sberex.ru -
Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » БОЖЬИ ДЕТКИ (жизнь снаружи) » Все о ПРИЧАСТИИ детей!!


Все о ПРИЧАСТИИ детей!!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Ребенок и Причастие

отвечает священник Константин Пархоменко

Отец Константин: Тема причащения ребенка – большая и важная тема. Христианин – это не просто теоретически во что-то или в Кого-то верующий человек. Это человек, который стремится к общению и единению с Богом. Так вот, Причастие – совершенно уникальная возможность, данная человеку: возможность благодатным образом соединиться с Иисусом Христом: жившим на земле, пострадавшим и умершим за нас, воскресшим и прославившим человеческую плоть, вознесшимся на Небеса.

Но о богословии Причастия говорить мы не будем.

Взрослые христиане отдают себе отчет в том, что это такое и как это важно. Мы говорим о воспитании в вере детей. Как объяснить ребенку, что такое Причастие? Как привить детям желание причащаться, как справиться с практическими трудностями: ребенок плачет у Чаши и проч.? Можно ли… отлучать ребенка от Причастия? Об этом и поговорим.

Для древних христиан сама мысль о том, что можно называться христианином и не причащаться, казалась абсурдной. Христиане собирались для совершения Литургии, для того чтобы причаститься, даже под угрозой смерти; человека, который две-три недели не причащался, отлучали от Церкви!

Сегодня, когда я выхожу воскресным зимним утром в храм и бросаю взгляд на свой дом, его окна блестят холодной темнотой. В окнах нет света, никто не поднялся с кровати, никто не одевается, не собирается в воскресный день в храм.

Прохладность в вере, нравственная вялость – все это, по мысли святых отцов, следствие того, что человек перестал причащаться.

И для нас с вами, дорогие родители, и для наших детей, когда мы говорим о религиозной, духовной жизни, должно быть аксиомой, что такая жизнь немыслима без Евхаристической Чаши. Мы должны причащаться сами и должны этому научить детей.

Что значит научить причащаться? Рассказать о важности Причастия? Да, и это тоже. Но и, конечно, научить готовиться к Причастию.

Елизавета: Первый вопрос, который здесь встает: должен ли ребенок причащаться осмысленно, или это важно только для взрослого?..

Отец Константин: В Послании ап. Павла к Коринфянам есть строгие слова, сказанные апостолом христианам его времени: «Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1 Кор. 11, 27-30).

Вот это выражение – не рассуждая о Теле Господнем… – означает, что человек не отдает себе отчет, к какой величайшей святыне он приступает. Слово рассуждая можно перевести как различая. Древние христиане собирались на Агапы – христианские трапезы, после которых причащались. Некоторые, может быть, по бедности или по какой-то иной причине, приходили на Агапы не для того, чтобы помолиться, пообщаться с братьями и сестрами по вере, а только чтобы поесть. И заодно причащались.

Таких ап. Павел и осуждает. Но его слова актуальны и сегодня. Взрослый человек должен себе давать отчет в том, что такое Причастие!

Именно поэтому, когда я вижу человека, первый раз пришедшего в храм на Исповедь, Причастие, я спрашиваю у него: как он понимает, что такое Причастие. Если человек не знает, объясняю, что лучше ему сегодня не причащаться, а прийти и побеседовать со мной в свободное от богослужения время.

То есть, для взрослого это важно. Но с ребенком иначе.

Когда причащается младенец, он не может рассуждать о Причастии. Его душа без участия разума воспринимает благодать Божию. И это совершенно полноценное, спасительное Причастие.

Но уже у человека, хоть немного отдающего себе отчет в происходящем, никакого несознательного, механистичного подхода к святыне быть не должно.

Я глубоко убежден: как только ребенок начинает познавать мир, в его картину мира должно быть включено понятие святыни. Уже годовалому ребенку нельзя давать иконы, распятие вместе с игрушками, чтобы он их вертел в руках, бросал, как я заметил однажды в одной христианской семье. Тот же малыш должен видеть, что мать, отец берут в руки икону, перекрестившись, целуют ее и бережно дают ему подержать. Он всматривается в таинственный лик на иконе, родители могут приложить икону к его губам, но, как только он попытается икону швырнуть, ее следует забрать, показать, что так с иконой обращаться не следует. Плачет, требует своего – переключить внимание, но не потакать – об этом мы на страницах книги говорили немало.

Самая большая святыня – святыня Тела и Крови Христовых. Причастие – это не «конфетка» и не «сладенькая водичка»: «Тебе сейчас дядя даст компотика». Дурить ребенка не надо. Пусть еще в младенчестве (1-2 года) вместе со словами папа, мама, кукла войдет и слово Причастие. Пусть ребенок еще не знает, что это такое, но видит по реакции родителей и всех окружающих, что это что-то очень важное для всех, и для него в частности.

У митрополита Сурожского Антония в его работе касательно Исповеди и Причастия ребенка есть очень интересный и откровенный остротой поставленных вопросов текст:

«…Еще одно о причастии: это – как бы сказать? трудно и сложно всвоем роде. Мы причащаемся Пречистому Телу и Крови Христа. И я знаю одну семью, четверо детей, верующие родители, которые детям объяснили, что они будут есть плоть Христа и пить Его кровь. И дети пришли в такой ужас, что они раз и навсегда – им теперь за сорок лет – отказались причащаться. Потому что это им было так представлено, что, в сущности, значило: “мясо и кровь”… И вот тут надо найти способ ребенку объяснить, что это действительно, реально приобщение ко Христу, но, как Хомяков в одном из своих произведений пишет: мы причащаемся Телу Христову, но не “мясу” Христову. Тут есть разница. Хлеб, который освящается, в каком-то отношении не перестает быть хлебом, потому что Бог не уничтожает Свою тварь для того, чтобы из нее сделать что-то другое. Когда Бог воплотился, Он стал человеком, но Его человечество было, так сказать, человеческим человечеством, это не было новое человечество, ни на что не похожее. И поэтому когда освящаются хлеб и вино, то этот Хлеб благодатью, силой Святого Духа делается как бы частью телесности Христа, это Вино делается частью телесности Христа, но это не кровь в таком смысле, в каком – ну, людоед пожирает свою жертву. Это очень важно. Я знаю только один такой случай; но подумайте: четверо детей отпали раз и навсегда от причащения. И они верующие в каком-то смысле, но причащение – ни за что. Так что, когда вы будете говорить об этом, может быть, они вопроса не поставят, но и вы не ставьте вопрос так, чтобы они шарахнулись. Потому что в Ветхом Завете представление о теле – это телесность, а кровь – это жизнь. Так что мы причащаемся человечности, человеческой природе Христа и жизни Христа, но эта жизнь не только является Его естественной жизнью Человека Иисуса Христа, это жизнь Божественная, которая в Него влилась, когда Он стал человеком».

В Евангелии читаем прямое указание Христа !
Если не будете есть Плоти Сына Человеческого, и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною (Ин. 6, 53-57).
(прим)

Владыка Антоний прав. Как только ребенок начинает что-то осмысленно понимать из происходящего (в 5-6 лет – практически всегда), можно пытаться рассказать ему, что такое Причастие. У меня много раз была ситуация, что родители приводили причащать малыша в первый раз (или после большого перерыва). Подходит ребенок к Чаше и с интересом, смешанным с испугом, смотрит на меня, держащего Чашу со Святыми Дарами.

Вижу, что ребенок не понимает, что сейчас будет происходить. Считаю невозможным причащать, в его 6 лет, как неразумного младенца. Спрашиваю:

– Ты сейчас будешь причащаться. Ты знаешь, что такое Причастие?»

– Нет.

– Через Причастие мы соединяемся с Богом. Господь через сладкое Причастие входит в нас и освящает нас. «Христианин» значит «единый со Христом». Вот сейчас ты как раз и становишься единым со Христом.

После этого, удивительно, но у ребенка мелькает на лице выражение серьезности. Он задумывается о том, что Причастие – это что-то очень серьезное и важное.

Но такие беседы должен вести не священник у Чаши – у Чаши вообще не положено о чем-то говорить, – а родители дома.

Понятно, что ребенок не поймет по-настоящему, что такое Причастие. Да и многие ли взрослые это понимают20?.. Но на своем уровне приблизиться к пониманию, осознать, что мы участники Тайны, в наших силах.

Елизавета: Я сформулирую, что должны говорить родители детям о Причастии:

Что Святое Причастие – это не тело и кровь в человеческом понимании, а Хлеб и Вино, земные продукты, которые силой Божией соединились со Христом, освятились. Теперь про них можно сказать, что это не хлеб и вино (хотя материально они такими остаются), а Сам Живой Христос, выходящий к нам навстречу.

Отец Константин: Да, да, именно так.

Еще хотелось бы сказать вот о чем: отношение к Литургии, которое мы должны прививать ребенку, – это ожидание праздника. Литургия – это не обременительная, тоскливая процедура, к которой принуждают невыспавшиеся и раздраженные родители, – «одевают и тащат в храм», а праздник.

Как малышу готовиться к Причастию, как ему подходить к Чаше? Для начала просто представим, как может выглядеть воскресное утро для ребенка.

В воскресенье ты не валяешься в кровати, сколько хочешь. Тебя разбудят мама или папа. Может быть, ты бы еще поспал час-другой, но сегодня воскресенье, сегодня ты идешь в храм, а поэтому нужно встать пораньше. И не спорить с родителями, не хандрить, хотя, может, и глаза слипаются, и на улице темно.

Вставай и одевайся поскорее, празднично, ты приготовил одежду с вечера?

Завтрака сегодня не будет, в воскресенье, когда идут в храм, никто не завтракает.

Дома царит атмосфера приподнятости и торжества, но никак не суеты и нервозности. Ты готов? Умылся, причесался? Тогда вставай на молитву. (Хорошо бы перед выходом из дома, даже если суета и беготня, прочитать несколько молитв. Знаю, как это тяжело сделать, особенно если дома еще и маленький ребенок, но все же сказать несколько искренних слов Богу в утро Причастия очень уместно.)

Выходя из дома, не забудь приготовленную вчера записку с грехами.

Во время дороги в храм папа, конечно, не включает в машине радио, хотя, может быть, он и поставит кассету с церковными песнопениями. Но может быть, ты поедешь в храм на метро, в троллейбусе. Обрати внимание, что город еще спит, транспорт почти пустой, но кто-то едет вместе с вами. Это люди, которые работали ночью, они возвращаются домой, к семье, а кто-то, как и вы, едет в храм.

И по дороге в храм с мамой или папой ты не говоришь о пустяках, не пустословишь.

И вот ты в храме. Мама тебе рассказывала, что в древности говорили: храм – это небо на земле. Воистину так. Входишь с улицы в храм – и попадаешь в другой мир. Здесь нет лязга трамваев, грохота машин, гари, суеты. Непередаваемая и ничем не заменимая завораживающая священная атмосфера: свет свечей и лампад, благоухание кадильного дыма, песнопения…

Здесь все тебя возвышает, все напоминает о высшем, о Божием.

И ты с первых лет знаешь, что храм – это не место для игры, для пустых разговоров. И, разумеется, это не место для греха, например капризного поведения. Если ты начнешь капризничать, тебя выведут, вынесут из храма, остывать на воздухе. И для того, чтобы не мешал молящимся, и потому, что вредничающие дети недостойны находиться в храме.

Когда пришел в храм, не отвлекайся. Тебе рассказывали, что такое Литургия, ты знаешь, что все эти действия, песнопения – не театральное действие. Через эти обряды и песнопения наша душа прикасается к Божьему миру. Разве может человек молчать, когда ему хорошо, радостно? Разве ты сам не поешь в самые светлые минуты жизни? А твой рисунок, изображающий радость, нарисован какими цветами? Не черным же и коричневым? Вот поэтому и в храме больше поют, а не говорят, вот почему оглушает диакон, он хочет всем сообщить радость жизни с Богом, вот почему весь храм сияет золотом и разноцветными красками.

Ты знаешь, что Литургия – это не просто молитва. Литургия с самого своего начала стремится к торжественному концу, Причащению.

Родители рассказывали тебе, что происходит в алтаре.

Вот священники берут хлеб, берут вино – и молятся. А потом с этими хлебом и вином, обычной земной пищей, соединяется непостижимым, чудесным образом Господь наш Иисус Христос. Вся Литургия – это молитва о таком соединении.

Хлеб и вино остаются хлебом и вином, но теперь они несут в себе силу Божию, через них мы соединяемся со Христом.

Когда ты молишься в храме, ты можешь про себя молиться своими словами. О том, чтобы Господь помог тебе исправиться, чтоб Господь сохранил родителей, всех родственников.

…И вот наступает миг причащения. Крестообразно сложив руки на груди, потому что Христос был распят на Кресте и мы почитаем Его Крест, даже носим крестик на груди, мы подходим к Чаше.

