Великий Четверток Страстной седмицы Великого Поста

Воспоминание Тайной вечери

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал:
приимите, ядите: сие есть Тело Мое.

И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал:
пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета,

за многих изливаемая во оставление грехов.
Мф. 26, 26-28

В этот день в богослужении воспоминаются четыре важнейших события из жизни Христа Спасителя: Тайная Вечеря, на которой Господь установил новозаветное таинство св. Евхаристии; омовение ног ученикам в знак глубокого смирения и любви к ним; молитва в саду Гефсиманском и предательство Иисуса Христа Иудою на страдания и смерть.
На утрени после шестопсалмия и «Аллилуия» поется тропарь: «Егда славнии ученицы на умовении Вечери просвещахуся…» Совершается Литургия Св. Василия Великого и соединяется с вечернею в память того, что Господь установил вечером Таинство Причащения. Вместо Херувимской песни, причастного стиха и песни: «Да исполнятся уста наша…», поется одна и та же песнь: «Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими…» В этот дент Святейший Патриарх совершает освящение мира, употребляемого для совершения Таинства Миропомазания, при освящении храмов и антиминсов.

В день опресноков, когда по ветхозаветному закону должно было заклать и вкушать пасхального агнца, и когда прииде час, да прейдет Спаситель от мира сего к Отцу (Ин. 13, 1), Иисус Христос, пришедший исполнить закон, послал Своих учеников – Петра и Иоанна в Иерусалим приготовить Пасху, которую, как сень законную, хотел Он заменить Пасхою новою, – самим телом и кровью Своею. По наступлении вечера Господь пришел с двенадцатью Своими учениками в большую, устланную, готовую горницу одного Иерусалимлянина (Мк. 14, 12-17) и возлег. Внушая, что в Царстве Божием, которое не от мира сего, не земное величие и слава, но любовь, смирение и чистота духа отличают истинных членов, Господь, возстав от вечери, умыл ноги своим ученикам. Умыв ноги и возлегши опять, Господь сказал ученикам: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам.

По умовении ног Иисус Христос совершил Пасху сначала по закону Моисееву, потом установил и Пасху новую – великое таинство святейшей Евхаристии. Установление таинства святого причащения есть второе событие, которое Православная Церковь воспоминает в Великий четверток.

Таинство святого причащения, установленное Господом пред Его страданиями и смертью, по заповеди Иисуса Христа: сие творите в Мое воспоминание, с первых времен до настоящих непрерывно совершается на многочисленных престолах Церкви Вселенской.

На вечери Господь определительно предрек ученикам, что один из них предаст Его, и это именно тот, кому Господь подаст кусок хлеба, обмакнув в солило, и обмакнув, подал Иуде Искариотскому. По хлебу вошел в него сатана; и предатель тотчас удалился от Христа и Церкви Его. Была уже ночь (Ин. 13, 1-30). Прекратив спор Апостолов о первенстве, которое между ними должно состоять не в господстве и обладании, но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий, и предсказав Апостолам общее искушение, а Петру троекратное отречение от Христа и Свое явление им по воскресении в Галилее, Господь вошел с ними в сад Гефсиманский, – на гору Елеонскую (Лк. 22, 24-28; Мф. 26, 30-35). Здесь начались Его страдания: сначала душевные, а потом и телесные. Предначиная Свои страдания, Господь сказал ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там, и взяв с Собою Петра, Иакова и Иоанна, бывших свидетелями славы Его во время преображения, начал скорбеть и тосковать. Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною, сказал ученикам Своим Богочеловек. Отойдя от них на вержение камня, Он преклонил главу и колена, и молился до кровавого пота, как человек, чувствуя чашу страданий, и совершенно предаваясь воле Отца. Иисусу Христу явился Ангел с небес и укреплял Его. Во время молитвы Своей Господь троекратно подходил к Ученикам Своим и говорил им: бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. Но ученики не могли молитвенно бдеть с Господом, ибо у них глаза отяжелели.

Гефсиманская молитва Иисуса Христа наставляет нас, что среди искушений и скорбей молитва подает нам высокое и святое утешение и укрепляет готовность встретить и перенести страдания и смерть. Могущество молитвы, утешающей и укрепляющей, Господь поучительно показал и Своим примером пред Своими страданиями и смертью, и в то же время внушениями скорбевшим Апостолам: бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна.

Около полуночи приходит в сад предатель с множеством вооруженного народа, присланного от первосвященников и старейшин. Господь Сам идет к ним на встречу и словами: Это Я, коими Он давал им знать о Себе, повергает их на землю и потом смиренно допускает предателя поцеловать и взять Себя на страдания и смерть (Мф. 26, 36-56; Мк. 14, 32-46; Лк. 12, 38-53). Так Господь, являвший продолжение земной Своей жизни Божественное всемогущество и власть над законом естества, словом: Это Я повергший на землю предателя с народом, имевший во власти Своей легионы Ангелов, но пришедший принести Себя в жертву за грехи мира, добровольно и смиренно предает Самого Себя в руки грешников!

По традиции все верующие в этот день причащаются Святых Христовых Тайн.

Песнопения из службы в четверг Страстной седмицы Великого Поста

Вечери Твоея тайныя днесь Сыне Божий, причастника мя приими; не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам яко Иуда, но яко разбойник исповедую Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем.

«Сын Божий! сделай меня ныне участником Твоей тайной вечери (удостой причаститься), потому что я не расскажу тайны врагам Твоим, не дам такого Тебе целования, как Иуда (не буду изменять Тебе худою жизнью), но, как разбойник, исповедаю Тебя: помяни меня, Господи, во Царствии Твоем».

Вместо Херувимской песни

Егда славнии ученицы на умовении вечери просвещахуся, тогда Иуда злочестивый сребролюбием недуговав омрачашеся, и беззаконным судиям Тебе праведного Судию предает. Виждь, имений рачителю, сих ради удавление употребивша! Бежи несытыя души, Учителю таковая дерзнувшия: Иже о всех Благий, Господи, слава Тебе.

Когда достохвальные ученики на умовении ног во время вечери просвещались, тогда злочестивый Иуда, объятый недугом сребролюбия, помрачался, и беззаконным судьям Тебя, праведного Судию, предает. Посмотри, пекущийся о богатствах, на того, кто из-за них удавился! Избегай такого неистовства души, дерзнувшей идти против своего Учителя! Благий ко всем Господи, слава Тебе!

Тропарь

Евангелие от Матфея

Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками; и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня; впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться. При сем и Иуда, предающий его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал.

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте от нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего.

И, воспев, пошли на гору Елеонскую. Тогда говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада; по воскресении же Моем предварю вас в Галилее. Петр сказал Ему в ответ: если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь. Иисус сказал ему: истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. Говорит Ему Петр: хотя бы мне и надлежало умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя. Подобное говорили и все ученики.

Потом приходит Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия: впрочем не как Я хочу, но как Ты.

Мф. 26, 21-3

Толкование на святого евангелиста Матфея

Как многие ныне говорят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду! Вот, ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Ты желаешь видеть одежды Его, а Он дает тебе самого Себя и не только видеть, но и касаться, и вкушать, и принимать внутрь. Итак, никто не должен приступать с пренебрежением, никто с малодушием, но все с пламенною любовью, все с горячим сердцем и бодростию. Если иудеи ели агнца с поспешностью, стоя и имея сапоги на ногах и жезлы в руках, то гораздо более тебе должно бодрствовать. Они готовились идти в Палестину, ты же готовишься идти на небо.

Поэтому должно всегда бодрствовать, – немалое предстоит наказание тем, которые недостойно приобщаются. Подумай, как ты негодуешь на предателя и на тех, которые распяли Христа. Итак, берегись, чтоб и тебе не сделаться виновным против тела и крови Христовой. Они умертвили всесвятое тело; и ты принимаешь его нечистою душою после столь великих благодеяний. Во самом деле, Он не удовольствовался лишь тем, что сделался человеком, был заушен и умерщвлен; но Он еще сообщает Себя нам, и не только верою, но и самим делом делает нас Своим телом. Насколько же чист должен быть тот, кто наслаждается безкровною жертвою? Насколько чище лучей солнечных должны быть – рука, раздробляющая плоть Христову, уста, наполняемые духовным огнем, язык, обагряемый страшною кровью! Помысли, какой чести ты удостоен, какою наслаждаешься трапезою! При виде чего трепещут Ангелы, и на что не смеют взглянуть без страха, по причине сияния, отсюда исходящего, тем мы питаемся, с тем сообщаемся и делаемся одним телом и одною плотию со Христом.

