sberex.ru -
Вверх страницы

Вниз страницы

БогослАвие (про ПравослАвие)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ДИВЕН ГОСПОДЬ ВО СВЯТЫХ СВОИХ (жития ) » Непрославленные исповедники


Непрославленные исповедники

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Непрославленные исповедники

«Опять поминальный приблизился час, я вижу, я слышу, я чувствую вас…» – эти строки ахматовского «Реквиема» сегодня, в день празднования всех Новомучеников и Исповедников Российских, как-то особенно тревожат душу. В памяти всплывают голоса, лица людей, с которыми мне, как члену епархиальной комиссии по канонизации святых, приходилось в своей жизни встречаться и разговаривать о том страшном времени, когда за маленький нательный крестик можно было лишиться карьеры, свободы, а то и самой жизни… За несколько лет работы перед нашей комиссией предстали сотни исповеднических судеб – многие из них теперь называются житиями. Но много в нашем архиве и таких жизненных историй, которые пока нельзя отправить в Синодальную комиссию, чаще всего из-за нехватки сведений о подвижнике, но которые также говорят о христианском подвиге веры и верности. Эти лежащие под спудом небольшие истории не менее дороги нам, чем жития уже прославленных святых. Некоторые из них мне хотелось бы сегодня рассказать.
«Для меня Господь превыше всего»

Магдалина Даниловна Качалкова, жительница Екатеринбурга, была духовным чадом отца Константина (Шипунова) – известного старца середины прошлого столетия. Комиссия занималась сбором сведений об этом уральском подвижнике, и мы опрашивали всех, кто был с ним близко знаком. С любовью вспоминая о духовном отце, Магдалина невольно рассказала нам и о своем подвиге. Мы записали ее рассказ:

«Это было в 1967 году. Мой младший сын Саша учился в четвертом классе. Мы жили в новой квартире, я только что устроилась работать на камвольный комбинат. И вот однажды пришла к нам домой учительница моего сына и говорит, что до нее дошли слухи, будто бы я вожу детей в церковь. Я не стала отрицать. Тогда учительница обратилась к Саше с льстивыми словами: «Сашенька, когда мать будет тебя звать в церковь, ты ко мне беги. Я дам вам с Андрюшей (ее сын) денег, и вы пойдете в кино. Тебе ведь не нравится в церкви? Там ладаном пахнет, там одни старухи, там такой тяжелый воздух. Ведь не нравится, правда, Сашенька?» А он так серьезно, так спокойно отвечает: «Нет, мне в церкви нравится». Тогда она, как львица, на него накинулась: «Да что тебе там нравится?!» А он опять серьезно и спокойно ответил: «А я сам не знаю, но что-то мне в церкви нравится». Учительница тогда замолчала, притихла. Она думала, что я насильно детей вожу в церковь. Уходя, она сказала: «Я тогда пойду к вам на работу и всех на ноги поставлю».

Незадолго до этой истории со мной произошла другая: мне дали корочку «Ударник комтруда», а спустя несколько дней меня вызвал к себе секретарь парткома и стал расспрашивать, где то удостоверение, которое мне вручили. Я говорю: «Сыну отдала. Ему корочки понравились, он себе из них сделал записную книжку: середину вырвал и вложил чистые листы». Секретарь на меня прямо обрушился: «Там Ленин был! Куда сын выбросил? Может, он сжег?!» Я говорю: «Не знаю, куда выбросил». Вот этому-то секретарю и поступила на меня жалоба, что я вожу детей в церковь.

И начались мои мытарства. Начали меня вызывать в «Красный уголок», а там начальники соберутся и допрашивают меня. Начальник цеха, женщина, задает мне вопрос: «В какого же Бога вы веруете»? Я говорю: «В Бога, Который создал все». Она повторила: «Который создал все? Ну, вас, допустим, не переубедишь. Но вы хоть детей воспитывайте в духе коммунизма». Я отвечаю: «Я за детей скорблю больше, чем за себя, чтобы они были с Богом». Мне говорят: «Мы лишим вас прав материнства». Я ответила: «Если будет на то воля Божия, вы можете это сделать». Они меня отпустили, но назавтра объявили лекцию: «Женщина и религия». Я не осталась на лекцию, потом меня опять ругали. Долго еще таскали меня по собраниям, долго донимали, и в газете «Камвольщик» про меня писали, и домой приходили. Однажды, только началась смена, – опять за мной идут, я пришла, а их много собралось, начальников, в «Красном уголке». И опять начали меня допрашивать. А я вспоминаю, как мне батюшка (отец Константин) однажды сказал: «Ты будешь работать в такой организации, где очень много народу. Тебя будут спрашивать, веруешь ли ты в Бога. И ты обязательно скажи: «Верую». Если ты скажешь: «Нет, не верую», то ты пойдешь в ад, в вечный огонь, вечно будешь гореть». Вспоминаю это и говорю своему начальству: «Вы, пожалуйста, не тратьте на меня время. Я здесь стою, а машины там стоят, и из-за меня другие рабочие простаивают. Для меня Господь превыше всего и, хоть что говорите, все бесполезно. И прошу меня больше не беспокоить этим вопросом». С этого времени интерес ко мне у начальства постепенно стал пропадать, и вскоре меня оставили в покое».
«Настало время выбора…»

Священник Евгений Колыванов также был духовным чадом старца Константина (Шипунова). Его бескомпромиссность в вопросах веры стоила ему светской карьеры, но это оказалось промыслительно – впоследствии он принял священный сан. О судьбе о. Евгения нам рассказала его супруга, матушка Мария.