У Чаши нельзя разговаривать, смотреть по сторонам, можно лишь еще раз вспомнить о своем недостоинстве и о любви Божией, которая готова тебе все простить, лишь бы ты становился лучше.

Подходя к Чаше, назови свое полное имя: Михаил, Елизавета, Александра. Твое имя, как бы тебя родители ласково ни называли: Лизонька, Санечка, – имя святого подвижника веры, жившего, может быть, столетия назад, родители рассказывали тебе о его жизни...

И, назвав имя, открывай уста. Священник специальной ложечкой – лжицей – положит в рот частицу Тела Христова с Кровью.

А потом, не разговаривая, все прожевав и проглотив, подойди к специальному столу, где после Причащения запивают. Чтобы во рту не осталось ни капли святыни, тебе дадут в кружечке теплую воду (может быть, с вареньем) и кусочек просфоры.

Скоро Божественная Литургия окончится. Верующие выйдут из храма и отправятся по своим делам. Нужно постараться не растерять то состояние мира, радости, покоя, желание жить доброй христианской жизнью, которые дал Господь молящимся.

И ты выйдешь из храма. Но, что самое главное, с Богом ты не разлучишься!

Впереди – целый воскресный день. И замечательно, что начал ты его с молитвы…

Лиза, а теперь я хотел бы, чтобы ты рассказала, как ты видишь подготовку ребенка к Причастию.

Елизавета: Здесь все очень индивидуально. Одному нужно больше, он в состоянии вместить больше, другому меньше, родители должны смотреть на психическое и духовное состояние ребенка и не давать ему нагрузки сверх силы.

Вечером должно быть время прочитать несколько молитв перед Причастием, может быть, какое-то свое правило было составлено у ребенка и его можно прибавить к вечерним молитвам.

И нужно посидеть (с родителями или одному) и поразмышлять, чем он за эту неделю провинился перед Господом.

Отец Константин: А вечернее богослужение, Всенощная?..

Елизавета:

Современные дети часто заняты не пять дней в неделю, а все шесть. Единственный выходной – воскресенье, но и тут ребенок должен вставать рано и идти в храм. Это трудно. Поэтому будет просто неразумно занять еще и субботний вечер, не дав ему отдохнуть. В современной жизни это просто тяжело и неразумно. Значит, если ребенок учится, пусть проведет субботу дома, с родителями, помолится дома. В каникулы идеально, чтобы лет с 10 ребенок шел хотя бы на часть Всенощной.

Отец Константин: Ты считаешь, что ребенок должен причащаться еженедельно?

Елизавета: Во всяком случае, еженедельно быть на службе. Причащаться, может быть, и не каждый раз, но на службе быть – еженедельно! Это ведь немного, если даже на Всенощную ребенок не ходит: всего раз в неделю, в воскресенье, прийти и помолиться…

И вот, учитывая все это, если ребенок сильно загружен (а многие дети на самом-то деле и не загружены, родителям надо просто умней организовать их жизнь), можно пропустить Всенощную, длинное вечернее молитвенное правило заменить на более короткое и затем посидеть, поговорить, поразмышлять о грехах.

Отец Константин: До какого возраста сидеть? С подростком не посидишь…

Елизавета: До такого, во-первых, пока ребенок сам хочет. Во-вторых, желательно до тех пор, пока ребенок не научится сам справляться с анализом своих поступков. Явно, что с ребенком 7-9 лет еще нужно это делать. Так мы приучаем его к критическому отношению к себе, к самоанализу. Это важно даже не только в перспективе его жизни как христианина, а вообще, просто как человека. Он научится анализировать свои поступки, отдавать отчет в том, что делает. Самому ребенку сложнее этому научиться, нежели с помощью взрослого, особенно в таком возрасте. А если он не научится анализировать свои поступки, то не сможет и изменяться в лучшую сторону…

Отец Константин: Многие родители, желающие духовной пользы ребенку, стремятся, чтобы тот причащался еженедельно. Это безусловно по отношению к детям, скажем, до четырех лет. А детей постарше, которые отдают себе отчет в своих поступках, но, тем не менее, продолжают делать что-то злое и не изменяются, – их, думаю, на время можно отлучать от Причастия.

Елизавета: Мне тоже так кажется. Если мы видим, что ребенок плохо себя ведет, у него не наблюдается желания быть в церкви, изменяться к лучшему, если он совершает одни и те же грехи и не старается исправиться, а такое мы видим очень часто, то что в таком случае священник делает со взрослыми? – отлучает их от Причастия. Та же мера применима к ребенку.

У нас почему-то развилось странное понимание, что ребенок каким-то механическим образом соединяется с Богом и поэтому, каким бы он ни был, что бы ни говорил на исповеди, как бы ни шел его духовный рост, такой ребенок должен причащаться из недели в неделю и вообще как можно чаще; тогда будут в нем происходить хорошие перемены.

Но это не так. Соединение с Богом не происходит каким-то магическим образом, оно происходит от соединения воли человеческой и воли Божественной. И если ребенок просто причащается, а не работает (сам или с помощью родителей) над собой, он не изменится. Сама по себе благодать в сознательном ребенке действовать не будет, хоть каждый день его причащай, он не станет от этого лучше. Ждать этого бессмысленно. На мой взгляд, нужно подойти к этому вопросу разумно. Совсем отлучить ребенка от Причастия – недопустимо, это ведь действительно благодать, отрицать действие благодати нельзя. И, кроме того, если ребенок не будет причащаться, он и будет жить вне Церкви и стремиться туда не будет, будет свое падшее состояние воспринимать как нормальное.

Но и позволять ему причащаться постоянно – это тоже антипедагогично. Ребенок привыкает к тому, что он пришел, что-то сказал на исповеди – и пошел и причастился. Никакой ответственности за содеянное, никаких настоящих требований к нему…

Тут, думаю, надо поступать так же, как со взрослыми. Если видим, что нет духовного роста, изменения в лучшую сторону, что ребенок делает нехорошие вещи, нужно разрешать ему причащаться, например, только раз в месяц, раз в две недели… Если же мы видим, что он пытается вести христианскую жизнь – старается измениться к лучшему, читает молитвенное правило, постится – пусть причастится, родители этому будут только рады и помогут ему в этом. Это будет для ребенка гораздо полезнее. С одной стороны, он будет в Церкви. С другой – будет серьезней к этому относиться и понимать, что он именно по своему недостоинству, сам отлучил себя от Бога.

Но вообще норму Причастия должен установить духовник, желательно вместе с родителями, ведь родители лучше знают ребенка.

Я как раз много вижу в храме таких детей, которым полезней было бы, если бы их отлучили от Причастия. Всю службу, из воскресенья в воскресенье, бегают по храму, дерутся, балуются, говорят какие-то гадости друг другу – а потом подходят на исповедь и причащаются.

Еще раз скажу, что развилась какая-то ненормальная практика: пока он ребенок, пусть причащается как можно чаще.

Думаю, для души тут только вред. Ведь благодать нужно принимать в достойную, во всяком случае, старавшуюся быть достойной, душу, а не стремиться как можно больше «урвать». Больше в душу благодати, чем та может принять, все равно не вложишь. А привычка, что так можно себя вести и что Причастие не представляет собой ничего особо ценного, – закладывается.

Отец Константин: Теперь, мне кажется, надо подробней сказать о молитве ребенка перед Причастием. Собираясь в храм на Причастие, ребенок должен утром помолиться. Это, конечно, не то Правило перед причащением, которое рекомендуется взрослым. Это и не обычные детские утренние молитвы. Это воскресное утреннее Правило! Это молитва, которую совершает маленький человек перед походом в храм.

Как это молитвенное Правило выглядит? Такие Правила можно найти в детских молитвословах, родители могут его составить самостоятельно (посоветовавшись с духовником) из известных молитв. Можно даже составить для ребенка маленький молитвенный сборник. Сегодня, когда во многих семьях – компьютеры, это совсем несложно, а ребенок нарисует к своему Молитвослову иллюстрации.

Молитвенное правило трехлетнего ребенка – это молитва Господня («Отче наш»), молитва «Богородице, Дево», несколько искренних слов, которые скажет мама от лица ребенка. Потом они перед иконой поклонятся – и готовы к выходу из дома.

В 4 года сюда можно прибавить молитву Оптинских старцев.

В 5-7 лет молитва перед Причастием может включать в себя, кроме нескольких общеупотребительных молитв, некоторые молитвы из взрослого Предпричастного правила. Кроме того, импровизированную искреннюю молитву произносят уже не мама или папа, но сам ребенок. Можно использовать фрагменты яркого и для ребенка понятного акафиста «Слава Богу за все».

До 6 лет лучше, если вместе с малышом будет молиться кто-то из родителей,

с 6-7 лет, если ребенок способен к некоторой самостоятельности и духовной ответственности, он может молиться и один.

И еще: тон молитвы утром перед Причастием – радостный, пронизанный светом воскресного дня. Родители могут сказать малышу, что, согласно древним канонам, даже становиться на колени в воскресенье запрещалось, чтобы не умалять торжество воскресного дня. Покаянной молитва была вчера перед сном, в субботний вечер. Тогда же ребенок вспоминал о прожитой неделе, о своих плохих поступках, может быть, написал записку-напоминание о грехах, чтобы с нею подойти к священнику.

Однако я знаю семьи, где двое, трое и более детей. Тут не до утренней молитвы. Лишь бы собрать всех, одеть, ничего не забыть… А маленькие хнычут. В таком случае, конечно, молиться утром не совсем удобно. Думаю, что в этом случае можно утреннюю молитву перед Причастием отменить.

Вот еще важная тема: что делать, если ребенок не хочет идти на службу? Как ты думаешь, его нужно принуждать?

Елизавета: Если родители оба верующие, думаю, такой вопрос не встанет. Может быть, в 13 лет, но не в 7–10. Тут надо различать вот еще что: ребенок может захандрить. Плохо выспался, плохое настроение, даже просто лень… Он может придумывать какие-то отговорки. Тогда мама должна сказать: «Ну-ка, быстренько! Как? Ты еще в кровати? Ты же христианин, как мы можем пропустить службу?» Помочь преодолеть «нехотенье». Если сказать: «Ну ладно, поспи» – это значит не помочь преодолеть грех, а, наоборот, помочь его развить.

Отец Константин: «Да, сынок, слабые мы с тобой люди, – недавно поделилась прихожанка словами, которые она периодически говорит малышу, – никак нам не встать. Ладно, сегодня спим, а в следующий раз обязательно пойдем на службу…»
По-моему, очевидно, что такие вещи недопустимо ни делать, ни даже говорить…

Елизавета: Если не хочет идти в храм подросток – это отдельный вопрос. В определенном возрасте вопрос о посещении храма должен быть предоставлен на волю подросшего ребенка. Я знаю случаи, когда родители требовали, чтобы их ребенок-подросток посещал храм, непременное посещение храма в воскресный день считалось в семье такой же обязанностью подростка, как приходить вовремя домой, ходить в школу. И ребенок выполнял эти требования, так же, как продолжал посещать уроки в музыкальной школе, несмотря на нежелание. Ничего хорошего в этом нет. Ребенок, только под давлением родителей занимающийся музыкой, с облегчением наконец убирает инструмент подальше. Так может произойти и с храмом: ребенок, освободившийся от власти родителей, покинет храм с облегчением, а в душе у него останутся неприятные воспоминания и ассоциации.

Так что, если ребенок категорически не хочет идти на богослужение, надо оставить его в покое, это уже не в нашей родительской компетенции. Но, конечно, ребенок должен знать родительское отношение к воскресному дню, храму и его поведению. Ребенок должен знать, что родители не считают, что все в порядке, что такое поведение они считают неправильным и грустят об этом.

Я не говорю о тех распространенных случаях, когда ребенок просто не может собраться, ленится идти в храм, не имея ничего принципиально против. Тогда имеет смысл прибегнуть к своему авторитету, слегка надавить на ребенка.

Отец Константин: Теперь два слова я хочу сказать о практическом моменте: что делать, если ребенок не хочет причащаться, кричит и вырывается, когда его подносят к Чаше?

Однажды я был свидетелем такой сцены. Перед Литургией я исповедовал. И увидел, что по храму ходит девочка лет четырех. За ней следили бабушка и, видимо, мама. Про себя отметил, что напрасно привели девочку так рано, еще до начала службы: она устанет. Но девочка вела себя на удивление осмысленно. Подойдя к иконе, останавливалась, крутила головкой, все рассматривала. Потом села на скамейку и стала болтать ногами. Началась Литургия.

Когда я вышел с Чашей причащать, подвели и эту девочку. Она подошла спокойно и даже с некоторым интересом. Настораживало то, что это был интерес человека, которому предлагают что-то совершенно новое. Я спросил, как ее зовут. «Малина». Девочка увидела, что я что-то беру на ложечку, и ее глаза расширились от ужаса… Я понял, что она никогда не причащалась. Спросил: «Знаешь, что я делаю?» – «Нет». – «Ты никогда не причащалась?» – «Нет». – «Мы, Марина, во время службы молились: Господи, дай нам соединиться с Тобой. И вот сейчас через сладкое Причастие мы соединяемся с Богом…»

И в эту минуту, неожиданно и для меня, и для дочери, мама железным захватом схватила девочку одной рукой за грудь, другой – сжала ей челюсти, открывая рот.