Какой пастырь питает овец собственными членами? Но что я говорю – пастырь? Часто бывают такие матери, которые новорожденных младенцев отдают другим кормилицам. Но Христос не потерпел этого, но Сам питает нас собственною кровью, и через это соединяет нас с Собою. Размысли же, что Он родился от вашего естества. Но ты скажешь: это не ко всем относится. Напротив, ко всем. Если Он пришел к нашему естеству, то очевидно, что пришел ко всем; а если ко всем то и к каждому в отдельности. Почему же, ты скажешь, не все получили от этого пользу? Это зависит не от Того, Который благоволил совершить это для всех, но от тех, которые не восхотели.

С каждым верующим Он соединяется посредством таин, и сам питает тех, которых родил, а не поручает кому-либо другому; и этим опять уверяет тебя в том, что Он принял твою плоть. Итак, удостоившись такой любви и чести, не будем предаваться безпечности. Не видите ли, с какою готовностию младенцы берит сосцы, с каким стремлением прижимают к ним уста свои? С таким же расположением и мы должны приступать к этой трапезе и к сосцу духовной чаши, – или лучше сказать, мы с большим еще желанием должны привлекать к себе, подобно грудным младенцам, благодать Духа; и одна только у нас должна быть скорбь – та, что мы не приобщаемся этой пищи. Действия этого таинства совершаются не человеческою силою.

Тот, Кто совершил их тогда, на той вечери, и ныне совершает их. Мы занимаем место служителей, а освящает и претворяет дары сам Христос. Да не будет здесь ни одного Иуды, ни одного сребролюбца. Если кто не ученик Христов, то пусть удалится; трапеза не допускает тех, кто не таковы. Это та же самая трапеза, которую предлагал Христос, и ни чем не менее той. Нельзя сказать, что ту совершает Христос, а эту человек; ту и другую совершает сам Христос.

Это место есть та самая горница, где Он был с учениками; отсуда они вышли на гору Елеонскую. Выйдем и мы туда, где простерты руки нищих; это именно место есть гора Елеонская; множество же нищих – это маслины, насажденные в доме Божием, источающие елей, который будет полезен для нас там, который имели пять дев, и которого не взявши, другие пять погибли. Взявши этот елей, войдем, чтобы нам с горящими светильниками выйти на встречу Жениха. Взявши этот елей, выйдем от сюда. Не должен приступать сюда ни один безчеловечный, ни один жестокий и немилосердый, словом – ни один нечистый.

Святитель Иоанн Златоуст

Синаксарь во Святой Великий Четверг

ВОСПОМИНАНИЕ ТАЙНОЙ ВЕЧЕРИ

Стихи на Божественное умовение:
Ученикам на вечери мыл ноги Бог,
Нога Которого потом на (древо)[1] опиралась,
когда-то запрещенное в Эдеме.

Стихи на Тайную Вечерю:
Двойная вечеря: ибо вмещает пасху ветхую
И Пасху новую — Владыки Кровь и Тело.

Стихи на необычайную молитву:
Молитва — труд до (капель) крови на лице,
Христе, Отцу молился Ты открыто,
Страшился смерти, этим обманув врага.

Стихи на предательство:
Обманщики людей! Зачем нужны мечи и колья
Против Того, Кто добровольно
умрет, чтоб мир спасти?

Святые отцы, всё премудро устроившие, преемственно от божественных апостолов и Священных и Божественных Евангелий заповедали нам в святой и Великий Четверг вспоминать четыре (события): 1) Божественное умовение (ног); 2) Тайную Вечерю и установление Святых Таин; 3) необычайную молитву и, наконец, 4) предательство.

Поскольку иудейская пасха приходилась на вечер пятницы, а (этой) прообразовательной (пасхе) уместно было сопровождаться и явлением истинной в том, чтобы Агнец — Христос принес Себя в жертву за нас, — то Он, по словам святых отцов, ел пасху с учениками раньше времени, в вечер четверга. Ибо это навечерие и вся пятница считаются у евреев одним днем, — так они исчисляют сутки. [Как говорят некоторые, в том числе и святой Златоуст], Господь с апостолами совершили ее и тогда по закону: во-первых, стоя, препоясанными и обутыми в обувь свою, опираясь на посохи, (соблюдая) и прочее, что повелено, — чтобы не сочли Его нарушителем закона. Приготовил же всё Зеведей — он и был человек, несущий кувшин воды (Мк. 14, 13; Лк. 22, 10), по мнению Афанасия Великого, хотя другие думают иначе.

Потом, когда уже наступила ночь, Господь, открывая ученикам превосходнейшее, преподал им в горнице и таинство новой Пасхи. Во время вечери, говорит (Евангелие), Он возлежал с двенадцатью (ср.: Ин. 13, 2; Мф. 26, 20). — Очевидно, не это была законная пасха, потому что (здесь) вечеря, возлежание, хлеб и вино, а там все испеченное на огне и опресноки, (была же она) прежде начала вечери [ибо так пишет божественный Златоуст]. — (Потом) Иисус встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду, влил воду в умывальницу (и начал умывать ноги ученикам) (Ин. 13, 4), делая всё Сам, чем одновременно и пристыдил Иуду, и вместе с тем напомнил другим ученикам, чтобы не искали первенства. Этому Он учил и после умовения, говоря: кто хочет быть первым, да будет последним из всех (ср.: Лк. 22, 26; Мк. 10, 44), Самого Себя поставив в пример (Ин. 13, 15).

Оказывается, раньше других Христос умыл ноги Иуды, бесстыдно севшего на первое место; а потом подошел к Петру, но тот, имея самый горячий нрав, запретил Учителю (делать это) и снова разрешил (омыть) не только ноги, но и руки и голову (Ин. 13, 8—9). Омыв же их ноги и показав странное возвышение через смирение (ср.: Лк. 18, 14), надев одежду Свою и возлегши опять, наставлял их любить друг друга и не стремиться к начальству. Когда они ели, Он начал говорить о предательстве. Поскольку ученики недоумевали, о ком Он говорит (Ин. 13, 22), то Иисус тайно сказал одному Иоанну: тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам, предаст Меня (Ин. 13, 26), — ведь если бы услышал это Петр, то, как самый вспыльчивый, он убил бы Иуду. И еще сказал: обмакивающий со Мною руку в блюдо (Мк. 14, 20), так как было и то, и другое. Потом, в конце вечери, взяв хлеб, сказал: приимите, ядите. Также и чашу, говоря: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета; сие творите в Мое воспоминание (ср.: Мк. 14, 22—24; Лк. 22, 19—20; Мф. 26, 26—28); впрочем, совершая это, и Сам ел и пил с ними. Обрати внимание, что Он называет Своим Телом хлеб, а не опреснок, поэтому да устыдятся приносящие для (евхаристической) жертвы пресный хлеб. И после (сего куска) хлеба вошел в Иуду сатана (Ин. 13, 27), — искушавший его прежде (извне) теперь окончательно вселился в него. И выйдя, говорит (Евангелие), Иуда договорился с первосвященниками, что предаст им Учителя за тридцать сребреников (ср.: Лк. 22, 3—5; Мф. 26, 14—15).

После вечери ученики пошли на гору Елеонскую, в одно селение, называемое Гефсимания. Тогда говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь. Петр сказал Ему: если и все (соблазнятся), я не отрекусь от Тебя (ср.: Мф. 26, 30—31, 33; Мк. 14: 26—27, 29, 32). Было уже поздно, то есть глубокая ночь. И говорит ему Иисус: прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня (Мк. 14, 30).

Так и произошло, когда Петр был объят сильным страхом, потому что Бог показал немощь (человеческого) естества, и еще потому, что вручил ему ключи Царства Небесного, — чтобы тот, познав на себе непостоянство (нашей) природы, был милостив к согрешающим. Впрочем, отречение Петра, бывшее три раза, изображало грех всех людей перед Богом: первый раз — преступление заповеди Адамом; второй — преступление писаного закона; а третий — (преступление против) Самого воплощенного Слова. Это троекратное отречение Спаситель впоследствии исцелил троекратным исповеданием, трижды спросив: Петр, любишь ли ты Меня? (Ин. 21, 15—17).

Тогда Иисус сказал ученикам [показывая человеческое свойство — что смерть страшит всех]: душа Моя скорбит смертельно (Мф. 26, 38; Мк. 14, 34). И, отойдя на вержение камня (Лк. 22, 41), помолился три раза, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя (Мф. 26, 42). И еще: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия (Мф. 26, 39). Это говорил Он и по человеческой природе, и вместе с тем искусно обходя диавола, чтобы тот, считая и Его (простым) человеком из-за того, что Он может бояться смерти, не остановил (совершающегося) на кресте таинства. Возвратившись же и найдя учеников спящими, Господь обратился к Петру, говоря: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? (Мф. 26, 40) — то есть: ты, обещавший идти (со Мной) даже на смерть, спишь вместе с другими.