Иеросхимонах Константин (Шипунов)

В 1952 году Евгений Васильевич Колыванов закончил в Свердловске юридический институт и был направлен народным судьей в Пермскую область, Кунгурский район. Семья у Евгения была верующая, но посторонние об этом не знали. На работе поначалу все складывалось удачно, молодому специалисту даже обещали повышение и предложили вступить в партию. Евгения одолевали сомнения: как поступить? Отказаться – значит загубить карьеру. Согласиться – невозможно для верующего человека. Очень переживала за Евгения мама, Анна Афанасьевна, вместе они искали доброго совета. Обращались к разным священникам, но те прямого ответа избегали, вероятно, опасаясь доноса. Вскоре Господь помог: кто-то рассказал Анне Афанасьевне о старце Константине (Шипунове). Евгений поехал в Свердловск. Нашел отца Константина, изложил свои проблемы и услышал очень серьезный ответ: «Настало время выбора: либо ты изберешь Бога и, значит, откажешься от партии, либо станешь коммунистом, то есть отступником от Христа». Евгений вздохнул с облегчением. Он услышал то, чего и хотела его душа. Слова старца укрепили его силы.

Вскоре в семье Евгения родилась вторая дочь, надо было ее крестить. Поехали в дальнюю деревню, где семью никто не знал, договорились со священником и совершили над девочкой Таинство Крещения. Но псаломщица этой церкви, к несчастью, была внештатным сотрудником в «органах», поэтому факт крещения очень скоро стал известен на работе у молодого судьи. О том, что наступает время скорбей, Евгения предупредил отец Константин. Однажды, благословляя его на прощание, старец сказал: «Тебя ждут скорби. Жизнь может перемениться. Но Бог поможет». Через некоторое время Евгения пригласили в комитет комсомола и спросили, знает ли он, что его мать и жена крестили ребенка в такой-то деревне и с его ли согласия это сделано.

– Да, – ответил Евгений прямо, – я об этом знал и был согласен.

– Как? Ты что же, верующий?!

– Я – верующий, – твердо ответил молодой судья.

Конечно, после этого Евгению пришлось услышать много неприятного, в конце концов, на заседании решили: верующего судью – уволить. Месяца через два приехал главный психиатр области, побеседовал с Евгением на отвлеченные темы и составил заключение, что по медицинским показаниям он является непригодным к занимаемой должности.

Семья переехала в Свердловск, Евгений устроился на завод и продолжил окормляться семьей у отца Константина. Однажды он услышал от старца слова непонятные, но врезавшиеся в память. Батюшка спросил: «Ну что, твои братья по-прежнему пьют? А ты не пей. Но будет время – ты будешь пить, пить – хорошо!.. пить, пить – хорошо!..» Говоря это, он держал руки поднятыми, будто пьет из большого сосуда. Слова были загадочны, но чувствовалось, что они сказаны не просто так.

Время шло, и, уже спустя несколько лет после блаженной кончины старца Константина, в жизни Евгения произошли благие изменения; его пригласил правящий епископ и предложил принять сан священника. А через некоторое время отец Евгений, причащаясь из Чаши в алтаре, вспомнил таинственные слова и понял, что прозорливый старец дал ему тогда прикровенное благословение на священство…
«Иисусе, Власте вечная!»

Эту историю о своем отце, священнике, рассказал нам протодиакон Анатолий Головин.

«Однажды к папе подошла прихожанка его храма и спросила:

– Батюшка, что мне делать? В школе от моего сына требуют, чтобы он снял нательный крестик.

Про женщину эту ходили слухи, что она завербована органами и доносит обо всем, что происходит на приходе. Доподлинно этого никто не знал, но в то время все, как правило, перестраховывались, старались лишнего не говорить. Но папа ей ответил, что думал:

– Знаешь, вот в акафисте сказано: «Иисусе, Власте вечная!». Что такое земная власть? Сегодня одна, завтра – другая, а отрекаться от Господа мы не должны. Мой совет – пусть твой сын крестик не снимает.

Эти слова прихожанка передала «куда следует». Вскоре папу арестовали. Он провел в тюрьме несколько лет».
«Туда меня не сошлете, где Бога нет!»

Со схимонахиней Николаей (Галиной Засыпкиной) мы познакомились, когда собирали сведения для прославления схиигумении Магдалины (Досмановой), предпоследней настоятельницы екатеринбургского Ново-Тихвинского женского монастыря. Схимонахиня Николая была ее духовным чадом. В свое время матушка Магдалина предсказала Галине, что она – единственная из ее чад, которая доживет до возрождения Ново-Тихвинского монастыря (что и сбылось). Веря предсказанию, Галина ничего не боялась, ее бесстрашие изумляло даже чекистов на допросе…

Однажды поздно вечером сотрудники НКВД нагрянули в дом, где жила Галина и где в этот вечер скрывался отец Игнатий (Кевролетин) (ныне прославлен как преподобноисповедник). Чекисты пыталась напугать девушку, чтобы она выдала о. Игнатия.

