников спричастниками обетования».
  Святой Златоуст не дает объяснения, почему то или другое сказано, а всем им дает один смысл, означение тесного союза иудеев и язычников. «Что значит быть снаследниками, сопричастниками обетования и стелесниками? — Значение сих слов высоко: они означают то, что язычники и иудеи соединены в одно тело, означают тесный союз их. Что язычники будут призваны, это известно было и прежде, но к чему именно они будут призваны, этого до тех пор никто не знал. Потому-то Апостол и называет это тайною обетования Божия. Израильтяне и прежде были причастниками обетования; теперь сопричастниками сего обетования соделаны и язычники».
  Но можно в каждом из сих слов видеть и некоторые особенности. Так можно думать, что словом снаследники означается восприятие того, что древле обетовано Израилю как наследие; словом стелесники означается, что вновь получено в благодатном Царстве Христовом; а словом спричастники обетования то, что имеет быть всеми получено в будущем. Живописуется лествица благ, от лица Иисус Христова истекающих на род наш.
  Блага ветхозаветные, и полученные тогдашними, и обетованные будущим поколениям, — первая степень," блага, полученные от Господа, по воплощении Его в Святой Его Церкви, в нынешний период бытия, до второго пришествия, — вторая степень; а то, что обещается в будущем веке и получится по возустроении всяческих, — третья степень, неизглаголемая. Апостол хочет сказать язычникам: ничем вы не заделены; и то, что Израилю было обетовано, вы получили вместе с ним, и то, что сверх того обетования дано вере, подается вам по вере, и то, что уготовано в будущем, ваше будет. Что все и есть дивная тайна, которой никто постичь не мог и которая едва вместилась в умах избранных Апостолов, и то чрез особое уже действие совне и воздействие внутри Пресвятого Духа. Вот чего вы удостоились! Помните же!
  О Христе Иисусе благовествованием. На такую высоту вы возведены, таких сподобились благ, так сошлись с Израилем о Христе Иисусе верою в Него и ради веры получаемою благодатию Святого Духа, которая, всех пересозидая, делает всех одинаковыми. Привлечены же вы к участию в этом — благовестием, ибо вера от слуха. «Язычники сопричастились обетованию чрез то, что к ним посланы были благовестники, и они им поверили. Не просто соделались они сопричастниками обетования, но чрез благовествование» (Златоуст). «Верою во Христа соделались они сопричастниками, но вера прибыла к ним чрез благовествование» (Феофилакт).
  Но все побуждение к: помните же. Ибо благовестие само не пришло бы. Надлежало избрать и образовать благовестников и, снарядив их всякою силою, послать благовестить, руководя и всячески вспомоществуя в сем благовестии. Израильтяне все это у себя имели дома, а к вам надо было нарочитого посылать в такую даль. Об этом намекая, Апостол и говорит:
Стих 7. Ему же бых служитель по дару благодати Божия, данныя мне по действу силы Его.
  Ему же — этому благовестию, бых — не сам собою я стал, но был сделан, избран и образован, служитель — διακονος. Диаконов поставили Апостолы в первой Церкви, чтоб доставляли всякому потребное. Таким считает себя и святой Павел. Он — диакон, а священнодействователь в Церкви — Сам Господь. Куда пошлет, туда иду; что повелит говорить, то и говорю. По дару благодати, — я получил это служение как дар благодати, ничего не привнесши от себя достойного, чтобы получить его (Экумений). «Апостол все относит к Богу, говоря, что и Апостольство его есть дар благодати, что по силе этого дара он удостоен чести, для обращения язычников, потерпеть узы» (Златоуст). Благодать Божия взыскала его и призвала не к вере только, но и к Апостольству. Благодать и всякого христианина обращает, но то есть особый дар, чтобы стать служителем благовестия. В Апостоле Павле совмещалось то и другое в одном акте благодати, хотя и можно различать действие обращения от поручения благовестия. Что я служитель Евангелия — это дар благодати, но он не для меня, а для вас. И в том особая к вам милость Божия, что благовестника для вас образовал Он особым, чрезвычайным действием благодати Своей. Это и внушает Апостол словами: по дару благодати, данным мне по действу силы Его. Чтобы сделать из меня Апостола для вас, Бог употребил особую силу, явил собою действо благодати Своей. «На мне показал действо собственной силы Своей, призвав меня, недостойного, и вверив мне обучение языков. Я проповедник и служитель (Евангелия) по неизреченной щедрости Призвавшего и по неизглаголанной силе Его» (Феодорит).
  Блаженный Феофилакт дарование благодати по действу силы Божией понимает как дарование благодати обильной, какую свойственно изливать Всесильному Богу, меру благодати определяя силою Божиею: «Благодать дарована мне не просто, не скудно, но любочестно (по-Божески), как свойственно Всесильному Богу».
  Святой Златоуст, кроме того, видит здесь указание и на ту силу, которая обычно сопровождала проповедь Апостола, его укрепляя и проповедь подтверждая. «Дар был бы недостаточен, если бы вместе с ним не влагалась и сила Божия, ибо поистине для благовествования недостаточно одного человеческого усердия, а нужна высшая сила. Апостол показал в деле своего благовестил следующие три качества: горячую и неустрашимую ревность, душу, готовую терпеть решительно все, разум и мудрость (ведение и благоразумие). Но недостаточно было бы природной решимости, недостаточно было бы безукоризненной жизни, если бы он не получил силы Духа».
  И призван я, говорит Апостол, и образован в Апостола, и исполнен всякою силою — все для того, чтоб благовестив среди вас шло успешно, а чрез благовестие вам открывалась дверь и в сокровищницу тех благодатей, о коих помянул. Но говорит о сем Апостол, не себя возвышая, а чрезмерность милости Божией изображая.

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

18

1 ОКТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Ефесянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Еф., 223 зач., III, 8-21

8Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия - благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово
9и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом,
10дабы ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия,
11по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе Иисусе, Господе нашем,
12в Котором мы имеем дерзновение и надежный доступ через веру в Него.
13Посему прошу вас не унывать при моих ради вас скорбях, которые суть ваша слава.
14Для сего преклоняю колени мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа,
15от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле,
16да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке,
17верою вселиться Христу в сердца ваши,
18чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что' широта и долгота, и глубина и высота,
19и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею.
20А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем,
21Тому слава в Церкви во Христе Иисусе во все роды, от века до века. Аминь.

Феофилакт Болгарский

Толкование на послание к Ефесянам
святого апостола Павла

Еф.3:8. Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия –

Намереваясь говорить о величии Божественной благодати, смотри, с каким смирением говорит он о себе. Ибо после столь славных деяний он называет себя самым меньшим, не между апостолами, а между всеми святыми, то есть верующими. И это, как выражение смирения, выше слов: «я недостоин называться апостолом» (1Кор.15:9).

благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово

Какая благодать, говорит, мне дана? «Благовествовать язычникам». Ибо другие были посланы к обрезанным, а он к язычникам. Потому он и имеет нужду в благодати, что наименьшему вверено было наибольшее. Но, получив повеление обратить к Евангелию худших, чрез это становится великим, хотя и казался малым. Итак, это дело принадлежит благодати. Если же богатство Христово остается неисследованным даже и после Его явления, то не тем ли более неисследима сущность Его? Как же после этого Евномий хвалился постигнуть ее?

Еф.3:9. и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге,

Что призваны будут язычники, это, может быть, знали Духом и пророки и ангелы; но чтобы они были призваны к таким благам, чтобы даже воссесть на престоле Божием, – кто мог сего ожидать? Посему он и называет это тайной, сокровенной в Боге от веков, то есть издавна, от начала. Ибо неизреченно это смотрение и одному Ему ведомо.

создавшем все Иисусом Христом,

Прекрасно напомнил о творении: сотворил, говорит, все Бог чрез Христа. Ибо «без Него», говорит, «ничто не начало быть» (Ин.1:3). И это чрез Него открывает.

Еф.3:10. дабы ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия,

Ни горние начала и власти, ни дольние не знали тайны прославления язычников. Ибо и ангелы и архангелы знали только то, что Израиль был уделом Господа и народом Его. И Гавриил также знал только то, что Он (Мессия) спасет народ Свой от его грехов. А что и язычники достигнут такой чести, это узнали теперь и горние, и дольние силы через Церковь, то есть через благодеяния, оказанные нам. Ибо благодеяния к нам были для них учителями мудрости Божией. И называет «премудрость» не просто различной, а «многоразличной», указывая на ее особенное превосходство и непостижимость. И Григорий Нисский говорит, что прежде вочеловечения небесные силы просто знали Божественную мудрость, именно: так как Он сотворил все единой Своею волею, то они признавали Его могущественным, и так как все сохранял своим мудрым промыслом, то считали мудрым промыслителем. И в этом нет ничего разнообразного, то есть чтобы иное было и иное Он соделал. Но по воплощении Бога Слова из противоположного возникает противоположное, из смерти – жизнь, из немощи – сила, из бесчестия – слава и из всего, казалось бы, низкого – благоприличное. Таким-то образом стала ведома многоразличная премудрость и сила Божия небесным силам. Ибо, когда мы узнали, тогда и они – чрез нас, видя, каких благ удостоена Церковь, и чрез нее приходя к познанию.

Еф.3:11. по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе Иисусе, Господе нашем,

Хотя теперь только познана, говорит, мудрость того, что совершилось с нами, но оно издревле было предопределено. «По предвечному определению», то есть по предведению будущих веков. Ибо Бог знал будущее и таким образом предопределил. Выражение «которое Он исполнил во Христе Иисусе» относится к мудрости или к домостроительству, которое совершил Отец чрез Сына. А Златоуст, читая вместо: ήν εποίησεν - «которое исполнил», ων εποίησεν - «которые сотворил» (исполнил), говорит, что веки (т. е. века, время, – Прим. Ред.) Бог сотворил (или «исполнил» – εποίησεν) чрез Сына.

Еф.3:12. в Котором мы имеем дерзновение и надежный доступ через веру в Него.

Что все чрез Христа произошло, это видно, говорит, из того, что Он есть Тот, Который привел нас. Однако не как пленники мы приведены, и не как грешники, но имеем дерзновение, и не просто, а с надеждой и упованием. Откуда же нам это? От веры, говорит: она, освободив от грехов, вложила в нас дерзновение и упование.

Еф.3:13. Посему прошу вас не унывать при моих ради вас скорбях, которые суть ваша слава.

«Посему», говорит. Почему же? Потому что велика тайна вашего звания и великое дело мне вверено, именно проповедь к вам, и необходимо мне подвергнуться узам и терпеть зло от непонимающих тайну и сопротивляющихся ей; посему умоляю вас, не унывайте, то есть не страшитесь и не смущайтесь, как будто происходит что-то странное. Ибо слава ваша в том более и состоит, что Бог так возлюбил вас, что не только Сына Своего отдал за вас, но и нас, рабов Своих, ради вашей пользы подверг опасностям и узам. Если же мои скорби служат к вашей славе, то гораздо больше вы прославитесь чрез собственные скорби. Посему, даже если бы и сами вы подверглись скорбям, не падайте духом.

Еф.3:14. Для сего преклоняю колени мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа,

Еф.3:15. от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле,

Так как вы удостоились такой любви и непостижимы те блага, которые вы получили и которые еще получите в будущем, то я молю, говорит, чтобы дарована вам была благодать вселившегося в вас Христа, – благодать постигнуть это и познать, насколько вы возлюблены. А что эта мольба напряженная, обозначает словами: «преклоняю колени мои». От верховного Отца, говорит, «всякое отечество»: «на земле» – племена называет отечествами, получившие такое название от имени отцов; «на небесах» же, – так как там никто ни от кого не рождается, – отечествами обозначает отдельные сонмы, то есть и горние, и дольние чины Он сотворил, и от Него произошли те, которые именуются отцами.

Еф.3:16. да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке,

Еф.3:17. верою вселиться Христу в сердца ваши,

Еф.3:18. чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви,

Чего же я молю для вас? Да даст вам Бог, богатый и желающий прославления имени Своего, утвердиться в борьбе с искушениями, так чтобы не только не смущаться ими, но и переносить их. И не довольствуется выражением «утвердиться», но прибавляет: «крепко», прося изобильных для них благ. Как же «утвердиться»? «Духом Его», ибо Он есть подающий крепость. Как и Исаия называет Его «Духом крепости». И не только утвердиться, но гораздо более и сильнее, – «вселиться Христу в сердца ваши», не на поверхности, а в глубине. Каким же образом? «Верою». Ибо в верных сердцах обитает Христос, приходя с Отцом и творя в них обитель, как Он и предсказал (Ин.14:23). А этого вы достигните, когда укоренитесь в любви Его и не будете колебаться и смущаться. Итак, апостол испрашивает для них двух благ: чтобы они укрепились Духом и чтобы вселился Христос в сердца их; или же чтобы вы, говорит, утвердились и стали достойными того, чтобы вселился Христос в сердца ваши.

могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота,

О чем вначале он молился, чтобы дан был им Дух премудрости и откровения к познанию того, в чем состоит упование звания их и прочее, – то и теперь говорит: чтобы вы «могли постигнуть со всеми» верующими тайну совершенного ради вас, – она столь велика, что простирается по всем направлениям. Посему и описал ее внешними чертами, приписывая ей и верх, и низ, и боковые стороны. Ибо, говорит, хотя я и объяснял, невозможно из моих слов понять это в достаточной мере, но только через Духа Святого: не иначе вы можете постигнуть это, как получив подкрепление от Духа. Ибо нужна великая крепость, и если не вселится в вас Христос, мы ничего не в состоянии сделать. Григорий же Нисский говорит, что широтой, долготой, глубиной и высотой обозначается крест: посему апостол молился за ефесян, чтобы они возмогли постичь тайну Креста. Ибо все домостроительство им объемлется и самое важное в нем – Крест, в котором особенно проявляется любовь Божия, как и Господь говорит (Ин.14:12). Посему и Павел указывает на эту любовь.

Еф.3:19. и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову,

И да возможете, говорит, познать любовь Христову, превышающую всякое разумение. Как же мы познаем ее, когда она превышает всякое понимание? Во-первых, он сказал, что любовь превосходит понимание, конечно, человеческое; а вы не человеческой мыслью, но Духом познаете ее. Потом, не то он сказал, что познаете точную меру ее, но то именно, что она велика и превышает всякое понимание. Сие молю познать вам Духом. И кто же, говорит, не знает сего? Все: и те, которые ропщут на обыденную действительность, и те, которые отдают предпоч­тение мамоне пред Богом. Так как, если бы познали ее, мы и на Провидение не роптали бы, и к настоящему не были бы привержены, отступив от Бога, так нас возлюбившего. Заметь также, если любовь Его превышает всякое понимание, насколько же более существо Его?

дабы вам исполниться всею полнотою Божиею.

Двояко это понимали: или да познаете, говорит, что во Отце, Сыне и Святом Духе приемлет от нас Бог поклонение, потому что это составляет полноту Бога – троичность; или же – да исполнитесь, говорит, всякой добродетели, которой исполнен Бог. Но лучше, думаю, понимать таким образом: будьте совершенны во всем по образу Божия совершенства, познавая, насколько возможно, всё божественное.

Еф.3:20. А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем,

Еф.3:21. Тому слава в Церкви во Христе Иисусе во все роды, от века до века. Аминь.

Я, говорит, прошу, но Он и больше, чем заключается в моей молитве, сделает. Ибо не только все, чего кто просит, но и больше Он может сделать, и «несравненно больше», то есть щедро и с избытком. И вдвойне избыток указывает: «несравненно» и «больше». Ибо возможно сделать и более просимого, но не «несравненно», что значит щедро и с избытком. Но Бог может и то, и другое. Как Он и действительно возмог и совершил в нас великое и необычайное, усыновив враждебных Ему язычников, так что уже из того, что Он совершил для нас, ясно и то, что сказано. И справедливо заканчивает речь славословием, прославляя благодетеля и вместе с тем показывая величие совершенного для нас. Ибо не удивлялся бы, если бы не даровал Бог столько, сколько нужно для возбуждения удивления и прославления. Не просто также говорит: «Тому слава», но «во Христе Иисусе». Ибо подлинно никто не может и прославить Бога, как только благодатью и силой Христовой. Ибо Он подает нам дар прославления и научает, как сие совершить. «В Церкви» слава Божия, и справедливо: потому что она пребывает непрестанно и « врата ада не одолеют ее» (Мф.16:18). Посему и славословие это будет вечно.

http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение свят. Феофана Затворника  :

  Стих 8. Мне, меншему всех святых, дана бысть благодать сия, во языцех благовестити неизследованное богатство Христово.
  Мне меньшему... Намеренно останавливается вниманием на незначительности орудия, чтоб показать, что в их призвании и приближении к спасаемым ничего нет человеческого. Тут действовал Сам Бог. Посмотрите на меня, говорит как бы он, как я ничтожен, а дело Божие все растет и расширяется! Кто тут действует, как не сила Божия? Ибо никакая сила человеческая не могла бы произвести то, что совершается; а тут еще совершается, все это таким малым лицом, как я. Не видите ли, что Бог к вам подошел и избрал вас.
  Как Апостол Павел, так и все Апостолы, так и все избранные деятели в исполнении своего назначения себя забывали и только тем и заняты были, как бы наилучшим образом совершить дело Божие. Оттого силе Божией было просторно в них и чрез них действовать, и плоды действования их были изумительны для них самих. Им и натурально было видение, как они малы сравнительно с великостию совершаемого ими дела... Почему нет сомнения, что речь Апостола полна искренности. Святой Златоуст говорит: «Послушайте, что говорит святой Павел. Намереваясь сказать о величии благодати Божией, он говорит так: мне, меньшему всех святых, дана благодать сия. Много выказал он смиренномудрия и тем, что оплакивал прежние грехи, уже исправленные, всегда помнил об них и был скромен до того, что назвал себя хульником, гонителем и обидчиком; но с тем, что он говорит теперь, ничего и сравнить нельзя. Прежде, говорит, я был таким-то, и называет себя извергом, но теперь, совершенно исправившись, все еще уничижать себя и называть себя меньшим всех — это подлинно великая и необыкновенная скромность! Мне, меньшему всех святых. Не сказал даже: меньшему Апостолов (а — всех святых, то есть всех христиан). Но ему считать себя меньшим не только Апостолов, но и всех святых значит чрезвычайно смирять себя! В одном месте он сказал: несмъ достоин нарещися Апостол (1 Кор. 15, 9); здесь же называет себя даже меньшим всех святых».
  Дана благодать — благовестить неизследованное богатство. Богатство непостижимо велико, а раздаятель его так мал. Кто не увидит здесь перста Божия?! «И то было делом благодати, что меньшему были поручены истины величайшие, дабы он сделался их благовестником» (Златоуст).
  Словами: дана благодать повторяет то же, что выше выразил, что он есть служитель благовестия по дару благодати. Благовестити во языцех то же, что благодать Божия избрала меня Апостолом языков.
  Неизследованное богатство Христово есть спасение всего человечества крестною смертию Богочеловека. Бог Сына Своего не пощадил. И пусть бы это только, но еще и на смерть предал Его! Непостижимо это. Но когда таким образом все будто было потеряно, оказалось, что сим путем даровано всем отпущение грехов, благодать возрождения, сыновство Богу, вечное наследие и спосаждение одесную Бога. Подлинно богатство, и богатство неисследованное! Апостол хочет сказать, что богатство Христово не для одних иудеев, но и для всех языков. Раздаятелем его избран он — меньший всех. Что здесь назвал богатством Христовым, то впереди выразил словами: быть язычникам сонаследниками, сотелесниками и сопричастниками обетования.