Перейдя на другую строну потока Кедрон, где был сад, Иисус вошел в него с учениками Своими. Он имел обыкновение часто приходить туда, почему знал это место и Иуда (см.: Ин. 18, 1—3), который, взяв отряд воинов, пришел, и с ним множество народа, и, подойдя к Иисусу, дал им знак целованием. Так они условились, потому что много раз Христос, будучи преследуем, уходил незамеченным; как и здесь Он Сам первый вышел к ним, спросив: кого ищете? (Ин. 18, 4), — и опять они Его не узнавали, но не из-за темноты, ибо были с горящими факелами и светильниками, говорит евангелист (Ин. 18, 3), и в страхе отступили назад и пали на землю (Ин. 18, 6); затем снова подошли, и Он Сам отвечал им: это Я (Ин. 18, 8). Когда Иуда сделал им знак, Христос сказал: друг, для чего ты пришел? То есть делай то, для чего ты пришел (см.: Мф. 26, 50). И еще (сказал): как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня? (Мк. 14, 48; Лк. 22, 52).

Пришли же они ночью, чтобы не сделалось возмущения в народе. Самый пылкий — Петр извлек меч, так как на вечери они были приготовлены к этому, и ударив первосвященникова раба, по имени Малх, отсек ему правое ухо (см.: Ин. 18, 10). Иисус знал, что первосвященники говорят, будто Он неправильно понимает и изъясняет закон, и потому запретил Петру, — ведь ученику духовного мужа не подобает применять оружие, — а Малхово ухо исцелил. (Тогда воины и служители иудейские), взяв Иисуса, привели Его, связанного, во двор первосвященника Анны, который был тесть Каиафе (см.: Ин. 18, 12—13).

Там уже собрались все обвиняющие Христа фарисеи и книжники. Здесь же произошло отречение Петра перед служанкой, среди ночи петух запел в третий раз; и Петр, вспомнив (слово Господа), горько заплакал. Под утро от Анны Христа привели к первосвященнику Каиафе, где Иисус претерпел оплевание и куда были призваны лжесвидетели. А на рассвете Каиафа послал Его к Пилату. Приведшие Его, говорит (евангелист), не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы (можно было) есть пасху (Ин. 18, 28).

Поэтому предполагается, что первосвященники и фарисеи, возможно, нарушили закон, перенеся Пасху, как говорит божественный Златоуст. Ибо им подобало есть ее в ночь (на пятницу), но ради убийства Иисуса они отложили ее. А что именно тогда они должны были вкушать ее, — показал Христос, Который той ночью вначале ел пасху, а потом научил совершенному Таинству, — или же (Он сделал так) потому, что, как сказано выше, вместе с законным прообразом подобало явиться и истине. И Иоанн (тоже) отмечает, (что это произошло) перед праздником Пасхи (Ин. 13, 1).

Из-за того, что все сие совершилось тогда в четверг и его ночь, мы (сегодня) и празднуем, благоговейно творя воспоминание тех страшных и непостижимых дел и событий.

Христе Боже наш, по невыразимому Твоему милосердию помилуй нас. Аминь.

СЛОВО О ГЕФСИМАНСКОЙ МОЛИТВЕ ГОСПОДА СПАСИТЕЛЯ И О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ ИУДЫ

Произнесено в патриаршем Богоявленском соборе, в воскресенье, 27 февраля 1972 года, за акафистом Страстям Христовым.

Дорогие братия и сестры! Русская Православная Церковь в воскресные дни Великого поста совершает за вечерними богослужениями пассии — службы, посвященные воспоминаниям о страданиях Господа нашего Иисуса Христа по евангельским повествованиям.

Напоминая нам о страданиях Христовых, Святая Церковь способствует выполнению христианского долга каждым православным человеком. Она указывает на необходимость идти по пути внутреннего, духовного совершенствования, ибо, духовно возрождаясь, мы освобождаемся от грехов, страстей и пороков и становимся истинными сынами Церкви Христовой, наследниками жизни вечной. И когда мы воспоминаем о страданиях Христовых, нашему духовному взору открывается вся бездна наших прегрешений, восполняющих чашу страданий, которую по Божественной любви к роду человеческому испил за нас, за наше вечное спасение Господь Иисус Христос.

Сегодня мы с благоговением внимали повествованию евангелиста Матфея о последних днях земной жизни Христа-Спасителя, о Тайной Вечери, на которой Господь установил Святое Таинство Причащения и тем положил основание новозаветному христианскому богослужению. Причастив учеников Тела и Крови под видом хлеба и вина, по немощи человеческой, Господь завещал: «Сие творите в Мое воспоминание».

По окончании Тайной Вечери Господь с учениками «воспевши, пошел на гору Елеонскую». Здесь было селение Гефсимания, с большим садом, куда приходил Господь для уединенной молитвы и отдохновения. Но теперь он пришел не для отдыха, а для величайшего молитвенного подвига накануне Своих Крестных страданий и смерти. Святой апостол Павел, изъясняя это событие в жизни Спасителя, раскрывая его глубокий смысл и провиденциальное значение, говорит: «Господь во дни плоти Своей с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение; хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного» (Евр. 5, 7—9), т. е. Ему, Господу, предоставлено крестными страданиями, смертью и воскресением избавить род человеческий от владычества греха и вечной смерти (Митр. Филарет, т. 2, с. 103).

Господь, идя на гору Елеонскую с учениками, знал, что не все они могли стать свидетелями молитвенного гефсиманского подвига, ибо могли соблазниться видом его уничижения. Поэтому Он сказал им: «Посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там». И, взяв с собой Петра и обоих сыновей Зеведеевых — Иакова и Иоанна, начал скорбеть и тосковать. И говорит им Иисус: «Душа Моя скорбит смертельно, побудьте здесь и бодрствуйте со Мною» (Мф. 26, 36-38). Светлейшая душа Богочеловека видит пред несением Своих крестных страданий грехи мира, грехи всего человечества и те злодеяния и преступления, которые были или будут совершены в мире.

Гефсиманский сад был свидетелем того, как Господь томился смертною скорбию о грехах падшего человечества и как предавал Себя воле Отца Небесного. Преклонив колена, Господь пал лицом на землю и молился по человеческому естеству Своему, дабы, если возможно, миновал его час сей. Молясь, Господь говорил: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26, 39).

Гефсиманская чаша, «чаша всех беззаконий, нами содеянных, и всех козней, нами уготованных, потопила бы весь мир, если бы Иисус Христос един не воспринял, не удержал и не иссушил ее; все потоки человеческих беззаконий сливались для Иисуса в единую чашу скорби и страдания» (Митр. Филарет. Слова и речи, т. 1, с. 36-37).

Молитвенный подвиг Господа усиливался, и Христос достиг крайней степени изнеможения. Душевные и телесные страдания Его сопровождались кровавым потом, падающим на землю. И все же во время Своего молитвенного подвига Господь три раза подходил к избранным ученикам Своим, которых просил бодрствовать, но находил их спящими. Господь говорил им: «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною. Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр — плоть же немощна» (Мф. 26, 40—45). По толкованиям блаженного Феофилакта, эти слова Господа, обращенные к спящим ученикам, означают: «Я извиняю вас, потому что воздремали не по невниманию ко Мне, а по немощи; итак, если вы видите немощь свою, то молитесь, дабы не впасть вам в искушение» («Благовестник», ч. 1, с. 469).

Глубокою и совершенною преданностью воле Отца Небесного был завершен молитвенный гефсиманский подвиг Господа Иисуса Христа, как событие «не необходимости или немощи,, но высочайшего промышления» — учит святой Иоанн Златоуст (Беседы на Евангелие от Матфея, ч. 3, с. 519).

Итак, в Гефсиманском саду Иисус Христос томился великой скорбью о грехах падшего человечества и предавал Себя воле Отца Небесного, ученики же Его не бодрствовали,но, утомленные, беспечно спали. Господь, хотя и со скорбным упреком говорил, что не могли и одного часа бодрствовать с Ним (Мф. 26, 40), знал, что Его ученикам предстоит великое испытание веры в Него,- и снизошел к их немощи, которая может быть преодолена молитвою и бодростью духа.

Дорогие братия и сестры! Нас волнует, что ученики Христовы спали во время Его скорбных и тяжелых гефсиманских переживаний. Но они не знали, что их Учитель и Господь скоро будет предан, не знали, что Он по человеческому естеству страдает, предчувствуя Крест и Голгофу.