– А если вас сослать туда, где птицы не летают?

– А вот совсем мне птицы и не нужны. Но вот туда меня не сошлёте, где Бога нет.

– Мы вас в тюрьму увезем. Вы не боитесь?

– Пожалуйста. А что бояться? Разве там не люди сидят? Те же люди. Если вы меня арестуете, я вас не обвиню. Ведь всё по воле Божией.

– Жалко губить такую молодую.

– В вашу функцию жалость не входит.

– Будешь в церковь ходить?

– Буду.

– И принимать будешь?

– Придут – приму...

– И в тюрьмы передачи своим передавать?

– Буду передавать. А если вас посадят, то и к вам приду.

В тот вечер чекисты почему-то так и не арестовали Галину. И отца Игнатия не обнаружили…
***

Казалось бы, все это небольшие эпизоды из частной жизни. Но ведь именно из таких эпизодов и складывается вся нашем жизнь, и о каждом таком случае Господом сказано: «Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным…»
Наталья Стукова
сотрудница епархиальной комиссии по канонизации святых (при Ново-Тихвинском женском монастыре г. Екатеринбурга

0

2

отклонена канонизация!!!

Старец Сампсон (1898-1979).
http://s51.radikal.ru/i131/0908/30/4354dcbd02ce.jpg
Эдуард Сиверс родился 27 июня 1898 года в городе Петербурге. Мать будущего старца — Анна Васильевна, образованная англичанка, скрывающаяся в России от наемного убийцы, встретила графа Эспера Александровича Сиверса — своего будущего мужа, на балу в Петербурге.Начало его подвижнического пути связано с нашим городом.(Санкт-петербургом)  Именно здесь, на берегах Невы, был совершен знаменательный для тревожащегося в духовных поисках поколения людей начала ХХ в. выбор — принятие православного исповедания. Совершен он был по призыву Божию и после тщательного изучения и сравнения различных религий и христианских конфессий."Православие есть единственная Истина на земле, единственное благодатное общество, сохранившееся от катакомб, от Господа, от Святых Апостолов".  Этой открывшейся 12-летнему Эдуарду Сиверсу вере он будет следовать до конца дней.
По милости Божией двенадцатилетний подросток, интересовавшийся всеми вероисповеданиями, выбрал православие. Он тайно посещал Православный храм, дабы не огорчить свою мать. В 1917 году при крещении в Православной Церкви Эдуард получил по жребию имя Сергий. Любовь к уединению, к Богообщению привели Сергия в монастырь. В 1919 году большевики арестовали Сергия, ошибочно думая, что он из царского рода.
Старец вспоминал: "Стреляли из ружья с 10-15 шагов. Попали в руку. Мне стало жарко, я потерял сознание. Кто-то ковырнул меня носком сапога: "Готов."
Раненного Сергия подобрали монахи, переодели в красноармейскую шинель, и под видом раненого красноармейца привезли на лечение в Петроград. Сохранение правой руки старец называл чудом хирургии, ведь после ранения началась газовая гангрена.
Постриг в мантию Сергий принял от владыки Николая (Ярушевича) 25 марта 1921 года с именем Симеон. В 1928 году послушник Александро-Невской Лавры был арестован. Удивительно, что за несколько часов до ареста, во сне Симеону явился преподобный Серафим Саровский, и начал читать молитву:
"Всемилостивая, Владычица моя.
Пресвятая Госпоже, Всепречистая Дева,
Богородица Марие, Мати Божия,
Несумненная и единственная моя Надежда.
Не гнушайся меня, не отвергай меня,
Не остави меня, не отступи от меня.
Заступись, попроси, услыши, виждь
Госпоже, помози, прости, прости, Пречистая."