  Стих 9. И просветити всех, что есть смотрение тайны сокровенныя от веков в Бозе, создавшем всяческая Иисус Христом.
  Благовестити во языцех — а просветити всех,— не язычников только, но и всех людей, и даже все создания, имеющие разум и могущие принимать просвещение ведением, как показывает следующий стих.— Когда благовестил, тогда же и просвещал, ибо просвещение есть сообщение светлых о всем понятий, которые составляют содержание Евангелия. Зачем же говорит особо просветити? — Хочет сказать: всем дать понять, всем разъяснить и растолковать, что есть смотрение тайны сея,— распространение богатства Христова и на язычников, призвание и их в участие в нем, слитие и их вместе с иудеями в единое тело, коего глава Христос, одесную Отца седящий, в Коем спосаждены там и все составляющие тело Его. Эту сторону домостроительства особенно выяснить, а самое домостроительство благовестить. Почему говорит: просветити, что есть смотрение тайны сея. Для чего Богу угодно было такое сделать относительно сего распоряжение, чтобы держать то доселе в тайне и теперь только явить во всем величии и всей полноте? — Изумить всех хотел Бог богатством благости Своей, чтобы сильнее всех привязать к Себе и к самой тайне спасения. Или — что есть смотрение тайны значит: всем сказать, что выходило из этого призвания языков к сонаследности, сотелесностн и сопричастности. Выходило величественное и преславное тело Христово, из лиц всех мест и всех времен сложенное и стройно сочетанное. Вот куда направлено все смотрение тайны спасения и язычников вместе с иудеями. Об этом и вся речь у Апостола в послании. Но просвещал он всех относительно сего не словом только, но и делом, самим делом сочетавая всех воедино. И это сочетание было всюду прямым следствием его благовестия.
  Тайна сия была сокровенна от веков в Боге. Никто не знал про нее и догадаться никто не мог о ней. И теперь, по открытии и явлении делом, она все еще остается тайною, тем паче такою она была прежде.— «О призвании язычников было известно, но что при этом они воссядут и на престоле Божием, этого никто не ожидал, никто не представлял этого» (святой Златоуст). Мысль Апостола все держится на одном, — сочетании всех во Христе, яко главе, основание коему положено в седении Его одесную Отца. Святой Дамаскин пишет: «Неизследованным богатством Христовым называет он спасение всего мира, а смотрением тайны — вознесение (спосаждение одесную) всех людей во едином Христе».
  Была тайна сокровенна в Боге, не теперь только измышлена благостию Его; изначала она вошла в планы Божий, а теперь только в дело приведена. Что тайна сия именуется сокрытою в Боге, создавшем всяческая, это наводит на мысль, что, когда еще мир созидался только, тайна спасения в Господе всего человечества и устроения из всех единого тела в Нем имелась уже в уме Божием, имелась, конечно, не без влияния на самое устроение мира. Эта мысль видна у святого Дамаскина. «Эта тайна не в последнее время измышлена Богом, ибо у Него нет вновь прибывающих волей (определений воли), но все вечно. Вместе с тем, как творил Он мир, тогда же полагал и основания спасению».
  Иисус Христом. Поелику Иисус Христос есть Слово, бывшее плотию, — то Слово, Имже вся быша, и без Коего ничтоже бысть, еже бысть; то слово: создавшем всяческая само собою привлекло и: Иисус Христом. Святой Златоуст говорит: «Хорошо сделал Апостол, что, воспоминая о творении, сказал: Иисус Христом. Ибо Сотворивший все чрез Него и это открыл чрез Него: без Него, сказано, ничтоже быстъ (Ин. 1, 3)». Ипостасное Слово, образ ипостаси Отчей, творя мир, человека создало по образу Божию, и Оно же чрез воплощение восстановляет в нем потерянный образ Божий чрез грехопадение. Истины сии одна с другою вяжутся неразрывною цепью, и одна другую вызывают.
Стих 10. Да скажется ныне началом и властем на небесных Церковию многоразличная премудрость Божия.
  Не только людям не была открываема тайна сия (ст. 5), но и Ангелы не знали ее. И они узнают о ней после, из самого дела явления ее в человечестве, из самого создания Церкви. Апостол хочет сказать, что дело сие столь величественно и дивно, что, когда устроилась Церковь из язычников и иудеев, под главою Христом, и небесные силы изумились, увидев в сем многоразличную премудрость Божию, подобно тому, как по слову Иова, когда сотворены были звезды, велиим гласом восхвалили Бога все Ангелы Божий. В другом месте тот же Апостол о велией благочестия тайне, что Бог явился во плоти, между чертами величия ставит и то, что Он показася Ангелам, и это по проповедании во языцех и вознесении во славе (1 Тим. 3, 16). Главу Церкви во всей славе Богочеловечества узрели Ангелы, когда воссел Он одесную Отца и начал привлекать к Себе все — и земное, и небесное. Тут и сказалась им многоразличная премудрость Божия, в устроении Церкви и в возглавлении всяческих во Христе. И Апостол Петр свидетельствует, что в тайну спасения всех в Господе не только пророки углублялись изысканием, желая уяснить себе сокровенные его стороны, но и Ангелы желают то проникнуть (1 Пет. 1, 12). Не все и для них ясно ведомо даже и тогда, как приведено уже в исполнение, а возбуждает только изумление о многоразличной премудрости Божией.
  Сказывается им сия премудрость не проповедию слова среди их от лица Церкви, но самым ее устроением. Видят, как устрояется Церковь и как все в Господе, восседшем одесную Отца, воссоединяется, — и уразумевают в этом Божию многоразличную премудрость. Феодорит пишет: «Невидимые силы не знали сей тайны, но по домостроительству Церкви дознали неизреченную Божию премудрость». «Пусть, — говорит святой Златоуст,— не было это открыто людям, но неужели ты просвещаешь и Ангелов, и Архангелов, и Начала, и Власти? — Просвещаю, говорит. Ибо в Боге была сокрыта премудрость сия, в Боге, создавшем всяческая Иисус Христом.— И ты дерзаешь это сказать?! — Да, дерзаю, говорит. Но как же это сделалось известным Ангелам? - Чрез Церковь. И притом не просто сказал: да скажется различная премудрость Божия, но многоразличная. — Итак, что же? В самом деле Ангелы не знали ее? — Да! Ибо если не знали Начала, то тем более она неизвестна была Ангелам. Не знали и Архангелы? — Не знали и они; откуда они могли узнать? Кто мог им открыть это? Когда узнали мы, тогда узнали и они чрез нас».
  Итак, ведение Ангелов растет, и это приращение берут они с земли, от Церкви?! Но неужели от Церкви узнали они об искуплении и спасении всех, когда в Ветхом и в Новом Завете были служителями сей тайны? — Ответ на это предуказывается в слове: многоразличная премудрость Божия. Ангелы, в блаженном созерцании Божества сущие, конечно, знают многие из тайн премудрости Божией, но не все, а какие бывают им открываемы. Планы премудрости Божией в мироправлении и искуплении в Боге сокрыты и открываются Ангелам, поколику сие нужно для исполнения даемых им повелений. Многое же из них, особенно сокровенные причины, дальнейшие цели и то, как что будет по приведении планов в исполнение, остается сокровенным от них. Узнают они это уже из самых событий. События открывают им и тайны, лежащие в основе их. В подтверждение этого святой Златоуст приводит пример, как Ангел Хранитель персов противился Архангелам Михаилу и Гавриилу, не зная, что касалось возвращения израильтян (Дан. 10, 13). И потом наводит: «Если этого и подобного сему не знали Ангелы, что удивительного, что они не знали о богатстве любви Христовой так, как оно открылось чрез Евангелие».
  Конечно, знали Ангелы о совете Божием спасти род человеческий чрез воплощение Единородного Сына Божия и смерть Его крестную. Но в образе осуществления сего в лице Господа и далее в Святой Церкви многое для них оставалось неведомо, и узнаваемо было ими впервые из самых событий. Такова была и тайна призвания язычников в общение Сына Божия и возглавление всяческих в лице Его. Святой Златоуст говорит: «Ангелы знали только то, что быстъ часть Господня людие Его (Втор. 32, 9). И Иосифу что говорит Ангел? И наречеши имя ему Иисус, Той бо спасет люди Своя от грех их (Мф. 1, 21). Люди Своя, то есть Израиля. Здесь ничего не сказано о языках, о них Дух Божий открывает особо».
  Это место есть одно из значительнейших мест Нового Завета. Оно показывает, что земля с человеком, и особенно Церковь Божия, есть главная сцена дел Божиих, великих и дивных,— духовное средоточие вселенной. В событиях ее принимают участие все роды существ, принимают и Ангелы, и сочувственным созерцанием, и действованием по указанию Божию. Мы позор быхом, говорит Апостол, и миру, и Ангелом и человеком (1 Кор. 4, 9). Настоящее послание имеет ту особенность, что в нем Апостол дело Божие во Христе Иисусе не ограничивает одним примирением Бога с человеком, но простирает его до угармонирования всего мира уничтожением произведенного грехом разделения земных и небесных (1, 10).
  В восстановляемый живой союз вводятся теперь и Ангелы, и он-то есть возвышеннейший и сладостнейший предмет созерцания для них, в первый раз и причастившихся, и узревших его. В этом конец искупительных действий Богочеловека. В нем разрешается тайна Божия мироправления, достигается цель создания мира.
Стих 11. По предложению век, еже сотвори о Христе Иисусе, Господе нашем.
  По предложению προθεσιν — предположению, предначертанию, в Божественном всеведении хранившемуся и в нем сокровенным бывшему. Век... от веков, вековому, предвечному. От века Бог предначертал все, как чему быть; теперь во Христе Иисусе приведено это в исполнение. «Предположил сие Бог прежде веков, сотворил же домостроительством Владыки Христа» (Феодорит). «Ныне совершилось, но не ныне определено, а предначертано издревле. По предложению век, то есть по предуведению веков, предвидев будущее, определил так» (Златоуст).
  Еже, по-гречески ην, можно относить и к предложению век — προθεσιν, и к премудрости — σοφια. Это разности в смысле не делает. В Божественном предначертании всего, совершенного Господом, содержалась многоразличная премудрость, и Господь, исполнив сие предначертание, что другое явил, как не многоразличную премудрость? Он Сам о Себе свидетельствовал, что если говорит Он что, то говорит так, как слышал от Отца, и если делает что, делает, как видит (Ин. 5, 19) Отца творяща. Там, в предвечном совете заседал и Он, яко Бог, — и что тогда определили единогласным решением все лица Пресвятой Троицы, то все исполнил воплотившись, по тогдашнему определению, Единородный Сын Божий, Бог Слово.
  Мысль сего текста дополняет сказанное выше,— всю речь, начатую 8-м стихом. Бог возложил на меня, говорит Апостол, особое служение, чтобы я благовестил язычникам неисследованное богатство Христово и всем раскрыл смотрение тайны сей, которую Бог от века скрывал в Себе, чтобы ныне наконец открыть ее, даже Ангелам чрез Церковь, все сие — в сообразность с вечным определением, которое исполнено ныне Иисусом Христом.— Вот как велико то, что для вас сделано, язычники. — Небо и земля приведены в движение, Ангельские умы просвещаются, услаждаются и изумляются созерцанием того. Помните же.
  Или — по предложению век, — предвечному определению, — выражает ту особенно сторону дела, как оно открыто Ангелам. Сказавши, что Церковию,— всем, что в ней совершается, что ей вверено и что ею достигается, — сказывается Ангелам многоразличная премудрость Божия, теперь указывает как бы программу сказания сей премудрости, по какому плану идет это сказание, какого предмета касается. Как бы так: сказывается Ангелам Церковию премудрость, по предмету вечного определения, приведенного в исполнение Господом, или относительно этого. С сим совершенно согласуются и последующие слова.

  Стих 12. О Немже имамы дерзновение и приведение в надеянии верою Его.
  Мысль текста ясна. Она та же, что выше в 2, 18: зане Тем имамы приведение во едином Духе ко Отцу. Господом имеем дерзновение, а без Него, подобно мытарю, не смеем очес возвесть на небо. Им имеем и приведение ко Отцу, от Которого отделяют нас грехи, снимаемые Господом. Снимает с нас Господь грехи, и мы получаем смелость и дерзновение приступать ко Отцу Небесному. В надеянии, — πεποιθησει, что значит убеждение и уверенность. Оно выражает то расположение, по которому слабый говорит сильному: я в тебе уверен, знаю, что ты меня не бросишь. Такую уверенность в Боге получаем мы чрез Господа Иисуса Христа; уверовав в Господа, получаем удостоверение, что Бог приемлет нас в общение, и, принявши, никогда не бросит, и ни в чем не оставит. Ибо если Сына не пощаде, како не и с Ним вся нам дарствует (Рим. 8, 32). — Такое блаженное расположение прямо истекает из веры в Господа, нераздельно с нею соединено и служит свидетельством ее. Апостол и говорит, что оно бывает верою в Господа — δια της πιστεως;
  Святой Златоуст говорит: «Имамы дерзновение... в надеянии, то есть с смелостию приступаем. Почему же так? — По вере в Него». «Ибо,— дополняет Феофилакт, — разрешив грехи наши, она подала нам дерзновение и надеяние».
  В немногих словах Апостол очертил весь ход воссоединения нашего с Богом в Господе Иисусе Христе. Верою в крестную смерть получаем отпущение грехов, благодатию чрез таинства, по вере преподаемые, сочетаваемся с Господом, а чрез Него и Отцу присвояемся. Так всякий верующий особо; так все верующие в совокупности. Все сочетаваются с Господом, а чрез Него с Богом Отцем, составляя единое тело под Ним — единою главою.
  Очевидно после сего, чего ради привел сии слова святой Апостол. Ими объясняется, что именно совершено Господом в исполнение предвечного определения Божия о нашем спасении, и в созерцании чего, именно, Ангелы видят ныне, чрез Церковь, многоразличную премудрость Божию. Мысль Апостола все держится на одном и том же образе — возглавлении всяческих о Христе Иисусе, Господе нашем.
  Стих 13.
Темже молю вы не стужаши си в скорбех моих о вас, яже есть слава ваша.
  Это сказано будто мимоходом. Цель речи Апостола в этом отделении не та, чтобы успокоивать ефесян, а чтоб убедить их помнить великость к ним благодеяния Божия, явленную в призвании их к вере. Выше располагал он к сему великостию благ, полученных ими чрез веру (2, 11 — 12). В этой же главе к тому же располагает их редкостию тайны призвания их, о коей доселе никто не знал ни на земле, ни на небе, между тем как она по благотворности и премудрости изумляет и Ангельские умы (3, 1 — 12). Объясняя это, он выставил и то, что Бог его избрал орудием ко введению их в получение таких благ. И как по этой причине он находился теперь в узах, и прежде так много терпел в самом Ефесе и в Асии, то и прилагает одно слово, на случай, если бы кто стал смущаться его страданиями: вот сколько вам благ даровано, и это чрез мою вам проповедь. Пусть я терплю за это, но не смущайтесь, а смотрите лучше на то, что доставляется вам путем сих страданий. На это смотря, не смущаться, а радоваться вам должно, ибо видите, какая вам от того слава.
  Были ли по этой причине смущающиеся среди ефесян?! — Блаженный Иероним находит это очень вероятным. Всех смущает, говорит, то обстоятельство, что грешные большею частью счастливы, а праведные страдают. Даже святой Давид говорит о себе, что едва не подвиглись ноги его, мир грешников зря (Пс. 72, 3). А Апостол Павел сколько терпел? Видно то из Деяний, а паче из посланий к Коринфянам, из коих одно писано в Ефесе, а другое тотчас по выходе из него. Со зверьми, говорит, боролся (1 Кор. 15, 32), по премногу и паче силы отпяготпихомся, яко не надеятпися нам и жити (2 Кор. 1, 8). Могли смутиться всем этим ефесяне, и Апостол хорошо сделал, что сказал это утешительное слово, чтоб не оскудела вера их, видя такие тесноты Апостола (сокращенно из Иеронима). И святой Златоуст полагает, что, верно, были смущающиеся. «Как же они стужали си, когда другой скорбел? — Это значит, что они приходили в страх, смущались. Об этом он пишет и к солунянам, говоря: яко ни единому смущатися в скорбех сих (1 Сол. 3, 3). Ибо должно не только не скорбеть, но и радоваться. Мы здесь испытываем скорби, потому что так Бог повелел».
  Почему скорби Апостола — слава ефесян? — Можно и так ответить: потому что они — слава Апостола, которой отсвет падает и на уверовавших чрез него. Ученикам прилично хвалиться учителем, говоря: вот какой наш учитель! А что скорби были слава Апостола, это выходило из того, что он оставался при них непобедимым. Не то есть умаление чести, когда кто терпит нападки и беды за добро, им делаемое, а то, когда он падает под тяжестию их. Устояние против бед есть победа над ними, и победа сия есть слава устоявшего (Иероним). Так, славно претерпеваемые скорби Апостола суть слава его, а чрез него и ефесян.
  Но прямее скорби сии — слава ефесян по той славе, какую они получают чрез благовестие, за которое терпел и в узы попал святой Павел. Так святой Златоуст: «Почему скорби его составляют славу их? — Потому что Бог так возлюбил их, что отдал за них Единородного Сына Своего и предал на страдание Своих рабов — Апостолов. В самом деле, и Павел был в узах для того, чтобы они получили толикие блага. Так велика к ним любовь Божия!»

         VI.