О, если бы они знали об этом, то, конечно, бодрствовали бы и готовы были защищать Своего Господа!

Дорогие братия и сестры! Мы с вами знаем о страданиях Христовых, знаем смысл и цель Его страданий — нас ради, человек, и ради нашего вечного спасения… однако мы не подвизаемся за Него, не бодрствуем во Имя Его. Посмотрим на жизнь нашу: жизнь верующего человека далеко не сияет добродетелями евангельскими. Многие хотя и называются христианами, но не стремятся стяжать в себе духа Христова, духа любви, терпения, братства, мирной жизни, благорасположения, взаимопомощи. И это потому, что мы спим.

Господь находит нас спящими, и мы ничем не можем извинить себя. Что же, возлюбленные, нам делать? Нужно проснуться от духовного сна, бодрствовать с Господом! Востани, спяй! Воспряни убо, душе моя! Востани, что спиши!?

Не будем отчаиваться, мы верим и надеемся, что Господь и Спаситель наш, зная нашу любовь к Нему, взявшему грехи мира, и видя наши молитвенные вопли и слезы покаяния, воспомоществует нам проводить добрую христианскую жизнь, чтобы люди видели силу и богатство добра, видели величие веры Христовой по нашей всецелой преданности воле Божией.

Следуя увещанию святого апостола Петра, будем «проводить добродетельную жизнь, чтобы люди, увидев добрые дела, прославляли Бога, в день посещения» (1 Петр. 2, 12).

В то время, когда Богочеловек молился в саду Гефсиманском, а утомленные апостолы спали, один из двенадцати, Иуда Искариотский, искал удобного случая, чтобы предать Господа первосвященникам иудейским за тридцать сребреников. Теперь Иуда пришел с вооруженными людьми в Гефсиманский сад.

Тогда Господь пробудил спавших учеников, чтобы предупредить их об опасности. «Встаньте, пойдем,— сказал Он,— вот близится предающий Меня» (Мф. 26, 46) и пошел навстречу к приближавшейся к ним толпе с Иудою, шедшим впереди.

Как только Иуда увидел Учителя, поспешил к Нему и со словами лицемерного приветствия «Радуйся, Равви» поцеловал Его (Мф. 26, 49). Этот поступок Иуды святой Иоанн Златоуст называет беспримерным лицемерием: «О, какое злодеяние взял на душу свою Иуда, какими глазами он смотрел тогда на Учителя, какими устами лобызал Его? Преступная душа» (Слова на Евангелие от Матфея, ч. 3, с. 520).

Присутствие Иуды среди народа с мечами и кольями вызвало у Господа чувство сожаления к падшему грешнику и желание пробудить в нем добрые чувства, и Он сказал Иуде: «Друг, для чего ты пришел? Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его» (Мф. 26, 50). А Иуда молчал, ибо его злодеяние было налицо; он был безответен пред своим благодетелем и Богом. «Кий тя образ, Иуда, предателя Спасу содела,— поет Святая Церковь,— еда от лика тя апостольска разлучи? Еда дарования исцелений лиши? Еда со онеми вечеряв, тебе от трапезы отрину? Еда иных ноги умыв, твои же презре? О, коликих благ непамятлив был еси» (седален утра Великого пятка).

Иуда, предав Господа и увидев, что осужден, раскаялся и со словами: «Согрешил я, предав кровь неповинную»… бросил сребреники в храме, вышел, пошел и удавился (Мф. 27, 3—5).

Иуда осознал, что предал кровь неповинную, но это было раскаяние внешнее, рассудочное, ибо он не почувствовал угрызений совести, не оплакал свой грех, не захотел сделаться иным, чтобы вернуться к своему Учителю и Господу. Раскаяние Иуды не было христианским покаянием, которое исходит из сердца нашего по любви к Богу и очищает грех слезами искреннего сокрушения, и укрепляет волю к безгрешной жизни, противоборствует греху, а не усугубляет его отчаянием и погибелью.

Дорогие братия и сестры! Ныне время благоприятное, время покаяния! Да сподобит нас Господь Бог раскаяния искреннего, сердечного, всецелого, ибо только в таком раскаянии имеем основание и надежду для прощения Господом наших прегрешений, для нашего возрождения в осуществлении христианской жизни на земле и вечного спасения. Аминь.
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен, 27 февраля 1972 года

Евангелия Последования Святых Страстей Господа нашего Иисуса Христа:

Каждый христианин может следить за богослужением, распечатав текст Евангельских чтений.
Вот они:

1-е Евангелие – Ин. 13, 31Б –18, 1, зач. 46:

Рече Господь Своим учеником: ныне прославися Сын Человеческий, и Бог прославися о Нем. Аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его. Чадца, еще с вами мало есмь: взыщете Мене, и якоже рех иудеом, яко аможе Аз иду, вы не можете приити, и вам глаголю ныне. Заповедь новую даю вам, да любите друг друга: якоже возлюбих вы, да и вы любите себе. О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою. Глагола Ему Симон Петр: Господи, камо идеши? Отвеща ему Иисус: аможе Аз иду, не можеши ныне по Мне ити, последи же по Мне идеши. Глагола Ему Петр: Господи, почто не могу ныне по Тебе ити? Ныне душу мою за Тя положу. Отвеща ему Иисус: душу ли твою за Мя положиши? Аминь, аминь глаголю тебе: не возгласит алектор, дондеже отвержешися Мене трищи.
Да не смущается сердце ваше: веруйте в Бога, и в Мя веруйте: В дому Отца Моего обители многи суть: аще ли же ни, рекл бых вам: иду уготовати место вам. И аще уготовлю место вам, паки прииду, и поиму вы к Себе: да идеже есмь Аз и вы будете. И аможе Аз иду, весте, и путь весте. Глагола Ему Фома: Господи, не вемы, камо идеши; и како можем путь ведети? Глагола ему Иисус: Аз есмь путь, и истина, и живот: никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною. Аще Мя бысте знали, и Отца Моего знали бысте убо: и отселе познасте Его, и видесте Его. Глагола Ему Филипп: Господи, покажи нам Отца, и довлеет нам. Глагола ему Иисус: толико время с вами есмь, и не познал еси Мене, Филиппе? Видевый Мене, виде Отца: и како ты глаголеши, покажи нам Отца? Не веруеши ли, яко Аз во Отце, и Отец во Мне есть? Глаголы, яже Аз глаголю вам, о Себе не глаголю: Отец же во Мне пребываяй, Той творит дела. Веруйте Мне, яко Аз во Отце, и Отец во Мне: аще ли же ни, за та дела веру имите Ми. Аминь, аминь глаголю вам: веруяй в Мя, дела, яже Аз творю, и той сотворит, и больша сих сотворит, яко Аз ко Отцу Моему гряду. И еже аще что просите от Отца о имени Моем, то сотворю, да прославится Отец в Сыне. И аще чесо просите во имя Мое, Аз сотворю. Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите. И Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам, да будет с вами в век, Дух истины, Егоже мир не может прияти, яко не видит Его, ниже знает Его: вы же знаете Его, яко в вас пребывает, и в вас будет. Не оставлю вас сиры: прииду к вам. Еще мало, и мир ктому не видит Мене, вы же видите Мя, яко Аз живу, и вы живи будете. В той день разумеете вы, яко Аз во Отце Моем, и вы во Мне, и Аз в вас. Имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя, а любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам. Глагола Ему Иуда, не Искариотский: Господи, и что бысть, яко нам хощеши явитися, а не мирови? Отвеща Иисус, и рече ему: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидема, и обитель у него сотворима. Не любяй Мя, словес Моих не соблюдает: и слово, еже слышасте, несть Мое, но пославшаго Мя Отца. Сия глаголах вам в вас сый: Утешитель же, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему, и воспомянет вам вся, яже рех вам. Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не якоже мир дает, Аз даю вам. Да не смущается сердце ваше, ни устрашает. Слышасте, яко Аз рех вам: иду и прииду к вам. Аще бысте любили Мя, возрадовалися бысте убо, яко рех: иду ко Отцу: яко Отец Мой болий Мене есть. И ныне рех вам, прежде даже не будет, да, егда будет, веру имете. Ктому не много глаголю с вами: грядет бо сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже. Но да разумеет мир, яко люблю Отца, и якоже заповеда Мне Отец, тако творю: востаните, идем отсюду.
Аз есмь лоза истинная, и Отец Мой делатель есть: Всяку розгу о Мне не творящую плода, измет ю, и всяку творящую плод, отребит ю, да множайший плод принесет. Уже вы чисти есте за слово, еже глаголах вам. Будите во Мне, и Аз в вас. Якоже розга не может плода сотворити о себе, аще не будет на лозе, тако и вы, аще во Мне не пребудете. Аз есмь лоза, вы же рождие; и иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног, яко без Мене не можете творити ничесоже. Аще кто во Мне не пребудет, извержется вон, якоже розга, и изсышет: и собирает ю, и во огнь влагают, и сгарает. Аще пребудете во Мне, и глаголы Мои в вас пребудут: емуже аще хощете, просите, и будет вам. О сем прославися Отец Мой, да плод мног сотворите, и будете Мои ученицы. Якоже возлюби Мя Отец, и Аз возлюбих вас: будите в любви Моей. Аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей, якоже Аз заповеди Отца Моего соблюдох, и пребываю в Его любви. Сия глаголах вам, да радость Моя в вас будет, и радость ваша исполнится. Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, якоже возлюбих вы. Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя. Вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам. Не ктому вас глаголю рабы, яко раб не весть, что творит господь его: вас же рекох други, яко вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам. Не вы Мене избрасте, но Аз избрах вас, и положих вас, да вы идете и плод принесете, и плод ваш пребудет, да, егоже аще просите от Отца во имя Мое, даст вам. Сия заповедаю вам, да любите друг друга. Аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавиде. Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир. Поминайте слово, еже Аз рех вам: несть раб болий господа своего. Аще Мене изгнаша, и вас изженут: аще слово Мое соблюдоша, и ваше соблюдут. Но сия вся творят вам за имя Мое, яко не ведят Пославшаго Мя. Аще не бых пришел и глаголал им, греха не быша имели: ныне же вины не имут о гресе своем. Ненавидяй Мене, и Отца Моего ненавидит. Аще дел не бых сотворил в них, ихже ин никтоже сотвори, греха не быша имели: ныне же и видеша, и возненавидеша Мене и Отца Моего. Но да сбудется слово, писанное в законе их, яко возненавидеша Мя туне. Егда же приидет Утешитель, Егоже Аз послю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит, Той свидетельствует о Мне. И вы же свидетельствуете, яко искони со Мною есте.
Сия глаголах вам, да не соблазнитеся. От сонмищ ижденут вы, но приидет час, да всяк, иже убиет вы, мнится службу приносити Богу. И сия сотворят, яко не познаша Отца, ни Мене. Но сия глаголах вам, да егда приидет час, поминайте сия, яко Аз рех вам. Сих же вам исперва не рех, яко с вами бех. Ныне же иду к Пославшему Мя, и никтоже от вас вопрошает Мене, камо идеши? Но яко сия глаголах вам, скорби исполних сердца ваша. Но Аз истину вам глаголю, уне есть вам, да Аз иду: аще бо не иду Аз, Утешитель не приидет к вам. Аще ли же иду, послю Его к вам. И пришед Он, обличит мир о гресе, и о правде, и о суде. О гресе убо, яко не веруют в Мя. О правде же, яко ко Отцу Моему иду, и ктому не видите Мене. О суде же, яко князь мира сего осужден бысть. Еще много имам глаголати вам, но не можете носити ныне. Егда же приидет Он, Дух истины, наставит вы на всяку истину: не от Себе бо глаголати имать, но елика аще услышит, глаголати имать, и грядущая возвестит вам. Он Мя прославит, яко от Моего приимет, и возвестит вам. Вся, елика имать Отец, Моя суть: сего ради рех, яко от Моего приимет, и возвестит вам. Вмале, и ктому не видите Мене: и паки вмале, и узрите Мя, яко иду ко Отцу. Реша же от ученик Его к себе: что есть сие, еже глаголет нам, вмале, и не видите Мене; и паки, вмале и узрите Мя; и яко Аз иду ко Отцу? Глаголаху убо, что сие есть, еже глаголет, вмале; не вемы, что глаголет. Разуме же Иисус, яко хотяху Его вопрошати, и рече им: о сем ли стязаетеся между собою, яко рех: вмале, и не видите Мене: и паки, вмале, и узрите Мя? Аминь, аминь глаголю вам, яко восплачетеся и возрыдаете вы, а мир возрадуется; вы же печальни будете, но печаль ваша в радость будет. Жена, егда раждает, скорбь имать, яко прииде год ея: егда же родит отроча, ктому не помнит скорби за радость, яко родися человек в мир. И вы же печаль имате убо ныне: паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас. И в той день Мене не вопросите ничесоже. Аминь, аминь глаголю вам, яко елика аще чесо просите от Отца во имя Мое, даст вам. Доселе не просисте ничесоже во имя Мое: просите, и приимете, да радость ваша исполнена будет. Сия в притчах глаголах вам, но приидет час, егда ктому в притчах не глаголю вам, но яве о Отце возвещу вам. В той день во имя Мое вопросите, и не глаголю вам, яко Аз умолю Отца о вас. Сам бо Отец любит вы, яко вы Мене возлюбисте, и веровасте, яко Аз от Бога изыдох. Изыдох от Отца, и приидох в мир: и паки оставляю мир, и иду ко Отцу. Глаголаша Ему ученицы Его: се ныне не обинуяся глаголеши, а притчи никоеяже не глаголеши. Ныне вемы, яко веси вся, и не требуеши, да кто Тя вопрошает: о сем веруем, яко от Бога изшел еси. Отвеща им Иисус: ныне ли веруете? Се грядет час, и ныне прииде, да разыдетеся кождо во своя, и Мене единаго оставите: и несмь един, яко Отец со Мною есть. Сия глаголах вам, да во Мне мир имате. В мире скорбни будете, но дерзайте, яко Аз победих мир.
Сия глагола Иисус, и возведе очи Свои на небо, и рече: Отче, прииде час, прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя. Якоже дал еси Ему власть всякия плоти, да всяко еже дал еси Ему, даст им живот вечный. Се же есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога, и Егоже послал еси Иисус Христа. Аз прославих Тя на земли, дело соверших, еже дал еси Мне да сотворю. И ныне прослави Мя Ты, Отче, у Тебе Самаго славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть. Явих имя Твое человеком, ихже дал еси Мне от мира: Твои беша, и Мне их дал еси, и слово Твое сохраниша. Ныне разумеша, яко вся, елика дал еси Мне, от Тебе суть. Яко глаголы, ихже дал еси Мне, дах им, и тии прияша, и разумеша воистинну, яко от Тебе изыдох, и вероваша, яко Ты Мя посла. Аз о сих молю: не о всем мире молю, но о тех, ихже дал еси Мне, яко Твои суть. И Моя вся, Твоя суть, и Твоя Моя: и прославихся в них. И ктому несмь в мире, и сии в мире суть, и Аз к Тебе гряду. Отче Святый, соблюди их во имя Твое, ихже дал еси Мне, да будут едино, якоже и Мы. Егда бех с ними в мире, Аз соблюдах их во имя Твое: ихже дал еси Мне, сохраних, и никтоже от них погибе, токмо сын погибельный, да сбудется Писание. Ныне же к Тебе гряду, и сия глаголю в мире, да имут радость Мою исполнену в себе. Аз дах им слово Твое, и мир возненавиде их, яко не суть от мира, якоже и Аз от мира несмь. Не молю, да возмеши их от мира, но да соблюдеши их от неприязни. От мира не суть, якоже и Аз от мира несмь. Святи их во истину Твою: слово Твое истина есть. Якоже Мене послал еси в мир, и Аз послах их в мир. И за них Аз свящу Себе, да и тии будут священи во истину. Не о сих же молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя. Да вси едино суть, якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут: да и мир веру имет, яко Ты Мя послал еси. И Аз славу, юже дал еси Мне, дах им: да будут едино, якоже Мы едино есма. Аз в них, и Ты во Мне, да будут свершени во едино, и да разумеет мир, яко Ты Мя посла, и возлюбил еси их, якоже Мене возлюбил еси. Отче, ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною, да видят славу Мою, юже дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мира. Отче праведный, и мир Тебе не позна, Аз же Тя познах, и сии познаша, яко Ты Мя посла. И сказах им имя Твое, и скажу, да любы, еюже Мя еси возлюбил, в них будет, и Аз в них. И сия рек Иисус, изыде со ученики Своими на он пол потока Кедрска, идеже бе вертоград, воньже вниде Сам и ученицы Его.