Проснувшись, старец тут же записал молитву, а через три часа его арестовали. Эта молитва, по словам старца, оберегала его до последних дней. Старец Сампсон рассказывал, как в Соловках его вместе с другими заключёнными бросали в ледяной подвал, в котором жили притравленные на человека крысы. Чтобы люди не сопротивлялись, их прикручивали так, чтобы они не могли пошевелиться. Крысы съедали людей заживо.
Из воспоминаний старца Сампсона: "Холод был жесточайший и всюду крысы. Я молился: "Всемилостивая, Владычица моя...." Читал и слышал, как плакали люди, когда их съедали крысы. Мне же они погрызли только пятки."
Когда утром подняли клетку и обнаружили, что старец остался невредим, то испугались его веры и освободили старца от принудительных работ.
Старец так же рассказывал, как однажды зимой, когда уголовники проиграли его в карты, он несколько часов раздетый простоял на морозе. Благодаря молитвам он остался цел.
Мученик за веру вышел на свободу в 1934 году, а в 1936 году он был вновь арестован. Ему предстояло ещё несколько лет провести в тюрьме на Дальнем Востоке. В заключении безвинно осуждённый монах поражал всех своей прозорливостью.
Во время войны, когда японцы вели наступательные бои, тюремное начальство готовилось в случае оккупации района расстрелять всех заключённых. Все готовились к смерти, многие плакали, каялись, молились. Ночью старцу было открыто, что он доживёт до глубокой старости. Монах увидел себя седым старцем, окружённым духовными детьми. Утром он объявил всем, что они останутся живы.
В 1945 году вышел указ об освобождении церковнослужителей. В Ставрополе в 1947 старец получил приход в большой казачьей станице Кольгута. Появление в станице старца заставило местные власти обеспокоиться, так как тысячи людей приезжали к прозорливому монаху. Он не только был духовным наставником верующих, но и помощником, советником, умело отвечал на житейские вопросы, связанные с ведением хозяйства, с сельскохозяйственными работами.
Постепенно опустели танцевальные площадки, клубы — молодёжь шла в церковь.
Близился новый арест... В Бакинской тюрьме старцу пришлось провести целый год в одиночной камере. В 1948 году тяжелобольной старец вернулся в Борисоглебск, а спустя некоторое время стал настоятелем молитвенного дома в д. Рузаевке.
О своей первой встрече со старцем Симеоном вспоминает его духовная дочь:
— Я подала записочку о здравии, и отошла к задним дверям церкви. Вдруг батюшка вышел из алтаря, оглядел всех, и остановился на мне. Подозвал к себе, спросил моя ли записка.
— Да, моя, — ответила я.
— Вот это имя не пиши, за него подавай нищим. Он много ругается и пьёт.
Прозорливость батюшки повергла меня в трепет. С этого момента вся наша семья неотлучно находилась рядом с батюшкой.
Вскоре старцу Симеону был дан огромный приход в д. Макаровке, находящейся рядом с Саранском. Последним местом служения старца в Мордовии стало село Спасское.
Весть о прозорливом старце молниеносно разнеслась по окрестным деревням.
К нему приезжали больные со всей Мордовии. Даже врачи психиатрических больниц направляли своих пациентов в Спасское. Были ложные обвинения, гонения. Его посылали в приходы в Полтаве и Волгограде. Наконец — в Псково-Печерскую обитель.
16 сентября 1966 года старец Симеон принял святую схиму с именем Сампсон.
Говорят, что после пострига от старца исходила такая благодать, что многие люди, у которых была не чиста совесть, не могли на него смотреть.
24 августа 1979 года здоровье старца резко ухудшилось. По счастью в тот день среди посетителей был священник, он при врачах скорой помощи начал читать Акафист Божией Матери, а после акафиста причастил умирающего.
После этого священник начал читать канон на исход души, на восьмой песне канона старец три раза вздохнул и затих... Так закончилась многоскорбная земная жизнь старца Сампсона. Он не был ни суровым монахом-отшельником, ни жестким обличителем человеческих недостатков, он был любящим врачевателем скорбящих душ.Господи, упокой душу старца Сампсона, со святыми упокой, и его молитвами спаси души наши!
"Не нужно уставать каяться. И надо каяться не только мысленно, но и выпрашиванием прощения и помощи, чтобы не повторить грех. Нужно бояться кого-то огорчить. —Значит, следить за своим языком, а не только за своим поведением..." (ст. Сампсон).(по изложению Светланы Девятовой)

****
«Твой авва и духовник И.С.» - так подписывал старец иеросхимонах Сампсон (граф Сиверс) письма своим многочисленным духовным чадам. Их было у него очень много. После его смерти 24 августа 1979 года известность старца стала расти еще больше, особенно после того как появился двухтомник к его 100-летию «Старец иеросхимонах Сампсон» (он родился в 1898 году), сейчас уже вышедший и вторым изданием. В первом томе – жизнеописание, беседы и поучения, во втором – его письма к духовным чадам. У избранника Божия иеросхимонаха Сампсона был редкий дар духовного рассуждения, дар проповеди, дар ведения сокровенных глубин человеческой души.