   Как, начиная вводить ефесян в созерцание домостроительства спасения, Апостол молился, чтобы дан им был дух премудрости для познания его, так и теперь, в заключении, молится о даровании разумения тайны спасения и великой любви Божией к нам. Такая была цель Апостола, чтоб возвесть ефесян к созерцанию всего домостроительства спасения. Для этого вел все предыдущее рассуждение, об этом и теперь молится, желая паче, чтоб сила спасения вселилась в них, жила и действовала. «О чем молился святой Апостол в начале, того просит и теперь. В начале молился: да даст вам Бог... Отец... духа премудрости и откровения в познание Его. И теперь говорит то же: да возможете разумети со всеми святыми» (Златоуст).
  Стихи 14 и 15. Сего ради преклоняю колена моя ко Отцу Господа нашего Иисуса Христа, из Негоже всяко отечество на небесех и на земли именуется.
  Сего ради. Приведши на мысль все сказанное о тайне домостроительства спасения и о призвании язычников к участию в нем, Апостол говорит: поелику призваны вы к участию в таких благах, то и молюся усердно, чтоб вы действительно получили их и всегда им обладали.
  «Сего ради... ради того, что вы так возлюблены Богом» (Экумений). «Поелику вы так возлюблены, поелику непостижимы блага, которых вы сподобились и еще сподобитесь, то молюся, говорит, да дастся вам благодать обитающего в вас Христа понять сие и разуметь, сколько возлюблены» (Феофилакт).
  Преклоняю колена — не в эту пору, когда писал, но всякий раз, как совершаю молитвословие, говорит, кладу особые поклоны за вас, или не забываю вставлять в мою молитву о всем — молитву и о вас. Сказал: преклоняю колена, а не просто: молюся, «выражая тем свое усиленное о них моление... показывая, что просит им благ с неотступностию» (святой Златоуст). «Со умилением и сокрушением» (Феофилакт). Или говоря: преклоняю колена, говорит то же, что всегда молюсь усердно, всегда возношу к Богу милосердому теплую и благоговейную молитву. Коленопреклонение есть символ благоговейного страха и смиренного исповедания милостей.
  Ко Отцу Господа нашего Иисуса Христа. Поелику молится о благах, то употребил сладостнейшее имя Бога Отца, которое есть знамение всякой благопопечительности, приложив к Нему и сладчайшее имя Иисуса Христа, Господа нашего, ради Которого Отец все готов давать, чего ни попросит кто о имени Его. Молится к Богу Отцу, Который Сына Своего не пощадил и Который - како не и с Ним вся дарствует!
  Из Негоже всяко отечество на небесех и на земли именуется. С этими словами может быть соединяема не одна мысль. Они могут значить: молюсь ко Отцу Господа нашего Иисуса Христа, Который есть Отец Ангелов и человеков. Он и об Ангелах, и о человеках имеет отеческое попечение; с другой стороны, и Ангелы, и люди в Нем едином имеют истинного отца.
  Можно полагать, что святой Павел имел при сем в мысли отношения отчества и сыновства, которые угодно было Богу установить между тварями. Так устроен мир, что высшие, старейшие пекутся о низших и младших и благоустрояют их. Первые в сем отношении суть отцы для последних. Высшие — чины Ангельские, передающие приемлемый ими от Бога свет низшим суть в сем отношении отцы их. Между людьми попечительнейшие лица о меньших суть естественные отцы, деды, родоначальники, затем цари, начальники и,— в духовном отношении,— пастыри Церкви; и люди не только первых, но и сих последних именуют отцами. Это отчество присвояется им по образцу отчества Отца Небесного, потому что они являют в себе Его о всех попечительность,— Он им усвояет часть ее. Он же благоволил и имя Свое им уступить и даровать то, ради чего такое имя и Сам Он благоволил приять. Как Бог есть один существенно сый, но благоволил и другим даровать и имя, и самое бытие, так и в отношении к отеческой промыслительности Он есть существенно Отец, но благоволил и среди тварей учредить такие отношения, по коим одни именуются и на деле суть отцы в отношении к другим (мысль блаженного Иеронима). Блаженный Феодорит пишет: «Бог есть в собственном и подлинном смысле Отец. Ибо не был прежде сыном, а потом стал отцом, но всегда Он Отец, и Отец по естеству. Другие отцы, как плотские, так и духовные, свыше заимствовали сие наименование. Называет же Апостол отцами на земли отцов по естеству и отцами на небесах нарицает отцов духовных. Таков был и сам блаженный Апостол. И сие дал видеть, пиша к коринфянам, ибо говорит: Аще и многи пестуны имате о Христе, но немноги отцы. О Христе бо Иисусе благовествованием аз вы родих (1 Кор. 4, 15). Посему сказует: прося и умоляя, преклоняю колена мои и молюсь Отцу Господа Иисуса Христа, Который подлинно есть Отец, не от другого заимствовал отчество, но Сам сообщил оное другим».

Стих 16. Да даст вам по богатству славы Своея, силою утвердитися Духом Его во внутреннем человеце.
  В ст. 16—19 обозначаются предметы молитвы и благожеланий святого Апостола своим ученикам. В малом здесь совмещается все, чего может желать и искать христианин.
  Да даст. Чего Бог не даст, того нигде не найдешь и не возьмешь. Всякое даяние благо и всяк дар совершен, свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1, 17). И то есть знак мудрости духовной, чтобы знать, куда обратиться за потребностями духа, и чтобы у источника всех благ просить достойного Его. «Великого просит Апостол, по величию Дающего, научая нас просить у Бога достойного славы Его, — не земного, а небесного» (святой Дамаскин).
  По богатству славы. Если под славою разуметь беспредельные совершенства Божий, в неистощимой их полноте, то по богатству славы будет: по преизливаемости полноты существенностей в Боге. По святому Григорию Богослову, это служило побуждением и к сотворению мира. Да, все сотворил Бог и о всем промышляет, потому что неизмеримо богат всем и любит всех богатить. Или по богатству славы меру определяет, в какой желает дарования им благ духовных. От маленького дарователя малым довольствоваться прилично, а от большего прилично ожидать большего. Просит Апостол, чтобы Бог даровал им просимое им в такой мере, как велика слава Его, то есть преизобильно. «Да даст вам,— яко богатый и желающий быть славимым» (Феофилакт),— то есть чтобы дарование не было ниже славы Его.
  Силою. Разно понимают, кто — сильно, мощно, крепко; кто — силою сверхъестественною, подаемою Духом Святым, кто — нравственною силою, восставляемою Духом Святым. Последние два могут быть соединены воедино, и, может быть, это прямее будет выражать мысль Апостола. Богатство славы будет указывать источники милостей Божиих, а сила чрез Духа Святого — способ излияния их. «Дух Святой подает силу» (Феофилакт). «Утвердиться в добре иначе нельзя, как Духа Святого силою, при помощи благодати Божией» (Златоуст). Ибо все от Бога, Который «и богатство имеет неизреченное, и силу неизмеримую» (Феодорит).
  Утвердитися Духом Его во внутреннем человеце. Первый предмет молитвы о том, чем действительно начинается жизнь о Христе Иисусе. Утвердитися κραταιωθηναι, от κρατος; держава, от коего автократор — самодержец, будет: принять в руки державу, и, как это во внутреннем человеке, державу над собою, стать самодержцем внутри, воссамодержавствиться. Что это за самодержавие и чего ради оно желается прежде всего? — Приведем на память устройство естества человеческого.
  Устроив низшую часть естества человеческого особым, отличным от произведения других тварей образом, Бог вдунул в лицо его дыхание Своей Божественной жизни. Это — дух человека, высшая сторона естества нашего, где сознание и свободо-разумность, с отправлениями страха Божия, совести и недовольства ничем тварным. Назначение духа быть в Боге и все возводить к Богу, — все, что есть в человеке и вокруг человека. Для этого ему дана власть над низшими частями естества человеческого. Принимая силу от Бога, в Коем живет, он в ту же жизнь вовлекает и душу с ее рассудком и науками — изделиями его, с ее волею и начинаниями — проявлениями ее, с ее вкусом и искусствами — произведениями его, и с ее низшими способностями — воображением и памятию, вовлекает и тело с его потребностями, и на все внешние свои порядки наводит отсвет той же жизни. Когда бывает это в человеке, тогда он есть настоящий человек, человек, соответствующий норме своей и своей идее. И тут он очевидно есть владыка над собою и над всем, что в нем и окрест его. Но очевидно также, что силу такую самодержавную получает он от Бога, ради предания себя Богу и жизни в Нем, качествуемой страхом Божиим, совестностию искреннею и отчуждением от всего тварного.
  Отделись дух от Бога, и сила сия взята будет от него. Тогда он не может уже управиться ни с стремлениями души, ни с потребностями тела, ни с внешними соприкосновенностями. Он предан бывает на разволоку душевно-телесной желательности и внешней житейской суетности, хоть все в видах самоуслаждения. Сличите эти два строя жизни и увидите, что первый — весь внутрь себя живет пред Богом, а второй — весь вовне с богозабвением. Этот последний строй жизни крайне ухудшается тем, что в него привходят страсти, кои, коренясь в самости, проникают всю душевно-телесность и всему здесь дают злое, противное духу или страху Божию и совести, направление, не созидающее, а разрушающее, и тем еще более внешним делают человека.
  Этот последний и есть человек в падении, вне того чина, на который он поставлен в творении. Бог не хотел оставить падшего в падении и устроил ему образ восстания от падения. Сын Божий воплотился, пострадал, умер на кресте, тридневно воскрес и, вознесшись на небеса, воссел одесную Отца. Этим восхождением Он открыл путь нисхождения к нам Духу Святому, Который, нисшедши чрез Апостолов, возобитал в Церкви Божией, чрез Святые Таинства. Дух благодати всюду проходит и все духи человеческие возбуждает к духовной жизни. Лучи возбуждающей благодати прямо падают на дух человека и оживляют в нем естественные его движения — страх Божий, совесть и недовольство тварным. От сего действия человек в первый раз приходит в себя, входит в свой внутренний дом из рассеянья, в котором блуждал доселе. Это действие заставляет его задуматься. При благоприятном обороте дела, подумавши, решается он не вдаваться более в развлечения, а в себе жить по внушениям страха Божия и совести с самоотвержением. За это решение благодать Божия, действовавшая доселе совне, входит внутрь чрез таинства, и дух человека, немощный — соделывает мощным. На эту сторону совсем уже переходит сознание и свобода, и у человека начинается внутренняя жизнь пред Богом, жизнь истинно свободная, разумно-самодеятельная. Потребности душевно-телесные и требования внешних случайностей уже не развлекают его, напротив, он начинает заправлять ими, якоже Дух дает. Как самодержец, восседит он на престоле сердца и оттуда дает повеления, как чему быть и как что делать.
  Такое самодержавие начинается с первой минуты внутреннего переворота и вселения благодати; но в совершенстве является не вдруг. Почасту прорываются прежние владыки и не только тревогу производят во внутреннем граде, но нередко и самого владыку града уводят в плен. Такие случайности в начале бывают часто; но сила напряженной ревности, постоянство внимания к себе и делу своему и благоразумное терпение в трудах по нему при помощи благодати Божией все более и более делают их редкими. Наконец дух столько становится крепким, что приражения прежних воздействователей на него бывают для него то же, что пылинка для гранитной стены. Дух пребывает в себе неисходно, стоя пред Богом и самодержавствует силою Божиею невозмутимо крепко. И вот этого-то желает Апостол ефесянам, молясь, чтобы Бог дал им утвердитися Духом Его во внутреннем человеке.
  Стих 17. Вселитися Христу верою в сердца ваша; в любви вкоренены и основаны.
  Вселение Христа в сердце современно утверждению во внутреннем человеке. Вместе они начинаются, вместе увеличиваются, вместе являются в совершенстве. Можно так понимать: утвердитися во внутреннем человеке, то есть вселитися Христу в сердца ваша. Но как внутренняя жизнь имеет свои стороны, то можно их усматривать и в этих изречениях. Утверждение во внутреннем человеке есть приготовление жилища в нас Христу Господу. Когда утверждается кто во внутреннем человеке, то бывает как бы, что хозяин дома все прибрал и привел в порядок, все очистил, освятил, ароматами надушил и ждет гостя. И Господу охотно прийти к такому, и хозяину радостно и способно сретить и принять Господа. Ибо утвердившийся внутрь есть тот, кто, возобладав над собою, страсти преодолел и изгнал, и во всякой добродетели утвердился. О таком и Сам Господь говорит: имеяй заповеди Моя, и соблюдали их, той есть любяй Мя: а любяй Мя, возлюблен будет Отцем Моим; и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам (Ин. 14, 21). И несколько ниже: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет; и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем и обитель у него сотворим (23). «Из сих слов уразумей,— говорит святой Златоуст,— каким образом Христос обитает в сердцах». Блаженный Феофилакт пишет: «Желает им не только утвердитися, но и того, что больше и выше сего — вселитися Христу во внутреннем их человеке, то есть в сердцах их, вселитися не поверхностно, но в глубине (сердца). Двух благ им желает — утвердитися Духом и вселитися Христу в сердцах их; или желает им утвердитися, чтобы способными соделаться, да возобитает Христос во внутреннем их человеке», «да будут храмом Божиим», — дополняет Экумений. Слова: во внутреннем человеке, и: в сердца показывают глубокое вселение, как бы сращение.
  И Сам Господь общение Свое с верующими уподобляет сращению ветвей с деревами виноградными, выводя из сего сравнения, что никто не может ни жить истинно, ни плода истинного творить, если не будет таким образом соединен с Ним. Почему прилагает: будите во Мне, и Аз в вас (Ин. 15, 1 — 8), Се закон жизни о Христе Иисусе, Как только крестится кто, уже во Христа облекается (Гал, 3, 27). В крещении благодать Святого Духа возрождает к новой жизни, но сия новая жизнь бывает только под тем условием, аще кто во Христе (2 Кор. 5, 17). В то время, как благодать Духа восставляет дух наш, Происходит сочетание его со Христом и Христа с ним, Вселение Христа и есть утверждение во внутреннем человеке. Дух наш Христом оживает, Христом живет и дышит.
  Возьмем несколько выше и увидим, что Апостол молится, да благоволит Отец утвердить ефесян Духом Святым во внутреннем человеке, да вселится в них и Христос. Три Лица Пресвятой Троицы нераздельно действуют во спасение всех и каждого. И коринфянам свои благожелания Апостол выразил тоже от Пресвятой Троицы, говоря: благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и общение Святаго Духа буди со всеми вами (2 Кор. 13, 13). То же видим у Апостола Петра, который рассеянным всюду иудеям благожелает, да благодать и мир в них умножатся, по прозрению Бога Отца, во святыни Духа, в послушание и кропление крове Иисус Христовы (1 Пет. 1,2). Жизнь духовная у всех по благоволению Отца, норма ее — Христос Господь, производитель — Дух Святой. Почему, моляся: Отче наш, или: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, или: Душе истины, прииди вселися в ны... да не разделяем в духе своем единодейственность Божества, но единое дело спасения да возносим к Единому в Троице Лиц Богу, Который, не разделен будучи естеством, нераздельно содевает спасение наше тройственностию единой спасающей благодати.
  Христос Господь вселяется в сердца верою, когда они в любви вкоренены и основаны. Вселитися, говорит, Христу верою в сердца ваша, в любви вкоренени и основани. «Молюсь, говорит, чтобы и вам достигнуть того, да со делаются души ваши, по благости Духа, обителею спасшего вас Христа. Тут же показывает, что им должно привнесть от себя на устроение сего храма. Потребны, говорит, вера и любовь, чтобы вам процветать ими, как бы некиим основанием и корнем имея незыблемость» (Феодорит). Ибо «Христос Господь обитает только в сердцах верующих, которые утверждены и не колеблются в любви к Нему» (святой Златоуст), «не бывают разволакиваемы и увлекаемы то туда, то сюда» (Феофилакт).
  Заметить надобно, что слова: в любви вкоренены и основани — все наши толковники ставят наряду с верою условием ко вселению Христа в сердца, так что в следующих словах: да возможете разумети, разумение сие исходит из вселения Христа, а не из вкоренения в любви, как дают мысль те, которые речь сию располагают так: да в любви вкоренены и основани возможете разумети. Грамматический строй речи этим восстановляется, но проявления духовной жизни возмущаются и не в свойственной им стройности представляются. Святые отцы и не обратили на это (грамматический строй) внимания, а толковали слова сии так, как бы стояло: вселитися Христу верою в сердца вас, в любви вкорененных и основанных, как святой Златоуст и перефразировал.
  Вселяется Христос веры ради в тех, кои в любви вкоренены. Это то же, во всех посланиях святым Павлом возвещаемое, неотложное условие спасения — вера, любовию споспешествуема. Вера — начало, любовь — конец или вершина. Вера означает убеждение в истинах Евангелия такое, как уверены мы в своем бытии. Только такая вера прочна и тверда и твердую дает опору для жизни. Без такой веры жить то же, что по трясине идти или обуреваться волнами. Во всем — смятение, нестроение и страхи. Как в таком положении сделать что доброе и тем паче установиться в доброй жизни.
  Вера не вдруг становится такою крепкою, а с слабых начатков растет до мужа совершенна; но и с первых начатков она освещает весь путь жизни и указывает, что требуется от человека и как он того достигнуть может. Хотя все это в начале видно бывает так, как видит кто вещи при свете, о коем мы выражаемся: чуть брезжится, но все же видно и внятно. Видна бедность естества и пагуба грешности; видно богатство Христово и то, что никому нет запрета овладеть им. Это и вызывает решение обратиться и прилепиться ко Христу. Христос же Господь любообщителен. Лишь кто шаг сделает к Нему, как Он тут и всего Себя отдает приступающему. В таинстве крещения или покаяния благодатию Святого Духа производится сочетание Христа Господа с духом человека, который с сей минуты становится живо-действенным и самовластным, от благодати Христовой приемля силу к возобладанию над собою и всем, что есть в человеке и окрест его. Положив завет в сочетании со Христом в заповедях Его ходить и волю Отца небесного во всем творить, утвердившийся внутрь дух начинает все туда направлять и самовластно подчинять под сие иго все действия души, все потребности тела и все порядки внешней жизни, — отвергая все неправое и нудя себя на одно правое, чрез борьбу со всеми противностями, возникающими внутрь от страстей, в основе уже пораженных самоотвержением. Весь этот труд есть трудническое хождение в делах любви. Так устрояются внутри по началу и духу веры. Но дух жизни о Христе Иисусе не вдруг исполняет сердце. Уверовавший или покаявшийся идет прямо, но в начале только чрез самопринуждение и самопротивление. Биющая из сердца жизнь приходит после. Деятельная любовь приводит к любви чувства. И это уже есть любовь укорененная и основанная.
  Естество человеческое, яко Богоподобное, любительно. Чрез падение прившедший эгоизм охладил его. В начальном самоотвержении отбрасывается эгоизм: последующий за тем труд борения со страстьми, исшедшими из эгоизма, и современный тому труд доброделания, утверждающий Доброту сердца, испаряют эгоизм со страстьми. Степени испарения его суть степени согреяния сердца теплотою любви. В конце сего — горение сердца любовию всеобъемлющею, какова Божеская любовь. И вот любовь укорененная и основанная!
  Жизнию, не отпадающею от Христа, и вера растет, и любовь растет. Вместе с их ростом углубляется и общение со Христом, или вселение Христа в сердце. Зрелость веры и любви и полнота вселения Христова в сердце современны. Но общение души со Христом и Христа с душою начинается с первых моментов, в акте освящения таинствами. Начавшись, оно и пребывает, но бывает сокровенно и для других, и для самого верующего: когда-когда проявится. По очищении же сердца оно явным становится для всех. Тут и дары благодатные открываются. — И вот этого-то именно желает святой Павел ефесянам. Имеете, говорит как бы он, благоволение Отца, благодать Святого Духа, вселение Христово, — приложите свою веру и труд любви. Когда приведете в любовь чувства, или когда вкоренится в вас любовь, тогда проявится в вас полнота вселения Христа,— Он исполнит вас, как огонь преисполняет железо. И все узрят живущего в вас Христа. Этого желаю вам; об этом, преклоняя колена, молюсь ко Отцу Небесному.