С диким воплем Марина стала вырываться. Конечно, причащать ее было невозможно. Ее увели, но я попросил маму не уходить из храма. Потом, когда подошел к успокоившейся девочке и попытался сгладить впечатление от пережитого ею ужаса, она в испуге отшатнулась. Конечно, дядя в странной одежде пытался показаться добреньким, но заботливая мама все расставила на свои места: с ней хотели обманом сделать что-то страшное, может быть, накормить горьким лекарством.

Когда я поговорил с мамой и бабушкой и спросил, почему они вообще ничего не рассказали ребенку о Причастии, они ответили: а что она вообще поймет в четыре года?..

Вот такое, к сожалению, типичное происшествие.

Предложу некоторые соображения на этот счет.

1. Воцерковление ребенка должно начинаться еще до его появления на свет. Малыш, находясь в утробе матери, слышит песнопения, слова молитвы. Когда он родился, с первых дней, недель, месяцев жизни его носят в храм. Мама улыбается малышу, если он спит, будит его поцелуем. Человек в золотой одежде дает ему что-то душистое, вкусное. Мама радуется за своего малыша, смеется, целует его, а что может быть приятней материнской радости? То, что получает ребенок, называется таинственным словом Причастие.

2. Если вы с воцерковлением опоздали, начинаете водить ребенка в храм в 2-3 года – подготовьте его к первому Причастию. Пусть первые свои походы в храм он не причащается. Постойте с ребенком на руках, пусть он увидит, с какой радостью причащаются люди: дети, тети, дяди.

Расскажите дома, что это великая радость – соединиться с Господом. Нарисуйте картинку: храм, священника с Чашей в руках. Ребенок должен захотеть причаститься.

Шипя на ребенка, разжимая ему зубы, выворачивая ему руки, вы добьетесь устойчивой ненависти малыша к храму и особенно к Причастию.

3. Вы никогда не приучите ребенка с радостью причащаться, если будете приводить его к Чаше раз в 2-3 месяца. Если, конечно, вы действительно по какой-то семейной или иной причине не можете приводить ребенка к Чаше чаще, – пусть хоть так, хоть раз в год. Но тогда за какое-то время начинайте готовить его к Причастию. Рассказывайте ему об этом, готовьтесь к походу в храм, как к празднику.

4. Если младенец (до года) капризничает, всякое бывает, его можно причащать. Священники и диаконы, держащие плат для отирания уст, имеют в этом некоторую сноровку, так что слушайтесь их. Но если ребенку больше двух, то есть он уже понимает, что такое насилие, принуждение, – лучше его не принуждать к Причастию.

В этом возрасте сначала нужно разобраться со страхом ребенка. От чего это? – увидел плачущего? Но капризок много. Чего-то боишься?

Во всяком случае, если самостоятельно не можете побороть предубеждение малыша, посоветуйтесь со священником.

Но насильно причащать ребенка сознательного возраста не надо!

5. Напомню одну важную деталь: Православная Церковь верует, что ребенок открыт благодати Божией в любом возрасте, и даже в несознательном. Благодать воспринимается не умом (тут и взрослый ничего не знает), но какими-то сокровенными сторонами человеческой души. Поэтому ребенка можно крестить и приобщать Таинствам в любом возрасте. Однако христианская жизнь – это не просто опыт одностороннего, от Бога, воздействия благодатной силы на человека. Если бы так было, то и взрослым лучше было бы ничего не рассказывать, ничему их не учить, пусть приходят и приступают к Таинствам без рассуждения. Но святые отцы настаивают на рассуждении при подходе к Таинствам, на сознательном участии в мистической жизни Церкви.

Бог хочет нас одарить Своей благодатью, и мы должны свободно и сознательно, с благодарностью и радостью ее принять. И отдавать себе отчет в том, чего Господь от нас как Своих учеников ждет, чего требует.

Поэтому, например, в IV веке появляется практика крестить и причащать ребенка в том возрасте, когда он отдает себе отчет в происходящем.

три-четыре года – тот рубеж, за которым ребенок становится сознательным. Сегодня, в эпоху развивающих книг и игр, телевидения и радио, можно сделать поправку на год. Значит, время сознательного отношения к Таинствам – это 2-3 года.

В этом возрасте ребенок может знать, что ему не просто открывают уста и что-то туда вкладывают, но он является участником таинственного богослужебного действия и через Причастие соединяется с Господом.

Но вот еще сложная и очень деликатная тема: нужно ли ребенка… поощрять, если он готовится к службе и причащается. Я имею в виду не такую дикую ситуацию, с которой недавно столкнулся: бабушка обещала внуку-подростку, если тот причастится, купить кроссовки…

Елизавета:
Мне кажется важным, чтобы родители постарались сделать так, чтобы день Причастия был связан в сознании ребенка с праздничным и радостным настроением. Нужно постараться сделать воскресный день – особенным. Тут вообще можно провести такую параллель: если ребенок хорошо трудился всю неделю, для него воскресенье – день молитвы и отдыха. Замечательно, если это день, когда вся семья собирается вместе. Пойти в кафе, погулять в парке, провести день в радости.

Но и зацикливаться на этом праздничном времяпрепровождении после Причастия не надо. Плохо, если ребенок ждет воскресенья и воскресной службы, чтобы получить награду. Не беда, если иной раз никакой награды не будет. В первую очередь надо объяснять ребенку, что воскресенье – еще и потому праздник, что в этот день вся семья идет в храм.

Важно, чтобы в детском возрасте возникла хотя бы привычка ходить в храм, хотя бы один день в неделю уделять Господу. Чтобы позже, по мере взросления, на эту привычку накладывалась духовная жизнь (я говорила об этом, когда мы рассуждали о молитве).

Отец Константин: В книге А. Соколовой «Две мои свечи» читаем:

«Очень жаль, что в нашем храме не служится ранняя литургия. Ведь дети просыпаются рано, и в ожидании выхода из дома им порой приходится протомиться часа три, причем их постепенно начинает заметно донимать голод. (С четырех лет я постаралась приучить своего младшего сына ходить к причастию натощак, хотя знаю, что это не обязательно в отношении маленьких детей. У старшего так повелось лишь с пяти лет.) Ребенку перенести его трудно, поэтому надо постараться облегчить его положение. Когда на кухне загремят посудой и начнется завтрак, лучше всего посадить детей рядом с собой на диван и занять их интересной книжкой. А то ведь может получиться и так: замешкаешься с каким-нибудь своим домашним делом, а малыш уже вот – стоит у стола и просит:

– Папа, дай мне кусочек колбаски. (Этот папа – неверующий. – прот. К.П.)

Хватишься, начнешь умолять да упрашивать – но поздно. В ответ услышишь:

– Мама, я в следующий раз пойду к причастию, а сейчас я хочу кушать.

Был в нашей жизни момент, когда я пускалась даже на такие хитрости: готовила в день, когда дети идут к причастию, самый невкусный и самый нелюбимый ими завтрак. Чтобы не соблазнились...»

Вот такая история. В чем неправа автор? Думаю, если бы мама принципиально, четко поставила правило не завтракать, дети его приняли бы. Мама должна проявлять больше принципиальности. Как это понимать, что малыш диктует: «…а сейчас я хочу кушать»? Мало ли что он хочет. Мама сказала «нельзя» – голос Самого Бога. Далее: неужели папа такой «вредитель», что не понимает, что нельзя делать что-то против маминого решения? В этом отношении муж и жена должны говорить об одном, чтобы у ребенка не возникало «шизофрении» (раздвоения сознания).

Но все же, несмотря на то, что приведенный пример и пути его решения неприемлемы, проблема поставлена важная: можно ли ребенку позавтракать перед Причастием?

Не нужно от такой постановки вопроса приходить в ужас. В древности Причастие совершалось в конце ужина, так называемой Агапы – «вечери любви». Лишь позже, для того чтобы человек относился к Таинству более благоговейно и трепетно, ввели обычай причащаться натощак.

Для ребенка имеет смысл воздерживаться от пищи утром, накануне Причастия, лет с пяти. Это должно быть осмысленное воздержание. Если у ребенка болит желудок, если он плохо себя чувствует натощак – лучше что-нибудь съесть. Это не отлучит от Бога. Ведь отлучаемся мы от Бога тогда, когда потакаем своим слабостям. Съесть приготовленную на воде несладкую овсяную кашу или выпить стакан кефира – не грех. Родители должны объяснить, что это и есть пост – послушание родителям: если родители говорят, что надо есть, – значит, надо есть, даже если каша невкусная.

Но выпить стакан сока, сладкого чая, съесть булочку – это уже слишком. Здесь нужно различать надо и хочется. Чтобы не болел живот, чтобы не упасть в обморок, надо иногда по послушанию родителям, что-то съесть, но ничего нельзя съесть или выпить, если просто хочется.

И еще вот о чем хотелось бы мне сказать, касаясь темы причащения ребенка.

Приходилось слышать: как так, мой малыш причастился, а потом… И идут грустные воспоминания. Кто-то упал, кто-то подрался и проч. Об этом пишет уже упоминавшаяся нами А. Соколова:

«В другой прекрасный день, когда Ванечка был причастником, он упал с качелей и ударился затылком об огромный камень, торчавший своим острием вверх. Матушки, наблюдавшие это падение со скамейки у песочницы, в ужасе отвернулись, ожидая, что от такого удара череп будет размозжен. Но произошло чудо: сынок отделался рассеченной на голове кожей и одной скрепочкой, стянувшей рану. Так закончился тот радостный денек: нашим бегом сломя голову с окровавленным ребенком на руках в травмпункт и мучительным стоянием перед дверью операционной, где захлебывался рыданиями бедный Ваня. И болезни, и травмы, и разного рода беспокойства душевные – ни от чего не застрахован в день причащения Святых Даров ребенок. Это надо твердо усвоить, но блажен не соблазнившийся о Мне... Блажен не усомнившийся в Его присутствии, в Его всемогуществе, в Его безграничном милосердии и любви…»

И с нашими детьми бывало такое. А чаще даже не несчастья, а ссоры детей, «искушения», как мы, взрослые, называем это. Почему в день причащения Святых Таин Христовых? Совпадение?

Едва ли. У святых отцов мы читаем, что сатана главной задачей своей ставит отвергнуть людей от Бога. Если человек живет сам по себе, вне Церкви, то лукавый еще и постарается так устроить, чтобы у человека все в жизни было благополучно. А стоит человеку начать ходить в храм, тут же начнутся испытания. Это многократно проверенный факт. Как победить эти искушения? Не обращать на них внимания. Ходить в храм, жить по-христиански. И скоро эти искушения стихнут, сатана отступит. Но до времени. Чтобы после нового нашего духовного рывка, после выхода на «новую высоту» вновь напасть на нас с более изощренными и тонкими искушениями.

Вот что-то подобное, как мне кажется, происходит и с ребенком. Если вы, дорогой читатель, начнете регулярно ходить в храм, – как мы и призываем, вы, несомненно, столкнетесь с искушениями. Дети могут заболеть, у них после церкви может подняться температура. Или появятся головные боли. Или ребенок упадет на ровном месте и, как только дети это могут, непременно головой на камни.

Но уверяю вас: Господь не допустит произойти чему-то страшному. Это типичные «страхования». Лукавый пытается нас напугать, заставить перестать ходить в храм. Не уступим ему. И искушения пройдут.

распространенные вопросы :

Почему младенцы кричат на Причастии?
Если родители приводят ребеночка на Причастие достаточно часто, то как правило таких проблем не возникает, если же от случая к случаю, то он просто пугается незнакомого места и начинает кричать или отворачиваться от лжицы.
Лучше начинать Причащать как можно раньше, чтобы ребенок привык.

Далее, что касается вопроса ЗАЧЕМ вообще причащать ребенка ?
Затем, что в причастии наша душа соединяется с Богом, Сам Бог входит в нас и невидимо мы становимся одним целым. Для чего маленького ребенка лишать этой благодати?  На то есть также прямое указание Господом : "...пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне..." (Мф. 19:14)

Что касается негигиеничности. И прочей ерунды ,якобы причащаются из одной чаши и одной лжицы
Если вы так счиатете - пожалуйста, тогда и сами не причащайтесь. Зачем причащаться вина и хлеба, да еще при этом и микробами заражаясь?  Это богохульство.
Обычно, такие разговоры привычно слушать от сектантов, а не от людей, считающими себя православными.