Иеросхимонах Сампсон в последние годы жил в Москве и похоронен на московском кладбище. Перед поездкой в Москву я думала о том, что, даст Бог, и я попаду к батюшке. И вот уже в Москве с моей близкой знакомой Марией мы едем на улицу Ивана Бабушкина, в квартиру, где жил иеросхимонах Сампсон в три последние года своей жизни. Обычная московская пятиэтажка, квартира на первом этаже. Дверь нам открывает Татиана Викторовна Молчанова, духовное чадо и келейница старца. Именно она готовит рукописи для книг о старце иеросхимонахе Сампсоне. В длинной цветастой юбке, в цветном хлопчатобумажном платке, худенькая, легкая, стремительная, словно не имеющая возраста, она ведет нас в комнату - келью старца Сампсона. Молитвенный угол с многими иконами, икона на столе, покрытом белой скатертью, вся комната завешана и уставлена большими фотографиями батюшки, он словно нас встречает. Здесь он отошел ко Господу. Разговаривать не хочется, втроем вместе молимся. А уже потом завязалась беседа.
...В свое время для высшего петербургского общества стал шоком уход юного графа Сиверса (из графского рода, происходящего из Дании), в монахи. Его отец – высокопоставленный военный - был личным советником и другом Императора Николая II. Дед – профессор Академии художеств. Прапрадед был министром иностранных дел при Екатерине II. Мать была первой красавицей Лондона, окончила консерваторию, в Петербурге давала уроки Шаляпину. Одна знакомая писала о ней: «У Анны Васильевны есть сын-красавец, предмет ее глубокой скорби и постоянных тревог, так как, несмотря на свои блестящие способности и красоту, он неожиданно ушел в монахи». Православие он открыл для себя милостию Божией в 12 лет. 1917 и 1918 год батюшка провел в обители Саввы Крыпецкого. Там его арестовала бригада латышей, по внешнему виду заподозрили, что он из дворянского рода, и повели на расстрел. Монахи вытащили батюшку из груды мертвецов, переодели в красноармейскую шинель и повезли в Питер к матери. Старчество у батюшки проявилось в Александро-Невской Лавре, ему не было и 25-ти лет, когда он начал духовничество. Он окормлял очень многих глубоких, истинных христиан... В 1928 году Лавру закрыли, а монахов отправили на Соловки. В 34-м году батюшку освободили, а в 36-м вновь арестовали, чтобы покончить с ним навсегда. Но после 44-дневной голодовки, которую он объявил, обвинение было с него снято, ему разрешили работать главврачом в тюрьме. В 44-м году он бежал и прошел 11 тысяч километров из Сибири только благодаря Иисусовой молитве и «Всемилостивой» (эту молитву ко Пресвятой Богородице ему перед самым арестом в видении сообщил Преподобный Серафим Саровский). Потом было служение в Мордовии, Волгограде, на проповеди к батюшке приходили тысячи людей, его называли «огненный проповедник». Потом новые гонения, Псково-Печерская обитель. И везде у батюшки появлялось много духовных чад, Последние годы он прожил в Москве за штатом, непрестанно окормляя своих духовных чад. В поминальном синодике батюшки – перечень всех Митрополитов и Патриархов всероссийских, начиная от 988 года (времени Крещения Руси), Царей (всего 109) и самых разных людей.

- Татиана Викторовна, как вы собираете материал для книг о батюшке?
- Духовные чада батюшки приносят свои воспоминания на его могилку, там постоянно дежурят наши знакомые. Получаем много писем о нем, так собрали большой двухтомник, книги «Твой авва и духовник И.С.», «Дневник», «Воспоминания», скоро выходят «Чудеса». Соберем новый материал - и выпускаем книги.
- Как давно вы знаете батюшку?
- Мы его знаем с 50-х годов, с Мордовии. Мы сами питерцы, были эвакуированы в Мордовию в Великую Отечественную войну, и с тех пор его знаем, вся наша семья (у нас четыре сестры и один брат-священник). Когда батюшка попал в Псково-Печерскую обитель, он благословил нашу семью переехать туда. Многие его чада тоже переезжали в Печоры, он там пять лет жил, и они рядом с ним. А потом Святейший Патриарх Алексий I предложил ему уйти за штат, чтобы больше не было на него гонений со стороны властей, потому что гонения были на него очень большие. Те времена хрущевские были тяжелые, церкви начали вновь закрывать. Проповеди у батюшки были очень сильные. Кто слышал его слова, уже от Церкви не отходил. У него настолько сильный дух, что человек как бы впитывал его слова и для него становилось законом то, что батюшка говорил. Батюшка пошел за штат, вызвал в Москву своих основных духовных чад, и семнадцать последних лет он жил в Москве. И всегда у него был народ, это замечали соседи, и он переезжал с квартиры на квартиру. Тогда Москва была маленькая. 12 лет отдыхал летом в Малаховке на даче. Его духовные чада, которые приехали с Украины, сказали: «Что ж вы все время переезжаете, мы вам купим дом». И купили ему дом на ближайшей станции от Москвы. Но он и полгода там не прожил, дом сгорел, и он переехал к нам. Сказал: «Монах частную собственность не должен иметь».
- Расскажите о его последних годах: как он молился, как с вами общался.
- Как он молился, мы не видели. Мы спали, а он молился. Видели только, как он принимал людей: каждый день к нему очередь была. Его любовь к людям безмерна. Но, конечно, когда шла к нему на исповедь, дрожь забирала, грань между тобой и ним была очень большая. У него дух очень сильный. То, что не можешь ты сказать, он досказывал. Этот его дух настолько отрезвлял. Батюшка очень чувствовал человека, и после его исповеди такая легкость была, тебя ничего не тяготило, и целую неделю ты находился в ореоле того, что он тебе говорил. Исповедывались мы ему еженедельно, приходили с записанными грехами. И потом уже осторожно относились к тем ошибкам, которые делаешь в течение дня. Писали ему почти каждый день, ответы получали. Эти вопросы и ответы мы потом выписывали в общую тетрадь, чтобы оставалось на всю жизнь. В правило обязательно входило чтение духовных книг с выписками. После прочтенного предлагалось прочитать то, что мы выписали. Эти выписки помогали как бы вновь прочитать книгу. Он учил, чтобы всегда в нас сохранялась память смертная. После исповеди часто говорил: «А что бы тебе помешало пройти мытарства в случае внезапной смерти?» Его учение отпечаталось в нас навсегда. Он очень смотрел, чтобы язык был целомудренным. Не только какого-нибудь скверного, а и нецеломудренного слова чтобы мы не произносили. Он говорил: «У нас община древнехристианская», приучал нас к любви, жертвенности. Батюшка определил многих своих духовных чад в монастыри, многие сейчас игумении, иеромонахи, протоиереи. У его учеников тоже много духовных чад, мы общаемся с ними. А вот послушайте, как рассказывает о батюшке человек, который встречался с ним только раз в жизни.