0

19

  Стихи 18 и 19. Да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, разумети же преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие.
  Вот плод вселения Христа Господа в сердца, — совершенство разумения! — Где Христос, гам и ум Христов. И как Апостол говорит о себе: мы же ум Христов имамы (1 Кор. 2, 16),— ум, восстязующий вся и уразумевающий ум Самого Господа (15), так подобное же причастие ума Господня дается и всякому вселившимся в сердце Господом, в мере, Ему угодной. Другого пути к уразумению духовной области и нет. «Да возможете, говорит, — то есть нужно много силы, для чего же нужна эта сила? — Для того, чтобы разумети» (святой Златоуст).
  Так много дает святой Апостол значения разумению в деле христианства, что все послание направил к раскрытию его и указанию верного к нему пути. Оно так и есть, ибо неразумеющий то же, что слепой,— не знает, куда и как идти. Но нельзя не различать степеней разумения. Уже в первом оглашении Евангелием, когда оно еще только слухом приемлется, дается и разумение его. Кто верует и крестится, вступает на высший степень разумения. Кто идет путем веры в доброделании и подвиге, у того все больше и больше растет сие разумение. Когда же по очищении сердца вселяется в него Христос, тогда разумение возводится на самую высшую степень. Святые отцы называют эту степень созерцанием и путь к нему прописывают тот самый, какой изображен у нас выше, — путь труда в исполнении заповедей и в подвиге над преодолением страстей, в видах очищения сердца и водворения в нем любви. Подробно об этом пишет святой Исаак Сирианин в 55 слове, или послании к чудотворцу Симеону, в последних его отделениях, со стр. 373. Мы приведем после несколько из его положений о сем.
  Не должно пропускать без внимания слов: со всеми святыми. Может быть, Апостол хотел сказать только: со всеми христианами, так как ему обычно называть христиан святыми. Но как, по существу дела, христиане только нарекаются к святости, ревнуют о том и силами к тому снабжаются, святыми же собственно становятся они уже по преуспеянии в жизни о Христе Иисусе, когда Сам Христос — источник всякой святости вселяется в них, то ничто не препятствует под святыми здесь разуметь преуспевших и совершенных христиан. Апостол желает, чтоб ефесяне, вступившие верою в общество христиан, не отставали от других в разумении, но сподобились достигнуть такой его степени, какою обладают совершеннейшие из христиан. Он говорит как бы: да возможете разумети, наряду со всеми святыми, так, как разумеют святые, совершенные.
  Вместе с сим внушается, что как жизнь, так и разумение у христиан не спеется особно, отдельно от других, но что и оно зреет и совершенным является под условием общения со всеми. Общение в жизни есть любовь; общение в разумении есть общность разумения, — чтоб всякий разумел так, как все, не выходил из круга общности разумения. Особные, оригинальные воззрения чужды духа Христова. Апостол говорит как бы: желаю вам высшего разумения, но не так, чтоб вы занеслись куда-нибудь, отторгшись от святых, но при всей высоте разумения стояли в уровень со всеми святыми, или вошли в силу и круг их разумения, ибо выше и полнее его нет и быть не может.
  Какой предмет разумения — Апостол не обозначает его, но по ходу речи видно, что здесь говорится о тайне домостроительства нашего спасения во Христе Иисусе. Так понимают и все наши толковники. Святой Златоуст пишет: «Да возможете разумети... что широта... то есть да возможете с точностию познать тайну домостроительства нашего спасения».— Общий очерк Дела спасения все знают и без особенного труда, ибо он ясно очерчен. Но тот, кто достиг того, что в него вселился Христос, или что в нем Христос явно обнаруживает свое вселение, самым делом ощущает свое спасение, потому понимает его в совершенстве, как выздоровевший понимает здравие совершеннее того, кто еще чает здравия, лежа в болезни и лечась. В таких и само домостроительство спасения яснее зрится, и точнее определяются все соприкосновенности его, ибо оно входит во все области бытия и силою своею простирается по всему пространству времени, и обнимает вечность. Следовательно, в нем разгадка и всего сущего и всего бывающего, всех тварей и течения всех событий. Все это раскрывается в уме преискренне приобщившихся Господу, хотя не вмещается в слова и обычные обороты речи, а только ясно ощущается. Как Апостол, слышавший на небе глаголы и видевший там вещи, не мог передать того словом, так бывает и со всеми христианами созерцателями. Умом их, в таинстве спасения, многое зрится, чего не в силах они выразить словом.
  Это и показывает здесь Апостол словами: широта, долгота, высота, глубина. Этим означается или величие дела спасения и полнота любви к нам Божией, явленной в нем, или разные стороны сего домостроительства. Блаженный Феодорит пишет: «Верою и любовию возможно нам достигнуть духовной благодати (действа и проявления ее очевидного), а при ее посредстве дознать величие совершившегося домостроительства. Ибо широтою, долготою, глубиною и высотою Апостол изобразил величие, потому что сими измерениями означается величина».— Святой Златоуст говорит: «Широтою и долготою, глубиною и высотою он называет познание богатства любви Божией, то есть того, как она повсюду распространилась. Описывает же ее телесными чертами, приспособляясь к понятиям человеческим; для сего и говорит, что она обняла и верхнее, и нижнее, и находящееся по сторонам. Мы сказали, говорит, что сему может научить не наше слово, а Святой Дух». Блаженный Феофилакт поминает, что святой Григорий Нисский видит в сих чертах изображение таинства Креста Господня, который есть средоточие в домостроительстве спасения. А Экумений приводит пространное объяснение сих черт, сделанное патриархом Фотием. «Чего это широта и долгота, глубина и высота? — Или таинства (спасения), или самого разумения Христа? Разумение Христа есть ясное представление совершенного им домостроительства. — Разумение Христа есть познание, как и почему сие предивное дело спасения совершено Им, а не другим кем, и признание, что Он Сам же есть Податель сего разумения и что этим только путем мы истинно и познаем Христа. В этом состоит разумение Христово. Долгота его есть познание, что Домостроительство спасения от век предопределено. Широта, — что благодеяние его простирается на всех,— и на тех, кои прежде закона, кои в законе и по законе, и на живых, и на умерших, на иудеев и эллинов, на варваров и на все народы, на небесное и земное. Ибо мир сотворил всем им Христос, тогда как прежде в разладе состояли между собою Ангелы и люди. Молится Апостол, чтоб они все это уразумели, и не это только, но и глубину и высоту его (домостроительства), глубину, — что неизреченная сила его и благодеяние низошли до глубин ада, разрушив и пленив ад, а плененных им искупив и освободив, а высоту,— что сшедый — Той есть и восшедый, Который превыше небес возвел начаток наш, превыше всякого Начала и Власти, Силы и Господства. Видишь ли неизреченную высоту домостроительства Христова и разумения его? — Все это постигнуть им и уразуметь молится Апостол».
  Уразумети же преспеющую разум любовь Христову. Вместе с тем, как раскроется пред их сознанием в такой полноте дело спасения, раскроется во всей полноте и любовь Христова. Ибо все это она произвела. Любовь Христова непостижима для ума; но когда вселяется в кого Христос, тогда он сердцем ощущает величие ее и умом созерцает ее, хотя она и остается невыразимою и неизъяснимою. Святой Златоуст говорит: «Хотя любовь Христова и выше всякого человеческого познания, однако вы познаете ее, если в вас будет обитать Христос». Или Апостол хочет сказать, что уразумеете не то, «колика любовь Христова, но то самое, что она превышает всякий разум» (Феофилакт). Пока не ощущена любовь Христова, можно еще думать, что хоть несколько донимаешь ее. Но когда ощутишь, познаешь вместе, что меры величия ее нет, и уразуметь его (величие) уму твоему не дано. «Святой Павел не отыскивает меры любви и не хочет измерять ее, да и как бы он мог это сделать? Но говорит, что превосходное и великое дело — познать (богатство любви). Постараемся же, возлюбленные, познать любовь Христову. Это важно для нас: ничто другое не приносит нам столько пользы, ничто столько не возвышает нас. Познание сей любви может действовать на душу более, чем страх геенны» (святой Златоуст). Утверждение во внутреннем человеке благодатию Духа готовит дом в сердце для вселения Христа; вселение Христа приносит ведение домостроительства спасения и познание любви Христовой, а это познание опять воздействует на утверждение во внутреннем человеке. Так идет круговращение духовной жизни, которая чрез то делается неистощимою.
  Да исполнитеся во всяко исполнение Божие. «Двояко это понимают: или да познаете, что Бог поклоняем есть во Отце, Сыне и Святом Духе, — ибо полнота Божия и есть Троица; или — да будете исполнены всякою добродетелию, какою исполнен Бог. Лучше же, мне думается, понять так: да будете совершенны во всяком по Богу совершенстве, зная все Божие, сколько это возможно» (Феофилакт). Есть норма для христианского совершенства. Апостол желает ефесянам взойти в меру его. Желаю вам, говорит, чтобы веры ради и любви вселися в вас Христос и чтоб чрез это вы познали все домостроительство и всю любовь Христову, чтобы таким образом вы стали полны всего, чем исполнить христиан преднамерил Бог. Когда получите вы все прописанное, тогда уже не будет у вас никакого недостатка, будете совершении... и ни в чемже лишени (Иак. 1,4). Ибо когда Христос в вас, то с Ним и все. Чего еще более желать? — Блаженный Феодорит и перефразирует этот текст так: «Да будете иметь Его совершенно вселившимся в вас».
  Сведши все сказанное Апостолом, увидим, что полнота христианского совершенства, по нему, есть состояние созерцания. Это состояние бывает в том, кто, освободившись от всякой связности чем-либо, вступает в область Божию, и видит там все так, как мы видим все окружающее нас. Созерцание будто только дело ума, но, чтоб открылось оно в уме, надо трудом и потом войти в требуемое для того состояние. Приводим слова о сем святого Исаака Сирианина, как обещали.
  «Первоначально естество наше в вочеловечении Христовом прияло обновление... и потом, по обновлении... соделалось способным к принятию новых и совершенных заповедей» (с. 374) (Иже во святых отца нашего аввы Исаака Сирианина, подвижника и отшельника, бывшего епископом христолюбивого града Ниневии, слова подвижнические. М., 1854.).
  «...заповеди новые и духовные, которые душа хранит, имея в виду страх Божий, обновляют и освящают душу, и сокровенно врачуют все ее члены. Для всех явно, какую страсть безмолвно в душе исцеляет каждая заповедь, и действенность их ощутительна и врачующему, и врачуемому, как было и с кровоточивою женою» (там же).
  «Если не будет исцелена страстная часть души... то душа не приобретет здравия... Исцеление сие совершается деланием заповедей и трудными делами (подвигами) истинного жития. Кто приобрел душевное здравие, отсек прежний нрав и переродился, тот стал видим в области духа,— и приял его в себя мир новый, несложный» (с. 375).
  «Когда же ум обновлен и сердце освящено, тогда все возникающие в нем понятия возбуждаются сообразно с естеством того мира, в который вступает он. Ум его ощущает духовное ведение тварей, и воссиявает в нем созерцание тайн Святой Троицы, также тайн достопоклоняемого ради нас домостроительства» (там же).
  «Если отъяты будут от души страсти, то ум просвещается и поставляется в чистом месте естества, и не имеет нужды в вопросах; потому что ясно видит блага, обретаемые на своем месте. Как внешние чувства не вследствие обучения ощущают вещи... так, подобным сему образом представляй себе о созерцании духовном. Ибо ум, презирающий в сокровенные тайны духа, если он в своем естественном здравии, вполне созерцает славу Христову и не спрашивает, и не учится, но наслаждается тайнами нового мира, превыше свободы воли» (с. 376).
  «Желать посредством исследования и расспросов дознавать таковые тайны есть неразумие души. Ибо и блаженный Павел не сказал, что по науке или вещественному какому способу видел и слышал тайны и неизреченны глаголы, ихже не летъ есть человеку глаголати (2 Кор. 12, А), но восхищением восхищен был в духовную область и видел откровение тайн» (с. 378).
  «Если желательно тебе, чтобы сердце твое соделалось обителею тайн нового мира, то обогатись сперва делами телесными, постом, бдением, службою, подвижничеством, терпением, низложением помыслов и прочим. Связывай ум свой чтением Писаний и углублением в оные, и напиши пред очами у себя заповеди. Непрестанным собеседованием молитвенным искореняй в сердце своем всякий образ (вещей) и всякое подобие, прежде тобою воспринятое. Приучай ум свой всегда углубляться в тайны Спасителева домостроительства, продолжая делание заповедей и труды в приобретении чистоты. Проси себе у Господа в молитве, огнем разжженной, о всем печали (попечения сердечного, ревности), да уканет (изольется) она в сердце твое и да сподобишься умного жития. Начало, средину и конец сего жития составляет следующее: отсечение всего единением со Христом» (с. 379).
  «Словеса, непостигаемые ведением (разумом), делаются понятными для нас при помощи веры, и ведение о них получаем в созерцании, какое бывает по очищении. Для духовных тайн, которые выше ведения (разума) и которых не ощущают ни телесные чувства, ни разумная сила ума (рассудок), Бог дал нам веру, которою познаем только, что тайны сии существуют (а познаются они другим образом, как сказано уже). И от этой веры рождается в нас надежда о них (достигнуть созерцания их). Верою исповедуем, что Бог есть Господь, Владыка, Творец и Создатель всяческих, а ведением (разумом) решаем, что должно нам хранить заповеди Его по любви. (А это приводит к блаженному созерцанию). Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите. И Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам (Ин, 14, 15—16), сказал Господь. Пришествием Утешителя называет Он дарования откровения духовных тайн, посему в приятии Духа, Которого прияли Апостолы, — все совершенство духовного ведения. И Господь обещал, умолив Отца Своего, дать им Утешителя, чтобы при делании ими заповедей и очищении самих себя пребывал с ними во веки. Видишь ли, что за соблюдение заповедей по любви ум сподобляется благодати таинственного созерцания и откровений духовного ведения» (с. 381-382).
  «Законная дверь, вводящая в это, есть любовь. Если приобретаем любовь, она вводит нас в это. Аз есмъ дверь, сказал Господь. Мною человек внидет в жизнь и пажить обрящет для духовной своей жизни. Тогда на всех восхождениях откровений ведения и таинственных созерцаний Божественная любовь вводит и изводит его, как и тех, которые имеют свободу Христову» (с. 383-384).
  «Как по мере естественного возраста душа приемлет в себя новое и новое ведение, и ощущает существующее в мире, и день от дня более и более обучается этому, так и в духовном, человек приемлет в себя духовное созерцание и Божественное ощущение, и обучается этому в той мере, в какой ум возрастает в разумном житии и простирается вперед. Когда же придет в область любви, тогда созерцает духовное на своем месте. Но пока человек употребляет усилие, чтобы духовное снизошло к нему, оно не покоряется. И если дерзновенно возмечтает он и возведет взор к духовному, и будет доходить до него разумением не вовремя, то скоро притупляется зрение его, и вместо действительного усматриваются им призраки и образы» (с. 385).
  «Если ум не будет очищен деланием заповедей, не приобретет в совершенстве любви, не преуспеет возрастом в обновлении Христовом... то не возможет соделаться истинным зрителем Божественного созерцания. Все же подобия духовного, какие думает составить себе ум, называются призраком, а не действительностию» (с. 387).
  В предложенных выписках содержится все учение о созерцании истинном. По величию предмета велика выписка. Но как не было лености делать ее, да не будет лености прочитать ее и вникнуть в нее. Предмет сей есть первой важности, хотя наша научность мало обращает на него внимания.

  Стихи 18 и 19. Да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, разумети же преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие.
  Вот плод вселения Христа Господа в сердца, — совершенство разумения! — Где Христос, гам и ум Христов. И как Апостол говорит о себе: мы же ум Христов имамы (1 Кор. 2, 16),— ум, восстязующий вся и уразумевающий ум Самого Господа (15), так подобное же причастие ума Господня дается и всякому вселившимся в сердце Господом, в мере, Ему угодной. Другого пути к уразумению духовной области и нет. «Да возможете, говорит, — то есть нужно много силы, для чего же нужна эта сила? — Для того, чтобы разумети» (святой Златоуст).
  Так много дает святой Апостол значения разумению в деле христианства, что все послание направил к раскрытию его и указанию верного к нему пути. Оно так и есть, ибо неразумеющий то же, что слепой,— не знает, куда и как идти. Но нельзя не различать степеней разумения. Уже в первом оглашении Евангелием, когда оно еще только слухом приемлется, дается и разумение его. Кто верует и крестится, вступает на высший степень разумения. Кто идет путем веры в доброделании и подвиге, у того все больше и больше растет сие разумение. Когда же по очищении сердца вселяется в него Христос, тогда разумение возводится на самую высшую степень. Святые отцы называют эту степень созерцанием и путь к нему прописывают тот самый, какой изображен у нас выше, — путь труда в исполнении заповедей и в подвиге над преодолением страстей, в видах очищения сердца и водворения в нем любви. Подробно об этом пишет святой Исаак Сирианин в 55 слове, или послании к чудотворцу Симеону, в последних его отделениях, со стр. 373. Мы приведем после несколько из его положений о сем.

Не должно пропускать без внимания слов: со всеми святыми. Может быть, Апостол хотел сказать только: со всеми христианами, так как ему обычно называть христиан святыми. Но как, по существу дела, христиане только нарекаются к святости, ревнуют о том и силами к тому снабжаются, святыми же собственно становятся они уже по преуспеянии в жизни о Христе Иисусе, когда Сам Христос — источник всякой святости вселяется в них, то ничто не препятствует под святыми здесь разуметь преуспевших и совершенных христиан. Апостол желает, чтоб ефесяне, вступившие верою в общество христиан, не отставали от других в разумении, но сподобились достигнуть такой его степени, какою обладают совершеннейшие из христиан. Он говорит как бы: да возможете разумети, наряду со всеми святыми, так, как разумеют святые, совершенные.