Другой вопрос, что НАМ НЕ ХВАТАЕТ ВЕРЫ. Вот это уже ближе к истине. Наш ум настолько забит всякой ерундой и мирской суетой, что нам не хватает смелости поверить в то, что Бог входит в нас посредством причащения. Не хватает смелости поверить, что Кровь Христова - не алкоголь, а действительно Кровь Христова.
Это называется маловерие. И это надо из себя искоренять.

Лишая ребенка Святого Причастия родители идут на компромисс с дьяволом ! ребенок лишенный благодати ,в Таинстве Причастия получаемой ,подвергается нападке падших духов и более уязвлен и доступен для бесовских игрищ с его душой

0

2

вот еще отрывок из лекции иг.П.Мещеринова:

Что касается участия детей в церковных чинах, то здесь нужно соблюдать большую осторожность и мудрость. Дети не могут в полной мере понять и воспринять все то, что происходит в Церкви - взрослые-то далеко не все это могут; и есть опасность «перекормить» детей церковностью, когда все церковное становится обузой, рутиной. Тогда дети, придя в возраст, с облегчением «сбрасывают» с себя всё надоевшее и опротивевшее им церковное, - и пускаются во вся тяжкая.
Родители сетуют: как же так? Был маленький - и в церковь ходил, и молитвы читал, а сейчас - не затащишь в храм, ничего слушать не хочет... А именно потому, что все это было для ребенка внешне-авторитетное; но приходит возраст, когда все авторитеты начинают подвергаться сомнению, и Церковь «не выдерживает» этого испытания. Так бывает всегда, когда Христа подменяют обрядностью, когда в церковь «ходят», а не живут ею, не являются ею; когда молитвы «читают», а не молятся от сердца. Это и для взрослого человека проблема - «пробиться» ко Христу через византийские одежды Церкви, воспринять дух того, что содержит Церковь; а для молодой души особенно важно познать Живого Христа, познать как Друга, ближайшего и вернейшего, и Церковь - как Дом Его, а не как систему всяких абстрактных «надо» и «нельзя». Но все эти вещи воспитываются в семье, в ее христианской атмосфере. Если в семье главное - Господь, если Он, не по форме внешне-принудительной, но по существу определяет жизнь родителей - тогда есть шанс, что и ребенок почувствует это.
Поэтому детей нельзя «пичкать» Церковью, нельзя принуждать к ней, как к форме. Нельзя детям представлять Церковь как лубок, говорить о Христе на «птичьем языке»: детям нужно изо всех сил дать почувствовать реального, настоящего Христа: почувствовать через то, как Он важен для взрослых, для мамы и папы, - это и во внешних вещах, напр., совместное чтение, с участием детей, Св. Писания, совместное причащение и т.д.
Меру внешней церковности пусть каждая семья сама определяет - сколько причащаться, сколько молиться, как часто посещать богослужения; только обязательно нужно, чтобы к Церкви, молитве было благоговение. Если ребенок может сохранять эти чувства 5 минут - значит, на 5 минут его в Церковь приводить, только к причастию, например; но не перегружать его двухчасовым стоянием в храме, чтобы он не возненавидел все на свете в итоге. Мера внешней церковности при всей ее необходимости должна быть более чем умеренная; все дело в живой жизни души ребенка и в том примере, который он видит в семье, у взрослых.
Обычно, когда я говорю об этом, некоторые возмущаются: как же, Христос говорил: не препятствуйте детям приходить ко Мне, - а вы говорите: «не таскайте детей в храм», «только к причастию» и то умеренно, - и как же, если не заставлять детей ходить в храм, молиться, то что из них вырастет... и т.д. Но Господь именно и сказал: не препятствуйте детям приходить ко Мне, - а не скучать и развлекаться на всенощной и Литургии в храме, мешая всем остальным молиться; и не выгибаться дугою в истерике перед Чашей: родители скручивают вопящего ребенка, держат ему руки и ноги, батюшка заученным жестом с третьей или четвертой попытки умудряется впихнуть лжицу в рот страдальца... Причастили! Слава Богу!.. - а как ребенок-то все это воспринимает, никто не подумал? Как детскую поликлинику, где также насильно ему делают укол?.. Так это и есть великое препятствие придти детям ко ХРИСТУ, это подмена Христа насилием, непонятностью, формой, рутиной, правилом, - для детей совершенно чуждых.
Дети на самом деле очень религиозны; Господь недаром ведь сказал: Будьте как дети; таковых есть Царство Небесное, - в каком-то живом, непосредственном, истинно-детском чувстве. И оно как раз раскрывается в атмосфере семьи, как домашней Церкви, в атмосфере любви и веры; тогда церковность становится внутренней, а не внешней; и только тогда, не перегружая ребенка внешней церковной обязаловкой, возможно сохранение благоговения и любви к Церкви, когда дитя начнет становиться подростком. Так что в деле церковного воспитания нужна мера и мудрая рассудительность. Мы-то сами, по большей части, пришли в Церковь во взрослом состоянии; и детей по тому же образцу хотим воцерковить - через интеллектуальное осмысление, обряд, через правило, через обязанности... и проч.; а дети - совсем другие, чем мы, у них другая психология, другое религиозное восприятие. Это нельзя не учитывать.

0

3

.............ПРОДОЛЖЕНИЕ

http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/fotos/fotor509.jpg

По установившейся практике, сначала причащаются младенцы, затем дети, потом взрослые. (В некоторых храмах соблюдается старинная традиция, что из взрослых сначала причащаются мужчины, затем женщины. Это старинная византийская традиция, но не древнехристианская.)

Когда причащается младенец, его нужно положить на правую руку (как при кормлении грудью), лицом вверх. Диакон будет поддерживать платом (специальным платком для отирания уст) под подбородком, чтобы капли Крови Христовой не пролились на одежду.

Если дома вы обнаружите, что капля (или несколько) капель Крови Христовой пролились паче чаяния на одежду малыша, застирайте начисто это место над сосудом (миской, тазиком), сначала без мыла, потом с мылом, и вылейте воду в чистое место (реку, выкопанную для этого яму).

http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/fotos/fotor510.jpg

Дети, как и взрослые, причащаются, сложив крестообразно руки на груди.
Каждому причастившемуся отирают уста, и причастник целует низ Чаши. Руку священника, держащего Чашу, никогда не целуем, чтобы ненароком не толкнуть!

http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/fotos/fotor511.jpg

Здесь мы видим, как девочке дают Частицу Тела Христова, напитанного Кровью…

http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/fotos/fotor512.jpg

…А здесь – как причастнице отирают уста платом.

http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/fotos/fotor513.jpg

После детей причащаются взрослые.
И дети, и взрослые, подходя к Чаше, называют свое полное имя: Елена, Алексей и т.д. Постараемся приучить детей, что он не только Данечка, но и Даниил, не Тима, а Тимофей и проч. Ребенок должен знать, что его имя – имя прославленного святого, должен знать житие своего святого и помнить, что он сам призван стараться подражать своему святому покровителю.

ПОЛНОСТЬЮ (ПРИЧАСТИЕ В ФОТО)  ТАИНСТВА ЦЕРКВИ (в фотографиях и их описание)

0

4

...........в продолжение...

Как правильно готовить к Причастию младенца? Моему ребенку нет еще двух лет. В 6 утра он по установленному режиму пьет молоко.

Давайте маленьким детям перед Причастием есть и пить по необходимости, не мучайте их и себя, не наносите ущерба нервной системе и телесному здоровью. Детей постарше, с 5-6-летнего возраста, постепенно приучайте к обычному посту перед Причастием и вообще к "взрослому" режиму питания и жизни.

Основание - особенно для тех, кто пытается вас принудить к обратному исходя из неких выдуманных "церковных правил" - Настольная книга священнослужителя, Издательство Московской Патриархии, 2001 г., том 4, с. 257.

на вопрос отвечал иеромонах Макарий  http://convent.mrezha.ru/_text/qnaChurch.htm

0

5

Пустите детей приходить ко Мне… Часть первая: причащение детей до семи лет.

Как часто причащать младенца? Можно ли причащать детей насильно? Почему ребенок отказывается от причастия? Как ребенку поститься, и нужно ли? В публикуемой статье протоиерей Георгий Крылов, настоятель храма Новомучеников и исповедников Российских в Строгино, отвечая на эти вопросы, предлагает пути решения трудностей, возникающих в процессе воцерковления младенцев.

В нашем храме количество причастников-детей чаще всего превосходит количество взрослых. Спальный район… Гигантская толпа родителей с младенцами поначалу умильно действует на священника. Затем увлекает прагматическая сторона: можно сделать фотографии, повесить на стенде, показать Владыке… И в конце концов не отвертишься от главного вопроса: что делать-то? Ведь вопросов, связанных с причастием детей, – множество, и решать их как-то никто особенно не собирается. Для начала нужно хотя-бы «проговорить» эти вопросы.

Самый главный вопрос я облеку в медицинские термины: как употребить лекарство, чтобы от него был толк? На виду многочисленные и наглядные истории о растущих на приходе детках. Как маленький ангел со сложенными ко причастию ручками постепенно превращается в великовозрастного негодяя, издевающегося над матерью (чаще всего приходится говорить в этом случае именно о матерях-одиночках) и усердно топчущегося по всему тому, что ей дорого и для нее свято[1]. Почему же так, батюшка? Ведь причащала в детстве, просфорки давала, молилась?Подобных примеров не менее десятка у каждого священника. И ответы на эти вопросы заготовлены – слишком часто отвечать приходится. Но ответив другим, ответите ли себе? Ведь феномен юношеского расцерковления затронул и священнические семьи. И подчас интеллигентные, где все «правильно». Отвечать в любом случае нужно, а не списывать все на то, что, дескать, времена такие, антихрист скоро придет и прочее. Ведь фундамент души закладывается в детстве, и причины последующей юношеской потери веры надо искать там же. Конечно, сейчас время индивидуальной отчужденности, и личное христианство не может быть взращенным с детства – в юности каждый сам со всей остротой ставится перед выбором. Но максимально помочь чаду сделать этот выбор – в наших руках.

А какие времена? Если в застойные годы по-церковному воспитанного молодого человека впору было выставлять как музейный экспонат, то теперь «пачками» приходят устраиваться в храм на работу люди, воспитанные в православных семьях. Глазам не верится! Такого никому лет двадцать назад и в райском сне не приснилось бы! Ведь совсем недавно «разрешили», а уже выросло целое поколение, второе назревает! Так что на время «неча пенять», коли душа крива.

Так где же все-таки кривизна? Вернемся «к началу», к детскому причастию. Младенца до года-двух нужно просто причащать . Причащать почаще – обычно советуешь каждый месяц (а то и чаще – хоть каждую литургию!)[2]. Маме при этом самой нужно забыть о богослужебной молитве – практически организовать привоз ребенка можно только к моменту причастия, но даже если и раньше, то немного обрящется подвижниц, способных выстоять с ребенком на руках Литургию. И с чужими людьми грудничка не оставишь… Если говорить о практике, то в глазах наглядная картина «чередующихся» родителей: один с ребенком в коляске на улице, другой – в храме на молитве: сегодня твоя очередь. Хорошо, если при храме есть где перепеленать, памперс поменять, подмыть и проч. А если грудничок не первый, и рядом бегает табунчик сорванцов, намеревающихся разобрать храм по винтикам? Но именно «грудничковый» этап воспитания принципиально важен, потому что если его не было, все последующие этапы могут быть под вопросом. Потому что потом ребенок может просто не дать себя причастить.

Теперь перейдем к следующему этапу – от двух и старше. Можно ли причащать детей насильно? И нужно ли? Могу дать подробную инструкцию, как это сделать (опытные протоиереи организовывают такое причастие мастерски – при помощи, конечно, диаконов и алтарников). Во-первых, фиксировать руки (лучше связать), затем раздвинуть сжатые зубы. В-третьих, сразу после причастия закрыть платом рот – чтобы не выплюнул! И при этом крепко-крепко держать, лучше вдвоем или втроем. Вам это описание ничего не напоминает? Что-то из инструкций по Освенциму… Или еще вспоминаешь практику насильного причастия староверов, которая существовала в XVIII веке.

Я стараюсь не причащать детей насильно[3]. Потому что были прецеденты, когда после такого причастия ребенка потом вообще невозможно было поднести к храму – он начинал кричать и сопротивляться (кричит «бяка» – вот такое детское кощунство по отношению к причастию). Так что лучше не провоцировать… Советую готовить. Как? Поводить – без насилия – ребенка в церковь к моменту причастия несколько раз, в праздники, когда причащается много детей его возраста, чтобы он на это посмотрел. Коллективная психология сработает, и ребенок причастится вместе со сверстниками. Разговаривать с ребенком – на его уровне объясняя смысл причастия. Вообще приучить его к церкви – чтобы не боялся, приходил, ставил свечи, играл со сверстниками (при храме, а не в храме, естественно) и проч. Чтобы ему хотелось приходить в храм.