И матушка Татиана поставила нам видиокассету, где о встрече с батюшкой рассказывает женщина по имени Лариса:
«Один мой знакомый привел меня к батюшке примерно за три месяца до его блаженной кончины. Мы пришли, и когда я ждала батюшку у входа в коридоре, он вышел и поразил меня своим видом: высокий рост, стройность и исходящая от него благодать, духовная радость. Мне стало как-то и страшно, и одновременно очень радостно. Он сказал мне: «Чем я могу вам служить?» После этих слов я вообще вся растаяла, потому что кто я есть и кто он – и такой человек хочет мне послужить. Затем мы прошли в комнату, он усадил меня рядом с собой и началась исповедь. Он мне начал рассказывать всю мою жизнь и называл мои грехи, помогал мне исповедаться, потому что я исповедаться не умела и до сих пор не умею, конечно, как нужно, а тогда тем более. Он мне помогал, вытаскивал из меня очень тяжелые грехи, которые я без его помощи, без помощи Божией назвать бы не смогла. Я ему очень благодарна и Бога благодарю за то, что Он мне послал такого необыкновенного старца в начале моего духовного пути. Исповедь длилась довольно долго, как мне показалось, часа два. Его присутствие я до сих пор ощущаю, как будто это было только сегодня или вчера. Вначале, когда я вошла, у меня был такой трепет, страх. Затем мне стало хорошо, легко, я все время ощущала его любовь, и любовь Божию ко мне, недостойной. Он дал мне советы, которые мне очень помогли в жизни. Велел мне записывать свои грехи ежедневно. Он мне сказал, что я к нему еще приду. И когда я вышла от него, у меня была такая легкость, такая радость, какие я никогда в жизни не испытывала. Я никак не могла отойти от его дома, долгое время ходила около дома, боясь, что если я отойду, то не будет такой радости, все исчезнет. Прошло несколько месяцев, нам позвонили и сказали, что батюшка умер. Меня не было в Москве, но я успела, приехала и присутствовала на его отпевании и погребении. Потом поехали домой его поминать. Он сказал: «Придешь ко мне еще», - я и пришла к нему попрощаться».
В комнату батюшки зашла сестра Татианы Викторовны Вера Викторовна Молчанова, которая тоже живет в этой квартире. Познакомившись, мы начали расспрашивать и ее о том, какие наставления батюшки она особенно запомнила.
- Однажды он мне сказал: «Если ты когда–нибудь будешь иметь какие-то поношения, ущемления твоей чести, то знай, что это бывает с людьми, которые говорили плохое про родителей». Мы были еще молодые, шла борьба за нас от всяких проявлений лукавства, неточностей. Приучал нас к правде. Говорил, что если в какой-то день ты не молился, чтобы Господь тебя сподобил христианской кончины, - считай, что день потерян. Когда сильные нападения вражьи бывают или ссора произойдет, советовал убегать от этого обстоятельства, не давать волю своим чувствам. Если помыслы осаждают, наперекор кричи: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!», - чтобы эти помыслы мы не принимали. Борьба шла с помыслами. Все время нам объяснял, что как есть гигиена и чистота комнаты, так и должна быть чистота души, чистота помыслов, желаний. Чистота души дает радость и ликование. Кроме чистоты, ничто не даст ликование. Он говорил: посмотри, какие старушки бывают простые, непосредственные, открытые, они никогда чужого не возьмут. Эти задатки детской души должен человек сохранить.