  Вместе с сим внушается, что как жизнь, так и разумение у христиан не спеется особно, отдельно от других, но что и оно зреет и совершенным является под условием общения со всеми. Общение в жизни есть любовь; общение в разумении есть общность разумения, — чтоб всякий разумел так, как все, не выходил из круга общности разумения. Особные, оригинальные воззрения чужды духа Христова. Апостол говорит как бы: желаю вам высшего разумения, но не так, чтоб вы занеслись куда-нибудь, отторгшись от святых, но при всей высоте разумения стояли в уровень со всеми святыми, или вошли в силу и круг их разумения, ибо выше и полнее его нет и быть не может.
  Какой предмет разумения — Апостол не обозначает его, но по ходу речи видно, что здесь говорится о тайне домостроительства нашего спасения во Христе Иисусе. Так понимают и все наши толковники. Святой Златоуст пишет: «Да возможете разумети... что широта... то есть да возможете с точностию познать тайну домостроительства нашего спасения».— Общий очерк Дела спасения все знают и без особенного труда, ибо он ясно очерчен. Но тот, кто достиг того, что в него вселился Христос, или что в нем Христос явно обнаруживает свое вселение, самым делом ощущает свое спасение, потому понимает его в совершенстве, как выздоровевший понимает здравие совершеннее того, кто еще чает здравия, лежа в болезни и лечась. В таких и само домостроительство спасения яснее зрится, и точнее определяются все соприкосновенности его, ибо оно входит во все области бытия и силою своею простирается по всему пространству времени, и обнимает вечность. Следовательно, в нем разгадка и всего сущего и всего бывающего, всех тварей и течения всех событий. Все это раскрывается в уме преискренне приобщившихся Господу, хотя не вмещается в слова и обычные обороты речи, а только ясно ощущается. Как Апостол, слышавший на небе глаголы и видевший там вещи, не мог передать того словом, так бывает и со всеми христианами созерцателями. Умом их, в таинстве спасения, многое зрится, чего не в силах они выразить словом.
  Это и показывает здесь Апостол словами: широта, долгота, высота, глубина. Этим означается или величие дела спасения и полнота любви к нам Божией, явленной в нем, или разные стороны сего домостроительства. Блаженный Феодорит пишет: «Верою и любовию возможно нам достигнуть духовной благодати (действа и проявления ее очевидного), а при ее посредстве дознать величие совершившегося домостроительства. Ибо широтою, долготою, глубиною и высотою Апостол изобразил величие, потому что сими измерениями означается величина».— Святой Златоуст говорит: «Широтою и долготою, глубиною и высотою он называет познание богатства любви Божией, то есть того, как она повсюду распространилась. Описывает же ее телесными чертами, приспособляясь к понятиям человеческим; для сего и говорит, что она обняла и верхнее, и нижнее, и находящееся по сторонам. Мы сказали, говорит, что сему может научить не наше слово, а Святой Дух». Блаженный Феофилакт поминает, что святой Григорий Нисский видит в сих чертах изображение таинства Креста Господня, который есть средоточие в домостроительстве спасения. А Экумений приводит пространное объяснение сих черт, сделанное патриархом Фотием. «Чего это широта и долгота, глубина и высота? — Или таинства (спасения), или самого разумения Христа? Разумение Христа есть ясное представление совершенного им домостроительства. — Разумение Христа есть познание, как и почему сие предивное дело спасения совершено Им, а не другим кем, и признание, что Он Сам же есть Податель сего разумения и что этим только путем мы истинно и познаем Христа. В этом состоит разумение Христово. Долгота его есть познание, что Домостроительство спасения от век предопределено. Широта, — что благодеяние его простирается на всех,— и на тех, кои прежде закона, кои в законе и по законе, и на живых, и на умерших, на иудеев и эллинов, на варваров и на все народы, на небесное и земное. Ибо мир сотворил всем им Христос, тогда как прежде в разладе состояли между собою Ангелы и люди. Молится Апостол, чтоб они все это уразумели, и не это только, но и глубину и высоту его (домостроительства), глубину, — что неизреченная сила его и благодеяние низошли до глубин ада, разрушив и пленив ад, а плененных им искупив и освободив, а высоту,— что сшедый — Той есть и восшедый, Который превыше небес возвел начаток наш, превыше всякого Начала и Власти, Силы и Господства. Видишь ли неизреченную высоту домостроительства Христова и разумения его? — Все это постигнуть им и уразуметь молится Апостол».
  Уразумети же преспеющую разум любовь Христову. Вместе с тем, как раскроется пред их сознанием в такой полноте дело спасения, раскроется во всей полноте и любовь Христова. Ибо все это она произвела. Любовь Христова непостижима для ума; но когда вселяется в кого Христос, тогда он сердцем ощущает величие ее и умом созерцает ее, хотя она и остается невыразимою и неизъяснимою. Святой Златоуст говорит: «Хотя любовь Христова и выше всякого человеческого познания, однако вы познаете ее, если в вас будет обитать Христос». Или Апостол хочет сказать, что уразумеете не то, «колика любовь Христова, но то самое, что она превышает всякий разум» (Феофилакт). Пока не ощущена любовь Христова, можно еще думать, что хоть несколько донимаешь ее. Но когда ощутишь, познаешь вместе, что меры величия ее нет, и уразуметь его (величие) уму твоему не дано. «Святой Павел не отыскивает меры любви и не хочет измерять ее, да и как бы он мог это сделать? Но говорит, что превосходное и великое дело — познать (богатство любви). Постараемся же, возлюбленные, познать любовь Христову. Это важно для нас: ничто другое не приносит нам столько пользы, ничто столько не возвышает нас. Познание сей любви может действовать на душу более, чем страх геенны» (святой Златоуст). Утверждение во внутреннем человеке благодатию Духа готовит дом в сердце для вселения Христа; вселение Христа приносит ведение домостроительства спасения и познание любви Христовой, а это познание опять воздействует на утверждение во внутреннем человеке. Так идет круговращение духовной жизни, которая чрез то делается неистощимою.
  Да исполнитеся во всяко исполнение Божие. «Двояко это понимают: или да познаете, что Бог поклоняем есть во Отце, Сыне и Святом Духе, — ибо полнота Божия и есть Троица; или — да будете исполнены всякою добродетелию, какою исполнен Бог. Лучше же, мне думается, понять так: да будете совершенны во всяком по Богу совершенстве, зная все Божие, сколько это возможно» (Феофилакт). Есть норма для христианского совершенства. Апостол желает ефесянам взойти в меру его. Желаю вам, говорит, чтобы веры ради и любви вселися в вас Христос и чтоб чрез это вы познали все домостроительство и всю любовь Христову, чтобы таким образом вы стали полны всего, чем исполнить христиан преднамерил Бог. Когда получите вы все прописанное, тогда уже не будет у вас никакого недостатка, будете совершении... и ни в чемже лишени (Иак. 1,4). Ибо когда Христос в вас, то с Ним и все. Чего еще более желать? — Блаженный Феодорит и перефразирует этот текст так: «Да будете иметь Его совершенно вселившимся в вас».
  Сведши все сказанное Апостолом, увидим, что полнота христианского совершенства, по нему, есть состояние созерцания. Это состояние бывает в том, кто, освободившись от всякой связности чем-либо, вступает в область Божию, и видит там все так, как мы видим все окружающее нас. Созерцание будто только дело ума, но, чтоб открылось оно в уме, надо трудом и потом войти в требуемое для того состояние. Приводим слова о сем святого Исаака Сирианина, как обещали.
  «Первоначально естество наше в вочеловечении Христовом прияло обновление... и потом, по обновлении... соделалось способным к принятию новых и совершенных заповедей» (с. 374) (Иже во святых отца нашего аввы Исаака Сирианина, подвижника и отшельника, бывшего епископом христолюбивого града Ниневии, слова подвижнические. М., 1854.).
  «...заповеди новые и духовные, которые душа хранит, имея в виду страх Божий, обновляют и освящают душу, и сокровенно врачуют все ее члены. Для всех явно, какую страсть безмолвно в душе исцеляет каждая заповедь, и действенность их ощутительна и врачующему, и врачуемому, как было и с кровоточивою женою» (там же).
  «Если не будет исцелена страстная часть души... то душа не приобретет здравия... Исцеление сие совершается деланием заповедей и трудными делами (подвигами) истинного жития. Кто приобрел душевное здравие, отсек прежний нрав и переродился, тот стал видим в области духа,— и приял его в себя мир новый, несложный» (с. 375).
  «Когда же ум обновлен и сердце освящено, тогда все возникающие в нем понятия возбуждаются сообразно с естеством того мира, в который вступает он. Ум его ощущает духовное ведение тварей, и воссиявает в нем созерцание тайн Святой Троицы, также тайн достопоклоняемого ради нас домостроительства» (там же).
  «Если отъяты будут от души страсти, то ум просвещается и поставляется в чистом месте естества, и не имеет нужды в вопросах; потому что ясно видит блага, обретаемые на своем месте. Как внешние чувства не вследствие обучения ощущают вещи... так, подобным сему образом представляй себе о созерцании духовном. Ибо ум, презирающий в сокровенные тайны духа, если он в своем естественном здравии, вполне созерцает славу Христову и не спрашивает, и не учится, но наслаждается тайнами нового мира, превыше свободы воли» (с. 376).
  «Желать посредством исследования и расспросов дознавать таковые тайны есть неразумие души. Ибо и блаженный Павел не сказал, что по науке или вещественному какому способу видел и слышал тайны и неизреченны глаголы, ихже не летъ есть человеку глаголати (2 Кор. 12, А), но восхищением восхищен был в духовную область и видел откровение тайн» (с. 378).
  «Если желательно тебе, чтобы сердце твое соделалось обителею тайн нового мира, то обогатись сперва делами телесными, постом, бдением, службою, подвижничеством, терпением, низложением помыслов и прочим. Связывай ум свой чтением Писаний и углублением в оные, и напиши пред очами у себя заповеди. Непрестанным собеседованием молитвенным искореняй в сердце своем всякий образ (вещей) и всякое подобие, прежде тобою воспринятое. Приучай ум свой всегда углубляться в тайны Спасителева домостроительства, продолжая делание заповедей и труды в приобретении чистоты. Проси себе у Господа в молитве, огнем разжженной, о всем печали (попечения сердечного, ревности), да уканет (изольется) она в сердце твое и да сподобишься умного жития. Начало, средину и конец сего жития составляет следующее: отсечение всего единением со Христом» (с. 379).
  «Словеса, непостигаемые ведением (разумом), делаются понятными для нас при помощи веры, и ведение о них получаем в созерцании, какое бывает по очищении. Для духовных тайн, которые выше ведения (разума) и которых не ощущают ни телесные чувства, ни разумная сила ума (рассудок), Бог дал нам веру, которою познаем только, что тайны сии существуют (а познаются они другим образом, как сказано уже). И от этой веры рождается в нас надежда о них (достигнуть созерцания их). Верою исповедуем, что Бог есть Господь, Владыка, Творец и Создатель всяческих, а ведением (разумом) решаем, что должно нам хранить заповеди Его по любви. (А это приводит к блаженному созерцанию). Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите. И Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам (Ин, 14, 15—16), сказал Господь. Пришествием Утешителя называет Он дарования откровения духовных тайн, посему в приятии Духа, Которого прияли Апостолы, — все совершенство духовного ведения. И Господь обещал, умолив Отца Своего, дать им Утешителя, чтобы при делании ими заповедей и очищении самих себя пребывал с ними во веки. Видишь ли, что за соблюдение заповедей по любви ум сподобляется благодати таинственного созерцания и откровений духовного ведения» (с. 381-382).
  «Законная дверь, вводящая в это, есть любовь. Если приобретаем любовь, она вводит нас в это. Аз есмъ дверь, сказал Господь. Мною человек внидет в жизнь и пажить обрящет для духовной своей жизни. Тогда на всех восхождениях откровений ведения и таинственных созерцаний Божественная любовь вводит и изводит его, как и тех, которые имеют свободу Христову» (с. 383-384).
  «Как по мере естественного возраста душа приемлет в себя новое и новое ведение, и ощущает существующее в мире, и день от дня более и более обучается этому, так и в духовном, человек приемлет в себя духовное созерцание и Божественное ощущение, и обучается этому в той мере, в какой ум возрастает в разумном житии и простирается вперед. Когда же придет в область любви, тогда созерцает духовное на своем месте. Но пока человек употребляет усилие, чтобы духовное снизошло к нему, оно не покоряется. И если дерзновенно возмечтает он и возведет взор к духовному, и будет доходить до него разумением не вовремя, то скоро притупляется зрение его, и вместо действительного усматриваются им призраки и образы» (с. 385).
  «Если ум не будет очищен деланием заповедей, не приобретет в совершенстве любви, не преуспеет возрастом в обновлении Христовом... то не возможет соделаться истинным зрителем Божественного созерцания. Все же подобия духовного, какие думает составить себе ум, называются призраком, а не действительностию» (с. 387).
  В предложенных выписках содержится все учение о созерцании истинном. По величию предмета велика выписка. Но как не было лености делать ее, да не будет лености прочитать ее и вникнуть в нее. Предмет сей есть первой важности, хотя наша научность мало обращает на него внимания.

  Стихи 20 и 21. Могущему же паче вся творити по преизбыточествию, ихже просим или разумеем, по силе действуемой в нас, Тому слава в Церкви о Христе Иисусе, во вся роды века веков. Аминь.
  «Догматическое слово свое заключает Апостол славословием» (Феодорит). «Я, говорит, молюсь, а Он и без моей молитвы сделает больше наших прошений, — и не просто только больше или обильнее, но по преизбыточествию — выражение, которое показывает особенную великость дара» (святой Златоуст). «Песнословлю Его, потому что и может, и хочет, и дарует более того, нежели сколько просим» (Феодорит).
  Святому Павлу обычно, среди течения речи, восторгаться к молитве и славословию. Ибо он жил тем, о чем писал: все то носил в сердце своем; от избытка же сердца уста говорят славословие. Пред этим выразил Апостол желание, да исполнятся ефесяне во всякое исполнение Божие. Эта полнота Божия, или полнота благ, от Бога нисходящих к нам о Христе Иисусе, отчасти изображена Апостолом в послании, отчасти выражена им и в сей молитве, отчасти, конечно, знали и понимали ее и ефесяне. Апостол говорит теперь: о чем я вам писал, о чем молился и молюсь, что сами вы постигаете и ищете, все это велико, но совсем не исчерпывает сокровищницы благ, чрез Господа Иисуса Христа нам даруемых. Их больше несравненно, чем мы можем постигнуть и просить. И их все может изливать Господь на всякого, на кого Ему благоугодно. То, что уже излито, вы испытываете сами, видите во мне, слышите действуемым в других Апостолах. Видите, как оно действует? — Неведомо как приходит сила и являет действие или в душе только,— просвещая и очищая, или и вовне,— чудодействуя. Не от нас это: Божий дар! И меры сему положить нельзя. Если б мерить сие нашею вместимостию, можно бы еще и меру определять. Но как мера сему есть Божия беспредельная благость и вседейственность, то кто положит сему меру и границу? — Безмерна сокровищница Божия, и Он готов всю ее испразднить на нас. При такой мысли мог ли Апостол не воззвать: Тому слава!
  Паче вся — надо бы: паче всего; — что с по преизбыточествию выражает: несравненно больше всего, что просим и разумеем. По силе действуемей в нас — выражают основание, почему так говорит Апостол. Он как бы отвечает на вопрос: «откуда же это видно (что Бог так может делать для нас)? — Из силы, говорит, действуемой в нас, ибо мы сего никогда не просили и не ожидали» (святой Златоуст). В нас, в ком это? — Или преимущественно в Апостолах, или во всех верующих в Церкви, чтобы сказать: христианство — вера во Христа многое дала и дает всем, а что может еще дать, тому и меры нет. В другом месте говорит Апостол: вся ваша (1 Кор. 3, 21—22).
  Имея сие в мысли, Апостол восторгается к славословию, говоря: Тому слава! «Хорошо сделал Апостол, что заключил свое слово молитвою и славословием, ибо должно прославлять и благословлять Даровавшего нам такие блага» (святой Златоуст). Слава Богу! — воззвание, которое само собою исходит из сердца, когда ум начнет входить хотя в малое начальное постижение Божественных свойств и действий, и особенно благодетельных отношений Бога к нам. Слава и благодарение вместе сходятся, а под ними созревает, или согревается и прошение. В этом все существо наших к Богу отношений, которые всегда и выражаются во всякой молитве, когда она идет надлежащим образом.
  И в естественной религии то же бывает. Отличие этого проявления духовной жизни в христианстве состоит в том, что оно здесь бывает в Церкви и о Христе Иисусе. В Церкви: ибо и все блага ею приемлются, ею сознаются и определяются, и ею всем членам сообщаются. От нее в один голос идет и слава Богу. Как выше показал Апостол (в словах: разумети со всеми святыми), что особняк в познавании не терпим пред Богом, так теперь показывает, что не терпим пред Ним и особняк в молитве и славословии. Славословь Бога устами Церкви или со всею Церковию и когда один молишься. Мы выражаем это, приближаясь к Богу молитвами Пресвятой Богородицы, сонма Ангелов и всех святых. О Христе Иисусе: ибо все, что имеем и что можем иметь, имеем и можем иметь только чрез Господа Иисуса Христа, чрез веру в Него и чрез живой союз с Ним, по коему все Его на нас нисходит. Чрез Него же обратно и славословие должно восходить к Богу. Только в таком виде оно приятно Богу, как и все мы приятны Ему только ради Его, ради того, что в Него облекаемся. Он — глава, а уста, коими славословить можно, в голове находятся. Святой Златоуст и замечает: «Достойно удивления также и то, что за дары, полученные нами от Бога, славит (Апостол Бога) о Христе Иисусе». Феофилакт прибавляет: «Не просто говорит Тому слава, но и во Христе Иисусе, то есть чрез Христа Иисуса. Ибо воистину никто не может достойно славословить Бога, если не благодатию и силою Христовою. Он и возбуждает нас к славословию, и научает, как совершить сие достодолжно».
  Слова: во вся роды века веков выражают непрерывность славословия. Род за родом будут сменяться в течении времени, век за веком будут проходить, а то великое дело Божие, которое во Христе Иисусе совершено, и представляется и содержится Церковию, пребудет неизменно, обогащая род наш все большими и большими дарами небесными, и всегда будет подвигать уста к славословию. Слава Богу немолчно и воздается в Церкви. Она только и может воздавать ее с указанною Апостолом непрерывностию.— Тому слава во вся роды или да будет, или будет. Первым возлагается и на нас обязанность славословить Бога за дело спасения (Феодорит), а вторым сказывается, что если всегда будет слава Богу в Церкви, то и Церковь всегда будет, или: Церковь всегда будет, всегда будет и слава Богу. Святой Златоуст говорит: «Весьма кстати сказано и это: слава в Церкви, ибо известно, что Церковь будет существовать всегда; а так как она всегда пребывает, то Апостол хочет, чтобы и мы прославляли Бога до скончания мира, что и объяснил он, сказавши: во вся роды века».
  Прекрасно перефразированы эти два последние стиха догматической части послания блаженным Иеронимом. Приводим его слова. «Этим показывает Апостол, что в прошении своем он ограничивается мерностию человека и просит того, что находит полезным для ефесян; но, по существу дела, Бог может даровать более, чем просят у Него, и благодеяниями Своими превысить надежды наши. Сами мы не знаем даже, о чем и как помолиться, и часто просим того, что не полезно нам. Блудник, например, просит здоровья, тогда как гораздо полезнее для него болеть и измождаться немощами, чтобы не иметь сил храм Христов делать удами блудницы. Мощен Бог подать не только больше того, что просим, но и более того, что разумеем. Бывает иногда, что мыслей своих мы не выражаем словом, но в молчаливом помышлении воздыханиями неизглаголанными, как говорит сей же Апостол, просим того, чего выразить не можем. Бог и это подает; подает Он и больше того, и все по силе действуемей в нас. Как ныне не по делам нашим и выше чаяния нашего подает Он нам много такого, о чем мы не дерзнули бы просить, так и другое многое может Он подать нам такое, о чем ум помыслить и чего слово выразить не может. Так благому Богу да будет слава: во-первых, в Церкви, которая чиста, не имеет скверны или порока, и сверх того одна может воспринимать славу Божию, потому что она есть тело Христово; во-вторых, во Христе Иисусе, в Коем обитает вся полнота Божества телесне и Коего членами суть все верующие в Него. Эта слава не ограничивается настоящим временем и последующими веками, но простирается на все роды и чрез века веков пребывает, растет и множится и оглашает всю бесконечную вечность».

А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

20

2 ОКТЯБРЯ

Апостольское чтение
Послание к Ефесянам святого апостола Павла
Еф., 225 зач., IV, 14-19.
14дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения, 15но истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос, 16из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви.

17Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего, 18будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией, по причине их невежества и ожесточения сердца их.

19Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью.

Феофилакт Болгарский

Толкование на послание к Ефесянам
святого апостола Павла

Еф.4:14. дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения,

Будем же, говорит, твердо и непоколебимо держаться той малой меры, которую мы получили, и не будем, подобно детям, колебаться и увлекаться всяким учением. На то и даны дары, чтобы строить и утверждать, дабы не колебалось здание. Словами «дабы мы не были более» показал, что прежде они были таковы. Включает даже и себя самого, чтобы не упреками, а добротой Исправлять. А говоря « колеблющимися», показывает, в какой опасности находятся души нетвердых в православии. И, выражаясь образным языком, называет ветрами различные учения.