Почему ребенок отказывается от причастия? Дело не только в том, что ребенка не приучили с младенчества, что он от природы осторожен или запуган с детства (обычно принимает священника за врача и ждет, что ему сейчас сделают больно[4]). Бывает, что с детства приученный к причастию младенец позже начинает буянить и не хочет причащаться. Причиной может быть незнакомый священник или новый храм. Но не только. Поэтому я всегда в случае крика младенца пытаюсь оставить маму для беседы. Чтобы объяснить, что ребенок связан с мамой во младенчестве гораздо более тесно, чем впоследствии. Что все элементы воспитания (внешние и внутренние) в данной ситуации важны. И что подчас причину крика младенца маме надо искать в собственной душе.

Перечень советов известен: освятите дом, выключайте хотя бы иногда телевизор и громкий рок, ласкайте ребенка, живите по-христиански сами, наконец! Покажите ребенку своим примером, как причащаются. Не курите, не пейте, будьте мирны, молитесь. Окружите ребенка святыней. И проч., проч., проч… Советовать легко – выполнить непросто. Как бы научиться давать посильные советы, советы любви, а не законнического надмения.

Вообще беседы с мамами младенцев просто необходимы, хорошо бы при храме иметь некую организацию для мам (клуб «Первые шаги», например). Потому что когда женщина становится матерью, она духовно «открывается». Да и трудно духовно не открыться, общаясь с таким маленьким чудом. Поэтому часто мамы через собственных младенцев приходят в храм. Цепочка такова: по совету подруг начинают причащать младенцев, а затем доходят до первой исповеди и сами. Хорошо, если так, но часто бывает и по-другому: приносящие младенцев сами и не крещены, и не воцерковлены, и даже не пытаются двигаться в этом направлении – считают это ненужным[5]. Это магическое отношение к причастию – причастить, чтобы ребенок не болел. Тут поле для нашей, священнической, деятельности. И, может быть, вполне возможно вспомнить средневековую практику причащения младенцев, когда за них перед их причастием говели родители (постились, и молитвенное правило читали! – эту традицию сохранили и староверы). И рассказать об этой практике современным мамам, чтобы дать понять, насколько связано духовное состояние мамы с состоянием младенца…

Большая часть проблем с причастием в период «от двух и старше» – это исправление несделанного во младенчестве. Однако не только это. Тут уже встает вопрос о сознательном участии в Таинстве и о подготовке к нему. Главной и основной причиной последующего расцерковления детей обычно называют отсутствие внутреннего христианства у родителей. Внешнее, обрядовое участие в Таинстве противопоставляется сознательному участию, с подготовкой. Но как можно подготовить «взросленького» младенца? Вначале скажем о богослужении.

Родительское невнимание и приходская неорганизованность почти ежевоскресно приводят к одной и той же картине: наигравшаяся на улице толпа «взросленьких» младенцев продолжает свою игру в храме при причастии, пролезая вперед и отталкивая партнеров по игре, в игровом раже не слыша священнических окриков, – о какой сознательности можно говорить в подобной обстановке? Начинаются бесконечные проповеди священника, обращенные к родителям: о бесполезности для ребенка простого обрядового причащения, о необходимости готовить детей, объяснять и проч.

В то время, когда дети играют «в индейцев» на подступах к храму, родители их обычно молятся в храме. А как иначе? Дети и дома надоели – хоть здесь от них отдохнуть. Заставить их стоять в храме рядом с родителями – не заставишь! На самом деле в храме нетрудно организовать, чтобы «и волки были сыты, и овцы целы». Необходимо организовать институт волонтеров, которые бы присматривали за детьми, пока родители их молятся. И не просто присматривали – отвечали бы за детей, сданных им под надзор на прихрамовую детскую площадку[6]. Чтобы родители забрали его за некоторое время перед причастием (кое-где волонтеры и не беспокоят родителей, а организованно ведут своих «овечек» к причастию сами – благо, в некоторых храмах существует «детская» Чаша). Патриарх на одном из московских епархиальных собраний рекомендовал западную практику: дети находятся на богослужении в комнате рядом с храмом. В идеале эта комната имеет стеклянную стену: дети видят и слышат то, что происходит в храме (в комнате установлены динамики). А вот их не слышат – они не мешают богослужению. В комнате рекомендуется проводить «соответствующие игры»[7] – до какого-то определенного момента[8]. А потом – спеть, например, Символ веры. Или Отче наш. Немножко постоять, чтобы дети отошли от игры. В общем, как-то немного помолиться, приготовив детей к причастию. Есть некоторая неправильность в подобном подходе, но это на настоящий момент почти единственный способ решить «детскую» проблему на «многодетных» приходах[9].

Наиболее «благочестивые» прихожане встречают детскую комнату в штыки. Как так, ребенок не выстаивает службу в храме, а находится неизвестно где и занимается неизвестно чем, а затем причащается? Я вижу изрядную долю ханжества в этих претензиях. Конечно, существуют дети, которые с детства приучены молиться за богослужением вместе со взрослыми. Для таких детей детская комната становится соблазном. Но из двух зол, как известно, выбирают меньшее[10]: детская комната полезна для превалирующего большинства детей и родителей. Совершенно очевидно, что из всех детей «маленьких монахов» не вырастить. Даже в церковных семьях «с традициями» опытные родители часто сталкиваются с индивидуумами, которых при всех «правильных» усилиях заставить стоять час в определенном возрасте невозможно. Все дело в характере и темпераменте – и это вовсе не «бесовское действие», как спешат заключить храмовые бабули. Ну, а уж если «образцово-показательные» родители не могут, что говорить обо всех остальных (и сами родители то подчас едва выстаивают!). Дети, скопом загнанные в храм, превращают службу в бардак. Так что, уж извините, средневековой благочестивой картинки на практике, увы, никак не получить.

И все же к храмовой молитве детей нужно приучать – это одна из функций детской комнаты при храме. Научить хотя бы на какое-то время сосредоточиться. Постоять. Научить храмовому благоговению. Но в любом случае эта наука, конечно, должна начинаться с дома, с домашней молитвы и домашнего бытового благочестия. Про богослужебную подготовку я вроде бы написал, теперь перейду к подготовке домашней.

Как ребенку говеть? Этот вопрос соприкасается с вопросом о детском посте вообще. Нужно ли ребенку поститься? Диапазон мнений велик. От отрицания детского поста вообще (вот как вырастет – тогда; зачем лишать ребенка детства) до рекомендаций поста наравне со взрослыми (не научите поститься – потом пожалеете). Об актуальности вопроса часто говорит металл в глазах и в голосе при разговорах на эту тему. Бывают разные дети и разные семьи, поэтому однозначного ответа на эти вопросы нет…

И все же есть. У меня имеется готовый и удобный ответ на эти вопросы, который часто приходится повторять (у любого священника есть ряд заученных, красивых, но не всегда практически полезных советов): не нужно заставлять ребенка насильно поститься и молиться – нужно воспитать в ребенке желание поста и молитвы, желание христианского подвига. Чтобы он постился и молился сам, без внешнего понуждения. Сказать легко, а вот сделать… И если откровенно говорить, за свои без малого двадцать лет пастырской практики я не встречал ни одного ребенка, у которого родителям удалось бы воспитать подобную жажду. Да, требование правильное, но уж больно невыполнимое – только в житиях можно прочитать о подобной жажде у будущих святых во младенчестве. Не скажешь же родителю: Вы обязаны воспитать святого…А много вы знаете взрослых, которые воспитали в себе подобную жажду?

Правда, жажду эту дети легко профанируют – и с подобными профанациями встречаться как раз приходится нередко. Есть категория детских характеров, которые «с лёта» учатся угождать родителям, подстраиваться под них, а родители не желают замечать этого приспособленчества, воспринимая поведение детей «за чистую монету» – как вполне искреннее. Дети остро чувствуют, чего от них хотят родители, и имитируют желаемое, получая в награду родительское благорасположение со «всеми вытекающими»[11]. Причем наука этого обмана постигается детьми очень рано, лет этак с трех и даже ранее, и учителями очень часто являемся мы сами – нам так удобнее. Поначалу этот обман устраивает обе стороны, но позже оборачивается, как и всякая неискренность, бунтом и ненавистью.

Итак, значит – насилие. Любая подготовка к причастию неизбежно будет насилием и понуждением, как, впрочем, и большая часть наших воспитательных мероприятий для детей. И надо подумать, чтобы это насилие было разумным и не вызвало со временем реакцию отторжения в детской душе. Чтобы насилие было как бы опосредованным, чтобы оно вовлекало, а не ломало. Благоговение насилием не воспитаешь – оно может родиться лишь как плод Благодати. А вот приверженность определенным правилам и постоянство воспитать можно. А также верность, мужество, терпение и еще очень многое-многое... 

Да, ребенок должен понимать, на своем уровне, зачем все это нужно: все молятся – и я молюсь, как взрослый; все постятся – и я пощусь, как взрослый!И собственное детское «богословие» ему тоже необходимо – родители, подскажите, сформируйте! И отношение к причастию у маленького человека изменится, если он приложил какие-то усилия к подготовке – хотя бы отказался от конфеты с утра. Хорошо, когда окружающий мир церковной семьи нелицемерно вовлекает и увлекает ребенка – это пока единственная доступная для него вселенная, и надо, чтобы в ней не было «черных дыр». Но любое даже самое смиренное чадо рано или поздно будет стремиться выбраться за границы этой вселенной. И рано или поздно все равно придется учить его ходить самостоятельно, а не вместе с вами.

Детские психологи говорят, что три года – первый детский сложный возраст, когда маленький человек начинает ощущать себя личностью и, соответственно, бунтовать против насилия над собой, делать наоборот, вопреки. И мне приходилось встречать «благочестивый» детский бунт: А я буду делать не так, как ты, а как в церкви!Это детское бунтарство нельзя не учитывать в воспитании. Молитва и посещение храма никогда не должны восприниматься как наказание. Скорее наоборот: хочешь  наказать, отлучи от общей домашней молитвы, не возьми в храм, не веди к причастию. И бунтующий ребенок всеми силами будет стремиться к запретному! Обычно младенческий бунт и истерики рекомендуется спокойно и твердо усмирить и перебороть: кнутом и пряником. Эти средства годятся, но только не в религиозной сфере! Пусть религиозное стремление станет для ребенка с «бунтарским» темпераментом не столько общественным (как все!), сколько личным (вопреки всем!) устремлением. Общественное теряется быстро, а вот личное – надолго.

Бунтарские стремления связаны вообще со стремлением к борьбе, в особенности характерным для мальчиков (но не обходящим и девочек). Как бы через все эти игрушечные пистолеты, мечи, танки и сражения со сверстниками научить свое чадо воевать с собой, с соблазнами, с растущими ростками страстей и грехов? И в этой «воинской» системе координат причащение сделать главной вершиной, которую необходимо завоевать… Дети всегда имеют собственные представления о мужестве[12] – как бы спроецировать их в духовную сферу?

Дети живут в своем особом мире, и понятно, что их духовное воспитание превращается для нас в наше собственное воспитание. Не мы их, а они нас начинают воспитывать и учить молитве и богообщению. В любом случае это наш совместный путь, и он должен быть творческим. Это общая тропинка к Богу, которую топчем мы втроем – я, ребенок и Бог. Без экзальтированности, трезво ловить то, что в ребенке вдруг открывает Бог, и помогать этому росточку вырасти, по крайней мере не мешать ему, не погубить его собственным менторством и доктринерством. Ростки эти могут быть довольно необычными и удивительными. Я вспоминаю, как один из «моих» вдруг перестал есть мясо и рыбу (и не ел их довольно долго) – не из аскетических побуждений, а из жалости: Ведь у них же глазки!И в слезы! А почему бы и не положить этот непонятно откуда взявшийся и неправильный, «вегетарианский», но искренний посыл в основу своеобразной детской аскезы… Хотя бы не мешать!

_________________
[1] Не хочется отягощать статью поповскими примерами, но в примечаниях не удержусь. Один из моих «знакомых», после церковного детства и православной гимназии усердно расцерковившись, специально включал на полную громкость и направлял в сторону материнской комнаты динамики магнитофона, усиливающие рок с подобранным богохульным содержанием именно в моменты, когда мать обычно молится. Ну, и достаточно часто банально избивал мать, добиваясь от нее денег. Вот такие плоды…

[2] Я встречался и с другим подходом, но он относится уже к разряду «старческих (точнее – младостарческих) откровений». Одному моему знакомому духовник советовал причащать младенца не чаще раза в месяц, а то младенец не выдержит подобной святости.