- Как батюшка переехал к вам?
- Он к нам прибыл уже больным. У него дом сгорел, там была авария с газом, он чудом остался жив. Это случилось в 3 часа ночи, а у него ночевал священник из Риги, и он его вывел. Батюшка сказал: «Поехали к Молчановым, переночуем». А приехали сюда, он почувствовал, что у него очень плохо со здоровьем. И сказал, что, видимо, Господь его спас таким образом. Так получилось, что там почему-то никто не замечал, что у него очень плохое здоровье. Мы эту комнату отдали в его распоряжение. Он принимал народ, уже боли, конечно, испытывал, но все равно у него день очень насыщенный был, человек по двадцать он принимал. Сейчас к старости начинаешь особенно удивляться тому, что никто не ощущал его возраст. Он всегда был веселый, очень подвижный, с юмором. Он говорил, что себя надо «жать и зажимать», и сам делал это очень искусно. Когда встал вопрос, что ему надо больницу покинуть, вдруг он заявляет, что никуда не поедет: «Я не могу быть людям в обузу». Было много уговоров, что он никому не в обузу. Он до последнего дня принимал народ, нас всех несколько раз ночью собирал, говорил, как нам дальше жить. Он скончался от отека легких в полном сознании. Он боялся лишь милиции, потому что знал, что он умрет от удушья, думал, что на него нападут и его лишат жизни. Перед смертью здесь оказался священник по имени Александр, он его причастил, батюшка попросил свой постригальный крест и зажженную свечу. Священник тут же стал читать после Благодарственных молитв Канон молебный при разлучении души от тела, и буквально на третьей песне батюшка сделал три глубоких вздоха – и успокоился. Ни одной судороги, ни клокотания в горле – только три вздоха. Это было 24 августа 1979 года, примерно в 16.30.
На отпевании в храме Николы в Кузнецах было полно народу, много было протоиереев, семинаристов.
Первое время он часто снился, оповестил, что у него мощи: «Не бойся туда идти, посмотри, как я усох». А сейчас часто бывает сильное благоухание на его могиле.
В Мордовии две женщины – его духовные чада - сподобились необыкновенной кончины. Они жили строго по указанному батюшкой, в церкви стояли – головы не поднимали, много слез проливали. Одна из них двух своих сыновей водила к батюшке. Один из ее сыновей, Игорь, очень полюбил батюшку, и когда приезжал к батюшке в Москву, всегда его уговаривал сфотографироваться для него на память. Вот откуда у нас так много снимков батюшки.
Над постелью старца у стены, противоположной окну, находится изображение Спасителя, которое называется «Искушение дьяволом». Когда батюшку привезли из больницы, он сказал: «Поставьте передо мною моего Судью, пусть Он на меня смотрит, какой я есть». Перед этим изображением Спасителя он скончался.
http://s42.radikal.ru/i096/0908/49/873ad334d64b.jpg
На следующий день мы с Марией поехали к батюшке на кладбище. Он похоронен на Николо-Архангельском кладбище, участок 33-А. Проезд от метро «Выхино» на автобусе 706 или от метро «Щелковская» - автобус 760. Был пасмурный будний день, небо все заволокло белой пеленой облаков. Кладбище было почти пустынным, и мы довольно долго шли по дороге вглубь его. Сосновый лес становился гуще и как-то веселее, словно оберегая под своими кронами и между корней нашедших здесь вечный покой. Очень скоро со стенда на дороге на нас глянули внимательные и живые батюшкины глаза. Фотографии иеросхимонаха Сампсона с выдержками из его высказываний указывали, что мы на правильном пути. Через какое-то время мы на повороте увидели еще один стенд, посвященный батюшке. Текст гласил: «Его расстреливали, сажали в тюрьмы и лагеря, пытали. Он был духовником советских академиков Павлова, Филатова, Карпинского. Судьба и подвиг графа Сиверса, ставшего старцем иеросхимонахом Сампсоном, уникальны». И цитата из писем батюшки: «Кто дорожит именем раб Божий, тот самый свободный человек в мире. В нем он нашел свободу от всех земных мелочей и земных уз, в которых бился человек так называемый «свободный». Тут же его молитва «Всемилостивая».К могилке батюшки пролегла народная тропа. И вот мы у цели. Синяя часовенка с высоким крестом на луковке обтянута полиэтиленом – от снега. Тонкие рябины среди сосен тянут к часовне свои ветви, украшенные гроздьями красных ягод. В часовенку – очередь, внутри помещается не больше двух человек. Да и люди приезжают сюда издалека не на минуту. Вот и мы с Марией, дождавшись своей очереди, ставим свечки, кладем земные поклоны, целуем крест, пишем записки о упокоении – их прочитает священник на ближайшей панихиде, пишем записочки с просьбами к дорогому батюшке о себе и своих близких и кладем в специальные для этого ящички, освящаем на могилке конфеты. Молодая женщина Галина, которая сегодня дежурит в часовне, дает нам земельку с его могилы. Уходя, замечаю на стене часовенки записку: «16-го февраля – день тезоименитства в монашество иеромонаха Симеона в честь святого Симеона Богоприимца. Батюшка Сампсон приглашает всех на праздник к себе на могилку».
Я расспрашиваю Галину о ее послушании в часовне. Часовня построена три года назад. Их четверо – она, Анна, еще Галина и Евгения. Все где-то работают, кроме одной, поэтому дежурят по очереди, Рядом с батюшкой в часовне похоронен иерей Виктор Аданичкин, духовное чадо старца Сампсона (старец благословил его на священнический путь). Иерей Виктор умер раньше старца - в 1974 году, и батюшка завещал похоронить себя рядом с ним. Одна женщина рассказывала, что приехала на могилку к старцу и заплутала, полтора часа ходила, измученная взмолилась батюшке, и вдруг увидела два огонечка, один побольше, другой поменьше, пошла на них и пришла сюда. Она поняла сердцем, что большой огонечек – старец Сампсон, а поменьше – иерей Виктор. Люди идут сюда постоянно, едут из Санкт-Петербурга, Благовещенска, Волгограда, Нижнего Новгорода, с Кавказа, Ставрополья, Украины, летом приезжали из Чехословакии. К старцу притекают с различными скорбями, становятся на колени, припадают к могилке и высказывают все, что на сердце. Говорят, что если задать вопрос и тихонечко постоять на коленках у могилы, старец даст ответ. Люди уходят от его могилки с успокоенной душой. Приходят сюда с различными просьбами, а если просьба исполняется, идут к батюшке на могилку с благодарностью, пишут свидетельства исцелений, их очень много собрано. Например, не так давно приходила молодая женщина, акушер по специальности, у нее была опухоль молочной железы, к операции уже все было подготовлено. Она пришла на могилу старца примерно за две недели до операции, приходила неоднократно. Когда она пошла на операцию, оказалась, что опухоль исчезла и операция стала не нужна, это засвидетельствовано медицинскими документами. Сюда часто приходят одержимые, а крест на могилке старца – чудотворный, и злая сила, которая в человеке находится, его боится. Галина сама видела, как женщина верующая, певчая в храме, хочет приложиться к кресту и не может, стоит под наклоном в 60 градусов, какая-то сила не дает ей приложиться к кресту. И цветов на могилке боится нечистая сила. А был еще такой случай. Галина возвращалась вечером с могилки, идет впереди женщина одержимая, которая кричала на могилке. Перед самыми воротами она вдруг опять как закричит грубым мужским голосом: «А, Сампсон, ты нас провожаешь!» Галине открылось, что батюшка всех принимает и всех провожает до самого выхода. 10 июля - день рождения батюшки и одновременно день странноприимца Сампсона, имя которого он носит в схиме. 24-го августа – день упокоения батюшки. Народу здесь в эти летние дни – море, просто не передать словами, особенно на день памяти. С рассвета идут, дежурные уходили прошлым летом уже около 12-ти часов ночи, а люди еще оставались. Чтобы подойти к старцу, надо стоять несколько часов – такая была очередь. Панихиды служатся с раннего утра и до позднего вечера, священники приезжают из разных областей, из Троице-Сергиевой Лавры обязательно приезжают с певчими и служат панихиды, приезжают с Афона священники, очень почитают старца Сампсона на Афоне.
На снимке на стенде батюшка стоит рядом с цветущей яблоней, в руке держит кулич и крашеные яички, как бы провожая уходящих от него приведенными на стенде его словами: «Знайте, что большего счастья нет, чем быть Православным. Если бы я умер, а потом вновь ожил, и меня бы спросили, кем бы ты хотел быть, я бы опять ответил: непременно монахом, непременно русским Православным священником и непременно схимником. Высшего блага и высшей награды на земле от Бога человек не имеет».