по лукавству (κυβεία) человеков, по хитрому искусству обольщения,

Словом «лукавый» (κυβευτής в греческом оригинале, – Прим. Ред.) называются те, которые получали прибыль от игры в кости. Таковы и лжеучители, которые обращаются с людьми очень простыми, как с костями, как им угодно. Итак, не будем, говорит, вращаться в этом лукавстве «по хитрому искусству обольщения», то есть вращаться и склоняться к тому, чего желает обольстительное коварство лжеучителей. Ибо все их искусство и хитрость направлены ни к чему другому, как к обману. И прекрасно добавил: «человеков», так как дело Божие не заключает в себе лукавства и обмана.

Еф.4:15. но истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос,

Хитрые и лукавые на словах все имеют фальшивое и ложное, и ничего в них нет здравого и устойчивого. Мы же, будучи искренни в любви к Богу и ближнему, не ложное имея учение и живя нелицемерно (ибо здесь, кажется, он дает и уроки жизни), да возрастим во Христа все наше – и жизнь, и догматы. Ибо с Ним, как Главой, мы должны сообразовать все свое, чтобы не приносить ничего несогласного и не гармонирующего с Главой, но все иметь возращенным по Нему.

Еф.4:16. из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получаст приращение для созидания самого себя в любви.

Мысль этого места такова, хотя и неясно высказана: как в теле дух, нисходя из головного мозга по нервам, не просто сообщает всем членам чувствительность, но сообразно свойствам каждого: одному, способному воспринять больше, – больше, а способному воспринять меньше – меньше; так и Христос нашим душам, которые суть Его члены, раздает Свои благодатные дары не просто, но «при действии в свою меру каждого члена», то есть сколько каждая в состоянии вместить, и таким образом все тело «получает приращение для созидания самого себя в любви». Да иначе и невозможно воспринять вспоможение свыше нисходящего Духа, Который нас оживляет и возращает, если мы не будем соединены и объединены любовью, как одно тело. Подобно тому, как если бы примерно рука, отделенная от тела, не могла бы более воспринимать воздействия от духа, потому что она отрешена от тела; так и мы, если не будем иметь единения, не получим исходящей от Главы нашей Христа благодати Духа. Для того-то и сказал: «тело составляемое и совокупляемое», чтобы показать, что члены не просто положены один подле другого, но соединены между собой, и каждый занимает свое место, и не вывихнут и не обезображен. Итак, наше дело самих себя скреплять и соединять посредством любви, а дело Христа – Главы нашей – ниспосылать Духа. Итак, вся речь о смирении и единении. Слова же «посредством всяких взаимно скрепляющих связей» показывают, что Дух, разливаемый и подаваемый Главой, осязательно касается всех. Итак, тело растет и созидается чрез то, что подаяние Духа касается членов и что Он действует в них (ибо сие значит «при действии»), или что им доставляет силу действовать.

Еф.4:17. Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего,

Учителю свойственно не только увещевать, но и устрашать, показывая, что сам Бог предстоит своим ученикам, как это и делает здесь Павел. «Заклинаю», говорит, вас «Господом», то есть привожу в свидетели Господа, что я не скрыл от вас, что следовало сказать. И не сказал: не живите так, как вы живете, чтобы не уязвить их, но: «как поступают прочие народы», примером других вразумляя их. «По суетности» же «ума» поступали, потому что служили идолам, были рабами страстей и предавались суете мира. А то, что называется суетой, потому так называется, что мы пользуемся им суетно; ибо не по своей природе оно суетно, так как все создано хорошо весьма.

Еф.4:18. будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией,

Хотя и сиял свет богопознания и чистой жизни, но они омрачили себя, обессилив душевное зрение мглой страстей и житейских попечений. Да, великий и неудобопроходимый поток представляют страсти и мирские заботы, помрачающие разум. Посему живущие так и отчуждены от жизни Божией, то есть от жизни по Богу. Потому что жизнь разумная состоит в том, чтобы уразумевать истину. А слепой по отношению к ней в подлинном смысле и не живет, так как истина есть сущность и свет разума.

по причине их невежества и ожесточения сердца их.

Итак, если они находятся в неведении, за что же ты их винишь? Несведущего должно научить, а не обвинять. Но это неведение, говорит, произошло в них вследствие ожесточения, то есть бесчувственности; а бесчувственность вследствие наклонности их к нечистой жизни, так что они достойны обвинения. Да послушай, и что дальше следует.

Еф.4:19. Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью.

Не видишь ли, что по доброй воле они сделались столь бесчувственными? «Дойдя до бесчувствия», то есть совсем разленившись, не желая делать ничего доброго, дойдя до полной бесчувственности и как бы обезумев, «предались распутству». Для чего же? Чтобы совершать нечистоту, потому что ее (нечистоту) поставили себе занятием и беспрестанным делом, и не один вид ее, но всякую. Как же после этого могли они не потерять чувствительности, предавшись всякого рода нечистоте? Ибо нечистая жизнь есть причина и лукавого учения и приводит к непониманию всего хорошего. Поэтому, когда в другом месте услышишь, что Бог предал «превратному уму» (Рим.1:28), помни и эти слова и, сопоставляя то и другое, разумей, что Бог называется предающим тех, которые сами себя предают, то есть попустил и оставил их, так как они сами сделали себя достойными того. И даже выражением «с ненасытимостъю» указывает на добровольную в них бесчувственность. Ибо, говорит, им можно было и деньгами, и удовольствиями пользоваться умеренно, а они, предавшись неумеренности, во всем огрубели и стали бесчувственными ко всему доброму.

Свт. Феофан Затворник.

ПОСЛАНИЕ СВЯТОГО АПОСТОЛА ПАВЛА К ЕФЕСЯНАМ,
истолкованное святителем Феофаном

3. Возращение всего во Христа 4, 14-16.

   Сказал Апостол пред сим: вот вам руководители, вот их дела и цели! Они должны возвесть вас в меру возраста исполнения Христова. Но они — указатели только и без вашего труда собственного ничего для вас сделать не могут. Чтоб они могли возвесть вас в такой возраст, и сами возревнуйте возращать все во Христа (15). Это главный урок сих трех стихов (14 — 16). Чтобы возгреть посильнее ревность о том, Апостол очерчивает наперед кратко, но полно, горькое состояние душ вне истинной веры — ст. 14. А после, в ст. 16, указывает на решительную нравственную необходимость именно такого рода действования. Вступили в общество, где все от Христа. Остается одно — или быть в обществе сем и возращать все во Христа, или, не действуя так, перестать быть в сем обществе (16). Святой Апостол говорит от лица всех людей, или всего рода человеческого, почему и себя ставит в ряд лиц учимых и наставляемых, как обычно это делается и в проповедях, когда говорят: мы.
  Стих 14. Да не бываем ктому младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения, во лжи человечестей, в коварстве козней лщения.
  Поставил Бог в Церкви распорядительные и руководительные лица. Для некоторых из них первое дело — но и для всех не последнее — обращать к вере неверующих и чрез то все выше и выше возводить, все шире и шире — расстраивать здание дома Божия — Церкви. Этот труд и не должен у них прекращаться, пока все мы, люди, станем одинаково верить в Господа Иисуса и знать Его, пока весь род человеческий будет одной веры. Это великое Божие к нам благодеяние, чрез посредство их оказываемое, за тем устрояется, чтоб нам не быть более младенцами, не быть во лжи, не быть в коварстве козней. Довольно блуждать, суетиться попусту, быть игрою коварства вражеского. Сжалился над нами Бог, обратил милостивое на нас око и избавляет от этой нестройной жизни. Исповедуй всякий милость; прими благодеяние; и, видя, от какого зла избавлен, крепче прилепляйся к Тому, Кто избавил.
  Признаем в сих словах изображение состояния вне веры Христовой, вне общения с Господом, следуя блаженному Иерониму, который, сопоставляя их с словами предыдущего стиха: дондеже достигнем вcи в соединение веры, наводит, что вне сей веры — одно детское непостоянство и волнение ветреное. «Спрашивается, кого разумеет Апостол под все, когда говорит: дондеже достигнем вcи в соединение веры: всех ли людей, или только всех святых (то есть верующих)? — Мне кажется, что он говорит о всех людях, потому что среди них много ветров учений, дуновением которых воздымаемые волны туда и сюда бросают людей, увлекая их в разные заблуждения и в незнать какие направления жизни. Почему всякою заботою надо озаботиться достигнуть единения веры и чрез нее познания Сына Божия. Когда получим мы верное этим обладание, тогда перестанем быть младенцами».
  Говорит Апостол: да не бываем ктому. Следовательно, прежде были таковы. «Этим выражением указывает на то, что некогда они были таковы» (святой Златоуст). А где были ефесяне прежде веры? — В язычестве. Язычество таково и было. Ныне то же приложимо ко всем неверам. Вне веры истинной нет определенных понятий ни о чем, все шатко, все колеблется сомнениями. Когда кто уверует, понятия устанавливаются. Печать на них налагает божественный авторитет откровения. А до сего невер колеблется, как легкий челн волнами моря, и носится туда и сюда, как легкий пух ветром. Скитающеся - περιφερομενοι — носимы будучи туда и сюда. Всякий ветр учения — вне Церкви. Нет там единства: один одно, другой другое, и невер не знает, к чему пристать. Всюду ему представляются призраки истины: он и пристает то к тому, то к другому учению. Как ни в одном нет истины, то ни одно его не успокоивает. Святой Златоуст говорит: «Апостол употребил это сравнение (колебание всяким ветром), желая показать, в какой опасности находится всякая душа, преданная сомнению». Под ветром учений не могут быть разумеемы разномыслия в Церкви, ибо их еще не было, а мнения языческие, кои в Ефесе ходили от лица всякого рода школ. Но в наше время это можно прилагать ко всем, кои находятся вне истинной веры и Церкви, не исключая и христиан инославных.
   Во лжи человечестей — Εν τη κυβεια των ανθρωπων. «Κυβεια — происходит от глагола, который означает — играть в шашки» (Феодорит). Κυβευται — так называются занимающиеся шахматною игрою. «Это люди хитрые. И они то и дело все передвигают и переставляют» (святой Златоуст). Потому быть во лжи εν τη κυβεια будет значить или — быть игрушкою хитростей человеческих, или самому заниматься такой игрою, то есть увлекаться пустою суетностию, предаваться случайностям, действовать на авось, не имея постоянных правил жизни, а плетясь по заведенным обычаям людским. Судя по тому, что Младенчески колебаться ветром учений есть у Апостола и принимать сии учения, надо признать, Что и быть во лжи человечестей εν τη κυβεια των ανθρωπων — у него то же есть — быть самому действователем по общему всем людям характеру действования, который справедливо можно назвать игрою. Все гоняются за счастием, наудачу, суетятся в хлопотах, преследуют призрачные цели, живут в непостоянстве, без определенных и верных надежд. Такова жизнь — без Христа; даже между христианами, у коих нет христианства в сердце, она такова. От такой-то жизни, говорит Апостол, избавляет нас вера, которую проповедовать, в которую обращать и в которой содержать учредил Господь особые благодатные лица, чтоб не быть нам более такими. Святой Златоуст и говорит при сем выражении: «Апостол коснулся здесь мирских обычаев». Если: да не бываем ктому младенцы — соответствует предыдущему: дондеже достигнем вcи в соединение веры и познания Сына Божия, то да не бываем во лжи человечестей — εν κυβεια... надо признать соответствующим словам: в мужа совершенна. Деятельность мужа совершенна, по твердым правилам, по верным планам с обдуманными целями точно противоположна суетности и пустоте жизни мирской.
   В коварстве козней льщения, 'Εν πανουργια προς την μεθοδειαν της πλανης. Πανουργια — вселукавство, всестороннее, непрестающее, ни пред какими средствами не останавливающееся коварство. Цели его — προς μεθοδειαν (Μεθοδεια — обходы, козни, сети; Πλανη — обман, обольщение), чтоб увлечь кого в порок, или заблуждение, или ошибку житейскую. Πανουργια — вселукавство употребляет все козни, хитрости, уловки к тому, чтобы обманывать, сбивать с толку, обольщать и увлекать на худое. Апостол говорит, чтоб не быть нам более в таком состоянии или под такими кознями, Господь веру дивную учредил, в которую и зовет чрез избранных Своих. Но тут возможны две мысли. Тут указывает Апостол или на ту часть неверующих, живущих по духу мира, которые дошли до крайней степени нравственного развращения, и не только во зле пребывают, но и стали заправителями зла в своем кругу, коноводами других на этом пути. Последняя степень огрешнения, когда человек осатаняется и начинает работать за сатану в кругу людей. Чтоб самим нам не действовать в таком духе или не быть опутываемым сетями других, так действующих, Бог дал нам святую веру христианскую и призвал в нее. Или, может быть, тут разумеется сам сатана — источник всякого лукавства, всяких козней и всяких обольщений. Апостол собрал здесь такие термины, которые наводят на мысль о сатане, власти и влиянию которого подлежат все, вне Христа Господа сущие. В таком случае мысль Апостола будет: за тем учредил Господь святую веру христианскую, зовет в нее и держит в ней чрез известные лица, чтоб избавить нас от власти темной исконного панурга — диавола, который вселукавством своим опутывает всех и всех держит в своей прелести, под призраками. Так понимал блаженный Феодорит: «Кознями льщения назвал хитрые средства. Ибо диавол не открыто повелевает прелюбодействовать, но или уловляет посредством очей, или пленяет слухом, не явно побуждает отречься от Бога, но заставляет прибегать к птицегаданиям, к предзнаменованиям, к употреблению предохранительных привесок». Соглашаясь с этим, и вместе с тем, что первые две мысли сего стиха соответствуют первым двум мыслям предыдущего стиха, естественно приводимся к наведению, что и это: да не бываем в коварстве козней льщения, соответствует: в меру возраста исполнения Христова. Как вне Христа, состоя под действием сатаны, преданные греху осатаняются, так в вере Христовой, верные водительству Христову, соделываются Христоподобными, исполняются Христом и имеют Его в себе живущим.
  Вот от каких зол избавились мы, говорит как бы Апостол; и хотя говорит о сем в виде следствия из достижения богоучрежденными в Церкви руководителями целей, для которых они назначены, — так, однако ж, что внушает: избавлены! Смотрите же, не возвращайтесь на старое, но, исповедуя благодеяние и плоды,его в себе ощущая, всеусерднее" прилепляйтесь к Тому, Кем избавлены. Что же именно делать?
  Стих 15. Истинствующе же в любви да возрастим в Него всяческая, иже есть глава Христос.
   Истинствующе в любви можно принимать, как выражение одной мысли: имея истинную, нелицемерную, искреннюю любовь. Так Феодорит: «Сие сказал Апостол и в послании к Римлянам: любы нелицемерна (Рим. 12, 9), сказал и в послании к Коринфянам: в любви нелицемерне (2 Кор. 6, 6). Так здесь повелевает иметь истинную любовь и ею возращать богатство добродетели о Самом Владыке. Ибо сказано: всяку розгу о Мне не творящую плода берут и бросают в огонь (Ин. 15, 2)».— Но можно и разделять, и под истинствующе разуметь — содержа истину, а в любви — «пребывая, или живя в любви». — Такое разделение проглядывает у Экумения и Феофилакта, которые, противополагая жизнь нехристианскую христианской, говорят, что там нет ничего истинного, все призрак и ложь, а у нас одна истина и любовь. «Мы истинствуем в догматах, и в жизни, и в слове» (Экумений). «Не держимся уже ложных догматов, не живем более в лицемерии (ибо здесь, кажется, он дает им уроки жизни)» (Феофилакт). Принимая такое различение, получим истинствующе,— стоя в истине, как приявшие веру и познание Господа Иисуса Христа и не влающиеся уже всяким ветром учения; в любви, — при истине пребывая и в делах любви, коими приходят в возраст мужа и свидетельствуют о зрелости нрава, установившегося в правилах, в противоположность нехристианам, живущим в суете, пустой хлопотливости и хитростях друг пред другом.
  Истинствовать и в любви пребывать кажется бы и довольно, но Апостол прибавляет: истинствуя в любви, все да возрастим во Христа, — то есть да будем все в себе, свое лицо, все свои силы и отправления, настроивать по духу Христову и в Его меру возращать, как, напротив, нехристиане действуют по духу сатаны и себя возращают в меру его, всезлобного панурга. — Возращение всего во Христа Экумений выражает так: «все наше: и жизнь, и слово, и догматы, — да созидаем во Христе (надстроиваем на Христе)»; Феофилакт так: «да возрастим во Христа все наше, и жизнь, и догматы. Ибо с Ним, как главою, должны мы сгармонировывать все свое, чтоб не преносить ничего несогласного и негармонирующего с главою, но все иметь возращенным по Нему». Святой Дамаскин так: «да достигнем такой высоты все, чтобы быть сгармонированными (гармонически сочетанными) со Христом, главою нашею».
  Содержание истины и преуспеяние в делах любви есть только приготовление жилища Христу Господу. Надобно искать, чтоб Он вселился и жил в сем доме. Эта и будет, когда в нас все будет согласно со Христом, ничего не будет чуждого Ему. Для сего в самом начале облекаемся во Христа и затем действуем во Христе, от Него принимая возбуждения и все во славу Его обращая, и по примеру Его совершая. Действование в этом духе постепенно приводит в согласие со Христом и все более и более углубляет Его в нас. Когда трудом подвижничества и доброделания все чуждое Христу изгонится вон, — и напротив, все настроится по Нему, так как и вседействующим тут бывает Он же; тогда вместе с тем, как все окажется возращенным во Христа, окажется и Он всеисполняющим нас и живущим в нас. Но, чтобы так было, чтобы конец увенчался таким успехом, надо с самого начала все направлять ко Христу, чтоб не трудиться понапрасну. Ибо говорит Господь: кто со Мною не собирает, тот расточает (Лк. И, 23). Много можно встретить людей, которые складно говорят и в жизни не зазорны, но пусты от Христа, по той причине, что не в Него все возращают и живут, не имея Его и в мысли. Вот этой опасности и избавить хочет Апостол, говоря как бы: у вас все Должно быть по мысли Христовой, силою Его, во славу Его. В таком только случае и достигнете вы в меру возраста исполнения Христова.
  Стих 16. Из Негоже все тело составляемо и счиневаемо приличие, всяцем осязанием подаяния, по действу в мере единыя коеяждо части, возращение тела творит в создание самаго себе любовию.
  Хочет сказать: иначе нельзя; необходимо все в себе возращать во Христа, ибо такова вера наша. Вера христианская сочетавает верных со Христом и таким образом из всех составляет единое тело стройное. Христос творит сие тело, каждому сообщая Себя и Духа благодати ему подавая действенно, осязательно, так что сей Дух благодати, сходя на каждого, делает его тем, чем ему следует быть в теле Церкви Христовой. Тело Христово, стройно сочетаваясь таким подаянием Духа, растет затем в себе, по той мере, в какой каждый член отвечает своему назначению или действует во благо Церкви всею полнотою полученного дара благодати: по действу в мере единыя коеяждо части. Растет и созидает себя таким образом тело Христово, при взаимодействии всех членов или частей целесообразном. Сила, всюду пленяющая всех на такого рода труды, есть любовь — любовь к Господу, с Коим сочетай всякий и от Коего получает дар благодати и любовь ко всем другим христианам, чтоб чрез них воздать Господу полученное от Него. В сем - круговращение жизни тела Христова, в коем от Него все исходит и к Нему все возвращается. Это последнее и хотел сказать Апостол, то есть необходимо все возращать во Христа, ибо вера Христова такова, что в ней все верующие составляют единое тело под главою Христом и, все от Него получая, все к Нему возвращать должны чрез любовное взаимодействие друг на друга, по мере полученных от Христа Господа сил.
  Прямо бы сказать: из Коего тело возращение свое творит, но Апостол сказал: тело... возращение тела творит, потому что вставлено было много посредствующих мыслей и можно потерять, кто это возращение творит. Первые прибавочные слова: составляемо и счиневаемо приличие, — указывают характеристическую черту организма, в коем обычно несколько органов, всякий на своем месте, с особым назначением, гармонически сочетаваются воедино и делают то, что тело живет. Так Господь стройно сочетавает Свое тело — Церковь. Особенность здесь сравнительно с вещественными организмами та, что в этих все созидает и возращает жизненная сила,— и самую голову; а в Церкви Господь — глава, другой главы не производит, а все тело устрояет Сам для Себя, член за членом, с Собою сочетавая и растя из Себя тело для Себя.
  Слова: всяцем осязанием подаяния — показывают, как Господь творит Себе тело. Подаяние есть дарование благодати Святого Духа — благодати возрождения в крещении, где христианин получает христианское бытие, и благодати, яко Дара на потребу Церкви, вследствие коего каждый в Церкви есть, кто яко рука, кто яко нога и проч. Осязание подаяния сего означает, что благодать действительно приемлется ощутительно и осязательно проникает облагодатствуемого; вместе же с тем она член к члену прилагает, кои, прикасаясь друг к другу, чувствуют и осязают себя взаимно. Так строится тело Церкви. Очевидно, что слова сии дополняют предыдущее: составляемо и счиневаемо приличие. Слова же: по действу в мере единыя коеяждо части относятся к — возращение тела творит,—и показывают, как тело Христово, составленное всяким осязанием подаяния, продолжает возрастать и созидаться. Это совершает она — по действу в мере единыя коеяждо части, когда каждый член действует так, как действовать способным соделала его благодать, по мере дара, по своей мере. Каждый, восприят быв в Церковь, получил дар и стал тем, чем есть теперь в Церкви. Но Церкви от него ращение прибудет, когда он даром своим действует во благо ей, не заключает и не запирает его в себе, а всем посвящает. Так растет вещественное тело, в коем ни один член не живет для себя, так растет и духовное тело Церкви. Но тогда как в вещественном геле все делается механически, по закону необходимости, в духовном теле Церкви все должно делаться по свободному произволению. Оно окачествовано у Апостола словом: в любви. Любовь, тем же Духом благодати изливаемая в сердце верующих, делает то, что ни один член тела Церкви не может за собою одним удерживать дар, но действенность его предает всем братиям о Христе,— всей Церкви. От этого она растет и созидается.
  Этот текст трудноват к понятию. К большему уяснению его содержания приводятся святоотеческие на него толкования.
  Святой Златоуст, приступая к толкованию сего текста, говорит, что святой Павел в нем «довольно не ясно изложил свои мысли — оттого, что хотел высказать все вдруг». Потом прилагает: «Вот что означают слова его: как дух, спущаясь из головного мозга, не просто сообщает, посредством нервов, чувствительность всем членам, но — сообразно с каждым из них, и тому, который способен принять больше, больше и сообщает, а который — меньше, тому — меньше (ибо дух есть корень жизни), так и Христос. Так как наши души также зависимы от Него, как члены от духа, то Его промышление и раздаяние даров, сообразно с мерою того или другого члена, производят возращение каждого. — Но что такое: осязанием подаяния? То есть посредством ощущения (αισθησεως). Ибо этот дух, распределяющийся по всем членам от головы, прикасаясь к каждому из них, таким образом производит на них свое действие. Можно и так сказать: тело, воспринимая это воздействие духа, соразмерно своим членам, возрастает таким образом. Или иначе: члены, получая каждый свою долю духа, так возрастают. Или и еще: дух изливаясь обильно от головы и прикасаясь ко всем членам и распределяясь по ним, сколько каждый из них может принять в себя, так возращает. — Но для чего прибавил он слово: в любви? — Потому, что этот дух иначе не может сообщиться. В самом деле, если бы случилось руке отделиться от тела, дух, истекающий из головного мозга, ища продолжения и не находя его там, не срывается с тела и не переходит на отнятую руку, но если не найдет ее там, то и не сообщается ей. То же бывает и здесь, если мы не связаны между собою любовию... Любовь воссозидает, соединяет, сближает и сопрягает нас между собою. Итак, если хотим получить Духа от главы, будем в союзе друг с другом. Есть два рода отделения от Церкви: один, когда мы охладеваем в любви, а другой, когда осмеливаемся совершить что-нибудь недостойное в отношении к сему телу (Церкви)».
  Блаженный Феофилакт, повторяя мысли святого Златоуста, прибавляет нечто и новое. Так к слову о любви: «Для того-то и сказал Апостол о теле: составляемо и счиневаемо, чтоб показать, что члены не просто положены один подле другого, но соединены между собою и каждый занимает свое место. Итак, наше дело сгармонировывать себя самих и сочетавать посредством любви, а ниспосылать Духа есть благодать Христа, главы нашей. Слова же: всяким осязанием подаяния показывают, что Дух, от главы подаваемый, осязательно касается всех. Тело растет и созидается чрез то, что подаяние Духа касается членов и что Он действует в них, или что им доставляет силу действовать». У Феодорита на это сказаны такие слова: «Владыка Христос, яко глава, разделяет духовные дарования и чрез то сочетавает члены тела в единое стройное тело». Продолжением сей речи можно счесть слова святого Дамаскина: «Христос, главенствуя над нами, преподает нам Себя и чрез то сочетавает нас с Собою и друг с другом; вследствие чего мы имеем взаимное сгармонирование, хотя каждый подаяние Духа получает в такой мере, как может вместить».
  Таков общий строй жизни христиан. Блюдя единение духа в союзе мира под руководством Богоучрежденных лиц, возращайте все во Христа. Что касается до первого и последнего пункта, никакое из христианских обществ не спорит. Во втором же иные много погрешают. Замечательно, что святой Златоуст говорил о сочетании тела Церкви так, как будто их имел в виду. «Слова: все тело составляемо и счиневаемо приличие значат, что все в нем должно занимать свое место, не вторгаясь в другое, ему несвойственное. Размысли об этом. Господь свыше всем распоряжает. Но как в теле есть приемные органы, так и у Духа, который всецело есть небесный корень жизни. Именно, в теле — сердце есть корень духа, печень — крови, селезенка — желчи, и другие органы — других элементов; но все они зависимы от головного мозга. Согласно с этим и Бог поступил, удостоивая человека особенной почести: не желая покинуть его, Сам Он сделался для него виною всего (спасения), учредив в то же время сотрудников для Себя и одним из них поручив то, другим — иное».
  Поговорив далее о руководительных в Церкви лицах, обращается к погрешающим в суждении о неотложной их необходимости. «Скажи мне: ужели ты считаешь достаточным, что и они веруют, тогда как у них оскудела и погибла благодать рукоположения? Что же пользы во всем прочем, если у них не соблюдена сия последняя? — Надобно одинаково стоять как за веру, так и за благодать священства. Потому что, если всякому позволено, по древней пословице, наполнять свои руки, если всякому позволено быть священником, то пусть приступят все,— и напрасно устроен этот жертвенник, напрасно установлен церковный чин, напрасно — лик священников: ниспровергнем и уничтожим все это».
  Отсюда видно, что где недостает такого важного в строе жизни члена, там можно ли видеть жизнь христианскую, как ей следует быть? — Нет там ее, хоть об ней много толкуют.