[3] А уж как непросто крестить детей в возрасте от двух лет и старше – это отдельный разговор. И если с причастием можно порекомендовать повременить, подготовив ребенка, то в крещении-то не откажешь. И поэтому пятьдесят процентов крещений «взросленьких» младенцев превращаются в кошмар. Я не говорю о том, что почти всегда младенца вынуждена держать мать – вид незнакомых восприемников приводит ребенка к истерике. Что приходится крестить на фоне воплей ребенка и успокаивающих заигрываний родителей. У одного моего знакомого священника на крещении такой младенец опрокинул купель! Но самое тяжелое – это внутреннее сознание священника, совершающего Таинство: что это неправильно, что здесь что-то не так. При крещении маленького младенца (до года) опытный священник всегда сам может его успокоить – укачать, если на это неспособны восприемники. А здесь чувствуешь собственное бессилие. Как в глухую стену стучишься. Почти уверен, что и на причастие носить не будут, что уж говорить о христианском воспитании (хотя на предварительной беседе кивают головами: да, конечно, батюшка). Слишком много труда теперь нужно приложить – куда уж им…

[4] Запуганность врачами – немаловажный фактор. Ребенок обычно знаком только с одним видом «дальних эскурсий» – походом в поликлинику, где ему всегда делают больно и очень больно. И этот испуг очень часто понуждает его с опасением относиться ко всякому незнакомому человеку (вообще не понятно, пользы или вреда больше для ребенка от регулярной медицины – медицинской пользы от прививок, или психического ущерба от незаслуженной и неожиданной боли при прививке?). А священник еще и одет очень похоже на врача (поэтому я советую крестить и причащать младенцев не в белой, а в цветной фелони). И успокаивают ребенка так же, как и в поликлинике. Поэтому вступает в силу привычный алгоритм действий: крик и сопротивление. Когда же наши врачи научатся делать прививки не больно?

[5] Полное непонимание (и нежелание понять) того, для чего младенца принесли, приводит к комическим с внешней точки зрения, а с внутренней – к страшным происшествиям, «коллекция» которых имеется у всякого практикующего священника. То про «конфетку» ребенку начинают рассказывать, а то при причастии у ребенка изо рта вдруг вываливается разжеванная баранка…

[6] Для этого, увы, требуется не одна толика профессионализма. Поэтому как минимум старшим волонтером должна быть профессионалка, умеющая работать с детьми.

[7] Игра для детей – способ постижения окружающего мира. Дети любят играть в богослужение, и я ничего плохого в этих играх не вижу, если они серьезны и не переходят в кривлянье. Может быть, именно подобные игры уместны в детской комнате во время богослужения. Дело новое, поэтому приходится двигаться «на ощупь». На вопрос моих волонтеров о том, можно ли детям пошить детские облачения для подобных игр, я ответил отрицательно. А использовать лампадку как детское кадило – наверное, можно. Игра в богослужение хороша, когда она рождена самими детьми, а не инициирована взрослыми – иначе рождается фальшь. Не запрещать и не поощрять, а слегка удерживать. Вот условия, при которых игра в богослужение способна ввести детей в само богослужение.

[8] Еще я встречал совет давать детям карандаши, краски и бумагу, чтобы они рисовали на «неважных» частях Литургии. Рисование для детей – тоже способ познания мира.

[9] Второй способ – служение специальных детских, предельно кратких и соответствующим образом организованных Литургий в храмах, где есть отдельные изолированные приделы для этого случая. Петь за этими Литургиями тоже лучше доверить детскому хору, а прислуживание в алтаре – маленьким алтарникам. Регулярное устройство подобных Литургий – дело будущего.

[10] Я обычно говорю родителям таких «благочестивых» детей: научили своих чад молиться на службе – научите и бороться с соблазнами. Жестоко? Да. Но иного выхода нет.

[11] На моей памяти одна девочка довольно долго имитировала мироточение икон в домашнем молитвенном углу (поливая их маслом), с целью привести в состояние восторга и умиления собственную бабушку.

[12] Проиллюстрирую ситуацией из жизни собственных детей. Маленькие братик и сестричка стоят за какую-то провинность в углу (точнее, в разных углах). Девочка плачет, мальчик сдерживает слезы и что-то бормочет. Прислушались – а это он наставляет сестричку: Дуня, не плачь, ты же мужчина!

протоиерей Крылов Георгий
bogoslov.ru

0

6

Пустите детей приходить ко Мне… Часть вторая: от 7 до 17 лет (исповедь и причащение)

Большинство родительских вопросов к священнику – это вопросы о том, как научить ребенка исповедоваться, молиться, как часто его водить на богослужение и причастие, как готовить к причастию. И на все эти вопросы нельзя ответить односложно. По мнению автора статьи, в процессе решения проблем религиозного воспитания детей ключевую роль играет современная реальность внутрисемейных отношений. Пониманию этой реальности способствует приводимая протоиереем Георгием Крыловым типология православных семей.

Первый вопрос, который неизбежно возникает при упоминании темы статьи и возраста детей, – это вопрос детской исповеди. И количество вопросов на эту тему к священнику превосходит количество вопросов на другие темы, которые задают родители. Мне хорошо – я иду по протоптанной только что тропе. Замечательная статья прот. Максима Козлова[1] позволяет мне не повторять сказанное в ней (безусловно, правильно), а лишь немного дополнить сказанное собственным священническим опытом.

Вначале нужно сказать, что и практика исповеди взрослых ставит перед нами множество проблем. Существует несколько позиций и подходов к исповеди, одни опровергают другие, но главной во всех случаях является та же проблема формализации и привыкания, что у детей. Так что учить детей исповеди мы можем с очень и очень большими оговорками. Невзирая на привыкание детей к исповеди и формализацию ее, часто дети дают нам, взрослым, пример того, как нужно исповедоваться. Нередко священник, слушая детскую исповедь, вздыхает в глубине сердца: «Вот как нужно! А мы то…» Некоторые дети и их исповеди на всю жизнь запечатлеваются в памяти священника. «Исповедник» уже вырос, превратился в юношу, а затем в мужчину, а я до сих пор гляжу на него и вспоминаю искренность и полноту его детских исповедей. И, надо сказать, что как правило если человек ребенком так исповедовался, то он наверняка вырастет неподдельным христианином. И смотришь на него с ожиданием: подобный старт предполагает неординарный путь… И, что особенно интересно, подобные маленькие исповедники почти всегда происходят из семей с «традиционными» воспитательскими ошибками и начинают с заученных с маминых слов грехов… Как это не парадоксально.

С чего все начинается? Дети играют в исповедь, подражая родителям (не все, но большая часть). Я не вижу особой нужды запрещать им эту игру. Но, конечно, при восприятии исповеди священником и общении с ребенком в этом возрасте необходимо учитывать специфику возраста. Нельзя священнику относиться к исповеди ребенка в таком возрасте так же, как к исповеди взрослого. Главное, чтобы ребенок не «заигрывался». Еще важнее, чтобы не заигрывался взрослый, общаясь с ребенком на тему исповеди.

Священник и ребенок на исповеди… Каким нужно быть, как не навредить, не отпугнуть, не убить? Главная проблема – нехватка времени. Как не торопясь прислушаться к крохотному созданию, когда за ним очередь из громадных теток и дядек, смотрящих друг другу в затылок? Может быть, действительно нужен отдельный детский священник? В детской комнате при храме? Но только действительно отдельно, за ширмой, чтобы толкающиеся сверстники не помешали, не подслушали, не посмеялись… Ведь встречаются пастыри, как бы специально «заточенные» под детскую паству – обычно их и дети любят, тянутся к ним (и далеко не всегда эту любовь разделяют родители)[2]. Разные священники – разные подходы, мне приходилось слышать советы вообще ничего не говорить – только слушать ребенка. Но я все-таки думаю, что батюшка должен разговаривать с маленьким исповедником. Это однозначно может «оттянуть» формализацию, хотя доверительные отношения и у детей быстро перерастают в чересчур человеческие и мешают порой открытости и искренности пред аналоем. В особенности добрые слова священника могут помочь тем детям, которые в исповедь с младенчества не играли и боятся первых исповедей.

Необходимо, чтобы игра в исповедь, если она у ребенка была, плавно превратилась в умение исповедоваться. Чтобы возникло главное на исповеди – сознание всеведения Божия и происходящая из этого сознания искренность. Чтобы исповедь стала потребностью души. К сожалению, затормозить у женщины, предрасположенной к игре (особенно у бабушек – а именно они чаще всего находятся с детьми в храме), постоянную привычку к «сюсюканью» с далеко уже не младенцем практически невозможно, и дети продолжают «играть» в исповедь уже в довольно взрослом возрасте, внешне имитируя то, что от них жаждут получить взрослые.

Громадное большинство родительских вопросов к священнику – это вопросы о том, как научить ребенка исповедоваться, как научить молиться, как часто его водить на богослужение и причастие, как готовить к причастию. И на все эти вопросы нельзя ответить односложно. Нельзя и многосложно – потому что это очень непросто. И в конечном счете нельзя создать виртуальный справочник советов, из которого в каждом конкретном случае, вбивая набор обстоятельств, получать алгоритм родительских действий. Потому что это жизнь, и она неимоверно сложна. Дело не только во внутреннем и искреннем, неподдельном христианстве родителей. Воспитание – творчество. Родительское творчество и сотворчество Богу. Мы растим живой росток, и всякое идеологическое «выстраивание», «вбивание» рано или поздно обернется убийством этой жизни – ребенку всегда проще дается внешняя имитация, к которой – как он быстро схватывает – вынуждают его родители. В каждом случае, при каждой проблеме надо дерзать и получать ответ от Бога, через священника или как-то еще…

Воспитывая ребенка, мы воспитываем самих себя, недаром воспитание – способ спасения. Поэтому в основе воспитания всегда лежит жертва, но жертва разумная (если возможна, конечно, разумная жертва). Нет никакой такой земной цели и ценности, которая не должна была бы отступить перед ценностями духа, перед главной целью – взращиванием духовного ростка, пробивающегося в сердце чада. Поэтому можно смело посоветовать не ограждать детей от внешней некомфортности и внешних скорбей. И от соблазнов тоже нет смысла ограждать непробиваемой внешней стеной – соблазны проберутся все равно. С соблазнами нужно учить бороться, пусть через какие-то падения; и причастие должно стать главным орудием в этой борьбе. А ограждать, разумно ограждать, имеет смысл лишь от сверхсоблазнов. В общем, можно согласиться с С. Куломзиной, которая писала, что воспитание детей – это борьба родителей со страстями, которые начинают расти в детях, и с которыми дети сами не могут пока бороться[3]. Можно смело сказать о необходимости превалирования целей воспитания над целями образования (образование в конечном счете – лишь средство к воспитанию).

Характер воспитания ребенка, конечно, зависит от характера самого чада. А также от типа взаимоотношений в семье, от типа устроения семьи (если так можно выразиться). И еще от места ребенка в социуме: от того, где и как он учится, с кем и как общается во внеучебное время и проч. И поэтому, говоря о воспитании детей, никак нельзя обойти вопрос о типах православных семей, о современной реальности внутрисемейных отношений. Причем, увольте, я воздержусь от начертания идеалов в этой сфере – это недостижимые воздушные замки, которые способны только дезориентировать. От этого пострадает практический и прагматический принцип изложения материала в этой статье, которого я стараюсь придерживаться.

Первый тип семьи, с которым в период моего юношеского устроения мне удалось познакомиться, – это семья «средневекового» типа, или, как назвали бы ее современные либералы – «тоталитарная» или «авторитарная» семья. Этот тип имеется в виду в тех местах Священного писания, где говорится о семейной жизни (например, в самом одиозном месте из венчального Апостола – …а жена да убоится своего мужа).

Подобные семьи – редкость в современной жизни. Потому что общество сейчас растит людей, неспособных таким образом устраивать семью, вступать в подобные взаимоотношения. И все же мне довелось наблюдать эти «правильные» порядки в некоторых священнических семьях, которые по определению своему должны претендовать на консервативность. В этих семьях возможно продолжение богатых традиций «клерикального» консервативного воспитания, которое в былые времена давало обильные плоды и было образцом для мирян.

О семьях вообще очень немного писано святыми отцами, потому что в свое время подобные семейные отношения были данностью, а данность, как известно, современниками обычно не описывается (обычно пишется о перспективе, но не о данности). Взаимоотношения в средневековой семье выстраивались так же, как в монастыре, в средневековом цеховом обществе и во многих других средневековых замкнутых социумах. Семья представляла собой иерархию, копируя иерархический образ устроения окружающего мира («малое государство»). Во главе – муж, отец (несущий максимальную меру ответственности). Жена находилась по отношению к мужу в отношении послушания (почти как в монастыре) – по святоотеческому учению, именно через это послушание она и спасалась. Надо сказать, что «средневековый» тип семьи предполагает наличие детей, причем немалого их количества (не одного или двух). Это необходимо для создания замкнутого социума, способного к более или менее автономному бытию (речь идет о духовной автономности, какая и предполагалось для семьи в указанный период). Взаимоотношения детей и родителей также определялись термином «послушание», хотя в основу данной иерархии была поставлена любовь и уважение (в некотором смысле здесь можно употребить термин «авторитет», с учетом многочисленных смыслов, которые в него принято вкладывать). Отметим, что описанная схема пригодна только для религиозного сознания и основана на главной «вертикали» – любви к Богу (подробнее здесь не опишешь).