Из многочисленных поучений старца — слова о посте и покаянии

† † †

Правило на святой Великий Пост. Крест — оружие. Вера — стена. Молитва — щит. Милостыня — шлем. Пост — воздержание, отсекающее от сердца злобу. Тогда будет венец в день Суда.

† † †

Предстоит Великий Пост, дни испытания на веру, дни испытания на любовь. И посмотрите сами в себе, как мы эти дни испытания проведем. И как нам быть? В чем заключается ключ этой любви? Прежде всего в постоянстве, да? Без постоянства мы не одолеем этой любви. Преподобные отцы так и указывают, что если постоянства не будет — наша любовь тщетная. Но как выпрашивают это постоянство? Единственный рецепт — каждый раз встать перед Лицем Божиим и перед Лицем Божией Матери. И вот это научит сохранить наше постоянство. От боязни оскорбить их, да? И потерять нить этой любви, да?

† † †

Какое ошибочное непонимание поста, когда это не связано с тайными духовными подвигами, т. е. трудами, а бывает только обрядовое и физическое! Такой пост буквально ничего не дает, даже озлобляет человека. Люди на почве воздержания озлобляются и впадают в состояние крайнего уныния, а это доказательство неправильности понимания святости поста. Бывают экстазы — духовные экстазы озлобленности и экстазы тщеславия — не на почве уныния, а как продукт неправославного понимания святости поста. Вот почему впавшие в духовную гордость, прелесть — они все постятся. Они очень немирные, потому что у них плача, стона постного нет. А тот, кто постится, тот вопиет: "Помилуй меня, пощади меня!" Он считает себя и чувствует себя (не только считает), что он худший из худших, последний из последних, да? Самый худой, самый гнилой, самый нехороший грешник, да? Вот это состояние плача, стона он выражает в воплях молитвенных. И поэтому у таких людей такая святость поста бывает — только сияние! Вот таких когда мы видим постящимися, они светятся от радости, от тихости, от поразительного какого-то детского веселия, хотя они не ели и не пили три дня. Но молились, большей частью, не по книгам, а Иисусовой, или как-нибудь по-другому…
ФИЛЬМ О СТАРЦЕ МОЖНО СКАЧАТЬ ЗДЕСЬ http://www.russtv.ru/content2/evabglie/ … ydi9.shtml

0


Вы здесь » БогослАвие (про ПравослАвие) » ДИВЕН ГОСПОДЬ ВО СВЯТЫХ СВОИХ (жития ) » Непрославленные исповедники