         Б. ПРАВИЛА ЖИЗНИ ХРИСТИАНСКОЙ.

   Указав строй жизни христиан, Апостол пишет правила для нее, сначала 1) общие для всех христиан, в каком бы состоянии кто ни находился, а потом 2) частные, по состояниям.

         1. Правила общие 4, 17-5, 20

   Приступая к изложению сих правил, Апостол ставит во главе их: а) главное начало для вывода их, и в руководство в жизни по ним — 4, 17 — 24; и затем уже предлагает 6) самые правила нравственной жизни христиан, яко христиан,— 4, 25 — 5,20.

а) Главное начало 4, 17-24

   Это главное начало выходит у него из непосредственно пред сим сказанного. Сказал он пред сим, что Господь дал Церкви и всему роду человеческому особых лиц для научения людей спасению и для руководства на пути к нему,— чтоб мы, люди, не увлекались всяким ветром учения, не жили во лжи человеческой под коварством козней льщения, но, истинствуя в любви, возращали все во Христа — главу Церкви, потому что иначе нельзя быть христианином. По ходу мыслей следовало бы помянуть: вы призваны к сему спасению и вступили на прямой путь к Нему. Но как он неоднократно поминал уже об этом, да и здесь намекает не слегка (ст. 20 и д.), то прямо делает из того вывод: итак, вам не следует уже держаться тех порядков жизни, от которых вы избавлены, а следует все возращать во Христа. Как они были язычники, то Апостол и очерчивает кратко, но полно худобу жизни язычников в нравственно-религиозном отношении, для уяснения — чего же именно удаляться должно (ст. 17 — 19). То же, как все возращать во Христа, выясняет тем изменением, какое производит благодать в верующих при самом вступлении их в путь вслед Христа, чрез таинства, полагающие начало жизни во Христе (ст. 20 — 24). То и другое коротко: отложить ветхого человека и облещися в нового. Это и значит — отложить язычество и действовать, как свойственно христианам. Таково главное начало!
  Стих 17. Сие убо глаголю и послушествую о Господе, ктому не ходити вам, якоже и прочии языцы ходят в суете ума их.
   Сие убо глаголю...  Как бы так: всю эту речь я вот к чему веду. Цель слов моих та, чтоб вы сами увидели, как вам теперь следует жить. А чтоб у вас никакого уже не оставалось сомнения, что так и должно, во свидетели привожу Господа — послушествую о Господе. «При свидетеле Господе сказую сие» (Феодорит). «Господа свидетелем ставлю, что слрво мое неложно» (Феофилакт). Примите его потому не как мое, а как Божие, как бы оно исходило из уст Самого Господа. «Так-то, преподавая учение истинное, не убеждать только должно, но и устрашать и Богу предавать» (Экумений), напоминая, что Сам Бог предстоит им (Феофилакт) и смотрит, куда клонятся расположения их сердца при учении, и что потому мало одного внешнего мановения в изъявление согласия, а требуется и приятие его всем сердцем.
   Ктому не ходити вам, якоже и прочии языцы ходят. Не ходити,— «помня звание, которое есть призвание к святости, не возвращайтесь к жизни, какую вели вы прежде призвания» (святой Дамаскин),— и какую продолжают вести непризванные язычники. Мог Апостол и прямо сказать: не живите так и так; но он указал на пример язычников, потому что в примере яснее дело и речь при нем может быть короче, оставляя самим привесть на мысль многое, не захваченное словом, особенно для ефесян, которые и сами знали опытно всю худобу языческой жизни. И к тому могло это служить, чтоб, если кто держался еще чего достойного обличения, принял Урок себе на ум под таким прикрытием без горечи (Экумений и Феофилакт). Святой Златоуст говорит: «Не сказал: не ходити вам, якоже вы ходите, так как это могло уязвить их, но указал на других, хотя выразил то же самое. Также поступает он и в послании к Солунянам, когда говорит им: не в страсти похотней, якоже и языцы (1 Сол. 4, 5). Вы оставили, говорит он, языческие верования, но это всецело зависело от Бога, а я требую того, что зависит от вас, — именно: жизни и хождения по Богу. Это ваш долг, а я призываю Бога во свидетели своих слов,-того именно, что я не умолчал, но сказал, как вам должно вести себя».
   Не ходити... в суете ума их.
  Ум — высшая сторона человеческого естества, где сознание и произволение, или свобода и самодеятельность. Это слово обнимает весь строй нравственно-религиозной жизни, то, где человек действует своим сознанием и свободою, установившийся образ мыслей, правила жизни, надежды, цели, начинания, средства и приемы, — все круговращение жизни, за которое не заходит человек ни мыслию, ни желанием. Глядя на язычников с этой стороны, Апостол находит, что в них качествует суета ума. Ум, по первоначальному своему назначению, должен бы, возгревая страх Божий, заставлять человека быть верным совести в надежде блаженной будущности. Но по падении, сила которого во всей полноте раскрылась среди язычников, ум не выполнял такого назначения. Среди язычников Бог забыт, место совести заняли обычаи, вместо будущих благ преследуются настоящие. Рай на земле хотели устроить — чувственный, из чувственных благ, своими подручными средствами. Все сюда и направлено было. Как это призрачно, то справедливо названо суетою ума. Ум стал вместо существенного преследовать пустое, непрочное, неудовлетворяющее. Суетится, а пользы нет,— не только для будущего, но и в настоящем-то, в коем он гонится схватить призрак счастия, всегда от него убегающий.
  Хорошо изображает это состояние святой Златоуст. «Что такое суета ума? Занятие суетными предметами. А что суетно, как не настоящее, о котором говорит Екклезиаст: суета суетствий, всяческая суета (Еккл. 1, 2)? — Но скажет кто-либо: если то и то суетно и ведет к суете, то для чего же оно существует? Если притом это — дело рук Божиих, то как же оно будет суетно? И много есть подобных возражений касательно этого предмета. Но послушай, возлюбленный! Не дела Божий назвал Екклезиаст суетными, отнюдь нет: не небо суетно, не земля суетна, нет! — Ни солнце, ни луна, ни звезды, ни наше тело. Ибо все это — добро зело. Что же суетно? — Послушаем, что называет суетою сам Екклезиаст: насадих ми винограды... сотворих ми поющих и поющая... сотворих ми купели водныя... и стяжание скопа и стад много ми быстъ... собрах ми злато и сребро... и видех, яко вся суета (Еккл. 2, 6—11). Послушай, что говорит и Пророк: сокровиществует и не весть, кому соберет я (Пс. 38, 7)! Поэтому суета сует — великолепные здания, обилие и избыток золота, толпы невольников, шумно бегущих за тобою по площади, гордость и тщеславие, высокомерие и надмение,— все это — суета, ибо произошло не от Бога, но произведено людьми. Почему, однако ж, это суетно? — Потому что не имеет никакой доброй цели. Суетны деньги, когда их расточают на удовольствия, но не суетны они, когда их употребляют на вспомоществование бедным. Когда ты употребляешь их на удовольствия, посмотрим, какое отсюда происходит следствие? — Тучность тела, головная боль, разленение, внутренний жар, расслабление всего тела. Как тот, кто стал бы наливать воду в просверленный сосуд, трудился бы напрасно, так и человек, предающийся удовольствиям, наливает воду в просверленный сосуд. — Еще суетными называют несбыточные честолюбивые замыслы, они действительно суетны, ненадежны, безрассудны; вообще суетным называют то, что ни на что не полезно. Посмотри же, не таковы ли дела человеческие? — Да ямы и пием, утре бо умрем (1 Кор. 15, 32). Какое же отсюда следствие, скажи мне? — Тление. Мы облекаемся в дорогие одежды и наряды: и что пользы от этого? — Ничего. Так мыслили некоторые и из эллинов, но — вотще. Они вели строгую жизнь, но по-пустому, не имея в виду никакой полезной цели, поступая так из тщеславия, для снискания почета от толпы. Но что такое честь? — Ничто.— Видишь ли, что все суета? — Поэтому и сказал Апостол (об язычниках): в суете ума их».— После сего святой Златоуст изображает суетность языческой веры, что почитали Богом дерева, камни, огонь, воду, солнце. И это все, говорит, языческая суета ума. — «Впрочем, — прибавляет потом, — здесь Апостол выразился так об их жизни. Язычники предаются блуду и прелюбодеянию. Чего и должно ожидать от их веры. Изобретая себе таких богов, они согласно с этим поступают и во всем. Если они могут скрыть (свои поступки) от взоров людей, то нет уже ничего, что могло бы удержать их от худых дел. Может ли, в самом деле, иметь для них какую-либо силу учение о воскресении, когда они считают его басней? — А о мучениях в аду? — Для них и это — басни: и заметь здесь внушение сатанинское. Когда им рассказывают о распутстве их богов, они не называют этого баснями, но верят. А когда им будут говорить о наказаниях, то они говорят, что это поэты выдумывают все такие басни для того, чтобы повсюду расстроить счастливый порядок жизни. Но философы, говорят они, изобрели нечто, вполне заслуживающее внимание и лучше этих басней. Какие же это философы? — Ужели те, которые выдумали судьбу и утверждают, что все существует без Провидения, нет зиждительного Промысла, все сложилось из атомов? Но, говорят, другие признавали Бога. Какие же это, скажи мне? - Не те ли, которые производят души человеческие от душ собак и уверяют людей, что в известное время тот или другой из них был собакой, львом, рыбой? — Доколе не перестанете пустословить?!»
  Стих 18. Помрачены смыслом, суще отчуждени от жизни Божия, за невежство сущее в них, за окаменение сердец их.
  Когда ум — дух — так ниспал и запутался в суету весь, тогда естественно было и всем силам души, жизнь коей, по строю естества нашего, — в духе, не только принять превратное направление, но и замереть. Они и замерли. Жизнь мысленной силы — свет ведения. Когда осуетился ум, света сего не стало, и смысл помрачился. Выпали из него здравые понятия о себе, о цели своей последней, о том, зачем настоящая жизнь, что ожидает его в будущем: все это забыто, забыт и Сам Бог и свои к Нему отношения. На место этого внедрились убеждения,— не выражаемые словом, но тем не менее строго содержимые, - что жизнь настоящая — все, что средства ее у тебя под руками и что сам ты с своим разумом и силами творец своей участи и хранитель ее, и больше ничего тебе не нужно, за себя стой, себя береги, себя питай — и довольно. Такие и подобные убеждения составляют руководящие начала для тех, у коих осуетился ум, или ниспал дух и заглушён. Святой Златоуст говорит, что у кого какая жизнь, у того такого же рода придумываются и догматы. И как они все ложны, ложь же — тьма, то и окружают человека тьмою. «Подобно тому, как, погрузившись глубоко в воду, мы не можем видеть солнца, потому что над нами вода составляет как бы какую стену, так и в мысленных очах происходит» омрачение от превратных понятий, наполняющих голову. Тут же «многочисленное стечение житейских дел помрачает ясность ума и держит нас в темноте». — Вот что значит: помрачени смыслом.
  Особенно это омрачение выражается относительно охранения и безопасности жизни. Взяв на свою опеку блюсти себя и о себе промышлять, осуетившийся умом при всех мощных своих средствах постоянно находится в страхе. Святой Златоуст пространно изображает это состояние — плод омрачающего суеверия, поставленного на месте Промысла Божия. «Осуетившиеся умом как в рассуждении догматов, так и касательно жизни все говорят и делают так, как бы находились в темноте; человек, окруженный мраком, не видит ничего пред собой: он веревку принимает за ползущего змея или, зашедши в темное место, Думает, что его готов схватить человек или демон. И сколько тут страха и беспокойства! Подобных же вещей боятся (и язычники). Тамо убояшася страха, сказано, идеже не бе страх (Пс. 13, 5), а чего бы следовало страшиться, того они не страшатся, но подобно тому, как дети, находясь на руках у своих кормилиц, неразумно протягивают руки к огню и смело порываются к зажженному светильнику, а между тем боятся человека в одежде из козьей волны, так и эти эллины — настоящие дети, как и сказал об них некто: «Эллины — всегда дети». Того, что не составляет греха, они боятся, как то: телесной неопрятности, одра, занимаемого мертвецом, погребения мертвых, роковых дней и тому подобного. А того, что составляет настоящий грех, как то: сладострастной любви к отрокам, прелюбодеяния, блуда,— они и не думают считать за грех. Ты можешь видеть, как язычник обмывается после мертвеца, но от мертвых дел он не омывается никогда. Он много прилагает старания о приобретении денег и в то же время думает, что пение курицы по-петушью может иметь влияние на его счастие. Так они помрачены смыслом. У них много примет, устрашающих их. Например, такой-то, говорит иной,— первый встретился со мною, когда я выходил из дому: выйдет непременно тысяча неприятностей для меня. Сегодня ненавистный слуга, подавая мне сандалии, поднес наперед левую: быть большим бедам и напастям. Сам я, выходя из дому, ступил за порог левою ногою: и это предвещает несчастия. Это домашние неудачи. Когда же я вышел из дома, у меня правый глаз мигнул: это предвещает слезы. Равным образом и женщины,— когда при ткании то заденется что одно за другое, то издастся звук, — считают то за предвещание несчастия. И тысяча других у них достойных смеха суеверий. Закричит ли осел или петух, чихнет ли кто,— что ни случится, все тревожит их, так что они, как я сказал, как будто скованы тысячами уз и находятся во мраке и гораздо большем порабощении, чем невольники. Но мы не будем таковыми; напротив, осмеявши все такие суеверия, как чада света, как небесные граждане, не имеющие ничего общего с землею, — будем считать для себя страшным один только грех и оскорбление Бога. Если же мы удаляемся от греха и стараемся не оскорблять Бога, то будем смеяться над всем другим, равно как и над первым виновником греха — диаволом».
   Суще отчуждени от жизни Божия, то есть «от жизни по Богу» (Феофилакт). «Обличает Апостол беззаконие их жизни, ибо жизнию Божиею назвал он жизнь добродетельную» (Феодорит). Когда свет истины освещает мысленную область человека, тогда при свете сем бывает ясен и путь истинной жизни, чем сильно возбуждается энергия деятельных сил к тому, чтобы устремляться по сему пути. Когда же смысл омрачится, путь жизни истинной закрывается, и энергия идти по нему падает. Омраченные смыслом естественно и жизнию истинною не живут, отчуждаются от нее, оставляют ее.
  Под жизнию Божиею Апостол не мог разуметь жизнь благодатную, а разумел ту жизнь по Богу, какую могли иметь язычники, следуя указаниям, какие давали им остатки образа Божия в падшем. Ум, или дух, человека первоначально назначен для жизни в Боге и по Богу. По падении он обессилел, но не уничтожился. Убеждение, что есть Бог и что Ему следует благоугождать, осталось у всех, и, где его не заглушали, являло плоды свои. И все язычники могли жить под действием страха Божия, по требованиям совести, в надежде будущего воздаяния.— В этом существо естественной религии и возможная для всех жизнь Божия вне благодати. И кто не имеет ее, тот виновен. В этой вине Апостол обличает всех, потому что преобладающий дух жизни язычников был таков. Забыли Бога, не внимали совести и жили только для настоящего, как будто Бога и другой жизни не было. Такова же жизнь и у тех, кои работают греху и страстям и среди христиан. Целые города и общества могут быть таковы. Тогда и к ним будет относиться Апостольское слово: отчуждени от жизни Божия.
   За невежство сущее в них, за окаменение сердец их. Некоторые говорят: омрачение смысла — за невежество, а отчуждение от жизни Божией — за окаменение сердец. Но омрачение смысла с невежеством одно и то же. Потому лучше то и другое относить к отчуждению от жизни, как причину, способствование или наказание. Отчуждение от жизни Божией последовало за невежеством и окаменением сердца как следствие. Когда началось такое отчуждение, невежество и окаменение сердца способствовали укоренению его, а когда оно укоренилось, то и Бог закрепил его за ними, как наказание: предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная... Предаде их в похотех сердец их... предаде в страсти безчестия (Рим. 1, 28, 24, 26). Но, собственно говоря, все эти три — омрачение смысла с невежеством, отчуждение от жизни Божией и окаменение сердца, идут вместе как прямое следствие осуечения ума, или заглушения духа. Светлость смысла, или ведение истины, падая на сердце, возбуждает в нем сочувствие к себе и образует побуждения к жизни по истине, или по Богу. Когда смысл омрачится и истины выпадут из него, сердце, не получая впечатлений, не дает и возбуждений к жизни — и она останавливается, и пути ее закрываются. Отчуждение от жизни, сим образом начавшееся, огрубляет сердце; огрубевающее сердце в свою очередь усиливает отчуждение от жизни и сгущает мрак в смысле. Так одно другим поддерживается, и круговращение жизни — не по Богу зреет. Божие становится непонятным, неприятным и в планы не входит. Жизнь духовная замерзла. Мертвенность сия очевиднее всего выражается окаменением сердца, но и все другое вместе тут же. Святые отцы выражают это состояние совместностию — неведения, нерадения и нечувствия. Пробуждающиеся от жизни такой больше всего страждут от нечувствия. — Когда-то когда оживет омертвелое сердце!
  Такова внутренняя жизнь язычников и вообще лиц безблагодатных, не получивших благодати или заглушивших ее в себе несообразною с нею жизнию. Но каков внутренний строй, такова и внешняя жизнь, или дела и поведение. Святой Апостол изображает ее так:
  Стих 19. Иже в нечаяние вложшеся предаша себе студодеянию в делание всякия нечистоты в лихоимании.
   В нечаяние вложшеся — по-гречески у святых отцов выражается таким словом, которое означает ожесточение в худом — крайний предел нерадения и беспечности о добре. «B нечаяние вложшеся — απηλγηκοτες, то есть совсем разленившись, не хотя делать ничего доброго, потерявши всякий страх и сокрушение, как бы обуморенные» (Феофилакт). Замерло всякое чувство — и нравственное, и религиозное. Уты, утолсте, расшире, и забы Бога (Втор. 32, 15). Несть страха Божия пред очима его (Пс. 35, 2). Рече безумен в сердце своем: несть Бог — и предался всякому разврату вместе с другими: растлеша и омерзишася в начинаниих (Пс. 13, 1). Святой Златоуст говорит: «Сердце окаменевает, когда никакой страх не тревожит души. Это происходит от бесчувственности. Когда какой член в теле делается бесчувственным, то хотя бы ты стал жечь его или резать, — что бы ты ни делал с ним, он ничего не чувствует. Так и они — язычники — после того, как раз навсегда впали в беспечность, что им ни говори, грози им огнем или мечом,— на них ничто не подействует, ничто не убедит их. Ибо у них раз навсегда омертвело сердце. И пока ты не уничтожишь в нем этого бесчувствия, пока твое прикосновение к нему не будет так же ощутительно, как к здоровым членам, до тех пор все твои усилия будут тщетны».
  Пришедши в такое состояние, предаша себе студодеянию в делание всякой нечистоты.— Предались всяким способам удовлетворения плотской похоти. Две противоположности в нас — дух и плоть. Когда дух замрет, свирепеет плоть. Человек предается всякого рода чувственным удовольствиям и сластям. «Страдали сперва беззаконием, потом, поползнувшись в жизнь беззаконную, вскоре стали страдать бесчувственностию. Потом небоязненно уже отваживаются на всякий грех, до пресыщения предаваясь растленной жизни» (Феодорит).
  Святой Златоуст говорит: «Жизнь их была такою по их собственной беспечности и нерадению. Предаша себе, говорит. Итак, когда ты услышишь, что предаде их Бог в неискусен ум (Рим. 1, 28), то припомни и настоящее изречение, что они сами предаша себе. Как же предал их Бог, когда они сами предали себя? Если же они сами предали себя, то как предал их Бог? — Тебе кажется, что здесь есть противоречие. Но слово предаде значит попустил. — В делание нечистоты предали себя. Видишь ли, как Апостол лишает их извинения, сказавши о делании нечистоты? Не по стороннему увлечению, говорит, грешили они, но совершали все эти преступные действия, заботясь сами о вымышлении их. Во всякой нечистоте (и жили). Нечистота — это всякое любодеяние, блуд, сладострастная любовь к отрокам и всякое невоздержание.— У них, говорит, такой образ жизни обратился как бы в правило».
  Слово в лихоимании одни понимают так, что при нечистых делах предавались и страсти к стяжаниям, которая в мирской суетной жизни не менее первой сильна. Святой Дамаскин пишет: «Любоимание есть необходимое последствие плотолюбия. Желают стяжаний, чтобы было что иждивать на удовольствия». Другие под этим словом разумеют жажду все больших и больших удовольствий — ненасытимость плотоугодия. «Лихоиманием назвал Апостол незнание меры» (Феодорит). По ходу речи у него это есть — незнание меры в плотоугодии. — Но у святого Златоуста видна мысль — незнания меры ни в чем, ни в стяжании денег, ни в изнеженной жизни. «Можно бы, говорит, им пользоваться умеренно и деньгами, и удовольствиями, и всякими утехами. Но как они не соблюли в этом умеренности, то и испортили все». Та же мысль у Феофилакта. — Экумений же пишет: «Говорит: в лихоимании, в означение того, что они предавали себя двум страстям: студодеянию и любоиманию, которые более других страстей выдаются в грешной жизни и заправляют ею; — или того, что они предавались студодеянию и нечистоте чрезмерно и жадно».