В любом случае, если подобная семья встречается, можно говорить об ее «инаковости» по отношению к современному миру. Соответственно, семья чаще всего либо ограждена от мира, не полностью «инкорпорирована» в современность (что влияет и на круг общения ребенка, и на многое другое). В такой семье воспитание детей, и в особенности их религиозное воспитание, обычно совершается по иным законам. И многое из того, что в тексте статьи рекомендуется не делать по отношению к воспитуемым, в подобной семье, наоборот, органично ложится в ткань семейного бытия и приводит к результатам, противоположным тем, которые бывают обычно. Так насилие, в том числе религиозное насилие, ребенком, растущим в подобных условиях, воспринимается совершенно иначе и является не просто возможным, а подчас необходимым фактором воспитания. К этой семье можно смело прилагать те воспитательские советы, которые оставлены нам святыми отцами, в том числе и о детском говении (и вообще о детском посте) и о подготовке детей к причастию наравне со взрослыми, о наказании детей и проч. В этой семье «конвеерность» в подготовке к исповеди (младшие вслед за старшими) не формализует само отношение к исповеди – это естественный и здоровый процесс, который определяется аутентичностью традиции. К сожалению, дети, воспитанные в подобных семьях, с большим трудом социально адаптируются в современном мире, и чаще всего боятся нехристианской среды и предпочитают оставаться в церковном социуме.

Однако я бы не рекомендовал молодоженам, готовящимся создать семью, особенно мечтать о «средневековой» семье. Создать подобную семью сейчас очень непросто, практически невозможно, особенно на пустом месте. Но очень легко профанировать создание «средневековой» семьи, что в большинстве случаев и происходит. Результаты всегда плачевны. «Игра в семью» – это как игра в «войнушку», только с настоящим оружием – почти наверняка кто-то поранится, а то возможен и «летальный» исход. К сожалению, очень часто средневековые правила детского воспитания «тупо» применяются в семьях с совсем иным порядком устроения и внутренних взаимоотношений. Приводит это автоматически к искажению и уродству в религиозной сфере воспитания (а подчас и в других сферах), что оборачивается чаще всего утерей веры, когда ребенок дорастает до юношеского возраста, а иногда и ранее. Я не говорю о том, что игра в «средневековье» очень часто вообще приводит к развалу семьи.

Теперь поговорим об устроении семей, чаще всего встречающемся в современности. Духовно-трезвый взгляд обнажает несопоставимость святой старины с современностью. Систематизируя основные типы православной семьи (в данной статье мы этого делать не будем – скажем лишь общие слова), приходится соглашаться, что это – систематика ущербности. Если охватить весь диапазон внутрисемейных отношений, то это раскладка различной степени либеральности и/или демократичности (как и в современном обществе). Приходится мириться с собственным несовершенством, с оскудением духовности и с порочной, но неизбежной связью нашего бытия с суетой мира и лукавостью времени. Семья невольно копирует принципы устроения секулярного общества, и нам приходится лишь надеяться на возможность христианской рецепции и сублимации этих принципов.

Итак, семья на основе равенства ее членов (т.н. «неиерархическая» семья) предполагает большую меру независимости ребенка, которая определяется мерой независимости супругов и в конечном счете заимствуется из окружающего секулярного мира. Воспитание ребенка в условиях его независимости всегда предполагает большую тонкость, необходимость опосредованности большинства действий воспитателя, в особенности в религиозной сфере. Насилие в этой области вообще невозможно, так как всякое насилие в современном сознании однозначно маркируется как негатив (и именно так его и начинает воспринимать ребенок). В качестве положительного в рассматриваемой ситуации можно указать на «встроенность» подобной семьи в современное общество. Если воспитание в таких условиях удается, то ребенку очень нетрудно бывает затем социально адаптироваться. При христианском воспитании в этом случае неизбежно взращивается в ребенке исповеднический посыл (я бы назвал его еще «апологетическим»), о котором ниже.

«Кульминацией» рассматриваемого периода жизни ребенка является «переходный» возраст, который начинается у мальчиков лет этак в четырнадцать, а у девочек еще раньше – и длится все последующее время. Главной характеристикой этого периода является осознание чадом собственной независимости, ощущение самостоятельности и индивидуальности самого себя. Но это на внутреннем уровне. А на внешнем это «исход» ребенка из семьи (в большей или меньшей степени), ориентировка на внешние авторитеты и поиск этих авторитетов.

Сложности с воспитанием начинаются обычно с «учебного» времени. Ребенок идет в школу… Принципиально меняется круг общения, появляются совсем иные обязанности, ответственность и проч. Ребенок «вкушает» свободы, начинает бороться за нее, «отрывается» от семьи, для него становится важным мнение коллектива, то место, которое он займет в социуме. Начинается борьба за это место. Ребенок пленяется социумом, порою слепо воспроизводит в себе мировоззренческую систему ценностей общества, где он вращается. Поэтому очень важно, чтобы окружение, в которое попадает ребенок, хотя бы поначалу было «своим». И по этой причине я всегда поддерживаю желание родителей к обучению детей в православно-ориентированных учебных заведениях (невзирая на то, что образовательный уровень там часто весьма занижен). Но это само по себе ничего не гарантирует, нельзя бросить воспитание ребенка на «авось». Потому что, во-первых, и в православных школах окружение не является идеальным. А во-вторых, столкновение ребенка с нехристианским миром, миром соблазнов все равно произойдет – оно лишь на время оттягивается. И к этому столкновению, или к столкновениям, нужно его готовить. «Учить свободе». Учить «ходить», ходить самостоятельно.

Как научить ребенка сохранять свое христианство в нехристианском обществе (он рано или поздно неизбежно в нем окажется)? Обычно советуют пытаться воспитать из ребенка индивидуалиста – в позитивном смысле. То есть человека, который умеет сопротивляться влиянию коллектива, иногда даже противопоставить себя коллективу. В любом случае, не быть рабом социума, не «прогибаться» (простите за вульгаризм) под него. То есть, говоря нашим языком, мы должны стремиться воспитать исповедника, хотя бы в некоторых вопросах. Иначе – прощай чадо! Но учтите, что школой подобного исповедничества, обкаточным его полигоном неизбежно должна стать семья. И поэтому все мысли о «мирном» воспитательном процессе в семье нужно оставить. Необходимо превратить жизнь семьи в ролевую игру (не напрямую, конечно, неявно для чада), в которой ребенок будет учиться поведению в обществе, учиться бороться, отстаивать свое. Поэтому ребенка порою нужно вызвать на состязание, где то обидеть, где то самому проиграть, а где то победить. Напомним красивый тезис П. Коэльо о том, что мудрый учитель всегда обучает чадо борьбе на примере борьбы с собою, дает возможность ученику побороться с учителем[4].

Если говорить о первом типе семьи, то в самом непростом периоде воспитания – воспитании сыновей в переломный возраст – вполне возможен способ «управляемого конфликта». Это когда отец (обычно отец, а не мать) сознательно затевает конфликт с чадом и затем управляет этим конфликтом, чтобы чадо получило в результате плод, урок, которого не добиться другими, «невоинскими» способами. Тут важно родительское дерзновение, бесстрашие. Обычно дети в этот период имеют стремление конфликтовать с родителями – это признак их роста и независимости. И родители, охраняя собственную комфортность (они совершенно неправильно именуют ее «миром»), боятся этих ссор. Но если конфликт инициируется родителем – не бойтесь, сын, как правило, стремится занять противоположную позицию, так что пожар разногласий не перейдет рамок целесообразности. Родительский авторитет в семьях подобного типа обычно сохраняется, но я рекомендую сохранять его именно методом «от противного» – т.е. сознательным отдалением родителя от чада. Авторитет всегда актуализируется при «неполной доступности» автоританта. Однако этот способ я не могу с уверенностью рекомендовать в семьях иных типов.

Воспитательный процесс в любом случае отчасти превращается в «борьбу за авторитеты» для ребенка. И хорошо, если авторитеты чадо найдет среди православного мира, среди «своих». Еще лучше, если авторитетом станет духовник, священник. Либо кто-нибудь из православного окружения – тренер, учитель, молодежный работник. Упомянутый индивидуализм (умение самостоятельно «стоять») удается воспитать лишь у единиц, большая часть воспитуемых нуждается в «подпорках». Поэтому лишь обретение правильного авторитета способно предостеречь ребенка от «дурного коллективизма», т.е. порабощения себя негативным социумом, со всеми вытекающими…

И, сделав обширное отступление, теперь вернемся к исповеди и причастию детей. Конечно, на этом этапе участие в этих Таинствах должно стать для ребенка актом его собственного выбора, результатом его свободы. Это очень важно, потому что если этого не будет, то насилие рано или поздно обернется и всегда оборачивается отторжением и нежеланием ребенка участвовать в этих Таинствах. Надо не объяснить (объяснения на этом этапе не воспринимаются), а именно продемонстрировать, что это орудия борьбы, орудия свободы. Что именно благодаря им свобода и обретается. И демонстрация этого должна быть опосредованной, ненавязчивой. Ребенок сам для себя должен сделать этот вывод, приобрести собственный ненавязанный опыт – готовых решений на этом этапе взрослеющий человек не примет.

Что же касается консервативных семей, то бывает, что именно насилие в этом вопросе увлекает ребенка. В любом случае вопросы об исповеди и причастии (частота, подготовка и проч.), как, впрочем, и о молитвенной практике (домашней и храмовой) в этих семьях для детей обычно не стоят. Это все воспринимается «в струе» быта, обихода – как бы в «конвейерном» плане. Но это не значит, что восприятие притуплено и чисто обрядово – внутренняя новизна каждого Таинства тоже «поставлена на конвейер», внутреннее не противопоставляется внешнему (обычный алгоритм современного либерального сознания), а состоит с ним в органичной спайке, в изначальном целомудренном единстве. Духовное возрастание каждого члена определено общей духовной динамикой семьи как «малой вселенной», как самостоятельной духовной целостности – структурной копии Церкви. Впрочем, подобное устроение – это феномен, и встречается он нечасто.

Во всех иных случаях слепое насилие «смерти подобно». К сожалению, мамы боятся, что ребенок отойдет от Церкви. Поэтому некоей внешней «гарантией» связи они считают регулярное причащение и настаивают на нем, не обращая внимания на волю собственного чада. Но все это чувствуется ребенком и провоцирует его на сопротивление, на неприятие. Подобное насилие неизбежно приводит к протесту и расцерковлению подрастающего чада. Вот почему всякий священник говорит о необходимости компонента мужественности при воспитании ребенка и указывает на обязательную роль отца, способного в данной сфере на творчество и риск.

И в завершение можно и нужно сказать о главном факторе воспитания. Ребенок чаще всего в сокровенных своих глубинах неизбежно делается слепком с внутреннего устроения своих родителей. Поэтому главным фактором успешного воспитания является духовное благополучие, нелицемерное внутреннее христианство отца и матери, их религиозный поиск и дерзновение, их христианская любовь и единство. Фундамент души закладывается не внешними воспитательными мероприятиями (которые тоже, конечно, важны), но мистически, непостижимо через сокровенное внутреннее общение с людьми, связанными с ним узами ближайшего родства. И вот если говорить об этом глубинном духовном уровне, то именно здесь принципиально важно невидимое порой внешне благодатное действие Таинств Исповеди и Причастия[5]. И именно участие в этих Таинствах внутренне единит родителей с детьми и делается залогом их внутреннего и сокровенного общения, залогом христианской преемственности.

[1] http://www.bogoslov.ru/text/2482884.html

[2] O tempora! O mores! Любую предрасположенность и «детскость» священника «чуткие» родители сразу принимают за признак нетрадиционной ориентации. И дальше – вопросы, письма, жалобы… Священнику отказывают в праве любить детей в погоне за призраком врага, призраком искусственным, привнесенным. Ну что же… Жатва неизбежно будет соответствовать посеянному.

[3] Куломзина С. Наша Церковь и наши дети. М., 1993.

[4] Пауло Коэльо. Пятая гора. М. 2001.

[5] В свое время, в юности, работая вожатым в детском лагере (пионерском), я был поражен различием между детьми, которые были крещены и получили хотя бы начальное церковное приобщение, и детьми, этого не имевшими. Невзирая на отсутствие «правильного» церковного воспитания, благодать «прорастает» в душах детей, если изначально «посеяна» там.

протоиерей Крылов Георгий
bogoslov.ru

0

7

Почему к причастию в первую очередь приглашаются дети

О поведении детей во время причастия.

0

8

протоиерей Алексий Уминский, рассказал об общих принципах подготовки детей к причащению Святых Христовых Таин, о поведении детей в храме и об отношении родителей к церковной жизни своих детей.