2-е Евангелие – Ин. 18, 1–28, зач. 58:

Во время оно, изыде Иисус со ученики Своими на он пол потока Кедрска, идеже бе вертоград, воньже вниде Сам и ученицы Его. Ведяше же Иуда предаяй Его место, яко множицею собирашеся Иисус ту со ученики Своими. Иуда убо приемь спиру, и от архиерей и фарисей слуги, прииде тамо со светилы и свещами и оружии. Иисус же ведый вся грядущая Нань, изшед рече им: кого ищете? Отвещаша Ему: Иисуса Назореа. Глагола им Иисус: Аз есмь. Стояше же и Иуда, иже предаяше Его, с ними. Да якоже рече им, Аз есмь. Идоша вспять, и падоша на земли. Паки убо вопроси их Иисус: кого ищете? Они же реша: Иисуса Назореа. Отвеща Иисус: рех вам, яко Аз есмь. Аще убо Мене ищете, оставите сих ити. Да сбудется слово, еже рече, яко ихже дал еси Мне, не погубих от них никогоже. Симон же Петр, имый нож, извлече его, и удари архиереова раба, и уреза ему ухо десное. Бе же имя рабу Малх. Рече же Иисус Петрови: вонзи нож в ножницу. Чашу, юже даст Мне Отец, не имам ли пити ея? Спира же и тысящник, и слуги иудейския яша Иисуса, и связаша Его. И ведоша Его ко Анне первее: бе бо тесть Каиафе, иже бе архиерей лету тому. Бе же Каиафа давый совет иудеом, яко уне есть единому человеку умрети за люди. По Иисусе же идяше Симон Петр, и другий ученик: ученик же той бе знаемь архиереови, и вниде со Иисусом во двор архиереов. Петр же стояше при дверех вне. Изыде убо ученик той, иже бе знаемь архиереови, и рече двернице, и введе Петра. Глагола же раба дверница Петрови: еда и ты ученик еси Человека Сего? Глагола он: несмь. Стояху же раби и слуги огнь сотворше, яко зима бе, и греяхуся. Бе же с ними Петр стоя, и греяся. Архиерей же вопроси Иисуса о ученицех Его, и о учении Его. Отвеща ему Иисус: Аз не обинуяся глаголах миру. Аз всегда учах на сонмищах, и в церкви, идеже всегда иудее снемлются, и тай не глаголах ничесоже. Что Мя вопрошаеши? Вопроси слышавших, что глаголах им: се сии ведят, яже рех Аз. Сия же рекшу Ему, един от предстоящих слуг удари в ланиту Иисуса, рек: тако ли отвещаваеши архиереови? Отвеща ему Иисус: аще зле глаголах, свидетельствуй о зле; аще ли добре, что Мя биеши? Посла же Его Анна связана к Каиафе архиереови. Бе же Симон Петр стоя и греяся. Реша же ему: еда и ты от ученик Его еси? Он же отвержеся, и рече: несмь. Глагола един от раб архиереовых, южика сый, емуже Петр уреза ухо: не аз ли тя видех в вертограде с Ним? Паки убо Петр отвержеся, и абие петел возгласи. Ведоша же Иисуса от Каиафы в претор. Бе же утро: и тии не внидоша в претор, да не осквернятся, но да ядят фаску.

3-е Евангелие – Мф. 26, 57–75, зач. 109:

Во время оно, воини емше Иисуса ведоша к Каиафе архиереови, идеже книжницы и старцы собрашася. Петр же идяше по Нем издалеча, до двора архиереова: и вшед внутрь, седяше со слугами, видети кончину. Архиерее же и старцы, и сонм весь, искаху лжесвидетельства на Иисуса, яко да убиют Его, и не обретаху: и многим лжесвидетелем приступльшим, не обретоша. Послежде же приступиша два лжесвидетеля, реста: Сей рече, могу разорити церковь Божию, и треми деньми создати ю. И востав архиерей, рече Ему: ничесоже ли отвещаваеши, что сии на Тя свидетельствуют? Иисус же молчаше. И отвещав архиерей, рече Ему: заклинаю Тя Богом живым, да речеши нам, аще Ты еси Христос, Сын Божий? Глагола ему Иисус: ты рече. Обаче глаголю вам: отселе узрите Сына Человеческаго седяща одесную силы, и грядуща на облацех небесных. Тогда архиерей растерза ризы своя, глаголя, яко хулу глагола, что еще требуем свидетелей; се ныне слышасте хулу Его. Что ся вам мнит? Они же отвещавше, реша: повинен есть смерти. Тогда заплеваша лице Его, и пакости Ему деяху, овии же за ланиту удариша, глаголюще: прорцы нам, Христе, кто есть ударей Тя? Петр же вне седяше во дворе, и приступи к нему едина рабыня, глаголющи: и ты бе со Иисусом Галилейским. Он же отвержеся пред всеми, глаголя: не вем, что глаголеши. Изшедшу же ему ко вратом, узре его другая, и глагола им ту: и сей бе со Иисусом Назореом. И паки отвержеся с клятвою, яко не знаю Человека. По мале же приступивше стоящии, реша Петрови: воистинну и ты от них еси, ибо беседа твоя яве тя творит. Тогда начат ротитися и клятися, яко не знаю Человека. И абие петел возгласи. И помяну Петр глагол Иисусов, реченный ему, яко прежде даже петел не возгласит, трикраты отвержешися Мене. И изшед вон плакася горько.

4-е Евангелие — Ин. 18, 28 – 19, 16А зач. 59:

Во время оно, ведоша Иисуса от Каиафы в претор. Бе же утро: и тии не внидоша в претор, да не осквернятся, но да ядят фаску. Изыде же Пилат к ним вон, и рече: кую речь приносите на Человека Сего? Отвещаша и реша ему: аще не бы был Сей злодей, не быхом предали Его тебе. Рече же им Пилат: поимите Его вы, и по закону вашему судите Ему. Реша же ему иудее: нам не достоит убити никогоже. Да слово Иисусово сбудется, еже рече, назнаменуя, коею смертию хотяше умрети. Вниде убо паки Пилат в претор, и гласи Иисуса, и рече Ему: Ты ли еси Царь Иудейск? Отвеща ему Иисус: о себе ли ты сие глаголеши, или инии тебе рекоша о Мне? Отвеща Пилат: еда аз жидовин есмь? Род Твой и архиерее предаша Тя мне, что еси сотворил? Отвеща Иисус: Царство Мое несть от мира сего; аще от мира сего было бы Царство Мое, слуги Мои убо подвизалися быша, да не предан бых был иудеом. Ныне же Царство Мое несть отсюду. Рече же Ему Пилат: убо Царь ли еси Ты? Отвеща Иисус: ты глаголеши, яко Царь есмь Аз. Аз на сие родихся, и на сие приидох в мир, да свидетельствую истину: и всяк, иже есть от истины, послушает гласа Моего. Глагола Ему Пилат: что есть истина? И сие рек, паки изыде ко иудеом, и глагола им: аз ни единыя вины обретаю в Нем. Есть же обычай вам, да единаго вам отпущу на Пасху: хощете ли убо, да отпущу вам Царя Иудейска? Возопиша же паки вси, глаголюще: не Сего, но Варавву. Бе же Варавва разбойник.
Тогда убо Пилат поят Иисуса, и би Его. И воини сплетше венец от терния, возложиша Ему на главу, и в ризу багряну облекоша Его. И глаголаху: радуйся, Царю Иудейский. И бияху Его по ланитома. Изыде убо паки вон Пилат, и глагола им: се извожду Его вам вон, да разумеете, яко в Нем ни единыя вины обретаю. Изыде же вон Иисус, нося терновен венец, и багряну ризу. И глагола им: се Человек. Егда же видеша Его архиерее и слуги, возопиша глаголюще: распни, распни Его. Глагола им Пилат: поимите Его вы, и распните. Аз бо не обретаю в Нем вины. Отвещаша ему иудее: мы закон имамы, и по закону нашему должен есть умрети, яко Себе Сына Божия сотвори. Егда же слыша Пилат сие слово, паче убояся. И вниде в претор паки, и глагола Иисусови: откуду еси Ты? Иисус же ответа не даде ему. Глагола же Ему Пилат: мне ли не глаголеши? Не веси ли, яко власть имам распяти Тя, и власть имам пустити Тя? Отвеща Иисус: не имаши власти ни единыя на Мне, аще не бы ти дано свыше: сего ради предавый Мя тебе, болий грех имать. От сего искаше Пилат пустити Его. Иудее же вопияху, глаголюще: аще Сего пустиши, неси друг кесарев. Всяк, иже царя себе творяй, противится кесарю. Пилат же слышав сие слово, изведе вон Иисуса, и седе на судищи, на месте глаголемем Лифостротон, еврейски же Гаввафа. Бе же пяток Пасце, час же яко шестый. И глагола Иудеом: се Царь ваш. Они же вопияху: возми, возми, распни Его. Глагола им Пилат: Царя ли вашего распну? Отвещаша архиерее: не имамы царя, токмо кесаря. Тогда же предаде Его им, да распнется.