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.

О укорененности

Итак, Апостол молится, чтобы Господь дал нам "по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца" наши, чтобы мы, "укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы исполниться всею полнотою Божества" (Еф. 3, 14-19). И далее продолжает: "Дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения".

Ибо младенец очень зависим от внешних воздействий: его легко напугать, обмануть; рядом с ним могут звучать высокие речи, но не находить отзвука в еще не зрелой душе. Так носимые ветром семена растений в иных местах не задерживаются и не могут пустить корни. У некоторых такое младенчество затягивается до глубокой старости. Афиняне, к которым однажды пришел апостол Павел, "ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое" (Деян. 17, 21). Но едва эти люди услышали нечто, как бы пытающееся пустить корни в их душах, они стали насмехаться: "Об этом послушаем тебя в другое время"! Понтий Пилат в ответ на слова Христовы об истине тоже презрительно отмахнулся: "Что есть истина"!

А если истина не укоренилась в душе, то там - мерзость запустения. Как может такой человек руководить другими, как может соединять и примирять, вести ко благу? Куда могли, например, фарисеи вести народ, если самая цель их законнической системы была именно в том, чтобы одновременно сделать и по своей воле, и вроде как бы по Божьей? По этой системе, например, достаточно было сказать: "Дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался", и со спокойной совестью пройти мимо отца и матери. А однажды Господь спросил их: "Крещение Иоанново с небес было, или от человеков"? Они же "рассуждали между собою: если скажем: "с небес", то Он скажет: "почему же вы не поверили ему"? А сказать "от человеков" - боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк. И сказали в ответ Иисусу: не знаем". И это не было смиренным признанием своего неведения. Они не заинтересованы в истине. Их то колеблет боязнь потерять авторитет, обнаружив свою непоследовательность, то - увлекает физический страх разойтись с общенародным мнением. Того, кто не хочет укорениться и утвердиться во Христе, не хочет быть в центре, во внутреннем человеке, - неизбежно постигает участь всех колеблющихся и увлекающихся, всех, поступающих по суетности ума своего: его всюду уловит и лукавство человеков, и хитрое искусство обольщения. И в конце концов он доходит до полного бесчувствия, делая "всякую нечистоту с ненасытимостью".

А в центре мира, во Христе, идет творческая, созидательная работа. Он - Глава всего. И от Него все тело Его Церкви, "составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви".
А ТАКЖЕ ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ И ТОЛКОВАНИЕАПОСТОЛЬСКОЕ И ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ЧТЕНИЕ ДНЯ

0

21

3 ОКТЯБРЯ

Апостольское чтение: (Послание к Ефесянам святого апостола Павла)
http://boguslava.ru/uploads/000a/2c/8c/35826-1.jpg
Еф., 226 зач., IV, 17-25

17Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего,
18будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией, по причине их невежества и ожесточения сердца их.
19Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью.
20Но вы не так познали Христа;
21потому что вы слышали о Нем и в Нем научились,- так как истина во Иисусе,-
22отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях,
23а обновиться духом ума вашего
24и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины.
25Посему, отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу.



http://s5.rimg.info/33dbb0986507ae6e94ee9dc1fc9bcc33.gif
толкование на Апостольское чтение блаженного Феофилакта Болгарского  :

Еф.4:17. Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего,

Учителю свойственно не только увещевать, но и устрашать, показывая, что сам Бог предстоит своим ученикам, как это и делает здесь Павел. «Заклинаю», говорит, вас «Господом», то есть привожу в свидетели Господа, что я не скрыл от вас, что следовало сказать. И не сказал: не живите так, как вы живете, чтобы не уязвить их, но: «как поступают прочие народы», примером других вразумляя их. «По суетности» же «ума» поступали, потому что служили идолам, были рабами страстей и предавались суете мира. А то, что называется суетой, потому так называется, что мы пользуемся им суетно; ибо не по своей природе оно суетно, так как все создано хорошо весьма.

Еф.4:18. будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией,

Хотя и сиял свет богопознания и чистой жизни, но они омрачили себя, обессилив душевное зрение мглой страстей и житейских попечений. Да, великий и неудобопроходимый поток представляют страсти и мирские заботы, помрачающие разум. Посему живущие так и отчуждены от жизни Божией, то есть от жизни по Богу. Потому что жизнь разумная состоит в том, чтобы уразумевать истину. А слепой по отношению к ней в подлинном смысле и не живет, так как истина есть сущность и свет разума.

по причине их невежества и ожесточения сердца их.

Итак, если они находятся в неведении, за что же ты их винишь? Несведущего должно научить, а не обвинять. Но это неведение, говорит, произошло в них вследствие ожесточения, то есть бесчувственности; а бесчувственность вследствие наклонности их к нечистой жизни, так что они достойны обвинения. Да послушай, и что дальше следует.

Еф.4:19. Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью.

Не видишь ли, что по доброй воле они сделались столь бесчувственными? «Дойдя до бесчувствия», то есть совсем разленившись, не желая делать ничего доброго, дойдя до полной бесчувственности и как бы обезумев, «предались распутству». Для чего же? Чтобы совершать нечистоту, потому что ее (нечистоту) поставили себе занятием и беспрестанным делом, и не один вид ее, но всякую. Как же после этого могли они не потерять чувствительности, предавшись всякого рода нечистоте? Ибо нечистая жизнь есть причина и лукавого учения и приводит к непониманию всего хорошего. Поэтому, когда в другом месте услышишь, что Бог предал «превратному уму» (Рим.1:28), помни и эти слова и, сопоставляя то и другое, разумей, что Бог называется предающим тех, которые сами себя предают, то есть попустил и оставил их, так как они сами сделали себя достойными того. И даже выражением «с ненасытимостъю» указывает на добровольную в них бесчувственность. Ибо, говорит, им можно было и деньгами, и удовольствиями пользоваться умеренно, а они, предавшись неумеренности, во всем огрубели и стали бесчувственными ко всему доброму.

Еф.4:20. Но вы не так познали Христа;
Еф.4:21. потому что вы слышали о Нем и в Нем научились, – так как истина во Иисусе, –
Еф.4:22. отложить прежний образ жизни ветхого человека,

В таком-то положении находятся язычники; «но вы не так познали Христа; потому что вы слышали о Нем и в Нем научились», то есть после того, как познали Христа. И не сомневаясь, но вполне уверенно говорит так. Ибо в том и состоит познание Христа, чтобы жить добродетельно; равно как и худо живущий не знает Христа. «Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются» (Тит.1:16). Слова же «так как истина в Иисусе» понимай так: не как язычники ходят, так бы и вам в том же оставаться. Ибо не суета – дело Христово, но истина, учение и жизнь. Грех есть ложь, так как лишен существенности и не имеет цели; добродетель же – истина, так как устойчива и имеет цель. Чему же вы научились, в чем состоит Христова истина? В том, что вы отложили ветхого человека, то есть обычаи прежней жизни и жизнь ветхую и повинную греху.

истлевающего в обольстительных похотях,

Двояко это можешь понимать: или как похоти тлеют, так и сам человек, то есть рассудок, растлевает. Каким же образом похоти тлеют? От болезни и старости увядает красота, и крепость точно так же, и вообще все наконец разрушается смертью. Ибо «в тот день», говорит Давид, «исчезают все помышления его» (Пс.145:4). Или же: «в похотях» сказано вместо: от похотей. Так как от них растлевается ваш ветхий человек, как хлопчатая бумага и железо, от чего рождаются, от того и гибнут. Ибо и любовь к славе губит, что касается души – всегда, но бывает иногда и телесно; и удовольствия тоже. Прекрасно же назвал и обольщением наслаждение, происходящее от них. Ибо все это есть подлог и обман, потому что удовольствием только представляется, а в сущности есть горечь. Обольщение в том и состоит – казаться одним, и быть другим.

Еф.4:23. а обновиться (άνανεουσθαι) духом ума вашего

Чтобы кто-нибудь не подумал, что вводит другого человека, он говорит: «обновиться», то есть само обветшавщее обнови и сделай другим. Так что предмет – один и тот же, перемена же только в характере и мысли. Каким же образом могло бы произойти это обновление? Чрез Святого Духа, Который поселяется в нашем уме, потому что Дух не терпит ветхих деяний. Сказанное такой имеет смысл: обновляйтесь духовным обновлением в уме вашем, а не телесным и в теле происходящим.

Еф.4:24. и облечься в нового человека,

Видишь ли, предмет один, который вовлекает с себя и облекается: но одежды различны, именно: порок и добродетель? Ибо как легко раздеться и одеться, так же легки порок и добродетель, если пожелаем. Почему же представляет порок и добродетель под образом человека? Потому что делами характеризуется человек, и они не менее естества показывают человека – добрый ли он, или злой. Итак, новый человек – это обновленный крещением, который должен быть и крепким, и не имеющим повреждения, и здоровым, ибо все это свойственно молодости.

созданного по Богу, в праведности и святости истины.

Этот человек, говорит, создан не по похоти, а «по Богу», то есть от Бога то создание, которое Ему благоугодно, в купели не от воды и земли, но «в праведности и святости». Ибо в том – сущность такового человека. Правда – вообще добродетель, как обыкновенно мы и называем праведным человеком безупречного. И Господь, говоря: «если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев» (Мф.5:20), – разумеет здесь всякую добродетель. «Святость» же есть чистота и исполнение всего должного; как например по отношению к умершим мы говорим: οσίαν - когда кто по отношению к ним исполнил должное3), и еще άφιοσάμην (я