- В нашем храме с каждым годом все больше детей: дети разновозрастные. Именно поэтому часть родителей приходит с детьми сразу на службу, другие – к середине службы: некоторые дети ходят на занятия, некоторые – не ходят, то есть все происходит по-разному. И мне бы хотелось озвучить определенные общие принципы, чтобы у всех было понимание того, что такое служба, что такое Евхаристия.

Первое, на что хотелось бы обратить ваше внимание: я думаю, очень неправильно, когда дети причащаются без родителей. Это становится не очень хорошей традицией – просто приносить детей к причастию. А что при этом с ребенком происходит? Как он это осмысливает для себя эмоционально, ведь по-другому ребенок понимать это не может? Получается, что причащение Святых Христовых Таин для младенца – это некий почти магический акт: родители думают, что если часто причащать ребенка, то с ним все будет хорошо. Мне кажется, это результат глубокого непонимания родителями того, что происходит в храме. Понятно, что и дети, вырастая, не будут понимать смысла Литургии.

Понимаем ли мы, когда подносим своего ребенка к Святой чаше, зачем это делаем? Может сейчас кто-нибудь из родителей ответить на этот вопрос?

– Чтобы ребенок соединился со Христом, чтобы Христос участвовал в его жизни.

Вы правильно сказали: и для ребенка и для взрослого – это одно и то же, это соединение со Христом, чтобы Христова жизнь и жизнь ребенка были общими. А что за этим следует? Давайте дальше развивать эту мысль.

– Мы вручаем жизнь нашего ребенка Богу.

– Правильно. А дальше что? Вы понимаете, что в этот момент происходит огромный риск, который совершает родитель по отношению к своему ребенку? В этот момент мы отдаем своего ребенка в руки Божии, делая его участником Евангелия. Но себя вместе с ним мы в руки Божии не отдаем. Это очень важно осознать: если мы не приходим к причастию вместе с ребенком, не разделяем его с ним, в этом есть какое-то несоответствие, ущербность. Может быть, мы думаем, что причащаясь, ребенок болеть не будет? Или будет питаться благодатью и вырастет добрым хорошим человеком? Или с ним что-то само по себе будет происходить: неведомое, мистическое, что сделает его глубоко верующим человеком помимо нас? Но это ошибочное, недостаточное, осознанно не продуманное и ущербное представление.

Ребенок действительно ничего не понимает, даже когда ему семь лет, даже в десять лет он почти ничего в этом не понимает. И думать, что само по себе в его уме, в его душе и сердце что-то происходит помимо нас – это величайшая иллюзия.

Гораздо удобнее, если дети причащаются отдельно, но ведь дети видят, как родители не причащаются, и не видят, как родители причащаются. Это очень серьезная вещь: это значит то, что мы представляем себе, как общую жизнь, остается декларативным и только. Мы потом можем сколько угодно объяснять детям, что причастие – это истинное Тело и Кровь Христовы, хотя вообще-то это никому не понятно… А тем более детям… Они воспринимают все совсем по-другому, прежде всего, эмоционально: у них работают глаза, уши в этот момент, им важно, что на них обращают внимание. И в этот важный момент родители оказываются просто – подносящими. Они не разделяют эмоциональную радость ребенка, и эта радость не идет вместе с ними домой. Вот они причастились вместе и с этой радостью возвращаются домой, вместе переживают эту радость общего причастия – этого всего нет, а это и есть самое главное. Это то, что детей учит тому, и что такое причастие, и что такое вера – что такое разделить свою жизнь со Христом. По-другому донести это до детей бывает очень сложно.

Поэтому первое, на что я хочу обратить ваше внимание, дорогие родители, давайте у нас такого не будет, и родители будут причащаться вместе с детьми.

– Что делать, если муж неверующий, много работает, дома только по выходным и я должна уделить ему время и не могу подготовиться к причастию, поэтому причащаюсь в другой день?

– Конечно, иногда приходится идти на компромиссы. Момент подготовки у детей и родителей разный, и частота причастия может быть разная, я согласен. Я понимаю, что не всегда родители и дети могут причащаться вместе, но это не должно быть превалирующим. Я против того, чтобы они причащались вместе только в виде исключения.

Главное – стремиться, чтобы семья причащалась вместе, ради этого можно в чем-то ослабить и пост, и внешнюю подготовку к причастию, но не внутреннее благоговение, состояния страха Божия. Главное – это общая жизнь, и здесь она должна быть общей.

Нашим многодетным семьям мы позволяем приезжать не к началу Литургии, но и не в самый последний момент. Можно приехать к концу службы, но все-таки не к самому причастию. Для нас очень важно, чтобы дети со всей семьей какое-то время побыли на Литургии в спокойном состоянии, чтобы не было беготни, чтобы все увидели красоту храма, послушали песнопение, чтобы для всех это, пусть небольшое время, стало временем молитвенного благоговейного состояния. Очень прошу: не прибегать в последний момент к Чаше. Родители сами должны определить, какая часть Литургии для их детей приемлема.

Может быть, это покажется странным, но я против того, чтобы детей обязательно причащали на каждой Литургии. Как это иногда происходит? Приехали в суматохе, поругались все с утра, доехали до храма к концу службы, быстро причастили и ушли… Я этого не понимаю: на Литургии никто не был, к ней не готовился… Суматоха, суета.. Но лишь бы причастить… Это тоже видится мне величайшей ошибкой: когда все выстраивается как механическое действие – есть младенец и его надо каждую неделю причащать… Почему? Зачем? Эти вопросы не задаются. И если это происходит как преодоление каких-то страшных препятствий, не надо такого. Ребенок, которого так причащают, будет кричать, вырываться, потому что родители приехали в раздраженном, озлобленном состоянии. В таком состоянии не надо приходить в храм. Вот так причащать – не надо. Пусть мы будем причащаться не каждое воскресенье, но пусть это будет семейный, нормальный, спокойный поход в храм.

Если мы сами боимся причащаться в суд или в осуждение, то зачем же ребенка причащать в таком состоянии?.. Что же мы делаем?.. Думаем, что он безгрешный, и ему ничего не будет?.. Нет, будет. Это не значит, что Господь будет осуждать ребенка, но мы понесем ответственность за то, что принесли ребенка в таком состоянии, и он воспринял причастие как акт насилия над собой. Нужно ли это? Нет, это вредно.

– А если ребенок всегда кричит при причастии?

– Я не думаю, что это связано с духовной проблемой, скорее это какая-то психологическая ситуация… Может быть, ребенок болел, ему давали лекарства и причастие стало у него ассоциироваться с приемом чего-то невкусного. А может быть, в храме его кто-то испугал… Значит подождите, не надо его в таком состоянии причащать. Пусть он от своей проблемы освободится.

Не всем детям с семи лет надо исповедоваться, некоторые к этому еще не готовы: они тормозят, боятся, им пока еще рано. Также не обязательно всем детям в раннем возрасте исповедоваться каждое воскресенье. Некоторые дети к этому готовы: они знают что говорить на исповеди, а есть дети, которые не могут ничего о себе сказать. Зачем их мучить? Им достаточно исповедоваться, может быть, раз в месяц. Надо исходить не только из возраста ребенка, но из его развития, его психологического состояния. Если дети не исповедуются, пусть просто подходят под благословение, чтобы у них присутствовала какая-то форма, показывающая, что подойти к причастию – это не так просто.

Готовятся к причастию все по-разному, и, конечно, готовиться надо. Каким-то образом ребенок должен настраиваться на то, что он будет причащаться.

Молитву перед причастием дети должны читать самостоятельно. Например, с раннего возраста можно читать«Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими…», объяснив детям смысл этой молитвы.

Потом можно прочитать молитву Иоанна Златоустого: «Верую, Господи, и исповедую…» и постепенно добавлять из правила две молитвы, четвертую и пятую, они достаточно простые. И обязательно объяснять смысл этих молитв. Думаю, достаточно такого небольшого правила. Все остальные молитвы из последования к детям никак не могут относиться, они никак не могут их к себе применить. Может быть, можно добавить какие-то отдельные тропарики из канона, посмотрите сами, перепечатайте их на отдельный листок, но тропари и каноны сложней для понимания, чем молитвы.

Считается, что лет с четырех ребенка можно уже не кормить перед причастием. Но, опять-таки, дети разные: если служба начинается в десять часов, а причастие около двенадцати, не все это могут выдержать.

Известно, что скорость эскадры определяется по самому медленному кораблю. Самое слабое звено в семье – должно быть главным, по нему вымеряется строй всей семьи: если младший устал – все остальные тоже должны отдыхать. Воцерковленные семьи считают, что детей надо воцерковить так, чтобы им мало не показалось. Я знаю семью, где ребенок с удовольствием ходит в храм, на литургию и всенощное бдение, посещает воскресную школу, но в обычной школе вдруг пошел в полный разнос. Родительский запрос таков, что ребенок должен явить себя святым. И ребенок старается, хочет быть хорошим, он видит, как это родителям важно, но его хватает только на это, на этот воскресный день, а потом он ни собраться, ни учиться уже не может. Не надо из детей делать экспериментальные площадки по святости. Не может ребенок в восемь лет три часа отстоять на всенощном бдении и два часа на Литургии, а потом – воскресную школу. Дети видят, как вам это важно, они будут стараться, но в обычной школе они учиться не смогут, у них нет отдыха. Поэтому устраивайте своим детям выходные, особенно младшим школьникам. Дайте им отоспаться, сходите с ними в парк, в музей, на лыжах покатайтесь… Видите: ребенок устал – дайте отдохнуть, отдохните с ним вместе, даже если семья воцерковленная.

Если вы приезжаете с детьми к началу Литургии, то уж за своими детьми, пожалуйста, следите. Не надо делать вид, что это не ваши дети. А то получается, что тот, который на руках, присмотрен, а остальные … И зачем это для детей? Они начинают бегать, шуметь, заниматься своими делами, другие прихожане начинают их успокаивать, а родители начинают возмущаться: как это моему ребенку делают замечание?! Это очень нехорошо. Дети в храме хоть какое-то время должны молиться. Ради этого мы приводим их в храм. Если дети в храме совсем не молятся, то зачем тогда все это?

Во время службы родители устраиваются на лавочках в дальней части храма, и дети не видят Литургии, потому что она заслонена от них спинами прихожан. Будьте любезны: идите вперед, занимайте лучшие места, это место для детей.

Родители, которые пришли на службу с детьми и от начала до конца посвящают свое внимание детям, во время Литургии не молятся. Если вы хотите быть с детьми в храме и молиться, значит, молиться будете вы, а все остальные будут заниматься вашими детьми, или вы будете заниматься вашими детьми, и тогда будут немножечко молиться ваши дети, а вы должны понять, что вам этого не удастся. И вообще, когда растут дети, глубокая, серьезная молитвенная жизнь получиться в принципе не может. Потом она возвращается, но на какое-то время, пока дети маленькие, она отодвигается, и молитва уступает место смирению и терпению, что, собственно говоря, равноценно молитве. Терпеливое смиренное отношение к детям и ближним в этот момент равноценно молитве. Когда вы в храме занимаетесь своими детьми, не бойтесь, – Господь вас видит, Он знает, чем вы сейчас заняты. А вы заняты очень важным делом – заботой о том, чтобы ваши дети сейчас перед Богом предстояли, чтобы он чувствовал вашу заботу. В какой-то момент вы можете с ними из храма выйти, когда кто-то из них устал, потом вернуться… Но именно они – объект вашего внимания. Если они ваше внимание теряют – это беда, это неправильно. Поэтому вы приходите в храм и смотрите за своими детьми – это самое главное.

– А разве не важно, чтобы дети видели, что их родители молятся?

– А вы думаете, что когда вы молитесь, а дети бегают вокруг подсвечников, они вас видят?

После литургии, в день причастия, как бы ни сложился потом день, детей наказывать нельзя. Всякое бывает: они сильно устают, в храме душно, родители тоже устают, а ребенок оказывается виноватым… Как бы плохо дети себя ни вели, как бы ни капризничали – все обязательно все должно кончиться миром. Родительское терпение, даже если ребенок не прав, должно победить.

Пусть в этот день дома будет обязательно какой-то маленький праздник, что-нибудь вкусненькое, какой-нибудь тортик. Пусть с самого раннего детства воскресный день воспринимается как праздник, а не как долгое, тяжелое путешествие непонятно зачем.

И хорошо бы, хотя бы в двунадесятые праздники, придти в храм красиво одетыми. Родители: мама, папа, и ребенок – идут в храм как на праздник со всеми атрибутами праздника. И этот праздник потом обязательно должен отмечаться дома. Продумайте это обязательно, пусть этот день будет отмечен какой-то обычной детской радостью, чтобы она зафиксировала для него – это особенный день, это не просто день труда, какого-то напряжения и усталости, но день, который завершается радостным, хорошим событием, самым простым.

http://www.pravmir.ru/protoierej-aleksi … roditelej/

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » БОЖЬИ ДЕТКИ (жизнь снаружи) » Все о ПРИЧАСТИИ детей!!