5-е Евангелие – Мф. 27, 3–32, зач. 111:

Во время оно, видев Иуда предавый Иисуса, яко осудиша Его, раскаявся возврати тридесять сребреники архиереем и старцем, глаголя: согреших, предав кровь неповинную. Они же реша: что есть нам? Ты узриши. И поверг сребреники в церкви, отыде, и шед удавися. Архиерее же приемше сребреники, реша: недостойно есть вложити их в корвану, понеже цена крове есть. Совет же сотворше, купиша ими село скудельниче, в погребание странным. Темже наречеся село то, село крове, до сего дне. Тогда сбыстся реченное Иеремием пророком, глаголющим: и прияша тридесять сребреник, цену Цененнаго, Егоже цениша от сынов Израилев. И даша я на селе скудельничи, якоже сказа мне Господь. Иисус же ста пред игемоном. И вопроси Его игемон, глаголя: Ты ли еси Царь Иудейский? Иисус же рече ему: ты глаголеши. И егда Нань глаголаху архиерее и старцы, ничесоже отвещаваше. Тогда глагола Ему Пилат: не слышиши ли, колико на Тя свидетельствуют? И не отвеща ему ни к единому глаголу, яко дивитися игемону зело. На всяк же праздник обычай бе игемону отпущати единаго народу связня, егоже хотяху. Имяху же тогда связана нарочита, глаголемаго Варавву. Собранным же им, рече им Пилат: кого хощете от обою отпущу вам; Варавву ли, или Иисуса глаголемаго Христа? Ведяше бо, яко зависти ради предаша Его. Седящу же ему на судищи, посла к нему жена его, глаголющи: ничтоже тебе, и Праведнику Тому, много бо пострадах днесь во сне Его ради. Архиерее же и старцы наустиша народы, да испросят Варавву, Иисуса же погубят. Отвещав же игемон рече им: кого хощете от обою отпущу вам? Они же реша: Варавву. Глагола им Пилат: что убо сотворю Иисусу, глаголемому Христу? Глаголаша ему вси: да распят будет. Игемон же рече: кое убо зло сотвори? Они же излиха вопияху, глаголюще: да пропят будет. Видев же Пилат, яко ничтоже успевает, но паче молва бывает, приемь воду, умы руце пред народом, глаголя: неповинен есмь от крове Праведнаго Сего, вы узрите. И отвещавше вси людие, реша: кровь Его на нас, и на чадех наших. Тогда отпусти им Варавву: Иисуса же бив, предаде им, да Его пропнут. Тогда воини игемоновы, приемше Иисуса на судище, собраша Нань все множество воин. И совлекше Его, одеяша Его хламидою червленою. И сплетше венец от терния, возложиша на главу Его, и трость в десницу Его. И поклоньшеся на колену пред Ним, ругахуся Ему, глаголюще: радуйся, Царю Иудейский. И плюнувше Нань, прияша трость, и бияху по главе Его. И егда поругашася Ему, совлекоша с Него багряницу, и облекоша Его в ризы Его, и ведоша Его на пропятие. Исходяще же обретоша человека Киринейска, именем Симона: и сему задеша понести крест Его.

6-е Евангелие – Мк. 15, 16–32А, зач. 67:

Во время оно, воини ведоша Иисуса внутрь двора, еже есть претор, и созваша всю спиру. И облекоша Его в препряду, и возложиша на Него сплетше тернов венец, и начаша целовати Его, и глаголати: радуйся, Царю Иудейский. И бияху Его по главе тростию, и плюваху на Него, и прегибающе колена покланяхуся Ему. И егда поругашася Ему, совлекоша с Него препряду, и облекоша Его в ризы Своя; и изведоша Его, да пропнут Его. И задеша мимоходящу некоему Симону Киринею, [грядущу с села, отцу Александрову и Руфову,] да возмет крест Его. И приведоша Его на Голгофу место, еже есть сказаемо, Лобное место. И даяху Ему пити есмирнисмено вино. Он же не прият. И распеншии Его разделиша ризы Его, метающе жребий о них, кто что возмет. Бе же час третий, и распяша Его. И бе написание вины Его написано: Царь Иудейск. И с Ним распяша два разбойника, единаго одесную, и единаго ошуюю Его. И сбыстся Писание, еже глаголет: и со беззаконными вменися. И мимоходящии хуляху Его, покивающе главами своими, и глаголюще: уа, разоряяй церковь, и треми деньми созидаяй, спасися Сам, и сниди со креста. Такоже и архиерее ругающеся, друг ко другу с книжники, глаголаху: ины спасе, Себе ли не может спасти? Христос, Царь Израилев, да снидет ныне с креста, да видим и веру имем Ему.

7-е Евангелие – Мф. 27, 33–54, зач. 113:

Во время оно, пришедше воини на место нарицаемое Голгофа, еже есть Краниево место, даша Иисусу пити оцет с желчию смешен, и вкушь не хотяше пити. Распеншии же Его разделиша ризы Его, вергше жребия. И седяще стрежаху Его ту. И возложиша верху главы Его вину Его написану: Сей есть Иисус, Царь Иудейский. Тогда распяша с Ним два разбойника: единаго одесную, и единаго ошуюю. Мимоходящии же хуляху Его, покивающе главами своими, и глаголюще: разоряяй церковь и треми деньми созидаяй, спасися Сам: аще Сын еси Божий, сниди со креста. Такожде же и архиерее ругающеся с книжники, и старцы, и фарисеи, глаголаху: иныя спасе, Себе ли не может спасти? Аще Царь Израилев есть, да снидет ныне со креста, и веруем в Него. Упова на Бога: да избавит ныне Его, аще хощет Ему: рече бо, яко Божий есмь Сын. Тожде же и разбойника распятая с Ним поношаста Ему. От шестаго же часа тьма бысть по всей земли, до часа девятаго. О девятем же часе возопи Иисус гласом велиим, глаголя: Или, Или, лима савахфани? Еже есть, Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил? Нецыи же от ту стоящих слышавше, глаголаху, яко Илию глашает Сей. И абие тек един от них, и прием губу, исполнив же оцта, и вонзе на трость, напаяше Его. Прочии же глаголаху: остави, да видим, аще приидет Илиа спасти Его. Иисус же, паки возопив гласом велиим, испусти дух. И се, завеса церковная раздрася на двое, с вышняго края до нижняго; и земля потрясеся, и камение распадеся. И гроби отверзошася, и многа телеса усопших святых восташа. И изшедше из гроб по воскресении Его, внидоша во святый град, и явишася мнозем. Сотник же и иже с ним стрегущии Иисуса, видевше трус и бывшая, убояшася зело, глаголюще: воистинну Божий Сын бе Сей.

8-е Евангелие – Лк. 23, 32–49, зач. 111:

Во время оно, ведяху со Иисусом и ина два злодея с Ним убити. И егда приидоша на место, нарицаемое Лобное, ту распяша Его и злодея, оваго убо одесную, а другаго ошуюю. Иисус же глаголаше: Отче, отпусти им: не ведят бо что творят. Разделяюще же ризы Его, метаху жребия. И стояху людие зряще. Ругахуся же и князи с ними, глаголюще: иныя спасе, да спасет и Себе, аще Той есть Христос Божий избранный. Ругахуся же Ему и воини, приступающе, и оцет придеюще Ему. И глаголаху: аще Ты еси Царь Иудейск, спасися Сам. Бе же и написание написано над Ним писмены еллинскими, и римскими, и еврейскими: Сей есть Царь Иудейск. Един же от обешеною злодею хуляше Его, глаголя: аще Ты еси Христос, спаси Себе и наю. Отвещав же другий, прещаше ему, глаголя: ни ли ты боишися Бога, яко в томже осужден еси? И мы убо в правду: достойная бо по делом наю восприемлева: Сей же ни единаго зла сотвори. И глаголаше Иисусови: помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Си. И рече ему Иисус: аминь глаголю тебе, днесь со Мною будеши в раи. Бе же час яко шестый, и тьма бысть по всей земли до часа девятаго. И померче солнце, и завеса церковная раздрася посреде. И возглашь гласом велиим Иисус, рече: Отче, в руце Твои предаю дух Мой. И сия рек издше. Видев же сотник бывшее, прослави Бога, глаголя: воистинну Человек Сей праведен бе. И вси пришедшии народи на позор сей, видяще бывающая, биюще перси своя, возвращахуся. Стояху же вси знаемии Его издалеча, и жены споследствовавшия Ему от Галилеи, зряще сих.

9-е Евангелие – Ин. 19:25–37, зач. 61:

Во время оно, стояху при Кресте Иисусове Мати Его, и сестра Матере Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус же видев Матерь, и ученика стояща, егоже любляше, глагола Матери Своей: Жено, се, сын Твой. Потом глагола ученику: се, Мати твоя. И от того часа поят Ю ученик во своя си. Посем ведый Иисус, яко вся уже совершишася, да сбудется Писание, глагола: жажду. Сосуд же стояше полн оцта. Они же исполнивше губу оцта, и на трость вонзше, придеша ко устом Его. Егда же прият оцет Иисус, рече: совершишася. И преклонь главу, предаде дух. Иудее же, понеже пяток бе, да не останут на кресте телеса в субботу, бе бо велик день тоя субботы, молиша Пилата, да пребиют голени их, и возмут. Приидоша же воини, и первому убо пребиша голени, и другому распятому с Ним. На Иисуса же пришедше, яко видеша Его уже умерша, не пребиша Ему голений. Но един от воин копием ребра Ему прободе, и абие изыде кровь и вода. И видевый свидетельствова, и истинно есть свидетельство его, и той весть, яко истину глаголет, да вы веру имете. Быша бо сия, да сбудется Писание: кость не сокрушится от Него. И паки другое Писание глаголет: воззрят Нань, Егоже прободоша.

10-е Евангелие – Мк. 15, 43–47, зач. 69:

Во время оно, прииде Иосиф, иже от Аримафея, благообразен советник, иже и той бе чая Царствия Божия, дерзнув вниде к Пилату, и проси тело Иисусова. Пилат же дивися, аще уже умре: и призвав сотника, вопроси его: аще уже умре? И уведев от сотника, даде тело Иосифови. И купив плащаницу, и снем Его, обвит плащаницею, и положи Его во гроб, иже бе изсечен от камене: и привали камень над двери гроба. Мария же Магдалина, и Мария Иосиева зрясте, где Его полагаху.

11-е Евангелие – Ин. 19, 38–42, зач. 62:

Во время оно, моли Пилата Иосиф, иже от Аримафея, сый ученик Иисусов, потаен же страха ради иудейска, да возмет тело Иисусово: и повеле Пилат. Прииде же и взят тело Иисусово. Прииде же и Никодим, пришедый ко Иисусови нощию прежде, нося смешение смирнено и алойно, яко литр сто. Прияста же тело Иисусово, и обвиста е ризами со ароматы, якоже обычай есть иудеом погребати. Бе же на месте, идеже распятся, верт, и в верте гроб нов, в немже николиже никтоже положен бе. Ту убо пятка ради иудейска, яко близ бяше гроб, положиста Иисуса.

12-е Евангелие – Мф. 27, 62–66, зач. 114:

Во утрий день, иже есть по пятце, собрашася архиерее и фарисее к Пилату, глаголюще: господи, помянухом, яко льстец он рече, еще сый жив: по триех днех востану. Повели убо утвердити гроб до третияго дне, да не како пришедше ученицы Его нощию, украдут Его, и рекут людем: воста от мертвых, и будет последняя лесть горша первыя. Рече же им Пилат: имате кустодию, идите, утвердите, якоже весте. Они же шедше утвердиша гроб, знаменавше камень с кустодиею.

Божественная литургия Великого четвертка и особые чинопоследования этого дня: освящение мира, омовение св. престола, общее маслоосвящение, умовение ног

к литургии Великого четверга приурочены и некоторые особенные чины, [b]совершаемые только в этот день — в первую очередь, чин освящения мира и чин умовения ног, но также и омовение св. престола и общее маслоосвящение.

Особый статус литургии Великого четверга проявляется в целом ряде ее особенностей. Эта литургия традиционно связана с воспоминанием вéчери, то есть ужина. За литургией Великого четверга, как правило, стремятся причаститься даже те, кто привык к редкому приобщению — это отражено, в частности, в том, что из всего лишь двух святоотеческих проповедей, помещенных в современном русском издании Большого Требникаii, одно слово — это знаменитое Огласительное слово свт. Иоанна Златоуста на Святую Пасху, а другое — слово на Великий четверг, где сказано, с каким внутренним состоянием следует причащаться (см.: Большой Требник. Гл. 67 = Приложение 1 к настоящей заметке). В византийской практике было принято запасать Святые Дары для приобщения больных в течение всего года именно в Великий четверг -соответствующие предписания доныне печатаются в Служебнике (см. Учительное известие, разд. «Како хранити Божественные Таины больных ради»)

Освящение мира (которым помазывают при Святом Крещении) :rolleyes:
Совершение освящения мира во время Божественной литургии Великого четверга, а не какого-либо другого дня года . Поскольку Великая пятница не может выступать в качестве подготовительного дня, будучи заполнена молитвой и священными воспоминаниями, то таким днем и оказывается Великий четверг. В этот день окончательно подготавливается, то есть освящается необходимое для таинства Крещения вещество — св. миро

Омовение св. престола

Подготовительный характер имеет и чин омовения св. престола в Великий четверг, некогда совершавшийся в Византии в кафедральных храмах, а на Руси — повсеместно. как составная часть приготовлений к празднованию Пасхи — начиная с Великого четверга, храм мыли и прибирали для того, чтобы достойно встретить главный праздник церковного года. Приготовления эти начинались с омовения св. престола, а поскольку он является великой святыней, омовение его сопровождалось каждением и соответствующими молитвами. Помимо Великого четверга, он использовался и для переоблачения св. престола, когда его срачица или вервие почему-либо приходили в негодность.

Помимо практического значения, чин имеет и символическую ценность — он является воспоминанием того, как ученики Христовы приготовили горницу для совершения Тайной вечери (Мф 26. 19; Мк 14. 16; Лк 22. 8-13). Чин предназначен для совершения во время часов Великого четверга и состоит из следующих элементов:

  • 1) каждения св. престола,
  • 2) чтения первой молитвы чина, разоблачения св. престола с пением псалмов (если чин совершается архиереем, престол разоблачается полностью, если иереем — только до срачицы, которая, как и обвязывающее ее вервие, не может быть снята без благословения архиерея),
  • 3) собственно омовения и намащения престола розовой водой,
  • 4) обратного облачения его и
  • 5) чтения второй молитвы чина.

Общее маслоосвящение

Кроме подготовки необходимых веществ для Крещения и уборки храма к Пасхе, в Великий четверг могло происходить и принятие кающихся, исполнивших меру своего покаяния и допущенных к принятию СвятыхТаин на Пасху. С этим связано то, что в Великий четверг могли совершаться совершенно особые чины покаянного характера: например, в древней иерусалимской традиции служба 3-го часа в Великий четверг имела характер покаянной, в традиции древнего Медиолана в Великий четверг торжественно совершалось таинство Покаяния, а в Византии к Великому четвергу был приурочен обычай совершать общее Маслоосвящение, или соборование.

Последний обычай возник около XIV века, когда Елеосвящение стало пониматься не только как таинство, совершаемое над болящими, но и как особая разновидность таинства Покаяния. Блж. Симеон Солунский (†1421) писал: «Согрешив, мы приходим к божественным мужам и, принося покаяние, совершаем исповедь прегрешений; по повелению их, мы приносим Богу св. елей… Когда же и молитва приносится, и елей освящается, тогда помазуемые елеем обретают отпущение грехов, как блудница, которая помазала ноги Спасителя и от них прияла помазание на себя»iv (сравнение Елеосвящения с воспоминаемым в Великую среду помазанием Христа блудницей дает ключ к символике совершения чина общего маслоосвящения именно в Великий четвергv).

Умовение ног

Сообразуясь с порядком чтения Евангелия, предстоятель омывает ноги 12 других участников чина (если чин совершается в монастыре – монахов, если в кафедральном соборе – священников; в Константинополе в древности Патриарх омывал ноги 3 иподиаконам, 3 диаконам, 3 священникам, 2 митрополитам и 1 архиепископу). После умовения и окончания Евангелия читается заключительная молитва чина
«Евангельским основанием чина умовения ног, также совершаемого в Великий четверг, служит рассказ ап. Иоанна Богослова о том, как Господь Иисус Христос «встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался.

Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан». На просьбу ап. Петра, сначала возразившему Христу: «Господи! Тебе ли умывать мои ноги?», а затем, после ответа Господа, воскликнувшему:

«Господи! не только ноги мои, но и руки и голову», Иисус ответил «Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь; и вы чисты, но не все». Закончив умовение, Христос преподал ученикам урок смирения и засвидетельствовал о предстоящем предательстве (Ин 13. 2-20).»

совершает умовение ног — Святейший Патриарх Кирилл , символизирующий на Литургии -Христа !

Похожие статьи